Дракон прилетает в полночь

Василиса

В час ночной, когда чудеса случаются,

Снежинку первую, поймав на ладонь,

Запомни, милая: сказка уже начинается!

И любовь разгорается, словно огонь…

(Мира Гром)

— Мамочки! — только и успела пискнуть я, когда меня качнуло от резкого порыва северного ветра и нога соскользнула с обледенелого уступа. 

Я испугалась до одури, попыталась удержать равновесие, схватившись озябшими пальцами за первую попавшуюся ветку, до которой удалось дотянуться, но она оказалась сухой и разломилась с тихим хрустом, так и оставшись в моей руке. 

Я “взлетела” прямо с высокого обрыва и начала падать, размахивая руками, словно большая черепаха, которая перевернулась на спину и никак не может снова встать на ноги. 

От страха даже голос пропал, я чувствовала, что с каждым мигом всё быстрее и быстрее приближаюсь к земле, понимала, что даже небольшие сугробы, которые успело намести сегодня с утра, никак не спасут меня от нескольких переломов, а то и вообще…

Даже думать об этом не хотелось. Не то, чтобы жизнь успела перед глазами пролететь, но я уже заранее жалела обо всех тех замечательных вещах, которые ещё не успела сделать, и людях, уже знакомых и даже тех, с которыми познакомиться ещё не успела.

Понимая, что помощи ждать неоткуда и остаётся только лишь надеяться, что после падения получится выжить, закрыла глаза и принялась считать.

Один, два, три, четыре, пять… Хвать!

Кто-то ухватил меня за шиворот и я почувствовала, как тянет вверх. Замерла, в надежде, что мне это не кажется и осторожно посмотрела наверх.

Огромная туша, покрытая чёрной чешуёй, усиленно махала крыльями, таща меня над лесом, обратно к небольшому городку, в который мама привезла меня пару часов назад, чтобы познакомить со своим мужчиной.

И всё начиналось хорошо. Мы заехали в небольшой магазинчик, где я буквально влюбилась в костюм Снегурочки. Невероятно нежного цвета, голубой полушубок с узором из мелких снежинок, отороченный мехом, и такая же шапочка с меховой оборкой и небольшим бубоном.

Не удержавшись от искушения, уговорила маму зайти и примерить наряд, всё-таки канун нового года. 

Подходящий размер нашёлся сразу, костюм сел идеально, словно был пошит на заказ по моей фигуре. Естественно, надев его, снимать я уже не захотела. Может быть и нужно было выглядеть более презентабельно при столь важном знакомстве, но таков стиль моей жизни: ловить позитив в любом моменте и никогда не позволять себе отчаиваться. 

Мама всё время поглядывала на меня, пока вела машину. Не знаю почему, но она слишком уж волновалась. Может быть потому, что у них с этим Виктором Германовичем все слишком серьезно?

Только вот, стоило нам лишь войти в дом, хватило одного взгляда на парня, который стоял рядом с презентабельного вида мужчиной, чтобы понять масштаб катастрофы.

Высокий брюнет в идеально выглаженной рубашке был более молодой копией своего отца, только вот тот смотрел на нас с улыбкой, а его сын — с ненавистью.

Решив, что не стоит портить себе настроение из-за его вида, заставила себя улыбнуться, когда Виктор Германович представлялся сам, представлял нас сыну и сына нам. 

Мы даже успели сесть за стол и, хоть напряжение и витало в воздухе, начали понемногу знакомиться и общаться. Только парень стойко молчал и хмурился, словно готов был взорваться в любой момент и хватило его ненадолго. 

Мама всего лишь попросила передать соль, когда он вдруг скривился, словно его заставили пить уксус и презрительно фыркнул:

— Я не прислуга для эскортниц отца и ванильных Барби. 

— Марк! — Виктор Германович пошёл пятнами и стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда.

— Я уже двадцать один год, как Марк. Матери не стало совсем недавно, а ты привел в наш дом, за наш стол эти два чучела и хочешь, чтобы я делал вид, что всё хорошо?! Забирай свою подстилку и уезжай с ней в город. Я сам соблюду традицию и встречу новый год здесь!

— Не смей судить о незнакомых людях и тем более оскорблять нас! — не выдержала я и вскочила с места, готовая врезать ему пару раз. 

— Пошли вон! — повторил парень, встав напротив меня и указав пальцем на дверь.

— Мама, поехали отсюда, — посмотрела на неё, но она сидела в шоке. 

— Марк, немедленно извинись! — голос его отца прогремел, словно раскат грома.

— Василиса, не горячись. Он не хотел нас оскорбить, — мама взяла меня за руку, пытаясь успокоить.

— И не подумаю! Выбирай: здесь со мной или с ними в другом месте, — заявил парень, резко сдёрнул скатерть, сбросив всё со стола, развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.

После этого мама сказала, что сын Виктора Германовича просто погорячился, он успокоится и всё будет хорошо, и что мы остаёмся. Я же простить такого не могла, оделась и выбежала из дома, кинувшись в лес. 

Думала, выйду к дороге, мы где-то недалеко сворачивали, а оказалось около часа плавно поднималась к вершине, иначе я не могу объяснить, как вместо трассы оказалась на непонятной скале, резко оборвавшейся фактически у меня под ногами и разверзнувшейся бездонной бездной, что желала поглотить в свои чёрные объятия…

Дракон поставил меня на снег, приземлился напротив и мордой указал, чтобы возвращалась. При этом в его глазах плескалась такая лютая ненависть, что я даже дар речи потеряла. Только и смогла выдавить из себя нелепое и растерянное: "Спасибо!" 

Он лапой подтолкнул меня в нужном направлении, а сам рыкнул и снова взлетел, подняв широкими крыльями настоящую пургу.

Я ещё несколько секунд стояла, в состоянии только судорожно хватать ртом воздух. Кажется, мечты сбываются, но почему тогда он улетел?

________________________________________________________________________________________________

Дорогие Друзья! У нас для Вас большой сюрприз в преддверии Нового года) Более 20 авторов подготовили для Вас интересный, полный искренней, большой Любви, тайн, загадок и главное Драконов литмоб ! 

Приглашаем Вас заглянуть к нам в ) Каждый день новая история! 

Марк

Голова всё ещё гудела от тяжёлой сессии, на которой пришлось выложиться по полной. Преподаватели стрясли с нашей группы всё, что только было можно и нельзя. В особенности с меня, ведь как же обойти вниманием и лишним вопросом того, кто постоянно корпел над учебниками и брал дополнительные задания, лишь бы узнать побольше всего и стать лучшим в своём деле. Все знали моё отношение к учёбе и мои цели. А дорогие преподаватели любили испытать меня лишний раз. И преддверие нового года никого не смущало и не вызвало снисхождения для несчастных студентов. 

— Марк, что-то ты совсем скис, — обратился ко мне отец, медленно поворачивая по очищенному от снега крутому горному серпантину. Очертания фамильного имения рода Горневых медленно проступали сквозь пышные, приправленные снегом, зелёные кроны еловых по мере нашего приближения. — Настолько тяжёлая сессия была? 

Я тяжело вздохнул и бросил на отца усталый взгляд. 

— Понимаю, сынок, — нерадостно ухмыльнулся отец. —  На работе проблем не меньше. Но это не повод грустить перед праздником. 

Согласно кивнув родителю, я посмотрел на наш дом. Красивый, зараза. Бревенчатый, высокий, в два этажа, с большими, широкими окнами, в которые проникает много света, с огромной, тёплой верандой и с изящной террасой, что открывала великолепные виды на расстилающиеся впереди горы и низины. 

Я любил это место. Каждый год с нетерпением ждал праздника, чтобы провести время с отцом и никто нас не беспокоил. Трудности и неприятности отходили на второй план. Эти дни были только мы и проводили время так, как того желали наши души. Последние года были особенно тяжёлыми. 

С момента когда не стало мамы… всё иначе. Сложнее, тяжелее, лишённое красок и домашнего тепла. Остались лишь мы вдвоём с отцом и всеми силами старались сохранить память о тех счастливых временах, когда нас было трое, когда была полноценная семья. 

— Вот и приехали! — радостно возвестил отец, открывая дверь машины. 

К нашему приезду всё было почищено, приготовлено и убрано. Работники позаботились и заблаговременно отправились по домам к своим семьям. В эти дни нам никто не был нужен. Они были лишними. 

Забрав сумки из машины, мы быстро распределили вещи по своим местам и через полчаса уже расположились в зале возле камина. Обычно мы несколько часов сидели, глядя на алое пламя и разговаривали, делились тем, чем не успевали из-за занятости. А затем нас ждал вкусный, сытный ужин, а вот после него начиналось самое интересное… 

Звонок в дверь стал полной неожиданностью. Кто к нам мог пожаловать сюда? 

Неладное я заподозрил ещё до того, как отец открыл дверь. Уж слишком его выражение лица было предвкушающим и радостным. Как только я увидел стоящих на пороге высокую, красивую женщину и девушку в костюме снегурочки с широкой, доброжелательной улыбкой, то понял… с этого момента всё изменилось. 

Папа представил женщину как свою возлюбленную, а снегурочку её дочерью. Обе были настроены до отвратительного дружелюбно, вели себя сдержанно и мило. А у меня внутри с каждой секундой пламя злости разгоралось всё сильнее и сильнее. Отец предал память матери. Предал меня. Всего ничего прошло с её смерти, а он уже новую женщину в дом приволок. И её бесящую дочурку.  

Я сдерживался как мог. Долго и упорно старался не говорить и слова, не показывать боль от предательства отца и своего гнева. Но стоило только Людмиле Александровне обратиться ко мне, как меня прорвало, словно вулкан, изливающийся всепоглощающей лавой. 

Слова, что слетели с губ, стёрлись из памяти под пеленой злости. Если я спрошу себя, что именно я наговорил, то вспомню лишь обрывки фраз не более. Но полные гнева и разочарования глаза отца… я не забуду никогда. Так он на меня не смотрел. Чтобы ни случилось, но такого в его глазах никогда не было… 

Наверное, именно это и отрезвило меня, ударив хлёсткой пощёчиной наотмашь. 

— Как ты посмел? — процедил отец, удерживая меня за руку и не давая уйти на второй этаж в свою комнату. — За что ты так с ними? Они ни в чём не виноваты. Ни Людмила, ни Василиса. Они приехали познакомиться с тобой, а ты… 

— Я? — голос осип. — Ты приволок этих… в наш дом. В дом, где была мама, где мы втроём собирались на новый год и это была наша традиция. Её не стало совсем недавно, а ты… строишь свою личную жизнь и оскверняешь её память. 

Яд лился из меня нескончаемым потоком. Я не мог совладать с той болью, что съедала изнутри, оставляя глубокие, кровоточащие раны. 

— Сын… — устало вздохнул он, отпустив мою руку, но я не стал уходить, желая услышать то, что он хочет сказать. — Я любил твою маму всем сердцем, — он сказал это так, что где-то глубоко в душе что-то натянулось и лопнуло, оставляя пустоту после себя. — И она навсегда останется в моём сердце. Я никогда её не забуду. Она стала всем для меня и именно она подарила мне тебя — моего единственного, любимого сына. Мою гордость и моё продолжение. Но мамы больше с нами нет… Жизнь порой бьёт очень больно, забирая самое дорогое. Но мы должны жить дальше. Должны. Разве мама не этого хотела? 

“Этого!” — ответил внутренний голос. Да, мама всегда желала нам счастья и хотела, чтобы мы были счастливы. 

— Я не могу, пап. Не могу… вот взять и начать жить, забыв о ней. 

— Это не значит, что мы забыли, сынок. 

Я не в силах больше слышать отца, отвернулся и хотел уйти, но тот вновь схватил меня за локоть, останавливая. 

— Василиса, — выдохнул он, цепко глядя на меня. — Она убежала из-за тебя. Ты следующий глава нашей семьи. Так прояви себя и иди найди её. Иначе может произойти беда. Мы в горах. Зимой. 

И в его глазах сверкнула сталь, а это значит спорить с ним бессмысленно. Нет никого упрямее отца, если он что-то твёрдо решил. 

Да и я сам понимал, что если не вернуть эту истеричку, то она может угодить в неприятности. Поэтому согласно кивнул и отправился за курткой. 

М-да… весёлый новый год. Ничего не скажешь. 

_________

,

⚜️Сильные чувства на острие ножа
⚜️Страстно и горячо
⚜️Сильный, властный Дракон, маг льда
⚜️Нежная, хрупкая, но сильная попаданка

Василиса

Из-за поворота выехала машина, ослепив ярким светом фар, я вздрогнула и невольно поежилась, вдруг осознав, что меня трясёт от всего пережитого и от мороза. 

Наконец запахнув полушубок, быстро зашагала обратно к дому Горневых. Уж лучше ещё раз попытаться уговорить маму уехать отсюда, чем остаться где-нибудь на дне пропасти. 

Дом встретил теплом и уютом, обжигая щёки, раскрасневшиеся на морозе, заставляя глаза слезиться.

Мама тут же вышла мне навстречу, вслед за ней показался Виктор Германович. Вид у обоих был донельзя взволнованный. 

— Вась, нельзя же так! — воскликнула мама, сгребая меня в объятия и тут же перехватила за руки, пытаясь их согреть теплом своих ладоней. 

— Я не хотела, прости, — потупила взгляд, чувствуя свою вину за то, что напугала её.

— Совсем озябла? — мамин кавалер помог мне стащить полушубок и тут же укрыл тёплым пледом.

Пока он ходил на кухню, мы устроились на диване у камина и просто молчали, не зная, что сказать.

Виктор Германович вернулся минут через десять, держа в руках две чашки с ароматным травяным чаем.

— Попей, даже если не понравится на вкус. Поможет не заболеть после такой прогулки, — дружелюбно заверил он и я приняла питьё.

— Спасибо, то что сейчас нужно, — заставила себя улыбнуться, хотя хотелось зареветь.

— Я хочу попросить прощения за резкие слова моего сына. Он всё ещё не пережил смерть своей матери и вёл себя крайне недостойно, — сказал он, слегка сжал плечо моей мамы в знак поддержки, и ушёл во двор, оставив нас вдвоем.

— Мама, давай уедем отсюда, пожалуйста! — попросила, сжав в руках чашку.

— Василиса, дай ему шанс, прошу тебя. Дай нам всем шанс… — она вздохнула и на глазах тут же заблестели слёзы.

Я точно знала, как долго она искала подобных отношений, видела, как горели её глаза рядом с этим мужчиной. Разве же можно позволить его сыну всё это разрушить? Тем более разрушить моими руками…

Я молчала, не в силах ответить. Мама поняла этот жест по-своему, встала и протянула мне руку:

— Хорошо, поехали! — улыбнулась, но я видела как покраснели её глаза.

— Я, кажется, передумала. Не нужно позволять этому наглому эгоисту манипулировать нами всеми. Я понимаю, что ему больно и он не готов, но это решение принимать вам с Виктором Германовичем. Давай попробуем ещё раз.

Она кивнула и снова села рядом, поправив сползший с меня плед.

— Кстати, а где он? — спросила, в надежде сегодня больше его не видеть.

— Не знаю, — мама нахмурилась, глянула на дверь, словно хотела задать вопрос, и как раз в этот момент вернулся Виктор Германович.

— Ну как вы тут? — он положил дрова у камина и в очередной раз одарил нас добродушной улыбкой.

— Нормально. Виктор, а где Марк? — поинтересовалась мамуля, слегка сжав мои пальцы, словно искала поддержки.

— Пошёл проветриться. Не переживайте, уж он точно дорогу назад найдёт.

Мы переглянулись, но отвечать ничего не стали. Посидели ещё немного и я попросила показать мне комнату.

Оставшись в одиночестве, приняла горячий душ и окончательно согрелась. Устроилась в кресле у окна и поднялась смотреть сквозь тонкое стекло на кружащиеся в свете фонаря снежинки.

Наверное, меня накрыл постстрессовый синдром, потому что мысли в голове стали путаться, вспоминалось вся моя жизнь, а потом та самая грань, за которую меня едва не занесло.

Мама тихо постучала о дверной косяк и вошла в комнату, тихо поинтересовалась:

— Ты как? Расскажешь, где бродила?

Я глянула на неё, раздумывая, стоит ли рассказывать обо всём произошедшем? Но мы всегда делились друг с другом итогами дня, это было своеобразной традицией и мне чертовски хотелось поделиться с ней увиденным.

Когда дошла до того момента, как сорвалась в пропасть, следовало бы прикусить язык, но…

— … а потом появился он, схватил меня и отнес к дороге! — активно жестикулируя от переполнявших меня эмоций, немного сократила рассказ.

— Он? Кто именно тебя спас? Ты запомнила его? — спросила мама, поставив этим вопросом меня в тупик.   

_________

🖤От ненависти до любви
🖤Властный герой и сложные отношения
🖤Сделка на любовь
🖤Необыкновенная магия, остросюжетно