Драконово логово. Развод столетия

— Я, конечно, был наслышан, что ты любишь поспать, но чтобы проспать прием в нашем доме… — ледяной мужской голос делает паузу, а затем продолжает с отвращением, — браво, Аврора, ты достигла дна. И даже пробила его собственным лбом.

Сочные ноты мужского баритона приятной волной прокатываются по моему телу, заставляя думать о том, чего не было в моей жизни довольно давно. А точнее, шесть месяцев, восемь дней, двенадцать часов, тридцать минут, двадцать пять секунд. Именно столько времени прошло со дня, когда жених решил меня «порадовать» внезапным расставанием.

Я поворачиваюсь на другой бок и сладко потягиваюсь, с удовольствием ощущая напряжение каждой мышцы.

— Ты что… меня соблазнить пытаешься? Аврора! Побойся Мудрого Кронуса! У меня на тебя даже в самом пьяном бреду не встанет. Ты себя в зеркало вообще видела? Хотя подожди. Тебе даже в зеркало смотреться попросту лень! — каждое слово пронизано глубоким презрением.

И я совершенно не понимаю, как такое возможно во сне. Разве мужчина с таким красивым голосом не должен боготворить меня?

— Аврора! Вставай сию же секунду! — громко рявкает он мне на ухо. Я резко подскакиваю на кровати и утыкаюсь носом в мужскую шею. Что за..?

— Вы… вы кто? И что вы делаете в моей квартире? — шокированно выдавливаю из себя. Я же вроде крепче сока на корпоративе ничего не пила. Как и когда умудрилась подцепить какого-то левого мужика? Господи, спаси и сохрани, чтобы он хотя бы бомжом не оказался! Боже, Боже! Мы хоть предохранялись? Еще не хватало получить какую-нибудь заразу!

Вместо ответа он резко откидывает одеяло и выдергивает меня из постели. Руку простреливает тупой болью, и мне хочется этому орангутангу на ножках дать хороший подзатыльник. Как он смеет так с женщиной обращаться? Хотя, судя по его виду, женщины к нему даже близко не подходили ни разу!

— Ай! Ну поосторожнее! — вскрикиваю в надежде , что до него хоть так дойдет — перед ним все-таки девушка. — Вы что себе позволяете?! Дергайте хвостик у ослика! А со мной так обращаться не смейте! — воинственно поднимаю подбородок, еще не до конца понимая, в какую передрягу влипла.

— Прекрати строить из себя леди. Ты далеко не она, — красивые, будто высеченные из камня черты лица кривятся в презрении. — Я к тебе и так никогда не прикасаюсь. Мне мерзко на тебя даже смотреть. И как я позволил Милфою уговорить себя на этот смехотворный брак? Знал бы, что, — он особо выделяет это слово, — мне достанется, сам бы бежал из королевства.

— Так, — я стараюсь выровнять дыхание. Нужно воззвать к голосу разума этого мужлана. Ну должны же у него где-то там извилины заработать. — Вы, конечно, тамада интересный. И конкурсы у вас занимательные. Но давайте все-таки сворачивать эти дешевые декорации. Если это розыгрыш от нашего директора, то ха-ха, — я раскидываю руки в стороны и кружусь на месте, — я повелась. Да-да. Испугалась и впечатлилась. Но премии все равно не будет. Поскольку наш милый шеф угрохал последние деньги на никому ненужный ремонт собственного любимого кабинета. Так что баста! Мне нужно домой! Сворачиваем авансцену! — я по-королевски взмахиваю рукой.

— Ох, Кронус, — мужчина трет переносицу. — Как я устал от твоих закидонов.

— Но… — пытаюсь я возразить. Какие закидоны? Я совершенно искренне хочу вернуться в свою квартиру. И я не понимаю, почему не понимает этого он! На моих глазах мужской зрачок вытягивается! Мужчина резко вскидывает голову и делает глубокий вдох. Честное слово, я списываю это на игру света, но его зрачок становится похож на тонкую вертикальную линию. В комнате резко темнеет. Температура воздуха мгновенно падает, доходя, как мне кажется, до критического минимума. Того и гляди изо рта пойдет пар. И мне уже совсем не хочется разговаривать, как и в принципе открывать рот. А глаза мужчины тем временем полыхают, как растопленная ртуть. Мое сердце застывает в груди, и я перестаю дышать. Волосы становятся дыбом. Отчетливо понимаю одно: передо мной настоящий зверь.

— Если ты сию же секунду не заткнешься, я… — его тон становится резким и неприятным, похожим на скрежет ножа по металлу. Я вижу, как сжимаются и разжимаются его кулаки. А потом он медленным шагом направляется ко мне, заставляя в страхе отступать все дальше и дальше. Пока этот огромный мужик не загоняет меня в угол. — Скажи мне, Аврора… — длинные пальцы больно обхватывают меня за подбородок, запрокидывают голову. Другая рука хватает за волосы, которые почему-то оказываются длинными! — Почему Боги так несправедливы? У тебя идеальное тело, которое я, к собственному стыду, хочу. — Мужчина тяжело дышит, утыкаясь носом мне в щеку. Я чувствую, как его потряхивает от эмоций. — Но мне просто омерзительно даже стоять рядом с тобой. Ленивая, неухоженная, откровенно плохая хозяйка. Даже слуги тебя ни во что не ставят. Спасибо Марфе, которая по благородству своей души взяла управление особняком на себя. А ты… ты ходячее недоразумение. Ошибка. Мой крест, который я должен тащить всю оставшуюся жизнь. Так что, дорогая женушка, бегом приведи себя в порядок! — рявкает он мне в лицо — Хотя бы как можешь. Сделай более-менее человеческий вид, — с явной брезгливостью добавляет он, убирая пальцы от моего лица. Кожа в местах его прикосновений неприятно горит, и на глаза наворачиваются слезы.

Следующее, что я осознаю, — как сползаю по стене, когда дверь с силой грохает, закрывшись. Что, к черту, сейчас произошло? В какой фильм ужасов я попала? Мой взгляд по чистой случайности цепляется за стоящее неподалеку зеркало. Не понимаю, какая сила заставляет меня вскочить, но я стремительно поднимаюсь с пола и со всех ног несусь к нему.

Но лучше бы я этого не делала. Лучше бы так и оставалась в неведении. Я БЛОНДИНКА?! КУДРЯВАЯ?! Господи! Это не мое тело! Не мои волосы! Что происходит? За окном раздается оглушительный рев неизвестного зверя. А я тут же откидываю в сторону тяжелую портьеру и выглядываю на улицу. Рядом с окном в каких-то десяти сантиметрах от моего лица проносится огромная летучая мышь! МЫШЬ, мать ее! Ненавижу летучих мышей! Хотя стойте… Это не мышь… Дракон! Настоящий дракон! И он стремительной стрелой бросается прямо на меня, заставляя оглушительно завизжать. Куда я попала?!

Отскакиваю от окна как ошпаренная. Бегу обратно к постели и прячусь под тяжелые одеяла. У меня сумасшедше колотится сердце, а разум пребывает в хаосе. И самое мерзкое: до меня доносится фыркающий звук из-за окна. Ящерица-переросток еще и смеется надо мной? Очень хочется сказать, что в моем мире кожа рептилии — весьма дорогой материал. А сколько всего можно из нее сделать. М-м-м-м, сказка. И я бы постояла за себя, честное слово. Если бы не одно но… Вернее, их даже два.

Мне до одури страшно. И я в другом мире. Я теперь в роли попаданки? И несмотря на то, что обожаю интересные любовные романы, а особенно фэнтези, истории про попаданок терпеть не могу всей душой. Их вечно кто-то ненавидит, кто-то пытается убить, а еще — короночка — они вечно пытаются спасти мир. Причем даже не свой. И знаете что? Я вот ни разу не героиня. И уж тем более не собираюсь ввязываться в авантюры по типу: пойди туда, не знаю куда; спаси то, что мне вообще не надо. Увольте. Пусть этим занимаются летающие ящеры, у которых с чувством юмора явная проблема.

Пока все эти размышления проносятся в голове, я осознаю, что сердечный ритм приходит в норму и я способна думать более-менее адекватно. Снова выбираюсь из постели и настороженно смотрю на окно. Надеюсь, что больше никто не захочет устроить мне неприятный сюрприз. Затаив дыхание буравлю оконный проем взглядом. Минуту. Две. Три. Никого и ничего. Вот и славненько. Значит, переходим к следующему шагу.

Так. Начать нужно с малого. Во-первых, господи помоги, я замужем. Вернее, девушка, в чье тело я имела несчастье попасть. Причем, если не ошибаюсь, выбор сделан не мной. А тот, кто его сделал за меня, явно хотел или избавиться от нее или за что-то поквитаться. Иначе я не могу объяснить самой себе такой неудачный выбор спутника на всю жизнь. Хотя к этому образцу мужского пола понятие «спутник жизни» вообще не применимо. Рычит, глазами сверкает. Хорошо еще слюноотделение в порядке, не хотелось бы стирать с лица следы чужого недержания. Как бы двояко это сейчас ни прозвучало.

Я подхожу к зеркалу и окидываю себя взглядом. Мда-а-а-а, не удивительно, что «его сиятельство» муженька так подкинуло от взгляда на невесту. Волосы висят паклей, как будто девушка не мылась неделю. Платье, в котором она, скорее всего, спала, тоже местами грязное. Жирные пятна выдают в ней любительницу поесть, причем не самым аккуратным образом. «Господи, ну классическое попаданство», — со стоном признаю про себя. А потом поднимаю голову к потолку и громко произношу:

— Смешно? Кому там так скучно, что решили повеселиться за мой счет? 

Естественно, вопрос остается без ответа. Кто бы ни задумал мое перемещение, отвечать за свои поступки он явно не планирует. Вдруг дверь с грохотом открывается, и в комнату с видом королевы жизни вплывает дородная женщина. На ее голове небрежно нахлобучен белый чепчик. Тонкие седые ниточки волос выглядывают из-под ткани.

— Ну шо, — выдает это «диво», — еще не окочурилась? 

Честно говоря, от такого обращения, у меня просто пропадает дар речи. Я ловлю жуткий флешбек и начинаю думать, что все-таки все миры как-то параллельны друг другу. Иначе я никак не могу объяснить, почему передо мной сейчас стоит бухгалтер из соседнего отдела. Эта дама — язва на теле нашей корпорации. Настолько старая и засушенная, что все просто ждут, когда она отвалится сама по себе. Поэтому шеф ее даже не пытается уволить. На самом деле  временами кажется, что он ее нехило так побаивается. 

— Че глазенки вылупила? — рыкает она на меня. И я так предполагаю, Аврора ее тоже побаивалась, раз данный субъект с садистким выражением ожидает моей реакции. Очевидно страха и повиновения. Но куда там. Я не Аврора. А посему скрещиваю руки на груди, приподнимаю скептически одну бровь и в упор смотрю на бесцеремонную даму. Так и хочется сказать: «Со мной, милочка, не проканает».

И такого эта бабища явно от меня не ждала. Она немного теряется, а потом решает пойти ва-банк. Причем почему-то считая, что я резко оглохла. Иначе объяснить ее ор я просто не могу.

— Че встала, краля? — орет она на весь дом. — Марш в уборную, подмывай причиндалы, да башку вымывай! Смотреть противно на тебя. Как еще блохи не завелись! — с омерзением передергивается она.

Ох, зря... Очень зря она так сделала. Ненавижу крик. Ни в каком его проявлении. У меня сразу появляется своего рода ответная реакция: я с удовольствием, с целеустремленностью асфальтоукладчика, начинаю наступать на своего противника. Так случается и сейчас. 

Я опускаю руки. В моих глазах сверкает праведный гнев, обещая этой дамочке всю лютую кару небесную. Та в шоке смотрит и делает опрометчивый шаг назад, давая мне в этой битве тактическое преимущество. Самообладание врага пошатнулось. А мне только этого и надо.

— Никогда. Не при каких обстоятельствах не смей на меня орать. Понятно? — шиплю ей в лицо разъяренной кошкой. 

Эта женщина не привыкла подчиняться. Но мой взбешенный вид и решительный взгляд не позволяют ей взбрыкнуть. И она просто коротко кивает головой.

— Славненько, — язвительно скалюсь я. — Где здесь уборная?

Как мне не претит это признавать, но я и сама хочу помыться. Кожа местами чешется, указывая на особо грязные участки. «Ну почему нельзя было попасть в тело какой-нибудь молоденькой девочки в волшебной академии, а?» — тоскливо ною про себя.

Крючковатый палец указывает мне куда-то влево. Океюшки, с этим разобрались. И когда я вижу, как матрона хочет по-тихому свалить из комнаты, торможу ее порывы:

— Мне нужно чистое платье и белье. И пока я привожу себя в порядок, ты должна мне все это приготовить. Время пошло.

Я уплываю в уборную, даже не подозревая, какое платье подберет мне эта жаба! Но когда после душа, со сверкающей кожей и чистой головой, я возвращаюсь в комнату, начинаю прекрасно осознавать: в этом доме друзей у меня нет и не будет. Только что мне объявили тотальную войну.

На постели, как издевка надо мной, лежит тряпка. Грязно-желтого цвета, с ужасными рюшами на подоле и рукавами фонариками. Я не могу назвать ЭТО платьем даже с натяжкой. Язык не поворачивается, едва я начинаю мысленно произносить первую букву. Какой бесхарактерной надо быть, чтобы даже слуги относились к тебе с таким вопиющим неуважением? 

А может, мне стоит поступить, как леди Годива? Она тогда, видимо, тоже не смогла выбрать достойный наряд. Вот и села на лошадь голая. Чем я хуже? Она тогда доказала всему миру, на что способна гордая и сильная женщина. И для меня это великолепный пример отваги и наплевательства на общественной мнение. В принципе-е-е-е… Я несколько раз провела по светлым волнистым локонам. Они, конечно, не настолько длинные, чтобы прикрыть совсем все. Но грудь прикроют вполне.

Однако размышлять над смыслом бытия и дальше времени нет. Я прекрасно понимаю, что поступить как английская героиня не смогу. Моей отваги на это не хватит уж точно. А жаль…

Поэтому сейчас я должна срочно что-то придумать, чтобы поставить на место вредную экономку. Про муженька и думать не хочу. 

Взглядом медленно сканирую комнату. Ничего. Даже никакого намека на шкаф. Где же они одежду хранят? Смотрю на свои руки, зажмуриваю глаза и, шутки ради, вскидываю их над головой, а затем резким движением опускаю вдоль тела. Секунды две так и стою зажмурившись. На ощупь подхожу к зеркалу, вцепляюсь в ажурную раму и распахиваю глаза. Разочарованный стон вырывается из груди. Ну вот. Магией тут и не пахнет. Нет, ну что за несправедливость?

Я запрокидываю голову и кричу в потолок:

— Развлекаетесь за мой счет?

Черт знает, к кому я обращаюсь сейчас. Но, так или иначе, очень рассчитываю, что этот некто прочувствовал всю мою боль. Я устало поворачиваю голову влево, к окну, за которым виднеется темнеющее небо. На глаза попадается мерцающая темно-синяя бархатная портьера. 

На ней будто кто-то волшебной рукой рассыпал звездную пыль. Постойте-ка. Память услужливо подкидывает кадр из фильма, который я смотрела еще маленькой девочкой. И помнится мне, что у героини тогда тоже были трудности с одеждой. Хм-м-м, уже более заинтересованным взглядом окидываю удачно подвернувшуюся тяжелую ткань. 

Я, конечно, не модельер, да и на имиджмейкера с трудом тяну, но появляется стойкое ощущение, что мои светлые волосы будут идеально смотреться на фоне такой сказочной красоты. Без дальнейших раздумий хватаюсь за портьеру и одним сильным движением срываю ее. Единственное, что я не учитываю, — сколько пыли накопилось на ней за время, что она здесь висит. Громко чихаю несколько раз подряд. Господи, эта комната вообще знает, что такое влажная уборка? Ненавижу пыль! Нигде! Страшно представить, сколько жутких болезней может случится из-за нее.

Однако не в моем случае брезговать. Я подтаскиваю ткань к зеркалу. Скинув полотенце, остаюсь совершенно обнаженной и начинаю заворачивать себя в портьеру на манер римской тоги. Оним концом бережно укрываю левое плечо, оставляя правое обнаженным. Еще несколько нехитрых действий — и вуаля! Достойный наряд на вечер готов. Роль тоненького плетеного пояска выполняет подхват портьеры. Последним штрихом должны бы стать туфли на высокой тонкой шпильке. Но их, естественно, нет. Как и шкафа с одеждой. А посему придется стать законодательницей моды: начну вводить новые тренды, стану символом свободы и изящной красоты. Короче, пойду босиком. И плевать на ящерицу, которая себя в руках не умеет держать. Надеюсь, что в приступе спонтанного огнеметания первое, что он подпалит, будет его хвост. 

Но как я ни храбрюсь, а волнение все равно заставляет сердце биться чаще. Настороженно выхожу из комнаты. Коридор встречает меня суетящимися слугами, которые странно косятся на вышедшую к ним хозяйку. Черт подери, куда идти-то?

— Всем добрый вечер, — громко здороваюсь с теми, кто находится поближе.

А в ответ… тишина-а-а-а. Как поется в известной песенке. Ну вот уж точно: не на ту напали. 

Я распрямляю плечи, стараясь казаться выше. Хотя это дохлый номер. Без каблуков я едва ли дотягиваю даже до метра семидесяти.

— Я, кажется, к вам обратилась, — говорю громче и смотрю на служанку, которая делает вид, что протирает пыль со статуи дракона. Причем, она даже не очень старается, лениво возюкая тряпкой по одному месту..

— А? — она медленно поворачивает ко мне голову. И я едва не фыркаю от смеха. Господи, за те несколько сюрреалистических часов пребывания в этом теле, количество мультиков, которые я успела вспомнить, скоро превысит мои обычные лимиты. А это совсем на меня не похоже. Просто поверьте на слово. Сейчас передо мной копия ленивца из мультика «Зверополис». Круглая голова, огромные глаза в пол-лица, широкая переносица и узкие губы. А еще она что-то пережевывает, очень и очень медленно двигая челюстью. Взгляд девушки, скажем так, разумом не обременен. 

«Боже! Ну за что, а? Ну чем я заслужила? Ну подумаешь, разочек подужала премию менеджерам. Так они лентяи! Их десять раз просили проверить поставщиков. А они? Пальцем о палец не ударили! И что? За это в другой мир? А?» — снова мысленно взываю к Господу, надеясь на его милость. Но куда там. Сегодня, по всей видимости, милость раздают на другой стороне. Ибо в мою, кажется, никто даже не смотрит. Эх-х.

— Вы шо-та хотели? — молвит это чудо. От слова «чудовище».

— Да! — рявкаю на нее. — Шо-та хотела! Гости где сидят? 

Она явно не понимает вопроса. Жует что-то и просто бестолково таращится на меня. И что мне прикажете делать?

— Вам нужно лишь спуститься с этого этажа и пройти немного вправо, — за спиной раздается приятный девичий голосок.

Я поворачиваюсь не так быстро как привыкла. Ткань портьеры тяжелая и несколько сковывает движения. Но когда я оказываюсь лицом к лицу с обратившейся ко мне служанкой, то приятно удивляюсь. Совершенно простая девушка смотрит на меня открыто. Во взгляде ни капли злости. Лишь доброта. И как же мне хочется верить, что это чувство у нее искреннее.

— Как тебя зовут? — с легкой улыбкой спрашиваю ее.

— София, — почему-то испуганно отвечает она.

— Эм-м-м, спасибо большое за помощь, София.

Глаза у девушки становятся еще больше, она коротко кивает, поворачивается ко мне спиной и просто убегает. Хм-м-м, все-таки и она тоже странная.

Я медленно дохожу до конца лестницы и начинаю спускаться вниз, руками чуть придерживаясь за перила. Голоса гостей становятся все громче. Играет задорная музыка, а нос улавливает аппетитные запахи. Живот жалобно урчит, намекая на то, что он достаточно давно не получал пропитания. «Ничего-ничего, миленький. Сейчас покушаем», — мысленно утешаю его.

Однако все размышления о еде мгновенно обрываются, когда я вхожу в огромную залу. Музыка тут же смолкает. В меня впиваются сотни изумленных любопытных глаз. Но один взгляд не сулит мне ничего хорошего. Он готов живьем с меня кожу содрать. Его ненависть пробирается в каждую клеточку моего тела, грозясь отравить меня и заставить давиться собственной кровью. И я на секунду теряюсь перед такой яростной атакой. Я что, серьезно ждала одобрения? От него?

Аврора Арден
по земным меркам 26 лет. Попаданка. Предприимчивая молодая девушка, с виду милая на вид. Но! Стоит положить ей палец ко рту, отгрызет по плечо. Дочь настоящего прапорщика. Любит честность, пусть она и кусается порой, и не любит лицемерия ни в каком его проявлении. В общем сочетает в себе жгучий коктейль из ума, красоты и ядовитого языка.

Бернард Арден
по земным меркам 35 лет. Безусловно красавец мужчина. Жгуче черные волосы идут в купе с пронзительным взглядом цвета расплавленной стали. Имеет взрывной характер, при этом старается быть справедлив. Слава о его воинских заслугах гремит по всему королевству. Умен, прозорлив, а уж каким словарным запасом обладает! Женщины кокетливо стреляют в его сторону глазками, а мужчины пытаются найти возможность получить у него ауденцию. Ведь только Бернард может помочь в ситуации, когда дело кажется швах. Обществу и Королю нужны такие драконы.

А потом вся растерянность сходит на нет. Когда мой взгляд ловит тонкую женскую ручку, ласково перебирающую рубашку на груди разъяренного не пойми чем дракона. Его смуглая рука ловит ее ладонь, заставляя замереть и остальную часть девушки. Звучит странно. Признаю. Но я почему-то пигалицу, сидящую на коленях чужого мужа, именно так и воспринимаю. По частям. Хотя испытывать по поводу этого хоть какие-то эмоции я вообще не имею права. По сути дела, этот неверный мужлан  совершенно чужой для меня человек. Но, как-то обидненько, что ли, становится за бедняжку, в тело которой я попала. А сколько вот таких неверных кобелей в моем мире? Никогда не понимала феномена измен. Ну нравится тебе женское внимание, нравится скакать по чужим постелям, так ради бога: скачи, конь ретивый. Только в стойло больше не возвращайся. 

А посему я решаю собственноручно, отомстить  за всех жен, кто имел несчастье обзавестись вот таким неблагодарным ишаком.

— Почему стихла музыка? — царственно вскинув голову, спрашиваю я. Вопрос риторический и конкретного адресата не имеет. Но кто-то сильно смелый, а может, и бессмертный вдруг заявляет:

— Какое счастье, что ты наконец снизошла до гостей. Смотрю, портьерная штора — лучшее одеяние из твоего гардероба.

О-о-о-о, а эта милая барышня не боится и зубки при всех показывать? А что же муженек? Не осадит? Нет. Молчит, гад. Ох. Ну вот во всех мирах так: все сама, все сама.

— Милочка, я, конечно, догадываюсь, что о понятии «высокая мода» ты даже не слышала, но, я думаю, мы все простим твое невежество, — я хитро подмигиваю стоящей неподалеку стайке молодых девиц, одетых не самым скромным образом. Господи, что здесь вообще происходит? Что за Содом и Гоморра ? Где изящество женских нарядов? Где мужская неприступность? Куда подевалась изысканность приготовленных блюд и напитков? Полнейшая безвкусица. — Я неудерживаюсь и брезгливо морщу носик. 

Но, как бы то ни было, стоять в дверях залы я тоже не собираюсь. Мое место рядом с мужем. Хочет он того или нет. Какие бы разногласия у него ни случились с женой, но принимать любовницу там, где живет официальная жена, — хамство, на которое не каждый мужик пойдет в моем мире. 

Очевидная любовница моего мужа при этом даже не думает застесняться и слезть с его коленей. Да и он не сильно торопится ее спихнуть. Густые брови хмуро сходятся на переносице и необыкновенного цвета глаза зло изучают меня, пока я приближаюсь к ним.

— Интересно, где же ты могла узнать про эту «высокую моду», — кривится рыжеволосая девица, — если, насколько все мы знаем, ты даже читать не умеешь?

— Кто тебе сказал такую глупость? — я подхожу вплотную к креслу, на котором восседает парочка. Девушка явно не ожидает от меня такой невиданной наглости, и я благополучно пользуюсь этим. Хватаю ее за локоть и жестко сдергиваю с мужских колен. С громким визгом она летит на пол и ударяется о натертый паркет. Ну… Любовь к замужнему мужчине такая: может ощутимо пристукнуть.

На глазах у всех я невозмутимо забираюсь на колени к своему мужу и обхватываю его шею рукой. Острые коготки чувствительно царапают кожу его затылка, заставляя дракона настороженно смотреть на меня. Его руки машинально ложатся на мои бедра, нечаянно раскрывая и без того не совсем прикрытые ноги. Портьера — все же не самый подходящий наряд. Ну уж извините. По залу мгновенно прокатываются изумленные шепотки. Девица на полу все пытается подняться, но излишняя доза алкоголя явно не самый лучший в этом помощник. Что-то наподобие «да я тебя…» и «как ты смеешь!», раздается откуда-то снизу. Но ни я, ни дракон не обращаем на это внимания.   

Сердце колотится в груди. Оказавшись так близко к мужу, я вспоминаю, что происходило в комнате. И прежде чем совершать такие опрометчивые поступки, стоило бы помнить, что передо мной не совсем уж и мужчина. Это зверь. Злой. Сильный. Непредсказуемый. Пульс против воли учащается, вызывая довольную ухмылку у мужчины. Он уже не кажется таким скованным.

— Что, всю смелость растеряла? — шепчет он мне. 

— Отнюдь, — невозмутимо парирую я, хотя страх несколько сковывает мои движения, — я еще даже не начинала.

— Кто ты такая? — обезоруживает он меня внезапным вопросом.

— Аврора, — невинно хлопаю глазами, аки молодая овечка.

— Ты! — наконец вскакивает рыжеволосая девица. — Бернард! Скажи ей! Пусть убирается в свой загон! — визжит она.

Для меня очевидным становится сразу два факт. Факт первый: мужа Авроры зовут Бернард. Красивое, благородное, звучное имя. Жаль только что оно так не подходит этому зверю, который не умеет себя контролировать. И факт второй. Эта дамочка меня неимоверно бесит. Спит с женатым! Сидит на его коленях, когда рядом жена! Командует слугами, судя по подобострастным взглядам, которые те бросают на нее. Но сделать ничего не могут. Хозяйка здесь Аврора. А значит, и власть над домочадцами в ее руках. Черт. Знать бы законы этого мира. Все было бы проще. 

Я наклоняюсь к уху мужчины. И тут же ощущаю нотки морского бриза, который мгновенно проникает в меня. Черт. Черт. Черт. Почему изменщики всегда красивые и манящие? Ну где справедливость?!

— Только попробуй ей поддакнуть, милый. И каждый гость в этом доме узнает страшный секрет его хозяина.

— Интересно, что же ты можешь обо мне такого знать… жена? — мрачнеет мужчина.

— Жуткий, позорный, заразный недуг, который живет в твоем крепком теле уже какое-то время. Ой, кажется, и по твоей незаконной избраннице слушок тоже больно ударит. Ну как, готов рискнуть своей репутацией? — игриво подмигиваю ему.

Но место безрассудной смелости заполняет всепоглощающий страх, когда за окном громыхает оглушительный гром, а до этого вполне себе ясное небо рассекает ослепительно белая молния. Кажется, я сильно его вывела из себя.

— Все вон, — тоном, пробирающим до самых косточек, шипит мужчина, глядя мне прямо  в глаза.

Поначалу никто даже не думает пошевеливаться. И, когда это понимает и сам дракон, его голос переходит на такие высокие октавы, что, кажется, у меня перепонки лопнут.

— Во-о-он! — вместе со мной разъяренный мужчина подскакивает со своего кресла. А я, как цирковая мартышка, повисаю на его шее. «Почетных» гостей в ту же секунду словно смывает волной. И в зале мы остаемся одни. Ну почти.

—  Берик, ну зачем ты всех прогнал? — весьма опрометчиво задает вопрос девица, которая себя при живой жене уже хозяйкой здесь возомнила. 

«Ох, зря ты, милочка, рот раскрыла. Ох, зря», — ехидничаю про себя.

— Кассандра, у тебя плохо со слухом или с пониманием речи? Пошла отсюда! — рявкает дракон. 

— Ну Берик, — куксится любовница моего мужа, пытаясь состроить жалобную моську. И я могу ее понять: ей интересно, о чем же «ее Берик» будет разговаривать со своей женой. Но после того, как в его руках появляется самая настоящая плеть, улепетывает, сверкая пятками. А мне так и хочется крикнуть ей в спину: «Прости, дорогуша, это частное представление!» 

Йес! Я ее все-таки сделала! Победная улыбка растягивает мои губы. Однако я давлюсь ею, когда наши с мужчиной глаза встречаются. Такой всепоглощающей ненависти я даже от недовольных клиентов нашей   фирмы никогда не видела.

— Как же. Ты. Меня. Достала! — рычит он. Пальцы побелели от того, как сильно он стискивает рукоять плетки. Даже думать не хочется, что он может пустить ее в ход.

— Не стоит так нервничать, — я осторожно отступаю от его кресла, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между нами. 

Бернард, а именно так и зовут «моего» мужа, следит за мной взглядом хищника. Я себя чувствую очень неуютно под этими ненавидящими, ненормально светлыми глазами.

— Когда я договаривался об этом браке, то даже подумать не мог, насколько прокляну собственную жизнь.

Так. А вот тут мне бы чуть больше информации. Как бедняжка Аврора вообще умудрилась стать объектом сделки?

— Ты знаешь, — с напускной невозмутимостью сообщаю ему, — я как-то тоже не на это рассчитывала. 

Ой! Видимо ляпаю все-таки не в попад. Потому что мужчина одним движением сносит со стола стоящие там тарелки и бокалы. 

— Ты не рассчитывала?! Ты для кого этот спектакль сейчас играешь?! — ревет он. Господи, он вообще умеет не орать? — Ты всех претенденток на звание моей жены играючи убрала с дороги! Даже мой собственный советник был настолько тобой очарован, что день и ночь уговаривал меня сделать выбор в твою пользу! А теперь в глаза мне боится посмотреть! Он и сам в шоке от того, кого пригрел на груди!

Да боже мой! Информация! Мне срочно нужна информация! Что Аврора делает не так? Почему в глазах ее мужа столько ненависти и презрения? Вопросы множатся снежным комом, но я боюсь их задавать. Как здесь относятся к попаданкам? Слышали они вообще о таком? Чем для меня чревато разоблачение? «Так, Аврора, спокойно!» — пытаюсь мысленно взять себя в руки. 

— Может, нам стоит просто поговорить и обсудить накопившиеся претензии? — стараюсь воззвать к голосу разума. 

— Мне даже дышать с тобой одним воздухом противно! Какие разговоры? — издевательски хохочет он. — Более мерзкую женщину и представить сложно. Хотя о чем это я. Ты и женщина? Ты скорее ОНО! — презрительно кидает мне мой «почти уже бывший»  муж.

А вот это заявление неожиданно больно бьет по самолюбию. Да как он смеет? Сейчас у меня в голове напрочь стерта грань между мной и девушкой, в чье тело я попала. Жажда крови конкретного экземпляра перекрывает инстинкт самосохранения.

— Я — оно?! — начинаю повышать голос. — А может, это ты не такой распрекрасный муж, каким себя возомнил? Может, я несчастна с тобой? Ты в нашем общем доме совершенно открыто, не стесняясь, демонстрируешь отношения с любовницей, и я вообще не знаю, почему до сих пор не подала не развод!

Эти слова становятся решающими в нашей яростной схватке. Мужчина переворачивает разделяющий нас стол. Его пальцы впиваются в мой подбородок с такой силой, что, там точно проявятся синяки. Тело больно ударяется о каменную стену,  и у меня вырывается болезненный стон.

— Развод? Развод, говоришь? Забудь, поняла? Ты меня не опозоришь на все королевство! Ты за всю жизнь пальцем о палец не ударила, ты можешь жрать в собственной кровати, ты можешь не следить ни за домом, ни за собой! Мне ровном счетом наплевать! Тебя даже прислуга ни во что не ставит! Дом был бы уже в абсолютнейшем упадке, если бы не Кассандра! Ты — тварь, разрушившая все мои мечты о нормальной семье. Ты даже ребенка мне родить не в состоянии! Но никогда! Слышишь меня? — он ударяет меня затылком о каменную кладку. — Никогда ты не получишь развода! Ты моя! Ты нас обоих прокляла на это существование! Так не думай, что я позволю тебе сбежать из этой клетки!

Он резко отрывает пальцы от моего лица. У меня в голове воцаряется навязчивый шум. Сотрясение? Боже, хоть бы не оно. Мне нужно выбраться отсюда. Убежать как можно дальше от этого монстра и страшного места, в котором я оказалась. Я не слабачка, правда. Но сейчас мне жутко страшно. Нет никого рядом, кто мог бы помочь, подсказать и направить. Собственный муж скорее меня заживо похоронит, чем спокойно что-то расскажет. Хлопок двери знаменует его уход. И я, перестав «держать лицо», сползаю на пол. Обнимаю колени и утыкаюсь в них лбом. Судорожные всхлипы разрывают грудную клетку. Я не знаю, что мне делать. Я не вижу выхода! «Господи, ну за что ты отправил меня сюда?»

Истерика прекращается в тот момент, когда до слуха доносятся звуки противного хихиканья. Поворачиваю голову вправо. Ну точно. У нашего скандала есть далеко не случайные свидетели. И, кажется, сейчас они весьма довольны, уличив меня в слабости.

Я должна понять, за что этот Берик так ненавидит свою жену. Господи, ну ведь красивый и вроде умный мужик. Неужели не видит, что Кассандру волнует исключительно его кошелек? «А нужен ли он был Авроре?» — противно шепчет внутренний голос. Но я от него лишь отмахиваюсь. Не мое дело.

Такие, как этот буйвол, меня никогда всерьез не интересовали. Потерев ноющую щеку, добавляю про себя: «А сейчас и подавно. И пусть он красив, как грех. Характер — откровенное г…».

На этой совсем уж невеселой мысли я поднимаюсь с пола. Отряхиваю импровизированное платье и решаю, что нужно все-таки найти причину, почему  Авроре и правда было не до замка с его обитателями. Но одна я тут явно заблужусь. Значит, потребуется проводник. Настороженно кошусь в сторону кухни. Была не была.

Распрямляю плечи и царственным шагом направляюсь в сторону «Обители Зла». И снова отсылка к фильму? Ну уж извиняйте. На моем месте вы бы тоже параллели проводили с тем, о чем имеете хотя бы косвенное представление. Слава богу, пока оживших трупов на дороге не встречается. Не уверена, что моя психика это выдержит. 

Громко хлопнувшая дверь заставляет прислугу замереть на месте, а после начать создавать бурную видимость работы. «Как тараканы, честное слово», — хмыкаю про себя. Мне в руке только тапка не хватает, чтобы надавать подзатыльников самым ретивым. И под этим эпитетом я подразумеваю вовсе не обычных работяг. Мои глаза сталкиваются со взглядом, наполненным лютой яростью и ненавистью.

Но я не даю экономке Марфе даже рта раскрыть.

— Я хочу провести инвентаризацию, — гордо задрав нос заявляю я. 

Ее не успевшее вырваться из необъятной груди возмущение застревает, заставляя хозяйку громко закашляться.

— Ты шо, болезная? — выпучивает она глаза, подобно  рыбе, выброшенной на берег. — Шо за иваризация такая? Али крыша ку-ку помахала от безделья? — она мерзко смеется от собственной совершенно несмешной шутки. Но, естественно, как водится в более-менее приличном серпентарии, находятся товарки, почитающие за счастье ее поддержать. Ага. Этих возьмем на карандаш.

— Инвентаризация, уважаемая Марфа, это когда сверяются остатки, числящиеся в хозяйстве. А сличаются они с тем, что закупалось ранее. Чтобы, так сказать, недостачу вычислить, — постаралась я объяснить, ну как мне показалось, достаточно доступным языком. 

Но не с моим счастьем. Женщины, стоявшие рядом со мной, даже чуть отодвигаются от страха. 

— Ну точно, — шепчет одна из кухарок, — она головой тронулась. Ой бедный наш хозя-я-я-яин, — жалобно тянет она, вытирая грязным фартуком уголок глаза. Я решаю не рассказывать ей о конъюнктивите и прочей заразе, которую можно подхватить, если тыкать не очень чистой тряпкой себе в глаз.

— Итак, — хлопаю в ладоши, привлекая к себе внимание. — Мне нужны два помощника, — сканирую кухню цепким взглядом.

— Никаких помощников тебе не будет. Ишь, шо удумала. Порязацию придумала какую-та! Я в этом доме всем заведую. Я о каждом уголке знаю! — пытается она меня осадить. 

Этого-то я и опасаюсь. Что-то мне кажется, дракон совершенно не в курсе понятия «теневая бухгалтерия». К его счастью об этом знаю я. А я, в конце концов, хозяйка этого дома. И никакая Марфа указывать мне не будет. Поэтому я вальяжно облокачиваюсь на уголок грязного стола — Господи, не дай подцепить заразу! — и деловито рассматриваю свои ногти. После чего перевожу на эту «заведующую домом» женщину совершенно спокойный взгляд и со всем достоинством сообщаю ей «радостную» весть:

— Ты уволена, — премилейшая улыбка растягивает мои губы.

Короткое мгновение Марфа пялится на меня бессмысленным рыбьим взглядом, не понимая, что я сейчас произнесла. Великодушно предоставляю ей эту минуту.

— Не поняла, — вдруг абсолютно нормальным тоном говорит она.

— Так я объясню, — улыбаюсь во весь рот. Подхожу к женщине, обхожу ее со спины и слегка подталкиваю к выходу. — Так бывает, когда подчиненный отказывается выполнять прямой приказ начальства, его просто-напросто увольняют. Заменяют тем, кто готов и способен делать, что от него хотят. Вот и все, — последнюю фразу я произношу уже практически в дверях кухни. — Поэтому мы с мужем благодарим вас за верную службу на протяжении… — тут я запинаюсь, так как не знаю, сколько Марфа проработала в этом доме, — но в ваших услугах мы больше не нуждаемся. До свидания! — дверь звучно закрывается прямо перед крючковатым носом Марфы.

Тишина на кухне стоит оглушающая. Если так можно сказать. Деловито скрещиваю руки на груди и смотрю на весь остальной персонал. 

— Итак, — начинаю следующую речь, — еще кто-то хочет поспорить со мной по поводу «порязации»? — намеренно коверкаю слово.

Женщины осторожно качают головами в ответ. И тут в углу я замечаю ту самую девушку, которая мне подсказала путь к гостям. Она прикрывает ладошкой растянутые в одобрительной улыбке губы. Ох! У меня есть единомышленник! Хоть кто-то в этом царстве беспорядка еще способен здраво смыслить.

— Раз никто не против, я все еще жду добровольцев. Предстоит громадная работа, — мысленно я уже составляю план действий и выбираю, с чего хочу начать. 

Но у судьбы на меня совершенно другие планы. В кухню врывается муж. И сказать, что он в ярости, —ничего не сказать .

— Ты перешла всякие границы, Аврора! — его тело внезапно становится в разы больше, грозясь заполнить всю кухню. Глаза темнеют практически до цвета оникса. Рот некрасиво кривится в оскале. — Раз ты не понимаешь по-хорошему, я научу тебя по-плохому…

Он снова делает это. Снова пугает меня до потери сознания. Орет, рычит, грозно сверкает глазами, вместо того чтобы нормально… поговорить. Что не так с этим мужчиной? Дракон он, демон, вампир, да хоть черт лысый! Кто дал ему право так обращаться с женой? Я уже поняла, что в этом мире посещение психотерапевтов и прочих специалистов не принято. Но даже я, не имея совершенно никакого психологического образования, понимаю, что претензии мужа к жене далеко переваливают за отметку «норма».

Холодный пот струйкой бежит по позвоночнику, волосы неприятно приподнимаются на затылке. И лишь до боли сжатые кулаки и вонзенные в ладони ногти помогают устоять на месте. Дракон явно не ожидает такой стойкости и хладнокровия от Авроры. Но я лишь скрещиваю руки на груди, приподнимаю невозмутимо одну бровь и тихим вкрадчивым голосом интересуюсь:

— А в чем проблема?

Бернарду от такого ответа  становится плохо. Он начинает надсадно кашлять, хватаясь за сердце. И вроде бы даже становится нормальных размеров. Уже хорошо.  

— Довела! Довела, стерва, моего Берика! — подскакивает к мужу Авроры его любовница. И не понятно: она добить его хочет или все-таки помочь. Но, если судить по тому, как бешено она бьет его по спине, скорее первое. 

— Кассандра! — рявкает Берик. — Хватит! — выпрямляется и делает шаг в сторону.

А меня так и подмывает спросить : «Что, милый, БДСМ не по твоей части? Любишь нежнятинку?» Господи, и смех и грех. Но именно здесь и сейчас я просто обязана расставить все точки над «и». И хотя я совершенно не заинтересована в этом мужчине, мне как-то чисто по-женски обидно за Аврору. Видеть, как твой муж ходит налево в вашем общем доме — такое себе удовольствие.

— Так в чем претензия, дорогой муж? — привлекаю к себе внимание, чем провоцирую еще одну вспышку недовольства. 

— В чем претензия, говоришь? Ты выгнала единственную женщину, которая наводила порядок в этом доме! — с остервенением выговаривает он. 

У меня складывается ощущение, что злость и недовольство — две константы в его жизни. В голову приходят неуместные мысли: может ли он испытывать хоть что-то кроме раздражения? Каким он будет, если улыбнется? Преобразятся ли будто высеченные из камня черты его лица? Странно. Почему я об этом вообще размышляю?

— Я выгнала женщину, которая не выполнила мою очередную просьбу, заметь, — я поднимаю указательный палец вверх, — даже не приказ. И которая всячески подрывает авторитет ТВОЕЙ жены среди других… — мне странно произносить слово «слуг», а потому заменяю его другим, — людей, которые работают в этом доме. 

— Ты захотела провести не понятно что. Ратизация? Что это вообще такое? — всплескивает он руками.

— Ты не хочешь перенести наш спор в более уединенное место? Или будем подрывать и твой авторитет? — я изо всех сил, честное слово, пытаюсь держать себя в руках. Но если еще хоть кто-то исковеркает банальное слово «инвентаризация», пусть пеняет на себя. 

— Ну у тебя среди прислуги авторитета нет никакого, — фыркает он. Однако смотрит на своих людей и громко произносит: — возвращайтесь к работе. — И вот даже не пригрозил ничем, а все мгновенно вернулись к своим занятиям, прерванным  нашим знатным концертом. — Иди за мной. — О, а это он уже ко мне обращается. Только вот парочка твикс в виде мамки с дочей тоже решают к нам присоединиться. Они, как оказывается, стоят все это время за дверью кухни. И судя по довольному взгляду, ждут моей скорейшей расправы. Ну-ну. Ну-ну.

Как говорится, не в мою смену. Я о спокойно выхожу из высоких дверей кухни. Следую за мужем Авроры, только вот в кабинет за ним и его свитой не прохожу. Демонстративно останавливаюсь на пороге, скрещиваю руки на груди и выразительно прочищаю горло.

— Что? — раздраженно поворачивается он. — Что еще вас не устраивает, многоуважаемая жена? Пыль увидали? Так вы сами давненько не распоряжались насчет уборки.

Ну окей. Уколол. На заметку взяла. «Эх, Аврора-Аврора, ну нельзя так себя вести в браке, детка. Это скажу тебе даже незамужняя я». 

— Меня не устраивает присутствие посторонних женщин при нашей приватной беседе, многоуважаемый муж, — зеркалю его обращение и выразительно смотрю в их сторону.

— Э! Мы не посторонние! Я лучшие свои годы потратила на то, чтобы присматривать за чистотой этого дома! А у хозяина и моей дочери эта… ну как ее.. любоф! Вот! — рявкает на меня Марфа. Ее щеки надуты, как у огромной жабы, необъятный живот трясется от возмущения. Я, честно говоря, даже побаиваюсь, как бы он не лопнул. Ну а ее доченька украдкой вытирает слезки уголком платка и, как преданная собака, смотрит на Бернарда в ожидании, что он заметит ее невообразимые страдания. Картина Репина «Приплыли», называется.

— Нет, ну конечно, кто же я такая, чтобы разрывать два любящих сердца. Дико извиняюсь, — не сдерживаю я сарказма, понимание которого, похоже, этим двум женщинам не доступно.

— Аврора! — обреченно стонет Бернард. — Выйдите, — только и произносит он. 

До женщин, в отличие от меня, поначалу даже не доходит, что приказ обращен к ним. Они горделиво выпрямляются и высокомерно зыркают на меня своими глазенками, мол, съела. А мне расхохотаться хочется, потому как Бернард тоже видит это преображение. И если у Марфы, по сути, выражение лица не меняется, то у драгоценной Кассандры вся скорбь мира тут же сходит на нет. 

— Я неясно выразился? — тянет он.

— Ну, девка, шо встала? Не слышала приказа мужа? Пшла вон! — устрашающе шагает вперед Марфа.

Неожиданный грохот заставляет двух женщин наконец обратить свое внимание на хозяина дома.

— Вы что за цирк тут устроили? — Бернард шипит как разъяренная кобра. Господи, так ведь нельзя. Сердце даже у драконов нежелезное. — А ну вышли вон  из моего кабинета. Сидите и тихо ждите моего решения! Живо!

Кассандра пытается открыть рот, чтобы возразить, но побелевшая от страха Марфа хватает дочь за руку и силком вытаскивает из кабинета. Сцена, конечно, та еще. И если поначалу мне хотелось смеяться, наблюдая, как спесь мгновенно слетела с зарвавшихся женщин, то теперь все веселье умирает где-то глубоко внутри меня.  

Я и Бернард наконец остаемся совершенно одни в кабинете. Порывом ветра меня заносит внутрь, и за спиной громко хлопает дверь, отсекая любую возможность побега. От внезапности этого действия я не удерживаю равновесия и начинаю позорно заваливаться вперед. Но упасть не дают сильные руки. Я поднимаю глаза и встречаюсь с задумчивым взглядом Бернарда. Но даже не это ошеломляет меня больше всего. Почву из-под ног выбивает следующая фраза:

— Что, Аврора, ты наконец решила стать для меня настоящей женой? 

А следом широкая ладонь ложится на мою грудь, нежно сжимая ее. Я же хотела только поговорить!

Я, словно ошпаренная кошка, отскакиваю от него метра на полтора. Он что о себе вообще возомнил? Праведный гнев затапливает все внутри. Это Аврора его жена, а мне он — посторонний мужик с улицы. Да, привлекательный. Но, знаете, торты за прилавком мне тоже очень нравятся, но это же не значит, что я на них кидаюсь, пуская слюни! А вот у дракона, по всей видимости, на все происходящее иной взгляд. И разочарованная моська тому яркое доказательство. Вы поглядите, еще и глазками так обиженно стреляет. И ладно бы он сладкого лишался! Так ведь нет! Нашел сахарозаменитель, дракон вшивый!

— Мы сюда пришли не за этим, — воинственно вскидываю я подбородок.

— Да ты в принципе всегда «не про это», — кривится он.

Я, честное слово, не хочу обсуждать интимную жизнь Авроры и Бернарда, но… Черт, как же все сложно! В теле девушки теперь я. А значит, и ее позицию по всем вопросам отстаивать мне.

— А может, есть причина, по которой я «не про это»? — передразниваю его.

— Интересно же мне, какая именно причина может быть у замужней женщины избегать собственного мужа? Ты шарахаешься от меня, как от лесовского кота! — возмущается Бернард.

Лесовский кот? Хм, как же выглядит это чудо природы? 

— Может, мне не хватает романтики: внимания, совместных прогулок, завтраков, обедов и ужинов только вдвоем? Мм? Не думал об этом? — начинаю я перечислять самое банальное, что делают влюбленные муж и жена. Ну, по крайней мере, в первые несколько лет супружеской жизни. Потом, конечно, все это сменяет быт. Но ведь находятся те, кто сохраняет романтику. Пусть их и единицы.

— Внимания? Романтики? Аврора, о чем ты? Ты с самого первого дня переехала в собственную комнату, сказав: «Я получила титул и деньги, выбралась из нищеты. А про выполнение супружеских обязанностей речи и не было. Идите, муж, ищите удовольствия на стороне. Я вас не хочу!»

Моя челюсть звонко падает вниз. Сознание отказывается воспринимать услышанное. Я окидываю Бернарда взглядом, начиная от темных густых волос, вниз по рельефной груди, еще ниже… и еще… заканчивая мощными ногами в начищенных черных сапогах. Она ЕГО не захотела? Так, ладно. Возвращаемся к вопросу о тортах. Так вот. В жизни каждой приличной девушки есть период, когда она самоотверженно отказывается от одной из главных радостей жизни — сладкого — и садится на жесткую диету. Все вроде бы идет хорошо, она скидывает несколько ненавистных килограммов, но потом встречает ЕГО. Того, кому никогда не сможет отказать. Того, кто заставляет сердце биться, а желание нарушить все запреты преодолевает здравый смысл. Ты не понимаешь как, когда и зачем, но вот вы уже наедине в твоей квартире. Ты чувствуешь его запах, и рот наполняется слюной от предвкушения. Понимаешь, что всего какое-то мгновение — и его вкус заполнит все твои рецепторы. Да-да. Я о любимом пирожном или тортике, ради которого можно послать к черту любую диету. 

И если проводить параллель с мужчинами, то Бернард однозначно для меня именно тот вожделенный кусок шоколадного торта с пьяной вишней. И при мысли о нем у меня, видимо, загораются глаза, потому что муж Авроры заинтересованно поглядывает в мою сторону и странно ведет носом. Он… как будто принюхивается.

Прочищаю горло и решаюсь спросить.

— Я правда так и сказала? — Неужели мой голос так пищит? Даже знать не хочу почему. И нет. Это не из-за картинок о торте и Бернарде, возникающих в голове. Нет. Нет. И нет. Это чужой муж. И вообще, я вроде как хочу домой.

— Я допускаю некую интерпретацию в выражениях. Но смысл именно тот, который я пересказал, — отвечает он.

На пару мгновений между нами повисает тишина. Я лихорадочно пытаюсь понять: почему молодая девушка могла сказать подобную ересь своему  привлекательному, как дьявол, мужу. Что за репутация у Бернарда? Могли ли быть причины такого поведения Авроры? Или она была обычной куклой, которая хотела только денег? Прибавить сюда бедственное положение ее семьи и вуаля: получаем обычную профурсетку, желающую легкой жизни.

Черт. Где там Академия магии, а? Я бы лучше магию изучала. Там, по крайней мере, хоть об устройстве мира можно что-то узнать.

— Аврора, о чем ты задумалась? — вырывает меня из мыслей муж.

— Кхе-кхе, да так… Что ж, как бы мне это ни претило, но наверное, — я поднимаю указательный палец вверх, — только НАВЕРНОЕ, мне… — снова пауза. Ненавижу извиняться. Тем более когда я не виновата! — …стоит признать, что в некоторых суждениях я была несколько предвзята.

Секунду Бернард неверяще смотрит на меня. Он никак не может понять, кто перед ним и что случилось с женой, которая за всю их совместную жизнь не обмолвилась с мужем и пятью словами, а тут… От стен рабочего кабинета отражается громогласный мужской хохот. Я хотела узнать, каким будет Бернард, когда улыбается? Так вот сейчас я против воли очарована. Хмурые складки на лбу разгладились, тоненькие сеточки морщинок появились в уголках глаз, улыбка обнажила ряд белоснежных ровных зубов, на шее обозначились мощные мышцы. Бернард, без сомнения, мог бы стать для меня «тем самым» тортом. 

— Поразительная манера извиняться. Это же ведь было именно оно? — заинтересованно тянет он.

— Думаю, что могу допустить такую возможность, — царственно киваю я. — Но мы собрались здесь, чтобы обсудить одно из первых увольнений.

Наверное, этой фразой я допускаю одну из ошибок, потому как на лицо Бернарда тут же набегает густая тень.

Поверить не могу! Он еще и на ее сторону становится?! Ну и бардак развели здесь две эти бабенки! А он? Как он мог позволить, чтобы им управляла прислуга?

— Бернард, у меня была причина так поступить. Допустим, до этого я не занималась домом. Но сейчас, когда решила взять все в свои руки, прислуга даже слушать меня не хочет. — Я правда произношу слово на букву «п»? Что этот мир делает со мной? 

— Она много лет служит в этом доме, Аврора.  Марфа начала прислуживать, когда тебя еще здесь не было. И когда ты появилась, то не пожелала заниматься домашними делами. Все вела она. 

— Ага. И ее «замечательная» дочка, — ехидничаю я.

— Я не говорил такого про Кассандру, — его щеки даже немного краснеют, доставляя мне небывалое удовольствие. «Стыдно, дорогой муж, очень стыдно!»

— Еще бы ты произнес это! — фыркаю в ответ.

— А что ты хотела? — подскакивает он в кресле. — У меня есть жена и нет жены! Я взрослый мужчина! Со своими потребностями!

Не верю, что он произнес эту фразу. Ну все. Держите меня семеро!

Я, честное слово, пытаюсь держать себя в руках. Но из всех причин, по которым мужчины изменяют своим женам, пожалуй, самая банальная и самая раздражающая называется: «У меня есть мужские потребности, которые ты не удовлетворяешь!» О ну ради бога! Я, может, тоже хочу, чтобы ты был чуточку больше в определенных местах, чуточку романтичнее, чуточку менее лысоватым, в свои сорок пять… Но я же не бегу к чужому мужику, у которого это есть! Я живу с тобой!

Да. Я понимаю, что в этом браке у Авроры лидирующее положение по количеству совершенных ошибок, но любую девушку можно завоевать. Любую! Показать, что ты готов ей дать и чего ждешь от нее, предложить какие-то компромиссные варианты. Было бы желание. А его у Бернарда просто-напросто нет и не было никогда. Он нашел самый легкий и удобный для себя способ — другую женщину. Я не успеваю придумать как наиболее корректно донести до мужа столь банальную мысль — мое возмущение берет верх над здравым смыслом. 

— Ты серьезно считаешь, что это оправдывает твое отвратительное поведение?! — я даже подскакиваю с кресла, стоящего напротив Бернарда. 

— Аврора! — он грохает ладонью по столу и поднимается вслед за мной. — Следи за языком! Думать о том, что тебя что-то там оскорбляет, надо было тогда, когда ты в ванную по несколько дней не ходила! Когда перестала выглядеть как женщина! Когда наплевала на все, что было связано со словом «семья»!

— Меня не просто «что-то там оскорбляет»! — я понимаю, что начинаю повышать тон, но черти несут мой язык по полям да по лугам в поисках возмездия для обманутой жены. — Меня, как ты выразился, оскорбляет, когда гадят на стол, за которым едят! — ехидно кривлюсь я. — У тебя так невозможно чешется пониже живота, что ты не в силах даже из дома выйти? Ну хотя бы! Уж если решил мне изменять!

«Аврора, стой! Стой, девочка! Тпру-у-у-у, ретивая! Это даже не твоя проблема! Не надо ругаться с этим драконом. Он нам еще пригодится в хозяйстве. Точно тебе говорю», — мой внутренний голос изо всех сил пытается воззвать к рассудку. Однако характеру дочери прапорщика глубоко наплевать на все разумные доводы. Справедливость должна восторжествовать!

— А ты бы озаботилась тем, чтобы самой меня почесать пониже живота! — рявкает он. Его глаза горят диким пламенем. Тело как будто снова увеличивается в размерах. Мощные кулаки с такой силой впиваются в столешницу, что белеют костяшки. Крылья ноздрей с шумом выпускают воздух. Того и гляди пар пойдет. И по-хорошему, мне бы присмотреться к этим сигналам, чтобы остановиться. Но куда там. — Как ты смеешь возмущаться моими изменами? Ты бы радовалась, что я выбрал тебя! Тебя, а не какую-то другую более воспитанную и ухоженную девушку!

— Так сам выбрал же! — ору я. — А раз выбрал, значит, я такой не была, — показательно обвожу свое тело руками. — Значит, и ухоженная была, и красивая, и милая! Радоваться, говоришь, должна? Да я сама себе сочувствую! Мало того, что ты мой характер сломал, душу изранил! — на этой мысли мне кажется, что я немножко, совсем чуточку, перегибаю. Но уж если погибать так с музыкой. — Так еще и какую-то служанку возвел в ранг хозяйки дома! Это при живой жене! Так надень кольцо ей на палец! Зачем меня держишь, если я столь противна тебе? А вообще, знаешь что, мой милый муженек: это просто счастье, что я с тобой постель не делю! А то, глядишь, и заражусь чем! 

И вот тут я явно позволяю себе гораздо больше, чем следовало бы. Тяжелый письменный стол, отлетает в стену, словно пушинка. И передо мной предстает настоящий монстр, который не знает слова «контроль». На лице Бернарда проступает мелкая золотисто-зеленая чешуя. Из носа и правда валит белый пар. А в глазах… там настоящий ад. Именно тот, в которым ты будешь испытывать самые немыслимые муки. И спасения не найдешь никогда. 

Я оказываюсь у выхода в мгновение ока. Дергаю ручку, но дверь надежно закрыта на замок. «И когда успел только?» — в отчаянии думаю я. Позади слышится легкое движение, а в следующую секунду меня силой разворачивают. Теперь я оказываюсь нос к носу с монстром.  

— Что ж, женушка, — его и без того низкий голос становится еще ниже сразу на несколько тонов, — кто я такой, чтобы отказывать в близости собственной жене? Ты обиделась, что я возвысил любовницу? — указательным пальцем он ведет по моей щеке, и я понимаю , что палец заканчивается длинным и острым как лезвие  когтем. — Так докажи мне, как я ошибался. Убеди, что я зря пошел на поводу своих «низменных», — повторяет он мое слово, — желаний.

А я не смею никак возразить. Впервые в жизни горло настолько перехватывает от ужаса, что кажется, будто даже воздух больше не может попасть в легкие. Мои ладони плотно прижаты к двери — ни пошевелиться, ни оттолкнуть. Я словно мышка перед огромным разъяренным удавом.

— Что же ты молчишь? — его взгляд опускается на мои губы. — Ты такая смелая была. Так боролась за свои права. А сейчас что? Струсила?

— Струсить и сделать тактическое отступление для перегруппировки сил — это разные вещи, муж мой, — лепечу побелевшими губами.

— Страшно? — шипит он.

— Волнительно, — с тяжелым вздохом признаю я, не отрывая взгляда от пола.

А в следующую секунду слышу, как муж Авроры громогласно хохочет. Я резко поднимаю на него глаза и вижу, что мужчина уже принял свой привычный облик.

— Ты когда-нибудь признаешь, что неправа? — с весельем в голосе спрашивает он.

Мне нужна минута на раздумье.

— Когда искренне посчитаю, что неправа, — даже киваю в подтверждение своих слов. — Но это не наш с вами случай, уважаемый муж.

— Уважаемый? Даже так? — он вздергивает бровь. — Интересно, Аврора, — тянет он. — Что же с тобой случилось, раз ты решила вдруг… — он медлит, подбирая слова, — пойти со мной на контакт?

И что мне ему ответить? Сказать правду? Как говорят в моем мире: не зная броду, не суйся в воду. А подводных камней этого мира, в том числе и правил в отношении попаданок, я совершенно не знаю. Все, что мне остается, — импровизация.

— Я, скорее, оценила щедрый жест твоей души, — мило хлопаю глазками и скромненько улыбаюсь дракону.

— Это какой же? — смоляная бровь вновь взлетает.

— Женитьбу на мне, — как ни в чем не бывало отвечаю я.

Он долгое время пристально смотрит на меня, а потом выдает скептичное:

— Спустя четыре года брака?

Мне хочется присвистнуть. Вот это да. Да он святой, раз столько времени терпел под своей крышей женщину, которая мало того что на себя рукой махнула, так еще и домом совсем  не занималась.

— До меня долго доходит, — не сдаю я позиций, продолжая мило улыбаться.

Его явно обескураживает ответ, потому как  сначала он просто моргает, а после откидывает голову и громко хохочет. В это время меня почему-то посещает мысль о двух женщинах, все еще ждущих в коридоре. Клянусь, мне кажется, я даже слышу, как они сопят в четыре ноздри и старательно подслушивают наш разговор. 

— Я раньше не замечал за тобой находчивости и остроумия, Аврора, — сквозь улыбку говорит муж. — Мне нравится, — он берет белокурый завиток, лежащий у меня на плече и начинает его задумчиво крутить. — Если так пойдет и дальше, мне очень захочется сделать наш брак более настоящим.

— А сейчас он что, игрушечный? — ляпаю, не подумав.

— Хм-м-м, — он придвигается ближе, и улыбка на его лице сменяется на соверше-е-е-енно другую. От нее у любой здоровой женщины подогнулись бы колени и сердце забилось чаще. У любой. Но не у меня. Я с легкой  настороженностью наблюдаю будто со стороны за этими странными поползновениями в мой адрес. Он что… Подкатывает ко мне? — Знаешь, Аврора, с некоторыми сторонами нашего брака мы с тобой так и не успели познакомиться. 

Мне кажется, еще немного — и он бровками заиграет, как в мультике. И мне настолько странно видеть его… таким. Огромный мощный мужчина с телом бодибилдера и лицом Аполлона сейчас смешно строит глазки своей жене. Контраст настолько разительный, что сбивает с толку и затормаживает реакцию. А потому я совершенно упускаю момент, когда муж Авроры придвигается ко мне, бережно обхватывает за талию и, склонив голову, утыкается в шею. 

Бернард делает глубокий вдох, и до моих ушей доносится низкий приглушенный стон.

— Тебе плохо? — растерянно спрашиваю я, сама не замечая как мои ладони ложатся на огромные крепкие плечи.

— Очень, — хрипит он, прижимаясь еще ближе. Хотя куда уж больше. Я и так распластана по двери. Но я боюсь сделать хоть одно резкое движение. То, что я сейчас испытываю, настолько странно, нелогично, незнакомо, что я тону в этих ощущениях.

Нет. Безусловно, я знаю, ЧТО такое мужчина. В своем мире у меня были свидания. И я даже встречалась где-то около года с одним парнем, и, очевидно, мы не только за ручки держались. Однако до свадьбы так и не дошло. Я просто поняла, что стирать его носки вручную всю оставшуюся жизнь просто не готова. А стиральную машинку этот уникум не признавал. Мол, носки дорогие, из итальянской пряжи. Ага, китайского пошива. 

— Прости, — шепчет дракон, чуть отстраняясь от меня, — я не п-подумал, — странно запинается он. И вот же чудо из чудес! Мужчина странно краснеет, заставляя меня обеспокоенно к нему приглядываться.

— О чем? Бернард, тебе правда плохо? — я прикладываю ладонь к его лбу. Он, конечно, теплый. Но не горячий. А значит, муж вряд ли болен.

— О том, что ты девственница, — выдает он.

В голове возникает странный вакуум. Мы мгновение смотрим друг другу в глаза. Он, очевидно, предвкушает мою реакцию, как истинный Завоеватель. И я не заставляю себя долго ждать. Только это, по всей видимости, далеко не то, на что он рассчитывал…

— Опять? — бездумно ляпаю я, а после мысленно бью себя по лбу. Вот же… Черт!

— Не понял, — густые брови сходятся на переносице, резко охлаждая атмосферу между нами. — В смысле «опять», Аврора? Я чего-то не знаю о тебе, жена? — последнее слово он ядовито подчеркивает. — Если ты все-таки отдалась тому конюху и захотела с помощью магии и дурмана скрыть это, пеняй на себя! — лютует этот громовержец. 

— То есть ты вот такого обо мне мнения, да?! — разыгрываю праведное негодование. Я где-то слышала, что лучшая защита — это нападение. Угу. — Зачем тогда ты взял меня в жены, если считаешь такой легкодоступной? — я гордо вздергиваю подбородок, изо всех сил отталкиваю от себя несколько смущенного мужчину. Такой реакции он явно не ждал от жены, которую, по его мнению, практически застукал на горяченьком. Ну или, по крайней мере, думает, что застукал.

— Аврора, я… — пытается возразить он, но меня уже не остановить. Господи, а я и не знала, что в моих генах где-то глубоко прячется актриса. Даже Станиславский оценил бы мою игру. Царствие ему небесное. 

— Я достаточно услышала, — вскидываю ладонь, прерывая его. — Мы шли сюда с вами, уважаемый муж, дабы я прояснила причину увольнения вашей домработницы. Так вот. Как настоящая хозяйка этого дома, я не потерплю неповиновения моим приказам. А посему, — я сознательно повышаю голос, — либо вы прислушиваетесь к моим словам, либо…

—Либо  что? — гаркает он.

— Чемодан, вокзал, до свидания! — рявкаю в ответ, взмахивая ладонью. 

Резко разворачиваюсь и, не дожидаясь его ответа, вылетаю из комнаты. Ах, до чего же мне хочется в эту секунду видеть лицо своего мужа. Смех разбирает. Господи, я очень надеюсь, что мой спектакль не придется играть на бис.

Я хочу получше рассмотреть место, в котором оказалась. Совершенно не обращая внимания на опешивших от моего выступления женщин, снова спешу на кухню. Нет никаких сомнений, что они слышали наш разговор. Но удовольствие объясняться с ними я предоставляю мужу. Его это проблема, в конце концов, или нет? Но внутри меня все-таки точит червячок любопытства. Как пройдет этот разговор и чем он обернется? 

«Все потом», — мысленно отмахиваюсь от назойливых вопросов.

Как ни странно, кухарки спокойно продолжают прерванную работу. На меня они посматривают лишь краем глаза, не выказывая особо ни интереса, ни страха. Хм, даже досадно как-то. Но не они моя цель на сегодняшний вечер. Я ищу ту самую девушку, Софию, которая уже показала себя самой адекватной среди этого бедлама.

И она, будто почувствовав мое присутствие, появляется из ниоткуда.

— Вы что-то хотели? — застенчиво спрашивает София.

— Да, — звонко отвечаю ей. — Ты, наверное, уже слышала, что я хочу навести порядок в замке. А для этого мне нужна экскурсия. Поможешь?

Я прекрасно понимаю, что, скорее всего, моя просьба звучит глупо. Аврора уже достаточно долгое время замужем за Бернардом. Она, по идее, и так должна знать место, в котором живет, как свои пять пальцев. И я опасаюсь, что София сейчас при всех начнет свои расспросы. Однако девушка в который раз удивляет меня.

— Конечно, помогу, — сияет она лучезарной улыбкой. Честное слово, как будто я ей какой-то подарок преподнесла.

— Ну тогда пойдем? — спрашиваю ее, кивая на дверь.

— София, ты куда это собралась? — вдруг рявкает кто-то за ее спиной. 

Я вижу, как мгновенно каменеют плечи девушки, а до этого горевший энтузиазмом взгляд потухает. Вся поза показывает покорную обреченность.

— Ты совсем обленилась, деваха? Я из тебя всю дурь выбью! — грозит, по всей видимости, хозяйка кухни. Правда, в этом статусе она останется ненадолго. Очевидно же: мы не сработаемся с дамой. И только София хочет ей ответить, как я мягко отстраняю ее, чтобы встретиться с грубиянкой лицом к лицу.

— А ты че здесь забыла? — ни капли не смущается дородная женщина.

— Вас спросить? — отвечаю ей вопросом на вопрос, ставя в тупик. 

— Че? — насупившись переспрашивает она.

— Я говорю, что погода на улице прекрасная. Самое время погулять, — отвечаю ей.

— Ты че, болезная, пургу на улице от ясной погоды отличить не в состоянии? — не сдает своих боевых позиций повариха.

— Ну почему же, — гордо расправляю плечи, — я как раз в состоянии отличить одно от другого. А вот вы, скорее всего, совсем не понимаете, в чем разница между служащей и хозяйкой дома. Но я вам очень советую поскорее выяснить эти два понятия, а также разницу между ними. Иначе, к моему великому сожалению, вас постигнет та же участь, что и двух предыдущих женщин. 

Ответа я не дожидаюсь. Разворачиваюсь и царственной походкой направляюсь к двери.

— София, я прошу следовать за мной. Мне нужна помощь, как я тебе и говорила ранее, — не оборачиваясь обращаюсь к молодой девушке.

Выходим мы из дверей кухни под гробовое молчание. Так же, в молчании, проходим мимо кабинета Бернарда, в котором разворачиваются очень жаркие споры с женскими подвываниями и обреченными мужскими вздохами. Злорадно пропеваю про себя детскую дразнилку: «Так тебе и на-а-а-адо — курица пома-а-а-ада». Интересно, дракона-оборотня можно отнести к классу птиц? Или это все-таки млекопитающее? 

«Господи, Аврора, о чем твои мысли?» — сокрушенно восклицаю про себя.

— Как у вас только смелости хватило так Грете ответить? — слышится позади меня шокированный голос Софии.

— А? — поворачиваюсь к ней.

— Вы очень смелая, хоть и не отсюда, — сверкая глазами и сияя яркой улыбкой говорит она мне.

— Я не сделала ничего… Что? — я мгновенно цепляюсь за ее последние слова. — Что ты имеешь в виду? Как я могу быть не отсюда? — начинаю тараторить, лишь бы хоть как-то отвлечь ее от важной мысли.

— Вы можете не бояться, — делает она шаг ко мне и понижает голос до еле различимого шепота. — Я буду хранить вашу тайну. Никто-никто от меня не узнает.

— О чем? — чуть не плача спрашиваю.

— Что ваша душа не принадлежит этому миру, — ошарашивает она меня.

Минуты три я просто пытаюсь понять, как отреагировала бы Аврора. Но ни одной адекватной мысли в голове нет, кроме того, я прекрасно знаю, в мыслях ТОЙ Авроры вообще было мало адекватного. Девушка была сосредоточена сугубо на себе, вовсе не замечая мира, который окружал ее.

— Я… Э-э-э-э, — пытаюсь подобрать нужные слова перевести все в шутку, но не могу. Честно слово. — Когда ты поняла? — сдаюсь на ее волю. Надеюсь, что ей и правда можно верить. Потому что в этом мире больше нет ни одной живой души, с кем я могу поговорить открыто, узнать важную информацию. 

С каждой прожитой здесь секундой надежда на возвращение в свой мир тает, как мороженое под солнцем. Как случилось, что моя душа вселилась в эту девушку? Почему я? Для чего? Вопросы атакуют мозг и требуют ответов. И кто знает, может, эта милая воздушная София и есть мой путеводный лучик во тьме? 

— Когда вы пришли на кухню, — легко пожимает она плечиками. — Я поверить не могу, что вижу во плоти Чужанку, — в ее глазах сияет детский восторг. А мне так и хочется ее поддразнить: «Пальчиком хочешь потыкать?» — Это очень важное событие для хозяина. 

— Почему? — настораживаюсь я.

— Потому что его сила, благосостояние и влияние вырастут в разы! — чуть не подпрыгивает она. — А еще у вас родятся сильные детки! Целых семь штук!

Мне кажется, что грохот, с которым падает моя челюсть, слышен даже в других домах. Что? Кто? Дети? С Бернардом? Семь? Хочется пропищать: «Ауч!»

— Я как бы… — мямлю что-то несуразное в ответ на заявление Софии, — разводиться с ним собралась.

Хотя, положа руку на сердце, это желание посещает меня все реже. По крайней мере теперь, когда я смогла подобраться к этому дракону капельку ближе. Сейчас он уже не кажется таким отталкивающим. Но это вовсе не значит, что через пять минут желание послать ко всем чертям хозяина этого дома,  не вернется ко мне. 

— Разводиться? Что? Как? Аврора, у драконов не приняты разводы! Последний развод здесь был тысячу лет назад и едва не разрушил все королевство! — в ее глазах написан неподдельный ужас. — После этого право на развод было упразднено. Теперь хочешь не хочешь, а супругам нужно уживаться.

— Я прямо так и вижу эти «счастливые» супружеские пары, — скептично хмыкаю я.

— Зря вы так, — обиженно поджимает нижнюю губу София. — драконы действительно начали ценить домашний очаг.

Желания с ней спорить и доказывать, что мир — это не разноцветный калейдоскоп, совершенно нет. Мне нравится эта бесхитростная девчушка. Если она и правда хочет верить в безоблачное счастье драконьих семей, то пускай. Не стану ее разубеждать.

— Хорошо. Обещаю обдумать твои слова. А пока мне нужна экскурсия по замку. Где какие комнаты, погреба, как вообще обустроен здесь быт? А еще я хочу знать, что входит в обязанности хозяйки, за что она должна отвечать? 

София вдруг смеется.

— Что? – удивляюсь я.

— Вот этим вы с прежней Авророй и отличаетесь. 

— Чем? — до сих пор не понимаю я.

— Желанием все знать. Моя прежняя хозяйка не хотела ничего, кроме удовлетворения собственных самых простых желаний: вкусно и сытно поесть, найти красивое платье, а потом бросить его в шкаф, красивые украшения, которые порой были весьма вызывающими. Ей было совершенно наплевать на то, что творилось в замке. Все считали ее глупой, бесполезной лентяйкой. Только вот и ко мне все относятся так же, — печально заканчивает она.

— А ты тут причем? — интересуюсь я.

— Потому что я здесь совершенно чужая. Как и вы. Ну то есть Аврора. 

— Получается, вы одновременно появились в этом замке? — до конца не понимаю я.

— Я пришла вместе с Авророй. До этого я служила в ее доме. Пока родители не выдали девушку замуж, — любезно поясняет София.

Так вот где собака зарыта. Слуги этого дома с любезностью бульдога гребут всех под одну гребенку. А еще про людей говорят, что они высокомерны. Да им даже не тягаться с зелеными хвостатыми.

Однако для меня появляется одна любопытная и приятная новость: у меня есть дом. Свой. Никак не связанный с противной ящерицей, по ошибке зовущейся моим мужем. А зна-а-а-ачит… Я уже мысленно ехидно потираю лапки. Мне есть куда пойти, если драгоценный (НЕТ!) супруг решит снова начать меня воспитывать и унижать перед слугами. Как говорится: не нравится, как кто-то что-то делает, — значит, сделай сам. Вот пусть и управляет кучкой снобов САМ. 

— Хорошо, — довольно улыбаюсь я. — Прекрасная новость. И мы с тобой обязательно съездим туда. Но сперва давай все же немного осмотримся. Согласна?

Девушка начинает кивать настолько активно, что я всерьез опасаюсь за ее шею. Как бы не сломалась.

Нужно отдать должное этому миру и драконам. Они однозначно знают толк в стиле и вкусе. Каждая комната представляет собой небольшой мирок со своей историей. Мы начинаем с третьего, самого верхнего, этажа. Здесь все обустроено для научных изысканий. Есть огромная обсерватория с просто монструозных размеров телескопом. Камин, уютное кресло с мягким пледом на нем, небольшой кофейный столик, на котором лежат какие-то записи. Бернард изучает звезды? Впервые встречаю здесь человека, который интересовался бы космосом. Хотя мой муж не человек. Не стоит забывать об этом. 

Следующая комната полна растений: высоких и низких, ярко-зеленых и темно-бурых, пахнущих и не источающих совершенно никаких запахов. Я подхожу к одной из кадок и с неудовольствием отмечаю сухую землю. Цветок выглядит увядшим, едва ли не умирающим. 

— Бедненький ты мой, — воркую над ним. Ласково провожу пальцем по тоненькому листочку, боясь причинить вред и без того хрупкому существу. — Сейчас я дам тебе водички! Не переживай. Теперь за тобой будет кому присмотреть. — Растение, будто понимая мою ласку, чуть кивает поникшим бутоном и расправляет подсохшие листочки. Нужно поставить себе галочку приходить сюда через день-два и поливать его. София в это время успевает поухаживать еще за несколькими растениями. 

Наведя порядок в оранжерее, мы с девушкой следуем дальше. И я в восхищении замираю на пороге. Сейчас мы с Софией оказываемся в мире кораблей. Огромный макет прекрасного величественного фрегата стоит на массивном темном столе. Деревянный каркас практически собран, но еще не обшит до конца. Плавные изящные линии притягивают взгляд. Мне до зуда в пальцах хочется провести по каждой из его деревянных досочек. Но я не решаюсь даже подойти. Не дай бог еще поврежу что-то. 

Обвожу взглядом комнату и вижу, что различные модели кораблей поменьше стоят на многочисленных полках. За этой комнатой явно следят. Приятный, успокаивающий запах древесины проникает в легкие. Сколько же у Бернарда увлечений! И в каком он больше находит себя? Меня до глубины души поражает, насколько многогранная личность мой муж. И, честного говоря, мне становится его немного жаль. Когда тебе не с кем разделить свои увлечения — это очень печально.

— Пойдем, София, — мягко улыбаюсь я. — Здесь нам с тобой делать совершенно нечего. 

Таким образом мы обходим весь третий этаж. Каждая комната открывает для меня новую грань Бернарда, удивляя снова и снова. Но вот что настораживает: я не встречаю ни одной комнаты, в которой чувствовалась бы рука женщины. Как будто в этом доме и правда нет хозяйки. И я уже гораздо меньше сочувствую Авроре. Размышляя о том, какой девушкой она была, спускаюсь вместе с Софией на второй этаж. Ноги немного гудят, ведь как бы смешно это ни прозвучало, прошли мы с ней немало. И когда мы сворачиваем к первой комнате на втором этаже, дом сотрясает громогласный рев моего мужа:

— Какой дурак додумался полить Рокфеллера!? 

Щеки мгновенно заливаются краской. Ну упс, что ли!