Драконья целительница. Госпожа генеральный инспектор

– Женщина, 35 лет, острая разлитая боль за грудиной, купирована препаратами семейства аттиус.

Я корчилась на носилках, прижимая руку к груди, и старалась выглядеть существом на последнем издыхании. Двое санитаров, которые приволокли меня к входу в драконью больницу Кенимара, сейчас смотрели на дежурного врача – вид у того был надменно-ленивым.

– И что вы ее сюда приволокли? – осведомился он. – Это драконья больница, мы тут людей не лечим.

Так-так. Так и запишем: отказ пациенту в медицинской помощи. Прямое нарушение королевского указа номер 325-Б.

Любая клиника страны, неважно, человеческая или драконья, обязана принять пациента в критическом состоянии и оказать ему немедленную помощь. Но я в моих лохмотьях, с растрепанными грязными волосами и немытыми пятками была явно не тем пациентом, о котором хочется заботиться.

Испачкаю роскошную мраморную плитку на полу и элитное постельное белье, которым тут застилают койки.

– Она тяжелая! – воскликнул санитар. – У нее сердечный приступ, она умирает!

– Вон там дальше по улице человеческая больница, – произнес дежурный врач с прежним презрением.

– Нас оттуда отправили к вам! Она переполнена! Позовите целителя Дженнингса!

В былые времена Дженнингс был замечательным врачом, который оказывал помощь всем, невзирая на происхождение. Но дежурный лишь рот скривил.

– Вы хотите, чтоб я эту чушку с драконами положил? Вы куда вообще притащились?

– Так что ж ей теперь, умирать? – возмутился второй санитар. – Бросить ее на улице, пусть концы отдает?

– Мы людей не лечим, – парировал дежурный врач. – У драконов своя физиология, если ты это слово понимаешь. Мы с людишками не возимся.

Ага. Людишки. Дискриминация по происхождению, и это я тоже запишу.

Тем временем из больницы вышла Джейн, целительница общей практики. За десять лет, что мы не виделись, она почти не изменилась – вот что значит драконья кровь! Ни новых морщинок, ни мешков под глазами, как у человеческих коллег.

– Да твою ж маму восемь раз, – пробормотала она, посмотрев на носилки и по счастью не узнав меня. – Что с ней?

– Сердечный приступ, дали аттиус, – отрапортовал санитар, и Джейн сокрушенно покачала головой. 

– Вы бы ей еще навозу на лопате дали, – буркнула она и, вздохнув и попрощавшись с желанием уйти домой сразу после смены, махнула рукой дежурному. – Алекс, быстро! Каталку сюда! Разворачивайте реанимационную палату!

Алекс не осмелился спорить с Джейн. Тотчас же появилась каталка, на которую меня переложили, покатили вперед и Джейн быстрым шагом двигалась рядом.

– Что сейчас чувствуете? – спросила она.

– Вот тут болит, – ответила я и дотронулась до груди. – А тут жжет, аж стрелят.

– Хреново, приступ не купируется, – бросила Джейн и, выхватив из держателя, прикрученного к каталке, шприц, с размаху вонзила его мне в бедро.

Я понимала, что лечить меня будут по-настоящему. Заранее приняла все, что нужно для того, чтобы лекарства меня не прибили, но сердце все равно пустилось в пляс.

– Тихо, тихо, – успокаивающе проворковала Джейн. – Тихо, моя хорошая, сейчас подлатаем.

Каталку вогнали в реанимацию – здесь уже суетился народ, и я увидела Дженнингса. Он похудел, лысина по-прежнему сверкала, как отполированная, и глаза остались прежними, внимательными и добрыми.

– На стол, – скомандовал он и меня торопливо разместили на столе. – Анализатор сюда.

Команда Дженнингса работала как часы. Меня мигом освободили от лохмотьев, разместили на операционном столе и окружили артефактами, которые с веселым жужжанием принялись разбираться, что же все-таки не так с моим телом.

Застрекотал печатник, выплевывая отчет – а я отметила для своего отчета, что все заняло не более трех секунд. Отлично.

– Так, стоп, – нахмурился Дженнингс, вчитываясь в аккуратные ровные строчки. Поправил очки, перечитал еще раз. – Не понял…

Он перевел взгляд на меня, сощурился, цепко всматриваясь, и воскликнул:

– Шейл? Ты?

Джейн, которая еще не ушла, удивленно уставилась на меня, наконец-то узнав ту, которая когда-то совсем недолго проработала ее сестрой-помощницей. Охнула.

– Да ты ж глянь, какой нежданчик вырвался…

Все уставились на меня, как на преступницу. Я спустилась со стола, улыбнулась и сказала:

– Спасибо, что спасали. Очень рада всех вас снова увидеть.

Оцепенение миновало, и Дженнингс возмущенно воскликнул:

– Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Шейл, что за шутки дурацкие? Что за маскарад?

– Я от тебя такого не ожидала, – призналась Джейн с нескрываемым раздражением. Я снова улыбнулась и представилась:

– Шейл Юнгерс, королевский генеральный инспектор. Сегодня начала большую проверку драконьей больницы Кенимара.

Все переглянулись. Потом уставились на меня так, словно на моем лбу вырос рог или щупальце.

Все клиники королевства раз в год проходят обязательную проверку. В драконьих больницах действие обычно разворачивается так: инспектор приходит к грандмастеру, они закрываются в кабинете, откуда потом летит звон бокалов, запах дорогой еды и смех, а потом инспектор выходит со значительно отяжелевшими карманами.

А грандмастер остается с официальными документами о том, что клиника прошла проверку.

Вот и в этот раз они ожидали, что приедет знакомый инспектор Лукас, грандмастер Магеран выпьет с ним по рюмочке дорогого вина, а остальной персонал даже не заметит, что была какая-то проверка. Но на беду моего старого кровного врага, Лукасу пришла пора отправляться на пенсию, в особнячок на берегу теплого моря, купленный за труды праведные.

И его место заняла я.

Значит, больницу Магерана ждали веселые времена. Часть персонала уже успела в этом убедиться.

– Инспек… – начал было Дженнингс и осекся. – То есть, вот это все была проверка?!

– Именно! – моя улыбка сделалась еще шире. – И вы прошли ее с отличием, чего нельзя сказать о дежурном враче.

Джейн прижала руку ко лбу, а потом расхохоталась. Дженнингс укоризненно посмотрел на нее, и она сказала:

– Ну, чую, припечешь ты нас тут всех и спереди, и сзади!

– Обязательно припеку, – пообещала я. – Но для начала смою грим.

Приведя себя в порядок в душевой, я переоделась в хороший костюм, поблагодарила актеров, которые сыграли роль санитаров, и подошла к Джейн. Она стояла возле стойки в холле, и девушки-регистраторши смотрели на меня с каким-то суеверным ужасом.

Магерану наверняка уже доложили о моем появлении. Готова поклясться, он сейчас готовит арбалет. Священное право кровной мести не знает временных ограничений, а королевская защита давным-давно не обновлялась.

Я вышла замуж. Работала в обычной человеческой больнице, потом перешла в королевское министерство здоровья – и вот снова здесь, уже инспектором.

– Как дела? – спросила я, подойдя к стойке. Джейн улыбнулась.

– Дела как в Пайнкляссе, сплю с одним и три в запасе. Хотя с этой работой забыла уже, когда спала, с кем спала, о чем спала, – ответила она. Нет, Джейн точно не меняется: у нее всегда шуточки и прибауточки. Я рассмеялась, мы обнялись, и Джейн сказала: – Очень рада тебя видеть, Шейл. И искренне соболезную. Мне очень, очень жаль.

Я кивнула. Боль с годами отступает и уходит, горе смягчается – в конце концов, мой счастливый брак продлился всего два года. Опухоль мозга, погубившая Конлета, развилась молниеносно – даже в столице ему ничем не смогли помочь.

Генерал был моей поддержкой и опорой – и я дала слово, что не сломаюсь в жизни без него. И за эти восемь лет не нарушила клятвы.

Жила, работала, шла вперед. Со временем Конлет стал тенью, добрым воспоминанием, которое поддерживало, когда опускались руки.

Я хотела было ответить, но не успела. В холл практически влетела белая буря – грандмастер Айн Магеран собственной персоной.

Он тоже не изменился за минувшие годы. По-прежнему красавец, способный сокрушать девичьи сердца, но с головой погруженный в работу. По-прежнему смотрит на меня так, словно я пятно на его безупречном халате, хотя…

Нет. Взгляд Магерана изменился. В нем было что-то очень растерянное и нежное, словно он не ожидал меня увидеть или, наоборот, ждал, или…

В общем, он не мог смотреть на меня вот так. Просто не мог.

– Шейл Доннели, младшее перо истребленного клана, – прошипел Магеран. – И снова распоряжается в моей больнице.

– Имею на это полное право, – ответила я, вынув из сумочки серебряный жетон королевского генерального инспектора и с удовольствием сунув его Магерану под нос. – Поздравляю, грандмастер! Стартовала официальная проверка вашей больницы.

Магеран посмотрел на жетон так, словно с трудом сдерживал желание плюнуть на него. Но даже дракон не осмелится плевать в сторону королевской власти, и мы все это прекрасно понимали.

– Хорошо, – кивнул он. – Давайте продолжим разговор в моем кабинете.

Мы поднялись на второй этаж, прошли в административное крыло, и всю дорогу Магеран молчал. Наверно, прикидывал, сколько денег мне предложить, чтобы я написала, что в больнице все отлично и свалила подобру-поздорову.

Я мысленно усмехнулась. У него не было таких денег, чтобы меня купить.

Кабинет грандмастера не изменился. Все то же драконье логово с доброй сотней дипломов на стене и прозрачным шкафчиком с официальными наградами. Год назад Магеран получил Хрустального фламинго как лучший грандмастер драконьих больниц королевства – сейчас сверкающая птица красовалась на верхней полке. Я села в кресло, потирая бедро, в которое Джейн вогнала шприц, Магеран разместился за столом, и я спросила:

– Полагаю, вы прикидываете, как меня подкупить?

– Неверно, – угрюмо откликнулся Магеран. – Прикидываю, как сказать тебе, что ты моя истинная пара. Сейчас я это вижу абсолютно точно.

А что как в смысле…

Истинная пара?

Как это вообще возможно?

Некоторое время я таращилась на Магерана, натурально разинув рот от удивления. Нет, это просто невероятно! Он дракон, я человек, между нами и быть не может такой связи! Вернее, может – но она такая же редкая, как дождь из рыбы.

Истинная пара это магический феномен. То, что соединяет мужчину и женщину раз и навсегда, абсолютный неразрушимый магический контракт. Ты видишь свою истинную и влюбляешься в нее до конца дней – а она влюбляется в тебя, и никаких помех, никаких других любовей тут и быть не может.

А я любила своего мужа. Правда любила.

– Кхм, – сказала я, пытаясь справиться с волнением. – Вообще-то это между драконами бывает. С человеком это редкость. Уникальный случай.

Магеран угрюмо качнул головой.

– Я сам удивился. Тогда, десять лет назад, когда ты притащилась в мою больницу, я почувствовал странное. Раздражение, злость…

– Я думала, ты всегда такой, – усмехнулась я. – Раздраженный и злой, такова твоя природа.

Взгляд Магерана едва не прожег во мне дыру.

– Ты бесила меня слишком сильно даже для кровной мести. Я не понимал, что со мной происходит, а потом… появилось это.

Магеран положил на стол руку ладонью вверх, и над ней вспыхнул красный огненный цветок. Я завороженно смотрела, как его лепестки качаются под невидимым ветром, и вдруг услышала далекую музыку. Далекую, очень тихую.

– Красиво, – призналась я, любуясь переливами пламени в лепестках. – Очень красиво.

– Это печать истинности, – ответил Магеран. – Спорим, что сейчас увидим такую же у тебя? Дай руку.

Я послушно положила свою руку рядом с его, и над ладонью тотчас же вспыхнул такой же цветок. Вместо красного он был наполнен всеми оттенками сиреневого, и музыка сделалась громче.

Сейчас это была не просто песня, а торжественный свадебный гимн. Сила, которая соединяет двоих существ в одно – такая мощная, такая сминающая все на своем пути, что я невольно задрожала.

– Нет, – решительно сказала я. Отдернула руку, откинулась на спинку кресла, стараясь быть подальше от Магерана. – Это невозможно. Ты все это придумал только что. У меня был муж-дракон, он обо всем бы догадался. Хочешь запудрить мне мозги?

Магеран вопросительно поднял бровь.

– О чем ты?

– Ты узнал, что я инспектор. Что перетряхну твою клинику сверху донизу. И решил навешать мне на уши лапши по поводу истинной пары – я сразу же смягчусь, я буду в восторге, а у тебя никаких проблем!

Магеран погасил свой цветок. Посмотрел на меня с искренним сочувствием.

– Великие драконьи небеса, какая же ты дура, – с нескрываемым удовольствием промолвил он.

– Почему ты молчал десять лет, если я твоя истинная? – поинтересовалась я. – Это же чудо. Счастье для дракона!

– Счастье? – язвительно переспросил Магеран. – Быть привязанным к человеческой грязи, к своему кровному врагу? Это позор и ужас! Я все держал в тайне, никто об этом не знает!

– Ну и молчал бы дальше, – бросила я, чувствуя, как горят щеки. – Раз уж считаешь меня грязью.

Обычный драконий подход. Драконы высшие существа, люди для них пыль и прах. Вот только Конлет был совсем другим. Искренним, честным, правильным.

– Поэтому я тогда и сорвался, когда узнал, что ты выходишь замуж за Юнгерса, – произнес Магеран. – Когда ты дала мне пощечину при всех, помнишь?

Я помнила. Тогда все были, мягко говоря, потрясены.

– Встреча с истинной парой это поток чувств. Накатывает и просто сминает и уносит прочь, и эти чувства не поддаются контролю. Я тогда не понял, что произошло – все свалил на кровную месть, на волнение, на работу… А когда осознал, ты уже была с Юнгерсом. И я решил не вмешиваться. Потому что когда твоя истинная пара это человеческая женщина, приятного здесь мало.

Ну разумеется. Свои же не поймут. Истинная пара Айна Магерана – это женщина из семьи клана Доннели, последняя выжившая после кровной мести. Иронично, правда?

Ужасно. Все это было просто невыразимо ужасно.

– Ты врешь, – твердо сказала я. – Просто смотришь мне в глаза и врешь. Потому что я не как прошлые инспекторы, я выведу на чистую воду всех, кто здесь что-то мутит. А тут мутят, во всех больницах так, а тебе это не надо. Вот ты и придумываешь сказки, и лапшу мне вешаешь.

С точки зрения Магерана я должна сейчас прыгать от счастья. И влюбляться в него, разумеется, куда же без этого. Человеческая женщина не может не влюбиться в дракона, который говорит, что она его истинная.

Но у меня в душе все кипело от злости.

И что творится в этой больнице, если Магеран такое плетет?

– Лапшу, значит? – усмехнулся Магеран. – Ладно. Покажу тебе сейчас кое-что. Убедишься.

И принялся расстегивать рубашку.