❄️ Дракон (не) моей мечты

Снег. Он был везде. В волосах, в ушах, в ботинках…

Наверняка я вылетела из портала, так же изящно, как мешок с картошкой.

Элегантность, чёрт возьми, моё второе имя.

Отряхнувшись и подавившись виртуозной тирадой ругательств, я поплелась вперёд. Не вперёд к светлому будущему, а просто вперёд, потому что позади были боль и предательство. Нет, туда я не вернусь.

Через снег я шла, как таран, прокладывая траншею в девственном белом покрове. Снег цеплялся за подол платья и всем своим холодным, мокрым существом намекал, что моя новая жизнь началась просто восхитительно.

Хотя чего я ожидала? Мне ещё повезло. Повезло, что меня не располовинило, не размазало по межпространственным полям и не доставило в пункт назначения в виде аккуратного ассорти из конечностей.

Да, оптимизм — моя сильная сторона. Особенно когда альтернатива — истерика.

Еле волоча ноги, проклиная изобретателя порталов и свою собственную недальновидность, я, наконец, добрела до города. Здесь хотя бы дороги были расчищены.

Из кармана пальто, которое теперь пахло мокрой псиной, я достала клочок бумаги. Сверху он был заляпан чем-то бурым. Но я решила поверить в лучшее и считать, что это обычный шоколад.

Разгладив смятый листок, стала сверяться с адресом и табличками на улицах.

 “Оливковая роща”. Звучало так, будто там должны щебетать птички и струиться фонтанчики, а не выть ледяной ветер и не лежать сугробы.

Я купила здесь дом. Купила не глядя.

— Можете выбрать любой, — обнажив жёлтые зубы, сообщил риелтор.

Низенький, худенький парнишка, которого ветром сдуло бы с крыльца. Но зато с такими хитрыми, бегающими глазками, что хоть стой, хоть падай. Однако я знала, к кому иду. У кого прошу услуги… 

Я ткнула пальцем наугад. Даже не посмотрев, что Зимоцветье находится прямо под боком у вечной зимы. Тогда у меня не было времени на такие мелочи, как география и климатические пояса. Было время только бежать.

Зато сейчас… Сейчас оно у меня появилось.

Нет, определённо нужно было выкроить пять минуточек, чтобы изучить карту. Хотя бы ту её часть, где крупными буквами написано: “Здесь живут белые медведи и отчаянные дураки”.

Дом показался за поворотом. Никаких оливковых ветвей, разумеется, здесь не было. Только следы копоти на стенах и огромный двухметровый забор. Что ж, а мне уже нравится. Когда скрываешься от властей, такие заборы могут очень пригодиться. 

Ворота были заперты. Я достала ключи. Вставила в замочную скважину. Повернула. Ничего. Попробовала ещё раз. Снова ничего.

Третья попытка сопровождалась уже боевым кряхтением и парой отборных слов, от которых снег вокруг слегка подтаял.

— Да ты издеваешься?! — прошипела я, обращаясь к железке в руке.

Железка промолчала. Ворота тоже не впечатлились.

Этот желтозубый парнишка решил меня обмануть? Серьёзно? Я дёргала, крутила, пыталась повернуть ключ и так и эдак, даже попробовала против часовой стрелки, хотя здравый смысл подсказывал, что это глупо. Замок скрипел, поскрипывал издевательски, но не поддавался. Будто слышал про мою репутацию и решил не связываться.

— Прекрасно. Просто прекрасно! — я пнула ворота носком промокшего ботинка. Ворота издали треск и сиплое кряхтение. 

Я уже всерьёз подумывала о том, чтобы перелезть через забор, когда заметила свет. Тёплый, желтоватый, струящийся из окна первого этажа.

В доме кто-то есть. В моём доме, между прочим! За который я заплатила, и немало!

Собрав остатки достоинства, я постучала. Вежливо, как учили в детстве. Когда ответа не последовало, постучала сильнее. А потом что-то во мне щёлкнуло, я начала лупить в ворота кулаком и ногой, позабыв не только о женственности, но и о базовых принципах самосохранения.

— Эй! Открывайте! Я хозяйка! — заорала я, теряя последние крохи терпения.

И тут ворота распахнулись. Передо мной возник мужик. Нет, не просто мужик — этакое сооружение из мышц.

Свет чахлого фонаря выхватил из темноты черствые черты лица — резкие скулы, бороздка между бровей, в которой поселилось раздражение. 

Коротко подстриженные волосы. Высокий, даже очень — метр девяносто, а может и все два. В огромной шубе, в которой он был похож на медведя. Причём не на милого плюшевого, а на того, который проснулся раньше времени и крайне этим недоволен.

А в руках… двустволка. Старая, с потёртым прикладом. И самое пикантное — стволы были направлены прямо на меня. 

Ну всё. Приехали.

— Убирайтесь!

Я ошалело похлопала глазами. Нужно найти стражника, составить акт… Хотя какие, к лешему, стражники! Меня ищут по всему Фейрину! Пусть сейчас я в другой стране — разве это помешает какому-нибудь ретивому ищейке доложить в местный магистрат? А дальше — прощай, новая жизнь. И, весьма вероятно, жизнь вообще.

Логика нашёптывала: “Соберись, найди постоялый двор, выспись, а завтра с ясной головой вернёшься отвоёвывать своё”. Но ноги наотрез отказывались тащить меня обратно через эту вселенскую белую муку. А душа, точнее, то, что от неё осталось, требовала крови.

— Это вы убирайтесь! — выпалила я.

Ружьё всё ещё было направлено мне в грудь. Зато в кармане у меня лежали кое-какие штучки, способные поспорить с любым огнестрелом. Не будь я Элиана Вейн!

— Я не буду ждать! — добавила для солидности.

Мужик фыркнул и с размаху захлопнул ворота. Прямо перед носом! Наглость невероятная.

— Откройте немедленно! — взвизгнула я. — Эй! Вы там, слышите? Это мой дом!

Разум шептал, что кричать на вооружённого незнакомца — идея из разряда «как быстро попасть в некролог». Но усталость и голод уже вовсю диктовали свою политику.

Дверь снова распахнулась.

— Ваш дом? — незнакомец просверлил меня взглядом.

— Да-да! — закивала я с энтузиазмом. — Меня зовут Элиана Вейн. И этот дом принадлежит мне! 

Покопавшись в кармане, я извлекла договор купли-продажи, аккуратно сложенный вчетверо. И сунула бумагу под нос незнакомцу. Точнее, подняла руку, пытаясь до этого носа вообще дотянуться.

Мужик на миг замер, прищурился. Ладно хоть читать умеет. Не совсем дикарь. Должен знать, что против официальной бумаги не попрёшь.

По его лицу проплыла целая палитра чувств: сначала чистое “что это?”, затем “опять эти бумажки” и наконец “ну и нахрена мне это?”. Очень, очень обнадёживающе.

— Убирайтесь, — повторил он с убийственной монотонностью и снова захлопнул дверь. На сей раз раздался чёткий, злобно-утверждающий щелчок засова. Договор взметнулся в воздухе от потока ветра и бессильно шлёпнулся к моим подмёрзшим ботинкам.

Я осталась стоять перед массивной створкой, украшенной коваными железными полосами, чувствуя себя полной идиоткой. Снег, будто злорадствуя, с новой силой принялся засыпать промокшие насквозь ботинки. 

— Никуда я не уйду… — прошипела я обратившись к воротам, забору и всему этому нелепому миру. — Никуда.

Прикрыв на минуточку глаза, я сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие ледяным воздухом, который обжигал изнутри не хуже кипятка, и попыталась отыскать где-то в глубине себя хоть каплю спокойствия. 

Нет, эмоции сейчас мне точно не помощники — они лишь разожгут пожар там, где нужна холодная расчётливость. Испортят все, превратят меня в визжащую фурию, которая будет биться об эти ворота и ровным счётом ничего не добьётся, кроме обморожения и окончательной потери достоинства.

Благо погода позволяла мыслить холодно — я уже задубела так, что могла бы сойти за ледяную статую в парке.

Разжав окоченевшие пальцы, я нагнулась и подобрала со снега договор купли-продажи, отряхнув с него прилипшие снежные хлопья. После чего выудила из другого кармана мятую записку с адресом. Развернула, поднесла ближе к тусклому свету фонаря на заборе и принялась сверять: улица Оливковая роща, дом семь…

Взгляд скользнул к покосившейся деревянной табличке, прибитой к столбу — цифры едва различимы, но да, точно, семёрка. И адрес верный. Всё сходится.

Сунув бумаги обратно в карман, я решила свериться с местностью — иногда дьявол кроется в деталях, которые не видны, когда стоишь носом в ворота. Отступив на несколько шагов назад и, взобравшись на плотный снежный наст, окинула взглядом строение целиком. И тут до меня начало доходить.

Дом был широким, очень широким — вытянутым вдоль улицы. Два крыльца, два входа, два дымохода на крыше, но только из одного курился дым... 

В Фейрине тоже стояли подобные здания: это были старые постройки, которые возводились лет сто назад. Оформления участков тогда стоило дорого. Люди выкручивались, строя вот такие хитроумные двойные жилища — одна крыша, общий фундамент, но внутри дома были абсолютно изолированы друг от друга. У каждой половины свой вход, свой двор, но адрес значился один. Как братья-близнецы, которые родились вместе, но живут каждый своей жизнью и предпочитают пересекаться только на семейных ужинах.

Этот дом был точь-в-точь из той же серии: массивный, приземистый, с толстыми стенами и покатой крышей, на которой лежали шапки снега. Левая половина выглядела обжитой — окна светились, дорожка к крыльцу расчищена, на подоконнике виднелся какой-то горшок с засохшим растением. Правая же половина — моя, как я теперь понимала — казалась заброшенной: тёмные окна местами заколочены досками, крыльцо завалено снегом…

Значит, я купила половину дома. А этот медведь с двустволкой — мой сосед.

Прекрасно. Чертовски прекрасно. Потому что забор был один на весь дом, а ключи от ворот мне не выдали. 

Ну и что теперь делать? Всё же придётся лезть через забор?

Поджав губы, я снова приблизилась к дому.

Забор возвышался передо мной, как крепостная стена, и я, задрав голову, принялась мысленно прикидывать: метр восемьдесят? Метр девяносто? Сверху ещё намотано колючей проволоки — явно не для красоты.

— Высоковато, — констатировала вслух.

Значит, придётся разговаривать с “дорогим соседом”.

Ладно. Нужен план. Точнее, приманка. На мои вопли этот наглец точно не выйдет.

Взгляд зацепился за сугроб у забора, и тут меня осенило…

Присев на корточки, я слепила увесистый, плотный снежок. Потом второй. Третий. И четвёртый, про запас. Поднявшись, прицелилась в дверь той, светящейся половины дома и швырнула.

Бам!

Снежок со звонким хлопком влепился в деревянную дверь.

Я замерла, прислушиваясь. Тишина.

Бам! Бам!

Два снежка один за другим, с интервалом в пару секунд. Теперь я уже не сдерживала усмешку — что-то в этом было детски-мстительное и оттого приятное.

Четвёртый угодил в окно. Треск. Мелодичный звон бьющегося стекла, а вслед за этим яростные вопли, приправленные щедрыми ругательствами. 

Упс…

Сосед выбежал на улицу, раскрыл ворота. Хорошо, что сейчас ружья у него при себе не было. Хотя зачем ему ружьё, когда он сам — ходячее средство устрашения? Эдакий напряжённый ком мышц. 

— Вы что, совсем… — зарычал он.

Но я была уже в роли. Улыбка, которую я натянула на лицо, была настолько неестественной и напряжённой, что, казалось, вот-вот раздастся хруст скул.

— Добрый вечер, ещё раз, — сладко-сладко выдавила я, в то время как каждая клеточка моего тела нестерпимо вопила о желании утопить этого типа в сугробе. 

— Я ваша новая соседка. Купила вторую половину дома. Договор, — я похлопала по карману, — вы уже видели. Но возникла небольшая закавыка: ключи от ворот мне почему-то не выдали. А попасть на свою половину участка мне всё-таки нужно.

Мужчина смотрел на меня с таким видом, будто я предложила ему продать душу.

— И что? — буркнул он.

Улыбка едва не треснула окончательно. Но я сжала кулаки в карманах, заставила улыбку остаться на месте и продолжила медленно:

— Мне нужно, чтобы вы перестали истерить, и впустили меня на наш общий участок. 

— Перестал истерить? 

Боги, я не вру. У этого наглеца от злости по лицу поползли красные пятна. Он буквально горел — я чувствовала, как от него исходит жар, как от печки. 

“Ну точно псих” — пронеслось у меня в голове.

И угораздило же меня так вляпаться. Но чёрт побери, дом, точнее, его половина, по праву мой! Деньги уплачены. Ещё одну покупку жилья я просто не потяну, разве что в обмен на свою печень.

— Вы разбили моё окно! — рявкнул мужчина так, что меня обдало облачком пара.

— А вы захлопнули ворота перед моим носом! — парировала я, делая шаг вперёд. — Договор видели? Читать-то умеете?

Скулы мужчины заходили ходуном, челюсть молотила пустой воздух.

Чтобы я ни говорила, какие доводы ни приводила — всё упиралось в эту каменную стену равнодушия. Ему было плевать. Совершенно.

— Всё. Хватит, — выдохнула я, и в этом выдохе растворились последние силы.

Нет. Я — упрямая. Могла бы стоять здесь до рассвета. Но мне холодно, одежда промокла, и я хочу есть…

— Я иду за стражей.

“И пусть что будет” — мысленно закончила я и развернулась.

— Эй! — раздалось тут же сзади. — Как вас там. Стойте. Не нужно никакой стражи. 

Ух… Похоже, у моего грозного соседа сдали нервы. Он тоже не хочет лишних глаз и вопросов? Очень-очень интересно.

Оборачиваюсь, поднимая бровь.

— Да? — спрашиваю тоном, который явно говорит: “Ну что, передумал кипятиться?”

Мужчина молчал с минуту, глядя так, словно пытался прожечь во мне дыры. Затем что-то невнятно пробурчал себе под нос — судя по интонации, ничего лестного в мой адрес. И, наконец, скрипнув зубами, сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Слава богам, — выдохнула я едва слышно. После чего медленно двинулась к воротам. Проходя мимо, я даже попыталась изобразить нечто вроде реверанса — неуклюжего, кривоватого, с заметным креном влево — ноги у меня настолько промёрзли, что я их почти не чувствовала.

— Бесконечно благодарна за столь тёплый приём, сосед, просто до глубины души тронута вашим радушием и гостеприимством. 

Мужчина не ответил, только глухо хмыкнул. Когда я зашла, он выглянул из‑за ворот. Его взгляд методично обшаривал пустую улицу, точно ища в сугробах таких же безумцев, как и я.

От меня не ускользнуло и то, как напряглись его плечи, как мужчина вслушивается в темноту. Что‑то в его поведении показалось мне странным — будто он не просто раздражён непрошеной соседкой, а чего‑то опасается, ждёт подвоха извне. Но я решила не лезть в чужие дела. Своих проблем хватает, спасибо.

Последнее, что услышала — решительный лязг закрывшихся ворот. 

Развернувшись к своей половине дома, я снова начала месить снег ногами, прокладывая траншею к крыльцу. Добравшись до двери, остановилась, перевела дыхание. Вытащив из кармана ключ, попыталась попасть им в замочную скважину.

Первая попытка провалилась — ключ звякнул о металл, соскользнул, и я едва не выронила его в снег.

— Проклятие…

Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, к тому же краем глаза, который уже начал дёргаться от нервного тика, я заметила, что сосед стоит неподалёку. Молча, неподвижно, словно караульный на посту. Это его присутствие, этот тяжёлый, оценивающий взгляд давил не хуже снежной лавины.

— Ну же, чёртова ты железяка… 

Ключ, наконец, провернулся, замок щёлкнул, и дверь открылась. Как только я услышала, как скрипнули петли, всё напряжение, которое держало меня последние полчаса, мгновенно схлынуло, и я буквально провалилась в темноту коридора…