Дракон видит сердцем

Игнарис

― Мужики из деревни прочесывают лес. В Хеймстаде полицаи уже допрашивают жителей. Она не могла далеко убежать.

Лейфар, вытянувшись по струнке, докладывает, как обстоят дела. Будто он мой личный слуга.

Я его не вижу, но по интонациям голоса определяю позу. Научился за последний год кромешной тьмы.

― Корбин отправился в Эрну к старухе Изольде. Она может подсказать…

Невольно морщусь, из-за чего друг замолкает на полуслове.

― Не стоит доверять бытовым магичкам. Магии в них на грош, а мнят из себя великих провидиц, только путают еще больше.

Я сам перестал доверять магам после того, как Хранительница сердечника столицы, призванная исцелять всех своим особым даром, куда-то исчезла, будто судьба людей и драконов стала ей неважна.

― Виноват. Это я приказал Корбину…

― Дворецкий не будет наказан, ― спешу успокоить, с трудом выпрямившись. Вместе со слепотой пришла слабость тела, которая усиливается с каждым днем. ― А ты… ты вообще не обязан всем этим заниматься.

Слышу шаги. Лейфар подходит ближе. Его прохладная рука ложится на мою руку.

― Не знаю, чем еще могу отплатить за твою доброту и милость ко мне, Игнарис, ― тихо и проникновенно говорит он. ― Я твой вечный должник.

Прикрываю глаза, хотя это лишнее. Правда, яркий свет по-прежнему мучает меня, вызывая головные боли. Но погрузить дворец во мрак не могу: я здесь не один.

Еще раньше, проводя ночи за древними фолиантами в своей библиотеке, прочел занятную вещицу. Что-то вроде пророчества. «Когда слепой дракон отчается найти свет, явится женщина из иного мира и станет матерью его ребенку».

Тогда не придал значения. А теперь почему-то вспомнилось. И вспоминается каждый день, будто в этом кроется ответ.

Ответ ― для меня и Хеймстада. Города, за который я в ответе.

А еще считается, что драконы выбирают сердцем, потому что видят им гораздо лучше, чем глазами.

Да только я давно уже не верю в пророчества и во все эти красивые слова. И с сердцем моим непорядок, раз оно выбрало женщину, которая решила меня уничтожить.

У нее почти получилось.

Почти.

Я все еще жив, хотя и не вижу.

Рядом со мной ― ее ребенок. Она утверждала, что это мой сын. Наш с ней сын.

Но у драконов еще есть нюх. Не людской ― магический. Его не обманешь.

Этот мальчишка ― не мой. Элеонора предала меня еще в самом начале брака. Она никогда меня не любила.

Почти сразу после замужества она сбежала. Жила неизвестно как, неизвестно с кем.

И вот, год назад вернулась. С ребенком. Попросилась обратно. Видимо, дела у нее стали совсем плохи.

Да только с ее появлением на мои глаза будто упала пелена. С каждым днем становилось все темнее и темнее, пока я полностью не погрузился во мрак.

Корбин меня предупреждал… да только я решил поверить не бурчащему старику, а бывшей возлюбленной, что она якобы изменилась и хочет начать все заново.

Слишком поздно осознал, что она и есть причина болезни. Она наложила на меня проклятие. А когда поняла, что ее раскусили ― сбежала.

Теперь ее ищут повсюду. Ведь кроме нее никто не может справиться с моим недугом. Местные целители только разводят руками и требуют узнать, какое именно проклятие было произнесено, или какой ритуал совершался.

Ненавижу. Ненавижу ее всеми фибрами души. Так же сильно, как раньше любил.

Заставлю ее вернуть мне зрение. А потом… потом она пожалеет, что так поступила со мной.

И никто меня не убедит, что месть ― это неблагородно. Мое сердце давно уже окаменело и не способно любить.

Сгною ее в темнице. Заставлю прислуживать до конца дней в кандалах… Нет. Измучаю так, что она будет умолять о пощаде, ползая передо мной на коленях.

Мальчишку отдам в приют. Нечего ему здесь околачиваться.

Мне не стоит забывать о главном. Я ― все еще главный дракон столицы королевства Вальдис. От меня зависит благоустройство города и вообще много чего. Даже погода.

Больше не стану рисковать безопасностью людей и драконов, которых мне доверил король.

А значит ― никаких любовных похождений. Семья делает дракона уязвимым. Она открывает слабые места перед той, которая может ранить, нанести смертельный удар в самое сердце.

― Все в порядке, друг? ― слышу обеспокоенный голос Лейфара. Ведь я перестал следить за лицом. Наверное, оно сейчас выглядело ну очень кровожадным.

― Найди мне Элеонору как можно скорее, ― цежу сквозь зубы, стискивая до боли в пальцах подлокотники кресла. ― Я тебя озолочу. Тебя… всех, каждого, кто мне поможет.

Не хочу жить в этой тьме больше ни дня.

Можно подумать, я это заслужил. Как бы ни так!

― Будет сделано, друг мой, ― почтительно говорит Лейфар и, кажется, кланяется. Вот это напрасно. Но я уже не стал ему ничего говорить. Пусть отыщет беглянку ― и я отдам ему половину дворца. Мой друг, который почти что брат, заслуживает большего.

В коридоре слышатся быстрые шаги, шумное дыхание, выкрики…

Дверь резко открывается.

― Милорд! ― слышу взволнованный голос Корбина и тут же напрягаюсь: чтобы вывести дворецкого из себя или заставить его разнервничаться, должно произойти, по меньшей мере, землетрясение.

― Что случилось? ― подаюсь вперед, вслушиваясь в звуки и отчаянно желая увидеть всех и каждого, кто вбежал в мою приемную.

― Люди из деревни нашли беглянку, ― отчитывается Корбин, тяжело дыша. ― Но она… как бы помягче сказать…

― Говори, как есть! ― почти встаю с кресла, из-за чего спину ломит и саднит еще больше. ― Говори! ― не выдерживаю и повышаю голос. Раздражение на глупые заминки верного слуги нарастает. А еще ― страх, что произошло что-то непоправимое.

― Ваша жена, Элеонора, пыталась сбежать и попала под карету, ― судорожно вздыхает тот. ― Она мертва, милорд. Мне очень жаль.

Елена

— А у него правда вырастет крыло? — серьезно спрашивает шестилетний карапуз, держа в руках пластикового дракончика, который уже десять лет сторожит кабинет главного директора и владельца офтальмологической клиники.

То есть ― меня.

Дракончик, к слову, тот еще кадр: зеленый, облезлый донельзя, еще и с одним крылом. Видок ― будто пережил апокалипсис. Но мордочка такая умилительная, что хочется бесконечно целовать его в лобик и говорить: «Ты лучший, бро». Я уже раз двадцать собиралась отправить его на «пенсию», но рука не поднимается. Папин подарок все-таки.

— Конечно! — уверяю я и сажусь рядом с Никиткой на стул, чтобы не возвышаться над ним, как злодей из мультика, а по-человечески смотреть глаза в глаза. — Гоша ждет, когда я вылечу… э-эм… тысячу ребят, и тогда у него вырастет новое крылышко. Вот такое вот волшебство.

Кажется, кто-то здесь слишком много читает фэнтези. Что уж греха таить, этот кто-то ― я.

И да, я не похожа на классическую бизнес-вумен, хотя аккуратно собранные светлые волосы на затылке, строгий костюм и большущие очки на пол-лица ― при мне. Сапожник без сапог, можно сказать, но если честно, очки мне нравятся ― как часть образа. Делают меня более серьезной, солидной, что ли…

Хотя когда я начинаю говорить, очки не спасают.

— Тысяча… — повторяет Никитка, и его левый глазик еще сильнее косит ― как всегда, когда он волнуется. Исправить это — дело плевое. А вот убедить ребенка, что операция это не страшно и не больно — настоящий квест.

Сказку про Гошу я придумала давно, когда еще открывала свою клинику. Всю жизнь мечтала работать с детьми, чтобы добавить в свою жизнь побольше ярких красок. Ведь в целом она у меня скучная и однообразная.

— Осталось совсем немного, — говорю мечтательно, чтобы малыш заразился моим энтузиазмом. — И Гоша снова полетит. Только представь, сколько он шума наделает!

Никита оживляется.

— Он станет большим, таким, как настоящий дракон, да? А он меня покатает?

— Естественно. Только условие: я еще раз проверяю твои глазки, мы все лечим, ты становишься супергероем, а потом приходишь в гости к Гоше. Как тебе идея?

Малыш протягивает мизинец — все, сделка заключена. Теперь я просто обязана выполнить план, чтобы Гоша смог летать.

Интересно, сколько у меня уже счастливых пациентов на счету? Надо бы заглянуть в архивы…

В дверь стучат.

— Елена Викторовна, все готово, — Катя, моя помощница, стоит на пороге кабинета.

Отправляю Никиту с ней. Сама задерживаюсь, надеваю белый халат, поправляю очки, делаю выражение лица «я серьезный хирург-офтальмолог и директор по совместительству, а не та сопливая девчонка, что вчера рыдала над очередной книгой».

Ну вот, на операцию настроилась. Все пройдет как надо. Как нельзя лучше. Ведь я очень этого хочу.

Гоша смотрит на меня выцвевшими глазками-бусинками. Краска с его тельца уже изрядно пооблезла. Кажется, пришло время сменить зверушку, которая будет встречать моих маленьких пациентов. Мне вдруг становится грустно, ведь дракончик ― единственное напоминание об отце, который принес мне его на день рождения.

Когда еще был жив. И когда приходил ко мне на выходные. Я его очень любила.

― Ничего, Гош, ― шепчу, глядя на пластикового друга. ― Еще немного ― и полетишь. Я обещаю.

***

К вечеру чувствую себя усталой, вымотанной, но довольной от мысли, что день прошел не зря. Кажется, это что-то похожее на счастье.

В такие минуты веришь во всякие чудеса и в то, что жизнь может быть еще ярче и красочнее, чем она бывает обычно.

На всех парах лечу в кафе, которое находится в двух шагах от моего дома. Решила оставить машину у клиники и пройтись пешком ― погода чудесная.

Вечернее солнце золотит верхушки кленов, просеивается сквозь листву теплым светом, ложится на траву беспокойными зайчиками. Где-то в вышине перекликаются птицы, пахнет скошенной травой и пылью от нагретого асфальта. А впереди у поворота бабуля кормит голубей.

Останавливаюсь посреди тротуара и вдыхаю этот вечер ― наверняка с таким видом, будто рекламирую освежитель воздуха.

И плевать, что подумают.

Ведь так круто ― видеть все это. И вообще ― видеть.

А некоторые ребята в моей клинике могут только потрогать моего дракончика и представить, какой он. Воображение ― это, конечно, хорошо, но… его недостаточно.

Недостаточно, чтобы быть счастливым в полноте.

Иногда хочется, чтобы у меня было побольше магии. Или вообще какой-нибудь магии, которой хватит, чтобы вернуть зрение каждому моему пациенту.

И совершать невозможное.

Ведь не все болезни глаз можно вылечить даже с помощью наших улучшенных технологий.

Что уж греха таить, вот эта клиника ― единственный мой смысл жизни. Мужем не обзавелась к своим тридцати пяти, детей тоже нет. Впрочем, меня каждый день радуют маленькие пациенты, и я не чувствую себя такой уж одинокой. Но все же иногда кажется, как же скучно я живу! Клиника ― дом. Дом ― клиника. А как же чудеса, приключения… драконы?

Да, драконы. Настоящие, не пластиковые. На досуге просто зачитываюсь разными фэнтези про попаданок. Вот у них жизнь! Не заскучаешь. Не то, что у меня.

Живу, как серая мышь. Кто-то скажет: ничего себе мышь! Рано закончила ординатуру, решилась открыть свою клинику и причем успешно. Зрение деткам спасаешь. Живи и радуйся!

Я-то радуюсь. Даже очень. Особенно при мысли, что в будущем меня ждет что-то невообразимо яркое, интересное, увлекательное, с головокружительными эмоциями, которых мне ох как не хватает. Но мне по сей день говорят, что у меня слишком наивный взгляд на жизнь. Все вижу в радугах, розовых пони, единорожках и драконах. И что мне надо поменьше читать и побольше зависать в ночных клубах ― а вдруг хорошего парня подцеплю!

Да вот только я знаю, что хорошие парни не шастают по ночным клубам, а так же, как и я, спасают кому-то здоровье, работают удаленно или ходят в офис. А еще ― читают. Много читают. И тоже любят драконов и все эти приключения…

Все-таки я неисправимая фантазерка. И тридцать пять мне никто не дает. От силы двадцать четыре.

Наверное, льстят.

Как и то, что я ― лучший офтальмолог клиники нашего маленького городка, а то и всей страны…

Вот в этом точно льстят, причем бессовестно.

Я ― самый обычный специалист. С деловой хваткой, да. Могу организовать, построить, энергии мне не занимать. Но меня нельзя считать незаменимой. Взять хотя бы нашу команду в клинике ― врачи подобрались, что надо. И мне иногда кажется, что я застряла в этом городе, в своей работе и белого света не вижу. И что есть у меня какая-то другая жизнь. Миссия. Что мое место не здесь. Глупо, правда?

Наверное, не стоило три года подряд работать без отпуска. Вот нарушу свои правила, выделю месяц для отдыха, улечу за тридевять земель. Почувствую себя свободной, как птица в полете, найду портал…

Так, стоп. Кажется, меня уже заносит на поворотах.

Главное, никому не болтать о своих мечтах, а то сочтут немножечко «тю-тю», и я лишусь клиентов. Все же о клиентах нужно думать в первую очередь, а не только о той чудесной книжке, что я дочитала вчера за полночь. Эх, тяжела она, взрослая жизнь!

Впрочем, не стану сейчас портить себе настроение. Перебегаю дорогу, чтобы поскорее добраться до кафе ― желудок урчит, как огромный кот, скоро меня съест, если я не дам ему вкусняшку.

Я бы сейчас съела два… нет, три пирожных со сгущенкой.

О, курьер на блестящем электровелосипеде. Надо же, велосипед весь в розовато-желтых блестках. Вы когда-нибудь видели такое?

Бамс!

Не успеваю даже вскрикнуть, как сталкиваюсь с этим великом-супер-звездой близко… очень близко. Почти сливаюсь с ним. Э-эй, а как же сначала познакомиться?

Последнее, что всплывает в сознании ― мой игрушечный дракончик Гоша, который почему-то оживает и сочувственно смотрит мне в глаза, будто хочет сказать: «Ну, Ленка, дала ты жару!». А потом наступает темнота.