Драконий зов

— Уверен?

Лорд Фрид схватил меня за руку и сразу посадил в подъехавший экипаж. Тот самый, семейный, обитый изнутри красным бархатом. Эгберт посадил меня рядом, а мальчишка сел напротив.

Снял кепку, пригладил непокорные рыжие вихры и представился со старомодным изяществом, должно быть вычитанным из книг:

— Мастер Нексер Минн, госпожа.

— Ты уверен насчёт Разлома, Некс? Ничего не напутал?

— Артефакты показывают, господин. Не обижайте, перепроверил не раз!

Ну и денёк выдался! Я на минуту даже позабыла про красавицу Лину, потому что драконы важнее.

С утра мы мчались на место последнего упокоения Виктима Трея, потом встретили Лину, и я узнала, что Эгберт сбежал из столицы, потому что она ему отказала, а теперь новый Разлом появился!

Голова шла кругом, но я старалась думать только на шаг вперёд, иначе сойду с ума. Сначала надо запечатать Разлом, пока он не разошёлся!

Иначе во всём точно обвинят драконьих погонщиц, и даже лорд Силы в одиночку не сможет сдержать разъярённую толпу. Ей всё равно, что мы не виноваты, важно другое —  у нас тёмная магия.

На драконов никто не посягнёт: страшно, драконы могут за себя постоять, да и королевский указ об их охране сдерживает похлеще огня. А погонщицы —  достаточно одной, так рассудит народ.

Например, меня, так как за меня поручится тьмоборец из столицы. А Трения, которая пропала неизвестно куда? А Веста? Или та девочка, у которой проявился знак на левом плече?

— Надо ехать быстрее, — произнесла я вслух.

— Разлом небольшой, госпожа, — отозвался Нексер, неправильно поняв мою тревогу.

Зато Эгберт понял. Сжал мою руку и посмотрел в лицо:

— Заедем в участок, поставим на уши ваш сонный городок. Люди боятся полиции, при них не посмеют даже гнилой помидор бросить!

Я кивнула, но руки не отняла. Мне так было спокойнее, после разберёмся, кто кому жених. Да и о какой свадьбе может идти речь, когда Разлом намечается!

Но обрадовалась я рано. Мужчины оставили меня в экипаже у полицейского участка, велев переждать и не показываться зазря, а я сидела и размышляла. Тьмоборец оказался прав — второй Разлом явно был не стихийным. Как и первый.

Значит, виновный существует, и это не несчастный Виктим Трей. Если бы виновник умер, Разлом, им вызванный, не появился бы вовсе.

Но кто? Я не верила, что это Веста или Трения. С помощью Разлома снять нашу метку на левом плече нельзя, а какое ещё желание может иметь драконья погонщица? Едой и жильём мы обеспечены, без денег, пусть и скромных, не сидим, тут и пожертвования и запрплата от Министерства Запретной магии.

Любовный интерес, как сказал Эгберт? За своим интересом бы последил.

Я снова вспомнила белокурую Лину, аристократку до кончиков ногтей, одетую и причёсанную как кукла. Она приехала сюда ради него, значит, он звал её. Или делал намёки.

Впрочем, не моё это дело. Я посмотрела на руку, где блестело помолвочное кольцо, сняла его, обернула носовым платком и спрятала в сумочку. Достаточно с меня одного праздника.

Погуляла и хватит! Пора работой заняться!

— Едем, — коротко сказал Эгберт, когда они с помощников вернулись. — В городе будет всё спокойно.

— Зачем виновный снова сделал Разлом? Его первое желание не сбылось?

— Здесь два возможных ответа, Мелисса. Первый — желание не исполнилось, потому что кто-то помешал. Разлом просто даёт силы на сбычу тёмных мечт, но эти силы имеют срок. Вероятно, кто-то помешал этому.

— Мы?

— Возможно, — улыбнулся Эгберт и снова завладел моей рукой. Если бы не Некс, я бы сразу сказала, что не верю тьмоборцу. И спросила бы прямо: зачем он пригласил в Этельстан свою бывшую?

Она его бросила, так к чему ей было самой менять решение?

Но мы были не одни. И вообще, надо сосредоточиться на деле и выкинуть эту Лину из головы. А сделать это оказалось непросто: её образ так и стоял между мной и Эгбертом Фридом. Покачивал головой, смеялся и говорил: «Ничего у тебя не выйдет, Мелисса Свен, не с той связалась. Он всё равно побежит ко мне, когда поманю. А пока тешься от души».

— Ты слушаешь, Мелисса?

— Да, прости, всё это в голове не укладывается. Я не могу поверить, что в нашем маленьком городишке есть такой сильный маг. И он все эти годы спокойно жил здесь? А потом вдруг ему захотелось изменить жизнь да так, чтобы использовать Тёмную Силу? И как он уговорил того же кузнеца помочь ему?

Я специально не стала упоминать Трению или Весту, чтобы отвести от них подозрения. Мы и так виноваты всегда: в плохой погоде, в неурожае, в том, что к нам приезжают мало туристов.

— Значит, что-то случилось, Мелисса. И законным путём он идти не смог или не захотел. Или законного решения проблемы нет.

— А второй ответ, господин Фрид? — подал голос Некс.

Я уже и забыла о его существовании, а взглянув, не смогла сдержать улыбки. Парень был похож на лиса, учуявшего лаз в курятник.

— Второй сомнителен. Желание исполнилось, но недостаточно. Что-то произошло, что виновного не устроил результат. И он решил усилить его. Есть ещё и третий вариант, самый  паршивый для нас. Тёмная сила затянула виновного, изменила его, ему теперь требуется подпитка, потому что. Мелисса знает: тот, кто прикоснулся к Тьме, больше не сможет жить без неё.

— Неоткуда у нас такому магу взяться, — снова с нажимом повторила я. — Все, соприкасающиеся с Тёмной силой, учтены и переписаны. Рукотворные Разломы — это катастрофа, тут сбежится всё королевство. Виновного вычислят рано или поздно.

— Лучше рано, Мелисса. Для нас с тобой, точно, верно?

Экипаж плавно остановился на дороге, огибающей Драконью гору, но с другой её стороны. Значит, второй Разлом возник рядом с первым? Человек, сотворивший его, если Эгберт прав, неопытен. Два Разлома рядом дали ему больше сил, но он вряд ли понял, что тем скорее выдаст себя.

Или у него не было времени маскироваться.

Напитавшись Тёмным Даром, он получит желаемое, но вряд ли сможет им воспользоваться.

Тут столько Тёмной силы станет, что не в наших краях с нею жить.

— Мелисса, экипаж доставит тебя к драконам. Мы с Нексом пока изучим Разлом.

— Это опасно.

— Не для тьмоборца, а за ним, — тут Эгберт показал на Некса, и тот радостно закивал: —  я пригляжу. Не медли.

И они оба быстро вышли из экипажа. Эгберт сам закрывал дверь:

— Мелисса, — помедлил он и выглядел крайне озадаченным, я ещё не видела такого выражения лица у всегда собранного и порой чуть насмешливого тьмоборца. — Я даю тебе слово, что не звал сюда Лину. И она больше не приблизится к тебе, а вскоре и уберётся восвояси.

— Это не моё дело.

— Верно, — взгляд тьмоборца сделался острым. Тёмным, а скулы резче обозначились на лице, будто через кожу проступила кость. — Но знать тебе следует.

И он с силой захлопнул дверцу экипажа.

Я осталась в одиночестве и всю дорогу вела мысленный диалог с тьмоборцем. Даже начавшийся Разлом меня не беспокоил так, как наш воображаемый разговор.

Нет, я понимала, что Разломы опасны, но с ними я давно научилась справляться. И теперь смогу.

Веста поможет или Трения.

А вот что делать с гадким чувством, будто мне пообещали пирожное или наряд, а потом отдали это всё на моих же глазах другой, я не знала.

Надо задушить его, отказаться, отвернуться с гордым видом, а я всё оглядывалась с тоской в глазах и невысказанной надеждой на губах. Я ведь с самого начала знала, что мне надобно избежать брака!  Я и избегаю, сейчас мне снова выпал шанс взять судьбу в свои руки, и я его не упущу!

У драконов я встретила Трению. Она сидела на большом камне, невысоко летал молодняк, а самка Лигия, пяти лет отроду, жалась к своей погонщице в поисках ласки.

На вопрос, где Веста, Трения, едва взглянув на меня, пожала плечами.

— Тебя с утра искали, но не нашли.

— Не там искали, —  буркнула она. — И да, я не ночевала у своих, что с того? Ты мне мать, чтобы допрашивать, Мелисса?

Я ещё никогда не видела Трению в таком раздражении. Обычно она была говорлива и всегда верила в лучшее, в противовес Весте с её циничными взглядами на жизнь. Верила в то, что для погонщицы возможна любовь, пусть и вне брака.

Я никогда не видела Трению с мужчиной, но понимала, что наверняка он у неё есть.

— Мы все расстроены, но ты понимаешь, что тьмоборец обвинит одну из нас, если не найдёт кого другого.

— Ты хотела сказать, одну из нас?

И снова недобрая усмешка исказила её миловидные, кукольные черты. Я знала, что надо спешить, вон уже и Аиста, снижается, почуяв меня, и всё же присела рядом с Тренией на соседний камень

Пусть хоть весь этот мир полетит в Разлом, я не могла расстаться с подругой по несчастью вот так! Полуврагами.

И, в конце концов, это тьмоборец виноват во всём! Он зародил в меня сомнения в честности погонщиц.

— Ты меня обвиняешь, что я в сговоре с тьмоборцем?

Трения гладила морду Лигии и молча покачала головой.

Я продолжила:

— Я не верю, что это одна из вас. И Эгберт всерьёз не верит. С утра неподалёку от прежнего наметился новый Разлом, помоги мне его залатать.

— Тебе не нужна моя помощь, Мелисса. Ты всегда была самой сильной из нас. Мне жаль, что скоро тебя возьмут замуж, но у каждого своя судьба, верно?

Она внимательно посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Нет, определённо, долго грустить она не умела.

— Думаю, я сумею повернуть свою в нужную мне сторону, — ответила я и поднялась на ноги.

— Удачи! — бросила Трения, не поворачивая головы.

Мне бы тоже хотелось сделать вид, что это не моя проблема. Уехать домой и провести с отцом и Бертой последние два дня до моего замужества. Отправиться с сестрой на ярмарку в центр, где будут клоуны на ходулях, акробаты и сладкие угощения на палочках. Карусели и шутихи.

Но я понимала, что, во-первых, у меня есть долг, и он велит залатывать Разлом, а не потакать виновному в нём, а во-вторых, Берта угасает из-за моей Тёмной силы, которая не даёт ей выздороветь окончательно.

Значит, сначала справимся с Разломом, потом Эгберт найдёт виновного, и я стану свободной.

Аиста тем временем приземлилась поодаль и звала меня негромким низким рычанием.

Я знала своих драконов, слышала в их голосе настроение, сейчас старшая самка была взволнована. Чуяла Разлом. Я тоже с самого утра ощущала невнятное беспокойство, будто в грудь занозили острый шип. Мелкий, но достаточно чувствительный, чтобы причинять боль при каждом движении.

И всё же это беспокойство скрывало надежду. Так, должно быть, чувствуют драконы: вдруг однажды Разлом станет достаточно велик, чтобы освободить их?

— Я подготовила тебе седло, — сказала в спину Трения, и я благодарно кивнула.

Всё ждала, что Трения скажет что-то ещё, но она молчала.

Я водрузила седло на спину Аисты, закрепила и выкрикнула на драконьем сигнал «Вперёд».

Аиста была очень осторожна. Даже Луг не взлетал так неторопливо и мягко, что понять не успеешь, а ты уже в воздухе!

Направлять дракона к Разлому было излишне, он сам найдёт его! Почует.

По мере подлёта меня охватывало странное возбуждение. Лишь у Разлома мы с драконом становились единым целым. Я могла мысленно приказывать ему, и он подчинялся, хотя в ином случае бывал упрям.

Я увидела Разлом много позже, чем почувствовала его близость. В этот раз он был слабым, почти незаметным, так, земная твердь расщерилась немного, даже огненной крови земли не видать. Но он уже дымился, значит, скоро сделается истинным.

Аиста кружила над  Разломом, протяжённостью в десять-двадцать земных шагов, в ущелье. От дороги далеко, я бы его не сразу заметила, кабы не драконы. И не тьмоборец.

Наконец, я увидела его самого. Он махал мне руками, тоже делал его помощник. Что-то кричали, но, конечно, я не слышала.

«Снижайся и сядь чуть подальше», — мысленно приказала я Аисте.

Драконица подчинилась, но в её рычании мне послышалась растерянность.

Всё в этом мире было подчинено светлым силам, защитной магии. Мы настолько привыкли к ней, к её давящей силе, что почитали ярмо на шее за ожерелье.

А из Разлома сквозила иная сила. И наша магия тянулась к ней как нитка за иголкой, я вдруг почувствовала теснение в груди. Сжатая пружина медленно раскрывалась и сулила мне такую мощь, что можно весь мир поставить на колени.

То же, только во много раз сильнее чувствовала и Аиста. И Эгберт Фрид, я была в том уверена, но каким-то образом тьмоборец научился скрывать свою сущность. Тёмную, опасную.

И все мы, кроме дракона, делали вид, что ничего необычного не происходит.

Эгберт подал мне руку, чтобы помочь спуститься.

Я вложила было в его ладонь свою, но он внезапно подхватил меня на руки, прижал к себе, как драгоценность, и аккуратно опустил на землю.

— Я и могла бы сама спрыгнуть, — краснея и не смотря на тьмоборца, пробормотала я.

Он ничего не ответил. Здесь, рядом с намечающимся Разломом от него веяло такой силой и мощью, что мне стоило большого напряжения воли, не пойти за ним, куда скажет.

Там, где потоки тёмной магии текли стабильнее и пронизывали всё вокруг, делая воздух плотным, как перед бурей, мы все были заряжены ею и готовы следовать своим силам.

— Аиста нервничает, ей нельзя находится рядом с Разломом, они питают друг друга.

Некс держался от нас подальше, расширенными от ужаса глазами парнишка смотрел на драконицу. Я заметила, как покраснели его уши и побледнело лицо.

— Вдруг Аиста решит обрести свободу, — продолжила я, взглянув Эгберту в глаза. — Зачем ты показал мне спускаться?

— Хотел, чтобы ты кое-что увидела своими глазами, пока не запечатала Разлом. Чтобы потом не говорила, что я всё придумал.

Я хотела возразить много чего. Например, что это он подозревал меня и моих сотаварок, но промолчала.

Аиста должна скорее подняться в небо и запечатать Разлом. Медлить нельзя.

— Некс, показывай, что нашёл!

— Вот сюда пожалуйте!

Помощник вмиг перестал быть испуганным парнишкой, собрался, посерьёзнел. И повёл нас в сторону дымящейся земли. Остановился за большим валуном, будто созданным, чтобы за ним укрываться от Разлома.

И указал на камни. Среди них виднелся обрывок серой ленты с приколотой к ней маленькой позолоченной булавкой.

— Вот, смотри, он здесь пару дней, как лежит. Внимательно смотри!

Эгберт извлёк из кармана сюртука маленькую табакерку, добыл из неё синеватый порошок и посыпал им место около ленты, лежащей на земле, и саму ленту. Порошок зашипел, как на сковородке, я даже отшатнулась от поднявшегося тумана, но вскоре поняла, что опасности нет.

В тумане проступило очертание тёмной фигуры. Но нельзя было разглядеть, мужчина это или женщина, зато прекрасно было видна лента, которая выпала у него из кармана, когда виновный в Разломе, полез за каким-то клочком бумаги.

Прошла ночь, и наступил новый день.

— Вчера была помолвка. Когда бы он успел?

— Почти ночью, — откликнулся Эгберт. — Иначе бы Разлом вовсю разверзся.

— Достал из кармана бумажку, значит, заклинание наизусть не помнил, — подал голос Некс, желая всем видом показать, что он не просто слуга, но и полноправный участник расследования.

Эгберт кивнул, но мы с ним одновременно посмотрели на серую ленту с прикреплённой к ней булавкой. И подумали об одном —  такие амулеты делают травницы и целительницы для того, чтобы хворь оставила человека. Обычно напущенная хворь или та, что прицепилась к больному случайно.

Я опять подумала про невесту Виктима Трея. Наверное, Герберга сделала этот амулет, она и Берте как-то подобный делала, да тот давно сгинул. Берте не помогло, а помогло ли Сильме? Надо будет поговорить с ней сегодня же!

Возможно, это действительно был Виктим Трей, а Разлом не получился до конца, потому что он умер. Случайно ли? Эгберт был убеждён, что нет.

Значит, есть сообщник. Не мог не быть.

— Давай покончим с этим Разломом! Идём, Некс, сегодня ты увидишь драконий огонь во плоти. Не каждому, друг мой, так повезло!

И Эгберт подмигнул мне. Мол, подыграй, наведём на него страху!

— Спрячьтесь за валуном, огня много не будет, я управляю Аистой, опасности нет.

— А лента? Разве мы не возьмём её? — спросил Некс.

— Теперь нет. После шипящего дыма она рассыплется в прах, стоит прикоснуться. Неважно, мы уже узнали что хотели, — ответил Эгберт. — Пойдём лучше прятаться от дракона. Не хочу лишиться подающего надежды помощника.

Не любила я, когда внушали трепет перед драконами, будто они монстры. И я вместе с ними!

Я мечтала о временах, когда люди смогут воздать должное этим несчастным животным, боящихся чужаков не меньше, чем те их. Магическая сеть, накинутая на Предгорье, чтобы сдержать мощь драконов, причиняла им неприятный зуд. Я чувствовала его, как лёгкие оковы на запястье.

И тоже мечтала, что однажды Разломы перестанут появляться, и драконы скинут сеть. Улетят туда, куда отправляются те, кому пришёл срок. Но теперь не для того, чтобы умереть, а чтобы стать свободными.

И мы, драконьи погонщицы, сделаемся обычными.

Я шла к Аисте, всё ещё недовольно фыркающей и мотавшей головой, будто её беспокоили уши, как Эгберт нагнал меня и схватил за запястье:

— Этот последний, я уверен.

— Хорошо, — кивнула я. — Пусти меня, мне надо работать.

Старалась не смотреть ему в глаза. Здесь, возле Разлома наше притяжение с Эгбертом возрастало, но всё это пройдёт, когда мы вернёмся в Этельстан. И когда я напомню себе о его невесте. О его Лине.

— Будь осторожна.

— Боишься лишиться невесты? У тебя всегда есть другая. Сам говоришь, Разлом последний. Сейчас я его запечатаю, и у виновника не будет шансов сделать новый без главного кузнеца. Так что наша свадьба будет не нужна.

— Ошибаешься, Мелисса. Или не хочешь видеть очевидного, но мы об этом позже. О виновных.

Я всё-таки посмотрела в его лицо, и в тот же миг, не выпуская моей руки, он сделал шаг и коснулся своими губами моих губ. Они были горячи, звали отдаться нахлынувшему чувству, грозящему затопить меня внутри страсти.

Если бы только это позволило избавить меня от свадьбы, я бы легла с ним! И каждый пошёл своей дорогой.

— Мы ждём тебя, — прошептал он, уперевшись своим лбом в мой, а через миг зашагал прочь.

Я села на Аисту, отвергнув заранее все попытки Эгберта подсадить меня. Не хотела, чтобы он прикасался ко мне без крайней нужды, потому что эти наши соприкосновения горячих губ и рук будили во мне определенные надежды. И желания.

А сегодня утром я уже убедилась, что всё это временно. Наш предстоящий брак —  иллюзия, даже если бы я не была драконьей погонщицей, присутствие тьмоборца в Этельстане временно.

Его ждёт красавица Лина. Что бы там ни случилось между ними, а она его простила. И желала продолжения их отношений, не зря же притащилась в нашу глушь. Испугалась, что женится. Хотела на меня посмотреть.

Я подняла Аисту в воздух. Это удалось не с первого раза, потому что невеста тьмоборца не шла у меня из головы. А надо было сосредоточиться на Разломе.

Но вскоре я нашла в себе силы. Аиста сделала один круг над дымящимся местом, потом ещё один. На третий раз я закрыла глаза, пытаясь нащупать невидимую магическую нить, тянущуюся от Разлома. Вон она, толстая, как канат. Кое-где внутренним зрением я видела разрывы, Разлом не сформирован, тем легче будет его залатать. Пара пустяков.

Вдохнув глубоко, я открыла глаза и сделала резкий выдох над тем местом, где нить ощущалась наиболее сильно. Послышался оглушающий шум, и Аиста дохнула огнём по всей линии Разлома. Одного раза было бы достаточно. Но я решила пройтись ещё раз. Просто чтобы тьмоборец видел, насколько добросовестно я отношусь к работе.

Чтобы не было повода обвинить меня или сотоварок в том, что Разломы появляются в последнее время всё чаще именно из-за нашей халатности.

Аиста была ещё полна сил, драконы любят дышать огнём, магия в них крепнет после этого, но я сдерживала самку. Тьмоборец из столицы не должен видеть воочию силу дракона. Иначе однажды кто-то может решить, что их стало слишком много.

Приземляться и подбирать спутников я не стала. Пусть добираются сами, наверняка есть экипаж в часе ходьбы.

Мы условились заранее, что Эгберт приедет вечером, чтобы сопровождать меня к Сильме. Бывшей невесте покойного кузнеца.

Я вернулась на гору — драконий дом, и обрадовалась, увидев внизу Весту. Трении уже не было.

— Ну как? — спросила она. — Всё как обычно, верно?

— Верно, — весело кивнула я, не желая более мрачных разговоров. — Виктим Трей мёртв, теперь рукотворных Разломов больше не будет.

— Думаешь, он виновен? — быстро спросила Веста, а когда я посмотрела на неё, тут же отвела глаза, сделав вид, что чистит седло.

Я выбросила все подозрения из головы. Никто из моих сестёр по несчастью не мог причинить зла дракону!

И Луг бы показал мне на погонщицу, сотворившую с ним рану или способствующую ей, а он по-прежнему был со всеми приветлив, насколько может быть приветлив дракон. То есть не выказывал желания рыкнуть.

— Он пошёл на это из-за бывшей невесты.

Теперь рассказать можно.

— Драконы бы не подпустили к себе кузнеца, Мелисса. Мы с тобой знаем это. И Виктим Трей знал эти места, он бы не оступился так, чтобы упасть виском на камень. Считаешь, это высшее правосудие его покарало?

Наконец, она бросила возиться с седлом и обернулась ко мне.

— А ты?

— А я думаю, как и твой тьмоборец. Это Трения виновата. Я в сговор с кузнецом не вступала, тебе тоже резона нет. Значит, она? Больше-то некому?

— То есть ты считаешь, что она с её-то ростом и сложением могла ударить кузнеца в висок так, чтобы насмерть? — спросила я о том, о чём думала ранее.

Это был самый слабый пункт любой теории. Веста крепка телом и духом, вот она бы ударить смогла, была бы достойная причина.

Например, измена. Предположим, Виктим Трей крутил с ней любовь, а сам хотел жениться на бывшей невесте. Здесь было много белых пятен, как ни думай.

— Не знаю, я не дознаватель. Но в одиночку Виктим Трей ничего бы не сделал. И не доверился чужаку, — пожала плечами Веста и снова отвернулась. — А так, может, я зря на Трению наговариваю. Она заботливая, мягкая, вон как о своих родственниках печётся, а они её ни во грош ни ставят, только пользуются деньгами и добротой.

Мы с Вестой более о деле не говорили. Побыли с драконами ещё пару часов, осмотрели молодняк. Я наблюдала, как реагировал на Весту Луг, но он не выказывал зла, когда она гладила его по морде. А Драконы злопамятны, они бы не забыли причиненного зла, особенно от того, кому доверяли.

Вон на меня Луг в последние дни как бы обижался. Не злился, а смотрел с укором. Наверное, взревновал к Аисте, что не взяла его на залатывание Разлома.

Но ничего, принесу ему на днях бараньей требухи, это для них особое лакомство. После свадьбы много её останется.

После свадьбы…

Я вдруг поняла, что думаю об этом событии, как о неизбежном. Нет, мне всеми силами нужно избежать свадьбы.

За мной, как обычно по вечерам, едва начинало темнеть, приезжал Егнат. На этот раз он передал мне записку, сказал, что от жениха.

«Тебя сегодня сопроводит Некс. У меня возникли срочные дела, но завтра я весь твой, Мелисса».

Мне захотелось разорвать записку в клочья и бросить в пыль дороги.

Неотложные дела, лорд Фрид? И случайно, ваше дело зовут не Лина?

А что ты, Мелисса, ожидала?! Что столичный лорд, который тебя не пожалел, решил принести в жертву ради нашего общего дела, вдруг воспылает страстью к провинциальной блёклой погонщице настолько, что предпочтёт ей столичную красотку?!

Наверное, они сейчас пошли в ресторацию. Пьют вино за воссоединение, потом поднимутся в нумера и продолжат веселье там.

Пора тебе, Мелисса, думать о себе и своей семье, а не о заезжих гастролёрах!

Я вернулась домой разбитой, Некс уже ждал меня у ворот, не решаясь войти.

— Лорд Фрид велел мне помогать вам во всём, госпожа.

Я еле удержалась, чтобы не спросить, а где он сам сейчас. Не унижусь до этого! Некс обязательно передаст, что я интересовалась, не хочу давать жениху повод праздновать ещё одну победу!

Хватит с него столичной красотки!

— Зайди в гостиную. Я переоденусь, и мы отправимся.

— Я лучше здесь, госпожа.

Как ни уговаривала, парень пройти в дом отказался. И я махнула рукой: головная боль усиливалась, говорить мне становилось всё сложнее. Надо будет принять обезболивающий порошок как можно скорее!

После залатывания Разлома такое уже бывало. Я чувствовала себя так, будто меня экипаж переехал. В прошлый раз голову сжимало тисками, но отпустило само, а сейчас меньше всего мне хотелось куда-то ехать. Забраться бы в постель, свернуться калачиком и укрыться одеялом до утра!

Но стоило переступить порог дома, как я и думать о сне забыла!

— Шли бы вы скорее наверх, мисса!

На лице мистрисс Неокл, нашей экономки, была написана тревога напополам с печалью.

— Что случилось? Берта?

Я недослушала и, скинув накидку на руки дворецкого, устремилась наверх. В комнате Берты был отец, горничная и местный целитель, мастер Грекл — представительный и упитанный, он всегда виделся мне воплощение терпеливости и сострадания. Но сейчас на его пухлом лице застыла та же печаль, что на лице экономки Ивы.

— Берта? Она заболела?

Я смотрела на отца, который почернел с горя, а лицо его покрылось красными пятнами, то на целителя, качавшего головой и не произносившего ни звука.

— Она упала без чувств после обеда. И начала лихорадить, — глухо отозвался отец.

— Мне уже лучше, Мелисса, — слабо улыбнулась сестрёнка.

На фоне подушек она выглядела скорее призраком, чем живым человеком.

Я встала на колени возле постели Берты и сжала тоненькую ручку.

— Давай, малышка, у меня скоро свадьба, как я без тебя? Обещаю, пока ты не поправишься, праздника не будет.

Отец быстро схватил меня за другую руку и молча потянул в коридор.

— Ты же понимаешь, что всё это и-за тебя! Чем скорее ты окажешься замужем, тем лучше для неё! — зашипел он мне в лицо. — Видит Небо, я пытался тебя спасти, но…

И посмотрел на меня так, будто я была ему противна.

Не выдержав, я сбежала вниз по лестнице в сад к главным воротам. Сказала Нексу, что мы поедем к Сильме завтра с утра, а сегодня у меня сестра заболела, и ринулась к фонтанчику. Мне надо было успокоиться и посидеть в одиночестве пару минут.

Не более. Я нужна сестре наверху. Я читала ей сказки, и она засыпала, а когда просыпалась, то уже чувствовала себя лучше. Говорила, что мой голос даёт ей силы.

Не помню, сколько я так просидела, но изрядно замёрзла. Лето катилось к концу, совсем скоро природа начнёт увядать, и даже к нам, в долину между гор придут холода. Сколько мне осталось видеть таких вот летних дней?

— Мелисса, я приехал как смог, — услышала я над головой голос Эгберта и вздрогнула.

Подняла на него глаза и не могла вымолвить ни слова. Мне было удивительно, что он пришёл. Удивительно и радостно одновременно. Я бы не хотела оставаться одна там, где все видели во мне причину несчастий.

— Зачем? — тихо спросила я. — Я не могу сегодня никуда ехать. Берта снова заболела.

Опустила голову и дала волю слезам. Не смогла сдержать слёз, катящихся по щекам, потому что больше всего на свете я бы хотела, чтобы сестра поправилась. И сама была той причиной, из-за которой это никак не происходило.

Эгберт опустился на скамью рядом и обнял меня за плечи. Легонько, по-дружески, а я положила голову ему на плечо и затихла.

— Отведи меня к сестре, Мелисса. Думаю, на время я смогу заморозить разрушительный след твоей магии.

— На время? — переспросила я.

И посмотрела на него. Мы были так близко друг от друга, что я приметила тёмные искорки на его радужке, они то появлялись, то гасли, совсем как первые звёзды на небе высоко над нами. Я видела в нём спасение. Пусть потом он приведёт меня к гибели, возможно, это не будет иметь значения ни для кого, если мои близкие останутся здоровыми.

И, надеюсь, недолго будут горевать обо мне.

— Мелисса, пойдём. И не плачь, скоро всё это закончится. Я обещаю.

Хотел добавить что-то ещё, но нахмурился и промолчал.

Он бережно вытер мне слёзы своим платком, а я даже не хотела спрашивать, что конкретно он имеет в виду. Берту или поимку злодея. Или нашу свадьбу, которая случится послезавтра.

Сейчас на его лице была написана такая нежность, что я дышать боялась, чтобы не спугнуть это выражение трепета в его глазах. Будто из черепков вдруг показалось сокровище, достаточно ценное, чтобы предпочесть ему злато остального мира.

Будто я была ему по-настоящему дорога.

— Я готова, — кивнула я и первой встала, готовая идти.

В дом, спасать Берту, на гору, чтобы латать Разломы. К Сильме, если понадобится, чтобы узнать правду о её бывшем женихе.

И под венец, чтобы умереть через два года.

Я была готова ко всему. И я больше не была одинока в своём Даре.

А о Лине я думать не стану. Ей придётся подождать своей очереди.

«Возможно, через два-три года Эгберт уже потеряет к ней интерес. Или она к нему», — злорадно подумала я и направилась к дому.