Драконов мне в мужья! Наездница по ошибке

— Ты слишком долго бежала от своей судьбы, наездница, — первое, что выхватило мое сознание. 

Я пришла в себя, чувствуя под спиной холод камня. Голова гудела, а перед глазами расплывался серый, шероховатый потолок. Я лежала на небольшом каменном возвышении, а вокруг — пустота. Ни дверей, ни окон, только странные тёмные стены, будто внутри огромной скалы.

Как я здесь оказалась?..
Я же была на работе. Или… не была? Нет, точно была. Я даже помню, как зашла в лифт. Да. Лифт моргнул, погас свет, а потом… потом… Чёрт, а когда он снова зажёгся — я не помню.

— Я устал ждать, пока ты придешь сама, наездница, — раздался властный мужской голос. Он словно прокатился по каменным сводам, но его хозяина я так и не увидела.

Я вздрогнула.
— Кто? — уточнила на всякий случай. Хотелось спросить: кто ты, кто такая наездница, кто меня сюда привёз… Но я решила объединить всё это в одно.

— Наездница драконов и спасительница Верхних миров, — уверенно произнёс голос.

Я моргнула, и тут в голове щёлкнуло болезненное воспоминание. Перед тем как я зашла в лифт, у меня была клиентка. Миловидная, чуть рассеянная брюнетка, как и я. Казалась обаятельной, но несла сплошной бред.

— Я наездница, — улыбнулась она тогда, — всю жизнь к этому готовили, но мне оно все вот тут, — она показала на шею.

— Понимаю, я тоже не люблю лошадей, — ответила я.

Она странно на меня посмотрела, прищурилась.
— Лошади — это ерунда. Есть твари и пострашнее.

Она ещё что-то говорила, но в памяти остались только обрывки: то ли о сражениях, то ли о каких-то мирах… Как я поняла, она одна из этих, ну которые переодеваются в героев книг и легенд и бегают по полю. Не помню, как это называется. Но, собственно, и занятие это меня не привлекало никогда. 

 — Понимаете, мне деньги нужны, чтобы замуж не выходить. Я сбегу. 

— Зря, — отозвалась я. — Я бы с радостью вышла. Я сирота. Для меня муж — это семья, которой у меня никогда не было. Жаль, не встретила я еще такого, чтоб от всех бед укрыл.

— Ага, на плечо закинул и в пещеру утащил? 

Я рассмеялась. 

— Да, именно такой мне и нужен. 

— Поменяйся со мной, — сказала она неожиданно. — Если тебе подойдёт муж-дракон, что затащит в пещеру и будет ходить кругами вокруг тебя, то я тебе своего отдам. Даже не одного, если захочешь. 

Я засмеялась.
— Муж, который так ценит женщину, — это прекрасно. На вес золота, я бы сказала. А несколько таких мужей только в сказках бывают.

— На вес золота — как раз жена, — хмыкнула она и достала из сумки старую тяжёлую монету. — Держи. Пусть в твоей жизни всё будет так, как ты хочешь: муж-дракон и много любви.

— А в вашей — так, как хотите вы, — ответила я.

Она поблагодарила, но тут же спросила:
— А можно вашу брошку?

— Зачем? — Я удивилась.

— Хочу на память что-то о женщине, которая готова жить даже с драконом. 

Я рассмеялась и отдала. Монетка за брошку — странная сделка, зато кредит она взяла такой, что мне премия перепадёт.

И вот последнее, что я помню: я иду в лифт, сжимаю в ладони ту монетку… А дальше — ничего.

Сознание вернулось резко, будто кто-то дёрнул меня обратно из воспоминаний. Я снова лежала на холодном камне, и тишину разорвал тот же властный голос:

— Наездница, пришло твое время.

— Я? Нет уж, — отозвалась я, приподнимаясь на локтях. — Какая из меня наездница?

— Ты пряталась от этого мира добрые двадцать лет, — произнёс он с лёгкой усталостью. — И я позволял. Надеялся, что драконы смогут разобраться сами. Всё же связывать их женщиной — жестоко.

Я уставилась в пустоту, пытаясь понять, что он вообще несёт.
— Какие ещё драконы?..

Голос меня проигнорировал, будто вопрос был несущественным.
— Сегодня начинается твой путь.

— Я хочу домой, — выдохнула я.

— Туда ты и пойдёшь, дорогая, — неожиданно мягко ответил он. — И пусть судьба сама решит всё остальное.

Мир дрогнул. Каменные стены вокруг меня пошли трещинами, словно были сделаны из песка, и начали осыпаться. Голос больше не звучал, а силуэт его владельца так и не появился — он просто растворился… вместе с горой.

Я осталась стоять на мягкой траве у кромки широкой реки.

Что за чёрт?..
Может, лифт упал, и я лежу в коме? Всё это — продукт перегруженного мозга? Ну а как ещё это объяснить? Глобальное переутомление? Психоз?

Я обернулась. Позади не было ни намёка на гору, в которой я только что находилась. Лишь зелёный берег, переходящий в поле, и далекие холмы.

Местность… ну никак не могла быть рядом с моим офисом. Здесь не было ни стеклянных зданий, ни дорог, ни шума машин. Вместо этого — прозрачная, медленно текущая река, берега которой заросли пышным разнотравьем. Воздух был свежим, прохладным, с запахом воды и сладкой пыльцы.

На другом берегу поднимался лес: высокие, узкие деревья с серебристой корой и кронами, переливающимися зелёным и золотым. Где-то в глубине леса сверкнуло что-то крупное и яркое — как если бы солнце отразилось от чешуи…

Я сглотнула. Здесь всё было слишком чётким, слишком настоящим для сна. Даже птицы, которых я никогда раньше не видела, пели так, что мурашки бежали по коже.

Я стояла, растерянно глядя то на реку, то на лес, то на бескрайнее поле.
И что теперь? Куда идти? Куда бежать?

Самое обидное — претензии предъявить некому. Этот таинственный голос исчез, оставив после себя только пару фраз про то, что я «спасительница» и «наездница» и что-то там про «Верхние миры».

Что это вообще за миры такие и почему только верхние? Что, нижние у них в отпуске?

Кажется, единственное, чем я им всем помогу, — умру здесь голодной смертью. Какая из меня спасительница в условиях степи или леса, если я, простите, офисный планктон? Я максимум могу выжить в корпоративных джунглях, вооружившись кружкой чая и печеньками из буфета.

Я огляделась ещё раз. Здесь не было ни чайника, ни печенек, ни коллег, которых можно было бы использовать как живой щит в стрессовой ситуации.

Только бескрайняя река, трава по пояс и бесконечное небо над головой.
Ни дороги, ни намёка на жильё.

Я несколько раз обернулась, пытаясь понять, куда идти — в лес или вдоль воды. В итоге села прямо на берег, глядя на прозрачную, медленно текущую реку. Эту воду вообще можно пить? Хотя, если нет — всё равно вариантов немного.

От усталости и безнадёжности меня накрыло. Я обхватила колени руками, уткнулась в них лбом и сидела так, слушая плеск воды. Захотелось плакать, но даже на слёзы не было сил.

И тут я услышала тихий всплеск рядом. Подняла голову — и замерла.

Ко мне осторожно приближалось нечто… маленькое, но явно живое. На четырёх лапах, с длинным хвостом и блестящей чешуёй, отливающей зелёным и золотым. Голова — как у миниатюрного дракона с картинок, только размером он был… ну, как овчарка.

Я резко отпрянула назад, сердце застучало в горле.
— Только не ешь меня, — выдохнула я, понимая, насколько глупо это звучит.

Малыш остановился, наклонил голову набок и тихо фыркнул. Потом осторожно сделал шаг, ещё один… и сел прямо передо мной, глядя снизу вверх, как щенок, который не понимает, за что его боятся.

Я какое-то время просто дышала, пытаясь убедить себя, что он не кинется. И, собрав остатки смелости, медленно протянула руку. Пальцы коснулись тёплой чешуи, и она оказалась гладкой, как отполированный камень.

Дракончик закрыл глаза и тихо заурчал. Прямо как котёнок.

— Ну всё, — выдохнула я, — кажется, мы теперь друзья.

Хотя… друзья? Я, похоже, совсем сошла с ума. Потому что это, блин, дракон. Настоящий. С крыльями, когтями и чешуёй. Только маленький.

Если это тот самый «дракон», на котором я должна ездить, то… хм. Это будет либо очень мило, либо очень травматично для него. Скорее второе. Я вешу, мягко говоря, побольше, чем он. Хотя, может мы весим одинаково. Вроде как овчарки довольно тяжелые. 

В голове тут же всплыло: «наездница драконов»… ага. С таким партнёром по езде я скорее его раздавлю, чем куда-то ускачу. Разве что он меня в зубах потащит.

Малыш тем временем доверчиво ткнулся носом в мою ладонь и снова заурчал. Я выдохнула и решила, что, если это бред моего перегруженного мозга, то пусть он хотя бы будет с чешуйчатым хэппи эндом.

Ветер с реки был прохладный, и через какое-то время я начала зябнуть.
— Надо бы костёр развести… — пробормотала я вслух.

Потом перевела взгляд на своего чешуйчатого спутника.
— Слушай, а ты… ну… огонь делать умеешь?

Дракончик уставился на меня, слегка наклонив голову.
Я — на него.
Он — на меня.

— Понятно, — вздохнула я. — Это только в сказках вы огнедышащие, а в реальности… ну, просто есть.

Он фыркнул, будто обиделся, но пламени так и не выдал.

Я встала, огляделась в поисках хвороста. Здесь, у берега, кроме высокой травы и пары кустов, ничего не было. Значит, придётся идти в лес.

Дракончик поднялся вместе со мной и, похоже, решил, что это его личная миссия — сопровождать меня куда бы я ни направилась.

Вот только далеко я не ушла. Я замерла на месте, держа руки на бёдрах.
А может, и не стоит никуда идти? Даже если я найду этот хворост… чем я его разожгу? Трением? Молитвой? Батарейкой от айфона, которой у меня, кстати, нет?

Пока я прикидывала, как превратить себя в робинзона без инструкций, мир вокруг вдруг потемнел. Я подняла голову и увидела, что солнце заслонила огромная тень.

Она двигалась медленно, но неотвратимо, и с каждой секундой становилась всё больше. Сначала я решила, что это какая-то гигантская птица. Но чем ближе она была, тем сильнее меня пробирал холодок: крылья слишком широкие, силуэт слишком мощный, а хвост…

— Нет, — прошептала я, —  вот это, похоже, всё-таки дракон.

Я медленно повернулась к своему малышу, который тоже уставился в небо, и хрипло сказала:
— Кажется… это твоя мама.

Малыш фыркнул и сделал шаг ко мне, как будто собирался прикрыть меня своей тушкой. 

Тень становилась всё больше, и теперь я уже отчётливо слышала шум крыльев. Воздух дрожал, как перед грозой.

Дракон снижался, крылья сложены наполовину, лапы вытянуты вперёд с длинными загнутыми когтями. Моё сердце ушло куда-то в пятки.

— О-о-о нет… — выдохнула я, инстинктивно прижимаясь к дракончику. — Кажется, он собирается нас схватить…

Ещё чуть-чуть — и я почти почувствовала бы эти когти на себе. Но в следующий миг чудовище пронеслось прямо над нами и… ухватило кого-то за спиной.

Я резко обернулась — и только тогда увидела, что всего в паре шагов позади нас лежало какое-то массивное, мохнатое и явно зубастое тело. Судя по зубам и когтям, это был далеко не травоядный сосед.

Мы с малышом переглянулись.
Большой дракон, не удостоив нас ни взглядом, взмыл в небо с добычей в лапах и исчез за линией леса. Судя по тому, с какой уверенностью он летел, у него явно были свои дела, в которые я очень не хотела бы вникать.

Малыш, однако, остался спокоен, только тихо фыркнул, будто всё происходящее было в пределах нормы.

 — Ну, — пробормотала я, — спасибо… что ли.

— А я говорил тебе, что не заметит, — вдруг услышала я за спиной мужской голос.

— Да, девка перебила запах, — согласился второй.

Я вздрогнула и резко обернулась. Их там раньше точно не было. Но теперь прямо за мной стояли двое мужчин — словно вышли из воздуха.

Оба были бледноватые, но при этом крепкие, широкоплечие, с тем самым видом, когда понимаешь: если полезут, то уйти будет некуда. Чёрные волосы, коротко подстриженные у одного и чуть длиннее у другого, блестели в свете солнца. Но взгляд мой зацепился за другое — за удлинённые клыки, которые едва-едва виднелись, когда они говорили.

— Привет, — сказал один, чуть склонив голову и довольно улыбнувшись так, что клыки уже не оставляли сомнений в их назначении.

Малыш-дракончик тихо зарычал, встал между мной и незваными гостями, расправив крылья.

— А что это за красавица тут одна шатается? — лениво протянул тот, что стоял ближе.

Я инстинктивно сделала шаг назад, потом ещё один. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели.

— Боится, — усмехнулся второй, скользнув по мне взглядом, от которого внутри стало холодно. — Это даже забавно.

Малыш-дракончик встал передо мной, расправив крылья, и зашипел, угрожающе рыча. Но мужчины даже не шелохнулись.

— Да убери ты этого щенка, — фыркнул первый. — Смешной какой… чешуйчатый комок.

— Пшел прочь, мелочь, — добавил второй, чуть нагнувшись вперёд. — Мы заберём её с собой.

— Чего?! — выдавила я, отступая ещё на шаг.

— С тобой мы спокойно пройдём мимо драконов, — пояснил первый так, словно это было само собой разумеющимся. — Твой запах всё перебьёт, и никто нас не почует.

Они улыбались слишком спокойно, и в этих улыбках клыки выглядели особенно острыми.

— Вы вообще кто такие? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Я Риан, — сказал первый, чуть выпрямившись.
— А я Кьер, — добавил второй, не сводя с меня взгляда. — Мы из клана Алой Зари. Слышала?

— Не слышала, — честно ответила я.

Оба одновременно нахмурились. По их лицам было видно — явно рассчитывали, что их громкое название произведёт на меня впечатление. Не вышло.

— А ты кто такая? — поинтересовался Кьер, прищурившись.

— Саша, — ответила я, чувствуя, как малыш-дракончик плотнее прижимается ко мне, продолжая рычать.

И в этот момент я поняла, что разговор всё меньше похож на дружелюбное знакомство.

— У тебя два варианта, Саша, — сказал Риан, делая шаг вперёд. — Пойти с нами добровольно… или не добровольно.

— Если пойдёшь по-хорошему, — подхватил Кьер, — мы выпьем немного твоей крови, и на том всё. А так просто прикроешь нас в дороге.

— А если будешь упрямиться… — Риан усмехнулся, обнажив клыки, — то мы уж позабавимся, можешь не сомневаться.

Я сглотнула.
— Зачем вам… пить мою кровь?

— А что, по-твоему, едят вампиры? — в голосе Кьера слышалось откровенное удивление.

Я моргнула. Ответить было нечего. Ну а что я могла сказать? Какие, к чёрту, вампиры?.. Хотя… после драконов, наверное, и вампиры вполне реальны.

Малыш-дракончик тихо зарычал, переступая лапами, и я почувствовала, как напряглись его крылья.

Они двинулись вперёд почти синхронно, обходя меня с двух сторон. Малыш шипел, но они его явно не воспринимали всерьёз.

Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. И вдруг, когда Риан почти дотянулся до моего плеча, что-то во мне щёлкнуло. Я вскинула руку — скорее от ужаса, чем от смелости.

И тут же от моей ладони, будто по воздуху, прошла волна. Не сильная, но достаточно, чтобы отбросить обоих клыкастых на пару шагов назад.

— Что за… — начал Кьер, но я его уже не слушала.

Пока они приходили в себя, я развернулась и рванула прочь.

Трава хлестала по ногам, воздух обжигал лёгкие, но я не останавливалась. Позади послышалось яростное:
— Лови её!

Я бросилась в сторону леса, даже не думая, куда он меня приведёт. Лишь бы подальше от этих двоих.

Я влетела в лес, перепрыгивая через корни и уворачиваясь от низких веток. Лишь когда дыхание стало рваным, рискнула оглянуться.

Вампиры стояли у самой кромки деревьев. Один зло выругался, другой сплюнул на землю. Ещё несколько секунд они смотрели на меня, потом почти одновременно развернулись и ушли прочь, растворяясь в траве.

Облегчение продлилось ровно до того момента, пока я не заметила, что малыш-дракончик остался на опушке. Он переминался с лапы на лапу, нервно шипел, но за границу тени от деревьев не заходил.

— Эй! — позвала я его, но он только фыркнул и отвёл взгляд, словно пытался сказать: «Я туда не пойду».

Холодок пробежал по спине.
Если даже дракон боится сюда заходить… значит, внутри явно есть что-то пострашнее вампиров.

⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐⭐

Солнечные мои ☀️, добро пожаловать в новую сказку ✨

Нашу Сашу ждут невероятные испытания и большая ответственность, свалившаяся на неё с чужой головы. Посмотрим, станут ли драконы её помощниками в этом пути 🐉… или превратятся в дополнительную сложность 🔥

Спасибо всем, кто подписывается ❤️, ставит звёздочки ⭐ и пишет комментарии 💬 — это для меня настоящая магия поддержки!

Одно могу сказать точно — будет горячо и интересно! 😏🔥

Ваша, Тина Солнечная!

Я стояла на месте, прислушиваясь. Лес дышал тяжёлой, вязкой тишиной, как будто что-то в его глубине ждало моего шага.

Где-то за деревьями шуршала трава — я напряглась, но быстро поняла: вампиров там нет. Они снова стали невидимыми. И это было даже хуже, чем видеть их. Я не знала, где они теперь, но понимала: выйти обратно к реке я не смогу.

А вот заходить глубже… страшно до дрожи в коленях.

— Иди ко мне, — снова позвала я. — Ну давай же, малыш.

Дракончик стоял всё там же, на опушке, и смотрел на меня, прижав уши и поджав крылья. В его взгляде было что-то такое, от чего у меня сжалось сердце. Он уже стал для меня… почти родным. Единственным, кто тут не пытался меня сожрать или утащить.

— Ну пожалуйста, — почти прошептала я.

Но он так и не сделал ни шага вперёд.

Я вздохнула и опустила руки.
— Ну ладно… оставайся. — Голос предательски дрогнул. — Похоже, ты здесь в большей безопасности, чем я.

Малыш снова тихо фыркнул, но с места не сдвинулся.

Я обернулась к лесу. Никакой тропинки, никакого намёка на то, куда идти. Сплошная стена стволов, переплетённых веток и тёмной листвы.

— Ну что ж, — пробормотала я себе под нос, — пойдём наугад. В конце концов, хуже уже не будет… наверное.

Я сделала первый шаг вглубь. Воздух тут был другим — прохладным, влажным, с запахом земли и чего-то сладковато-приторного. Листья над головой качнулись, словно приветствуя или… предупреждая.

Я глубоко вдохнула и пошла вперёд, стараясь не думать о том, что меня может ждать дальше.

Я шла, не имея ни малейшего представления, куда ведут мои шаги. Лес был одинаковым — деревья, тень, влажная трава под ногами. Я уже начинала сомневаться, что найду хоть что-то, кроме новых страхов, когда взгляд зацепился за странный силуэт впереди.

Я остановилась. Сердце пропустило удар.

Между двумя толстыми деревьями, чуть выше моего роста, был натянут грубый канат. К нему крепились верёвки, уходившие вниз — и в них, с поднятыми над головой руками, висел мужчина. Его запястья были так крепко связаны, что кожа под верёвками выглядела натёртой до крови. Ноги не доставали до земли, и всё его тело безвольно покачивалось.

На нём были только тёмные, местами разодранные штаны. Торс — голый, в синяках и кровоподтёках, с полосами засохшей крови.

Глаза были завязаны, лицо осунувшееся. Он был без сознания, и мне стало жутко от мысли, что он, возможно, висит здесь уже давно.

Я замерла в паре шагов от него. Хотела подойти и проверить, жив ли он, но внутри всё сжималось от страха. А вдруг, как очнётся, — сразу на меня нападёт? Тут уже вампиров и драконов хватало, почему бы и человеку не оказаться опасным?

Но любопытство и… какая-то жалость взяли верх. Я осторожно подошла ближе, стараясь ступать тихо. Остановилась рядом, присмотрелась — грудь медленно, но равномерно поднималась и опускалась. Значит, жив.

Я сжала губы. Развязывать его опасно. Но если бы я оказалась в такой ситуации, я бы точно хотела, чтобы кто-то помог.

Только вот… что он сделает, если я освобожу его? Благодарно уйдёт? Или вцепится мне в горло?

А главное — я ведь даже не знаю, почему его привязали. Может, он убийца. Может, за ним кто-то охотится, и сейчас я просто порву чей-то план по его удержанию.

Я стояла перед ним, разрываясь между здравым смыслом и совестью.

Вдруг я уловила тихий хруст веток и шаги. Сердце ухнуло вниз.
Я метнулась за ближайшее дерево, вглубь густых кустов, и, пригнувшись, притаилась, стараясь даже не дышать.

Из-за деревьев вышли двое. Одеты они были… ну, если и охотники, то явно из какого-то средневекового фэнтези: кожаные жилеты, рубахи навыпуск, высокие сапоги, колчаны за плечами. В руках — копья с широкими лезвиями.

Они остановились возле пленника.

— Уже восемь дней висит. Упрямый, — сказал один, покосившись на мужчину.

— Ты пить давал? — спросил второй.

— Нет. А ты?

— И я нет.

— И всё равно молчит?

— Решил сдохнуть, видимо.

Первый фыркнул:
— Он дракон, не сдохнет.

Второй хмыкнул:
— Он не дракон, а переводняк. Дракона бы ты хрен удержал так.

Оба расхохотались.

— Давай ещё три дня, и в расход его. Продадим на зелья — дороже выйдет, чем вот это всё. Ясно уже, что он выбрал.

Он повернулся к пленнику:
— Слышал, хвостатый? У тебя три дня: или присягни, или сдохни.

Мужчина даже не шевельнулся.

Они оба сплюнули на землю и, переговариваясь, ушли обратно в чащу.

Я осталась стоять в кустах, чувствуя, как стучит сердце и холодок бежит по спине.

Я выждала ещё минуту, две — пока шорох их шагов не растворился окончательно. Лес снова дышал — влажно, глухо, с редкими каплями, падающими где‑то в глубине. Я выскользнула из кустов и осторожно подошла к пленнику.

Ближе — хуже. Запах крови и железа ударил в нос. На запястьях — разодранная кожа, тёмные корки, местами свежие трещины. Грудь всё же поднималась — медленно, но ровно. Жив. Слава всем возможным богам и отделу кредитования.

— Эй… — негромко позвала я. — Слышишь меня?

Не шелохнулся. Лицо впалое, под скулой фиолетовый синяк. Чёрные волосы спутаны и липнут к коже. На солнце, пробивающемся сквозь листву, по рёбрам иногда словно проскальзывал металлический отблеск — не поняла, показалось ли мне, или у него под кожей действительно что‑то… чужое. «Переводняк», — вспомнила я слово охотника. Хвостатый. Не дракон, но близко? Великолепно. Может, я прямо сейчас развяжу убийцу, на которого объявлена охота, и меня тут же повесят на соседней верёвке.

— И что мне с тобой делать, а? — прошептала я, больше себе. — Если бы я была на твоём месте, я бы хотела, чтобы меня развязали… Но что ты сделаешь, когда очнёшься?

Совесть и здравый смысл устроили перетягивание каната прямо у меня в голове. Здравый смысл визжал: «Уходи!». Совесть упёрлась: «Останешься — станешь человеком». И, честно говоря, после вампиров и драконов захотелось хотя бы иногда оставаться человеком.

Сначала — осмотреть узлы. Над головой, между стволами, натянута толстая верёвка, к ней — две потуже, уходят вниз к его кистям. На одном из деревьев я увидела узел‑якорь — заляпанный чем‑то смоляным, тугой, будто каменный. Руками не развязать. Ножей у меня, внезапно, нет. Телефона, чтобы вызвать «службу спасения сказочных существ», тоже.

Я отошла на пару шагов, шаря глазами по земле. Камни. Ветви. Щепа. Опа — плоский серый камень с краем, как лезвие. Я провела по пальцу — царапает. Пойдёт.

— Так, Сашенька, — прошептала я себе, — сейчас ты делаешь что‑то очень глупое, но очень правильное.

Прежде чем пилить верёвку, я подтащила к нему толстый, тяжёлый сук — валялся рядом, мокрый, мшистый. Подставила под его ступни как некое подобие опоры, чтобы вес чуть ушёл с рук. Он тихо застонал — первый звук за всё это время. Я застыла. Никакой агрессии — просто боль. Хорошо.

— Потерпи, — сказала я. — Я аккуратно.

Я подошла к правой верёвке и принялась осторожно пилить камнем. Волокна вязли, рвались, но поддавались. Руки быстро занемели, плечи затекли. Я ловила каждую секунду — вдруг охотники вернутся. В голове стучало: «Три дня… на зелья… присягни». Кого заставляют присягать? Драконов? Кому? Им? Кланам? Верхним мирам, о которых талдычил тот голос? Прекрасно. Я ещё и в чьи‑то обеты сейчас вмешаюсь.

Верёвка хрустнула первой тонкой жилкой — и сразу потянулась, стала мягче. Я стиснула зубы и запилила сильнее. Ещё миг — и она лопнула, брызнув ворсинками. Его тело дёрнулось, вес ушёл на оставленную руку и на мою жалкую опору. Он снова тихо застонал. Я влетела под него плечом, чтобы он совсем не рухнул боком, и едва не присела от его тяжести.

— Тише, тише… Ещё одну, — выдохнула я, срываясь на шёпот.

Левая верёвка оказалась хуже — туже, плотнее, края слиплись от смолы и крови. Камень скользил. Я сдёрнула с плеча тонкую кофту, разорвала её на полосы зубами и руками — обмотала ему запястье, чтобы, когда освободится, не разорвало кожу окончательно и не порезало его же весом. Вернулась к верёвке. Пилила. Пилила. В висках — гул, пальцы ломит, на ладони уже горят две новые мозоли.

— Держись, — повторяла я, сама не зная, слышит ли он.

Где‑то неподалёку треснула ветка. Я застыла, вслушиваясь. Тишина. Только капля упала на лист и скатилась. Я выдохнула и снова взялась за камень.

Вторая верёвка сдалась резко — сухим, злым щелчком. Он осел всем телом, и я не успела — нас обоих повело в сторону. Я подставила колено, плечо, как могла, смягчила падение. Мы рухнули на влажную траву, громко, наверняка на всю округу. Я зашипела от боли в бедре, где коленом ударилась о корень. Он остался лежать на боку, дыхание стало чаще — короткими рывками.

— Эй… Слышишь? — я коснулась его плеча. Горячий. Слишком горячий. — Тихо, я не враг.

Пальцами нащупала пульс у шеи. Есть. Частый, скачущий. Глаза по‑прежнему завязаны — тугая полоска ткани уходит под волосы, завязана сзади жёстким узлом. Снимать или нет? Если очнётся и решит, что я охотница? Но без зрения ему безопаснее — для меня. И страшнее — для него. Прекрасная дилемма.

— Вода… — едва слышно сорвалось с его губ. Или мне показалось? — …воды.

— Воды нет, — выдохнула я, оглядываясь. Река — далеко. Но лес пах влажно. Может, есть ручей. Я прислушалась. И, как назло, услышала — тихое, скрытное журчание, будто вода, запершись от мира, всё равно не смогла удержаться и выдала себя. Где‑то левее, за кустами.

— Я сейчас, — сказала я ему и самой себе. — Не умирай, ладно?

Я разорвала ещё одну полоску ткани, бросила взгляд на его руки — кровь сочится по обмоткам, но не струйками, тихо. Хорошо. Я метнулась к звуку, прорываясь через ветки. Через пару десятков шагов — узкий ручей меж корней, всего на ладонь шириной, но быстрый, прохладный. Я сорвала широкий лист — похож на лопух, только с серебристым отливом, — сложила лодочкой, зачерпнула, поднесла к губам — понюхала. Пахнет чисто. Плеснула каплю себе на ладонь и слизнула. Вкус свежий, без горечи. Прокатит.

Бегом вернулась. Он всё так же лежал, голова чуть запрокинута, губы пересохшие. Я приподняла ему затылок, насколько смогла, и осторожно поднесла лист к его губам.

— Маленькими, — прошептала. — Не захлебнись.

Он слабо дёрнул кадыком, потом ещё раз — глоток, второй, третий. Лист дрожал у меня в руках, вода проливалась на подбородок, в обмотки на запястьях. Он закашлялся, я убрала лист, дала отдышаться. Потом ещё. И ещё.

— Довольно, — сказала, когда он снова попытался глотнуть. — Потихоньку.

— Кто… ты, — едва слышно.

— Саша, — ответила я автоматически. — Случайно проходила. Тебя… случайно сняла.

Он хрипло выдохнул что‑то похожее на усмешку — или мне показалось. Я положила ладонь ему на грудь — не дать ему снова завалиться лицом в землю — и поймала себя на том, что прислушиваюсь к лесу каждую секунду. Вернутся ли охотники? Стоят ли вампиры на опушке? Малыш… Малыш так и не зашёл. Один я тут, Саша, отдел кадров для сказочных триллеров.

— Слушай, — прошептала я, — мне нужно спрятать тебя, хотя бы увести с открытого места. Сможешь встать?

Он качнул головой — не знаю, «нет» это было или просто попытка. Пальцы у него дёрнулись, сжались. На коже, ближе к рёбрам, в свете снова мелькнул странный металлический оттенок — будто тонкие чешуйки тончайшей металлы проступили на миг и исчезли. Переводняк. Что бы это ни значило — половина ответов мне не понравится.

— Ладно, — сказала я и подхватила его под плечи. — На счёт три. Раз… два…

Он послушался. Неловко, рывками, но поднялся на колени, потом на одну ногу. Я подставила плечо, став живой костылём. Мы, спотыкаясь, отошли к кустам, туда, где земля мягче и корни создают естественную «стену». Я усадила его, опёрла спиной о ствол, поправила обмотки на запястьях.

— Я вернусь за водой ещё, — сказала я. — И подумаю, как увести тебя отсюда. Только, пожалуйста, не решай, что я твой враг, ладно? Пока что у меня в этой истории только один талант — вовремя появляться не там, где надо.

— Не… враг, — выдохнул он, еле шевельнув губами. — Охотники… вернутся.

— Знаю, — кивнула я. — Поэтому — быстро. Дыши. Не умирай. И, если можешь, не превращайся во что‑то хвостатое прямо сейчас. У меня и так день насыщенный.

Где‑то далеко, со стороны опушки, протянулся тонкий, знакомый звук — тревожный крик моего маленького дракона. Я подняла голову. Похоже, у меня теперь два недодракона. Как вовремя. 

Я снова побежала к ручью, зачерпнула листом холодной воды, вернулась — и поила его маленькими глотками, как ребёнка. Остатками осторожно смочила ткань и обмыла его запястья и плечи. Кровь и грязь смывались плохо, но хотя бы кожа перестала выглядеть совсем чёрной.

Он чуть дёрнулся, когда я коснулась раны на груди. И только тогда я решилась — поддела узел на повязке и потянула. Ткань соскользнула, и передо мной впервые открылось его лицо.

Я ожидала чего угодно — мутных, безжизненных, пустых глаз. Но взгляд оказался ярким, пронзительным, хоть и затуманенным слабостью. Цвет — странный, будто тёмный металл с искрами янтаря. Я поймала себя на том, что смотрю слишком долго.

— Так… хватит любоваться, — пробормотала я едва слышно и спохватилась. Надо его куда-то увести. Тут оставлять — значит ждать охотников обратно.

— Ты знаешь, где тут безопасно? — спросила я, подставляя ему плечо.

Его губы дрогнули, и раздался едва слышный смешок.
— Нет.

Я скривилась.
— Прекрасно. Просто идеально.

Мы двинулись вперёд медленно, по шагу, по полшага. Я тащила его, как могла, но каждое его движение отзывалось в моём плече и руках тяжестью. Он хоть и измождён, а весил прилично.

Минут через десять я уже едва переставляла ноги. И тут заметила — чуть в стороне, между двумя огромными валунами, зияла тёмная расщелина. Сначала показалось — просто щель, но, приглядевшись, я поняла: туда можно протиснуться.

— Ну, выбора нет, — выдохнула я. — Идём туда.

Он не возразил. Я подхватила его крепче и почти втащила в расщелину. Камни скрипнули, уступая, и мы вдруг потеряли равновесие. Земля ушла из-под ног, воздух рванул вниз, и мы вместе провалились в темноту.

Мы рухнули вниз всего с полуметровой высоты — но сердце ухнуло так, будто я сорвалась с небоскрёба. Я больно ударилась коленом, но основное падение смягчил он. Я буквально плюхнулась прямо на его грудь, и воздух вырвался из моих лёгких с громким «ух».

Несколько секунд я лежала, ошарашенно моргая в полумраке, и слушала, как гулко отдаются в стенах наши дыхания. Камни вокруг светились бледным, словно пропитанным лунным светом свечением. Не ярко, но достаточно, чтобы разглядеть пещеру.

Она была огромной, со сводчатым потолком, уходящим ввысь. Стены — влажные, покрытые тонкими нитями мха, которые чуть мерцали, будто улавливали каждый мой вдох. Где-то в глубине слышался плеск воды, и воздух пах сыростью и металлом.

Я осторожно приподнялась, села рядом, смахивая с ладоней пыль. Он лежал на спине, всё такой же беззащитный и измождённый.

— Прости, — пробормотала я, — похоже, я чуть не добила тебя своим приземлением.

Мой голос странно отразился эхом, вернувшись из самых дальних уголков пещеры. От этого стало жутко, будто мы здесь не одни.

Я провела рукой по каменному полу. Он был тёплый. Будто пещера дышала вместе со мной.

— Ну и где я вообще оказалась… — выдохнула я, пытаясь взять себя в руки.

Я снова посмотрела на него. Его глаза были прикрыты, грудь поднималась тяжело, но ровно. И только сейчас, когда я всмотрелась в отблески на его коже, мне показалось, что местами его тело словно покрыто тончайшими чешуйками, которые то проступали, то исчезали в свете мха.

Я склонилась над ним, тревожно вглядываясь в лицо. Он лежал неподвижно, и мысль, что он мог удариться головой, вцепилась в меня когтями. Я осторожно прощупала волосы на затылке, потом висок. Ни крови, ни шишек. Слава богу.

— Эй, — тихо позвала я, легонько тряхнув его за плечо. — Всё с тобой в порядке?

Он не отреагировал. Я попробовала снова, чуть сильнее.
— Слышишь меня? Ну давай, не молчи.

Наконец веки дрогнули, он едва приоткрыл глаза и выдавил одними губами:
— Устал… Мне надо… отдохнуть.

— Нет, так не пойдёт, — упрямо сказала я. — У тебя, может, сотрясение. Нельзя засыпать, слышишь? Если станет хуже, что я буду делать?

В ответ он только закрыл глаза.

Я снова тряхнула его за плечо, почти в панике:
— Не вздумай! Я не дам тебе спать. Я не хочу, чтобы ты умер, понимаешь? Зачем я тебя тогда сюда тащила вообще?

Он издал странный звук — что-то среднее между сиплым смехом и хрипом.
— Ты… странная, — едва слышно. — И… смелая.

— Ага, смелая, — пробормотала я, — настолько, что уже сама себе не верю.

Чтобы хоть чем-то отвлечься от страха, я начала осматривать пещеру. Шла вдоль стен, разглядывала ниши, ощупывала камни. Ничего полезного. Ни сухой ветки, ни старой тряпки, ни даже нормального камня, который можно было бы использовать как чашу. Только влажные стены и странный светящийся мох.

Живот предательски напомнил о себе урчанием. Съесть бы хоть что-то… Но кроме сомнительного мха вокруг — ничего.

Я снова посмотрела на него. Он сидел, привалившись к стене, веки тяжело прикрыты. Нет, дальше он точно не пойдёт.

— Отлично, — выдохнула я. — Тогда план такой: ты остаёшься здесь, а я попробую выбраться и найти хоть что-нибудь — еду, воду… хоть какую-нибудь посудину. Потому что, честно говоря, без этого мы тут долго не протянем.

Я встала, обвела взглядом пещеру и почувствовала, как внутри неприятно сжалось. Оставить его одного было страшно. Но бросить умирать — ещё хуже. Раз уж я сняла его с этих верёвок, значит, и отвечаю теперь.

— Держись, ладно? — сказала я и, сама не веря в свой голос, добавила: — Я скоро вернусь.

Я дождалась хоть какого-то ответа от него — но он только тяжело дышал и больше ничего не сказал.

— Отлично, значит, сама решаю, — пробормотала я и, оставив его в пещере, осторожно выбралась наружу.

Теперь я уже не шла, а кралась, каждый шаг давался на цыпочках, чтобы не хрустнула ветка. Лес был чужой и дикий, а я боялась потерять пещеру из виду. Мне и так не везёт — ещё не хватало заблудиться и потом объяснять кому-нибудь из местных чудовищ: «простите, я тут проходила, а теперь не могу найти своего пленника-дракона».

Через какое-то время я наткнулась на странные плоды — по виду корки, похожие на половинки кокосов, только чуть грубее. Внутри они были пустые и вполне напоминали миски. «Вот это удача», — подумала я и, набрав их побольше, потащилась к реке.

Набрав воду, осторожно донесла её в пещеру. Сделала десять ходок туда-сюда, каждый раз проверяя его — всё так же сидит, привалившись к стене, дышит тяжело, но ровно. И хотя каждый раз я возвращалась с замиранием сердца, ничего не менялось.

После десятой ходки я снова вышла наружу и наткнулась на ещё одну такую «миску». Решила прихватить её — мало ли, вдруг еду найду.

С едой, правда, было всё хуже. Я бродила, шарила глазами по кустам, но ни ягод, ни грибов не видела. А если бы и нашла… страшно пробовать. Ягоды могут быть ядовитыми. Короче, даже я, офисный эксперт по кредитам, понимала: риск чересчур высокий.

Я дошла до границы леса, где начинался открытый берег. И увидела знакомую фигурку. Мой дракоша всё ещё был там. Он ходил туда-сюда вдоль опушки, иногда поднимал голову и смотрел внутрь, но заходить не решался. Моё сердце сжалось: он ждал меня.

— Ладно, — шепнула я, — не буду тебя мучить.

Я не вышла к нему — сама же понимала, что в лес он не пойдет, а я не оставлю своего брюнета. Развернулась и пошла обратно.

Жажда снова стала мучить, и я вернулась к реке. Набрав воды новой миской, жадно выпила — и тут заметила под блестящей гладью рыбу.

— Серьёзно? — пробормотала я. — Я что, теперь рыбак?

Но мысль засела. Еда была нужна, а другой вариант в голову не приходил. Я взяла палку, заострила её камнем, и получилась грубая, но острая «копьё-палка».

Честно сказать, это было самое нелепое зрелище: кредитный эксперт, по колено в воде, сорок минут долбается палкой по реке. Я только брызгами облилась и вымокла до нитки.

Я уже собиралась сдаться, когда в последний раз ткнула палкой — и вдруг почувствовала, что она упёрлась во что-то скользкое и тяжёлое. Вытащила — и чуть не закричала. На конце копья трепыхалась настоящая рыба. И не маленькая.

Я подпрыгнула на месте, но тут же зажала рот ладонью. Только тихонько пищала от радости, едва не плача. Я поймала её. Настоящую, крупную рыбу!

С рыбой под мышкой я радостно побежала в пещеру. Но там меня ждал новый вопрос: что с ней делать? Её ведь надо как-то разделать и приготовить. А огня у меня, извините, нет.

Я уставилась на рыбу, потом на свои грязные, мокрые руки и вздохнула. Вернулась к реке, смыла с себя грязь и заодно поискала что-то острое. Нашла камень с краем, таким же острым, как тот, которым перерезала верёвку пленнику.

Притащила камень в пещеру и попробовала чистить рыбу прямо там. Через пару минут поняла, что всё заливаю чешуёй и слизью. Морщась, вытащила рыбу обратно на улицу и продолжила чистку у входа. Камень скрежетал по чешуе, куски летели в разные стороны.

Но внутри я чувствовала странное тепло: впервые за всё это время я добыла еду сама. Пусть жалко, пусть нелепо, пусть грязно, но… я смогла. 

Когда я закончила чистить рыбу, отнесла её к реке, сполоснула и вернулась к пещере. Держала её перед собой и думала:

— Ну и что теперь? Как готовить?

Идеи про костёр отпадали сразу: ни хвороста, ни огня. Да и если бы я вдруг развела костёр, дым бы увидел весь этот лес со всеми его вампирами и охотниками.

Я вздохнула.
— Значит… суши. Ну ладно. Точнее, сашими. Без риса.

Взвесив все «за» и «против», я уложила рыбу на плоский лист, взяла острый камень и начала осторожно резать. Получилось, мягко говоря, криво. Но несколько более-менее съедобных ломтиков я всё-таки нарезала. Остатки — кости, внутренности, голову — я вынесла подальше от входа и выбросила в кусты. Меньше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь лесной хищник пришёл на запах прямо в пещеру.

С добычей в руках я вернулась внутрь. Пол здесь был тёплый, и рыба долго не пролежит — значит, есть надо прямо сейчас.

Я подошла к «недодракону» и снова потрясла его за плечо:
— Эй. Подъём. Есть нужно.

Он нехотя открыл глаза, нахмурился, когда я поднесла кусок к его губам.

— Давай, — велела я и буквально запихнула первый ломтик ему в рот. — Жуй. Других вариантов нет.

Он скривился, но подчинился, сделал пару медленных движений челюстью.
— Не вкусно… — пробормотал он хрипло.

— Да ладно! Серьёзно? Думаешь, я тут шеф-повар с «Мишленом»? Жуй и не выпендривайся. Они вроде сказали, ты не ел несколько дней, что такой переборчивый. 

Я уселась рядом, взяла для себя кусочек. На вкус это было… мерзко. Сырая, пресная рыба, чуть отдающая речной тиной. Но я заставила себя проглотить и взять ещё. Потому что других вариантов действительно не было.

Так, кусочек за кусочком, мы доели всю рыбу. Я смотрела на него: он ел медленно, словно через силу, но ел. И мне почему-то стало спокойнее — мы выживаем. Пусть так себе, но выживаем.

Усталость навалилась внезапно. Целый день бегала, таскала воду, дралась с рыбой и ещё кого-то спасала. А теперь, когда в желудке хотя бы что-то появилось, организм сказал: «Хватит».

— Нет, спать рано, — пробормотала я, отползая чуть в сторону, к другой стене пещеры. — Просто посижу. Отдохну.

Я прислонилась к камню, обхватила колени руками. Глаза будто сами собой стали тяжелеть. «Нельзя, опасно…» — мелькнула мысль, но веки уже сомкнулись. Я и не заметила, как уснула.

…Проснулась резко. В груди неприятно кольнуло, будто что-то не так. Я огляделась — пещера пуста. Его не было.

— Что?! — вырвалось у меня.

Я вскочила, побежала к выходу, выбралась через щель наружу. На дворе светало: первые золотые лучи пробивались сквозь листву. Я проспала всю ночь. До самого рассвета.

Я обернулась на лес, на реку. Нигде ни следа. Паника внутри сменилась странным облегчением.

— Ну… ушёл, так ушёл, — пробормотала я, обнимая себя руками. — Значит, стало лучше. Значит, уже не моя ответственность.

С этими мыслями я пошла к реке. Умылась, смыла грязь, пригладила волосы ладонями — всё равно толку мало, но хоть чуть-чуть приличнее. Села на камень у воды и впервые позволила себе вдохнуть полной грудью.

Воздух был свежим, холодным, с запахом росы и травы. Утро в этом странном мире оказалось красивым до боли: лёгкий туман над рекой, серебристые лучи на кронах, пение птиц.

Я прикрыла глаза и на мгновение просто наслаждалась.

Я сидела у реки и думала: раз теперь не надо ни за кем смотреть, пора решать, куда идти дальше. Надо проверить дракончика. Всё-таки он был последним живым существом, которое не пыталось меня сожрать.

Я пошла в сторону опушки. Шла осторожно, ступая мягко, будто могла раствориться в воздухе. В голове вертелась мысль: а вдруг эти охотники решат вернуться проверить, висит ли их пленник? Нет, тут задерживаться точно нельзя. Надо делать ноги.

И вот — знакомый силуэт. Возле входа в лес, свернувшись клубком, спал мой дракончик.

— Интересно, — пробормотала я, присев в кустах, — чего он меня ждёт всё это время? Неужели заняться нечем?

Потом нахмурилась. А ел он что? Хотя… он же дракон. Наверняка как-то выживал и до меня.

Выходить я не решалась. Всё ещё страшно. Вампиры, как я выяснила, могут быть невидимыми. А я не хочу рисковать. Я смотрела на него, но решила не дразнить своим появлением. Может, уйдёт сам. Даже лучше будет, если уйдёт.

Я сделала шаг назад — и упёрлась спиной во что-то твёрдое. Сердце ухнуло в пятки. Я резко обернулась — и прежде, чем успела вскрикнуть, меня крепко схватили за плечи.

— Тише, — услышала я знакомый голос. — Всё в порядке.

Я подняла глаза и обомлела. Передо мной стоял тот самый мужчина, которого я вчера еле дотащила в пещеру. Но теперь он выглядел… совсем иначе. Сильный, уверенный, даже чище, будто смыл с себя всю кровь и грязь.

— Как… как ты так быстро встал на ноги? — выдохнула я. — Ты же вчера был никакой.

Он усмехнулся уголком губ.
— Отдохнул. И даже такие, как я, «неполноценные» драконы, восстанавливаются быстро, если нормально поспят и поедят. Так что спасибо.

Я моргнула. Он сказал это так спокойно, будто речь шла о простуде, а не о восьми днях, проведённых в петле.

— А… ну… пожалуйста, — пробормотала я.

— Кстати, — добавил он, чуть склонив голову, — меня зовут Арден. А ты — Саша, да?

— Да, — кивнула я. Вчера я ему это уже говорила. Значит, память у него в порядке. Не так уж и пострадал.

Я машинально скользнула взглядом по его телу и едва не присвистнула. Там, где вчера были кровоточащие рваные раны, теперь остались только розоватые следы. Как будто им уже недели две, а не ночь.

— Ну хорошо, раз с тобой всё в порядке… — я сделала шаг назад. — Тогда пока.

Я развернулась, собираясь уйти, но он перехватил меня за руку.

Он удержал мою руку крепко, не позволяя уйти.

— Ты никуда не пойдёшь одна, — сказал спокойно, но так твёрдо, что спорить сразу расхотелось. — Для тебя это опасно. Ты спасла мне жизнь, и теперь я перед тобой в долгу.

— Считай, я все долги тебе простила, — буркнула я. — Иди с миром.

Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то невероятно глупое.
— Нет.

— Что — «нет»?

— Нет, — повторил он. — Ты куда собираешься?

— Я ещё не решила, — честно призналась я.

— Тогда решай по дороге. Здесь небезопасно. Я пойду с тобой.

— Видела я, как ты справляешься с опасностями, — усмехнулась я, кивнув на его теперь уже чистую грудь. — Висеть неделю на дереве — прямо мастер-класс по выживанию.

— Меня застали врасплох, — спокойно ответил он. — Теперь буду внимательнее. Можешь не переживать.

— А я и не переживала, — отрезала я.

Он приподнял бровь.
— Правда? А выглядело так, будто переживала. Всё же сняла меня с верёвок.

Я закатила глаза.
— Да я просто не хотела, чтобы ты умер. Это было бы… несправедливо.

— Справедливость — понятие относительное, — тихо сказал он.

— А почему тебя вообще туда подвесили?

— Хотели, чтобы я им присягнул, — просто ответил он.

Я вспомнила вчерашний разговор охотников, но так и не поняла, что значит «присягнуть». Хотела спросить — но не успела.

Вдруг послышался шорох. Он мгновенно среагировал: схватил меня и утянул за огромное дерево. Я едва успела прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

По тропе прошли трое мужчин. Не те, которых я видела вчера, другие — с тяжёлыми топорами за спинами и какими-то медными пластинами на груди. Они переговаривались, но слов я не разобрала. Минуту спустя их шаги стихли.

— Нужно уходить прямо сейчас, — сказал он.

Я грустно посмотрела туда, где у опушки, свернувшись клубком, всё ещё дремал мой дракончик.
— Жалко его бросать…

— Это твой? — вдруг спросил он.

— Он вроде как ничейный. Мы только вчера познакомились.

— Нет, — Арден покачал головой. — Он видимо дошёл с тобой до леса, а дальше не пошёл. Эти… — он произнёс незнакомое слово, что-то шипящее, — не могут заходить в такие места.

— Кто такие эти…щпщпщ — я повторила, но язык едва справился с чужим словом.

— Один из примитивных видов драконов, — пояснил он. — У них нет второй ипостаси, человеческой. Разумом они недалеко ушли от собак или кошек, но зато преданы до конца. Выбирают хозяина сами. И уже навсегда.

Я моргнула.
— Хочешь сказать… если он ходил за мной, значит, выбрал меня хозяйкой?

— Вполне возможно.

— А как это проверить?

Он чуть усмехнулся:
— Пошли проверим.

— Нет! — я замотала головой. — Я туда не пойду.

— Почему?

— Потому что там были вампиры. Я от них вчера убегала, и они… они могут быть невидимыми.

— Пока я с тобой, они не сунутся, — сказал Арден, глядя в сторону, где спал дракончик с названием, которое я запомнить не смогла.

 — Почему? — насторожилась я.
— Потому что вампиры боятся драконов.

Я медленно оглядела его с ног до головы.
— Не то чтобы ты сильно похож на дракона.

Он усмехнулся.
— Я полукровка. Отец был драконом, мать — нет. Но и этого достаточно, чтобы справиться с вампирами. Так что можешь не переживать.

— Ага, — фыркнула я. — Не то чтобы я сильно тебе в этом вопросе доверяла.

Он скептически посмотрел на меня, приподняв бровь.
— Какие у тебя есть варианты?

— А вдруг ты маньяк? — выдала я, сама удивившись своей смелости. — И хочешь заманить меня в какое-то логово.

Он тихо рассмеялся.
— Смешно. Ты уже спала со мной рядом, причём именно в пещере, очень похожей на логово. И, как ни странно, проснулась живая и невредимая.

Я скривилась.
— Логично… неприятно, но верно…

Скепсис во мне оставался, но я понимала: идти одной в этом мире — самоубийство. Или, как минимум, глупость. Не то, чтобы идти с ним было очень разумным решением… Но… 

— Ты хотя бы знаешь, куда идти? Где мы вообще? — спросила я.

Он на секунду удивлённо вскинул брови.
— Ты не понимаешь, где ты находишься?

— Я… — я запнулась. — Скажем так, я оказалась здесь случайно.

К счастью, он не стал задавать лишних вопросов. Только кивнул.
— Приблизительно догадываюсь, где мы. Идти нужно в сторону твоего маленького зверя. Заодно проверим — твой он или нет. Если окажется твой, возьмём его с собой, а то умрет от тоски.

Я посмотрела туда, где у опушки маячил мой дракончик, и сердце неприятно кольнуло. 

— Выйдешь первой, — сказал Арден, глядя в сторону опушки.
— Почему это я? — нахмурилась я.

— Потому что если там есть вампиры, они не станут показываться при мне. Спрячутся в Нижнем Слое. — Он будто специально произнёс это слово с большой буквы. — В этом их хитрость: вроде рядом, а вроде нет. Но если увидят тебя — проявятся.

Я скептически на него посмотрела.
— А самому не слабо?

— Это не про «слабо». У нас две задачи. Первая — убедиться, что вампиров рядом нет. Вторая — проверить твоего Шайсса.

— Моего кого?

— Шайсс, — спокойно повторил он. — Так называются эти мелкие. Примитивный вид драконов, я же говорил.

— А, ну да, — буркнула я. — Мой Шайсс. Звучит, как ругательство.

Он усмехнулся.
— Пошли. Иди к нему. Сделаем ритуал выбора.

— И что за ритуал? — с подозрением спросила я.

— Очень простой. Если он тебя действительно выбрал, то примет твоё имя. Ты должна дать ему имя сама. Если примет, связь сформируется. Если нет… значит, ты ему просто нравишься, как лакомый кусок.

Я глубоко вдохнула и осторожно вышла из леса. Сердце колотилось, но воздух был чист — никаких вампиров. Надеюсь, они просто ушли куда-то. Дракончик тут же поднял голову, завилял хвостом и побежал ко мне, фыркая и издавая какие-то смешные урчащие звуки.

— Ну привет, — прошептала я, присев, чтобы быть ближе к нему.

Он ткнулся мордой мне в ладони, и у меня сжалось сердце.

— Теперь имя, — раздался голос Ардена за спиной. — Скажи вслух.

Я сглотнула.
— Имя? Какое ещё имя?

— Придумай. Это должен быть твой выбор.

Я посмотрела на блестящие зелёно-золотые чешуйки малыша. Он фыркнул, словно подбадривая. И вдруг вылетело само:
— Лум. Ты будешь Лум.

Дракончик — то есть мой Шайсс — радостно заурчал, и в тот же миг по его телу прошла мягкая волна света. На чешуе проступили едва заметные узоры, словно тонкие руны, сияющие бледным светом.

Я ахнула и отдёрнула руку, но Арден спокойно сказал:
— Вот и всё. Теперь он твой. Связь подтверждена.

Я не верила глазам.
— Это… это что сейчас было?

— Метка хозяина. У него теперь есть ты. А у тебя — он.

Лум снова ткнулся в мою ладонь, требуя, чтобы я погладила его. Я погладила. Сердце в груди стало странно тёплым, словно в нём поселилось ещё одно биение — маленькое и уверенное.

— Что это значит для меня? — спросила я, всё ещё глядя на светящиеся узоры на чешуе Лума.

Арден шагнул ближе, скрестил руки на груди.

 — Теперь он чувствует тебя. Эмоции, страх, радость. Если ты в опасности — он будет рядом. И будет защищать до последнего.

Я потрепала Лума по голове. Он закрыл глаза и довольно заурчал, как котёнок, только с хрипотцой.
— Маленький телохранитель… — пробормотала я, сама не веря.

— Не недооценивай Шайсса, — сказал Арден серьёзно. — Даже в их примитивной форме они сильнее большинства тварей леса. Но главное не сила. Главное — преданность. Связь, которую ты только что запечатала, для него нерушима. Он не уйдёт, даже если прикажешь.

Я замерла, глядя на Лума.
— Значит… теперь я в ответе за тебя, да?

Малыш фыркнул и ткнулся носом мне в колено, будто подтверждая.

— А если я вдруг… не справлюсь? — вырвалось у меня.

— Тогда он всё равно будет с тобой, — спокойно сказал Арден. — Ты не понимаешь до конца, что сделала. Ты для него теперь центр мира.

Я тяжело выдохнула.
— Великолепно. У меня нет ни дома, ни еды, ни нормальной одежды. Зато есть маленький ящер-телохранитель, который решил, что я его хозяйка.

Арден прищурился.
— И полукровка, который обещал, что одна ты отсюда не уйдёшь.

Я скептически на него посмотрела.
— Выходит у меня два почти дракона. 

Он рассмеялся. 

— Нам туда, — Арден кивнул в сторону, где деревья становились реже, а за ними виднелась долина. — Пойдём. И пока идём… ты расскажешь, кто ты и откуда. Потому что ты ничего не знаешь о мире вокруг, и это… странно.

Я запнулась, подбирая слова.
— Эм… да, это… собственно, я и сама не поняла. То есть я не знаю, как я здесь оказалась.

— Ударилась головой? — с лёгким прищуром спросил он. — Может, всё проще, чем ты думаешь?

— Может, — вздохнула я. — Сложно объяснить. Я сидела на работе… а потом оказалась здесь. Сначала в какой-то горе, а потом — уже в лесу.

— На работе? — переспросил он. — Ты кем работаешь?

Я замялась.
— Кредитный эксперт.

Он нахмурился.
— Я не имею ни малейшего представления, что это.

— Я догадалась, — сказала я. — Ну, это человек, который решает, выдаст ли банк денежную ссуду.

Он на секунду замолчал, а потом кивнул.
— Понял. У нас таких людей называют по-другому.

— Правда? И как?

— Судьи медного весла. Они решают, достоин ли человек доверия, чтобы ему дали серебро или зерно. Похоже на твоё описание.

Я фыркнула.
— Ну, грубо говоря, можно и так сказать.

Он скользнул по мне взглядом и чуть улыбнулся краем губ.
— Значит, ты из какого-то дальнего королевства.

— Можно и так сказать, — повторила я, лишь бы не углубляться дальше.

Мы шли, наверное, часа четыре. Лес постепенно редел, и вместо густых зарослей открывались поля — золотые, бескрайние, с высокими травами, колышущимися от ветра. Где-то вдали кричали птицы, я даже заметила странную тварь, похожую на курицу с шеей гуся. Солнце било в плечи, ноги тянулись как свинцом, и я то ускорялась, то отставала, стараясь держать шаг с Арденом.

— Так где мы вообще? — не выдержала я.

— Северные земли, — коротко ответил он. — До ближайших городов отсюда неделя пути. Мы на окраине Долины трёх рек. Место… не самое спокойное.

Я только фыркнула.
— Прекрасно. Вампиры, охотники и всё это зверьё. И вот я тут.

— Значит, привыкнешь, — хмыкнул он, будто всё это ерунда.

Я решила не спорить. Всё равно выбора нет.

Когда ноги уже гудели так, что я мечтала просто лечь на траву, впереди показалась деревня. Небольшая, два десятка домов под соломенными крышами, загоны, огороды. На улице бегали дети, катили палкой обод от колеса.

— Здесь переночуем, — сказал Арден, будто сам собой решив за нас двоих.

— А куда мы, собственно, идём? — я остановилась и посмотрела на него.

— Ко мне, конечно. У тебя здесь ничего нет. Ты спасла мне жизнь. Я в долгу.

— Да забудь ты про этот долг.

— Нет. — Он сказал это так уверенно, что я сразу поняла: спорить бесполезно.

И тут я сама вспомнила: денег-то у нас нет.
— Хорошо, умник, а ночлег мы чем оплачивать будем? Воздухом?

— Работой, — спокойно отрезал он. — В деревне всегда найдётся дело.

Так и вышло. У ворот одного дома мужчина возился с забором, и Арден подошёл первым. Сказал, что может помочь за еду и ночлег. Мужчина согласился — накормить накормят, а ночевать отправят к соседям. Дракошу в дом не пустили, но обещали покормить. 

— Я тоже помогу, — выпалила я.

Меня тут же отвели на кухню. А там кипела настоящая буря: женщины чистили овощи, месили тесто, резали мясо. Все были заняты и при этом болтали, смеялись, перебрасывались шутками.

— Новенькая? — одна из девушек улыбнулась мне. — Как звать?

— Саша, — немного неловко ответила я.

— Отлично, Саша. Держи нож и шинкуй зелень. Не спеши, у нас работы — завались.

Я встала рядом, и через пару минут почувствовала себя как дома. Кто-то рассказывал смешную историю про невесту и её кобылу, кто-то спорил, у кого пирог получится пышнее. И только тогда я поняла, что давно не смеялась так легко. Атмосфера была особенной — весёлой, шумной, праздничной.

— А у нас завтра свадьба! — гордо заявила хозяйка, раздавая указания. — Так что готовимся от души!

Я улыбнулась сама собой. После всех моих странных приключений оказаться среди этих простых людей, в тепле и шуме кухни, где пахнет хлебом и жареным мясом, оказалось почти чудом. Я даже поймала себя на мысли, что расслабилась.

Я стояла над деревянным столом, шинкуя гору зелени, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась — и в дверях кухни стоял Арден. Опершись о косяк, он наблюдал за тем, как я готовлю.

— Ну что, справляешься? — спросил он, скосив глаза на мою разделочную доску.

— Ага, — я вскинула подбородок. — Видишь, даже никого ещё не отравила.

Женщины вокруг прыснули от смеха.
— О, Саша у нас-то девка весёлая! — заметила одна из них. — Береги её, парень, такие в девках долго не задерживаются!

Я вспыхнула.
— Он мне не… — начала было оправдываться, но Арден только приподнял бровь и лениво усмехнулся, и я тут же захлопнула рот. Может и не стоит никому объявлять наш статус, точнее, его отсутствие. Вдруг еще женихаться кто-то начнет. 

— Жених, жених! Видим, как смотрит, — хохотнули девчонки, переглядываясь. — А ты чего сюда пришёл? Тут только женщинам место!

— Хотел убедиться, что моя спутница жива, — невозмутимо ответил он.

— А-а-а, понятно! — протянула хозяйка кухни и тут же подмигнула мне. — Ладно, раз уж пришёл, держи вот — и сунула ему в руки миску с картошкой. — Сидеть без дела не позволим. Будешь за невестой своей приглядывать и пользу приносить. 

Я не удержалась от смеха. Видеть, как суровый полукровка с абсолютно серьёзным лицом чистит картошку среди болтающих женщин, было тем ещё зрелищем.

Кухня гудела. Кто-то уже распевал песни, кто-то спорил о том, сколько бочек пива хватит на свадьбу. Я втянулась в этот шум так, будто всегда была частью этой семьи.

На кухне стало мало места и мы вышли во двор месить тесто в миске.На улице уже стемнело, а воздух был наполнен запахами печёного хлеба и свежескошенной травы. Мужчины устанавливали длинные столы, мальчишки бегали с венками из полевых цветов, подаренными девчонками. Атмосфера праздника витала в воздухе, и даже усталость куда-то улетучилась.

— Ну и? — спросила я Ардена, когда мы отошли чуть в сторону за дальний стол. — Доволен своим планом «поужинать и переночевать за работу»?

— Более чем, — ухмыльнулся он. — Ты вписалась в их компанию быстрее, чем я ожидал.

— Это потому что у них свадьба. Тут даже камень в стене улыбаться начнёт.

— Ты что, так любишь свадьбы? — Арден смотрел на меня чуть прищурившись, пока я мешала тесто в большой глиняной миске.

— А кто их не любит? — искренне удивилась я.

— Я, например, — просто ответил он.

Я замерла с ложкой в руках.
— Почему?

— Давай я не буду портить тебе настроение? — в его голосе слышалось что-то совсем личное, то, чего он явно не собирался раскрывать.

Я пожала плечами.
— Ладно, — легко согласилась я и вернулась к тесту.

Мы ещё какое-то время помогали — я на кухне, он во дворе, пока сил уже совсем не осталось. Руки ныли, голова кружилась от усталости и голода. Наконец нас отпустили «отдыхать хоть чуть-чуть, а то упадёте прямо в тарелку».

Одна из девчонок, весёлая, с косой до пояса, увела нас к себе домой. В домике было шумно, везде кто-то спал, храпел, ворочался. Она провела нас в небольшую комнату и, открыв дверь, виновато улыбнулась:

— Вот, здесь для вас место. Кровать одна, но уж как есть. Все углы забиты гостями, свадьба же.

— Я… — я запнулась и показала рукой на Ардена. — Я не могу спать с ним вместе.

Девчонка прыснула со смеху.
— Да перестань! У нас тут никто никого не осудит, да и не перед кем стесняться. К тому же, — она кивнула на Ардена, который, к слову, выглядел так, будто вот-вот рухнет прямо на пол, — гляди, как твой жених упахался. Едва до кровати дойдёт, и всё.

Она хохотнула, подмигнула мне и скрылась за дверью, оставив нас вдвоём в этой крошечной комнате.

Я стояла посреди, переминаясь с ноги на ногу.
— Жених, значит, — пробормотала я, бросив на Ардена косой взгляд.

Он только усмехнулся, стянул сапоги и опустился на кровать, явно не собираясь спорить.

Я стояла, кусая губу, и никак не могла решиться. Ну как это так — лечь в одну кровать с мужчиной, которого я знаю всего пару дней? Пусть даже он и выглядит сейчас так, будто сил у него хватит только заснуть.

Я уже мысленно примеряла пол у двери, представляла, как свернусь калачиком на жёстких досках, и вздохнула.

— Перестань страдать ерундой, — вдруг сказал Арден, не открывая глаз. — Ложись. Я тебя не трону.

Он откинулся на подушку и повернулся ко мне спиной, словно подчеркнув, что разговор окончен.

Я скрестила руки на груди.
— Легко тебе говорить…

Но внутри стало чуть спокойнее. Он сказал это так просто, без всяких намёков, что даже возразить было глупо.

Скинув обувь, я медленно улеглась рядом. Матрас оказался узким, и, чтобы не свалиться, пришлось прижаться ближе к его спине, чем я рассчитывала.

— Вот и правильно, — тихо пробормотал он уже сквозь сон.

Я лежала неподвижно, слушая его ровное дыхание. Сердце стучало так громко, будто меня можно было услышать в соседней комнате. Но постепенно усталость взяла своё, и веки стали тяжелеть.

Я уже начала проваливаться в сон, когда кровать предательски скрипнула под моим движением, и я ощутила, что сейчас просто свалюсь на пол. Дёрнувшись, успела приоткрыть глаза — и вдруг чьи-то сильные руки подхватили меня.

— Тьфу ты, — хмуро выдохнул Арден, прижимая меня к себе, — если мы хотим хоть немного выспаться, тебе придётся меня потерпеть.

И прежде чем я успела возмутиться, он уложил меня себе на грудь, словно это было самым естественным в мире.

— Эй! — я тут же взбрыкнулась, упираясь локтями. — Даже не думай!

Он закатил глаза.
— Ты сильно переоцениваешь мои силы, Саша. Поверь, последнее, чего мне сейчас хочется, — это переспать с тобой.

— Ну спасибо, — возмущённо прошипела я, почему-то оскорбленная этим заявлением. — Очень приятно слышать.

Но он даже не обратил внимания на моё фырканье. Просто перехватил мои запястья, развернул меня спиной к себе и, как ни в чём не бывало, обнял, прижимая к своей груди.

— Так мы хотя бы поместимся нормально, — спокойно сказал он. — А теперь перестань барахтаться и успокойся.

Я ещё пару секунд дёргалась, но толку не было. Пришлось фыркнуть в последний раз и замереть.

Тишина опустилась быстро. Я чувствовала его дыхание — тёплое, спокойное, но оно касалось моей шеи, и от этого становилось как-то странно. Не неприятно… даже наоборот. Слишком уж непривычно.

Я закрыла глаза, стараясь не думать об этом. Но сердце всё равно упорно колотилось быстрее, чем нужно для сна.

Я долго ворочалась, не находя себе места. Его рука лежала на моём животе, тяжёлая, тёплая, слишком ощутимая. Я пыталась сделать вид, что не замечаю, но каждый раз, когда он чуть сильнее расслаблялся во сне, ладонь скользила ниже, и у меня сердце подпрыгивало в горло.

— Спит… — выдохнула я почти беззвучно, успокаивая саму себя.

И правда: его дыхание постепенно стало ровным, размеренным, спокойным. Словно шум моря где-то далеко. Странным образом это успокоило и меня. В груди перестало сжиматься, веки налились тяжестью, и я сама не заметила, как заснула.

…Проснулась я от того, что что-то было не так. Очень не так.

Открыв глаза, я тут же поняла: Арден во сне вцепился в меня куда увереннее, чем вчера. Его ладонь основательно сжимала мою грудь, и явно не случайно зацепила её краешком пальцев. Я даже вздрогнула от такого «объятия».

Но хуже было другое — в спину, точнее… чуть ниже, упиралось что-то твёрдое. Я замерла, боясь даже дышать. Благо между нами и моей паникой оставалась прослойка из одежды, но всё равно этого было… слишком.

«Вот и приехали», — пронеслось в голове.

Я лежала неподвижно, не зная, что делать. Разбудить? Вывернуться? Сделать вид, что ничего не происходит?

Сердце билось так громко, что мне казалось, он услышит его даже во сне.

Я всё же решилась — осторожно взяла его ладонь, сжимавшую мою грудь, и попыталась отодвинуть. Но стоило мне чуть пошевелиться, как он во сне лишь сильнее прижал меня к себе. А потом… тёплый, тяжёлый толчок в поясницу, будто он специально прижимался. Я зажмурилась, чувствуя, как краска приливает к щекам.

— Арден… — выдохнула я шёпотом, в надежде, что это хоть как-то его остановит.

Но он только что-то невнятное пробормотал, почти замурчал во сне и скользнул губами по моей шее. Горячее дыхание, лёгкий поцелуй — и у меня по коже пробежали мурашки.

— Арден! — не выдержала я, в голосе прозвучала паника.

Он лениво приоткрыл глаза, совсем чуть-чуть, и его рука, вместо того чтобы отпустить меня, скользнула ниже, стремясь добраться до самого запретного местечка у меня между ног.