Драконий Сео

Теплый летний ветер обвивал мое разгоряченное телo, играя полами шелкового халата. Я стояла, слегка покачиваясь, на огромном балконе элитной высотки. В руках — бокал с чем-то шипучим и сладким. Какой по счету? Пятый? Шестой? Я уже сбилась.

Из квартиры доносился взрыв хохота и громкая музыка. Там бесились мои подруги, отмечая девичник Лизки — последней из нашей «великолепной пятерки», сдававшейся в объятия брака. И не просто брака. Она сияла, ее живот был аккуратным бугорком под халатом, а в глазах стояла та самая умильная дурь счастья, которую я так презирала и… тайно жаждала.

А я? Мне 37. Я — Татьяна. Топ-менеджер. Акула бизнеса. Специалист по оптимизации всего, что плохо лежит. У меня есть все: кабинет с видом на город, квартира в центре, счет в банке, который вызывает удивление даже у моего финансового консультанта. И нет ничего. Никого.

Даже любовника не было. Целый год. Целый год только презентации, дедлайны, цифры и пустая, начищенная до блеска спальня, в которой я только сплю. Иногда мне даже во сне снились графики, а не мужчины. Это был полный, оглушительный провал по всем статьям.

Я опрокинула в рот остатки противной шипучки. Солнце садилось, окрашивая небо в истерично-розовые тона. И по моим щекам вдруг покатились предательские слезы. Горькие, соленые, бессмысленные.

— Я хочу по-другому, — прошептала я в пустоту, и голос прозвучал хрипло и жалко. — Я хочу по-другому.

Я закрыла глаза, и мир поплыл. Шум города куда-то стих, растворился в гуле в крови. И сквозь этот гул мне почудилось, что кто-то второй, чей-то голос, отчаянный и быстрый, подхватил мои слова, повторил их в унисон, словно молитву, заклинание.

«Хочу по-другому! По-другому!»

И вдруг пол ушел из-под ног. Нет, не так. Весь мир ушел из-под ног. Я летела. Мягко, словно в невесомости. Я открыла глаза — вокруг плавали звезды, переливались спирали туманностей, мерцал неземной свет. «Шипучка, — промелькнула единственная связная мысль. — Я все-таки перепила этой дряни».

Я плыла голая в этом безумном космосе, и было не страшно, а безумно красиво. А потом я ощутила первый толчок. Грубый, властный, на грани боли. Все мое тело содрогнулось. Потом еще. И еще.

Сознание заволокло туманом, в котором смешались звездная пыль и животный жар. Это был сон. Самый яркий, самый реальный и самый пошлый сон в моей жизни. Тот самый, которого мне так не хватало для разрядки.

Над моим лицом возникло другое. Мужественное, злое, прекрасное. С темными, почти черными глазами, в которых плясали какие-то золотые искры. Он смотрел на меня с каким-то свирепым недоумением, словно что-то чувствуя, но не понимая что.

Его движение замерло.

А мне было плевать. Плевать на его злость, на его недоумение.  А я хотела только одного, чтобы этот дикий, первобытный танец продолжался.

— Да… — это вырвалось у меня само собой, стоном глубочайшего, забытого удовольствия.

Он замер, принюхиваясь, как зверь. Его взгляд стал еще напряженнее.

Я захныкала, уже по-настоящему, по-бабьи, забыв про всю свою карьерную мощь, и бессознательно повертела бедрами, требуя продолжения.

— Ты почему остановился? — мои слова прозвучали хрипло и требовательно, сквозь хмель и сон. — Продолжай.

И он, с каким-то сдавленным рычанием, повиновался.

А я утонула в вихре ощущений, в этом странном сне, где боль смешивалась с наслаждением, а звездный свет — с жаром чужого, могучего тела.

Я двигалась навстречу, с наслаждением ощущая под ладонями игру литых мышц его спины. Господи, какого я себе красавчика выдумала! Такого мужчину я в жизни не встречала — не только телом, но и этой дикой, животной страстью, которая исходила от него волнами и смывала последние остатки здравого смысла.

Я отдалась этому вихрю полностью, без остатка. Стонала, кусала губы, извивалась под ним. В какой-то момент, захваченная порывом, я даже шлепнула его по упругой мышечной попе. А что, мой сон, что хочу, то и делаю!

Он на мгновение замер от удивления, и я почувствовала, как напряглись его мускулы. Но вместо того чтобы обидеться, он лишь сдавленно рыкнул и ускорил темп, став еще грубее, еще неистовее.

И вот настала та самая, сокрушительная кульминация. Меня выбросило на пик так сильно, что мир померк. Трясти нас начало одновременно, волнами, выматывающими душу.

«Ух, огромный же мужчина мне приснился», — промелькнула последняя связная мысль, прежде чем я рухнула на что-то мягкое, вероятно, подушки, полностью обессиленная и довольная. Я сладко потянулась и уже почти провалилась в глубокий сон, но какая-то идиотская, чисто гигиеническая мысль заставила меня пробормотать в полусне:

— Мы же предохранялись?

Тишину разорвал его резкий, изумленный выдох. Я почувствовала, как матрас пружинит. Он резко приподнялся на локте, и его фигура огромным силуэтом нависла надо мной.

— Что? Предохранялись? — его голос прозвучал глухо, но в нем явно читалось ледяное недоумение и раздражение. — Элиза, ты... что с тобой? Ты на себя не похожа.

Он произнес это имя «Элиза» с какой-то ядовитой примесью презрения и привычки. Мой затуманенный мозг едва зацепился за это слово.

Красавчик выдохнул, и напряжение слегка спало.
—Хотя  какая разница. — Его тон вновь стал холодным и деловым. — Сделай, что обещала, и будешь свободна. Завтра тебя увезут в Усадьбу Цветов.

Я почувствовала, как кровать качнулась — он встал. Его шаги зазвучали по каменному полу, удаляясь.

Усадьба Цветов? Обещала? Элиза?

Вопросы крутились в голове, но сил на раздумья не было. Тело было тяжелым и ватным, а сон смыкался над глазами черным, непроглядным бархатом.

«Хотя, какая разница...» — мысленно повторила я его же слова и провалилась в глубокий, беспробудный сон, пахнущий чужим постельным бельем и мужским потом.

Мне снилось, что я лечу на лифте вниз с сотого этажа. Мое тело шатало, а желудок подкатывал к горлу. Резкий толчок, и я проснулась. Вернее, меня разбудила тошнота. Дикая, всепоглощающая, знакомая каждой женщине, но лично для меня абсолютно новая.

Я не успела даже открыть глаза, как меня перекосило. Я с трудом откинулась с какой-то невероятно широкой и высокой кровати, меня начало дико мутить. 

Голова раскалывалась, во рту было горько и противно. Я с трудом сфокусировала взгляд.

На полу лежал мой бокал с шипучкой. Нет. Не бокал. Массивная серебряная чаша, искусной работы.

Я медленно подняла глаза.

Я находилась не в квартире у подруги. Я была в огромной, полутемной комнате, больше похожей на тронный зал. Стены из темного грубого камня, высокие сводчатые потолки. Вместо окон были арочные проемы, затянутые легкой тканью, сквозь которые лился утренний свет. В воздухе пахло дымом, камнем и чем-то... звериным.

Я сидела на кровати. Нет, не на кровати, а на очень огромном ложе с красивым и явно дорогим постельным бельем.

Я посмотрела на свои руки. Это были не мои руки. Эти  были изящнее, белее, с идеальным маникюром и тонкими, аристократичными запястьями.

Сердце заколотилось с бешеной силой. Паника, острая и холодная, стала сдавливать горло.

Я дотронулась до своего лица. Кожа — как персик. К голове... К голове прилипали длинные, шелковистые пряди. Я схватила одну и поднесла к лицу. Она была цвета спелой пшеницы.

— Что за черт? — прошептала я, и мой голос прозвучал чужим. Он был выше, мягче, с легкой, музыкальной интонацией.

И тут дверь в покои с грохотом распахнулась. На пороге стояла... нет, не стояла, а высилась фигура того самого мужчины из моего «сна». Он был еще огромнее при дневном свете. Широкоплечий, с грудью, колесом, в простых льняных штанах, затянутых на бедрах. Его шоколадные волосы были слегка растрепаны, а лицо... его красивое, идеально вылепленное лицо было искажено гримасой брезгливого раздражения.

— Элиза, — произнес он ледяным тоном, от которого по коже побежали мурашки. — Убери это. — Он кивнул в сторону кубка на полу. — И приведи себя в порядок. Через час мы выезжаем.

Он повернулся, чтобы уйти, но я, движимая чистым, животным ужасом, не удержалась и крикнула ему вслед:

— Постой! Кто ты? Где я? Что это за Усадьба Цветов?

Он замер и медленно обернулся. Его темные глаза сузились. В них плескалось уже не просто раздражение, а настоящее, неподдельное изумление. Он пристально, до боли вглядывался в мое лицо, будто видя его впервые.

— Что с тобой? — наконец выдавил он. — Это твоя новая дурацкая игра, жена?

Слово «жена» прозвучало как приговор.

Слово «жена» прозвучало как удар хлыстом по обнаженным нервам. Жена. Это не сон. Это какая-то кошмарная реальность. Адская шутка, в которую меня втянули против моей воли.

Мой взгляд метнулся по сторонам, ища выход, спасение, хоть что-то знакомое. Он упал на огромную арочную дверь, ведущую на балкон. Сквозь щели в резных створках лился ослепительный солнечный свет.

"Тааак, по ходу дела, мой сон все еще продолжается, — с отчаянной надеждой подумала я. — Значит, надо просто проснуться. Резко. Экстренно."

Логика трещала по швам, но паника была сильнее. Я видела единственный выход — сигануть с балкона. Во сне же не больно? Откроешь глаза, и ты уже дома, в своей квартире, с жутким похмельем и чувством глубочайшего стыда за такие дикие фантазии.

Не долго думая, я, совершенно голая, окончательно встала с ложа. Мне было плевать на этого огромного красавца, на его изумление, на условности. Это мой сон! Я ринулась к балконной двери, резко распахнула тяжелые створки и замерла на секунду пораженная.

Воздух ударил в лицо,чистый, свежий, пахнущий цветами, хвоей и чем-то незнакомым, сладковатым. Передо мной открывался вид не просто из сказки, а  из самого дорогого и пафосного фэнтези-фильма. Горные пики, утопающие в облаках, бескрайние изумрудные леса, а внизу, прямо под балконом, раскинулся сад невероятной красоты. Цвели деревья, с которых осыпались розовые и белые лепестки, искрились на солнце ручьи, а вдали даже виднелось озеро с хрустально-бирюзовой водой.

— Ну точно сон, — с облегчением выдохнула я. — Я не знаю, где бы могло быть такое красивое место. Только в моей голове.

И я, шлепая босыми ногами по холодному камню балкона, ринулась вперед. К резной балюстраде. Мне не нужны были подробности. Мне нужен был щелчок и пробуждение.

Я перемахнула через перила и прыгнула в эту ослепительную, благоухающую бездну.

Ветер засвистел в ушах, хлестнул по коже, забил в легкие. Я летела, раскинув руки, готовая вот-вот проснуться.

Но щелчка не последовало.

Вместо этого земля стала приближаться с пугающей, абсолютно реальной скоростью. Я увидела каждую травинку в том самом сказочном саду, каждую ветку цветущей яблони. Ужас, ледяной и тошнотворный, сковал меня. Это не был сон. Это было по-настоящему. И сейчас я разобьюсь.

Я зажмурилась, ожидая удара.

Но вместо него на меня накрыла огромная, стремительная тень. Что-то очень большое и очень мощное врезалось в меня на лету, обхватив сзади. Раздался оглушительный взмах, будто гигантские паруса наполнились ветром. Падение резко замедлилось, сменившись стремительным скольжением вперед.

Я оказалась зажата в чьих-то стальных объятиях. Сквозь бешеный стук сердца я услышала за спиной тяжелое, яростное дыхание. И почувствовала под пальцами… не кожу. Что-то твердое, теплое, чешуйчатое.

Я рискнула приоткрыть глаза.

Моя спина была прижата к мощной груди того самого мужчины. Но это был не совсем он. Его руки, обхватившие меня, были покрыты темно-бронзовой, почти черной чешуей, когти длиной в палец впивались мне в плечи. А за его спиной… За его спиной бились два огромных кожистых крыла, пронзенных жилами и тонкими, как спицы, костями.

Мы плавно шли на посадку, опускаясь на мягкую лужайку в центре сада. Он приземлился на ноги так же легко и бесшумно, как кошка, все еще не выпуская меня из объятий. Его дыхание обжигало мне шею.

Я обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Его глаза пылали уже не просто изумлением или раздражением. В них бушевала настоящая буря. Ярость, недоумение и… дикий, животный испуг.

— Ты… Ты сошла с ума?! — прошипел он, и его голос звучал глубже, хриплее, с каким-то металлическим призвуком. — Ты хотела убить себя? И моего наследника?!

Он потряс меня так, что зубы щелкнули.

— Какого наследника? — прошептала я, и голос мой дрожал. — О чем ты?..

Он не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде что-то переломилось. Он принюхался, втягивая воздух, будто пытаясь учуять знакомый запах и не находя его.

— Кто ты? — наконец выдавил он, и в его тоне впервые прозвучала не злоба, а что-то другое. Что-то похожее на смятение. — Ты выглядишь как Элиза, но ты… Что с тобой случилось прошлой ночью?

Я могла только смотреть на него в полном ступоре, понимая лишь одно: прыжок с балкона не сработал. Проснуться не получилось.

И, судя по его крыльям, чешуе и разговорам о наследнике, дела были гораздо, гораздо хуже, чем я могла предположить.

К нам уже бежали несколько человек. Во главе была очень красивая брюнетка в невероятном платье, словно сошедшая с полотна старинного мастера. Шелк, кружева, корсет — полный маскарад, но на ней это выглядело естественно и стоило, я была уверена, целое состояние. За ней семенили три женщины попроще, в темных скромных платьях и фартуках — точь-в-точь прислуга из исторических сериалов.

Брюнетка первая подбежала ко мне, ее глаза были круглыми от ужаса. Она тут же сдернула с плеч собственный бархатный плащ и накинула его на мои дрожащие плечи, прикрывая наготу.

Мой красавец-крылатый… муж?.. отпустил меня, отступив на шаг. Его взгляд, все еще пылающий яростью, был теперь обращен на брюнетку.

— Елена, проследи за своей подругой, — его голос прозвучал холодно и отчужденно, будто он отдавал приказ о содержании опасного животного. — Она окончательно поехала крышей. Через час отправляемся. И чтобы она была в порядке.

Он бросил на меня последний взгляд, полный какого-то сложного, непонятного мне коктейля из гнева, недоумения и… ответственности? Затем он резко развернулся и ушел, его мощная спина с уже исчезнувшими крыльями быстро удалялась по садовой дорожке.

Я стояла, как вкопанная, все еще не в силах вымолвить ни слова. Дрожь пробивала меня мелкой дробью, хотя от холода не было и следа.

Ко мне подбежали служанки, залепетав что-то полное тревоги и сочувствия. Но брюнетка резким жестом остановила их.

— Отойдите! Принесите успокоительное и одежду для леди Элизы в ее покои! Немедленно! — ее голос звучал властно и привычно.

Служанки тут же кинулись выполнять приказ, бросившись назад к зданию.

Как только мы остались одни, Елена схватила меня за руку выше локтя так крепко, что стало больно, и потащила за собой по тропинке, ведущей в боковой вход замка.

— Ты что творишь, Элиза? — прошипела она мне на ухо, ее красивое лицо исказила смесь страха и злости. — С ума сошла? Прыгнуть с балкона? При нем? При Оливере! Ты хоть понимаешь, что наделала?

Ее слова доносились до меня сквозь густой туман шока. Оливер. Элиза. Елена. Усадьба Цветов. Обрывки информации, которые мой мозг отказывался складывать в картинку.

— Я… я не… — я попыталась что-то сказать, но язык не слушался.

— Молчи! — резко оборвала она, оглядываясь по сторонам. — Молчи и слушай. Что бы с тобой ни случилось, ты должна взять себя в руки. Сейчас не время для твоих истерик. Ты добилась своего. Он женился на тебе. Теперь ты его законная жена и носишь его наследника. Твоя задача — родить. А потом… потом ты будешь свободна и богата. Такова была ваша договоренность! Или ты забыла?

Она втащила меня в полутемный прохладный коридор замка. Ее слова обрушивались на меня, как камни.

Договоренность. Жена. Наследник. Свобода.

Это было похоже на самый ужасный бизнес-контракт в моей жизни. И я, похоже, была стороной, которая его отчаянно нарушала.

— Или ты все-таки выпила то зелье, которое дала тебе та ведунья? — прищурилась подруга, ее шепот стал еще злее и тише.

Я уставилась на нее, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног. Какое зелье? Какая ведунья?

— Какое зелье? — пролепетала я, и мой голос прозвучал слабо и потерянно.

Елена смерила меня взглядом, полным досады и страха.
—Ну то, чтобы не забеременеть, а сделать вид? Я сразу тебе говорила, что я против этой безумной идеи. Еще и слова странные «по-другому» повторять. Шарлатанка она, ясно же было!

В моей голове, словно щелкая переключателем, что-то начало сходиться. Пьяный вечер. Слезы. Отчаянное желание «по-другому». Шепот в унисон... И кубок с той самой шипучкой, которая оказалась не шампанским. Это было зелье. Зелье, которое должно было изменить мою жизнь. И оно изменило. Просто не так, как хотела та, первая Элиза.

— Кажется, я выпила... — выдавила я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Не может быть! — глаза Елены округлились от настоящего ужаса. Она схватила меня за плечи, тряся. — Я слышала, как твой муж говорил лекарю на рассвете, что именно сегодня ночью зачал с тобой ребенка! Что он почувствовал, что ты открылась ему наконец-то, и у вас получилось! Он был почти... счастлив, черт побери! Если ты выпила ту дрянь, то как он  почувствовал дитя? Или тебе там ведьма подсунула что-то другое? Но зачем?

Ее слова обрушились на меня тяжким, невыносимым грузом. Пазл сложился целиком.

Я не просто попала в другое тело. Я попала в тело женщины, которая пыталась обманом избежать беременности от могущественного мужа-дракона, выпив какое-то шарлатанское зелье. А вместо этого... вместо этого она призвала меня. Тот, кто шептал «по-другому» в унисон со мной — это была она. Отчаявшаяся Элиза.

И ее «по-другому» и мое «по-другому» столкнулись в магическом взрыве. И теперь я здесь, беременная от дракона. И он это знает. И он этого хотел.

В висках застучало молоточками. Кровь отхлынула от лица. Стены коридора поплыли, закружились, завертелись в спираль.

— Ой... — слабо успела я выдохнуть.

И мир резко ушел из-под ног, сменившись плотной, непроглядной чернотой. Я свалилась в обморок прямо в объятия Елены, не в силах вынести тяжести этого нового, чудовищного контракта, в который меня втянули без моего ведома.

Мне снился сон. Неприятный, вымученный, как плохой сериал, который ты досматриваешь просто потому, что начал.

Мой бывший, Дмитрий. Красивый, пустой, как банка из-под консервов, и такой же бесполезный. Во сне он  бросал меня. Его лицо, обычно слащавое, сейчас было искажено злобной гримасой.

— Ты вечно на работе! Ты не женщина, ты — робот! Холодная, расчетливая машина! — кричал он, а я, во сне, истерично рыдала, чувствуя себя обесцененной и одинокой.

Ирония была в том, что ему не нравилось, что я «вечно на работе», но сам он работать не хотел категорически. Его профессия — «инвестор», что на деле означало прожигание моих денег под соусом грандиозных планов. Но надо отдать ему должное — лил он мне в уши комплименты мастерски. «Таня, ты богиня», «Ты затмеваешь всех», «Только с тобой я чувствую себя мужчиной». Моя самооценка, подточенная вечной гонкой, всегда после этого взлетала до небес, чтобы через пару дней, когда он закатывал скандал из-за очередной некупленной ему машины, рухнуть обратно.

Предел наступил, когда я обнаружила, что он, помимо прочего, завел себе молоденькую любовницу и оплачивал ее шикарную жизнь с моих же карт. В тот день в реальности я не плакала. Я была спокойна, как ледник. Просто заблокировала все его доступы, сменила замки, а его вещи выставила в подъезд. Когда он пришел с воплями, я через дверь сказала всего одну фразу: «Будешь ломиться — вызову полицию». Он ушел. А потом оказалось, что этот гаденыш успел вынести и забрать все подарки, которые дарил мне… на мои же деньги.

Во сне же я была той слабой, которой не была в жизни. Я рыдала, унижалась, просила его остаться.

Из этого ужастика меня вывел голос. Низкий, с металлическим отзвуком, который я уже успела узнать. Оливер. Он говорил где-то совсем рядом, за тонкой резной ширмой, отделявшей мою кровать от остальной части покоев.

— …я чувствую малыша. Он крепкий, сильный. Да, ночью она… открылась и могли зачать. Но и она сама будто стала другая.

Я замерла, притворившись спящей, и прислушалась. Ко мне вернулись все воспоминания: балкон, падение, крылья, Елена и ее страшные слова.

Другой голос, более старческий и размеренный, ответил:
—Господин, ее все равно надо отправить в Усадьбу Цветов. Морской воздух и уединение пойдут беременной драконице на пользу. Здесь слишком много… суеты. Я вижу, вы сомневаетесь?

Я затаила дыхание на слове "драконица". Последовала пауза в их разговоре, такая густая, что ее можно было потрогать. Когда Оливер заговорил снова, его тон изменился. В нем появилась та самая смесь смятения и настороженности, которую я уловила в саду.

— Ее запах изменился, Лекарь. И поведение тоже. Раньше от нее пахло страхом и сладостью, приторной, как забродивший мед. А теперь… — он замолчал, будто принюхиваясь к воздуху прямо сейчас. — Теперь пахнет… розами. И сталью. И она смотрит на меня не как испуганная крольчиха, а как… как равная. Прыжок с балкона… это не ее поступок. Та была слишком труслива для такого.

Мое сердце бешено заколотилось. «Пахнет розами". Ну да, я всегда предпочитала их аромат. А "сталь" — это, видимо, моя решительность, которую он ощущал на каком-то зверином уровне. 

— Изменения могут быть связаны с беременностью, господин, — осторожно заметил Лекарь. — Гормоны… они сильно влияют на натур, даже драконьи.

— Возможно, — неохотно согласился Оливер. — Но отправлять ее одну я не хочу.

— Господин! А переговоры с горными кланами? Они назначены как раз на время вашего отсутствия!

— Перенесите их. Скажите, что у меня… семейные обстоятельства, — произнес Оливер, и в его голосе прозвучала та самая железная воля, которую не оспоришь. — Туда, в Усадьбу, она поедет не как ссыльная, а как моя супруга. Под моей защитой. Я хочу понять, что с ней происходит.

Шаги удалились. Я лежала с закрытыми глазами, переваривая услышанное. Итак, план «сослать беременную жену подальше» сменился на план «взять ее с собой для изучения». Положение улучшилось? Или ухудшилось?

Я медленно открыла глаза и уставилась в узорчатый балдахин над кроватью. Передо мной стояла сложнейшая управленческая задача: интеграция в новый коллектив (состоящий из одного, но очень важного акционера), освоение непонятных бизнес-процессов (магия, драконы) и главное — выполнение условий кабального контракта (рождение наследника), о котором я ничего не знала. Да что сказать, я всет не верила, что беременна.

«Оптимизация, Татьяна, — сказала я себе мысленно. — Сначала проведи аудит. Собери информацию».

Я приподнялась на локте и громко, четко позвала:
—Елена! Ко мне!

Мой голос, незнакомый и мелодичный, прозвучал в каменной тишине комнаты уже без тени слабости. В нем слышались все те же нотки, которыми я когда-то разносила в пух и прах доклады своих менеджеров.

Пришло время навести тут свои порядки.
Я услышала быстрые, легкие шаги, и из-за резной ширмы выскочила Елена. На ней было все то же роскошное платье, но волосы слегка растрепались, а во взгляде читалась неподдельная тревога.

— Лена, — начала я, решая брать быка за рога. — Мы с тобой как к другу относимся? Мы подруги?

Она смерила меня взглядом, полным подозрения.
—Ты странные вопросы задаешь. Может, тебе еще поспать? Отъезд перенесли из-за тебя, все равно есть время. — Она попыталась уйти от ответа, поправляя несуществующую складку на юбке.

— Ответь, пожалуйста, на вопрос, — проговорила я, и в моем новом, мелодичном голосе прозвучали стальные нотки, не терпящие возражений.

Елена вздохнула с преувеличенным раздражением.
—Мы вынуждены дружить, Элиза. Или ты вчерашний прыжок головой вперед не только характер, но и память отбил?

— Это как? — немного опешила я.

— Мы девочки из двух самых древних и богатых драконьих родов. Нас приставили друг к другу в детстве, чтобы мы дружили. Создали выгодный альянс еще на уровне детских платьиц. У нас выбора не было. Ты что, все забыла? — она закатила глаза с таким мастерством, что стало ясно — эта тема между ними поднималась не раз.

«О как», — пронеслось у меня в голове. Типичная история из мира высшего света, будь то драконы или олигархи. Дружба по расчету.

— И как ты на самом деле ко мне относишься? — я впилась в нее взглядом, не отводя глаз.

Она замешкалась, ее взгляд поплыл в сторону, губы сжались. Видя ее нерешительность, я решила подбодрить.
—Ну давай, не стесняйся. Говори правду, за это ничего не будет. Обещаю.

Елена на секунду посмотрела на меня с настоящим, неподдельным удивлением, будто впервые увидела. Потом ее лицо снова стало маской высокомерия, но в нем появилась трещина.
—Бесишь ты меня, — выдохнула она, и в ее голосе прозвучала неподдельная усталость. — Бесишь своей глупостью, истеричностью и инфантильностью. Ты как ребенок, которому дали в руки волшебную палочку, а он ноет, что та тяжелая. Но я вынуждена тебя терпеть из-за клятвы моего рода и нашего Дома. Так что да, мы «подруги».

В ее словах не было злобы. Была констатация факта. Горького, неудобного, но факта. И в этот момент моя внутренняя бизнес-интуиция, та самая, что помогала находить слабые места в контрактах, заработала на полную катушку. Передо мной был не враг. Это был потенциальный союзник. Недовольный, скептически настроенный, но связанный по рукам и ногам обязательствами. А недовольных партнеров можно мотивировать, предложив им выгоду.

— Лена, — сказала я тихо, но очень четко, приподнимаясь на кровати. — Мне надо успеть до отъезда съездить к той ведьме, у которой мы покупали зелье.

Глаза Елены округлились до размера блюдец. Она аж подпрыгнула и замахала руками, шипя:
—Ты с ума сошла?! После всего? Оливер итак ходит и смотрит на всех с подозрением ! Если он узнает...
—Он не узнает, — перебила я ее. — Если ты мне поможешь. Ты же сказала, что вынуждена терпеть. Вот и потерпи еще немного. Свези меня к ней. Мне нужно понять, что за зелье я выпила на самом деле. И что со мной теперь происходит.

Я смотрела на нее, пытаясь передать взглядом всю серьезность своего намерения. Старая Элиза могла бы капризничать и требовать. Я же просто констатировала необходимость и предлагала план.

Елена смотрела на меня, и по ее лицу пробегала целая гамма эмоций: страх, раздражение, любопытство и… искорка азарта.
—Ты не та, за кого себя выдаешь, — наконец прошептала она. — Кто ты, черт возьми?
—Я та, кому ты сейчас нужнее, чем когда-либо, — парировала я, не отвечая прямо на вопрос. — Ну что? Ведешь меня к ведьме или нет?

Она закусила губу, оглянулась на дверь, потом снова посмотрела на меня. И кивнула. Один короткий, резкий кивок.
—У нас есть час. Одевайся. Только, ради всех драконов, надень что-нибудь потемнее и попроще. И если нас поймают, я тебя знать не знаю.

Победа. Первая крошечная победа в этом новом, безумном мире. Теперь главное — не облажаться на следующем шаге. И не попасться Оливеру...

С Еленой мы действовали быстро и слаженно. Складывалось стойкое ощущение, что Элиза, которая была до меня, проделывала этот путь не раз. В потайной нише за гардеробом, доверху забитом воздушными платьями, оказался скромный сундук. А в нем — несколько комплектов простой, но добротной одежды из плотной ткани, идеальной для горожанок или небогатых торговок. И, что самое удивительное,  там были парики: русый, каштановый и даже огненно-рыжий.

Все это мне с молчаливым, но выразительным вздохом показала Елена. И чем дольше мы взаимодействовали, чем больше она видела мои решительные движения, слышала мои четкие, лишенные прежней манерности интонации, тем подозрительнее и пристальнее становился ее взгляд. Она ловила каждое мое слово, каждый жест, будто пытаясь разгадать сложнейший шифр.

Я понимала, что скоро мне придется ей раскрыться. Полное неведение могло стоить нам обеим слишком дорого. Но мое шестое чувство, та самая бизнес-интуиция, что не раз спасала меня на переговорах, подсказывало: не сейчас. Ключ ко всему был у той самой ведуньи. После разговора с ней и можно будет решать, посвещать ли Елену в мои маленькие.

Времени было в обрез, поэтому, переодевшись в простые платья и прикрыв мои знаменитые светлые локоны темно-каштановым париком, мы, как тени, проскользнули по лабиринту потайных ходов, которыми пользовалась прислуга. Запах влажного камня, плесени и чего-то звериного подсказывал, что , видимо, эти коридоры использовали не только люди.

Выйдя на неприметной улочке в нижнем городе, мы поймали первого попавшегося извозчика. Вернее, он сам нас поджидал на углу, и его взгляд сразу же стал слишком знакомым.

— Леди, — он щелкнул языком, и его глаза, цвета темного меда, весело сверкнули. Он был чертовски хорош собой — черноволосый, с дерзкой ухмылкой и уверенностью в каждом движении. Когда я стала забираться в кибитку, он страстно подмигнул именно мне.

Елена ему в ответ лишь сладко улыбнулась и помахала ладошкой, как старой доброй собаке. Я же не смогла сдержать гримасы отвращения. Неужели моя предшественница умудрялась изменять такому мужу, как Оливер, с каким-то уличным Казановой? Это было уже не просто легкомыслие, а клиническая глупость. Мне определенно предстоял долгий и подробный разговор с Еленой о «деловых связях» моей предшественницы.

Кибитка тронулась, подбрасывая на брусчатке. И тут я почувствовала легкую, но отчетливую тошноту. Не от тряски и не от запаха лошадиного пота. Та самая, знакомая многим женщинам утренняя слабость, только сейчас, похоже, было ближе к вечеру.

Я прислонилась к жесткой спинке сиденья, закрыв глаза. В голове пронеслись слова Оливера: «Я чувствую малыша. Он крепкий, сильный».

«Интересно, — подумала я с долей странного, отстраненного любопытства, — а дракончики быстро растут? И что они там вообще делают? Толкаются? Или, например, слегка поджаривают изнутри?»

Мысли были нереальными, но тошнота была самой что ни на есть настоящей. Похоже, условия моего нового «контракта» включали в себя не только стратегическое планирование, но и самый банальный, земной токсикоз.

Ехали мы недолго. Казанова гнал лошадей так, что через минут десять мы уже подлетели к нужному кварталу. Елена, не глядя на него, бросила: «Жди нас здесь». Он опять страстно посмотрел на меня и вызывающе поднял бровь. Я не выдержала и показала ему средний палец. На что он не смутился, а лишь облизнулся, заставив меня задуматься, что, возможно, этот жест в мире драконов означает что-то вроде «ах, какая ты шаловливая!». Надеюсь, я ненароком не пообещала ему чего-то совсем уж неприличного.

Я думала, мы подъедем к какому-нибудь зловещему дому с петухами на заборе или, на худой конец, к избушке на курьих ножках. Но мы с Еленой зашли в самый обычный магазинчик, точь-в-точь как в сказочных сериалах. Полки, заставленные склянками с разноцветными жидкостями, пучки сушеных трав, связки кореньев, пыльные фолианты. Пахло медом, пылью и чем-то горьковатым.

За стойкой стояла не старая карга, а очень красивая женщина с огненно-рыжими волосами и хитрющими зелеными глазами. И смотрела она не на Елену, а прямо на меня с такой знающей улыбкой, что у меня по спине побежали мурашки.

— Здравствуй, Татьяна, — произнесла она, и мое имя в ее устах прозвучало как давно ожидаемое приветствие.

Внутри все сжалось. Интуиция кричала: «Она знает!»
—Здравствуй, ведьма, — с таким же спокойным тоном ответила я, подходя к стойке. — Ты, зная мое имя, явно уже поняла, зачем мы приехали. Так уж вышло, что нас ждет отправка в какую-то там Цветущую усадьбу. Можешь сократить нам время и сама все рассказать, что я хочу у тебя узнать?

Ведьмины глаза сверкнули от удовольствия.
—Ммм, какой деловой подход! — она рассмеялась, и ее смех был похож на звон хрустальных колокольчиков. — Мой выбор был правильный. Давай сэкономлю вам время. Предыдущая Элиза была сверхъестественной стервой, надоела всем. Всех ненавидела, всем грубила. А вот ее муж, Оливер, — всеобщий любимец, всем всегда помогал. Елена, — ведьма своим ухоженным пальчиком с темным лаком ткнула в сторону моей спутницы, — тоже заслужила лучшего, а не быть вечной нянькой для капризного ребенка.

Лена, прижавшаяся в углу у полки с какими-то жутковатыми заспиртованными органами, дико побледнела и смотрела на нас с выпученными глазами, будто увидела привидение. Видимо, «лучшего» от нее никто никогда не ждал.

Ведьма продолжила, как будто зачитывала сводку погоды:
—Так уж вышло, что твоя душа очень красивая, она прям плавала на поверхности. Ты сама внутри хотела другого и заслужила этого. Ты, может, не замечала, но за свою жизнь столько добрых дел сделала, столько людей вытянула, что магия просто не могла пройти мимо.

— Ну, если сейчас я в теле Элизы, то где сейчас настоящая Элиза? — перебила я ее, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги.

— Все очень просто. Она в твоем теле. И, между прочим, она сошлась обратно с Дмитрием. Он в ней сейчас души не чает, а она из него сейчас такие веревки вьет своими капризами, — ведьма беззаботно махнула рукой. — Они уже почти спустили все твое состояние. В общем, они стоят друг друга.

Вот тут уже я начала бледнеть. Не от жадности к деньгам, а от осознания чудовищной несправедливости. Моя жизнь, мой труд, все, что я строила годами… Эта мразь Дмитрий и эта капризная дура… Тошнота подкатила к горлу стремительно и неотвратимо. Меня начало тошнить.Ведьма, как по волшебству, подтолкнула ко мне ногой обычное ведро, в которое я и угодила, с точностью снайпера.

— В двух словах и отпускаю вас, — продолжала она, как ни в чем не бывало, невинно хлопая ресницами. — Выноси малыша, роди. Сделай Усадьбу Цветов прибыльной. Там такой потенциал! А дальше, если что, я могу обратно поменять вас местами.

Я тыльной стороной руки вытерла рот и уставилась на нее в ужасе.
—А с супругом что мне делать?

Ведьмина улыбка стала еще шире и загадочнее.
—Главное — его не обижай. Он хороший. А все остальное… меня не волнует. Теперь это твои проблемы, дорогая. Удачи! Выметайтесь, у меня клиенты скоро будут.

И она повернулась к нам спиной, начав переставлять склянки на полке, давая понять, что разговор окончен.

Я стояла, опираясь о стойку, с ведром в руках и с кашей в голове. Елена молча подошла ко мне, взяла ведро, отставила его  и тихо сказала:
—Поехали. Пока извозчик не начал скулить.

Когда мы вышли, Елена резко повернулась ко мне. Ее глаза были размером с блюдца, рот приоткрыт, чтобы выпалить шквал вопросов. Но она ничего не успела сказать.

Ее взгляд скользнул за мою спину, и лицо исказилось смесью ужаса и дикого облегчения. Я обернулась.

Кибитка стояла на месте. Но она представляла собой жалкое зрелище: обугленную по бокам, с обгоревшими колесами. А рядом на мостовой аккуратно, почти церемонно, горела сложенная в кучу одежда Казановы — его лихая куртка и штаны. От костерка валил едкий дым. Самого же извозчика нигде не было видно.

Жар от костра бил в лицо, пахло паленой шерстью и кожей. Меня снова затошнило.

— И что же вы делали в этом магазинчике? — раздался сбоку низкий, бархатный и до смерти знакомый голос. — А еще… что у вас за вид такой?

Я медленно повернула голову. Оливер стоял, прислонившись к стене соседнего дома, в небрежно-элегантной позе. На его лице играла легкая улыбка, но глаза… Его глаза были холоднее льда и горели золотыми искрами. Он был страшен в своем спокойствии.

Елена издала звук, похожий на писк мышки.

Мой мозг выдал самый честный ответ. Я зажала рот и нос рукой, чтобы не чувствовать запах гари, и буркнула сквозь пальцы:

— Лично я блевала…

Улыбка на лице Оливера дрогнула. Он явно ожидал чего угодно, но только не этого.

— …в ведро, — добавила я для ясности, опуская руку. — У нас, у беременных, токсикоз, знаешь ли. Непредсказуемая штука. А вид… — я махнула рукой на свое простое платье и парик, — …гигиенический. Чтобы блевать анонимно. Не позорить твой род.

Елена тихо ахнула. Оливер перевел взгляд с меня на нее.

— Елена, — его голос стал тише, но от этого еще опаснее. — Ты отвезешь мою драгоценную супругу домой. Самой короткой дорогой. И объяснишь мне позже, что за «гигиенические» процедуры требовали посещения… этого заведения. — Он кивнул на дверь магазина ведьмы. — И где наш беглый кучер, которому внезапно стало «жарко». Вернее ты явно знаешь, где он живет , и я хочу знать.

Потом его взгляд снова уперся в меня. Он медленно подошел ближе, так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха.

— А с тобой, радость моя, — он прошептал так тихо, что услышала только я, — мы поговорим наедине. Очень обстоятельно. Я хочу услышать все о твоем… токсикозе.

Он выпрямился, и на его лице снова появилась светская улыбка.
—А теперь извините, дамы, мне нужно убедиться, что костерок безопасно догорит. Нецивилизованно как-то.

Он повернулся к тлеющей одежде. Елена, не говоря ни слова, схватила меня за локоть и потащила прочь. Я шла, как в тумане, с одной странной картинкой в голове: где-то в переулках этого города бежит голый и перепуганный Казанова. И это было одновременно и смешно, и жутко. Мой «аудит» завершился. Теперь предстоял отчет перед драконом, которого не проведешь историями про гигиеническое блевание.

На удивление, Елена очень быстро нашла нам новую кибитку. И, что было уже совсем неудивительно, извозчик — другой мужчина, лет пятидесяти, с умными глазами и сединой в бороде — узнал нас. Он молча кивнул Елене, помог мне забраться внутрь с почтительным поклоном, и тронул лошадей плавно, без лишней спешки.

«Ох, и много у меня будет вопросов», — промелькнуло в голове. У этих девчонок явно была своя сеть.  Целая шпионская организация под названием «Побеги леди Элизы». Но все вопросы отступили перед новым, настойчивым ощущением. К тошноте, которая теперь была скорее фоновой, прибавилось другое — дикий, волчий голод. Такой, что сводило желудок.

А еще в голову полез навязчивый вопрос, холодный и логичный. Почему? Почему все признаки беременности, тошнота, голод, обострившееся обоняние,проявились так ярко и сразу? Я появилась в этом теле буквально вчера. Разве не должно было пройти время? У драконий беременность протекает по-другому? Мысли путались, создавая больше вопросов, чем ответов.

Я украдкой взглянула на Елену. Она сидела напротив, сжав руки на коленях, и смотрела в сторону, но по напряженной линии ее плеч было видно, что она не пейзажами любуется. Она обдумывала что-то свое. Ее взгляд метнулся в мою сторону, поймал мое наблюдение, и она быстро отвернулась. Но я успела заметить в ее глазах не просто подозрение, а настоящую бурю: страх, любопытство и острую необходимость понять, что происходит.

Ну, прекрасно. Отлично, даже. Посмотрим теперь, насколько сообразительна моя новая «подруга по несчастью». Интеллект всегда был той валютой, которую я уважала больше всего.

— Лена, — тихо сказала я, перекрывая стук колес. — Тот извозчик… он голый сейчас бегает по городу потому, что Оливер ревнует? Или потому, что он просто не выносит неподчинения?

Она резко повернулась ко мне, глаза снова стали круглыми. Видимо, она ожидала чего угодно, но не прямого вопроса.

— Мой кузен… он не ревнивый, — медленно проговорила она, взвешивая каждое слово. — Он собственник. Это разные вещи. Для него этот… голозадый… был несанкционированным активом на его территории. Он просто конфисковал актив и выдворил его за пределы… хм… деловой зоны. В минимальной комплектации.

Я чуть не фыркнула. «Минимальная комплектация» — это было сказано сильно. Деловой подход Елены к описанию варварской выходки ее кузена, теперь кстати стало ясны их отношения, был мне странно близок.

— Понятно, — кивнула я. — То есть, это была не эмоция, а… санкция за нарушение регламента.

— Именно, — Елена смотрела на меня все пристальнее. — Элиза… Татьяна… кто бы ты ни была. Ты говоришь не так. Думаешь не так. Ты вчера прыгнула с балкона, а сегодня стоишь перед разгневанным драконом и рассказываешь ему про блевание в ведро. Прежняя Элиза в такой ситуации уже бы рыдала и рвала на себе волосы.

Она сделала паузу, вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь прочесть сквозь парик и черты Элизы что-то другое.

— Ведьма сказала… что ее выбор был правильным. Что предыдущая Элиза была стервой. А ты… — она замолчала, подбирая слова. — Ты не стерва. Ты… опасная.Но ты мне нравишься. 

Я выдержала ее взгляд.
—Я практичная. И у меня, как выяснилось, очень мало времени. Мне нужно выносить ребенка, сделать какую-то Усадьбу Цветов прибыльной и… не обижать твоего кузена. Так что да, возможно, я опасна. Для хаоса и неэффективности.

Елена медленно кивнула. В ее глазах читалось сложное решение.
—Хорошо, — выдохнула она. — Пока мы не доехали до дворца и пока Оливер не устроил тебе допрос с пристрастием… расскажи мне. Кто ты? И что, черт возьми, происходит?

Я глубоко вздохнула. Момент истины настал. Тест на профпригодность моей новой «партнерши» начинался прямо сейчас.

И я рассказала. Все. От девичника и отчаянного «хочу по-другому» до Дмитрия, офиса и мира без единой искорки магии. Больше всего Елену, как ни странно, удивило и даже опечалило именно это.

— Как же вы живете без драконов? — с искренним сочувствием спросила она, когда наша кибитка уже подъезжала к дворцу. — Они же… они же основа всего. Сила, мудрость, долголетие.

А меня, в свою очередь, потрясло, что в этом мире в порядке вещей были гоблины, орки, феи и прочие магические существа, о которых я читала только в книгах. Мы говорили без умолку, понизив голос до шепота и постоянно поглядывая по сторонам. Наш разговор продолжился, даже когда мы вышли из кибитки и пошли по коридорам дворца. Мы шли, разговаривали и даже шутили.

Елена, к моему восторгу, рассказала, что тайком от всех училась финансовому делу. Оказалось, здесь существовала своя, довольно развитая биржа, гильдии предпринимателей, велся сложный бухучет. И даже термины использовались почти те же самые! Но женщин в этой сфере, как и в моем мире когда-то, не жаловали. В банковском деле их почти не было, а банков, по словам Елены, было великое множество.

А еще у нас оказалось до боли знакомое, циничное чувство юмора.

— Ну, Елена, будь аккуратна, — хохоча, сказала я, заходя в свою комнату и запирая дверь. — Мои подруги очень быстро беременеют и выходят замуж. Это заразное.

— Насчет этого мне можно не переживать, — как-то печально махнула она рукой, опускаясь в кресло.

— Почему? — снимая парик и с наслаждением почесывая голову, я принялась расстегивать неудобное простое платье.

— Я считаюсь бракованной, — сказала она буднично, но, видя мое недоумение, решила пояснить. — Я драконица у которой нет вообще никакой магической силы, кроме статуса ее рода. А это означает, что скорее всего я не смогу выносить ребенка от дракона. Моя кровь слишком слаба. Поэтому желающих взять меня в жены… не находится.

— Вот так поворот, — удивилась я. Я еще очень многого не знала об этом мире. Меня в принципе удивляло, что моя Элиза была драконицей. — Удивительно… В нашем мире люди беременеют просто так, без какой-либо магической силы. Кстати, а драконицы могут превращаться в больших ящериц?

— Нет, — рассмеялась Елена. — В основном драконицы носят только силу крови. Оборачиваться в больших драконов могут лишь истинные драконы, вроде Оливера. Но у сильной крови обычно есть какой-то дар. У меня его нет. Вообще.

— Печально, — искренне выдохнула я, подходя к своему огромному гардеробу. — А у Элизы был дар?

— Да, но ее семья его скрывала. И это странно, — задумчиво сказала Елена.

— Пояснишь? — я стала перебирать платья, выбирая что-то поудобнее. Я чувствовала, что эта тема меня странно волнует.

— Они с Оливером уже где-то год вместе. И Лиза никак не могла забеременеть. Все списывали на то, что она слишком слаба физически или… или не искренна с ним. А тут ты попадаешь в ее тело и сразу беременеешь. Это очень странно.

Мысли закрутились с новой силой. Но размышления прервал зверский голод. Желудок издал звук, похожий на рев голодного кита.

— А еще странно то, что я готова съесть целую лошадь, — заявила я, оборачиваясь к Елене. — С яблоками и гарниром.

Елена улыбнулась.
—Это нормально. Дракончики требуют много энергии. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли ужин. Только, пожалуйста, — она сделала серьезное лицо, — на этот раз без рассказов Оливеру о гигиеническом блевании. Думаю, он и так будет не в духе.

Как будто по зову, снаружи раздался четкий, властный стук в дверь. Знакомый и неуместно своевременный.

Елена замерла, ее глаза снова округлились. Я вздохнула. Поесть, похоже, придется позже. Сначала предстоят сложные переговоры с главным акционером.