Драконий брак, где всё не так

1.1

Долгожданный выходной... За окном осенняя непогода, капли стучат по стеклу, а в моей квартирке уютно пахнет печёными яблоками с корицей. Хорошо! В такой день нет ничего лучше, чем устроиться в кресле и повязать. Не на заказ, не для клиенток, а для себя.

― Зима скоро, надо бы тебя утеплить, а Пушок? Свяжу тебе свитер. Морская волна и охристо-желтый? Нравится сочетание цветов? – я глянула на своего любимого крысёнка, копошившегося у комода. Что он там добывает? Ведь только утром пылесосила, должно быть везде чисто, неужели опять что-то припрятал...

Неожиданно, малыш пискнул и стрелой метнулся ко мне, прыгнул в корзинку с клубками, которую я поставила на колени, и... Громыхнул гром! Меня оглушило, ослепило молнией! Стало дурно...

***

― Пап, но учитель говорит, что надо практиковаться, чтобы стать магически сильным драконом! – раздался невинный мальчишеский голосок непонятно откуда. Может, телевизор включился сам собой? Сбой из-за грозы? У меня перед глазами всё ещё кружился огненный водоворот, в котором вспыхивали золотые искры, голова гудела. – В общем, я тренировал магию сокрытия, а этот треклятый браслет...

― Следи за языком, Вико Тор-брахс! – отчеканил весьма приятный баритон.

Точно телек, какое-то фэнтези. В моей квартире мужчины только в фантазиях и появляются, на живых времени нет.

― Ну, в общем, браслет твой куда-то подевался, – тише, немного виновато протянул мальчик, – и я использовал призывные чары, чтобы его найти. И тут ка-ак грохнуло, и...

― Сын, ты слышал грохот? – в мужском голосе лязгнула тревога. – Этот браслет – портальный...

Огненный водоворот исчез. Вокруг был осенний парк, солнышко пробивалось сквозь золотисто-рыжие кроны, а я стояла на дорожке и обалдело хлопала ресницами, борясь с остатками дурноты. Это что? Как?

― ...артефакт, – закончил фразу высокий молодой мужчина в старинных одеждах.

Он сдул с глаз густую тёмную чёлку и остановил на мне пронзительный взгляд. Одну его кисть охватило пламя, а белобрысый мальчишка лет шести, одетый так же странно, с любопытством уставился на меня сквозь стёкла маленьких круглых очков. Между нами было всего несколько шагов, и меня поразил ярко-голубой цвет его внимательных глаз. Какой зайка! Как бы я хотела такого сынишку!

― Пап, а это кто? – пацанёнок опасливо шагнул ближе к отцу, но с интересом разглядывал мои джинсы. – И чего у неё панталоны такие грубые? Седалище же натрёт... Я наблюдал, как наши служанки своё бельё стирают, не так оно выглядит.

― О твоих наблюдениях мы позже поговорим, Вико. Марш в замок, – процедил мужчина, тоже не сводя с меня глаз, и попытался задвинуть мальчика за спину, но тот издал радостный вопль, увернулся от отцовской руки и рванул ко мне.

― Это же твой браслет! – пострел подбежал и ловко сдёрнул с хвоста крысёнка, сжавшегося в комочек на клубках в корзинке, запутавшуюся золотистую цепочку.

Пушок пискнул, рухнул на спину, раскинув лапки, и вдруг... Облысел! Гладкая шёлковая шёрстка, дымчато-серая с белым пятнышком на боку, осыпалась с бессознательного тельца, открыв нежную розоватую кожу.

― Ой, какой милый лысик, – восторженно улыбнулся мальчик, но мне было не до умиления.

― Пушок?.. – сдавленно выдохнула я, не понимая, что творится, где мы, и кто эти странные люди.

И тут меня добили окончательно.

― Янка, крышка мне, похоже. На могилку приходи, не забывай, – прошептал крысик и снова отключился.

Он говорит?..

― Что! Тут! Творится?! – заорала я, окончательно потеряв самообладание. И казалось, не только его, но и разум. Происходящее просто не имело объяснения.

Мальчишка удивлённо вскинул брови, его отец поджал красиво очерченные губы и недовольно скривился от моего голоса, а Пушок подскочил на клубках, пискнул, глянул на своё голое тельце и тоже истерично заверещал:

― Крысья мама! Хозяйка, я лысый, как твоя коленка! Срам-то какой! – он юркнул под клубки, и оттуда понеслись завывания в стиле ой-ой-ой, ай-ай-ай, что жил, то зря.

― Ты что с моим животным сделал? Пока не отнял эту штуку, шерсть была на месте! – я строго посмотрела на пацана.

― Ничего не делал! – мальчишка насупился и попятился. – А браслет папин. Твоя крыса его как-то украла!

― Ничего Пушок не крал. Я понятия не имею, откуда на нём эта безделушка взялась. И вообще, не понимаю, где мы оказались, как такое произошло, и кто вы оба. Фокусники, что ли? Тут какое-то шоу снимают? – я покосилась на кисть его отца, которая так и полыхала огнём. – И кстати, не «твоя», а «ваша крыса», молодой человек, не с подружкой разговариваешь!

― Не дерзи моему сыну, человечка, – тут же прошипел папаша.

Я скривилась от этих слов, будто зубы заныли. Ну да, воспитывать не хотим, а замечания не любим.

― Человечка? Не дерзи?.. Теперь ясно, кто мальчика вежливости не научил. Не много ли себе позволяете, уважаемый?

― Ровно столько, сколько могу, – с непрошибаемой уверенностью ответил он. – Я страж Холмистых земель, а ты без разрешения вторглась в мои владения, с моей вещью, которая неизвестно как к тебе попала, да к тому же перечишь моему сыну и наследнику. И единственная причина, почему ты до сих пор жива, это твоё явно иномирное происхождение. Очевидно, ты не знаешь, что человек обязан почитать драконов. Пока не знаешь, но научишься, – с угрозой уточнил он, вскинул пылающую руку, метнул в меня пламя, и я даже ойкнуть не успела, как взлетела над дорожкой, а вокруг образовалась огненная клетка!

― В замок, – скомандовал этот тип, и клетка полетела вперёд. Фокусом это точно не было... – Вико, марш домой, я сказал! И о том, как ты меня слушаешься, мы тоже поговорим, – прорычал он.

― Да ладно, пап, зато я браслет нашёл, а ты его не заметил, – мальчик пожал плечами и весомо заявил: – И зачем магическая клетка? Она же просто человечка в странных панталонах и без юбки. Разве не ты учил, что мы должны быть снисходительны, милостивы и справедливы к людям?

― Вот разберусь, кто она и откуда явилась, тогда и решу, что и кому я должен, – проворчал родитель, нахмурившись.

― Драконы? Страж?.. Нет. Это сон. Просто сон! Не может ничего этого быть, надо проснуться. Яна! Пухова! Очнись! – я заметалась, но тело и так было, будто чужое, да ещё корзинка с клубками, в которой так и голосил крысёнок, сковывала движения.

― Не дёргайся, – угрожающе пророкотал мужчина. – Прутья могут прожечь тело до кости.

Я замерла, боясь дышать, раскрыла рот и... раздалось громкое «Ква».

1.2

Мальчишка втянул голову в плечи, быстро глянул на отца, будто проверял, не заметил ли тот чего, а потом на меня, распахнувшую глаза, как та лягушка. Дар речи пропал, я открывала и закрывала рот, но в горле стоял ком, нервная дрожь колотила так, что зубы стучали. Я теперь что, ещё и квакаю?!

Однако папаша выглядел невозмутимым, только вздохнул протяжно.

― Что там у тебя, Вико? А ну, покажи, – он устало покачал головой, а мальчик погрустнел.

― Роби, – прошептал он еле слышно и достал из кармана штанов крупную лягуху.

― Это лягушка, – отец смотрел на сына с какой-то непонятной мне безнадёгой.

― И что? – ощетинился мальчишка, засопел и уставился на родителя, как бычок-подросток. – Где написано, что лягушка не может быть Роби?

― Вечно ты всем даёшь имена...

― Да, я люблю животных, а ты не разрешаешь их заводить! – в голосе пацанёнка прорезалась обида, он даже ногой притопнул, будто так хотел до папаши достучаться. – На кошек может быть аллергия. Собаки нам не нужны, потому что ты сам как собака... – мальчик осёкся, а брюнет удивлённо и сурово вскинул бровь. – Ну, в смысле, что ты хорошо дом охраняешь... – после заминки Вико снова набычился. – Даже лошади драконам не нужны, а овечек и телят нельзя приручать, потому что есть друга будет неловко!

Интересные рассуждения, и малыш их явно у кого-то перенял.

― Но это же правда, – пожал плечами отец. – Ты дракон, драконы не могут без мяса, и если ты дал кому-то имя, то как потом его съешь?

Так, ясно, кто мудростью поделился...

― А я не хочу их есть! Мне нужен друг! – мальчик уже едва не плакал, губёшки дрожали, и он так прижимал к себе лягушку, будто боялся, что её отнимут.

― Вико, – протянул отец, и я отметила, что он довольно терпелив с ребёнком, – я понимаю. Но скоро ты отправишься в школу, там и найдёшь друзей.

― Ага, в школу! – неожиданно зло выкрикнул мальчик, и по щеке скатилась слезинка. – А ты потом женишься на этой глупой корове и обратно меня не заберёшь.

Мне стало неловко от того, что невольно присутствую при таком разговоре, и от того как «уважительно» мальчик называет, судя по всему, невесту отца. Горло давно отпустило, но проверять, говорю или квакаю, расхотелось, эта семейная драма показалась до боли знакомой.

― На Каро́ле, – папаша помрачнел, он недовольно поджал губы, но не сорвался на сына. – Её зовут Каро́ла, а не корова. И я не собираюсь на ней жениться. С чего ты взял?

― Это ты так говоришь! – не успокаивался Вико. – А она сказала старой Санде, что после свадьбы меня сошлёт в школу куда подальше, а её и других нерадивых слуг уволит. Я слышал!

Усталое снисхождение красавца испарилось. Он сел на корточки перед мальчиком и с напором повторил:

― Вико, обещаю тебе, что не женюсь на Кароле. И в школу ты пойдёшь в Пакхе́лисе, это совсем рядом, а на каникулы и праздники я буду забирать тебя домой, хоть одного, хоть с друзьями. Успокойся, ладно? Карола мне не нужна, что бы она ни говорила. У нас с тобой и так нормальная семья.

― Не нужна, потому что она не твоя истинная, – проворчал мальчик, и я не поняла, о чём речь. – А если встретишь пару? Ты ведь этого хочешь! Улетишь, как мама, и забудешь меня.

― Вряд ли я её встречу, – глухо проговорил мужчина, слова сына его чем-то задели, красивое лицо, словно окаменело, глаза потухли. – Судя по всему, это благословение не для меня. Чем-то я прогневал Творящий Свет... Когда повзрослеешь, ты поймёшь моё желание, Вико. А пока запомни, что ты всегда будешь моим сыном, я тебя не забуду, даже с истинной. Даже если улечу, то буду часто возвращаться. Обещаю, – он сжал плечо мальчика и стёр слезинки с его щёк. – Мама ведь тоже тебя навещает, хоть и оставила нас.

Вико совсем сник и отошёл от отца.

― Беги, Роби. У тебя, может, тоже есть детки, – он отпустил лягушку и тихо проговорил через плечо: – Мама навещает. Так часто, что я её лицо не могу вспомнить.

Он сунул руки в карманы, низко опустил голову и быстро пошёл от нас.

Брюнет стиснул кулаки и сжал губы в тонкую линию, он смотрел вслед сыну с беспомощным отчаянием, но не двигался с места.

― Нельзя его сейчас оставлять, – не выдержала я. – Догоните, поговорите с ним. Да хоть просто обнимите, пусть выплачется!

― Дракон должен быть сильным, он сам справится, – процедил этот чурбан, и моя клетка снова полетела над дорожкой.

― Он не дракон, а мальчик! И ему нужна родительская любовь. По-вашему, Вико просто так мечтает о животном? А может, пытается найти тепло, которого ему не хватает? Идите за ним, или уберите клетку, и я сама с ним поговорю.

― Ты? – презрительно хмыкнул папаша. – Он не станет слушать человечку, а я всё сказал, что мог. Есть правда, которую просто надо принять, и никакие слова не помогут. Не лезь в наши дела!

― Выпустите, и посмотрим. У меня хоть крысёнок есть, уже повод для разговора, раз вам нечего сказать сыну.

― А я-то чего? – высунулся из клубков Пушок и нервно дёрнул глазиком. – Янка, ты меня пацану отдать решила? Ну ты крыса! А я-то к тебе со всей душой...

― Даже твой лысый уродец понимает, что затея глупая, – усмехнулся мужик, но повёл пальцами, и клетка исчезла, а я свалилась на дорожку, клубки раскатились, один из них стукнул по макушке вывалившегося Пушка.

― Вот тебе! Не будешь меня обзывать и обвинять, – я погрозила ему, но всё же посадила дрожащего друга обратно в корзинку. – Да, свитер вязать придётся-таки. Окоченеешь ты без шёрстки.

Подобрав клубки и спицы, я бросилась догонять мальчика.

― Мама моя серая, папа красноглазый, во что мы ввязались?! – причитал Пушок, подпрыгивая в корзинке между клубками.

― Понятия не имею, надеюсь, это всё же сон.

И тут крысёнок меня цапнул. Не сильно, но неприятно.

― Ай! Ты чего, сдурел? – от удивления я аж остановилась.

― Щипаться не умею, но как смог, так и помог. Теперь тебе ясно, что проснуться не выйдет? Вляпались мы, хозяйка. Ты лучше этому типу не дерзи, а то спалит нас, только угольки и останутся.

Не согласиться было трудно, и тут я заметила, что Вико тоже остановился и наблюдает за нами. Стало страшновато. Правда, во что я ввязалась? Опыта с детьми же вообще нет...

Но вдалеке на дорожку выбежал какой-то человек.

― Хозяин! – истошно заорал он, размахивая руками. – Нападение! Сигналят, что пять!

1.3

Огненная клетка неслась над дорожкой, а я снова боялась дышать! Казалось, сейчас вот она остановится, я врежусь в пылающие прутья и сгорю заживо. Тор-как-его-там бежал рядом, с сыном на руках. Быстро бежал, но даже не задохнулся, будто гулял налегке.

Во дворе замка, похожего на французское шато восемнадцатого века, где уже столпились люди, брюнет поставил мальчика на землю и щёлкнул пальцами. Клетка исчезла, но в этот раз упасть мне не дали. Мужик поймал меня, больно сжав предплечье, а потом снял с себя здоровенный перстень-печатку, что-то пробормотал, и надел его мне. Холодный металл плотно обхватил палец.

― Артефакт блокирует любую магию и не даст тебе как-либо навредить моему дому и его обитателям. Не пытайся снять, не выйдет, – сурово выдал он и отвернулся к пожилому мужчине, подбежавшему к нам: – Ганн, за Вико присмотри, пусть дома сидит, а эту запри в комнате на этаже слуг, никого к ней не пускай, но позаботься обо всех нуждах. Девица не совсем пленница, но и не гостья пока что.

― У неё какая-то гадкая больная крыса в корзинке, милорд, – мужчина брезгливо покосился на Пушка. – Убить?

Крысёнок, до этого любопытно глазевший на происходящее, заверещал и скрылся под клубками.

― Обрили! Убивают! Янка, чего ты молчишь? Спасай меня!

― Не смейте его трогать! – я перекричала питомца и прикрыла корзинку рукой, хотя понимала, что с такой толпой не справлюсь.

― Оставь ей крысу эту, – отмахнулся Тор... милорд... Да как там его имя?!

И тут у меня отвисла челюсть. Брюнет помчался со всех ног по склону зелёного холма, на вершине которого стоял замок, исчез прямо на бегу, а на его месте появился гигантский дракон. Эта серая махина сделала несколько шагов и взмыла в воздух, быстро набирая высоту. Красно-рыжие крылья закрыли небо, когда зверь сделал круг над нами и рванул туда, где на горизонте высились горные пики с заснеженными вершинами, а на их фоне поднимался столб чёрного дыма.

― Дракон?.. – мои ноги ослабли, голова закружилась то ли от шока, то ли того, что смотрела в небо, задрав голову.

― Он-то дракон, а вот ты что за явление? – Ганн окинул меня подозрительным взглядом с головы до ног, схватил за руку и потащил в замок, но я успела заметить перепуганное лицо Вико, смотревшего вслед отцу.

***

Ганн, одетый скромно, но опрятно и лучше, чем остальные, явно не был простым слугой в этом доме. По пути он раздавал указания людям, тоже выглядевшим испуганными, а когда открыл дверь и втолкнул меня в комнату, спросил:

― Еду и воду сейчас принесут, если надо в уборную, проводят. Чего тебе ещё?

Я от растерянности просто пожала плечами, а он снова смерил меня взглядом.

― Переодеть тебя надо. Не одежда, а срам да непристойность. Девица в штанах! Уж сразу бы голая ходила!

Он ушёл, раздался скрежет ключа в замке. Не пленница, но и не гостья...

― Янка, еды дадут, надо припрятать, – деловито прошептал Пушок. – Кто знает, когда потом покормят. Не нравятся мне эти типы. Вот когда бы навыки моих дворовых предков пригодились! А я-то что? Домашний, ни спрятаться, ни от врагов отбиться. Вся надежда на тебя. Спасай нас, хозяйка.

― Да ты что? А кто меня недавно крысой обозвал?

Я поставила корзинку на узкую кровать, застеленную покрывалом из разноцветных лоскутков, и рассматривала небольшую комнату – деревянный пол, оштукатуренные светлые стены, комод, тумба с умывальным тазиком, пара крючков для одежды на стене, ничего лишнего, но чисто и относительно тепло.

― Ой, не наговаривай! – наконец нашёлся, смутившийся было Пушок. – Не обозвал, а к родне причислил. Это исключительно из любви! Просто тон был нервный, вот ты не так и поняла.

― Ну-ну. Лучше скажи, где ты тот браслет взял? Судя по всему, из-за него мы тут оказались, хотя поверить в такое невозможно. Портальный артефакт... Иномирное происхождение... Дракон... Такое чувство, что я спятила.

― Конечно! Где уж упомянуть, что я стал лысым и заговорил! Не мне важностью с целым драконом тягаться, – обиженно проворчал Пушок.

― Слушай, а у тебя, оказывается, склочный и мелочный характер. А казался мне таким милым питомцем! Вот уж правда, молчание – золото.

Ответить он не успел, только насупился, а из-за двери донёсся знакомый детский голос:

― Эй, человечка с крысой, ты там?

1.4

― Что вы тут делаете, мастер Вико?! – в коридоре раздался второй голос, женский, не молодой.

― Тихо! – шикнул мальчик. – Я папину пленницу ищу, пока старый ворчун не пришёл и не перепрятал её. Эй, как там тебя? Янка? Ты тут? – он постучал в дверь.

― Не ты, а вы! – отозвалась я. – И зовут меня Яна.

― А твой лысик говорил – Янка, – заспорил этот пострел. – И раз ты не уважаемая человечка, не драконица, не магисса иностранная, то можно и на «ты» обращаться.

― Ну, раз я такая неуважаемая, то и не обращайся вовсе.

Я отошла от двери, и он это услышал.

― Ты куда? Обиделась? А наши люди не обижаются, – мальчишка озадачился, помолчал и выдал: – Ладно, наверное, в твоём мире так принято, а папа говорит, что надо уважать чужие традиции.

О! Неужели наглый папаша научил сына чему-то хорошему? Я удивилась и даже вернулась к двери, но снова вмешалась женщина.

― Мастер, там управляющий Ганн идёт, я слышу его голос. Быстро, бежим в мою комнату!

Раздались торопливые шаги, скрипнула дверь, а через несколько минут в моём замке повернулся ключ.

― В уборную пойдёшь? – с порога спросил меня управляющий, а когда я отказалась, пропустил в комнату служанку с подносом. – Тогда вот тебе еда и вода, сиди тихо. И переоденься!

Он снова неприязненно глянул на Пушка, бросил рядом с корзинкой ворох каких-то тёмных тряпок и ушёл, не забыв меня запереть.

― Сидеть тихо? Он думает, я песни петь начну?

― Забудь, – Пушок встал на задние лапы на клубке, как циркач, и потянул подрагивающим носом, – лучше посмотри, чем кормят. Что-то мясное, но травы и специи запах портят. И крупа... Кажется, перловка.

Меня больше интересовала вода – как только увидела большой кувшин, поняла, что ужасно хочу пить.

― Ммм... – простонала я. – Вкусно! Будто из родника в горах! Сразу вспомнилось, как мы с папой на Кавказ ездили отдыхать.

― Хозяйка, на потом оставь ностальгию, на пустое пузо она газики вызывает, – Пушок спрыгнул с кровати и уселся у комода, продолжая принюхиваться. – Да, определённо перловка! – он многозначительно посмотрел на меня.

― Такой маленький и вечно голодный...

Поделившись с питомцем, чем Ганн послал, я попробовала кашу. Действительно, перловка с мясом и какими-то пряностями, вполне неплохо на вкус.

А вот одежда мне совсем не понравилась. Панталоны и нижняя сорочка сероватого цвета, наводящего на мысль о сомнительной чистоте, бурое платье из колючей шерсти, чулки с подвязками, явно прожившие насыщенную жизнь, и фартук, такой же, как я видела на служанках. Нет уж, я в своём останусь, по крайней мере, пока.

Я попыталась осмыслить ситуацию, но она по-прежнему никак не укладывалась в голове.

― Надо руки занять, иначе чокнусь от такой реальности. Так. Тебе нужен свитер!

― Мне нужно домой, как и тебе. И шерсть вернуть! – проворчал любимец, пока я обмеряла его ниткой.

― Раз пока с этим ничего не поделать, повяжем.

Привычно набрав на спицы петли, я принялась за работу и быстро погрузилась в почти медитативное состояние. Голубая полоска – нервы успокоились, охристо-жёлтая – мысли прояснились...

За дверью раздались осторожные шаги.

― Яна, вы там? – Вико, судя по звуку, практически прижался губами к створке.

― Тут. Куда же нам деться? А ты зачем пришёл? Отец вернётся, и если застукает, то и тебе, и управляющему достанется. Иди к себе.

― Да он не скоро вернётся. Виверны... – вздохнул мальчик, будто это слово что-то должно объяснить.

― Это кто или что? И о чём кричал тот мужчина? Какое нападение? И кого пять?

― Так виверн пять, они и напали.

Я живо представила, как он пожал плечами, а светлые бровки взлетели вверх, мол, что тут непонятного? Всё же Вико очень симпатичный, и совсем не похож на отца. Они точно родня?..

― А давай предположим, что я ничего не знаю об этих твоих вивернах. Кто это? Почему напали? И почему твой отец улетел?

Вот последнее хуже всего укладывалось в моё представление о нормальности. Человек-дракон. Улетел.

По двери прошуршало, похоже, Вико сполз по ней спиной и сел на корточки. Его голос донёсся теперь снизу.  

― Папа – лорд Крылатый страж. Это очень почётное звание, в королевстве всего пять таких драконов, – в голосе мальчика звенела гордость, – самых сильных из всех. Он командует местным войском, и они защищают Холмистые земли от врагов. А враги – горные виверны. Это животные, но хитрые и сообразительные, и ещё очень прожорливые. Они похожи на драконов, только намного мельче, и у них всего две лапы, задние, а спереди крылья, почти как у летучей мыши, ну, то есть, передних лап настоящих нет. Понимаешь? Ой, то есть понимаете?

Меня порадовало, что мальчик пытается «уважать мои традиции».

― Разницу поняла, хотя представить такое создание не могу, – созналась я. – И почему же они нападают?

― Жрать хотят, – просто ответил он, и я еле сдержала смех, настолько грубо и, одновременно, невинно это прозвучало. – У нас в холмах много домашнего скота, они прилетают, уносят коров и овец, а иногда и людей утаскивают. В общем, папа с ними воюет. Это опасное дело, но он могучий и смелый, и всегда побеждает. Если виверн меньше семи, он даже подмогу не зовёт, сам разбирается.

Чувствовалось, что Вико восторгается отцом, видит в нём пример и своего героя. Только достоин ли родитель такого?

― А почему стражей всего пять? Они все вместе с этими вивернами воюют?

― Вместе, но по отдельности, – Вико помолчал, и пояснил: – В королевстве пять областей. Горные земли, Лесные, Срединные, Прибрежные и наши, Холмистые. Везде есть свой страж и войско из людей и драконов, вот каждый страж свои земли и охраняет. Понятно?

― Да. Ты хорошо разбираешься и понятно объясняешь.

― Мой учитель говорит, что мужчина должен знать, как его страна устроена, и что ей может угрожать.

― И это правильно. А ты знаешь, как мы здесь оказались? – я решила воспользоваться моментом, и вытянуть из мальчонки как можно больше информации.

― По моей вине, – горестно вздохнул тот. – Я взял папин браслет для магических опытов, но не знал, что это портальный артефакт. Обычно мне такое трогать категорически запрещается. Книгу с заклинаниями тоже нельзя было брать, вообще-то, но жажда знаний так обуяла!.. – мальчик опять вздохнул, а я снова закусила губы, чтобы не рассмеяться. – Только чары не получились. Браслет пропал и как-то оказался в вашем мире на хвосте лысика, но я этого не знал, думал, он по дому переместился куда-то, и если папа заметит пропажу, то будет страшно зол. Придётся тогда сознаться, что я и книгу стащил тоже, и магией занимался без присмотра взрослых. В общем, на хорошую порку я дел натворил.

― Папа тебя бьёт? – не поняла я.

― Нет, только страшно грозится, – отмахнулся мальчик. – На самом деле он добрый... Ну, короче говоря, я призвал браслет чарами обратно, и тут меня и папа нашёл на той аллее, и вы двое появились... Это был грандиозный провал, – тут мальчик вдруг хихикнул, – но забавно вышло!

― Будет ещё забавнее, если ты отправишь нас с Пушком обратно! Попробуй, а? – у меня забрезжила надежда.

― Такое я не могу. Это к папе. Надеюсь, он скоро победит и прилетит домой, – в голосе Вико послышалась тревога.

― И почему Пушок об...

― Тихо! – судя по звуку, мальчик резко вскочил на ноги. – Только не она! – шёпотом выкрикнул он. – Надо прятаться!

― Вико, что там? Кто она? – я испугалась за него.

― Корова прилетела! – бросил он, убегая.

За дверью стало тихо.

1.5

Я уже довязала свитерок и заканчивала обвязывать горловину, Пушок, правда, скептически смотрел на свою обновку.

― Это срам не прикроет, – ворчал он. – Местных аборигенов встречу и со стыда помру! А вдруг там будут приличные самочки? И тут я такой выхожу весь из себя иноземец, глаза горят, усы торчком, спереди стильный свитер актуальной осенней расцветки, а сзади... зад голый! Чао, крошки, познакомимся-потусим? Тьфу!

Крысик обиженно фыркнул и забился под одеяло, где прятался от вечерней прохлады, начинались сумерки.

― Слушай, ну, не переживай так! Посмотри с позитивной стороны. Шерсть ведь ещё может отрасти, а пока походишь голеньким. Знаешь, лысые крыски, морские свинки, кошки сейчас в моде!

― Тьфу сто раз на ваши модные тенденции! – высунув нос из-под одеяла огрызнулся мой питомец. –Такая шёрстка была шелковистая, красивая, сразу видно, парень живёт в чистоте, кушает плотненько, целый алфавит витаминов получает, а теперь? – он посопел немного и снова высунул головёнку. – Думаешь, этот крылатый стриж нас домой вернёт?

― Страж, а не стриж, – нервно хихикнула я. – Хотя, тоже летает, тут не поспоришь.

― Да хоть дятел или птица секретарь, мне лишь бы в нашу квартирку попасть, в тепло и покой!

― Знаешь, верить хочу, но боюсь. Лучше пока настраиваться на худшее, что останемся тут, – вздохнула я, затянув последнюю петельку.

― Это худшее? – крыс хмыкнул и мрачно выдал: – Худшее, оптимистка ты моя неисправимая, это если нас с тобой тут кокнут. И пока всё намекает на этот исход весьма жирно, я бы сказал, всей драконьей тушей!

― Так, выключай-ка всёпропальщика и врубай стильного иностранца. Свитер примерять будем. Не делай нервы ни мне, ни себе, ясно? В подвал не заперли, покормили, даже барахлишко принесли, не так всё плохо пока что.

В коридоре раздались раздражённые голоса.

― О, или еду несут, или идут убивать. Сделаем ставки? – с бравадой хихикнул Пушок, но при этом забился под одеяло поглубже.

― Пусти меня, Ганн! – взвизгнул женский голос. – Открывай сейчас же!

― Леди Лихс, никак нельзя. Милорд велел никого не пускать к ней, – с нотками отчаяния ответил управляющий.

― Ключи! Дай мне их немедленно! Или хочешь место потерять на старости лет, когда я тут хозяйкой стану? – капризная принцесска мигом превратилась в змеюку подколодную обыкновенную. – Со мной лучше дружить, Ганн, – прошипела она.

― Леди, я к вам с великим почтением, и готов служить всем, чем могу, но слово хозяина для меня закон, – с достоинством ответил управляющий. – Прошу простить. Пожалуйста, вернитесь в гостиную, это этаж для слуг, вам не по статусу тут находиться.

Молодец! Многие мужчины перед такими горластыми и наглыми гусынями теряются, а этот кремень! И хитрый, на тщеславие надавил, статус вспомнил! Я зауважала старика.

― В доме моего жениха появилась какая-то девка в одних панталонах! – взвилась та, кого Вико, видимо, и называл коровой. – Меньше всего меня сейчас волнует статус! Я должна увидеть эту вертихвостку, Ганн, и выяснить, что она задумала. Ключи. Немедленно! – раздался звук, будто кто-то топнул ногой. – А ты бы лучше хозяйского наследника поискал. Столько времени я просидела в гостиной, а он даже не показался. Наверное, снова что-то возмутительное вытворяет, пока никто не видит. Вот навредит себе или того хуже, замок сожжёт, и кто будет виноват?

― Забота о мальчике делает вам честь, леди Лихс, у вас доброе сердце, и чем скорее мы вернёмся наверх, тем скорее я начну его поиски, – не сдавался управляющий.

Забота? Да ей замок важнее мальчонки! Вот интересно, где он прячется? Его хоть покормили за весь день?..

Но Ганн, конечно, хорош, комплимент-то с душком сарказма отвесил... Хотя вряд ли она заметит.

― Дай сюда ключи! – рявкнула Карола. Раздался шум возни, пыхтение и сдавленный стон старика. – Я привыкла получать то, что хочу, старый ты дурак! И не жалкому человечишке с драконицей в силе тягаться, – выплюнула девица с презрением.

Скрипнул замок, моя дверь распахнулась и шарахнулась о стену.

1.6

Высокая девица лет двадцати, плоская и ровная как шпала, упёрла руки в несуществующую талию и заслонила дверной проём. Лиловый шёлк богатого платья, державшегося на плечах, неприятно подчёркивал бледность кожи, превращая её в синюшность, а глубокий вырез наряда весьма невыгодно выставлял напоказ женские прелести минус первого размера. Понятно, что приличный мужчина при общении с девушкой смотрит в глаза, да и вообще, не в прелестях дело, но всё же выбор наряда для встречи с женихом был спорный.

Мы рассматривали друг друга в упор, вернее, она рассматривала, а я симметрично отвечала на наглость.

― Поклонись и опусти голову, человечка! – заявила летучая корова, хотя мне она больше напоминала тощую самку страуса, лишившуюся всех перьев.

Впрочем, нет. Одно перо осталось и колыхалось, пристёгнутое сверкающей заколкой к причёске из тугих локонов, явно созданных плойкой. Надо признать, волосы у девицы были роскошные, длиннющие и густые, напоминавшие цветом цветы календулы. Интересно свои такие необычно яркие, или крашеная красотка?

― Ты глухая? Я сказала, склонись перед драконицей, фрейлиной и родственницей королевы! – снова потребовала она, надменные голубые глаза сверкнули.

― Вас вижу. А где другие три дамы? – я старалась говорить спокойно, помня о том, что от жениха этой самки страуса зависит наше возвращение домой, да и жизнь, вообще-то, но внутри разгоралась злость.

― Какие ещё дамы? – растерялась и тут же взбесилась рыжуха. – Ты малахольная?

― Как какие? Те, перед которыми надо склониться, ну, драконица, фрейлина и родственница... Им всем надо кланяться или каждой по отдельности? – я включила дуру и хлопала ресницами. – Мы же не местные. Вдруг что-то нарушим? А как говорит хозяин замка, надо уважать чужие традиции.

― Играть вздумала, дрянь ничтожная? – процедила Карола, красивое, но злое лицо обезобразил оскал. – А сама уже знаешь, что он говорит?.. Не при разговоре ли с ним ты юбку потеряла? – она стала на меня наступать, и силы наши были не равны.

Подтверждая эту мысль, в дверном проёме мелькнуло тело Ганна, упало, соскользнув по стене коридора, и не двигалось. Что она с ним сотворила?! А вдруг убила, а обвинят меня?

― Хозяйка... – раздался жуткий хрип с кровати, – плохо мне... Не побрезгуй, обогрей страдальца заразного... – Пушок вылез из-под одеяла в каких-то красных прожилках, свалился на бок, тяжело дыша, закатил глазёнки и скрёб лапами воздух. – Одолела зараза проклятая, все теперь меня боятся, только ты одна осталась, да и то, может уже заболела. Так и помрём вместе... – испустив душераздирающий вздох, крыс затих, как умер.

― Пушок? Малыш... Что с тобой?! – от ужаса у меня голос задрожал, но стоило протянуть руку, как крысёнок подскочил, принялся носиться по кровати, верещать и агрессивно прыгать в сторону Каролы.

― Это ещё что? – взвизгнула она, отскочив подальше от меня, глаза стали огромными, зрачки вытянулись в узкие щёлки. – Про это старик говорил? Больная крыса! Заразная! Бешеная!

Крысёнок спрыгнул на пол и рванул к ней, вереща, как паяц:

― Заразная крыса, заразная крыса! Сожру...

Мелькнуло пламя. Раздался короткий визг.

― Пушок! – заорала я, но там, где только что был мой любимец, зияло обугленное пятно на досках, по его краям вспыхивали искры. – Пушок...

Ноги подкосились, горло будто чья-то рука сжала, лишив меня воздуха, перед глазами прыгали кровавые пятна.

― Гадина... Чтоб тебе самой сгореть! – в рычащем хрипе я не сразу узнала собственный голос, а из коридора донёсся звук шагов.

― Что тут творится? Ганн?.. Кто-нибудь! Живо сюда! – взревел хозяин замка.
-------------------
Дорогие читатели, эта книга входит в литмоб 

Дорогие читатели! В этот раз я решила не делать разных героев на обложке и в визуализации. Тем более, что многие из вас вообще не любят визуалы, говорят, что они разрушают образ, который у них уже сложился. Но всё же обложка на сайте мелковата, поэтому покажу героев покрупнее, чтобы вы могли их рассмотреть.
А ещё у меня есть небольшое "оживление" этих картинок и обложки, которые я выкладываю в своей группе ВК и в Телеграм-канале, если захотите посмотреть, то ссылки на них . 
Поехали!
Вико Тор-брахс, драконёнок

Яна Пухова, попаданка

Киприан Тор-брахс (кстати, в книге мы пока не знаем его имени)

Пушок, крыс декоративный, но уже лысый!

2.1

― Киприан, как ты вовремя! – Карола рванула навстречу мужчине, а я с трудом встала с пола, взгляд, как приклеенный, не отрывался от чёрного пятна. – Эта дрянь натравила на меня свою заразную крысу! – заявила она. – А я к ней вошла, потому что мы искали Вико, и мне послышался его голос за дверью. Ты представь мой ужас! Только сюда пришли, как бедному Ганну стало плохо, а ведь эта часть замка мне не знакома, вокруг никого. Но я так волновалась за малыша, что взяла ключи, открыла дверь, а крыса кинулась на меня. Это было кошмарно, Киприан! Я едва успела испепелить эту гадость! Даже сейчас руки дрожат!

Рыжая тварь продемонстрировала трясущуюся конечность, и просто упала на широкую грудь жениха, стиснув его в объятиях.

― Я так боюсь насекомых и грызунов, а тут больная, грязная крыса, Киприан! Только вообрази моё состояние!

― Врёшь! – мой крик перекрыл стенания актриски. – Ты ворвалась сюда, чтобы на меня посмотреть! И убила моего питомца! – в горле встал ком, по щекам покатились слёзы, и Карола воспользовалась этой паузой.

― Ты смеешь на меня клеветать, человечка?! – она настолько натурально изобразила возмущение, что даже я почти поверила. – Киприан, неужели я должна выслушивать такое в твоём доме? И как она со мной разговаривает? Тыкает фрейлине королевы? Да кто она такая?! И ради Творящего света, почему она без юбки? А ведь в замке ребёнок! Мальчик!

― Прекрати, Карола, – сухо оборвал её жених. – Эта девушка из другого мира, может, там такова обычная одежда? Уж на нижнее бельё она совсем не похожа, даже мой маленький сын это заметил. И, откровенно говоря, крыса, хоть и облысела на моих глазах, больной не выглядела. Может быть, ты погорячилась, убив её?

Я надрывно всхлипнула, не сдержавшись, и в этот момент Ганн, которого приводили в себя прибежавшие служанки, застонал и с их помощью сел. Он потёр ладонью лоб, и казалось, не понимал, где находится, озирался и хмурил брови, а я уцепилась за возможность доказать свои слова.

― Пушок не заразный! И он просто хотел напугать её, чтобы из ревности не прибила меня, как твоего управляющего. Ему не стало плохо! Это она сделала, сам его спроси! – мой голос звенел от бессильной ярости. Я хотела в клочья порвать рыжую, и понимала, что ничего не могу поделать.

― Я? Прибила чужого слугу? – оскорбилась Карола и гордо вскинула голову. – Ну, это уж слишком! Киприан, почему ты молчишь? Неужели сомневаешься в моих словах? Нет, это решительно невыносимо!

Однако жених молчал и переводил взгляд с невесты на меня, на пятно на полу... Управляющий встал, шатаясь, и хозяин, отойдя от льнувшей к нему невестушки, сжал его плечи и с тревогой заглянул в бледное лицо.

― Ганн, как ты?

― Жить буду, господин, – ответил тот слабым голосом, – только что-то голова болит. Скажите, мастер Вико нашёлся? Мы с леди Лихс весь замок обыскали, его нигде не было, а тут, вроде голос его услышали, но мне стало дурно, а потом я и вовсе отключился. Простите, милорд! Я вас подвёл, – старик виновато опустил голову.

― Вот! И кто же из нас лгал? – высокомерно усмехнулась Карола, глядя на меня, а потом снова вцепилась в рукав жениха и испуганно проговорила: – Киприан, но где же Вико? Я так волнуюсь!

И снова короткий насмешливый взгляд на меня, пока дракон отвернулся к слуге. Она торжествовала победу, а я растерянно хлопала мокрыми ресницами, не веря своим ушам. Почему управляющий врёт?..

― Да, надо найти молодого господина, – старик засуетился, одёргивая одежду, но хозяин его остановил.

― Всё в порядке, Ганн. Вико встретил меня на лестнице замка, а тебе сейчас надо отдохнуть. Мы сами тут справимся, иди, – он кивнул служанкам, чтобы увели управляющего, а у меня, наконец-то прорезался голос.

― Но всё было не так... Они оба врут!

― Хватит! С тобой потом разберусь, – оборвал меня дракон и повернулся к девице: – Карола, идём наверх. И пожалуйста, вытри слёзы, я их не выношу, – без всякого сочувствия проворчал он, но глянул на меня, плачущую на самом деле, а не красиво-показательно, и быстро отвёл взгляд, без упрёков.

Меня на этот раз не заперли, наверное, забыли, но это не имело значения. Я легла на холодный пол и прижала ладонь к выжженному пятну.

― Прости, малыш. Ты пытался меня спасти и... – разрыдавшись, я потерялась в своей боли. Одна. Неизвестно где.

2.2

― Почему ты её не прогнал? – донёсся из коридора дрожащий голос Вико. – Она убила лысика, а ты чаем её поил! Как ты мог, папа? – раздались торопливые шаги, ручка дёрнулась, дверь открылась, и мальчик буквально влетел в комнату и застыл, глядя на меня, лежащую на полу. – Яна... Твой крысёнок... Эта корова, она такая злая! Она всех ненавидит!

Малыш прислонился спиной к косяку и сполз на корточки, размазывая слёзы, бежавшие из-под очков, а в дверях появился его мрачный отец.

Он подошёл, рывком поднял меня за талию, будто куклу, и усадил на кровать.

― Пол холодный, простынешь. И это, думаю, уже не нужно, – проговорил он глухо, сняв с меня свой перстень, и повернулся к сыну: – Вико, сходи с Санде, скажи принести сюда горячий успокаивающий чай и какой-нибудь еды.

― Я не голодна, – во рту так пересохло, что язык с трудом ворочался, а тело казалось свинцовым, неповоротливым.

Конечно, этот человек не был виноват в том, что сделала рыжая тварь, и его сынишка не был тем более, но всё в этом мире мне опротивело. Не хотелось никого видеть и слышать, так что я застыла статуей, глядя в одну точку, туда, где погиб Пушок.

― Тебе надо поесть, это придаст сил, – не посоветовал, а скорее приказал дракон.

― Сил для чего? – я посмотрела ему в лицо, и он неожиданно отвернулся, будто чувствовал за собой вину. – Ты отправишь меня домой? Для этого нужны силы?

Хватит вежливости, все мне тыкают, и я буду. Тор-милорд недовольно поджал губы, но не возмутился, как проклятая самка страуса.

― Это невозможно, – он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

О, закрытая поза, неловко тебе со мной, да? Защищаешься?

― Почему? – я едва не брякнула, что его сын сказал к нему обратиться, но вовремя прикусила язык, чтобы не выдать пацанёнка.

― Потому что очень трудно найти твой мир, – на удивление терпеливо принялся объяснять брюнет. – Даже если ты представишь его в малейших деталях, то похожих миров много, нет гарантий, что попадёшь именно домой. Обычно, артефакт помнит путь, но Вико его не настраивал, всё вышло случайно, так что браслет нам не поможет. Забросить тебя одну куда попало, мне совесть не позволит, а отправиться на поиски с тобой... В разных мирах время течёт по-разному, может случиться так, что там пройдут несколько минут, а тут пара веков. У меня сын, люди, которых надо охранять. Я не могу уйти, и не могу просить о подобном ни одного другого дракона. Тебе придётся остаться, – он отвернулся и хмуро уставился на обгорелое пятно на полу.

От его слов у меня внутри что-то оборвалось. Остаться... И что дальше? Что в другом чужом мире, что тут, – я одна.

― Кто у тебя дома остался? – спросил он, и это стало последней каплей.

― Никого, – прошептала я, снова подошла к пятну и погладила, глотая слёзы. Никого у меня нет. Ни там, ни тут. Однако конкретно эти люди, ну, или драконы, меня почти не обижают, а что ждёт в другом чужом мире?

― Мне жаль твоего питомца...

Судорожный вздох прервал Тор-милорда. Мы переглянулись, а вздох повторился, потом тихий стон.

― Там! – я кинулась к комоду у двери, и заглянула под него.

Уже сгустились сумерки, ничего не было видно, но раздался еле слышный знакомый голос:

― Янка-а, помоги...

― Пушок?!

Сунув руку под комод, я нащупала тёплое тельце, крысёнок тяжело дышал, но уцепился лапкой за мой палец.

― Жив?! Ты жив, дуралей! – я вытащила его и зацеловала, рыдая, прижала к себе, несмотря на пыль и какие-то красные полосы. – И зачем только ты к этой дуре полез?! Едва не погиб!..

На эмоциях я прижала малыша сильнее, и он пронзительно взвизгнул от боли.

― Что?! – испугавшись, я его осмотрела, и охнула.

Бок, передняя лапа и край уха были ярко розово-красными, в волдырях.

― Она тебя обожгла! Надо срочно лечить! Но как? – я растерянно огляделась, мысли метались.

― Дай сюда свою крысу! Хватит с меня проблем! – дракон требовательно протянул руку, и тон был такой, будто он убить Пушка хочет. Я отвернулась, прижав к себе малыша, сердце пропустило удар...

2.3

― Не бойся. Его обожгло драконье пламя, целители плохо справляются с такими ожогами, а я могу вылечить, – устало объяснил Киприан. Его же так зовут, да?..

― Папа может, правда, – Вико влетел в комнату и во все глаза смотрел на Пушка. – Отдай, не бойся.

Мальчик погладил меня по руке, подбадривая, и я подумала, что уж при сыне этот тип вряд ли навредит моему крысику, так что осторожно переложила пострадавшего на большую мужскую ладонь. Промелькнула нелепая мысль, что у Тор-милорда красивые руки с длинными пальцами...

Пушок испуганно сжался, задышал ещё чаще, а дракон расположил над его больным боком вторую руку, нахмурился, а может, сосредоточился, и из его ладоней полился золотой свет с красноватыми бликами.

Я застыла от страха, раскрыв рот, но крысёнок задышал ровнее, тельце расслабилось, а волдыри прямо на глазах исчезали, кожа выравнивалась, краснота уходила. Малыш уснул.

― Держи, пусть поспит, потом покорми его хорошенько и дай воды, – дракон вернул мне любимчика. – А в чём это он? И с чего Карола решила, что он заразный?.. – дракон снял с маленького тельца несколько красных волокон. – Что это?

Я присмотрелась к цвету и вспомнила малюсенький клубок в корзинке, который остался от какого-то заказа. Пошла смотреть – клубок был изгрызен, в корзинке лежала кучка таких же волокон.

― Это нитки. Он нагрыз и извалялся, чтобы выглядеть странно и неприятно, – я уложила Пушка в корзинку, прикрыла одеялом сверху, оставив отверстие для воздуха, и повернулась к семейству. – Хотел меня от этой рыжей защитить, напугать её, вот и сказал, что заразный и умирает. Она пошла на меня с кулаками, Пушок бросился наперерез, а эта дрянь его... – голос сорвался, жуткая картина снова встала перед глазами.

― Леди Лихс фрейлина и родственница королевы, не распускай язык, – холодно предупредил дракон. – И она рассказала другую историю, которую подтвердил мой слуга.

― А мои слова подтвердит Пушок!

― Подозрительная незнакомка и её крыса против доверенного слуги и драконицы-аристократки? Дай подумать, кому же верить? – он сделал вид, что задумался, а мне стало противно.

― Да верь, кому хочешь! Я знаю, что тут было, и знаю, что слышала из-за двери. Нравится ходить в дураках? Не смею препятствовать. А за лечение спасибо, – благодарность вышла неискренней, и мне стало стыдно. – Прости... Я очень тебе благодарна за помощь малышу.

Дракон кивнул с таким видом, будто процедил: «Вот то-то же!». Конечно, я могла бы сказать, что если бы из-за его браслета не попала сюда, если бы он меня вот так не запер, то и беды бы не случилось, но промолчала. Он ещё может пригодиться, так что не стоить злить этого ящера голубых кровей.

― Папа, а я верю Яне! – вступился за меня Вико. – Эта глупая корова, пока тебя ждала, назвала меня отродьем, думая, что никто не слышит. Но я прятался за шторой и слышал...

― Спрятался? – с досадой поморщился отец. – Сын, ты дракон, а не заяц, чтобы прятаться! И тем более, да простит меня Творящий свет, подслушивать!

― А драконам тоже надо знать, что задумал враг, вот я и наблюдал, – насупился мальчик, – И твоя Карола снова сказала, что когда поженитесь, не станет терпеть меня рядом ни дня. Наверное, она бы и меня поджарила, как лысика, если бы не боялась, что ты тогда жениться откажешься, – Тор-милорд тяжело вздохнул и закатил глаза, а Вико обиделся. – Не делай так, папа. Я не глупый, всё вижу! Она так мне улыбается, будто хочет укусить.

― Хватит, Вико. Я уже сказал тебе, что не женюсь на ней, успокойся, – рассердился отец, но осёкся и зажмурился, стараясь взять себя в руки.

Большой и маленький Тор-милорды умолкли, а в комнату вошла худенькая старушка с подносом. Она сочувственно глянула на меня грустными круглыми глазами, потом с жалостью посмотрела на мальчика и, бросив печальный взгляд на господина, вздохнула, ставя свою ношу на комод.

― Ох, не знаю, хозяин. Эта ваша леди письмо от королевы привезла, хвастала, мол, её величество советует вам двоим поторопиться и вступить в брак. А уж если королева такое советует, да речь идёт о её родне, боюсь, дела ваши плохи, – она достала из кармана огарок свечи в железном подсвечнике, и зажгла спичкой.

― Что? – выдохнул Тор-милорд, будто получил кулаком в живот.

― А что? – старушка развела руками, чувствовалось, что она совершенно не робеет перед драконом и работодателем. – Не верите, так сами письмо прочтите, оно в гостиной на каминной полке лежит. Может статься, я по глупости старческой что-то поняла не так, да сомневаюсь. Ваша леди при мне и Ганне письмо пересказала, не терпелось ей показать, что скоро тут хозяйкой станет. Женить вас хочет королева на своей распутной, завалящей родственнице. А сами и виноваты, ваша крылатость! – старушка погрозила дракону узловатым пальцем. – Не стоило шашни крутить. Сразу было видно, не подходящая она пара. Предупреждала ведь я вас, да кто послушал!

― Забываешься, Санда, – прорычал хозяин, но старушка спокойно пошла к дверям.

― Ай, не рычите, – она махнула рукой на дракона, будто на комара надоедливого. – Нашли, чем пугать на краю могилки. Я вас в детских кудряшках помню, чуть старше чем мастер Вико сейчас, неужто сможете обидеть меня?

― Где это письмо?! – рявкнул дракон и рванул в коридор.

Служанка хихикнула ему вслед и подмигнула мне:

― И это он ещё не знает, что королева завтра лично прилетит для разговора...

Дикий рёв сотряс стены замка. Я вздрогнула, Вико переводил растерянный, убитый взгляд с меня на старуху и чуть не плакал.

― О, теперь знает, – Санда хмыкнула и шустро ушла, оставив нас с мальчиком.

2.4

В наступившей тишине я слышала, как сопит малыш, стараясь сдержать слёзы, надо было что-то сказать, утешить. Но чем? Мне ничего не известно об этом мире, однако у нас короли и королевы вполне могли заставить вступить в брак. Пусть сам Тор-брахс, я наконец-то выучила имя, не хочет жениться, но оставят ли ему выбор?

Кстати, а зачем он связался с этой дрянью, если жениться не хотел? Красивый мужик, статусный, неужели никого лучше не нашёл? Или хотел именно родственницу королевы? А тогда чего не женится?

Мальчик шмыгнул носом и отошёл к кровати, где спал Пушок, меня удивило, что драконёнок не убегает, а остаётся со мной, с чужим человеком. Возникло ощущение, что ему просто больше не к кому идти, не с кем разделить боль и страх, но и со мной он не знает, как заговорить.  

― Когда мой папа задумался о браке, мне тоже было страшно, – начала я осторожно, надеясь так подтолкнуть, чтобы выговорился. – Думала, он потом бросит меня, отправит в такую школу, где ученики живут почти всё время, кроме каникул и выходных дней.

― Почему он хотел жениться? – мальчик заинтересовался. – Твоя мама тоже нашла себе истинную пару?

― Нет. Она умерла, когда мне было примерно столько же, как тебе сейчас.

― Как мне? – удивился Вико. – Мне шестнадцать, люди в таком возрасте уже почти взрослые. Почему же ты боялась, что он женится? Или в вашем мире люди живут как драконы, по триста лет?

― Сколько тебе?! – я тронула подбородок и вернула челюсть на место.  – А папе твоему сколько лет?

― Сто один год, он молодой ещё, – спокойно ответил мальчик, а я придержала челюсть на месте.

― Нет, у нас люди столько не живут...

― У нас тоже. Так сколько тебе было, когда мама умерла? – малыш присел на край кровати и смотрел на меня не по-детски серьёзно.

― Чуть больше шести лет. А что такое истинная пара? – я вспомнила, что уже слышала эти слова в разговоре отца и сына.

― Это ты лучше у папы спроси, я пока не очень понимаю. Вроде как любовь, которой ты не в силах сопротивляться. Влюбился, и всё, – Вико обречённо вздохнул, – голова соображать перестала. И больше никого не любишь, кроме своей пары... Так нас мама и бросила, – еле слышно прошептал он. – Папа говорит, что она нас любит, но это неправда. Когда кого-то любишь, то скучаешь. А если скучаешь, как же можно не прилетать несколько лет? Так не бывает. Я бы каждый день к ней прилетал, и папа тоже, но нам нельзя, у неё теперь другая семья. Да у меня пока и крыльев нет... – тяжело вздохнул мальчик, худенькие плечи вздрогнули, он резко вытер рукавом глаза и отвернулся, пробурчав: – Так твой папа женился?

― Нет. Он понял, что я против, и остался со мной. Мы жили вдвоём до его смерти в прошлом году.

― Как ты ему объяснила? Почему мой папа не понимает? – Вико резко повернулся ко мне и смотрел с такой отчаянной надеждой, что я растерялась.

― Слушай, по-моему, он всё понимает. Просто отношения между взрослыми людьми, они сложные. Наверное, есть причины, почему он не может запретить этой рыжей приезжать сюда.

― Прилетать, – мрачно поправил он. – Драконы не ездят, а летают.

― Вико, ты же сам видел, как он расстроился, узнав о письме королевы, – я присела и заглянула в глаза малышу. – Он не хочет жениться, но иногда, приходится делать то, что не нравится. Не расстраивайся раньше времени. И в любом случае, я уверена, что папа не даст тебя в обиду этой корове.

Я действительно не могла поверить, что Тор-брахс позволит кому-то обидеть сына, и всё равно не понимала, что связывает эту парочку.

― Кароле, а не корове, – неохотно уточнил Вико.

― Уверен? – я хмыкнула, выгнув бровь.

Мальчик удивлённо посмотрел на меня, понял шутку и хихикнул. Неожиданно он взял меня за руку и слегка встряхнул.

― Хорошо, что ты к нам попала. Теперь у меня тоже немножко есть питомец.

Он заглянул под одеяло, из-под которого выглядывал розовый нос Пушка и улыбнулся, очень осторожно погладив одеяло сверху.

― Наш лысик...

― Кстати, Вико, а почему крысёнок облысел? Я никогда такого не видела в своём мире.

― Пути магии подёрнуты дымкой тайны... – мальчик развёл руки и, пока говорил, смотрел перед собой в пространство, а потом хихикнул, увидев мою обалделую физиономию. – Так мой учитель говорит. Ох и влетит же мне, когда папа нажалуется, что я снова магию практиковал один... Не жизнь, а одни неприятности. Кстати, пока королева у нас будет, ты лучше тут сиди тихо. А то ещё решат, что ты какая-нибудь шпионка, и испепелят для всеобщего блага.

За мальчиком пришла служанка, позвала на ужин, а меня так впечатлила перспектива испепеления, что аппетит пропал, и, несмотря на усталость, сон, как рукой сняло!

2.5

«Хорошо, что ты к нам попала»... Да уж, так хорошо, что нарадоваться не могу!

Я ходила из угла в угол, обряженная в платье из тонкой голубой шерсти. Пышная юбка в пол путалась под ногами и бесила, узкие и длинные рукава сковывали движения, а из-за довольно глубокой, отороченной кружевом горловины, приоткрывавшей ключицы, было холодновато и неуютно. Ещё панталоны эти и чулки на подвязках над коленками... Хорошо, хоть в этот раз Санда принесла мне куда более симпатичные вещи. Бельё было тонкое, кремовое с нежной вышивкой, чулки целые и довольно тонкие. Из всего мне разрешили оставить только свою обувь, потому что всё остальное было велико на мой тридцать пятый, с гордой половиной, размер.

И зачем про меня вообще вспомнили?! Утром, только уснула, как Санда меня разбудила.

― Вставай, девочка. Искупайся, оденься, и причешись, – строго велела мне она, – я в ванной тебе всё приготовила, а одежду сюда принесу.

― А можно мне кофе? – без особой надежды спросила я, утро и в лучшие-то дни не было моим любимым временем суток.

― Можно. Но потом. Сейчас иди, – сухие пальцы вцепились в моё запястье, вытащили из кровати и подтолкнули к двери. – Ишь, и спала-то одетая. Ну, Ганн, индюк худосочный. Сразу видно, ни жены, ни дочек! Позаботился, называется. Ой, срам какой... – вздохнула она, заметив тот ворох тряпок, что принёс мне управляющий. – Мужчины. Уже и морщинами покроются, а всё как дети глупые.

Она вытолкала меня из комнаты, Пушок рванул следом, да так, что старушка взвизгнула, но рассмеялась.

― Гляди-ка, крыса, а при наряде! Вправду слуги болтали, что странная незнакомка появилась, у нас-то крыс травят только.

― Янка! – заорал крысик. – Стоять! Я там один не останусь!

Пока я плескалась в горячей воде, налитой в большую медную ванну, и вытиралась, крыс сидел строго спиной ко мне и недовольно ворчал.

― Ну, скоро ты? Вот спрашивается, что я там не видел? Как дома в одних труселях с сердечками бегала, так ничего, а тут сразу «отвернись-не-смотри»!

― Дома ты молчал, и был простым домашним любимцем, а теперь... Короче, молчи и не подглядывай.

― Да больно было надо! Просто я есть хочу... Чем ты там звякаешь? Хватит склянки обнюхивать, шевелись, и марш завтракать!

― Но интересно же. Тут есть мыло с травами, щёточка и зубной порошок, масло для кожи. Ммм... Как пахнет! Роза и что-то ещё...

― Роза и чабрец, шевелись, а! Нет, серьёзно? – взвыл он. – Она ещё мазаться будет, а у меня уже живот подводит, ужин-то я, бедняга, проспал! Ну что за бессердечие?

Тяжело вздохнув, я закрыла пузырёк, едва успев намазать руки, надела мягкий шерстяной халат, вязаные носки и большие тапки с узкими носами, и пошла в комнату, дорогу уже запомнила.

Наконец, пока мои волосы сохли, нас покормили – пшенная каша с кусочком масла и мёдом, свежий хлеб, варенье, сыр, кофе, яблоко.

― Чудесно! – выдохнул Пушок. – Как в тех отелях из твоих фильмов про путешествия. Отныне буду считать, что я на курорте. Вот когда бы мы с тобой куда-то поехали, а Янка? Может, свезло, как считаешь?

Он вернулся в корзинку и развалился среди клубков, мордочка источала довольство и блаженство, лысое брюшко заметно округлилось.

― Ещё недавно ты твердил, что нам крышка.

― Гибкость – мать выживания! – заявил этот философ, почесав пузико, и уснул.

А мне ещё пришлось одеваться под бдительным надзором Санды, что было крайне неловко. Правда, когда она ушла, я поняла, что лучше краснеть от смущения, чем трястись в одиночестве от страха. Замок гудел, как осиное гнездо, все ждали королеву...

***

― Летят! – раздался взвинченный крик в коридоре, мимо моей закрытой двери пробежали несколько человек и всё стихло.

Я выглянула в окно, в надежде увидеть хоть что-то, и не прогадала. В небе летели несколько крупных драконов, а в центре их кольца один более изящный, светло серый с черными крыльями. Королева?..

Моя дверь распахнулась, на пороге стоял Тор-брахс. По горящим глазам, плотно стиснутым губам и сжатым кулакам я сразу поняла – зол, почти в бешенстве, и сдерживается с большим трудом.

― Для твоего же блага, – начал он командным голосом, – молчи, веди себя скромно, и покажи хотя бы видимость, что почитаешь драконов, если королева захочет тебя увидеть, а она, скорее всего, захочет. На вопросы отвечай кратко, без подробностей, если она сама не велит что-то уточнить. Ясно? – я кивнула. – Как бы ты ни относилась к Кароле, при её величестве даже с ней будь кроткой.

― После того, что она хотела сделать? – мой страх сменился злостью. Это же несправедливо!

― И даже несмотря на всё, что ещё может сделать! – отрезал он. – Если хочешь жить, конечно. И ради Творящего света, сделай так, чтобы и крыса твоя не болтала.

Он вышел, захлопнув дверь, а у меня подкосились колени.

― Всё-таки крышка, да? Так и знал, плотно покормили в последний раз... – пропищал Пушок, нервно дёрнул глазом и залез ко мне на руки. Маленькое тельце дрожало, и эта дрожь передалась мне.