Дракон учебе не помеха!

Пока ученые спорили о существовании параллельных вселенных, Аня точно знала: другие миры есть! Потому что прямо сейчас, в одном из них, она своими рученьками мыла посуду на кухне трактира в каком-то Стоунгеме. Она! Студентка-отличница факультета экономики областного университета, любимая дочь обеспеченных родителей, выросшая в квартире с посудомоечной машиной и прочими прелестями цивилизации! Еще час назад у нее была другая жизнь, другое тело и даже свежий маникюр, но стоило в сердцах сказать несколько слов, как она, умница и красавица, оказалась в теле невзрачной служанки.

Но самым странным в данной ситуации было не то, что Аня мыла посуду в ином мире, причем без моющего средства и привычной губки. И даже не то, что в столовом зале трактира сидели ведьмы и маги, а повар пользовался телекинезом, чтобы достать с полки горшок с крупой или взять подходящий нож для разделки мяса. Нет! Самым поразительным явлением был непрекращающийся диалог голове. Несмотря на странную обстановку и свое ужасное положение, Аня продолжала мысленно спорить со своей подругой Катей! Теперь уже бывшей подругой! Потому что если она вернется домой, то порвет все связи с этой завистливой дурой и больше никогда не будет с ней общаться.

Анна и Катя встретились в кафе за неделю до начала учебного года. Они не виделись целый месяц — Аня с родителями путешествовали по Карелии — и теперь обменивались новостями.

— Я подработку нашла. Буду совмещать с учебой. Думаю, справлюсь, — радостно сказала Аня.

— Конечно, справишься. Кто же посмеет в твою зачетку поставить “четыре”...  — В голосе Кати явственно послышались раздраженные нотки. — Не сомневаюсь, что ты все легко сдашь. Как всегда.

Аню тон подруги покоробил, но она решила, что показалось, и перевела все в шутку:

— Ага. Я работала на зачетку, теперь зачетка будет работать на меня.

— Можно подумать, я не работала, — прошептала Катя. Она поджала губы и посмотрела в окно. Потом вздохнула и произнесла со злостью в голосе: — Но у каждого своя судьба. Одним все дано, а другим ничего.

— Катя, ты о чем? — удивилась Аня.

Подруга повернулась к ней и заговорила с вызовом и агрессией:

— Будто ты не знаешь! Тебе всегда везет! Родилась красивой, в богатой семье, живешь на всем готовом, о деньгах не думаешь… Улыбнешься, глазками похлопаешь, и тебе на блюдечке все принесут!

Аня опешила. Все это было настолько неожиданно, настолько далеко от правды, что она не сразу нашла что сказать, но потом заговорила с недоумением в голосе:

— Не понимаю... Как ты можешь так говорить… Я все сессии сама сдавала! Я училась день и ночь, на все лекции ходила, на все практики. У нас половина преподавателей женщины, по-твоему, они мне тоже оценки за красивые глаза ставили? Да на меня весь первый курс свысока смотрели. Блондинка же, какой матанализ, какая вышка, девушка идите отсюда замуж. Катя, мы же в одной комнате в общаге живем, ты же видела, сколько я занималась!

— Ой, не надо! — Махнула рукой Катя и снова уставилась в окно. — Все учили, но не все личиком вышли.

— Да при чем тут моя внешность! — вспылила Аня. — Она только мешает! И в работе, и в учебе! Я мечтаю, чтобы люди в первую очередь мои мозги замечали…

— Тебе не понять, — перебила ее Катя.

Аня чуть не задохнулась от возмущения! Не понять? Ей? После того как в юности она нескладным прыщавым подростком оказалась в чужом городе без копейки денег?

— Знаешь, Катя. Если у меня будет другая внешность, я все равно справлюсь! — сказала она с абсолютной уверенностью, схватила сумочку и выбежала из кафе.

На выходе Аня остановилась, тяжело дыша. Она была так расстроена, что даже не помнила, где оставила машину. Огляделась, увидела своего старенького, зато на свои деньги купленного, “скакуна” и пошла к нему, с трудом сдерживая слезы. Вдруг ее ноги ослабли, в глазах потемнело, и она рухнула на тротуар, теряя сознание.

“Ну, я даю. Впервые в жизни в обморок упала”, — подумала Аня, когда очнулась. Рядом раздался цокот и громыхание. Как в фильме, когда показывают конную повозку. Девушка осторожно села.  Мимо нее по брусчатке ехала карета, запряженная парой рыжих лошадей. Асфальта не было. Машин не было. Ни ее “Опеля”, ни других. Вместо привычных высоток на противоположный стороне улицы стояли двухэтажные дома в старинном стиле, по тротуарам шли люди в странной одежде.

— Линда! Чего расселась? Иди работать, бездельница, — раздался сзади резкий женский голос, и чьи-то грубые руки вздернули Аню на ноги. 

Она обернулась. На нее со злостью смотрела женщина лет сорока, одетая в длинное темно-зеленое платье и белый передник. Ее темные волосы были скручены в тугой узел на макушке, в ушах качались винтажные серебряные серьги.

— Чего глазенки вылупила, страшила? Посуды воз скопился, мыть собираешься? 

Аня посмотрела за спину женщины. Они стояли перед трехэтажным зданием. Вывеска над входом гласила, что это трактир “Медовый”. “Страшила? Это она мне?” — с ужасом подумала девушка. Она вырвалась из цепкой хватки и шагнула к ближайшему окну, чуть не запутавшись в длинной юбке. Из отражения на нее смотрело унылое создание в бесформенном сером платье и замызганном переднике. Но толком она себя разглядеть не успела, женщина опять схватила ее и потащила за угол трактира.

Анна решила, что вокруг слишком много странного, чтобы устраивать бунт. Силы явно неравны: огромный, незнакомый мир против ее сознания в чужом теле. Ничего, помоет посуду, не переломится, зато будет время понять, что с ней происходит. Она, конечно, верила в силу слова и позитивного мышления, но разве такое возможно? “Если у меня будет другая внешность, я все равно справлюсь!” — сказала она час назад, и вот! Давайте, Анна Сергеевна, покажите класс. Справьтесь с горой грязных тарелок!

Она мыла посуду и думала. Думала о разговоре с Катей!

“Да, она права, у меня богатые родители”, — согласилась Аня с бывшей подругой. И тут же в ее голову пришел достойный ответ. И где только он был раньше, когда она сидела в кафе? Аня ополоснула тарелку и возразила “Кате”: “Родители никогда не давали мне сидеть на шее. Я зарабатываю на свои хотелки с четырнадцати лет. Вместо того чтобы просить деньги, я училась у отца вести дела”.

“Вот именно, у отца! Но не у каждого есть такие родители” — зазвучал в голове предполагаемый ответ “Кати”. И опять Аня поняла, что надо было ответить: “У тебя была я! Мы три года жили в одной комнате в общаге! Ты могла учиться у меня. Забыла, сколько советов я тебе давала? Но танцевать в клубе, конечно же, веселее, чем учить билеты к экзамену. И насчет внешности я тебе тоже подсказывала! Говорила: улыбайся, прическу смени, за осанкой следи, раз недовольна собой! Пробуй что-нибудь делать. Можно подумать, у меня все с первого раза в жизни получалось! Вон, в личной жизни до сих пор не везет…”

Наконец, Аня выговорилась, полностью убедилась в своей правоте и неправоте Кати, и переключилась на то, что с нею произошло.

Больше всего ее волновал вопрос, что сейчас с ее телом? Аня успокоила себя собственной интерпретацией эксперимента Эрвина Шредингера: она находится в суперпозиции, то есть одновременно в обоих телах, и в том, и в этом. Но в таком случае, где сейчас сознание служанки Линды? А может, в этом мире ее никогда не существовало? Если, например, допустить, что он возник в момент подсознательного желания Анны доказать, что она справится с трудностями в любом теле. Отсюда следует, что ей достаточно стать успешной, чтобы вернуться в домой. А может и не следует. Может, она останется на этой ветке событий… Так, а если попробовать удалить этот мир? Она же девочка. Взяла и передумала. Не хочет она никому ничего доказывать. Ей и так хорошо.

— Хочу домой... Хочу туда, где я — Анна Новикова... Я буду счастлива, когда вернусь в свое тело! — девушка вполголоса попыталась подобрать волшебные слова, которые вернут ее на место, в свой мир.

— Ты чего там бормочешь, ведьма? — толкнула ее одна из служанок.

Аня очнулась от мыслей и с легким недоумением посмотрела на нее.

— Так, уважаемая. Давайте внесем ясность в ситуацию. Я тут временно, но, пока я — тут, вы меня не трогаете. Договорились?

— Ты что несешь, чучело? — женщина уперла руки в бока и удивленно подняла брови.

— Хм… Соблюдайте личное пространство? Держите социальную дистанцию? — Аня пыталась придумать доходчивые фразы, но эти, учитывая местный антураж, явно не подходили. К счастью, на ум пришел эпизод из старинной комедии “Джентльмены удачи”, которую любил пересматривать отец. Аня посмотрела на служанку исподлобья и рявкнула: — Будешь ко мне лезть, пасть порву, моргалы выколю!

Тетка ойкнула и отпрыгнула. Остальные присутствующие замерли в изумлении.

— Благодарю за понимание, — вежливо сказала Аня и вернулась к грязным тарелкам.

Больше ее никто не трогал, но через полчаса поток посуды иссяк, и девушка поняла, что голодна. Она повернулась узнать, как обстоят дела с обеденным перерывом для персонала. Очень вовремя повернулась! На кухню влетела женщина в зеленом платье. Из разговоров Аня узнала, что зовут ее Патриция Олди, и она хозяйка трактира. За хозяйкой бежала та самая служанка. Видимо, наябедничала. Патриция быстро пересекла кухню и размахнулась, чтобы влепить Ане пощечину. Какая плохая идея! Реакция капитана женской волейбольной команды факультета была молниеносной: она отбила летящую в нее ладонь с силой, как будто подавала мяч. Патриция крутанулась вокруг своей оси и рухнула на пол.

— Ой, простите! Я не хотела, оно само... — прошептала Аня. — Эх, как же хорошо было в двадцать первом веке. У нас вся эта дичь давно осталась в прошлом.

Она не стала слушать женские визги. Пока служанки поднимали хозяйку, вышла из кухни через черный ход наружу и потянулась, разминая затекшую спину. Услышав сзади топот, рванула через улицу. Налево. Туда, где за кованой оградой виднелась сплошная стена деревьев. Преследователи отстали. Значит, уверены, что никуда она не денется, вернется. Это было плохо. Зато сейчас она осталась одна, и это было прекрасно! Аня добежала до калитки, сбросила грубые башмаки и с удовольствием помчалась по тенистой аллее. Ее новое тело было сутулым и скованным, но достаточно выносливым. Дорожка взяла вправо, и слева от нее показалось свободное пространство, засыпанное желтым песком. Из любопытства Аня вышла на него и осмотрелась. Песчаное поле тянулось длинной, широкой — метров в сто — полосой. Поверхность его была изрыта параллельными бороздами неясного происхождения. Горячий, сыпучий грунт приятно ласкал ступни, и Анна закрыла глаза от удовольствия. Она раскинула руки в стороны, подставила лицо солнцу и зарылась пальцами ног в песок, награждая себя минутами покоя за сегодняшний убийственный день. Но отдохнуть не удалось. На небо набежала тучка, поднялся порывистый ветер. Аня вздохнула, открыла глаза и остолбенела: с неба на нее падал дракон!

В минуту опасности хищники нападают, травоядные убегают, а человек замирает на месте. Но это не точно, потому что, увидев перепончатые крылья, хвост и зубастую пасть, Анна тут же рванула обратно к деревьям. Остановилась на безопасном расстоянии и полюбовалась, как ловко приземлился дракон. Теперь понятно, откуда на песке взялись борозды. Это были следы лап и хвоста. 

— Ради такого зрелища стоило весь день посуду мыть! Ух, какой! Или, скорее, какая, — сказала девушка, потому что по сравнению с полосой песка и некоторыми бороздами прилетевший дракон был маленький. Небольшой. Размером с индийского слона, которого Аня видела в зоопарке. Да. Как слон, только шея длинная и крылья есть.

Пока она рассуждала, дракон развернулся и деловым шагом направился к ней. Лап у него было четыре, а не две, как у драконов в “Игре престолов”, и Ане это нравилось. Как и весь дракон. Чешуя у него была разноцветная, черно-сине-зеленая, образующая замысловатые узоры. Морда не слишком шипастая, глаза большие, слегка раскосые, в общем, не дракон, а загляденье!

— Что, малыш? Или ты малышка? — девушка попыталась заглянуть дракону под хвост, но он крутанулся и присел на задние ноги, поэтому разглядеть ничего не удалось. “Впрочем у рептилий там смотреть не на что”, — вспомнила Аня. — Ты кушать, наверное, хочешь? Я бы и сама не прочь, но нечего!

Она развела руками и вздохнула. Дракон открыл пасть и зашипел, надвигаясь на нее.

— Ну, прости. Сами мы не местные… Откуда я знала, что тут такая красота обитает. Знала бы — стащила бы вкусненького с кухни. — Она присмотрелась к дракону, обошла его сбоку. — Нет, не похож ты на девочку. Точно мальчик. Можно, чешую потрогаю? Такая красивая. Переливается.

Аня протянула руку и сбоку пошла к передней ноге дракона. Он перестал шипеть, захлопнул пасть, изогнул шею и уставился на нее широко раскрытыми глазами.

— Ай, хороший ма-альчик, ай, у-у-умница, — приговаривала девушка, трогая гладкую, блестящую чешую передней ноги, потому что до плеча она не дотягивалась. Пластины были крупные, с ее ладошку, и очень приятные на ощупь. — Как же мне повезло-о-о... Хоть что-то приятное за этот сумасшедший день. Представляешь, дракош, ты сейчас домой потопаешь, в эту… Как у вас помещение для драконов называется? Драконюшня? Драконовник? О! Драконятник!

Дракон превратился в статую. Наверное, ему были приятны поглаживания, и Аня усилила нажим.

— Ты в драконятник пойдешь, а мне обратно в трактир придется идти. Туда, где меня называют уродиной и пытаются побить… И там я должна буду, во-первых, добыть еды, а во-вторых, узнать, кто такая эта Линда, где живет, чем дышит, и как, в конце концов, она выглядит. 

Аня попыталась разглядеть свое отражение в драконьей чешуе, но из-за выпуклой поверхности оно искажалось и разобрать что-либо было трудно. Девушка подошла к зубастой голове, протянула руку к носу рептилии. Дракон скосил глаз и отдернул голову.

— Боишься? Ну, ладно, давай другую ногу поглажу. — Аня обошла дракона спереди и встала у правой лапы. — Красивый мальчик, очень красивый… Эх, я с утра тоже была красивая. Блондинка, голубые глаза… Кстати, интересно, какие они у меня сейчас… И что у меня на голове? — Аня одной рукой продолжила гладить дракона, а другой достала из-за спины волосы, заплетенные в косу. — Черные? Не хочу черные… Эх, дракош, жаль, ты говорить не умеешь. Мне бы узнать, что тут и как. Чем люди живут. Как магия работает. Меня ведьмой обозвали, а может у меня есть способности? Как проверить? И основной вопрос дня. Где. Взять. Еды-ы-ы! — простонала Аня, потому что живот скрутило голодной судорогой, и вдобавок очень захотелось пить.

Дракон дернул головой и шумно выдохнул.

— Ладно, красавчик, еще увидимся, если меня в трактире не прибьют. Буду приходить сюда гулять. Спасибо, что выслушал меня, малыш. На душе полегчало, теперь можно в бой. А-ха-ха. В бой за едой!

Аня похлопала дракона по лапе, подобрала с земли свои башмаки и пошла обратно в трактир. Как от проблем не бегай, все равно рано или поздно их придется решать. Но, чем ближе она подходила к “Медовому”, тем страшнее ей становилось. Гораздо страшнее, чем общаться с огромным, зубастым драконом. Потому что дракон был хороший. Приземлился в специально отведенным для этого месте. Аню мог на лету сцапать и сожрать, но не стал, значит, домашний дракон, прирученный, к людям приученный. В общем, гораздо более культурный, чем хозяйка трактира и ее служанки.

Анна хотела войти в трактир через парадную дверь, но потом посмотрела на свое платье, передник и поплелась к черному ходу.

Даймон Рэй ошалело смотрел вслед босоногой замарашке. Когда она скрылась за деревьями, он взмыл в воздух и завис, оглядывая окрестности. Клацнул зубами, когда дерзкое чучело подошло к двери бокового входа в трактир и взялось за ручку. Трактир “Медовый”. Вот как называлось место, откуда взялось это недоразумение. Ну, он им устроит!

Даймон приземлился, добежал до края песчаной полосы и перекинулся человеком. Резким взмахом головы он откинул со лба длинную челку, одернул редингот и, чеканя шаг, направился к парковому смотрителю. Шел и никак не мог успокоиться. “Малыш? Красавчик? Еще увидимся?” Его передернуло от воспоминаний о том, как страшилка его трогала. Фу. Босая, в грязном фартуке, с каким-то черным ужасом на голове! Он дошагал до двухэтажного здания, где располагалось парковое ведомство, и вошел в кабинет смотрителя.

— Приветствую, кэр Смит, — сказал он нахмурившись.

— Ваша Светлость! Вы уже вернулись в Стоунгем? Но, что вас привело сюда? — кэр Смит обвел рукой свой скромный кабинет. — Что-то случилось?

Молодой герцог Рэй набрал воздуха, открыл рот… И закрыл. Понял, как жалко будет выглядеть, если расскажет о своем приключении. “Сначала я чуть не убил девчонку, потому что превысил скорость полета в городской черте, а потом она жалела, что не может покормить меня, гладила, жаловалась на жизнь и называла малышом и красавцем”? Так, что ли? 

— Э-э-э… Кэр Смит, на полосе для приземления я заметил горожанку. — Даймон замялся. Как объяснить, почему из-за этого он пришел сюда? Потом вспомнил слова чучелки. — Она вела себя странно. Сказала, что в трактире ее обзывают, бьют и не кормят. Трактир “Медовый”. Знаете такой?

— Да, Ваша Светлость. Через дорогу от нас. Я дам знать тессеру нашего квартала. Охрана все проверит, — сказал кэр Смит, и в его голосе слышалось недоумение, почему Его Светлость сам не догадался обратиться к городской страже. Если уж сам не захотел зайти в трактир и разобраться.

Даймон сжал зубы. Каким же болваном он сейчас выглядел...

— Благодарю, кэр Смит. Э-э-э… — В поисках подсказки он посмотрел в окно, за которым стучали молотками плотники. —  Э-э-э... Теперь о главном. Горожане полюбили гулять в парке, думаю, пора оградить место приземления драконов.

Брови смотрителя едва заметно дрогнули. Да. Горожане любят парк. Последние лет так сто. Любят фонтаны, беседки, дорожки, клумбы. Любят все, кроме вязкой песчаной полосы, где взлетают и садятся драконы.

— Как скажете, Ваша Светлость, — отозвался кэр Смит. — Я составлю смету.

Даймон подавил желание сбежать отсюда в трактир, найти наглую страшилу и поджарить ее в драконьем пламени. Он не сдавался.

— Взрослые горожане знают, что на полосе может быть опасно. Но, что, если туда забежит поиграть ребенок? Или кто-нибудь из приезжих? Скоро начнутся занятия в академии. В Стоунгем приедут родители и родственники первокурсников из других городов… Конечно, долгие годы ничего не случалось, но можем ли мы и дальше полагаться на удачу? Сегодня я встретил посреди полосы служанку, которая стояла там, закрыв глаза. Хорошо, что она… что я вовремя заметил ее! — Даймон покраснел. Он не любил врать, но что оставалось делать? Он не имел права терять авторитет в глазах подчиненных. — Посчитаем этот случай предупреждением и примем меры, кэр Смит.

Смотритель растрогался. Молодой герцог Стоунгемский в свои двадцать лет относился к обязанностям с такой серьезностью. Все бы правители себя так вели!

— Кэр Смит, подумайте, что еще надо улучшить, и обсудим это на следующей неделе, — сказал молодой герцог Стоунгемский и попрощался. Его ждали в городской резиденции.

Смотритель не стал поручать дело кому-то из слуг, лично отправился к тессеру Кевину Мэйсону. Тот взял двух охранников, и они все вместе отправились в “Медовый”.

Анна взялась за ручку двери бокового входа и поняла, что не сможет зайти. Ей надо было подумать. Она отошла за пристройку и привалилась к стене, но нужные вопросы и слова никак не находились. Росло желание оставить пока все как есть. Хотя бы до завтра. Было жарко, так что переночевать можно где угодно. В том же парке на скамейке. Но желудок скрутило, в горле пересохло, и она решилась войти. Попить. Просто попить.

Аня отряхнула ступни, надела башмаки и зашла на кухню. Схватила первую попавшуюся чашку, зачерпнула из чистого ведра воду и стала жадно пить, не обращая внимания на поднявшийся вокруг переполох. Не успела она утолить жажду, как две служанки вырвали у нее чашку и крепко схватили за руки. Девушка сфокусировала взгляд: перед ней стояла разъяренная Патриция Олди.

— Скажите, почему я тут работаю? — неожиданно для себя самой спросила Аня. Видимо, ее подсознание обработало запрос на поиск правильных слов, которые надо было сказать в трактире.

Услышав этот безобидный и даже дурацкий вопрос, Патриция отшатнулась. В ее глазах мелькнул страх.

— Почему я мою посуду и одета хуже всех? — продолжала Аня.

Губы Патриции задрожали, зрачки расширились. 

— Неблагодарная уродина! Я тебе сейчас научу, как надо вести себя с благодетелями! — закричала она и занесла для удара руку. 

Аня прищурила глаза и проверила, крепко ли ее держат служанки ее руки. Да, крепко. Вполне можно опереться на них и врезать ногами по озверевшей тетке. Но напрягаться не пришлось. Дверь на кухню открылась, пропуская четверых мужчин. Трое из них были в мундирах.

— Кэра Олди, потрудитесь объяснить, что тут происходит?! — вскричал тот, что был в гражданской одежде.

— Кэр Смит, что здесь делает охрана? — возмутилась Патриция.

— Поступила жалоба на плохое обращение с горожанкой, — сказал мужчина в мундире, который отличался от двух других золотыми погонами на плечах. — Сказано, что здесь бьют, клянут и не кормят.

— Ха. Ха-ха-ха! Кто же настолько бесстыден, чтобы сказать вам такую глупость? — пожала плечами Патриция Олди.

Кэр Смит побагровел и сжал кулаки. Тессер Мэйсон, положил ему руку на плечо и показал на девушку, которую до сих пор держали служанки.

— Разве это глупость? — Затем он обратился к Анне: — Почему ваше платье мокрое?

— Я хотела напиться, но мне не дали.

— А есть вы хотите? — продолжил допрос Кевин Мэйсон.

— Очень! — с надеждой сказал Аня и сглотнула набежавшую слюну. 

Патриция Олди вспыхнула.

— Эта уродина — моя племянница. Невоспитанная и неблагодарная тварь! Она сбила меня с ног, это все видели, спросите слуг. Тот, кто донес на меня — клеветник. Назовите мне его имя, и я засужу негодяя.

— Его имя? — усмехнулся Мэйсон. — Его Светлость герцог Стоунгемский!

При упоминании герцога на кухне повисла тишина. Служанки отпустили Аню, и она бросилась пить. Сразу полегчало. “Интересно. А почему это тетя-благодетельница испугалась моих простых вопросов?” —  подумала девушка.

— Все еще собираетесь засудить клеветника, кэра Олди? — поинтересовался тессер.

— Это какая-то ошибка. Какое отношение может иметь эта, — Патриция с презрением кивнула на племянницу, — к Его Светлости? 

“Кстати, да? При чем тут какой-то герцог?” — подумала Аня.

— Кэра Олди, все это сейчас не имеет значения, — сказал тессер. — Потому что мы застали вас в момент, когда вы собирались избить вашу племянницу. Которую вы при нас назвали уродиной. Которой не давали пить. Которая до сих пор голодна, я отсюда слышу, как у нее в животе бурчит.

Аня покраснела и схватилась рукой за живот. Она надеялась, что вода заглушит чувство голода, но он только усилился. А еще ей захотелось в туалет.

— Простите, мне надо отлучиться по природной потребности, — сказала она и вылетела за дверь. Из разговоров она знала, что по этим делам слуги выбегают куда-то во двор.

Домик неизвестного архитектора обнаружился позади трехэтажного здания трактира. С облегчением выйдя из него, Аня увидела паренька, который носил на кухню воду. На вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Он подошел к ней и по-дружески заговорил:

— Линда, наконец-то ты дала сдачи этой старухе! А откуда герцог узнал?

Аня приободрилась. Это был ее шанс узнать о себе побольше.

— Не знаю, откуда он узнал. Магия, наверное. Он же целый герцог, — сказала она и покрутила пальцами в воздухе. — Кстати, можешь помочь? Хочу другую работу найти, думаю, как получше рассказать о себе. Представь, что ты —  это я, а я — работодатель. Что бы ты на моем месте говорил?

— Линда, ты чего? Какая другая работа? И разве тебе не надо туда? — он ткнул пальцем в трактир. — Тессер ждет.

— Надо, поэтому давай быстрей. Может, к тессеру и попрошусь. Вдруг, ему нужна работница.

Парень скептически оглядел девушку.

— Ну… Э-э-э… Меня зовут Линда Дэвис. — Он посмотрел на небо, на землю, опять на Аню и пожал плечами.

— Говори все подряд. Все, что обо мне знаешь, — подсказала девушка.

— Линда Дэвис, двадцать лет, родители умерли, живу с опекунами, дядей по матери и его женой. Ведьма, окончила начальную магическую школу… Линда, ты, кстати, не говорила, какой у тебя дар. — Парень посмотрел на Аню, не дождался ответа и продолжил: — Ответственная, добрая, честная. Выносливая и терпеливая. Чересчур терпеливая.

— Где живу, скажи, — подсказала Аня.

— В жилье не нуждаюсь, комната есть, — послушно вымолвил парень. — Я помог?

— Очень. Уточни, где комната находится.

— Линда, мне кажется, этого лучше не говорить.

— Скажи. Я послушаю, как со стороны звучит.

— В жилье не нуждаюсь, живу в комнате над конюшней.

Аня посмотрела в ту сторону, откуда как раз донеслось ржание. В этом месте стояло старинное двухэтажное здание. Окна второго этажа были заколочены, а на первом, судя по всему, держали лошадей.

— Там? — спросила она. Парень удивленно уставился на нее, и она исправилась: — Там, говорю, встретимся вечером? Договорим. А сейчас надо идти, ты прав. Ох, как же есть хочется…

За время ее отсутствия, дело сдвинулось. Тессер Мэйсон, кэр Смит и Патриция Олди сидели за столом. Хозяйка “Медового” писала под диктовку Кэвина Мэйсона свои обязанности по отношению к опекаемой горожанке Линде Дэвис. На столе стояла еда. Тарелка супа, каша с мясом и два куска пирога. Аня не стала ничего спрашивать, села рядом с мужчиной, придвинула тарелки и принялась жадно есть, пока не сказали, что это не для нее. 

— Кэри Дэвис, — обратился к ней тессер, — в случае плохого обращения вы должны сразу обратиться в городскую управу, в отдел семейных дел. Опекуны должны заботиться об опекаемых, как о собственных детях, это — их обязанность. Вы меня поняли?

Аня закивала, потом прожевала пирог и сказала:

— Да, я все поняла. Благодарю за заботу. Уважаемый тессер, пожалуйста, попросите тетю озвучить, какая плата полагается мне за мою работу. И могу ли я получить деньги за сегодняшний день.

Кевин Мэйсон вопросительно посмотрел на Партицию Олди. Она открыла рот, но из него не вырвалось ни слова. Стало ясно, что Линда Дэвис никакой платы не получала. 

— Интересно, интересно, — протянул Роберт Смит. — Кстати, а где живет ваша племянница?

— У нее отдельная комната, — тут же ответила Патриция.

— Ага, комната в сарае над конюшней, — добавила Аня, выскребывая ложкой остатки каши.

Тетя бросила на племянницу взгляд, полный ненависти.

— Ты же сама сказала, что хочешь жить там!

Тессер покачал головой. Поднялся и сказал:

— Кэра Олди. На днях я снова зайду. С главой отдела семейных дел. Потому что мне кажется, что Линде Дэвис нужны другие опекуны.

Когда мужчины ушли, Патриция Олди накинулась на Аню. То есть, на свою племянницу Линду. По ее словам выходило, что они с мужем бросили все, переехали в Стоунгем, взяли на себя заботу о трактире, а без них Линда давно бы пустила все на ветер и погрязла в долгах. Аня молчала и слушала. И удивлялась жадности, наглости и жестокости Патриции Олди.

— Поэтому, когда придет проверка, скажешь, что не согласна менять опекунов! Ты поняла меня, неблагодарная, мерзкая девка?

— О да. Я поняла вас. Очень хорошо поняла, не переживайте, — усмехнулась Аня и пошла мыть посуду, чтобы успокоиться.

Она продолжала работать и слушать. Кухня закрылась только в девять. Аня вышла во двор, дождалась, пока паренек-водонос натаскает воду на утро, и они вместе пошли к конюшне.

— Линда, а почему мы в темноте идем? — спросил мальчишка.

Аня вспомнила, что она ведьма. То есть не она, а Линда. Попробовала зажечь свет усилием воли. Конечно же, у нее ничего не вышло. Она даже не представляла, как это должно выглядеть! 

— Устала я, нет сил светить. Ты уж прости, — ответила она.

— Тогда постой тут, я у конюхов свечей попрошу, — сказал мальчик.

— Нет, идем вместе.

Аня надеялась, что конюхи могут назвать ее спутника по имени. Так и вышло. Паренька звали Джейсон. Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж и вошли в комнату Линды.

— Ну что, ты спросила у тессера насчет работы? — поинтересовался мальчишка.

— Не успела. Джейсон, а ты сам не хочешь сменить место?

Заставив парня говорить о самом себе, Аня за полчаса узнала о мире, куда попала, гораздо больше, чем за весь день. Когда он ушел, она осмотрела свое жилище. В нем было очень бедно, но чисто. Из окна была видна еще одна конюшня. Рядом с окном стоял стол. У стены справа от входа располагался камин, слева кровать и лестница, ведущая на чердак. Повинуясь какому-то непонятному чувству, Аня поднялась по ней и открыла люк. Вернулась за свечой и уже хотела залезть наверх, как вдруг увидела на чердаке рядом с проемом люка стопку толстых тетрадей. Она взяла верхнюю и ахнула. На обложке аккуратным почерком было написано: “Дневник Линды Дэвис”.

    Анна сунула тетрадь под мышку, закрыла люк и спустилась. Но вместо того, чтобы открыть записи той, в чье тело попала, она легла на кровать. Голова кружилась, тело трясла мелкая дрожь. Аня держалась весь день, но сейчас ее захлестнуло неотвратимое. Она. В другом. Мире. Она. В другом. Теле. Безумно захотелось, чтобы все, случившееся с ней сегодня, исчезло, растаяло как дурной сон. Аня подтянула колени к груди, свернулась калачиком и зарыдала. Почему? За что? Как же несправедливо, как больно в один миг потерять свою жизнь. Анна плакала, пока совершенно не обессилела от переживаний и не уснула.

Разбудил ее настойчивый стук в дверь. Аня, наверное, с минуту сидела, пытаясь понять, как она попала в средневековое жилище, потом вспомнила, и слезы опять покатились по ее щекам.

— Линда, ты там? Линда, кэра Олди тебя ищет, — послышался за дверью голос Джейсона.

Аня подскочила, вытерла рукавами лицо и открыла дверь. Мальчишка глянул на нее и закатил глаза. 

— Ну, и видок у вас, кэри Дэвис. Идем. Старая карга совсем взбесилась.

— Джей… Джейсон, скажи ей, что я не приду. Придумай что-нибудь.

Мальчишка развел руки и превратился в знак вопроса.

— Скажи, что у меня болезнью заразная. Есть же такие? — придумала Аня.

— Ну, есть. Почесуха, например, — сказал паренек и потер кончик носа.

— Вот! Скажи, что у меня почесуха, и я боюсь заразить других, поэтому не выхожу.

— Линда, ты чего?

— Передохнуть хочу. Очень надо. — Аня показала на свое лицо. — Принесешь мне что-нибудь поесть? И воды.

— Ага. Мигом.

Парень тут же исчез. Аня похлопала себя по щекам, попрыгала, чтобы поскорее прийти в себя. Увидела слева от камина зеркало.

— Прекрасно. Раз “поспать и все пройдет” не сработало, давайте познакомимся с вами поближе, Линда Дэвис.

Она подошла к зеркалу и заглянула в него. Покрутила головой, разглядывая свое отражение. Вздохнула и приложила ладони к щекам.

— Мать моя женщина… — Она помолчала, продолжая всматриваться в свое лицо. Отошла подальше, осмотрела фигуру, покрутила в руках косу. Снова подошла поближе, оглядела корни волос. Оскалилась, изучая зубы. Резко выдохнула, уперла руки в бока и громко сказала: — Ух. Ладно... Вызов принят! Как говорится, не знаю, кто ты, но я тебя накрашу!

Джейсон вернулся с половиной вчерашнего пирога и пшенной кашей. Он хихикнул.

— Не зря тессер вчера приходил. Старуха послала меня за лекарством от почесухи. И разрешила взять для тебя еще еды, если останется от обеда.

— Упасть не встать. Какая милость. А почему ты ее старухой называешь? Ей лет сорок всего.

— Ну-у, не знаю. Как по мне, так старуха. Линда, ты такая чудная стала.

— Привыкай. То ли еще будет…

Паренек одобрительно захихикал и умчался за лекарством, Аня быстро поела и вернулась к зеркалу. Маленькие, янтарные глаза. Широкие, светло-каштановые брови. Распухший от слез носик пуговкой. Большие, пухлые губы с опущенными уголками. На щеках уже проступили брыли от привычки поджимать губы. Квадратное лицо с острым подбородком. Смуглая кожа. Зубы с выступающими клычками. Пусть не очень густые, но длинные волосы. Если рассматривать черты лица по отдельности — никакого криминала. Но все вместе выглядело отталкивающе. Черный цвет волос убивал. Он не вязался с относительно светлыми бровями и глазами. Брови домиком и страдальчески опущенные губы придавали лицу убитое, унылое выражение. А осанка! Сутулые плечи, вытянутая вперед шея. В свои двадцать лет Линда выглядела бабушкой. Джейсону памятник надо поставить, что не шарахался от нее. Стоило вспомнить мальчишку, как раздался стук в дверь. Вместе с баночкой мази Джейсон принес целую корзину еды. Горшочек тушеного мяса, свежие пирожки, маленькую кастрюльку супа. Аня вытаращила глаза на эту роскошь.

— Тессер Мэйсон пришел, — радостно пояснил Джейсон. — Приказал кормить тебя как следует, пока лечишься. Сказал, через пару дней опять зайдет.

Аня растроганно прижала руки к груди. Как же ей везло с людьми!

— Джейсон, я так тебе благодарна. И кэру Мэйсону. Обязательно передай ему. Скажи, а через сколько дней почесуха проходит? 

— День-два. Успеешь отдохнуть?

— А куда я денусь, — сказала Аня, и паренек убежал работать. 

Девушка закрыла дверь на засов и достала с чердака тетради. “Не гадай, а то прогадаешь,” — наставлял ее отец по поводу принятия решений. — “Твое подсознание знает правильный ответ. В жизни выигрывает тот, кто быстрее делает верный выбор”. Анна в который раз убедилась в правоте его слов. Да. Она с самого начала чувствовала, что ей придется остаться здесь. Теория о множестве миров существует со времен древнегреческих атомистов, но так и остается теорией. Этому может быть только одно объяснение: отсюда, из иного мира, обратно не возвращаются. Хорошая новость: в Анином мире нет научно доказанных свидетельств о попаданцах. И об исчезанцах тоже нет. Значит, попаданец одновременно существует в обоих мирах. Значит, ее родители не будут страдать от потери дочери. Аня вздохнула. Она легко могла разбить свои выводы в пух и прах, но смысл? Лучше верить в лучшее. И быстрее сделать верный выбор. С этими мыслями Аня открыла ту тетрадь, что лежала на чердаке сверху.

Два дня Аня читала дневники и строила планы на дальнейшую жизнь в новом мире. По мере чтения планы менялись от безобидных до самых кровожадных. Потому что начала она с конца жизни Линды, а когда узнала, с чего все началось, то решила, что средневековые пытки, включая дыбу и четвертование, — это меньшее, что она может сделать для Патриции и Дональда Олди.

В перерывах между чтением Аня усиленно занималась растяжкой, пытаясь расправить сутулые плечи Линды, и упражнялась перед зеркалом.

Первый подход она начала оптимистично. Ведь каждый человек прекрасен, когда улыбается! По крайней мере, так она всегда считала. Анна отложила тетрадь, радушно улыбнулась стене, потом окну, представляя, что приветствует людей,  и заглянула в зеркало.

— Ешкин кот! — вскрикнула она, увидев свое отражение.

Верхняя часть лица сохраняла жалобное выражение, нижняя злобно скалилась. Анна убрала “улыбку”, потом попыталась еще раз. Потом еще. И еще.

— “Просто улыбайтесь себе в зеркало каждый день”, — издевательским тоном передразнила она себя.

Села на кровать, потерла непривычное, не родное лицо руками, потянула вверх виски, потом уголки губ. И решила попробовать снова. Поднялась и осторожно заглянула в зеркало. Лучше не стало, и Анна почувствовала отчаяние и легкую панику. Очень хотелось расплакаться, поныть, за что ей это все, но она вспомнила ссору с Катей.

— Ну, нет! Не дождетесь. Я докажу, что была права. Линда — красивая! — Она всмотрелась в зеркало и принялась пальцами двигать лицевые мышцы.

Перемежая тренировки с чтением, к концу второго дня Аня добилась успеха. Помогло то, что она повязала на голову белый кусок ткани, который нашла в сундуке с одеждой. Лицо в зеркале слегка  похорошело, и у нее наконец-то получилась нормальная, человеческая улыбка. 

— Ура! Есть жизнь на Марсе! — запрыгала Аня. — Вот, Линда, видишь! Никакая ты не уродина, как тебе вдолбила эта сучка Патриция. Ты красотка!

Свои успехи Аня протестировала на Джейсоне, когда тот принес ей ужин.

— Ну, как? — улыбнулась она ему и покрутилась по комнате.

— Слов нет. Ты другая стала. Что случилось?

Аня подумала, не рассказать ли ему все как есть, но решила, что пока не стоит. Не стоит терять единственного друга. Еще сочтет, что она с ума сошла.

— Наверное, пришла пора взрослеть. И самой брать ответственность за свою жизнь. Кстати, ты не знаешь, что драконы едят?

— Драконы? То же, что и все люди… Видишь, я же говорил, что волосы не надо красить. Сейчас их не видно, и ты прежняя стала. Нет. Даже лучше. Этот наголовник тебе очень идет, — похвалил ее Джейсон. — Завтра придешь на кухню?

— Ага. Пора приниматься за работу, — сказала Аня и зловеще ухмыльнулась.

Она провела ревизию одежды в сундуках и утром следующего дня появилась на кухне преображенной. Платья Линды все как на подбор, были серыми балахонами. Аня взяла самое старое и порвала на лоскуты. Из них она сделала повязку на голову, скомбинировав серую и белую ткани, и широкий пояс, который подчеркнул ее фигуру.

— Уважаемая, вы чего хотели? — услужливо спросила ее служанка, когда она направилась к своему рабочему месту.

— Денег. Много и сразу, — сказала Аня и торжествующе улыбнулась.

Служанка оторопела, узнав в вошедшей на кухню девушке Линду. Она растерянно оглянулась на повара и его помощницу, на свою товарку, которая как раз пришла с улицы. Ткнула пальцем в Аню, помахала руками в воздухе, но у тех тоже не было слов. Шушукаться они начали позже, когда Аня отвернулась к тазам с водой. Но, видимо, тессер Мэйсон не зря приходил. В лицо ей никто ничего не сказал. Даже Патриция Олди. Даже когда после обеда Аня наложила в корзинку еды и отправилась в парк. 

Даймон Рэй хотел бы забыть о досадном происшествии, но ректор Окс, как назло, каждый день посылал его с разными поручениями в Стоунгем. И каждый раз, приземляясь в городском парке, молодой герцог вспоминал наглую дурнушку! Первые два дня он даже зависал ненадолго над посадочной полосой и оглядывался, чтобы не попасться ей в лапы, если она вдруг снова гуляет в парке. Но на третий день забыл об осторожности и приземлился, как обычно. И не успел пройти и пары шагов, как сзади раздалось:

— Стой, стой, мой красивый! Погоди!

Даймон резко развернулся и в два прыжка оказался возле наглой приставалы. Выглядела она сегодня получше, но ума у нее явно не добавилось. Она радостно улыбалась и махала ему рукой. Ничего, сейчас он ей покажет… Даймон раскрыл пасть. Да, применять огонь в городе запрещалось, но он совсем чуть-чуть полыхнет. Немножко. В воспитательных целях.

Аня обрадовалась, когда дракончик узнал ее. Он подбежал, увидел корзинку с едой и тут же раскрыл зубастый рот.

— Сейчас, сейчас. Сегодня я не с пустыми руками, — сказала Аня и метким ударом капитана волейбольной команды факультета отправила в пасть дракона мясной пирог.

Во всем были виноваты раздолбаи-маги, которые неправильно установили артефакты в Ледяной комнате. Перепутали питающие с генерирующими, в результате за ночь снег и лед превратились в воду и затопили спальню этажом ниже. Да не чью-нибудь, а ректора Окса, поэтому этим утром пробуждение у Даймона вышло внезапным и очень ранним. Первым делом ректор отправил его за магами, а потом, когда выяснилось, что используемые артефакты безнадежно испорчены, за новыми приспособлениями. За всей этой суетой Даймон пропустил и завтрак, и обед, поэтому не успел он осознать происходящее, как его зубы сомкнулись на пироге, и тот мгновенно очутился в желудке. По телу прошла благодарная судорога, рот наполнился слюной. Молодой, растущий организм требовал еще. В ужасе от содеянного Даймон смотрел на стоящую перед ним безумную горожанку и видел, как напряженное ожидание на ее лице сменяется искренней, счастливой улыбкой.

— Понравилось? Ура! — Она запрыгала, достала из корзинки кусок мясного рулета и протянула ему. — Вот, держи. Я так тебе благодарна…

Его Светлости герцогу Стоунгемскому безумно хотелось откусить наглой приставале голову, но он понимал, что, как только приоткроет пасть, в нее полетит еда. От этих мыслей его рот наполнился слюной. Дракон попятился от аппетитно пахнущей корзины с едой и сглотнул. Городская сумасшедшая не унималась:

— Ты принес мне удачу, дракон. Представляешь, местный герцог от кого-то узнал, что Линду в трактире обижают, и прислал в “Медовый” полицию. То есть городскую охрану. Тессер Мэйсон классный… Не хочешь рулет? А яблоко будешь? А еще я Джейсона встретила. Он Линде как младший брат. Мне повезло, что она все записывала, поэтому теперь у меня есть план. Год продержаться, и все будет хорошо. 

Даймон Рэй понял, что его жизнь больше никогда не будет прежней. Сумасшедшая несла какой-то бред и как ни в чем не бывало гладила его по ноге, напрочь отказываясь замечать, что ее жизнь висит на волоске. От этого хвост дракона раздраженно задергался из стороны в сторону, глаза зло прищурились, губы приподнялись, обнажая острые зубы, и возле горлового клапана загудело пламя.

Аня засмеялась. На морде дракона явственно обозначилась улыбка. Глаза довольно сощурились, хвост вилял, как у щенка, из горла слышалось ворчание, как будто бы ящер пытался мурлыкать. 

— Да мой хороший! Красивый, большой, сильный… Самый лучший дракон, — приговаривала Аня в такт поглаживаниям. Она с детства обожала животных и зачитывалась книгами Джеральда Даррела и Джеймса Хэрриота. Ей были симпатичны все живые существа: пауки, мыши, змеи, кошки, кролики, но к рептилиям она питала особую любовь. Для нее они были родственниками динозавров, дошедшими до нас сквозь миллионы лет. — Знаешь, у нас тоже есть летучие драконы. Только до тебя им далеко. Они совсем маленькие, сантиметров двадцать, и летать не могут, только планировать. Хм, интересно, как устроен твой скелет. Крылья на ложные ребра не похожи. Скорее всего, это еще одна пара конечностей…

Поток непонятных слов и сомнительные похвалы — все это было слишком для одного невыспавшегося, голодного и очень злого в данный момент дракона. Кроме того, его ждал не менее злой ректор и очень важные для академии дела. Поэтому Даймон высвободил плененную ногу и попятился назад.

— Уже уходишь? Я тоже пойду. Дела ждут, — сказала Аня.

На самом деле ей не хотелось расставаться с драконом, но недавно ее бросил парень, и с тех пор она старалась никому не показывать свою привязанность. Уходила первой, чтобы не почувствовать себя ненужной. Анна вернулась на пешеходную дорожку и быстро, почти бегом, пошла в противоположную от дракона сторону. Спрятавшись за деревьями, села на скамейку и принялась есть.

— Эх, воду забыла взять. Интересно, в чем ее здесь с собой носят? — заговорила она сама с собою, и тут ее осенило. — М-м-м! Библиотека! Мне нужна библиотека.

Аня привыкла к интернету, ноутбуку, смартфону и два дня ломала голову, как без них собрать недостающие сведения о новом мире, не вызывая у людей подозрений своей неосведомленностью. И вот! Дракон снова принес ей удачу — она вспомнила о существовании библиотек!

Чтение дневников Линды придало Ане дополнительную мотивацию. Теперь она хотела не просто выжить в новом мире, но и отомстить семейству Олди.

Когда Линде Дэвис было четырнадцать лет, ее родители отправились за море к родственникам отца. На обратном пути корабль разбился, и девочка осталась сиротой. Опекунами стала семья Дональда Олди, дяди Линды по матери. Несмотря на то, что Олди жили в Тронхилле, в нескольких днях пути от Стоунгема, Линда почти не знала их, потому что родители избегали общения со столичными родственниками. И Аня быстро поняла почему.

Патриция и Дональд Олди день за днем внушали Линде, что она дурнушка. В качестве примера они приводили их единственную дочь. “Сьюзен такая красавица”, — писала Линда. — “У нее блестящие черные волосы, белоснежная кожа. Тонкие брови и губы, большие глаза и прямой нос с едва заметной горбинкой. Я совсем не похожа на нее. Смуглая, светловолосая, брови большие, губы пухлые, нос маленький и вздернутый. Я настоящая уродина”.

Читая эти слова, Аня сгрызла себе все ногти! Женщины постоянно недовольны своей внешностью. Выпрямляют кудрявые волосы, завивают прямые. Белокожие скупают бронзеры, смуглые отбеливают лицо. То выщипывают брови в ниточки, то специально дорисовывают их, чтобы казались толще. Аня тоже была такой, пока мама не спросила, кто из актрис ей кажется самой обаятельной. Целый вечер они посвятили тому, что разбирали на фото черты лица знаменитостей, их образ в разных ролях, пока Аня сама не пришла к выводу, что дело не в том, какой нос или глаза тебе дала генетика. Дело в том, что ты несешь внутри. Один раз осознав это, Аня забыла все свои терзания по поводу не той формы губ или цвета волос, и жить сразу стало легче. Но Линде день за днем говорили обратное! Говорили, что ее внешность никуда не годится, не подходит под стандарт красоты, что бедные опекуны не представляют, что им делать с такой уродливой приемной дочерью!

Помимо этого, Олди распинались о том, какое тяжелое бремя свалилось на них в виде трактира, как тяжело им приходится, чтобы сохранить его для Линды. Они "так стараются, так тяжело трудятся", что после совершеннолетия девушка собиралась разделить с ними свое наследство!

Но вишенкой на торте стало семнадцатилетие Линды. Один из заморских родственников со стороны отца, дядя Энтони Дэвис, прислал девушке сертификат на обучение в магической академии Золотого Феникса. Отгадайте, кто в результате попал на учебу? Правильно. Сьюзен Олди. Почему? Чтобы Линде не пришлось терпеть издевательства других учеников над своей уродливой внешностью!

В этом месте Аня чуть не заорала в голос. Она бы заорала, но внизу жили лошадки, пугливые животные. Поэтому следующие полчаса она просто бегала по комнате, жалея, что под рукой нет инквизиторских застенков и палача.

Второй забег случился, когда она дочитала до восемнадцатилетия Линды. Там же, сложенное вчетверо, лежало письмо Энтони Дэвиса. В котором он желал ей успехов в учебе и сообщал, что если Линда с честью окончит академию, то ее ждет огромное наследство. Линда не рассказала об этом опекунам, чтобы они не расстроились! Потому что академию она не окончит, наследство не получит, значит, ей нечем будет поделиться с ними, кроме трактира! У Ани от этой доброты и незамутненности глаза на лоб лезли, хотя мозгами она понимала, что читает записи юного создания, которому с четырнадцати лет промывали мозги бесчеловечные твари.

Закончив нецензурно выражаться и бегать по комнате, Аня поклялась, что отомстит за Линду. Она будет осторожна. Она будет скрывать свои намерения и прикидываться все той же безответной Линдой до своего совершеннолетия, которое наступит менее, чем через год, в июле следующего года. И тогда, став полноправной хозяйкой “Медового”, Аня, во-первых, даст пинка этим нелюдям, во-вторых, за год постарается приготовить им достойный сюрприз, в-третьих, сделает Линду звездой и всеобщей любимицей.

Вернувшись из парка в трактир, Анна улучила минутку и задала вопрос о библиотеке Джейсону. Он не знал, есть ли в Стоунгеме место, где хранятся книги, которые может читать любой желающий, но пообещал разведать.

Библиотека в Стоунгеме была. Называлась она “Книгохранилище имени Маркуса Мудрейшего” и находилась неподалеку от “Медового”. Но если Джейсон, выполнив поручения, был свободен, то в обязанности Линды входило весь день с утра до вечера торчать на кухне. К счастью, пока Аня раздумывала, какую тактику выбрать, чтобы обеспечить себе выходные дни, в трактир прибыл тессер Мэйсон с чиновником из отдела семейных дел. Они пригласили Аню, то есть Линду, присесть за стол и спросили, не хочет ли она сменить опекунов. Аня посмотрела на Партицию и Дональда Олди, стоявших поодаль, но в зоне слышимости, и громко сказала: 

— Я думала об этом. Если дядя и тетя готовы относится ко мне по-человечески, например, давать мне выходные и отпуск, и оплачивать работу, пусть остаются.

— Неблагодарная скотина, — прошептала Патриция мужу. — Собака бешеная, ты посмотри на нее, как с цепи сорвалась.

— Тихо! — цыкнул на нее муж. Он схватил ее руку и сильно сжал. — С ума сошла? Вдруг нас услышат.

— Пусть слышат. Вернемся в Тронхилл. Сколько можно тут горбатиться за жалкие уны, — огрызнулась Патриция.

— Можно подумать, там ты больше заработаешь, — зашипел на нее Дональд. — Зато здесь…

Он не договорил. Чиновник подошел к ним и объявил, что город оставляет их опекунами кэри Дэвис, с условием, что все желания девушки будут удовлетворены.

— Кэр Олди, вы меня поняли? — строго спросил он у Дональда. — Любая просьба в рамках разумного должна быть исполнена так же, как вы исполняете потребности собственных детей.

— Разумеется. Мы бы и раньше это делали, но она же молчала. Откуда нам было знать…

— Откуда было знать, что взрослой девушке нужны собственные деньги? Откуда было знать, что каждый работник имеет право на выходной день? Лучше молчите, кэр Олди, — сказал подошедший к ним тессер Мэйсон. — Ваша племянница — сама доброта. Другая засадила бы вас за решетку.

Пока шел этот разговор, Аня не поднимала головы. Она сцепила руки перед собой и изображала полную покорность. Да, опекунов можно было сменить. Но тогда Олди отделаются слишком легко, а это в ее планы не входило. Будь она постарше, гнала бы их взашей, понимая, что судьба обязательно воздаст этим людям по заслугам. Но Анна был молода, горяча и жаждала торжества справедливости, поэтому решила держать врагов Линды под боком. Чтобы для мщения не пришлось потом гоняться за ними по всему Хоумлэнду.

В целях конспирации Аня провела два дня на кухне. К концу второго изобразила сильную усталость и попросила день-другой отдыха. Патриция заскрипела зубами, но деваться было некуда: Дональд приказал ей выполнять просьбы Линды.

В книгохранилище Аня почувствовала, что значит — не та внешность. В прошлом мире ее улыбка открывала любые двери. Здесь же Линду не пустили дальше порога.

— Зачем нищенке книги? — проворчал один книгочей.

— Ты читать-то умеешь? — усмехнулся второй.

— Сама в шоке, но да, умею, — ответила Аня. Способность понимать местный язык и письменность она выделила отдельным пунктом в списке имеющихся в ее распоряжении ресурсов. — Обещаю, я буду очень аккуратна с книгами.

— Тебя к ним никто пустит. Иди отсюда, не мешай работать, — сказал первый, оттолкнул Аню и захлопнул дверь хранилища. Через дверь донеслось: — Такая страшная, какие ей книги...

Из глаз девушки хлынули слезы, ее охватил страх. Ничего не получится. Подруга Катя была права: Ане все удавалось благодаря внешности. Она сглупила, сделала неверный выбор. Надо было сменить опекунов и сидеть безвылазно в трактире, учиться жить новой, безрадостной жизнью. Жизнью дурнушки, от которой все шарахаются. Ей никогда не стать прежней. “А так ли это?” — прозвучал в голове голос мамы. Она всегда задавала этот вопрос, когда дочка переживала о чем-то и накручивала себя. “А так ли это? Разве я перестала быть собой?” — думала Аня, пока ноги сами собой несли ее к парку. “Нет, я прежняя. Я всегда добиваюсь своего. Линда шесть лет провела под давлением тетки. Глупо считать, что я могу за несколько дней исправить то, что взращивалось годами. Это не так. Это потребует времени. Поэтому… Не буду его терять! Мне надо тренироваться!” — решила она и развернулась обратно. С каждым шагом ее плечи расправлялись, а решимость крепла. В книгохранилище она вошла с видом полководца-победителя. Вошла и принялась озираться.

— Уважаемые, что-то я не вижу тут правил пользования библи… книгохранилищем. Ткните пальцем, где написано, что допуск к книгам имеют только венеры милосские и апполоны бельведерские? Заодно можно посмотреть портрет Маркуса Мудрейшего, в честь которого названа библио… книгохранилище? Хочу взглянуть на эталон красоты. Чтобы, так сказать, понимать, куда стремиться. Ну? Где правила, кому можно читать книги, а кому нельзя? И, кстати, уважаемые. Вы как бы тоже того… Не образчики мужской красоты. — Аня показала рукой на голову первого. — Вам бы прическу сменить. Прикрывать лысину тремя волосинами так себе идея. Никакой эстетики. Я бы на вашем месте побрилась налысо. Многим идет. А вам, — она обратилась ко второму, — в трена… заняться бы силовыми упражнениями, пузико подтянуть. А то так и хочется спросить, кого ждете, мальчика или девочку. 

Свою речь Аня произнесла громко, уверенно, высоко подняв голову и расправив плечи. Расчет был на то, что книгочеям не чужды логика и рассудительность, и он сработал. Особенно потому, что в конце своей речи Аня “ослепительно” улыбнулась и показала на себя руками:

— Уважаемые, простите за этот вид. Проспорила спор, теперь мне несколько месяцев придется носить этот наряд. Меня зовут кэри Линда Дэвис, и я… Я хочу определиться с выбором жизненного пути, и считаю, что книги — лучший советчик в этом деле. Ведь книги хранят бесценный опыт прошлых поколений. Зачем идти по своим граблям, если можно читать про чужие, так же?

Книгочеи были очень умны для своего века, но за ходом мыслей студентки-экономистки двадцать первого столетия поспевали с трудом. Из Аниной тирады они уловили похвалу книгам, и в этом месте согласно кивнули.

— Я рада, что мы пришли к взаимопониманию, — снова улыбнулась Аня, и на этот раз ее улыбка действительно была красивой. — Итак. Начнем с географии. В первую очередь меня интересует расположение Хоумлэнда на материке и относительно других государств, его климатические зоны, рельеф, полезные ископаемые. Если какие-то слова непонятны, спрашивайте, я объясню. Кстати, вы не представились…

В книгочеи шли по призванию. Работники книгохранилища имени Маркуса Мудрейшего были людьми острого, жадного до знаний ума. Они не смогли устоять перед чем-то новым и неизведанным, тем более им пообещали все объяснить. Через полчаса разговоров Аня стала для них лучом света в темном царстве невежества и самым желанным гостем. Они с таким любопытством и вниманием заглядывали ей в лицо, что она снова почувствовала себя красавицей и звездой факультета.

Работа с книгами шла медленно. Это в интернете за пару секунд можно найти все что угодно, а в библиотеке надо пересмотреть кучу книг из соответствующего раздела, выбрать подходящую, изучить ее содержание, прочитать нужную главу. На все это уходило такая уйма времени, что Аня искренне посочувствовала заучке Гермионе Грейнджер из книг о волшебнике Гарри Поттере и позавидовала ее терпению и силе воли. Зато качество информации в книгах было на высоте. Это в интернете каждый суслик агроном, а в Хоумлэнде кто попало трактаты не писал! 

Поняв, что на книги уйдет уйма времени, Аня решила в первую очередь сосредоточиться на литературе для ведьм. Как она поняла, в этом мире существовали обычные люди и два вида волшебников. Одни использовали магическую энергию, разлитую повсюду, другие брали энергию стихий. Ведьмы относились ко вторым. Дар просыпался в семь — десять лет. С десяти лет все дети отправлялись на четыре года в обязательную школу. Там их учили читать, писать, считать и пользоваться магией на начальном уровне. Дальше подростки тренировались самостоятельно или находили наставников. В семнадцать лет волшебники могли поступить в магическую академию, чтобы максимально раскрыть свой дар и обрести настоящую силу.

Проблема Ани была в том, что ее сознание не понимало, не ощущало ведьмовской дар. Первое чувство магии к волшебникам приходило в детстве и закреплялось на всю жизнь. Линда знала, что это такое, но Аня не представляла, на что похож магический дар, поэтому усиленно искала в книгах описание этого ощущения. Убив впустую два дня, она обратилась к книгочеям.

— Но зачем это вам? — удивились они.

— Хочу сравнить свои ощущения с тем, что чувствовали другие.

— Разве в школе вы не обсуждали?

— Это были детские впечатления. Мне стало интересно, как обретение дара вспоминается во взрослом возрасте. Поиск различий восприятия — чем не повод для исследований? Кстати, вы в курсе, что такое психология? — Аня использовала безотказный прием. При упоминании чего-то нового книгочеи были готовы достать ей все что угодно в обмен на пояснения.

Однако ни одна книга хранилища, как и дневник Линды, не содержала в себе детских воспоминаний какой-нибудь ведьмы. Это было плохо. В этом мире не было волшебных палочек, магией управляли ментально. То есть замена сознания Линды на сознание Ани могла автоматически сделать ведьму обычным человеком.

— Нет. Нет-нет-нет. Дар просто обязан проявляться на физическом уровне. Если бы дело было только в сознании, любой человек мог бы стать волшебником, — возразила Аня сама себе. — Представлю, что я знаю, как работает магия, и буду тренироваться. Тело само вспомнит.

Практические занятия Анна решила начать с простейшего: с создания световых шаров. Чтобы придать процессу мотивации, отрабатывать призыв света она решила ночью на улице. Когда стемнело, девушка спустилась во двор трактира, погасила свечу и стала махать рукой, представляя светящийся шарик. Так было написано в учебнике: желание плюс движение равно светлячок. Аня с головой ушла в процесс и не сразу услышала, что в ее сторону кто-то идет. Убегать было поздно, объяснять, что она делает ночью одна, не хотелось, поэтому она юркнула за огромную бочку для сбора дождевой воды.

Тяжелые шаги приблизились и остановились.

— Кэр Олди, к чему такая таинственность? — спросил незнакомый хриплый голос. Судя по интонациям, он принадлежал мужчине в возрасте.

— Жена не должна знать, — ответил Дональд Олди. — Мне нужны деньги. Еще. Я готов заложить трактир целиком.

— Хм-м. 

— Я все продумал. Как только племянница станет совершеннолетней, мы уедем в Тронхилл. Ей негде будет взять деньги, чтобы покрыть долг, и “Медовый” станет вашим.

— Хм-м. Я слышал, ваша племянница — ведьма? 

— Да. Но в делах она ничего не смыслит.

— Трактир и так станет моим. Ни ей, ни, простите, вам самому не удастся погасить ту сумму, которую вы уже у меня заняли. Кхм-кхм, так что не вижу смысла…

Повисла пауза.

— Кхм-кхм, хотя…

— Что? Только скажите, и я все сделаю, — сказал Дональд Олди.

— Кхм-кхм. Я дам вам денег. Но в договоре займа напишем вот что. Если мне не возвращают долг, то владелец трактира на десять лет переходит ко мне в услужение.

— Уф, да хоть до конца жизни, — с облегчением выдохнул Дональд. — У вас бланк с собой? Пройдемте вперед, у забора есть скамья.

Осторожно выглянув из-за бочки, Аня увидела, как двое мужчин уселись на лавку. Незнакомец сотворил маленький светящийся шар, заполнил бумагу и дал подписать ее Дональду. Затем последовало рукопожатие, и магия окутала их ладони алой дымкой.

— Еш-ш-кин кот! — прошептала Анна дрожащими губами, когда мужчины ушли. — Думала, родственнички уже достигли дна, но тут снизу постучали. Так, Анька, только не раскисай. Выход найдется. Сто процентов. Даже если вас съели, у вас целых два выхода.

Она вышла из-за бочки и помчалась к своему жилью. И только на лестнице осознала, что дорогу ей освещал яркий светлячок!

Аня сделала шаг. Ступенька. Еще одна. Светлячок плыл перед ней.

— Да как так-то? Как я это сделала? — прошептала девушка.

Она медленно дошла до своей комнаты, открыла дверь, и огонек послушно нырнул внутрь. Аня чуть не заплакала, потому что ничего, ничегошеньки не чувствовала! Попыталась сосредоточиться, но мозг не слушался, все мысли крутились вокруг подслушанного разговора. Какая магия, когда ее ждет нищета и рабство? Аня ходила по комнате, кусая губы и заламывая руки. Потом остановилась и сказала себе:

— Соберись, тряпка. Все хорошо. Завтра пойду к тессеру Мэйсону и все расскажу. Мне найдут других опекунов… — Она застонала: — Угу. Трактир тут же уйдет за долги, и я буду полностью зависеть от незнакомых людей!

Аня приложила ладони к щекам и снова зашагала по комнате. Светлячок застыл в центре под потолком. 

— Правду говорят: не в деньгах счастье, а в их количестве, — сказала ему девушка и продолжила метаться. — Что же делать, что же делать? Какая я дурочка, что пряталась! Надо было сорвать их договор! Теперь долг стал еще больше. Ну, за что мне это все? Внешность дурацкая, родня-сволочи, проблемы с трактиром, неудача с магией, а-а-а-а!

Аня разрыдалась. Она вспомнила свою прежнюю жизнь, и тоска по родным прорвалась наружу горькими слезами. Как следует наревевшись, девушка села на кровати, скрестила ноги и обняла подушку.

— Слезами горю не поможешь. Нужен план. Тактика и стратегия в войне с Олди и ростовщиком. Для начала посмотрим на ситуацию с позитивной точки зрения. Внешность — ерунда. Перекрасить волосы, купить приличную одежду и обувь — дело одного дня при наличии денег. Родственники — сволочи, но я об этом знаю. Разговор подслушала — отлично. Предупрежден, значит, вооружен. То, что я не выдала себя — тоже плюс. Пусть лучше меня недооценивают, чем прибьют за то, что знаю слишком много. Я говорю, пишу и читаю на местном языке, это ценный бонус. В день совершеннолетия я могу подарить трактир Олди, и пусть сами разбираются с долгами. Это на крайний случай. И у меня есть время, чтобы придумать что-нибудь получше. Почти год… Надо решить, чем заняться.

Аня посмотрела на светящийся шарик и наморщила лоб.

— Как же я тебя сотворила? — Она встала и протянула руку к сгустку белой энергии. — Холодный.

Светлячок молчал и освещал комнату неярким ровным светом. Аня не стала пытаться его погасить. Она вымоталась так, что было не до магии. Девушка разделась и заснула, как только голова коснулась подушки. Когда проснулась утром, светлячок исчез.

Днем из Тронхилла вернулась Сьюзен Олди. На кухне тут же принялись обсуждать, какая она красавица, как ей повезло учиться в академии, и с кем она будет танцевать на Зимнем балу Длинной ночи. Аня увидела ее в открытую дверь и вздохнула. Да, двоюродная сестра Линды действительно была красавицей. Белоснежная кожа, брюнетка, длинные ресницы обрамляют большие глаза. Лицо изящное, кукольное, фигура тонкая, с отличной осанкой. Глядя на нее, Ане самой захотелось выпрямиться и расправить плечи. Она потянулась, сделала несколько упражнений и вернулась к грязным тарелкам. “Вот бы освоить бытовую магию. Какая-то дикость — мыть посуду руками в мире, где есть волшебство!” — подумала Аня и посмотрела на свои красные, опухшие руки. Кожа на пальцах сморщилась. Она сделала над мойкой несколько пассов руками, но чуда не случилось, посуда сама собой не очистилась.

Служанки продолжали обсуждать Сьюзен и ее студенческую жизнь. Аня фыркнула. По сравнению с нагрузкой в двадцать первом веке, магическая академия казалась детским садом. Занятия до самого обеда и только потом гулять? Серьезно? Дайте два!

Закончив с очередной партией посуды, Аня пошла в дом Олди, стоявший позади трактира, потому что Линда с ее добротой и наивностью наверняка захотела бы поприветствовать кузину. Она постучала в дверь гостиной, откуда раздавались женские голоса, и вошла.

— Добрый день, Сьюзен. Как дела? — спросила Аня.

Брюнетка широко распахнула глаза и вместо того, чтобы поздороваться, спросила:

— Что за тряпка у тебя на голове? А-ха-ха. Ты что, пыталась прихорошиться?

Анна закусила губу, чтобы не нахамить, и опустила голову, скрывая мстительный блеск в глазах.

— Да, Сьюзен. Пыталась, — глухо произнесла она.

— Не трать время, Линда. Смирись с тем, какой родилась, — сказала молодая гадюка, а старая качнула головой, одобряя слова дочери.

— Благодарю за совет, — ответила Аня, не поднимая головы. — Пойду, не буду вам мешать.

Она вышла за дверь и прислушалась. Из серпентария послышался хохот и насмешки над Линдой, а потом змеи занялись примеркой нарядов к новому учебному году и сплетнями. Ничего интересного для себя Аня не услышала. Кроме того, что в академии будет учиться герцог Стоунгемский. Тот самый, который послал тессера Мэйсона разобраться, кого обижают в “Медовом”. Аня мысленно пожелала герцогу и тому, кто донес на Олди, здоровья, удачи и процветания, и пошла обратно на кухню.

На следующее утро Анна объявила, что берет неделю отпуска. Сьюзен, которая стояла рядом с Патрицией, вытаращила глаза и открыла рот, но мать взяла ее за локоть и что-то зашептала на ухо. Видимо, объясняла, что под давлением герцога Стоунгемского им пришлось пойти на уступки.

Вырвавшись из трактира, Аня вдохнула полной грудью. Накануне прошел дождь, воздух был чист и свеж, как и весь Стоунгем. Солнце приветливо сияло, теплый ветерок трогал кожу мягкими лапками и вселял надежду, что все будет хорошо. Но в книгохранилище надежда померкла. До совершеннолетия Линда не могла подарить трактир. Она могла сделать это только в день своего рождения, но, если выяснится, что за “Медовым” числятся долги, дарение могут оспорить. Что ж. Логично. Нельзя вручить  другому человеку свои проблемы. Жаль, что Олди было плевать на это. Еще хуже было с договором служения.

— Им уже тысячу лет не пользуются, а может и больше, — сказал Валериус и почесал в бритом затылке. Он все-таки последовал совету Ани подстричься налысо.

— В служение уходили, когда магических школ не было, и дар свой единицы развивали, — добавил толстячок Лукас. —Ученик беспрекословно подчинялся наставнику в обмен на знания. Но с тех пор как Артур Справедливый организовал для магов и ведьм школы по всему Хоумлэнду, необходимость в договоре служения отпала. 

— Да. Знания теперь доступны для всех, кто имеет дар, наставников стало много, — продолжил Валериус.

— Значит, договор служения больше не имеет силы? — спросила Аня с надеждой.

— Силу имеет, только кому в голову придет его заключать? — убил надежду Лукас. — Говорим же, там требовалось полное подчинение. Пол-но-е. Скажет наставник головой об стенку биться, будешь биться.

Аня похолодела. Судя по голосу, ростовщик был стариком. Кто знает, зачем ему молодая ведьма? Вдруг для тех самых дел? Ей захотелось расплакаться, рассказать книгочеям свою историю, попросить совета, но она не успела.

— Привет, бездельники! — Бодрый старичок с седой бородкой весело помахал Валериусу и Лукасу рукой, в которой была зажата бутыль из темного стекла.

— Кто бы говорил, мастер Примус, — проворчал Лукас. — Вы все лето без работы сидели.

— Чего? — возмутился гость. — Где ректор Окс, и где сидеть без работы? Занятия еще не начались, а мы уже как загнанные кони. Он даже молодому герцогу на минуту присесть не дал.

— При чем тут Его Светлость? — спросил Валериус, который принес к столу еще один стул.

— Герцог учиться приехал. Подготовился, сдал экзамены за три курса и его приняли на четвертый. Представляете, сколько визгу будет, когда ведьмы узнают, кто будет с ними учиться в этом году?

— Зачем ему это? — удивился Лукас. — Мог бы дома продолжать заниматься. С лучшими наставниками.

— Кто ж знает… — сказал Примус. — Хотя если подумать, то для полетов лучше ректора Окса учителя не найти. Хватит болтать, давайте чаши.

Аня почувствовала себя лишней. Она вышла из-за полки, возле которой стояла во время разговора с книгочеями.

— Валериус, Лукас, я пойду, — тихо сказала она.

— Ты кто? — подпрыгнул дедуля. — Откуда взялась?

Аня поклонилась ему. Отвечать, не стала, книгочеи сами объяснят. Пожелала всем доброго дня и вышла из книгохранилища. Привалилась к стене. И поняла, что желание поделиться с кем-нибудь было правильным. Она вернулась к книгочеям, спросила, где обитает начальник городской охраны, и пошла к тессеру Мэйсону.

Выслушав девушку, Кевин Мэйсон схватился за голову.

— Кэри Дэвис, вы точно видели, как магия скрепила договор?.

— К сожалению, да.

— В таком случае даже королевский суд ничем не сможет помочь. 

— Понятно. Но у меня есть родственник со стороны отца… — Аня рассказала про дядин подарок на семнадцатилетие Линды, про наследство и про то, что ее лишили возможности учиться в академии.

— Это выход! Мы напишем вашему дяде, пусть изменит завещание. Возможно, наследства хватит, чтобы погасить долг за трактир. Ведь не ваша вина, что вы не попали в академию! — обрадовался Кевин. — Как его зовут?

— Энтони Дэвис, —  ответила Аня и продиктовала адрес, который был указан в письме, которое когда-то получила Линда. — Как долго будет идти ответ? М-м-м, тессер Мэйсон, а можно как-то узнать сумму долга?

— Я воспользуюсь почтовым артефактом, письмо доставят завтра. — Тессер замолчал и нахмурился. —  По поводу суммы сложно сказать. Мы не знаем имени ростовщика.

— Пожилой мужчина, голос хриплый, в разговоре часто кхекает, лица не видела, на скамейке он сидел спиной ко мне. Он ниже Дональда Олди, одежда черная, волосы темные.

— А вы наблюдательная, кэри Дэвис. Хорошо, что вы пришли за помощью. Договор служения — штука жестокая… Но, я верю, что мы победим.

— Спасибо вам, тессер Мэйсон, — Аня пожала руку начальника городской охраны, удивив его этим жестом. — Когда-нибудь я отблагодарю вас.

Из охранного участка Аня вернулась в трактир. Раньше ей казалось, что это — крупное, успешное предприятие, но теперь она смотрела на него другими глазами. Да, желающих поесть в трактире было немало. Но комнаты, предназначенные для сдачи, были почти пусты, несмотря на то, что рядом проходила широкая дорога, главный тракт, ведущий к Вайтфомской гавани и Западному пути. И все потому, что у трактира не было вывесок “Есть свободные номера” и “Конюшня и стоянка за зданием”! 

— Что ж вы так услуги продаете, вы ж так не продадите, — бормотала Аня, изучая работу “Медового”. Она боялась, что за год долг вырастет так, что никакое наследство не поможет.

На следующий день с утра она сходила на рынок, сравнила цены с теми, по которым Патриция закупала продукты в соседних лавочках.

— Слов нет. Удивительно, что Олди еще не разорились, — сказала Аня, разглядывая свежее мясо на прилавках. — Видимо, местоположение трактира выручает.

Поразмыслив, она решила подключить к делу Джейсона. Если сама пойдет к Патриции с советами, все разумные предложения будут восприняты в штыки. Парень сначала удивился, зачем ей помогать противным родственникам, но, узнав, что Линда должна унаследовать трактир, пришел в ярость. Аня насилу его успокоила. И это он еще не знал всей истории!

— Джейсон, остынь. Если ты мне не поможешь, то я унаследую долги, а не трактир. Так что включай свое обаяние и осторожно расскажи Патриции, что знаешь, где брать дешевые продукты. Уф-ф, поверить не могу, что она сама до этого не додумалась. Ни она, ни дядя.

— Я слышал от конюхов, что до прошлого года у трактира управляющий был. Но кэр Олди его выгнал.

— Тогда понятно. Что ж, теперь ты у нас будешь за тайного управляющего. Если станут вопросы задавать, сочини что-нибудь. Что твои родители трактир держали, поэтому ты знаешь, как им руководить. Хорошо, Джей?

— Хорошо, Линда. Я понял. Пусть старуха считает, что сама до всего додумалась. Так?

— Так. Молодец, соображаешь, — улыбнулась Аня, но на сердце у нее было тревожно. Что ее ждет в охранном участке? Какие известия? — Давай. Начнешь с продуктов, а я пошла в город. 

Предчувствия не обманули Аню. Ответ пришел, но вести были плохие. Две недели назад Энтони Дэвис умер. Завещание для Линды оставалось в силе, но его уже нельзя было исправить. Чтобы получить наследство, Линда должна окончить магическую академию.

Тессер Мэйсон тяжело вздохнул и погладил девушку по голове. Она зашмыгала носом, вгоняя сурового служаку в панику. 

— Кэри Дэвис… Линда… Мы что-нибудь придумаем. Только не плачьте.

— Я нормально. Прорвемся. — сказала Аня, размазывая слезы по щекам. — Можно мне воды? — Она выпила полную чашку и немного успокоилась. — Я им устрою. Сто раз пожалеют, что со мной связались. Я им покажу служение…  

Аня дала себе слово, что поплачет потом, ночью, проглотила слезы и побежала в книгохранилище, пока не закрылось.

— Кэри Дэвис, вы куда так поздно? —  удивился Лукас.

Девушка махнула рукой, показывая, что ей надо отдышаться.

— Что случилось? — встревожился Валериус.

— Уф-ф… Зовите меня просто Линда, хорошо? — сказала Аня. — Тут такое дело… Мне очень нужно поступить в академию.

— Тогда спешить некуда. В этом году учеников уже набрали, — сказал Лукас. — Теперь жди весны. За зиму подготовишься к проверке знаний, и тебя примут.

— Да. Ты умная, без денег поступишь, — добавил Валериус.

“Вот к чему был подарок Энтони Дэвиса. Сертификат на обучение автоматически давал право учиться в академии. Без него надо было проходить собеседование”, — подумала Аня. Но она не могла ждать до весны! Следующим летом она должна… Девушка осела на пол, привалившись спиной к стеллажу. Книгочеи кинулись ее поднимать, но она отмахнулась.

— Мне конец. Я неправильно посчитала. Перед пятым курсом мне уже исполнится двадцать один год, и я стану хозяйкой “Медового” вместе с его долгами и договором служения. Я никак не успею закончить академию.

— Перед каким пятым курсом? Линда, их всего четыре, — удивился Валериус. — Объясни, что означают твои слова.

— Да, объясни, при чем тут договор служения? И зачем тебе нужна академия.

Аня рассказала им о подслушанном разговоре. О долгах и о том, как ее продали.

— Простите, я обманула вас. Я ношу эти дурацкие платья не потому, что проиграла в споре, а потому, что других у меня нет. — Она помолчала. Потом спросила: — То есть как четыре? Так мало?

— Почему мало? Нормально, — возразили книгочеи.

Аня поднялась с пола и пошатнулась. Валериус и Лукас помогли ей дойти до стула, куда она рухнула, потому что от пережитого ноги не держали.

— Ой. Уже поздно. Я вас задерживаю, — вдруг сообразила Аня и сделала попытку встать.

— А ну сидеть! — рявкнул Валериус. И добавил мягко: — В себя придешь, мы проводим до трактира. Вино будешь?

Аня помотала головой.

— Я не пью, я и так веселая. Спасибо вам, что помогаете.

Несколько минут прошли в полной тишине, нарушаемой только бульканьем жидкости в чашках. Аня задумчиво смотрела на бутылку. На бутылку, которую вчера принес Примус, книгочей академии. Который рассказал, что Его Светлость сдал экзамены за три курса и поступил. Смешно, ага. Можно подумать, ему бы отказали, приди он просто так. Но зато он создал прецедент! Значит, ей тоже можно будет сдать экзамены и закончить академию! Поступить Линде Дэвис нельзя, но это не значит, что она не сможет получить нужные знания. Аня прищурилась, глядя куда-то вдаль, сквозь толстые каменные стены книгохранилища.

— Валериус, Лукас. Я должна попасть в академию. Кем угодно. Хоть тушкой, хоть чучелком. Герцог смог, и я смогу. За год подготовлюсь и сдам выпускные экзамены.

Книгочеи посмотрели на нее с жалостью.

— К лекарям деву надо. Переутомилась, переволновалась, бредит, — сказал Лукас.

— Согласен. К лекарям. Срочно, — вздохнул Валериус.

— Не надо лекарей. Я смогу, — упрямо сказала Аня. Она послала подступившие сомнения куда подальше и сказала им больше не возвращаться. “Приняла решение — действуй, не оглядывайся. Как только начинаешь колебаться, ты проиграла”, — говорил ей отец.

— Это не-воз-мож-но. — сказал Лукас тоном, которым успокаивают капризных детей.

— Невозможно на стенке спать — одеяло падает. А я птица гордая и красивая. Я долечу! То есть доучусь, — перефразировала Аня слова одного жизненного анекдота.

Книгочеи синхронно посмотрели на стену хранилища. Видимо, представили, как оттуда падают одеяла.

— У меня получится, потому что я не одна. Джейсон поможет с трактиром, а вы устроите меня в академию. — К такому напору Лукаса и Валериуса жизнь явно не готовила. Жалость к душевнобольной на их лицах сменилась паникой, и Аня пояснила: — Примус. Он же книгочей Хогва… то есть академии? Он говорил, что присесть некогда, работы много. Значит, лишние руки им не помешают. Буду работать и учиться. Что скажете?

Книгочеи не сразу обрели дар речи. Потребовалось минут десять и остаток тонизирующего напитка, чтобы их мозги очнулись от шока и заработали.

— Ты не успеешь, — сказал Валериус. — Всего год остался. Даже меньше. Экзамены в конце июня проходят.

— Знаете. Я ничего не потеряю, если попробую. Ничегошеньки. Разве что прозябание на кухне “Медового”. Не сдам экзамены, знания все равно со мной останутся. Будет легче выживать в вашем… в этом сложном мире. Вы поможете мне?

Книгочеи переглянулись, потом уставились на Аню. Ее сердце замерло. Валериус открыл рот, она перестала дышать…

— Запрягай Рыжуху, Лукас. Едем к Примусу.  — сказал Валериус, и на лице Анны медленно проступила счастливая, слегка безумная улыбка.

Ане стало не по себе, когда с ярко освещенного тракта повозка свернула на узкую, лесную дорогу. В Хоумлэнде водились драконы. Кто знает, какие существа жили в лесу? Не успела подумать, как над повозкой появился яркий шар света. Аня проследила взглядом, как он сдвинулся вперед и полетел впереди лошади, и немного успокоилась. Ее спутники — волшебники, значит, бояться нечего.

— Спасибо, Линда. Вот что значит дар. И чего я магом не родился. Эх… — сказал Валериус.

— Со светом быстро доедем. Н-но, Рыжая, шевели копытом! — добавил Лукас и погнал лошадь рысью.

Аня потянула себя за мочку уха. В смысле спасибо? Книгочеи думают, это она свет зажгла?! 

— Кхм… Не за что, — сказала она задумчиво.

Как это вышло? Может, в ней осталась частичка сознания Линды? Потому что сама она не думала о том, чтобы осветить дорогу. Анне стало тревожно. Делить свои мозги ни с кем не хотелось. Девушка закрыла глаза и стала вспоминать, что происходило перед появлением светошара.

Так. Она подумала о чудовищах. Посмотрела налево, на черную стену деревьев. Ничего не увидела. Не успела перевести взгляд на Лукаса, который сидел впереди на козлах и правил лошадью, как появился свет. Значит… Свет появился, потому что она хотела видеть, но не видела. В ту ночь, когда она подслушала разговор Дональда Олди с ростовщиком, светлячок появился, потому что она боялась споткнуться и упасть в темноте. Она хотела видеть, что у нее под ногами, и увидела. Так просто? “То есть, достаточно желания? Тогда у меня получится. Все получится!” — успокаивала себя  Аня, и нервная трясучка, которая  не отпускала ее после решения учиться в академии, немного утихла. девушка принялась расспрашивать книгочеев.

— Валериус, Лукас, как думаете, рассказать мастеру Примусу все как есть? Или ограничиться тем, что мне нужна работа? Она мне действительно нужна…

Мнения книгочеев разделились. Валериус считал, что надо скрыть истинный мотив, Лукас утверждал, что мастер Примус обязательно поможет, если узнает истинную причину, по которой Линде нужно в академию.

— Понятно. Значит, расскажу все как есть, — решила Аня. — А как в академии обстоит дело с жильем? Мы довольно долго едем, неужели персонал каждый день проделывает этот путь? 

— Персонал? — удивились книгочеи.

— Те, кто работают там. Повара, преподаватели, то есть наставники, прачки, — объяснила девушка.

— Во Втором круге они живут. Разве наездишься туда-сюда, — сказал Валериус.

— Здорово! — обрадовалась Аня. Если будет жить в академии, будет больше успевать.

— Ох, Линда, нелегкое дело ты затеяла, — пробормотал Лукас, и из-за волнения Анна не сразу осознала, что он говорит к ней. 

“Надо привыкнуть к новому имени. Тем более, оно красивое. Все. Больше никакой Ани. Я Линда. Я Линда Дэвис. Ведьма Линда Дэвис. Кэри Линда Дэвис”, — решила девушка и тренировалась всю дорогу до академии.

Перед воротами с изображением золотой птицы, похожей на орла, повозка свернула направо и поехала вдоль высокой каменной стены Первого круга, затем вдоль примыкающей к ней сзади кованой ограды Второго. На въезде книгочеи объяснили привратнику, что они к мастеру Примусу по поводу его недавних поручений, и их без проблем пропустили внутрь.

— Сюда так просто попасть? — удивилась Линда. 

— Ты как будто легенду не знаешь, — удивился Лукас.

— Какую именно вы имеете в виду? — осторожно уточнила девушка.

— Легенду о Двуликом фениксе. Который добрым людям приносил удачу, а для дурных становился настоящим кошмаром — мстительной, не знающей жалости фурией. Так что попасть, может, и легко, но выйти живым и в своем уме еще ни одному преступнику не удавалось, — объяснил книгочей.

— Валериус, тогда почему вы советовали мне не рассказывать, зачем я сюда явилась? Вдруг легенды не врут?! — возмутилась Линда.

— Линда, все врут. То есть, это я не про легенду, я про людей в целом. Но ложь разная бывает. Во вред кому-то — это одно дело, совсем другое — для спасения своей свободы или жизни. Ты пытаешься выжить, но не желаешь никому зла, — ответил Валериус, и Линде стало стыдно. Потому что она еще как желала зла и семейке Олди, и мерзкому, безымянному ростовщику.

Лукас остановил повозку у входа в двухэтажное здание, похожее на гостиницу. Книгочей Примус жил на первом этаже, но дома его не было. Линда обрадовалась, когда им сказали, что ректор вызвал мастера в книгохранилище. Это был шанс поближе познакомиться с академией и ректором поближе и решить, как лучше действовать.

Через небольшие ворота “гости мастера Примуса” пешком отправились в Первый круг, где находился замок, построенный в средневековом стиле. По обе стороны от него располагались два других, тоже трехэтажных, но более приземистых здания современной постройки. “Так, Линда, соберись. Не проворонь шанс осесть в академии, Линда”, — девушке понравилось называть себя новым именем, тем более от своего собственного она с детства была не в восторге. Из-за милой, кукольной внешности ее часто называли Анечкой, Аннушкой, что не вязалось с ее решительным характером. Анна Сергеевна — самое то, но до этого надо было дорасти. Зато тут ее Линдочкой никто не назовет. Не то личико ей досталось. Кстати. Девушка вытащила из кармана зеркало и поправила лицо. Стоило на секунду забыться, мышцы принимали привычное уродское положение: виновато-жалобно-унылое. “Линда, расправь плечи. Мечты сбываются, ты уже в академии! Вселенная любит тебя!” — подбодрила себя девушка.

Они вошли в замок с заднего входа, прошли через кухню, где витали аппетитные запахи выпечки и специй, поднялись по широкой лестнице на третий этаж и услышали грозные крики, похожие на раскаты грома. Валериус и Лукас переглянулись.

— Ректор Окс не в духе. Может, не пойдем?

— Пойдем! Одним глазочком глянем, и если что — сразу назад. Что мы, зря ехали в такую даль? — взмолилась Линда. Она как загипнотизированная пошла на крик, игнорируя попытки книгочеев ее задержать. Остановилась у приоткрытой двустворчатой двери и осторожно заглянула внутрь.

— Линда, если “что”, никакого “назад” уже не будет! Ректор Окс — бывший генерал, он мокрого места от тебя не оставит, — шептал Лукас.

— И от нас тоже, — шипел Валериус. — Мне всего тридцать пять, я жить хочу, Линда!

— Тогда замолчите и не дергайте меня, — огрызнулась девушка. — Не мешайте собирать разведданные.

Незнакомое слово сработало на книгочеях, как всегда. Они отпустили девушку и умолкли в ожидании объяснений.

Библиотека магической академии была точно такой, какой Линда себе ее представляла. Массивные столы и стулья для занятий, бесконечные полки с книгами, все из приятного глазу темно-коричневого дерева. На стенах картины и светильники, испускающие приглушенный желтый свет.

Возле одного из столов стоял высокий представительный мужчина лет пятидесяти. Черные с проседью, курчавые волосы, усы, тяжелый взгляд серых глаз… И внезапно — свободный красный костюм с белой рубашкой! Ректор не то чтобы кричал, нет. Просто говорил так громко и уверенно, что хотелось вытянуться по стойке смирно и выполнить пару-тройку каких-нибудь приказов. “Ничего себе ректор! Настоящий генерал,” — восхитилась Линда.

Его собеседницей была зеленоглазая женщина примерно того же возраста, одетая в строгое темно-коричневое платье с узкими рукавами. Ее темно-рыжие волосы без признаков седины были собраны наверх заколками в виде листьев растений и перевязаны у лба зеленой повязкой. Выпады ректора она воспринимала спокойно, как человек, на сто процентов уверенный в своей правоте.

— Почему сразу не сказали, что не получается? — гремел мужчина.

— И чем бы вы помогли? — парировала ведьма.

— Я бы что-нибудь придумал!

— Еще не поздно. Привезите своего кудесника сюда, пусть научит нас готовить Око Земли.

— Это невозможно!

Линда обожала загадки. Но если их застукают в коридоре, то выгонят, и она не узнает, о чем идет речь! Решение пришло внезапно.

Ректор Окс резко повернул голову на стук в дверь, которая, кстати говоря, была приоткрыта.

— Кто там? — крикнул он таким негостеприимным тоном, что оба книгочея охнули и чуть не пустились наутек по коридору. То есть, они пустились, но Линда успела схватить их за руки и втащила в книгохранилище.

— Добрый вечер, ректор Окс! — громко сказала она, изображая рапортующего военного. — Мы приехали в академию навестить мастера Примуса, узнали, что вы работаете сверхурочно, поэтому пришли помочь. Ждем ваших распоряжений!

Линда дернула книгочеев за собой вниз, все трое поклонились и выпрямились. 

Стивен Окс завис. С одной стороны, сейчас его раздражал любой чих, потому что жизненно важное для Стоунгема Око Земли было не готово, с другой — его подкупил четкий ответ на поставленный вопрос, предложение помощи и внешний вид девчонки, напомнивший ему скромную форму новобранцев в армии. “Ждем ваших распоряжений”, — бальзам пролилось на генеральскую душу. Не то что: “я сама знаю, как лучше; вы ректор, а не травник; привезите мне кудесника”. Пока он думал, куда бы пристроить добровольных помощников, из-за полок показался мастер Примус, тащивший стремянку. Девчонка, похожая на серую мышку, тут же отпихнула от себя бледных мужчин с растерянными лицами, подбежала к старику, отобрала стремянку, спросила, куда ее тащить и какую книгу достать. Стивен сделал несколько шагов, чтобы не выпустить парочку со стремянкой из виду и посмотреть, что же будет дальше. Мышка сотворила небольшой световой шар, ловко вскарабкалась под самый потолок и достала с полки толстый фолиант. Отдала его Примусу, а тот отнес его невыносимый Аманде Фокс.

— Ректор Окс, мы книгочеи, — открыл рот один из спутников Мышки. — Скажите, что найти, мы мигом.

На душе ректора потеплело. Не зря он отказывался увольнять Примуса. Он старика пользы было больше, чем от некоторых профессоров. Вон какие у него друзья. Целая команда и все готовы помогать, вместо того, чтобы спорить или бездельничать!

— Профессор Фокс? — Стивен кивнул Аманде на книгочеев. — Дайте ребятам задание.

— Вот список. Нужно найти все об этих растениях. Особенности сбора, подготовки, хранения. Ищем ошибку, из-за которой не получается зелье, — распорядилась ведьма. После чего подошла к нему вплотную поближе и шепнула. — Ректор Окс, покажите мне оригинал рецепта, который вам дал наставник Фэй. 

Стивен скрипнул зубами. Как же его бесила эта женщина!

— Я переписал его слово в слово! 

— И тем не менее. После высказанных в мой адрес претензий я имею право убедиться, что это так. 

Пока ректор и профессор травоведения куда-то выходили, Линда и книгочеи успели переговорить.

— Кэри Дэвис, не в обиду будет сказано, но вам бы к лекарям. Если вы в своем уме, то понимали бы, что нельзя выучить за один год то, что другие четыре года учат, — покачал головой Примус.  

— Нельзя. Но если очень хочется, то можно, — сказала Линда и поведала Примусу о своих чудо-опекунах.

— Скажи, что пошутила! — Книгочей с силой потянул себя за бородку и забегал по книгохранилищу. — Не верю. Как такое может быть? Они вообще люди? 

— Они люди, а дочка их — ведьма. Вместо меня тут учится. Все, давайте работать, — сказала Линда и стала раскладывать книги в стопки, сверяясь со списком ингредиентов.

Ректор вернулся повеселевшим. Профессор травологии убедилась, что он не сделал ни единой ошибки, переписывая рецепт. Но счастье длилось недолго: Аманда Фокс решила, что ошибся сам наставник Фэй, когда записывал порядок приготовления Ока Земли.

— Профессор, тут нет ошибок! Ищите причину в себе! — загремел по книгохранилищу голос ректора.

— Моя работа безупречна!

— Тогда почему я не вижу у вас в руках готового зелья?

Линда подошла к парочке, которая уже была готова вцепиться друг другу в волосы, благо у ректора они были длинные, до самых плеч. 

— Почему бы нам не устроить мозговой штурм? — предложила она.

— Мозговой что? — С правого фланга Линды материализовался Валериус.

— И разведданные! — напомнил возникший слева Лукас про еще одно незнакомое книгочеям понятие.

Линда прикрыла веки, давая понять, что все помнит, все объяснит, и они угомонились. Девушка обратилась к ректору:

— Можно сесть за стол, изложить проблему с самого начала, и пусть каждый из вас предложит способ, как ее решить. Любой, даже самый невероятный. Это же удача, что сегодня здесь собрались три хранителя знаний! Представьте, что проблема — это крепость, которую надо взять. Чем больше у нападающих сил, тем скорее падет цитадель. Одна голова хорошо, а несколько — лучше! 

— Мышка дело говорит, — пошевелил усами ректор. — Садимся.

Линда за стол с ними не пошла, занялась книгами. Находила описание нужного растения и вкладывала между страницами листочки-закладки.

Оком Земли называли зелье, которое позволяло видеть в полной темноте под землей, а так же сквозь нее. Стоунгем располагался у подножия гор, и половина населения занималась добычей гранита, мрамора, драгоценных и полудрагоценных камней. Работа шахтеров всегда была опасной, но в последние годы усложнилась еще больше. Горные разработки возле Стоунгема велись уже много веков. Теперь, чтобы добыть сырье, приходилось уходить все дальше и глубже под Предельный хребет, где часто встречались и водоносные пласты, и полости с ядовитым газом, и темные чудовища. Видеть сквозь землю стало насущной необходимостью. Ректор Окс обратился за помощью к своему мудрейшему наставнику, и тот придумал зелье, позволяющее “видеть” то, что скрыто. Однако сегодня выяснилось, что в академии его до сих пор не удалось повторить!

Линда слушала во все уши. Запоминала названия и свойства растений. Шевелила губами, повторяя про себя прочитанное в книгах. И с удовольствием представляла себя в роли студентки магической академии. В трактире она практически не видела волшебства, здесь же магия была повсюду! Магия переносила книги от ректора к профессору, переворачивала страницы, двигала листы бумаги и самописцы. Линда тоже хотела все это уметь. И это, и другое, и бытовую магию, чтобы навести порядок в “Медовом”! 

— Хм… Я читал, что свойства растений одного и того же вида могут меняться в зависимости местности, где их вырастили, — сказал Валериус. — Возможно, там, где живет глубокоуважаемый наставник, почва имеет иные свойства…

— Я вам больше скажу. Там, где живет наставник Фэй, растений вообще нет. Я лично привез ему стоунгемские травы, и он использовал только их, — с некоторым торжеством сообщил ректор Окс. — Наставник Фэй дал обет совершенствования и уже двадцать лет живет на вершине горы Ванбо, не сходя оттуда.

Линда подняла голову и широко распахнула глаза: разрозненные кусочки мозаики в ее голове сложились в ясную картину! Она справилась с охватившим ее волнением, взяла нужную книгу и подошла к остальным.

— Ректор Окс, я поняла, почему не получалось зелье! — сказала девушка, в одно мгновение превратившись из серой мышки в уверенную в себе красавицу с горящими глазами.

За обсуждением зелья о существовании Линды почти забыли, но теперь пять пар глаз с недоверием уставились на нее. Аманда Фокс позволила себе снисходительно усмехнуться. Ректор раздраженно покосился на профессоршу и дернул усами. Потом обратился к Линде:

— Рассказывай, что придумала, Мышка. Но пока твоя мозговая атака не очень-то нам помогла…

— На самом деле помогла. Отвечая Валериусу, вы помогли мне понять, что не так.

Аманда Фокс расхохоталась.

— Что ты могла понять? Ты кто такая?

Линда покачала головой.

— Все потом. Потребуется время, чтобы подобрать нужную температуру воды, давайте не будем его терять. Смотрите, — девушка раскрыла книгу на нужной закладке. — Фиалка искрометная теряет свои свойства, если залить ее кипятком…

— Теряет свои, но усиливает свойства других трав! — воскликнула профессор и закатила глаза. — Ох уж эти недоучки…

— Но в горах кипяток холоднее, чем на равнине, поэтому у наставника Фэя фиалка искрометная усиливала свойства зелья, не теряя своих свойств. На высоте воздух не такой плотный, как на равнине, там труднее дышать, труднее летать, но легче закипеть.

— Что за чушь! Ректор Окс? — сказала травница.

— Мышка права, в горах тяжело летать, — задумчиво протянул ректор. Потом строго спросил у Линды: — Но как кипяток может быть холоднее? Это же кипяток.

Линда сверкнула глазами.  

— Кипяток мы видим, когда вода переходит из жидкого состояния в газообразное. В низине для этого воду надо нагреть сильнее, чем в горах.

— Откуда знаешь? — подозрительно спросил ректор.

— Мои родители владели трактиром. В детстве я слышала много удивительного от путешественников, которые у нас останавливались, — тут же нашла объяснение своей осведомленности Линда. — Мы можем примерно рассчитать нужную температуру, чтобы сократить количество опытов. Я помню кое-какие значения, — Линда присела за стол, взяла перо и бумагу. — Мне нужно знать, на какой высоте над уровнем моря находится академия, и на какой высоте живет наставник Фэй.

— При чем тут море? — спросил ректор.

— Нужна точка отсчета, — Линда принялась рисовать и объяснять. — Допустим, что вот тут, на уровне морских волн, вода закипает при ста делениях температурной шкалы. Если поднимемся на полкилометра, то потребуется меньше, всего девяносто восемь делений. На высоте в два километра вода закипит при девяноста трех. Цифры приблизительные, потому что атмосферное давление — штука непостоянная, зависит от погоды и температуры воздуха. 

Книгочеи записывали за Линдой. Лукас от усердия высунул кончик языка. Валериус посмотрел на девушку, что-то вспомнил и вывел на краю листка: “Разведданные?”. Ректор Окс прищурился на профессора травологии, которая делала вид, что ее не касается бред, который несут всякие посторонние девицы. 

— Профессор Фокс. Вы не летали, а я летал. Мышка… — ректор посмотрел на девушку. — Хотя на мышку ты сейчас не похожа. Как ты сказала, тебя зовут?

— Я не говорила. Линда Дэвис к вашим услугам, сэр!

“Сэр?”, — написал Валериус рядом с “разведданными”.

— Профессор Фокс, Линда Дэвис права. В горах другой воздух. — сказал ректор и встал. — Поднимайтесь, идем в лабораторию. Будем постепенно остужать кипяток, пока не узнаем, какая температура нужна, чтобы получить Око Земли.

Травница нахмурилась, но возразить не успела: ректор ухватил ее за руку и потащил за собой. Линда прижала к груди книги с наиболее полным описанием ингредиентов для зелья и вприпрыжку поскакала за ними.

Книгочеи остались одни.

— Вы где ее взяли? — спросил Примус.

— Сама к нам пришла, — ответил Лукас и рассказал о знакомстве с Линдой. — Знал бы, что в трактире можно узнать больше, чем в книгохранилище, пошел бы еду подавать.

— Примус, ты знаешь, куда они пошли? — спросил Валериус. — Я ж молодым помру, если не выясню, чем дело закончится.

Книгочеи быстро привели хранилище в порядок и побежали в лабораторию кафедры Травологии.

Пока Линда рассчитывала соотношение высоты и температуры кипения, чтобы найти нужное значение, травница смешивала ингредиенты и беседовала с ректором.

— Графиня Силверийская готова оплатить учебу дочери в нашей академии, — сказала она.

— Я бы с радостью, но у нас нововведения. Его Светлость настоял. В академию теперь допускаются только те, кто прошел собеседование. Больше никого приема за деньги. Только знания.

— Хм… Так вот почему он настоял на экзаменах. Хм… Похвально. Теперь здесь будут учиться только умные и трудолюбивые дети. Хорошо, передам ей.

“Только через собеседование? Значит, получать знания придется нелегально, так, чтобы Его Светлость не узнал”, — подумала Линда и немного расстроилась. Конечно, денег для вступительного взноса у нее все равно не было, но ужесточение правил могло помешать сдать экзамены. Она вздохнула, и ничуть не смущаясь отсутствием калькулятора, вывела примерную температуру горячей воды для приготовления Ока Земли.

Благодаря расчетам Линды, опыты не заняли много времени. Уже третий образец оказался удачным.

Ректор Окс принял ложку из рук травницы, выпил зелье и застыл, глядя на Аманду выпученными глазами. Профессор шагнула к нему, заглянула в лицо, тронула за плечо, похлопала по щеке.

— Ректор, что с вами? Ректор!

Между тем уши и щеки Стивена Окса стремительно краснели, успешно соревнуясь цветом с его алым костюмом. По взглядам и реакции мужчины Линда поняла, что зелье работает, и пока ректор, получивший способность видеть сквозь предметы, в том числе и через одежду, не повернулся к ней самой, пулей вылетела в коридор, чуть не сбив с ног книгочеев.

Травница принялась шарить по столу, не зная, что делать, какое противоядие дать, ведь все составные части зелья были безопасны для здоровья. Она наклонилась, чтобы достать из тумбочки чашку, и лицо Стивена Окса приобрело багровый оттенок. Аманда налила в чашку воды, и тут ее осенило. Она взяла ложку, капнула туда Ока Земли и осторожно попробовала. Она помнила, каков был на вкус образец, который Окс привез из поездки к наставнику Фэю, и прикрыла глаза сравнивая. Налила еще, чтобы проверить наверняка. Сомнений не было: зелье получилось то же самое. Индивидуальной непереносимости у Окса не было, поэтому он и пробовал образцы... “Значит, надо звать лекарей, пусть выясняют, что с ним. Может, просто подавился?”, — подумала она, глядя, как мужчину охватывает мелкая дрожь. На гладкой коже груди выступили капельки пота, вены на руках вздулись, подтянутый живот напрягся, а мужская часть тела, которую в далекой горной стране называли нефритовым драконом, наполнилась несокрушимой силой… Аманда Фокс завизжала и прикрыла руками стратегически важные точки на теле.

— Все нормально. Зелье сработало, зрение улучшилось. Судя по звукам, у обоих, — пояснила Линда, когда они с книгочеями отбежали подальше от лаборатории. — Эх… Надо возвращаться в город. Мастер Примус, вы подумаете над тем, как мне попасть в академию? Пожалуйста, придумайте что-нибудь!

Линда сложила ладони перед собой и умоляюще посмотрела на книгочея.

— Как не подумать? Подумаю. Ты с бытовой магией дело имела? 

— Нет. Но я научусь. Только скажите, что делать, я все освою.

— Освоит она… — покачал головой Примус и тут же возразил сам себе: — Она — освоит! Она ректора укротила, все живы-здоровы остались, что ей эта бытовая магия.

Линда засмеялась, но по щекам покатились слезы. Уезжать из академии не хотелось. Ей безумно понравилось это место, и она была в восторге оттого, что смогла помочь. Какой контраст с трактиром, где она была изгоем! Но ничего не поделать, "Медовый" сейчас тоже требовал ее внимания, да и с тессером Мейсоном пора было повидаться. Вдруг он уже узнал сумму долга и имя ростовщика. 

Крик Аманды Фокс вывел Стивена из ступора, и он наконец-то вспомнил, что, выпив Око Земли, надо смотреть не по сторонам, а на специальный стенд, имитирующий горную шахту. Он резко отвернулся от травницы и принялся вглядываться в нагромождение земли и камней, за которыми были спрятаны имитации подземных опасностей.

— Угумс, — сказал мужчина. — Вижу полости, вижу проглота саблезубого, вижу воду. Зелье работает.

Профессор травологии оценила ректорские ягодицы и зажмурилась. Ректор перевернул песочные часы, стоявшие рядом со стендом, чтобы знать, когда пройдут десять минут, и действие Ока Земли закончится.

Дверь скрипнула, раздались шаги и обеспокоенный голос юного герцога.

— Профессор Фокс, что с вами? 

— Я в порядке Ваша Светлость, все хорошо, — отозвалась травница.

— Тогда почему вы зажмурили глаза? В них что-то попало? — продолжал переживать Даймон.

— Око Земли. Нам удалось приготовить Око Земли. Как ты знаешь, оно позволяет видеть через неживые предметы. В том числе через одежду.

Даймон Рэй скользнул даме за спину.

— Я спрятался, вы можете открыть глаза, профессор Фокс. Вот стул. —  Даймон попытался усадить женщину.

— А ну, стоять! Какой открыть! А я? — возмутился Стивен. — Пусть сидит зажмурившись.

— Простите, ректор Окс, я вас сразу не заметил…

— Даймон, хорошо, что ты пришел. Где Линда Дэвис? — Стивен вспомнил о добровольной помощнице.

Его Светлость вздрогнул. Имя Линда он несколько раз слышал из уст парковой страшилки-приставалы. При одной мысли о ней рот наполнился слюной, а желудок капризно заныл. Даймон не успел вовремя поужинать, а есть позже, на ночь, считал вредной привычкой, вот ему и вспомнился вкусный мясной пирог, которым его накормила наглая страшила. Герцог сглотнул, внимательно оглядел лабораторию и сказал:

— Здесь больше никого нет. Только вы и профессор Фокс.

— Девчонка смылась, как только поняла, что зелье действует, — хмыкнула травница. — Сообразительная и благоразумная девица…

— Даймон, завтра поедешь в город, разыщешь Линду Дэвис и привезешь сюда. Давно хотел найти себе помощника, кажется, она отлично подойдет… Мастер Примус знает ее, спросишь у него, где живет, — распорядился ректор Окс.

— Ректор Окс, расскажите, как она выглядит? Чтобы я не перепутал. — Его Светлость попытался избавиться от закравшихся вопреки здравому смыслу подозрений. Безумная страшилка никак не могла попасть в академию, и уж тем более претендовать на должность помощницы ректора, но на сердце все равно стало тревожно.

— Хм… — Стивен задумался. Мышка поначалу показалась ему серой, ничем не примечательной. Но потом… — Она довольно симпатичная. Волосы черные, убраны под серо-белую повязку. Платье серое, из грубой ткани. На вид твоя ровесница.

Герцог похолодел. Описание совпадало. Кроме одного момента! Довольно симпатичной страшилку мог посчитать только слепой. Но, может, это побочный эффект Ока Земли? 

— Хорошо, попробую найти, — сказал он предательски дрогнувшим голосом, потому что знал, что это задание ректора он провалит. Линда Дэвис ни за что не вернется в академию. И никогда не узнает, кого на самом деле гладила по чешуе и кормила пирогом. Даймона передернуло от воспоминаний. — Раз у вас все хорошо, пойду спать.

— Не “попробую”, а привези ее сюда! Узнай, где работает, сколько получает, и предложи больше, — прогремел ректор. — Лучшей помощницы мне не сыскать. Толковая, исполнительная, сообразительная, шустрая…

Аманда Фокс, сидевшая с кислым лицом и закрытыми глазами, встрепенулась. Ректор был прав. Лучшей помощницы ей не найти! Как только действие зелья закончилось, она вихрем пролетела по лаборатории, убрала все, что следовало убрать, вылила то, что надо было вылить, заперла шкафы, опечатала дверь и побежала на конюшню. В две минуты оседлала свою спокойную серую кобылу, шагом выехала за ворота, убедилась, что за ней не следят, призвала свет и помчалась по дороге в город.

Повозка ехала медленно, под стать нежеланию Линды покидать гостеприимные стены храма науки. Книгочеи болтали без умолку. Валериус время от времени сверялся с записями и задавал новые вопросы, на которые девушка терпеливо отвечала.

— Прежде чем предпринимать боевые действия, армия посылает вперед разведчиков. Они собирают данные о количестве врага, его вооружении, ресурсах. Это и есть разведывательные данные, или сокращенно — разведданные. Атмосферное давление — это давление воздуха…

Сзади раздался стук копыт. Их повозку кто-то нагонял. Лукас принял влево, чтобы пропустить спешащего всадника, но тот замедлил скачку и поехал рядом.

— Профессор Фокс? — удивился Лукас и натянул вожжи. 

— Уф… Да, это я. — Дама достала откуда-то веер и принялась им обмахиваться. — Кэри Дэвис, у меня к вам предложение.

Линда поменялась местами с Валериусом, чтобы быть поближе к всаднице. 

— Предложение, профессор?

— Мне нужна помощница. Линда, сколько вы сейчас получаете?

У девушки перехватило дыхание. Ей хотят предложить работу в академии! Но вместо того, чтобы прыгать от счастья и кричать, что она согласна на любую плату и даже готова работать чисто за еду, Линда выпрямилась и покачала головой.

— Профессор Фокс, я нисколько не получаю. Как я уже упоминала, моим родителям принадлежал трактир. Принадлежал, потому что они погибли в кораблекрушении. В следующем году, после моего совершеннолетия, опекуны передадут дела мне, — сказала Линда частичную правду, оставив за кадром моральные качества опекунов и то, что передадут они ей долги и рабство.

— О… Прости, милая. Мои соболезнования. — На пару секунд Аманда Фокс растерялась. Что она может предложить будущей владелице трактира? Но потом она вспомнила платье Линды, ее ужасную обувь и поняла, что с трактиром все не так радужно, как можно было подумать. — Линда, но пока ты свободна от управления трактиром, можно попробовать поработать в академии.

— Профессор Фокс, в моем образовании много пробелов. Травология — сложный предмет, а в лаборатории много ценных или опасных ингредиентов. Боюсь, я не готова. Разве что…

— Что? — переспросила Аманда. Ответственное отношение девочки подкупило ее еще больше.

— Разве что вы потратите время, чтобы обучить меня, — сказала Линда. — Чтобы я точно знала, что можно, что нельзя…

— О, разумеется! Я с удовольствием научу тебя всему. Это же в моих интересах, — обрадовалась Аманда.

Валериус икнул, Лукас не верящим взглядом уставился на хвост Рыжей. И оба подпрыгнули, когда вместо того, чтобы тут же согласиться, Линда сказала:

— Тогда я подумаю. Кстати, сколько получают в академии помощники преподавателей?

— О, моя помощница всегда будет получать немного больше, чем ей предложит ректор Окс, — хитро улыбнулась Аманда. — Запомни это, когда завтра тебя разыщет Его… его посыльный. Ни за что не соглашайся на их уговоры! Работать со Стивеном Оксом — сущий кошмар. Все время орет, чего-то требует. Тебе присесть будет некогда. Другое дело лаборатория. Я одна за час-два все убираю, вдвоем еще быстрее будет…

— Посыльный от ректора? — удивилась Линда.

— Этот тиран хочет заполучить тебя в помощницы, — сказала профессор и посмотрела на девушку изучающим взглядом.

Книгочеи открыли рты. Лукас развернулся на козлах, чтобы увидеть лицо Линды, но она сохраняла спокойствие.

— Профессор, разве ректор не разозлится, если я буду работать у вас?

— Разозлится? Ха! Он будет в ярости! — довольно ухмыльнулась Аманда. — Он терпеть меня не может, потому что я единственная в академии не боюсь его. И ты не бойся. Кстати, извини, что сразу не оценила твои знания и способности. Надо отдать должное, тут Окс меня обошел.

Линда прижала руки к груди, потому что от слов травницы сердце пустилось в радостный пляс.

— Ох, профессор Фокс, ну что вы, — засмущалась Линда. — Я могу дать ответ завтра вечером? Или лучше послезавтра утром, чтобы не беспокоить вас после работы?

— Что ты, милая, какое беспокойство. Буду ждать тебя завтра вечером, — сказала Аманда. — Давай попробуем. Отказаться ты всегда можешь, но думаю, мы сработаемся.

— Тогда до завтра, профессор Фокс. Доброй ночи, — сказала Линда и проследила взглядом, как серая лошадь и ее всадница скрываются за поворотом.

— Как ты это делаешь?! Как?! — чуть ли не рыдали книгочеи. — Не успела захотеть в академию, как тебя туда наперебой приглашают! Причем за деньги!

— Сама в шоке, — прошептала девушка и обессиленно откинулась на спинку сиденья. — Поверить не могу… Скажите, что я не сплю…

— Ведьма! — вынес приговор Валериус. — Как есть ведьма!

— Не спишь. А пора бы, — сказал Лукас, шевельнул вожжами, и Рыжая широкой рысью полетела домой. Благо дорогу ей освещал яркий огонь шокированной ведьмы.

Утром Даймон проснулся в прекрасном настроении. Он решил, что знакомая книгочея Примуса никак не могла оказаться той самой страшилкой из парка. Как он вообще мог подумать, что невменяемая дурочка могла произвести впечатление на дракона Окса? На бывшего генерала, который славился своим умением разбираться в людях? Что до платья и повязки на голове, разве профессор Фокс не носила такую же? Наверное, это новая мода, которую в Стоунгеме завели, пока он жил в Тронхилле, и страшилка ей подражала.

Книгочей Примус был в книгохранилище. Он ходил взад-вперед, заложив руки за спину и что-то обдумывал.

— Доброе утро, мастер Примус, — поприветствовал его Даймон. — Я по поручению ректора. Мне нужен адрес вашей знакомой, Линды Дэвис.

— Адрес Линды? — удивился книгочей и прекратил ходить.

— Да. Ректор хочет сделать ее своей помощницей, — сказал Даймон и усмехнулся: — Наконец-то у меня появится свободное время.

— Ваша Светлость… Что вы сказали? — переспросил книгочей, который не мог поверить в то, что услышал.

— Мне нужен адрес Линды Дэвис.

— Так это, это… — вдруг разволновался книгочей. — Вы хотите пригласить ее на работу?

— Не я. Ректор Окс хочет, чтобы она стала его помощницей.

— Так это… Это же замечательно! — подпрыгнул старичок.

— Тоже так думаю. Мне легче станет. Так вы знаете, где она живет? — Даймон Рэй начал терять терпение.

— Так это… Трактир “Медовый”, Ваша Светлость. Тот, что рядом с городским парком. На другой стороне тракта, — ответил книгочей, и отличное настроение юного герцога разбилось вдребезги.

В ту ночь из-за переизбытка эмоций и впечатлений Аня-Линда почти не спала. Только под утро она забылась коротким сном, в котором ее преследовали то неудачи, то работодатели.

— Неважно выглядишь, — честно сказал ей Джейсон.

— Не выспалась, — отмахнулась Линда. — Скажи, с продуктами получилось?

— А как же! Старуха приказала конюхам приготовить повозку на рынок ездить. Сегодня обращу ее внимание на вывески, я узнал, кто их недорого и ярко делает. Тогда номера в трактире перестанут пустовать.

— Джейсон, чтобы я без тебя делала! — выдохнула Линда.

— А я без тебя? Забыла, как кормила меня и уговорила Олди взять работника в помощь поварам? 

— Это так мало. Стану хозяйкой “Медового”, позабочусь о своем младшем братике получше, — пообещала Линда и Джейсон расплылся в улыбке. — Так. Если в трактир будет заезжать больше народу, работы прибавится. Надо уговорить Патрицию воспользоваться услугами ведьм-домовиц. Лучше один раз им заплатить за чистящие и моющие артефакты и заклинания, чем слуг нанимать.

— Линда, а ты?

— Если бы я могла, давно бы сделала. Но бытовая магия — не мое. Пока.

— А что твое? Какой у тебя дар? 

Аня-Линда задумалась. В дневниках об этом ничего не было, что соврать, она не знала, ответила честно:

— Трудно сказать. Я то ли не ведала, то ли забыла. Может, смерть родителей на меня так повлияла…

Джейсон с сочувствием посмотрел на девушку. Его взгляд был таким жалобным, что в голову Линды внезапно пришел план, как остановить рост долгов “Медового”! Но об этом она попросит парня немного позже. Сначала надо дать Олди надежду, что трактир может работать в плюс. 

У тессера Мэйсона Линду ждали плохие новости. Трактир “Медовый” задолжал ростовщику Залану Мору две тысячи декатов по двум закладным. Одна под залог трактира, вторая — под договор служения. 

— Дом твоих родственников в Тронхилле сейчас сдается, но он требует серьезного ремонта. Думаю, деньги пойдут туда, когда Олди сбегут из Стоунгема, — объяснил Линде Кевин Мэйсон. 

— Хорошо, если так. Значит, Олди, то есть дядя, еще не потратил их. Есть шанс заставить его вернуть хотя бы часть. Сделаю вид, что жить мне осталось полгода. Вот тут-то у него и пригорит. Если я умру, то договор служения придется отрабатывать ему самому.

— Хм, звучит жутко, но это может сработать! — одобрил план девушки Кевин. 

— Тессер Мэйсон, я безмерно благодарна вам за помощь. Вы столько для меня сделали! — растроганно сказала Линда.

— Следить за порядком — это моя работа, кэри Дэвис. Но от ужина в вашем трактире, когда все закончится, я не откажусь. — Мужчина склонил голову набок и хитро усмехнулся.

— О, разумеется! — Линда тоже улыбнулась, хотя на душе от озвученной суммы долга скребли не кошки и даже не тигры, а целые экскаваторы.

Из охранного участка девушка направилась в книгохранилище. Над парком кружили и садились драконы, но сбегать посмотреть на них у Линды не было времени. Да и того самого ласкового черно-сине-зеленого дракончика среди них не было.

— Наконец-то! — воскликнул Лукас, увидев Линду. — Что, посыльный от ректора уже был?

— Неа. Да меня и в трактире-то не было, я в охранный участок ходила. За невеселыми новостями. Кстати, какую плату мне запросить у профессора Фокс? — озадачила книгочеев Линда, и они принялись обсуждать городские зарплаты. Пришли к выводу, что просить надо десять, с учетом торга останется пять, плюс питание и проживание.

— Для Стоунгема это прилично, — сказал Валериус.

Лукас тоже хотел что-то сказать, но дверь книгохранилища открылась и впустила высокого молодого человека в белой рубашке и светлых брюках. Лицо его было отстраненно-высокомерным, а взгляд серых глаз строгим и холодным.

— Линда Дэвис, — сказал он, посмотрев на девушку. Утверждение, не вопрос. Бросил взгляд на книгочеев и приказал им: — Оставьте нас.

— Посыльный ректора Окса, — в тон ему, утвердительно, ответила Линда. — У меня нет секретов от друзей.

Даймон Рэй подошел к девушке и навис над ней. На его скулах заиграли желваки. Линда вздохнула и покачала головой.

— Вы, конечно, красивый, большой и, наверное, очень сильный, но на данном жизненном этапе меня волнуют не мужчины, а деньги. Точнее, их отсутствие.

— Отлично, — сказал молодой человек, скрипнув зубами. — Будешь ежемесячно получать двадцать… Нет! Двадцать пять декатов за то, что отказываешься работать на ректора.

Линда помолчала, переваривая сказанное. Пока думала, разглядывала гладкую кожу, которую демонстрировали две расстегнутые пуговицы, крепкую шею, прямые, широкие плечи, обтянутые рубашкой. От парня приятно пахло чем-то хвойным. Чем больше она думала, тем больше ей нравилась формулировка требований незнакомца. Она подошла к столу, села и быстро написала два экземпляра расписки.

“Я, ведьма Линда Дэвис, отказываюсь работать на ректора академии Золотого Феникса, Стивена Окса, пока получаю двадцать пять декатов ежемесячно от ……………….............

В случае прекращения выплат, принимаю предложение о работе.

Дата……….. Подпись………….. (Линда Дэвис) Подпись ………………(.....................)

Свидетели: нижеподписавшиеся книгочеи Лукас и Валериус”

— Деньги вперед, — сказала Линда, протягивая расписки парню. — Подпишите. Одна вам, другая мне.

Даймон внимательно прочитал текст расписки, но не нашел к чему придраться. Он выложил деньги на стол, заверил расписки и покинул книгохранилище весьма довольный собой. Его личный кошмар не появится в академии и не узнает, чьи светлейшие лапы она наглаживала и в кого кидалась вкусным мясным пирогом!

Линда тоже была счастлива. Она прыгала по хранилищу и хлопала в ладоши.

— Деньги! У меня есть деньги, чтобы привести себя в порядок! Надо быстрее потратить их, пока эта глыба льда не опомнилась, — радовалась Линда. Потом подбежала к столу, взяла расписку. — Ну-ка, как зовут нашего благодетеля? Кому посылать лучи добра и позитива?

Книгочеям тоже было любопытно, и они вместе с Линдой заглянули в расписку.

— Его Светлость, герцог Стоугнемский, Даймон Рэй? — неверяще произнес Лукас. Валериус молча грохнулся на стул, который очень удачно стоял позади него.

Линда бросилась к двери, выскочила на улицу, но герцога нигде не было. Она вернулась

— Ну, дает! Почему сразу не сказал? — возмутилась она и пояснила оторопевшим книгочеям: — Хотела поблагодарить его за то, что послал охрану в трактир, и заодно узнать, кто ему нажаловался, что надо мной там издеваются. Кто же этот замечательный, добрый и отзывчивый человек?

Остаток дня Линда провела в сборах. Она поделилась деньгами с Джейсоном, купила обувь, платья, книги по бытовой магии и тетради. В трактире она посеяла первые семена своего плана. Сказала, что давно плохо себя чувствует, и городские лекари направили ее в академию. Уж слишком сложный случай. Патриция и Сьюзен на это заявление лишь презрительно фыркнули, в чем Линда и не сомневалась. Ничего. Придет время, и они с Джейсоном доведут до Дональда Олди известие о скорой кончине племянницы. 

В восемь вечера книгочеи закрыли хранилище и повезли Линду в академию.

По дороге обсуждали, с какой стати герцог был против работы Линды в академии. Пришли к выводу, что объяснить сие невозможно.

— Он — Рэй, академия принадлежит его роду. Мог поставить условие ректору, зачем деньги платить? — не уставал удивляться Валериус.

— Ох, крику будет, когда все раскроется, — поморщилась Линда.

— Как бы не выгнали тебя, — распереживался Лукас.

Линда нахохлилась. Опомнилась, достала зеркальце, поправила лицо улыбкой. Улыбка подтягивала овал, заставляла маленькие глаза светиться, превращала щеки в тугие яблочки и поднимала настроение.

— Не выгонят. Я полезная, — уверенно сказала девушка своему похорошевшему отражению. — Тем более, в случившемся моей вины нет.

Раньше в академии учились младшие классы, но три года назад для них построили школу в городской черте, поэтому в преподавательском общежитии было полно свободных комнат. Аманда Фокс поселила свою помощницу на втором этаже рядом с собой.

— Ты голодна? — спросила профессор.

— Нет. Поужинала в трактире, — сказала Линда.

— Тогда устраивайся, отдыхай. Кстати, что насчет ректора? Он нашел тебя? Сколько предлагал? 

— Профессор, вы не поверите! — покачала головой Линда и рассказала Аманде о предложении герцога.

Профессор травологии не смеялась, нет. Она ржала как конь, когда девушка показала ей расписку и продемонстрировала новые туфли, которые она купила на деньги Его Светлости. Травница намочила слезами два платка, пока не отсмеялась окончательно. Ее лицо покраснело, волосы растрепались, но, по ее словам, она давно не чувствовала себя такой счастливой.

— Я хочу это видеть. Я хочу посмотреть на их лица. Особенно на мальчишку, хи-хи-хи, когда он увидит тебя здесь. Без меня никуда не ходи, поняла? — сказала Аманда.

Линда кивнула. И на всякий случай спросила:

— Нас же не выгонят? 

— М-м-м нет, — покачала головой травница. — Я не так плоха в зельях, как вчера тебе могло показаться. Другого такого преподавателя академия не найдет. Я почти закончила готовить замену Ока Земли наставника Фэя. Еще два дня и зелье было бы готово. Остались только тесты на безопасность.— Аманда мстительно прищурилась. — Хм… А еще можно поработать над восприимчивостью Подземного зрения к тканям. А то как бы некоторые мужчины не начали использовать его в развлекательных целях!

— Профессор, простите, но давайте поговорим об оплате…

— Двадцать шесть декатов, — перебила Линду Аманда. — Как и обещала, буду платить тебе немного больше, чем ректор Окс.

— Но ведь это не он, — напомнила честная девушка.

— Неважно. Ты согласна?

Двадцать шесть декатов! Конечно же, Линда была согласна! Профессор поднялась. 

— Что ж. Я пойду. Отдохни как следует, а то на тебе лица нет. И завтра без меня ни шагу. Не выходи, пока не зайду за тобой!

Линда поклялась, что одна по академии ни ногой, закрыла за травницей дверь, схватила чистую одежду и побежала в ванную. Настоящую ванную комнату с горячей и холодной водой!

Ректор Окс ложился спать в отвратительном настроении. Утром он встал невыспавшимся, потому что всю ночь его преследовали образы профессора Травологии. Самые неприличные образы! И передние, и задние! Образы самой невыносимой женщины, которую только можно было представить! Стивен выместил раздражение на подушке, минут пять взбивая, точнее избивая ее кулаками. Только успокоился, как вспомнил, какое разочарование ждало его днем: Линда Дэвис отказалась работать в академии. Да, сейчас ему помогал Даймон, но когда начнутся занятия, герцогу будет не до ректорских поручений. Ему нужен толковый помощник! Ректор отшвырнул подушку и сел. Надо было самому слетать в город. Нет. Надо было догнать девчонку в тот же вечер. Догнать и убедить. Это все Фокс! Это она выбила его из колеи. Если бы не травница… Хуже того, профессорша слышала, как он отдавал приказ нанять девчонку. Узнает, что ему отказали, будет злорадствовать. Стивен заскрежетал зубами. Встал и налил себе успокоительного. Ректор не мог позволить себе еще одну мучительную, бессонную ночь. Отвар подействовал, Стивен начал зевать, подгреб к себе подушки, устроился поудобнее и, уже проваливаясь в сон, вспомнил, кто готовил сонное зелье. “Нет! Только не это! Только не снова!” — мысленно завопил дракон, но было поздно: невыносимая Аманда Фокс ворвалась в его сновидения в самом неприличном виде.

Проснулся ректор так же, как и засыпал: с мыслями о профессоре Травологии. Надо было вставать и идти работать, но работать не хотелось. Хотелось биться головой о стену, орать и плавить огнем скалы. Хотелось уволиться. Но это означало бы победу Аманды Фокс. Стивен вздохнул и принялся собирать себя в кучу. Налил себе чашку кофе, новомодного бодрящего напитка, самым ценным свойством которого было то, что готовился он без участия кафедры Травологии. Сделал пару глотков, поднялся на центральную башню и вышел на круговой балкон. После происшествия с Ледяной комнатой Стивен переехал жить на третий этаж и пожалел, что не сделал этого раньше. Из его нового жилища открывался прекрасный обзор на все, что творилось в академии. Стивен пил кофе и медленно шел по балкону, оглядывая свои владения. Стояла тишина, никто не переговаривался, не ходил по двору, не въезжал в ворота. И только в саду ректор заметил какое-то шевеление. 

Аманда Фокс подняла Линду с первыми лучами солнца.

— Вставай, милая, потом поспишь. Сейчас покажу тебе, как собирают трилистник пучеглазый. Это очень ценное растение. Но цветет всего три дня, надо успеть. 

И они успели. Собрали с грядок нежные цветки до того, как солнце успело высушить на них капельки росы. 

— Смотрите, дракон! — закричала Линда, когда они с травницей разогнули спины и понесли корзинки с цветами в замок. Девушка помахала рукой огромному ярко-красному красавцу. Тот взревел так, что в окнах задребезжали стекла, и взял курс на горы. От взмахов мощных крыльев по территории академии промчался небольшой ураган.

Аманда не успела ни выругаться, ни позлорадствовать. Ее помощница, едва утих поднятый Оксом ветер, повернулась к ней и сказала:

— Вы видели? Какой мощный, какой красивый! Впервые вижу такого большого.

От этих слов злорадное торжество внутри Аманды Фокс превратилось в какое-то незнакомое, волнующее чувство. Потому что она тоже могла бы сказать: “Впервые вижу такой большой, мощный…” Аманда зажмурила глаза, но это не помогло. Напротив, картина, показанная ей Оком Земли позавчера, стала только четче. Как и внезапное понимание того, что силу и мощь нефритовому чудовищу ректора придал ее собственный облик! Натуральный вид “невыносимой профессорши” вызвал его к жизни и заставил подняться! Это как вообще?!

— Профессор? — крикнула Линда и потрясла за плечо позеленевшую от злости травницу. — Профессор, очнитесь!

Аманда Фокс открыла глаза и обернулась к саду. Она судорожно вспоминала, растут ли там ядовитые растения, чтобы удовлетворить ее жажду мести, или же за ингредиентами придется ехать в город.

— Каков негодяй! — прошипела профессор Травологии. — Бесстыжий тиран! Идем быстрее Линда. Я должна успеть… — Аманда ненадолго задумалась, какое из смертельных зелий варить первым. Отмела мысль об убийстве, посчитав это слишком легким наказанием, и принялась перебирать в памяти свои студенческие годы, полные веселья и розыгрышей. Расстройство желудка — мелко и банально. Отросшие рога? Этого гада они только украсят. Прыщеватое зелье драконов не берет. Изменение цвета кожи? То, что надо! Особенно если споить его в день начала нового учебного года, когда на праздник в академию съедутся все ученики и их родные. — Я должна успеть модифицировать одно зелье. Чтобы сработало в нужный момент.

Планы мести так захватили Аманду, что она не сразу поняла, почему идущий им навстречу из замка герцог вдруг покраснел, как ректорский костюм. Лицо мальчишки вытянулось, на нем на мгновение проступили страх и растерянность. Линда, шедшая чуть позади, сдавленно хихикнула.

— Ваша Светлость? Что с ли… — И тут Аманда вспомнила! Она мысленно потерла руки и приготовилась шантажировать ректорского ученика, но пока думала, чего бы попросить у него взамен на молчание, ее помощница выбежала вперед.

Когда Аня Новикова в четырнадцать лет получила паспорт, то почувствовала себя взрослой и независимой девушкой. Вдвоем со школьной подружкой они бросили учебу и рванули к морю. Ненадолго, всего на недельку. Но в поезде их обокрали, так что в весенний, цветущий Сочи они прибыли без средств к существованию. Аня дозвонилась до родителей, но отец наотрез отказался выручать ее и давать деньги. “Если ты посчитала, что достаточно самостоятельна, чтобы отправиться в путешествие, значит, заработай на него сама.” Аня разозлилась, бросила трубку и заявила, что справится и без родительской помощи. Они с подружкой отправились искать подработку, нарвались на пару неприятных приключений, после чего у Ани хватило ума позвонить домой и попросить денег в долг. Отец приехал и забрал ее лично, ведь карточки у девочек украли вместе с портмоне. Сергей Станиславович подробно расписал дочери, во что ему обошлось ее спасение, начиная от билетов на самолет и заканчивая упущенной выгодой из-за его отсутствия на работе. В общем, целых три месяца Ане пришлось отрабатывать помощницей у отцовского секретаря. Она варила кофе, копировала бумаги, таскала их с этажа на этаж, а еще присутствовала при всех переговорах. Сначала девочке было трудно и скучно, но постепенно она втянулась и заинтересовалась. Они с отцом стали обсуждать деловые разговоры, и он посоветовал почитать ей “Дао Дэ Цзин” и “Искусство войны” Сунь-Цзы. И если “Дао” показалось Ане противоречивым и запутанным, то “Искусство войны” захватило, ведь в строчках, написанных древним китайцем, она узнавала поступки и слова отца. Девочка полюбила перечитывать военный трактат в сложных жизненных ситуациях, потому что всегда находила там ответ на вопрос “что же делать?”. И сейчас был как раз такой случай. Линде нельзя было ссориться герцогом, от которого зависело ее будущее. В любой момент он мог выгнать ее из академии и лишить шанса получить наследство. Тогда она гарантированно попадет в рабство к Залану Мору. Здесь и сейчас ей надо было выиграть битву за расположение герцога. В этом мире у нее не было под рукой книги Сунь-цзы, но нужные строчки сами всплыли в памяти.

 “Тот, кто силен, приходит на место битвы первым; тот слаб, кто приходит на место битвы вторым и спешно начинает бой. Искусный в ведении войны управляет людьми, но не позволяет им управлять собой.”

Линда подошла к герцогу и поклонилась. Выпрямилась, расправила плечи и подняла подбородок.

— Ваша Светлость, я очень рада, что наконец-то могу поблагодарить вас за помощь. Помните, кто-то донес вам, что в трактире “Медовом” обижают девушку? Вы отдали приказ тессеру Мэйсону разобраться, и он прибыл вовремя, как раз в тот момент, когда меня собирались в очередной раз избить. Да, той девушкой была я, и после вашего вмешательства моя жизнь изменилась. Мне даже стали платить за работу, — Линда ослепительно улыбнулась, сверкнув удлиненными клычками, которые придавали ей забавный и милый вид. Девушка поставила корзинку, достала из кармана юбки расписку и отдала ее герцогу. — И за это тоже огромное спасибо, Ваша Светлость. Деньги очень пригодились мне. Но наш договор больше не имеет смысла, потому что теперь я работаю у профессора Фокс.

Линда подняла корзинку и еще раз улыбнулась герцогу теплой, искренней улыбкой.

— Ваша академия прекрасна, герцог Рэй. Удачного дня и еще раз огромное спасибо за все, что вы для меня сделали!

Аманда Фокс ликовала и гордилась собой. Ее позавчерашняя ночная скачка того стоила! Ей удалось увести из-под носа Стивена Окса настоящее сокровище и увидеть невозмутимого и холодного Даймона Рэя ошеломленным и растерянным.

Даймон Рэй Сунь-цзы не читал, поэтому не знал, что “на войне нет постоянных условий и обстоятельств, так же, как у воды нет постоянной формы; кто желает победить, должен уметь приспосабливаться к новым условиям, а так же к изменениям в положении противника…”. Вместо того, чтобы заговорить с Линдой Дэвис и сделать комплимент расторопности профессора Фокс, герцог молча кивнул и спрятал расписку в карман. 

Ведьмы давно скрылись в замке, а Даймон все стоял во дворе. Он не понимал, что сильнее выбило у него почву из-под ног: появление девушки в академии, ее благодарность ему или то, что искренняя улыбка заставила его драконье сердце биться чаще? Герцог дошел до ближайшей лавочки и сел. Прошло десять дней, а он ни на шаг не продвинулся в своих поисках. И сейчас вместо того, чтобы думать о деле, думал о какой-то ерунде. Как вышло, что какая-то замарашка из трактира заинтересовала двух умнейших преподавателей академии? Что они в ней нашли? Даймон представил, как будет орать ректор, когда узнает, что девчонка работает на профессора Травологии, и поморщился. О том, что будет, когда Линда Дэвис поймет, что он тот самый дракон, Его Светлость старался пока не думать.Так и не победив душевный раздрай, он пошел искать ректора.

Волнорезы Вайтфомской гавани не справлялись — ярость Стивена Окса была слишком велика. Порядок! Порядок во всем — основа успеха! Но о каком порядке может идти речь, когда одна наглая, непрошибаемая ведьма его нисколько не боится? Нет, она выполняла прямые приказы, то есть распоряжения, но делала это с таким видом… С таким… Без всякой почтительности к его должности! Дракон сложил крылья, нырнул в глубину, оттуда взял разгон к поверхности и понесся вдоль берега, поднимая за собой трехметровые волны. Он бороздил море туда-сюда, пока из гавани до него не донесся рев сирен. Стивен остановился и вытянул длинную шею. Корабли на рейде качало, шлюпки не могли причалить к бортам, моряки кричали и махали ему руками. Бывший генерал заскрежетал зубами и плюнул в мористую сторону пламенем. Поднялся в воздух и полетел обратно в горы. Нашел подходящее место и принялся медитировать. Да, в академии его ждала куча дел, но, если он не успокоится, то не будет ни дел, ни самой академии.

Никто из опрошенных не видел ректора, зато многие слышали драконий рев. Даймон вспомнил, что сам слышал что-то такое, когда спускался в подвал. Это могло означать только одно: ректор Окс уже был в курсе выходки профессора Травологии. Мысли Даймона снова вернулись к Линде Дэвис и он наконец-то понял, что его грызло полдня. Девчонка была добра к нему и проявила великодушие, отдав ему расписку, а он вел себя как последний болван. Назначил ее своим врагом, обдал высокомерием, не сказал ни слова в ответ на ее благодарность. И кто из них здесь настоящий благородный аристократ?

Чтобы исправить свою оплошность, обедать Даймон отправился в преподавательскую столовую. Профессор и ее помощница тоже были там. Герцог сел особняком и издали сверлил взглядом парочку, которая не обращала на него ни малейшего внимания. Они что-то увлеченно обсуждали, и Его Светлость понял, что сейчас у него язык не повернулся бы сказать, что Линда Дэвис — страшилка. На ее лице то и дело проскакивала улыбка, глаза заинтересованно горели, а свободные жесты и раскованность привлекали внимание. Когда обед закончился, герцог направился за травницей и ее помощницей, выбирая удобный момент, чтобы поговорить без свидетелей. Идти пришлось до самой лаборатории.

— Профессор, — позвал Даймон. — Вы случайно не знаете, где может быть ректор Окс?

— Линда, ты мне пока не нужна, — вместо ответа сказала травница. — Можешь идти к себе.

Девушка кивнула и тут же умчалась.

— Ваша Светлость, утром ваш наставник улетел в горы… 

— Значит, он видел вас с помощницей… Зачем вы это сделали, профессор? — спросил Даймон. — Вы же слышали наш с ним разговор. Ректор Окс хотел, чтобы Линда Дэвис работала на него. Зачем вы поступили ему назло?

— Ваша Светлость, я поступила не ему на зло, а себе на добро. Такие люди, как Линда, — редкость. Поэтому я не поленилась оторвать зад от кресла и сама поскакала за девчонкой.

— Редкость?

— Безусловно. Она помогла разобраться с Оком Земли наставника Фэя, которое у меня никак не получалось. Оказывается, надо было остудить кипяток. — Аманда улыбнулась простоте решения и рассказала герцогу подробности.

По дороге в преподавательское общежитие Даймон Рэй безуспешно пытался понять, как состыковываются нищенский вид Линды Дэвис и ее уникальные знания. В которых присутствовал вопиющий пробел по поводу драконов. Ведь она явно сочла его животным вроде лошади или коровы. Но нельзя родиться и жить в Стоунгеме и не знать о двух драконьих ипостасях! Потому что это герцогство принадлежит его роду испокон веков! Даймон поднялся на второй этаж и нашел нужную дверь. Постучал, услышал “да, войдите” и вошел. 

В комнате, куда попал Даймон, было чисто, но практически пусто. На стеллажах лежало всего несколько книг и тетрадей, сама хозяйка сидела за столом и что-то выписывала из толстого справочника. Увидев, кто пришел, Линда Дэвис  встала и вышла из-за стола.

— Ваша Светлость? — спросила она встревоженно.

— Кэри Дэвис, — сказал Даймон и замолчал. Он внимательно разглядывал девушку. Сейчас она выглядела гораздо лучше, чем при их первой встрече. Пухлые губы порозовели, выражение лица стало более приятным, плечи расправились. Герцог достал из кармана расписку и протянул ее Линде. — Оставим наш договор в силе.

— Да ладно, Ваша Светлость. Я и так не собираюсь работать на вашего ректора, мне с профессором Фокс удобнее, — сказала девушка, убрав руки за спину.

Даймон нахмурился, подбирая слова, чтобы объяснить то, что он чувствовал сердцем.

— Не в этом дело. Я совершил ошибку при переговорах. Это будет мне уроком.

— Это будет пустой тратой денег, ведь вы уже осознали…

— Кэри Дэвис, вы сами сказали, что нуждаетесь в деньгах, — начал заводиться Даймон. 

— Поэтому я пошла работать! — повысила тон Линда.

— Не спорьте со мной! — В голосе Даймона зазвучала сталь. Вдруг его осенило: — Я помог вам, значит, вы должны помочь мне. Вам будет полезно, а мне приятно.

Линда фыркнула.

— Ваша Светлость, а вы знаете толк в шантаже! Хорошо, уговорили. Я помогу вам избавляться от двадцати пяти декатов ежемесячно. 

Лицо девушки снова стало задорным и привлекательным. Даймон скользнул языком по своим пересохшим от долгих разговоров губам и шагнул к ней.