Дракон-подкидыш. Генерал желает жениться

- Ох, женщины! Как же я вас люблю!

Костлявый Пит сидел на ступеньках пекарни, мечтательно подставив лицо августовскому солнышку, и разве что не мурлыкал, как кот.

Несколько минут назад из пекарни вышли девушки, и Пит проводил их таким взглядом, словно они были произведением искусства. Так смотрят на картины великих мастеров. 

- Все они красивые! Вот просто все! Не видел ни одной некрасивой женщины, никогда в жизни! Глаза у них нежные, улыбки ласковые. И голос - сладкий!

Костлявый Пит был полутроллем, долговязым и тощим. В посёлке он работал уборщиком, а свободное от метлы и лопаты время посвящал любованию барышнями. Он не пытался ухаживать ни за одной, понимая, что с его внешностью и профессией ему ничего не светит, и просто наслаждался девичьей красотой.

- И Большая Берта красивая? - насмешливо поинтересовался Шварц. Он зашёл в пекарню за свежевыпеченным батоном и задержался, услышав рассуждения уборщика.

Большая Берта была орчихой. Гренадерский рост, плечи, как у кузнеца, грудь, на которую можно поставить ведро воды и не расплескать - все это в сочетании с невероятной добротой и стеснительностью. Берту прислали в нашу поселковую школу учительницей математики, и я, честно говоря, сомневалась, что она сможет преподавать.

А до осени, между тем, оставалась неделя.

- Большая Берта! - зачарованно проговорил Пит, словно речь шла о громадном мясном пироге. - У нее глаза, словно звезды! А какие волосы! Просто чёрный водопад до колен! Она исключительная красавица!

- Так и посватайся, - предложил Бен с крыши. С утра он был занят установкой флюгера в виде золотого кренделя с завитушками – символа моей пекарни.

- Я бы посватался, - ответил Пит, - но разве такая красавица на меня посмотрит? Нет! Был бы я хоть барон или дракон, а я так, метельщик.

Он перевёл взгляд на меня и спросил:

- Вашу-то свадьбу когда ждать?

- На Магард, конечно, - ответил Бен, мы переглянулись и улыбнулись друг другу. - Весь посёлок будет гулять!

Магард был первым осенним праздником, и на него традиционно устраивали свадьбы. Вот и мы решили не откладывать дела в долгий ящик.

- Главное, купить невесте цветы! - важно заявил Пит. - Потому что без цветов это не свадьба, а попойка.

- Не надо мне цветов, - махнула я рукой. - Пусть растут, жалко их срывать.

- Я уже прикинул, какие клумбы устроить у пекарни, - весело сообщил Бен. - Раз любишь цветы, пусть они тебя радуют каждый день!

Это правильно. Пусть радость будет всегда, а не по праздникам. Когда я поняла, что рядом с Беренгарном, авантюристом и ученым, мне радостно, легко и спокойно, то сразу же приняла его предложение. 

Жаль, что детей у нас не будет. Лин, конечно, прибегал каждый день, пекарня стала ему дороже родного дома, и я любила мальчика всем сердцем. 

Но собственное дитя, плоть от плоти и кровь от крови, это все-таки совсем другое дело. Впрочем, я давно перестала переживать по этому поводу.

- Если я что-то и понял за время своих странствий по миру, так это то, что никогда нельзя опускать руки, - говорил Беренгарн. - У нас обязательно будут дети. Я найду способ. Вот, помнится, занесло меня в пустыни Хор-Хомин...

Историй у него было множество, ни одна не повторялась, и мы с Лином слушали Беренгарна, разинув рты от удивления.

- Вот же балабол! - говорил Лаваль, поселковый староста. - Хетти, как ты его терпишь?

- Я не терплю, - признавалась я. - Я искренне люблю, вот и весь секрет!

Пит со вздохом взял метлу и поднялся со ступенек. Отдохнул - пора и честь знать, и за работу приниматься. Шварц расплатился и тоже ушёл - я проверила домовых и принялась подсчитывать выручку.

Снова звякнул колокольчик на двери. Подняв голову, я улыбнулась и раскинула руки - Лин подбежал ко мне, обнял и сердце замерло: какой он был тёплый и ласковый, как сладко пахло от его волос, какой глубокой, сногсшибательной нежностью наполнялось сердце, когда мальчик был рядом!

- Хетти! Привет!

- Привет, мой хороший, - я поцеловала его в макушку и сказала уже серьезнее: - Здравствуйте, генерал.

Генерал Маркус снял фуражку, провел ладонью по лбу и серьёзно, почти сурово произнес:

- Хетти, у меня к вам очень важный разговор. 

Когда говорят таким тоном и с таким видом, то дело ясное: будут проблемы. Я невольно почувствовала холод в груди.

- Слушаю вас, господин генерал. 

Лин даже припрыгнул от нетерпения.

- Не буду ходить вокруг да около, - произнес Маркус. - Я собираюсь жениться. Примите моё предложение руки и сердца, Хетти.

Только сейчас я заметила, что генерал Маркус одет в парадную форму: белоснежный мундир с золотыми эполетами и орденской планкой, и темно-синие штаны с идеально острыми стрелками. На голове красовалась генеральская фуражка, в золотой кокарде сверкали бриллианты. Обувь была начищена так, что можно увидеть свое отражение.

Генерал пришел сюда, такой элегантный, такой сияющий и властный, чтобы сделать предложение. 

Мне.

Я с трудом подавила желание демонстративно поковырять в ухе.

Генерал Маркус, дракон, делает предложение обычной человеческой женщине. 

Женщине, которая собирается выйти замуж за другого. 

Как это вообще возможно?

- Хетти, правда папа здорово придумал? - Лин снова подпрыгнул от радостного нетерпения. - Вы поженитесь, и ты тогда по-настоящему станешь моей мамой!

Милый ты мой птенчик, если бы все было так просто! Если бы вот так, одним ударом, можно было бы разрешить целую сотню вопросов и проблем!

Но я уже видела, как предложение генерала плодит новые сложности и неприятности, и холод полз по телу, заставляя дрожать.

- Не понимаю, чем обязана, - холодно ответила я. - Мы с вами почти не общались, господин генерал. 

Маркус был очень сухим, сдержанным и чопорным. Он сразу дал понять всем, что живёт в провинции среди людей только потому, что его сын привязался к хозяйке пекарни.

Поэтому не стоит лезть к нему с беседами, предложениями соседской дружбы и прочими человеческими пустяками. Ему тут не нужны добрые знакомые, приятели и приглашения на барбекю, спасибо, всего доброго.

- И как у этого сухаря в форме вообще была жена и родился ребёнок? - поражалась госпожа Готье, которая быстро перестала возмущаться, что генерал не обращает на нее внимания: его вообще никто не интересовал. - Это просто ходячий устав строевой службы! 

И вот этот ходячий устав пришагал в мою пекарню с ценным предложением.

И отказа не примет, это уж точно.

- Мой сын вас искренне полюбил, этого достаточно, - ответил Маркус. - Мне важно счастье моего ребенка, особенно после всех случившихся событий. Что же до общения, в браке оно вообще не нужно. Каждый выполняет свою часть семейного договора, вот и все. Вы храните домашний очаг, я делаю все, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Нам при этом незачем говорить.

Отличный план. Надёжный, как швайзанские часы.

- Я помолвлена с Беренгарном, - сообщила я. - С человеком, который вернул вам сына.

Маркус и бровью не повел, словно моя будущая свадьба вообще не имела значения. Никакого.

- Это всего лишь помолвка, а не брак, - невозмутимо произнес он. - Я щедро заплачу этому Беренгарну за отказ от всех притязаний. Не привык экономить на важных вещах.

Беренгарн, который бесшумно вошёл в пекарню с инструментами в руках, вопросительно поднял бровь. Лицо его дрогнуло так, словно генерал его ударил.

- За что это вы собираетесь заплатить мне, генерал? - холода в его голосе было не меньше, чем у Маркуса, и мне сделалось жутко.

Генерал обернулся и спокойным тоном дельца, который предлагает выгодную сделку, произнес:

- Я собираюсь жениться на вашей невесте. Сколько вы хотите за отказ от неё?

Кажется, Беренгарн забыл, что перед ним дракон. От быстрым шагом пересёк пекарню, взял генерала за мундир и решительно встряхнул.

- С чего вы вообще решили, что я откажусь от женщины, которую люблю?

Наверно, это был первый раз, когда генерала Маркуса кто-то осмелился взять за грудки. Я с трудом подавила желание закрыть голову руками – ведь он же, зараза чешуйчатая, сейчас дохнет огнем!

- Вы, во-первых, забыли, что перед вами дракон, - без улыбки напомнил Маркус. - Я выплюну пламя, и от вас останется только пепел. И платить мне не придется. Но я хочу все решить спокойно и мирно, и вам, уважаемый, следует это ценить.

Я стояла, окаменев, не в силах пошевелиться. Всё во мне сейчас кричало, все хотело броситься к генералу и Бену и растащить их в стороны, но чужая тяжёлая воля приковала к полу. Я могла лишь сжимать руку Лина и молиться.

- Во-вторых, вы кажетесь мне разумным человеком, - продолжал генерал. - И понимаете, что женщины приходят и уходят, а драконья щедрость остаётся. И дары этой щедрости - тоже. Что вам дать? Сколько?

Его правая щека дрогнула, и генерал недовольно добавил:

- И хватит мять мой мундир. Тут в округе не сыскать нормального утюга.

Беренгарн разжал руки и отступил - а тут и паралич растаял. Я скользнула между Беном и Маркусом, вытянула руки так, чтобы отстранить мужчин подальше друг от друга и спросила:

- С какого лешего вам вообще прикипело жениться?!

Рот генерала дрогнул в том, что можно было назвать скептически-презрительной улыбкой. Ручка Лина сильно сжала мою руку, и я вдруг поняла, что мальчик любит отца - но и боится его не меньше. 

И постепенно этот страх вытравит любовь.

И как только генерал согласился приехать с сыном в нашу глухомань? У таких ведь все по правилу "ать-два". Это Лин должен был смириться и забыть меня, а не генерал Маркус - согласиться на мольбы сына.

Получается, мальчик умел настаивать на своем. Может, пригрозил, что вообще сбежит из дома.

- Все просто, – снисходительно произнес генерал. – Министерство обороны требует, чтобы глава военного училища обязательно состоял в законном браке. Это будет хорошим примером для его юных воспитанников. Я подумал, перебрал несколько кандидатур и решил выбрать женщину, которая близка моему сыну. 

Мы с Беренгарном переглянулись. Лин низко опустил голову, словно в чем-то очень сильно провинился. 

- Вряд ли Министерство одобрит ваше предложение, - сказала я. - Вряд ли вашему руководству понравится, что вы покупаете женщину, которая вам отказывает. Фактически крадёте её у жениха.

Брови генерала шевельнулись так, словно эта мысль вообще его не посещала. Или он просто привык решать проблемы одним ударом сабли.

- Да, вам нужна жена, я понимаю, - продолжала я, говоря таким тоном, словно передо мной был тигр. Бешеный, к тому же. - Но почему именно я? Разве в свете нет девиц и дам, которые охотно примут ваше предложение? Вы ведь упомянули какие-то кандидатуры?

Маркус вздохнул. Впервые в его взгляде мелькнуло что-то человеческое и живое.

- После истории с Галианой я не верю светским барышням, - признался он. - Галиана едва не отняла у меня сына. Что помешает другим поступить так же? Галиана желала денег, почему бы другим не желать? Она не убила Элиндора, а вот другие – как знать?

Все-таки он любил мальчика. Всей своей уставно-строевой душой любил. Поэтому и приехал в наш медвежий угол.

- Ладно, светские львицы и правда могут подвести, - согласилась я. - А наши, местные барышни? Любая почтет за великую честь стать вашей женой и матерью Лина.

Маркус снисходительно усмехнулся. 

- Ещё бы они не почли за честь стать женой дракона. Но сельские прелестницы такие же, как светские львицы. Каждая тянет одеяло на себя. А вам я верю. Вы искренни, Хетти, и Элиндор вас любит. Чего еще мне искать?

Да уж, похоже, в этой холодной логике весь генерал Маркус. Лин посмотрел так, словно очень сильно передо мной провинился. Я приобняла мальчика за плечи и сказала:

- Вам надо научиться доверять людям, генерал. Не все так плохи и злы, как вы считаете.

- И не пытаться покупать этих людей, - поддержал Беренгарн, который до этого молчал с самым мрачным видом. - Люди не вещи, если вы до сих пор этого не поняли.

- Вы учёный в какой области? - с ленивым спокойствием удава и невероятно оскорбительными мягкими интонациями осведомился Маркус. - В Приморской или Порубежной?

- В истории и археологии, - не оценил шутку Беренгарн. Его лицо потемнело и заострилось, в глазах сверкнул свирепый огонь – спокойного провинциального джентльмена отстранил авантюрист, который забирался в такие опасные места, которых генерал Маркус и представить бы не мог.

- Это не науки с моей точки зрения, ну да ладно. Считать вы должны уметь. Сто двадцать тысяч дукатов вас устроит?

Я едва не присвистнула. На эти деньги можно купить не просто дом в столице в три этажа и со всей обстановкой - целую улицу можно купить.

- Мы не продаемся, - процедил Беренгарн. Маркус понимающе качнул головой. 

- Это мы ещё посмотрим. Мой опыт говорит, что продаются все, вопрос только в цене.

Лин замер, низко опустив голову. Он так обрадовался, узнав о планах отца, он решил, что я буду его мамой, и только теперь понял, насколько дрянным и скверным был план его отца.

И мальчику сделалось горько и стыдно за свою недавнюю радость. 

- Я очень люблю Лина, - сказала я, и мальчик прильнул ко мне так, словно хотел стать со мной единым целым. - Я всегда буду рядом с ним и поддержу во всем, как только смогу. Но вам, генерал, все-таки лучше подумать о другой жене.

- Это мы ещё посмотрим, - ответил Маркус и дотронулся до фуражки, прощаясь. - Вы меня ещё не знаете, но вы меня ещё узнаете.

- Вот ведь хитрый жук! - воскликнул Беренгарн, когда генерал вышел из пекарни. Возле входа он столкнулся с господином Якобсоном, директором местной школы, но даже не ответил на его приветствие. Лин понуро шагал за отцом - иногда он оборачивался на пекарню, но потом лишь ниже опускал голову, и тоненькие плечи вздрагивали под дорогой тканью рубашки.

Милый мой, бедный мой мальчик! Я ведь не могла согласиться на такое щедрое предложение твоего отца. Не только потому, что полюбила Беренгарна - потому что для тебя это был бы очень плохой урок. По-настоящему ужасный пример того, как можно поступать с другими.

Со временем ты решил бы, что все люди продаются и покупаются, дело лишь в стоимости каждого. И неминуемо стал бы таким, как твой отец. Покупал и продавал бы друзей, женщин, дорогих, любимых – твое сердце, такое горячее и живое, сделалось бы камнем.

А я не хотела этого.

- Какой невоспитанный тип, - заметил господин Якобсон. Недавно он сменил госпожу Готье, став из заведующего учебной частью директором школы. - Неужели мы тут не заслуживаем простого "здравствуйте"? Я знал, конечно, что драконы высоко задирают нос, но не думал, что настолько.

Я со вздохом прошла за прилавок, положила в бумажный пакет несколько свежевыпеченных батонов - директор всегда покупал одно и то же - и ответила:

- Такова его природа, господин Якобсон, с этим ничего не поделать. Для драконов мы все пыль земная. Вот вы часто здороваетесь с пылью? Интересуетесь муравьями?

- Он теперь живёт среди людей, - заметил директор, расплачиваясь за батоны. - Хочет основать тут свое дело, свою военную школу. Неужели он не понимает, что у него ничего не выйдет при таком отношении? Что он ничего не сможет без поддержки местных?

Да все генерал Маркус сможет – с его деньгами и властью он не станет обращать внимания на каких-то муравьев. Мы не нужны ему, наша поддержка его не волнует, и сопротивление тоже.

Бен тяжело вздохнул. Его лицо хранило тяжёлое угрюмое выражение, и мною снова овладела злость.

Как этот генерал Маркус посмел сделать такое предложение? Купить меня у моего жениха, будто я вещь?

А вот так и посмел. Потому что наверняка видел в столице такие примеры. Потому что драконам не отказывают – и женихи принимают деньги, отказываясь от невест, которых вроде бы любят, но сто двадцать тысяч это сто двадцать тысяч.

Бедный мой Лин! Каково же тебе жить с таким отцом...

- В том-то и беда, что все у него получится, - сквозь зубы проговорил Беренгарн и стукнул кулаком по прилавку. – Каков негодяй, а? Вот верите, я хочу забрать у него мальчика! Чтобы он не превратил нашего Лина в чудовище!

- Что именно сотворил негодяй? - живо поинтересовался господин Якобсон. 

Мы рассказали ему о том, что случилось в пекарне. Директор был серьёзен, не болтлив, и ему можно было доверить нашу тайну. 

К тому же, господин Якобсон был умен - почему бы не посоветоваться с умным человеком?

Некоторое время он задумчиво щелкал пальцами, глядя в окно - я успела заглянуть к печам и проверить работу домовых. Потом господин Якобсон щёлкнул пальцами в последний раз и весело заявил:

- Есть отличная идея! Когда мальчик придёт в пекарню?

Я только плечами пожала.

- Он обычно приходит утром и вечером. Утром смотрит, как пекут хлеб, вечером мы читаем и гуляем. Но сегодня вряд ли отец его ко мне отпустит. Он очень зол.

- Ладно, - махнул рукой директор. - Вот что я предлагаю. Как только Лин появится, берите его за руку и ведите в церковь. Отец Олав проведёт обряд принесения к Господу, и вы станете его принесенной матерью. А это значит что?

Беренгарн нахмурился - а потом ослепительно улыбнулся. Тревога и гнев моментально покинули его лицо.

- Значит, Хетти и генерал Маркус станут считаться братом и сестрой! А на сестрах не женятся! Директор Якобсон, вы гений!

И он обнял директора так порывисто и крепко, что тот потом не сразу смог отдышаться. Я наконец-то вздохнула с облегчением.

Отличный способ отмотаться от генерала!

- А если у мальчика уже есть принесенная мать? - вдруг нахмурился Беренгарн. Господин Якобсон только рукой махнул.

- Почему-то я ее не вижу рядом с мальчиком. Прошел месяц, как он живет в поселке, а она так и не появилась. После того, что ему пришлось пережить, после того, как вы с Хетти спасли его, вполне допустимо повторное принесение.

Я не сдержалась и тоже обняла его. Директор Якобсон, вы и правда гений!

- И это ещё не все, - с видом заговорщика продолжал директор. - Я, кажется, понял, как генералу найти жену.