Драконья ферма для попаданки

— Мама! Мамочка! Очнись, пожа-а-луйста! — звонкий детский голосок вырывает меня из забытья. Кто-то требовательно дергает за рукав. В голосе слышатся отчаяние и мольба.

В моей чумовой голове полное замешательство.

Что за чушь? Какая мама? Это меня? Какие дети? Откуда?

У меня нет никаких детей. Это какая-то ошибка!

Мысленно кричу на всю вселенную, а вслух не могу произнести ни слова. Не могу даже разомкнуть губы, будто их кто-то склеил скотчем. Рук и ног тоже не чувствую.

Паника в такие моменты не помогает, пытаюсь успокоить бешено стучащее сердце.

Ну, простите, в свои тридцать восемь я так и не родила, и даже не вышла замуж. Пока только мечтаю. Все свое время я посвящаю столичной клинике, где лечу элитных животных, питомцев богатых клиентов.

У меня шикарные клиенты, прекрасная практика, приносящая неплохой годовой доход, квартира в одном из благоустроенных районов столицы. Кажется, все в шоколаде.

Я собираюсь выйти замуж за любимого мужчину…

Собиралась…

В мыслях поправляю себя. От воспоминаний в голове появляется пульсирующая боль. Зря я вспомнила об этом негодяе.

Только не сейчас. И никогда.

Я считала, что встретила того единственного, с кем хотелось бы засыпать и просыпаться в одной постели. Хотела родить детей. Построить дом. Завести собаку. Даже не одну собаку. Мы собирались построить за городом приют для бездомных животных, после того, конечно, как поженимся. Целых пять лет собирались.

А еще я уже желала наконец родить ребенка. Девочку или мальчика. А лучше и девочку и мальчика.

Ну и что, что бывший младше меня? Да и я не считаю себя старородящей!

А что? В наше время и постарше рожают, главное, чтобы здоровье позволяло и деньги на хорошую медицину были. У меня водилось в достатке и первое и второе, оставалось только сходить в загс…

Но, может, оно и к лучшему, что все открылось раньше, чем я подарила этому мерзотнику люксовый автомобиль. А ведь чуть не купила…

Но, видимо, семейное счастье не моя судьба.

Еще чуть-чуть и я начну усыновлять брошенных котов и, как там говорят про перспективу старых девствениц? Сорок кошек в обнимку? А, еще и сборник статей Шопенгауэра?

Читала я того Шопенгауэра!

— Мама, да очнись же скорее, — продолжают меня трясти за рукав рабочего халата. — Нас ждут.

Нет. Не ошиблась. Это все-таки меня называют мамой.

Кап… Кап… Кап…

А это еще что такое?

Чувствую на своем лице горячие капли. Сердце сжимается от боли, в уголках сомкнутых глаз появляется влага.

Нет, нет, это не мои слезы. Знаю точно. Я давно разучилась плакать.

Хочу открыть глаза и увидеть, кто льет надо мной слезы.

Я медленно с трудом приоткрываю один глаз, потом второй.

Ура, получилось!

Пытаюсь сосредоточиться на окружающем мире.

Первое, что я вижу — это свет; он резкий и слепящий, заставляет меня морщиться. Постепенно очертания начинают обретать форму, и я замечаю перед собой мальчика. Его невысокая худенькая фигурка склонилась надо мной, а глаза полны тревоги.

— Мамочка, ты очнулась? — спрашивает он, хватаясь за мой рукав с такой силой, будто боится, что я исчезну. — Не пугай меня! Всё будет хорошо, правда?

Огромные глазищи цвета свежей зелени в обрамлении пушистых длинных ресниц смотрят на меня пытливо и требуют ответа. Таким ресницам любая девчонка позавидует.

Да что там? И я бы от таких настоящих не отказалась. С нарощенными сплошные коррекции, устала уже постоянно спать на спине.

Густая каштановая шевелюра мальчика окружена солнечным светом, кажется, что над его головой сияет нимб.

Я пытаюсь понять, что все это значит, говорить по-прежнему не могу.

Мычать? Простите, я хоть и ветеринарный врач, но все же человек.

Что происходит? Мальчик, ты чей?

Я умерла, и передо мной ангел?

Мое сердце бьется чаще, смешанные чувства накрывают, словно волна.

Почему… как я здесь оказалась?

Отмечаю на ребенке странную для нашего времени одежду. На нем белая батистовая рубашка с необычными пуговицами и галстучком-бабочкой. Под серым пиджаком шерстяной жилет. Так одевались лет двести назад, а может и триста.

Куда я попала?

Паника снова пытается схватить меня за шею когтистыми лапами.

Ну, нет! Меня так просто не возьмешь!

Дышу шумно через нос. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Руки и ноги по-прежнему обездвижены.

— Ты лежишь, как будто в обмороке! Мне страшно, — бормочет мальчишка, его голос дрожит.

Кажется, что я где-то уже видела этого мальчика. Он мне знаком, но откуда? И почему он зовёт меня мамой?

Мы с ним словно в пустой тишине, только он и я. А еще запах, мальчик пахнет свежескошенной луговой травой.

Ах, какой аромат!

Пытаюсь все же хоть что-то произнести. С трудом, но губы начинают двигаться.

— Кто ты? — едва шевеля губами, произношу я.

В моем голосе звучит растерянность. Я не узнаю свой голос. Слишком он тихий.

Мальчик, кажется, расстраивается от моего вопроса. Он с обидой отстраняется и протягивает ко мне руку.

— Ринальдина, ты же не забыла? Я Эделин. Ты обещала мне, что никогда не бросишь меня!

Эделин?! Ринальдина?! Я?!

Дорогие мои читатели!

Приветствую Вас в моей новинке. В истории вам встретятся дерзкая героиня и генерал драконьей эскадрильи на излечении, волнующие приключения попаданки в магическом мире, противостояние героев, прогрессорство, лечение особенных животных. 

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять.

Не забудьте поддержать книгу звездочкой и комментарием. Это помогает автору с душой стучать по клавишам.)))

Визуал

А сейчас хочу познакомить вас с главной героиней истории.

Итак, Ирина, Рина. А теперь Ринальдина.

Ветеринарный врач известной клиники для домашних животных. Героиня с виду нежная и хрупкая. Сразу скажу, это обман.

В глазах виден дерзкий характер.

Войти в горящий сарай?

Легко!

Остановить на лету дракона?

Без проблем!

И генерала драконьей эскадрильи на место поставит!

Не сомневайтесь!

— Какая она тебе мама? — Раздается за спиной Эделина обиженный девичий голос. — Ты что, совсем ку-ку?

Оу, вот она правда, значит, я еще не умерла и не сошла с ума. И мальчик не мой сын.

Но отчего-то в моей душе, оставляя незримый след, словно по стеклу, стекает капелька разочарования.

Рядом с Эделином появляется девушка. Красивая. Очень похожа на мальчишку, глаза такие же с яркой зеленью, только волосы длинные, шелковистые, и платье старинное, с рукавом фонарик. Я такое когда-то у опереточных актрис видела.

Вместе с громким девичьим голосом вокруг взрывается мир звуков и запахов.

К нежному луговому аромату добавляется запах прибитой дождем дорожной пыли.

Непроизвольно снова прикрываю ресницы. Шевелю рукой и ногой.

Слава богам, чувствую свое тело и даже могу пошевелиться.

Слышу, как невдалеке храпят лошади, стучат по мостовой колеса, хлопают дверцы… Автомобиль?

Кажется, в нашу сторону направляются тяжелые шаги. Спорят мужские голоса.

— Откуда она здесь взялась? — раздраженно говорит один.

— Да я не видел, откуда она взялась, Крис, как из воздуха сплелась и сразу… Бац! и под колеса, — оправдывается второй. — Хорошо, что ты успел перенести ее, надеюсь, она не сильно ушиблась.

— Леди, с вами все в порядке? — надо мной склоняются, закрывая солнце.

Бархатные нотки в голосе мужчины волнуют. На руках поднимаются предательские волоски.

— Ресницы дрожат, значит, пришла в себя, — ответствует его собеседник вместо меня.

Притворяться не имеет смысла, я открываю глаза и…

Как в той песне: “Пропадаю я…”

Я не просто пропадаю, я тону в этих черных омутах. Темные глаза мужчины будто втягивают меня в бездну, заставляя забыть о том, что происходит вокруг. Между нами возникает странное притяжение.

Вспышка солнечного света смешивается с его темными волосами, создавая контраст, завораживающий моё сознание. Вокруг все отдаляется, и я остаюсь только с ним, с его теплым взглядом и загадочной улыбкой.

Замечаю, как кадык незнакомца дергается, ноздри тяжело подрагивают при каждом вдохе и выдохе. Мужчина поправляет воротник рубашки, будто он его душит.

— Леди, с вами все в порядке? — повторяет он…

А у меня… мои мурашки зовут своих мурашек, а те своих, в общем, в моей голове прямо сейчас случается маленькая смерть.

Ну разве ж так можно с женщинами? Разве ж можно быть красивым таким?

— Пришла в себя, — с облегчением вздыхают рядом с ним.

Отвлекаюсь от созерцания на миг, моргая. Пелена тут же спадает с моих глаз. Я снова смотрю на незнакомца. Слегка удлиненное аристократическое лицо с прямым носом и узкими усиками над чувственными губами выдают в нем человека с высоким социальным статусом и одновременно придают его образу романтичность. Суровый взгляд намекает о богатом жизненном опыте. Он моложе меня, и это печально. Зареклась строить отношения с "малолетками". Только вот одежда.

С одеждой тут у них вах!

Я снова начинаю сомневаться в своей дееспособности, когда вижу его наряд: старинный бархатный сюртук расшитый золотыми узорами, а на тонкого батиста рубашке под галстуком — дорогую закрученную вензелями брошь с драгоценными камнями.

Крепкие стройные ноги обтянуты черными брюками, заправленными в высокие сапоги.

Ну чисто мушкетер из старых фильмов, только добавить шляпу с широкими полями и пером и шпагу повесить на пояс.

Кино у них тут что ли снимают? Или реконстркцию исторического события затеяли? Ага. Сейчас это модно.

Мы рассматриваем друг друга, не обращая внимания на окружающих. Я вижу в его глазах смешинку. Улыбаюсь в ответ. Да, он хорош. Ну и я выгляжу по современным меркам неплохо.

В свои тридцать восемь я еще ловлю на себе заинтересованные взгляды мужчин. И незнакомец явно доволен тем, что видит.

Знаю я такие взгляды, и вообще, хочу сказать, что любая женщина чувствует, когда она интересна мужчине.

Все ничего, но я по-прежнему не понимаю, где нахожусь.

— Леди, вам нужна помощь? — незнакомец протягивает руку.

Отказаться просто нет сил. Я подаю свою ладонь.

Невидимый огонь охватывает наше пожатие.

— Ах-х, — не сдерживаюсь я, и мои щеки опаляет жар. — Благодарю вас. — Как только оказываюсь на ногах, словно юная барышня освобождаю свою руку из нежного захвата и… Цепенею.

Это не моя рука! Моя будет покрупнее и пальцы не такие тонкие.

А маникюр? Куда делся мой нюдовый маникюр с дизайном?
Я же только вчера была у мастера!
_______________________________________
Книга участвует в литмобе Доктор_Попаданка

С трудом выдыхаю и глотаю скопившийся в горле комок. Следом появляется новый, но я и его хоть и с усилием, но проглатываю. Меня еще покачивает от слабости. Перед глазами мелькают цветные мухи. Но я лучше откушу себе руку, чем позволю притронуться ко мне еще раз весьма привлекательному мужчине. Мысленно беру себя в руки.

Нет, нет, нельзя показывать свое замешательство. И вопросы задавать тоже нельзя.

Сначала прислушаюсь, присмотрюсь, куда я попала, потом буду делать выводы.

Главное, не потерять свой дзен.

Сейчас нужно просто успокоиться и принимать все как данность.

Убираю руки за спину и сцепляю.

Вот так. Когда хотя бы одного триггера нет перед глазами, как-то легче. Держать себя в руках, имею ввиду, легче.

Вдох-выдох.

А что делать с магнитом черных омутов?

Мужчина не уходит, стоит напротив, молчит и буравит меня пронзительным взглядом.

Вдох-выдох.

Так учила меня подруга, психолог из соседней клиники.

А еще посчитать до десяти. Но в создавшихся условиях меня это не спасет.

А вот найти зеркало или хотя бы ближайшую стеклянную витрину и посмотреть на себя не помешает.

Это желание для меня оказывается первостепенным. Я оглядываюсь по сторонам в поисках отражающей поверхности. Напрасно. Передо мной каменная кладка и несколько деревянных дверей в ряд, ступеньки к каждому входу и клумбы с цветами.

Кстати, из одной такой клумбы меня только что выдернули.

Чувствую себя розой среди… Так, стоп, Рина, это уже в тебе истерит ирония или даже сарказм.

Теперь понятно откуда был такой аромат, когда передо мной появился мальчик. Эделин… Я просто спутала запахи.

Вокруг меня снова шумит мир — голоса моих “детей”, неясные разговоры, шаги и цокот копыт. Довольно странный цокот копыт. Ни разу не слышала, чтобы так звучали лошадиные копыта.

Детские голоса окончательно приводят меня в чувство.

— А где мои дети?

Это я сейчас сказала? Точно?

Только голос не мой. Немного похож, но нежнее что ли. Я за годы работы научилась повелевать, умею раздавать приказы своим подчиненным громко и четко. А сейчас я блею, словно беззащитная овечка.

Сердце забилось быстрее. Вопрос о детях повис в воздухе, словно на тонкой паутине. Я стараюсь сосредоточиться и осознать ситуацию, в которой оказалась. Мне тревожно. Я беспокоюсь. Скрещиваю руки на груди и, прищурившись, смотрю на мужчину.

Он, замешкавшись, спрашивает:

— Дети? — замечаю изумление на лице незнакомца. Я снова смотрю в его лицо. — Это ваши дети? Кхе… Кхе… — он недоверчиво смотрит куда-то за мою спину.

— Дети, да, мои дети — упрямо повторяю я и поворачиваю голову за его взглядом, не обращая внимания на растерянность в его взгляде.

— Ох, — не удержавшись, стону от боли.

Мышцы шеи реагируют на любое мое движение неприятными ощущениями, будто меня просквозило.

Да что со мной происходит? В какой мясорубке я побывала?

Помню, как вошла в соседний кабинет, где обычно проводят груминг собакам. Нужно было попросить об услуге новенькую сотрудницу: обслужить в обеденный перерыв важного клиента. Постричь вне очереди померанского шпица. А попала на феерическое шоу: прямо на рабочем столе моему теперь уже бывшему любезному делали гигиеническое вылизывание.

Фу! Я не ханжа, но картинка была из самого отстойного порно.

Это не лучший эпизод, возникающий в моей голове. Вообще, как-то странно себя чувствую. Тут помню, тут не помню.

И мне непонятно, как я здесь оказалась, и кто эти люди?

Совсем рядом кто-то издает глубокий вздох. Недалеко слышится стук колес и странное топотение по мостовой, будто царапанье твердых когтей.

Кажется, я слишком увлеклась воспоминаниями. Я подумаю об этом в удобное время, когда останусь наедине с собой, а сейчас я вся внимание.

За спиной у незнакомца кто-то неуверенно покашливает.

— Простите, Ваша Светлость, — раздается скрипучий голос. — Позвольте обратиться к леди Ринальдине?
___________________________________________________
Дорогие мои читатели!
А сейчас позвольте познакомить Вас с генералом драконьей эскадрильи, герцогом Кристианом Орлеандо.
Криса и его дракона хорошо потрепали фейри в приграничной битве, но он герой. Отправился получать королевскую награду за заслуги перед своей страной.
Надеюсь, его встреча с нашей Риной не случайна, и мы еще увидим их вместе.

А это улица, на которой оказалась наша героиня. Божественный уголок.

Мда, с каждой минутой все веселей и веселей. Прибывают новые действующие лица, а ответов по-прежнему нет. Только вопросы добавляются. Легкий холодок страха пробирается в душу.

Где я? Кто я? Кто все эти люди, включая “моих детей”.

Мельком смотрю на свою одежду и вздрагиваю. На мне длинное платье средневековой моды. Почти такое же, как у “дочки”, только рукав длинный. Провожу не своими ладонями по юбке, разглаживая ткань. Нет, это не иллюзия — ткань настоящая, гладкая и теплая.

Вот это уже не смешно. В голове появляется шум.

Я морщусь. Не пойму только от чего больше, от боли в шее или от этого скрипучего “леди”. Будто наждаком по нервам прошлись. Но уже не нервничаю, кажется, очень быстро наступает фаза принятия.

Я — леди? Как интересно! Кажется, меня уже так называли сегодня. Всего минуту назад.

Но как же приятно звучало это слово в других устах!

Просто музыка! Елей на душу!

Сглатываю тайком очередной предательский комок и вдыхаю запах. Терпкий с хвойными нотками. Здоровый мужской запах. Под ложечкой становится щекотно.

Я взрослая самодостаточная женщина млею перед молодым незнакомцем. Позор!

— Сударь? — поворачивается вполоборота “Его Светлость”, позволяя увидеть источник неприятного голоса.

За его спиной старик, неряшливый и неухоженный. Помятый серый сюртук с выглядывающей несвежей рубашкой, пуговица болтается на нитке. Старик низенького роста, или это так кажется рядом с достаточно высоким “Его Светлостью”?

Козлиная всклокоченная борода в крошках, нос картошкой и красные воспаленные глаза, которые выдают пагубное пристрастие их обладателя к веселящим напиткам.

Под его неприязненным взглядом чувствую холод в подреберье. Тошнота падает на дно желудка противным комком.

Вот сейчас он сообщит радостную весть, что он мой муж или жених, и я умру от счастья. Лучше уж бухнусь назад в цветочки: все-таки в клумбе мне было уютнее лежать, голова только болит. Тянусь ладонью к затылку. Так и есть, нащупываю огромную шишку на затылке.

И как только живая осталась? Так же можно было получить травму несовместимую с жизнью и тю-тю, Рина, милости просим в следующую жизнь. Так может это она и есть? Следующая жизнь? Только я этого еще не поняла?

У Его Светлости широко распахиваются глаза, когда он смотрит на старикашку, приподнимается правая бровь, на лице появляется выражение “Ты кто такой?”

Старик боязливо смотрит на сердитого мужчину и испуганно блеет:

— Ваша Светлость, леди Ринальдину и детей, — кивает он за мою спину. Я слышу фырканье Эделина и “дочки”, но уже не пытаюсь крутить головой, боясь снова испытать боль. — Ожидает поверенный семьи Урбан, — тяжко вздыхает старик. — Склянки уже давно пробили назначенное время, но леди не явилась на чтение завещания, вот я и вышел навстречу, а тут…

Его выпученные глаза странно смотрят на меня, но под грозным взглядом незнакомца старик опускает глаза. Что-то здесь нечисто, я чувствую нутром. Моя интуиция кричит, что этот человек если не лжет, то уж что-то скрывает точно. сомнение в правдивости происходящего снова захватывают меня.

Я стала участницей веселого розыгрыша?

Так и жду, что сейчас из-за угла выскочит кто-то из знакомых и крикнет: Шутка!

Но руки не мои, и платье тоже странное для нашего времени.

А еще завещание.

Чье? Для кого? Для меня? Я богатая наследница?

Новые вопросы и снова без ответов.

В голове с космической скоростью проносится сюжет одной прочитанной недавно фэнтезийной истории о попаданке в другой мир. Моя младшая сестра фанатка всей этой ерунды. Недавно она подсунула мне книжку, когда заметила, что я мучаюсь бессонницей из-за усталости…

— На, почитай, хорошо усыпляет, — протянула она мне книгу. — Две-три страницы и ты не заметишь, как уснешь.

Если бы…

Я не уснула, пока не дочитала до конца.

— Леди, — окликнул меня Его Светлость. — Не смею задерживать, но позвольте компенсировать ущерб, нанесенный вашему здоровью, — произносит он и протягивает мне черную блестящую карточку с золотыми светящимися вензелями. — Это то малое, что я могу предложить, если вам когда-нибудь вдруг понадобится моя помощь, обращайтесь, всегда буду рад помочь. — Он кивает, а я беру из его рук карточку, похожую на визитку. Как только она оказывается в моих руках, золотые вензеля перестают светиться. Мужчина удовлетворенно хмыкает. В его глазах мелькает лукавство, будто он знает еще что-то, чего не знаю я. — Поверьте, я применил минимальную силу, чтобы вас не затоптали мои драконы.

Драконы? Какие драконы?

О мой бог!

Обернувшись, я застываю в немом удивлении.
________________________________________________________
Хочу представить вам книгу нашего моба

Как тут не оцепенеть?

Я чувствую, как меня накрывает волна паники, и сердце стучит так сильно, будто хочет вырваться из груди. Я даже забываю, что у меня шея болит, громко всхлипываю и перестаю дышать, когда вижу эту картину.

Чуть в стороне за моей спиной стоит черная карета, запряженная парой… вороных, мать его, драконов!

Самых настоящих, живых драконов!

Я испуганно зажмуриваюсь, в надежде, что когда открою глаза, драконы просто исчезнут, как мираж, как нелепое наваждение, а на их месте будут пританцовывать не эти исчадия из выдуманных фантастических историй, а обычные жеребцы. Кони.

“Пусть они будут черные, пегие, да хоть в яблоках, но обычные лошади, а не то, что я сейчас вижу”, — мысленно умоляю я… Не знаю, правда, кого я прошу об этой милости...

Провидение? Судьбу? Господа?

Увы. Меня никто не слышит и не спешит исполнять просьбу.

Вдох-выдох.

Открываю медленно глаза и глазею на животных исключительно из биологического интереса.

Вдох-выдох.

Я же ветеринарный врач, поэтому меня не удивить какими-то драконами.

Это я так пытаюсь себя успокоить.

Вдох-выдох.

Драконы, которые передо мной, не просто фантазия или плод воображения — это реальность, и они явно не собираются никуда исчезать.

Два прекрасных дракона в конской упряжи фыркают и царапают твердыми когтями мостовую. Из ноздрей тонкой струйкой вьется дымок. Головы животных с россыпью рожек украшают высокие пышные плюмажи черного с синевой цвета. Глаза словно драгоценные камни переливаются перламутром. Ухоженная кожа лоснится и поблескивает, отражая солнечные лучи. Четыре огромных кожистых крыла подрагивают при дыхании животных. От них идет волной сила. Я не могу себе этого объяснить, но я чувствую их силу и мощь.

Это их шумное дыхание с легким рычанием я приняла за лошадиное!

Нет, я заметила, что храп необычный, но мне даже в голову не могло прийти, что возможно вот такое чудо чудное.

А вдруг я просто сошла с ума? Только не могу осознать сей факт?

Спроси любого сумасшедшего: Ты сумасшедший?

И что, он признается? Нет, конечно.

Я стараюсь держать себя в руках, но получается с трудом.

Рассматриваю с пристрастием карету. На дверцах вензели в виде драконов, а на крыше фигурки золотых дракончиков и фонари по углам. Золотая отделка сверкает, демонстрируя богатство и знатность хозяина. На окнах трепыхаются тонкие с вышивкой занавески, хотя нет даже легкого дуновения ветерка.

Колеса сияют, будто золотые.

Хотя, кто их знает, может и золотые? В моем мире люди золотые унитазы ставят и ничего, а тут всего лишь колеса.

И кто знает, может, у них тут золото покрепче чугуна будет? Одним словом, дорого-богато.

Значит, я все-таки попала в другой мир, и этот мир иначе развивающийся? Странный мир, наполненный чудесами и опасностями, с которыми я пока не знакома, но обязательно познакомлюсь…

За что, Господи?

Или нет, не так.

Для чего, Господи?

Я, кажется, пошатнулась.

Вдох-выдох.

Рина, где ж ты так нагрешила?

Или, может, ты, наоборот, совершила праведный поступок, и тебя отправили проживать следующий жизненный этап?

У меня тоже есть свое маленькое кладбище. Я не всевеликий доктор, были в моей практике врачебные ошибки. Но это в самом начале, когда я только начинала работать на станции ветслужбы.

С годами мой опыт рос, и я стала известным врачом.

А может, это так и происходит? Ведь никто “оттуда” еще не возвращался, а то, что пишут все эти шарлатаны от псевдонауки: парапсихологи, уфологи и еще всякие “логи”, обычные бездоказательные теории.

Есть химия и живая клетка, то, что я изучала в ветеринарной академии, поэтому то, что было сейчас перед моими глазами, вообще не соответствовало тому, что я знала.

Рина, больше никаких обмороков и потери сознания.

О боже! Куда я попала?!

Мое замешательство уже не скрыть. И я слишком долго смотрю на драконов.

Но мою растерянность хозяин кареты понимает по-своему.

— Леди Ринальдина, понимаю ваше восхищение, мои драконы лучшие в нашей стране, еще лучше только у короля, — с гордостью произносит Его Светлость, заметив мое волнение.

В его голосе звучит самодовольство.

Слава богам! Он мое волнение принял за восторг. Ну хоть так.

Сглатываю комок. Все же я не молоденькая девушка и пока что владею своим психическим состоянием. Говорю почти спокойно:

— Да, ваши драконы прекрасны, несомненно, — играю чужую роль, а в душу ледяной змейкой заползает страх и сворачивается на дне желудка противной тошнотой.

Внутренняя борьба за внешнее спокойствие заканчивается победой.

Нет, Рина, это не розыгрыш и не чья-то злая шутка. Ты, действительно, в чужом мире, как ты сюда попала, ты не помнишь, кто ты есть и какая твоя судьба в этом мире тоже непонятно.

Так что смирись и начинай жизнь заново.

— Где мои дети? — Поворачиваюсь, взглядом нахожу Эделина и его сестру.

— Дети, — строго киваю. Так воспитывает племянников моя сестра. — Идемте, нас, кажется, ждут.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — обращаюсь к Его Светлости. Прикрываю на миг глаза, уже совладав с волнением, смотрю, словно вопрошая, на старика.

Дети стоят на месте и неприязненно смотрят на старика. Тот замечает их взгляды и усмехается:

— Аделина и Эделин вам присутствовать на мероприятии в обязательном порядке.

Как? Аделина и Эделин?

Дети, с фантазией у ваших родителей проблем не было. Определенно.
______________________________________
Вот таких вам дракончиков!

— Кристиан, — раздается мужской голос от дороги.

Из-за кареты появляется еще один молодой мужчина.

— Мы опаздываем на награждение, король будет недоволен.

Этот голос я уже слышала сегодня. Это он оправдывался, когда я еще не могла говорить.

Мужчина смотрит на меня и досадливо морщится, будто я и есть причина их опоздания на прием к королю.

Как интересно! Значит, тебя зовут Кристиан?

Прячу улыбку, глядя на незнакомца. Теперь я хотя бы знаю имя своего спасителя.

Что же все-таки произошло? Мне кто-нибудь расскажет? Нужно будет потом расспросить Эделина, мне кажется, этот мальчишка знает больше, чем показывает.

Смотрю и не могу отвести взгляд от мужчин. Перевожу с одного на другого. Даже как-то неловко. Так хороши, мерзавцы!

Мужчины между собой чем-то неуловимо похожи. Нет, нет, их нельзя назвать братьями, но какое-то внутреннее родство присутствует. В повороте головы, во взгляде, да даже в манере говорить. Не просто говорить, а повелевать.

Хоть и произнесено всего по паре фраз, но сразу чувствуется, что они не привыкли к отказам.

А еще они похожи мощными фигурами, пронзительными взглядами и мужественными обветренными лицами, крепкими руками, только у другого волосы покороче и чуть светлее, чем у “моего” (и когда успела присвоить?). На нем такой же бархатный костюм с вышивкой по ткани, расшитый золотом пояс и высокие сапоги.

Правая рука на перевязи. Широкая черная лента обхватывает шею и предплечье, притягивает руку к груди.

Неужели ранение? Или просто бытовая травма?

Все понятно, молодые люди спешили на прием, а тут я откуда-то свалилась им на голову, вернее, если судить по фразе второго, прямо под ноги их драконам.

Б-р-р!

Передергиваю плечами, невольно кинув взгляд на двух исполинских животных, фыркающих в ожидании своего хозяина.

Да от меня бы и мокрого места не осталось, попади я им под их мощные лапы.

Но не попалась же? Вот и хорошо!

— Да, Каракас, уже иду, — обращается к нему Кристиан. — Не волнуйся, все равно без нас не начнут.

Он с сожалением смотрит на меня. Правила приличия, видимо, не позволяют ему сделать что-то еще. Например, поцеловать мне руку. Ну это, если судить по одежде, то в те времена так и было, и поцеловать даме руку, было вполне нормально. В моем мире мы бы обменялись номерами телефонов, а потом бы встретились в кафе или театре. А тут интересно, есть места, где можно пообщаться? Может, балы какие-нибудь, или приемы?

Вот это я размечталась, Господи, прости.

Кристиан, не отворачиваясь, делает пару шагов назад и кланяется.

— До свидания, леди, надеюсь, еще встретимся, — на его мужественных губах мелькает едва заметная улыбка. Слегка даже залипаю.

— Прощайте, — тихо говорю себе под нос.

А мне что, ответить реверансом?

Кристиан разворачивается и шагает к карете, слегка припадая на левую ногу.

У Каракаса рука, этот хромает. Вывод напрашивается сам. Они оба побывали в хорошей переделке. У них тут что, где-то идет война?

Нет, все-таки нужно пытать Эделина. И его сестру.

Смотрю вслед Кристиану и ощущаю, как теплеет в груди. Интересно, как же странно: мы общались с ним всего лишь несколько минут, а мне кажется, что мы знакомы с ним давно.

Любуюсь им. Он не просто красив, даже в его хромоте просматривается аристократичность. Он припадает на раненую ногу с таким благородством. А в его глазах я успеваю заметить глубину и загадку, которые заставляют меня желать узнать о нем больше.

Крикнув команду драконам, мужчины садятся в карету. Из черных драконьих ноздрей идет пар, крылья трепещут, громко царапнув по булыжникам, звери трогаются и тащат без усилий тяжелую карету.

Провожаю взглядом карету. Тяжко вздыхаю.

А счастье было так возможно.

Кристиан, значит. Его манера говорить и поведение выдают в нем представителя высших слоев общества, впрочем, как и его спутника. Интересно, как такие люди могли оказаться рядом со мной, и что со мной произошло?

Ну вот. Вопросов снова больше, чем ответов.

Еще неизвестно, на какой ступени социальной лестницы нахожусь я. Судя по платью не на самой низкой, но кто знает, что меня ждет там, куда я иду. Слово “завещание” иногда сулит не то, о чем многие мечтают - неожиданное наследство от дальней почившей родственницы в виде огромного счета в банке и особняка на берегу океана. Иногда это, наоборот, потери и движение вниз, к основанию пищевой пирамиды.

— Леди, — привлекает мое внимание старик, подойдя чуть ближе.

В мой нос ударяет запах чеснока. Я совсем не против этого полезного овоща и дажа сама его периодически употребляю, памятуя, что это лучший витамин. Но после употребления предпочитаю приводить в порядок свою ротовую полость. Здесь же гигиеной не пахнет от слова совсем. Меня тошнит. Я сдерживаю неприятные потуги и спрашиваю старика:

— Вы проводите нас туда, где нас ждут? — притягиваю к себе Эделина, обнимаю за плечи. Ловлю на себе удивленный взгляд его сестры.

Что? Я делаю что-то непривычное для этих детей? Я никогда их не обнимала? Ну ничего, теперь это будет в порядке вещей. Пусть привыкают.

Сколько раз в сутки должна мать обнять своих детей, чтобы они стали успешными в жизни? Не меньше семнадцати?

Прекрасно! Можете быть уверены. Я справлюсь.
______________________________________________
Вот такая Аделина у нас получилась! Эделина вы видели на обложке!

— Идемте, — командует старик и направляется вдоль улицы по тротуару. Мы бредем следом. Я и Эделин чуть впереди. Аделина за нами. Слышу ее недовольное сопение. Нужно девочке уделять больше внимания. Вообще, нужно уделять внимание обоим детям, конечно, но девочкам нужна особая ласка.

О ужас. Я никак не могу успокоить расшалившееся сердце.

Ничего страшного, мир тесен в любом мире, и я почему-то уверена, что мы еще встретимся с Кристианом.

Внутренний голос сыпет цитатами из моей прошлой жизни.

Кажется, я уже начинаю адаптироваться под эти реалии.

Не зря говорят, что человек такая тварь (надеюсь, имели ввиду, что божья тварь), ко всему быстро прывыкает.

Вот и я, видимо, уже начала приспосабливаться.

— Кто они? — спрашиваю я тихо Эделина, стараясь не выдать свое странное волнение.

Эделин слегка улыбается, но молчит. Только машет головой в такт своим шагам.

Ответы неожиданно приходят от старика.

— Это Кристиан и его друг Каракас. Кристиан Ормандо и Каракас Деборд. Они генералы королевской драконьей эскадрильи. А еще есть Тулл Генцен. Тот тоже из летунов. Они известные в нашем королевстве вояки. Король очень ценит их. — Старик останавливается посреди тротуара и недоверчиво смотрит на меня. — Странно, что вы их не знаете. Они довольно известные люди в стране, целые герои, про них ходит столько слухов, — машет в воздухе рукой. — Но самое главное, они верой и правдой служат королю.

Он продолжает путь, при этом смешно подергивает головой.

Как-то сразу я не заметила.

У старика что, болезнь Паркинсона или Альцгеймера?

От движения его всклокоченные волосы дергаются, и на плечи сыпется перхоть.

Эх, ему бы не помешало применить комплексное лечение для кожи и волос. Это я машинально ставлю диагноз и назначаю лечение “шелудивости” нового знакомого.

Служат королю… Эти слова вызывают новые вопросы. Да и то, что сказал старик делает этих мужчин в моих глазах опасными. Таких лучше обходить стороной, чтобы не разбить свое сердце окончательно.

Словно уловив мои мысли, старик продолжает:

— Нет, нет, не думайте о них плохо. Они не такие, как могут показаться. Кристиан, например, весьма благороден, несмотря на свое положение. Каракас тоже мухи не обидит, ну если не считать их боевые заслуги. Да они все время охраняют границу от коварных фейри. У них даже нет времени, чтобы привести в порядок свое семейное положение. Я слышал, — понижает он голос до шепота, будто нас на пустынной улице может кто-то подслушать, — что король грозился женить всех троих разом на фрейлинах королевы, если они сами не представят к определенному сроку своих избранниц.

Я киваю и опускаю взволнованное лицо. Чувствую, как по щекам разливается предательский жар, и не хочу, чтобы это видели Эделин и Аделина.

Но не могу не признаться себе, что мне приятно слушать о Кристиане и узнавать что-то из его жизни, и это не праздное любопытство. Я взрослая женщина и знаю, чего желаю. А желаю я этого мужественного красавца.

Вот как… Я не знаю, что и думать. Теперь эти мужчины становятся настоящими героями моего происшествия. Смешанные чувства наполняют меня, и я чувствую себя одновременно благодарной и смущенной.

— Они спасли меня, — говорю вслух очевидную вещь.

Эделин вздыхает, поднимая глаза к небу. Адалина бормочет, шагая следом.

— Ринальдина, это дело чести. Мужчины такого рода не могут оставить женщину в бедственном положении. А вот... — она делает паузу, собираясь с мыслями, — может быть, Кристиан увидел в вас что-то особенное?

Слышу в ее голосе нотки ревности.

О боги! В этой девочке проснулся инстинкт самки. Мне кажется, или она уже сделала свой выбор?

Что-то особенное? Это звучит в устах Аделины как вызов. Я не знаю, готова ли увидеть это особенное в себе. Но мне определенно хочется встретиться с Кристианом вновь.

Свернув за угол, мы поднимаемся по трем ступенькам и оказываемся на каменной площадке перед задней дверью.

Почему задней? Потому что парадные такими обшарпанными не бывают.

Когда я выбирала новое здание для своей клиники и принимала проект по капитальному ремонту помещений, то особое внимание обратила на входные двери из защитного толстого стекла с металлическими вставками.

Встречают по одежке, замечают по витрине. Один из главных законов маркетинга.

И вывеску заказала дорогую с неоновой подсветкой.

А указание, чтобы покрасили пожарную дверь с задней стороны здания, я так и не дала. Не успела. Ржавеет теперь на радость пожарникам.

Значит, и ценность завещания такова, каковы двери, через которые нас сейчас принимают.

— Прошу, вас, проходите. — Наш провожатый галантен, пропускает нас вперед, открыв двери, и останавливается сбоку.

О мой бог! Они еще и скрипучие.

Противный звук режет по нервам, добавляя напряженность в происходящее.

Прямо красное крыльцо от слова красивое, ага!

Миновав “парадное” крыльцо и двери, мы входим в помещение с высокими потолками.

А это что? Это у них фойе такое? Ух, ты. Неплохо. Беру свои слова обратно. Даже в моей клинике поменьше и не так помпезно будет.

Огромная комната с бежевыми кафельными полами, на темных коричневого теплого тона стенах дубовые панели, над которыми висят картины, догадываюсь, с изображением местных богов. Мощный мужик в набедренной повязке меряет две огромные гири.

Это типа, как наша богиня правосудия что ли?

Причем взгляд его пронзает насквозь, как только я вхожу в фойе, и мне кажется, преследует, пока мы шагаем к одной из дверей.

Наш провожатый меняется на глазах. Становится выше и опрятнее. Да и волосы вдруг делаются короче и ложатся в аккуратную прическу. От удивления я сжимаю чуть сильнее ладонь Эделина. Опускаю голову и ловлю хитрый взгляд мальчишки.

А мальчик не так прост. Лукавство так и сквозит в его глазах.

Он кивает мне, и я считываю “видала?”, это тебе не кошечек стерилизовать. Последнее я, конечно, сама додумываю в силу своей профессиональной фантазии.

— Магический кристалл, — шепчет он мне, став на носочки и дотянувшись до уха. Отстраняется и пожимает плечами. В глазах его плещется восхищение и зависть.

Старик, который уже и не старик вовсе, оборачивается и, прищурившись, кивает.

Он, что, услышал нас?

Я улыбаюсь профессиональной улыбкой, показываю ему свои новые виниры (ну это я так думаю, не знаю, что видит он на самом деле) и опускаю взгляд.

Звук наших шагов гулко разносится, ударяется о стены и бьет по ушным перепонкам.

Что ж я сегодня такая восприимчивая?

Обычно звуки меня так не терзают, а сейчас все просто выбешивает, словно я целиком и полностью оголенный нерв.

А может, мое тело предчувствует еще какие-то неожиданные перемены? Душа-то уже сместилась, куда только, интересно. И что происходит сейчас с моим телом там, где я находилась еще совсем недавно?

Пытаюсь вспомнить еще хоть что-то, но плотная завеса мешает вернуться в прошлое.

Посмотреть бы еще на новое свое тело… И на лицо тоже не мешало бы. Снова смотрю по сторонам в поисках зеркала или чего-то блестящего. Разочарованно вздыхаю. Кругом стены и двери и ни малейшего намека на что-то отражающее.

Может, у них тут антизеркальный мир? Смеюсь мысленно с предположения.

Осталось только придумать и описать такой мир. Мир, где нет зеркал.

А что? Вот пойду на пенсию и как начну книжки писать!

Нет ничего печальнее, чем пенсионерка, пишущая в одиночестве истории о любви. Да и не только пенсионерка.

— Проходите, вас ждут. — Наш провожатый снова галантен.

И голос его не такой скрипучий, как звучал на улице. И проходя в опасной близости, я инстинктивно пытаюсь отстраниться от него, не желая дышать чесноком, но, о боже! Запах изменился. Чеснок уступил место кофейному аромату.

Ничего не понимаю! Это-то зачем?

Переступаем порог кабинета.

А этот мир не прост! Не устает меня удивлять.

Сбоку на стуле с высокой спинкой сидит почтенного вида дама в длинном черном платье и шляпке с темной короткой вуалью.

Дородная!

Мое первое впечатление.

— Р-р-р-р, — на ее коленях восседает маленький дракончик в коричневой кожаной жилетке и клипсой с бриллиантом в маленьком ушке.

_______________________________________________________________

Дорогие мои читатели!

Предлагаю вам познакомиться с еще одной книгой литературного моба Доктора_Попаданки

Мое внутреннее профи-эго тут же пытается определить породу животного. Точнее, провести параллель с питомцами моей клиники.

Ну если сравнивать с собачками, то это, скорее всего, представитель фокстиков, то есть фокстерьеров, такие же глазки-пуговки, уши торчком, только черные, кожистые без шерстяного покрова. Лапы на широком ходу. Такого очень легко простудить, а лечить будешь долго и нудно.

Ну а если по кошечкам, то абиссинка чистой воды, даже взгляд такой же настороженный и дикий. А проблем с ними сколько… Тащат в клинику, в основном, старушек, потому что только с возрастом у них выплывают болячки: то слепнут, то хрупкие кости ломают. Недавно одну принесли долгожительницу, восемнадцать лет прожила с хозяйкой: при хорошем уходе и правильном питании они могут и дольше жить, только у этой почки стали барахлить. Я ей капельницы назначила, десять дней. Отвоевали киску у смерти. Поживет еще на радость хозяйке.

Яркие картинки мелькают в моей голове так быстро, будто стекляшки в калейдоскопе, и также быстро схлопываются, снова становясь темными и непрозрачными.

Я пытаюсь ухватить за хвост своенравную память и не могу.

Тяжко вздыхаю, чувствуя, как Эделин освобождает свою ладонь из моего крепкого захвата.

Провожу влажной ладонью по лицу, касаясь волос.

О Господи, еще и волосы длинные!

Из-за паники я не почувствовала тяжесть на голове. Свои волосы я срезала много лет назад, когда поняла, что у меня нет времени за ними ухаживать. Мой стилист долго выбирал мне подходящий имидж: то каре на ножке, то шапочку, то пикси. С цветом тоже три месяца экспериментировали, пока наконец не остановились на золотистом блонде. Так что меня мой внешний вид устраивал вполне.

Незаметно нащупываю в волосах шпильки, слегка, как настоящая леди, поправляю прическу.

Ах, ты ж, придется снова вспоминать, как носить косы.

Дама слегка поворачивает голову. Я не вижу ее глаза из-за вуали, но крючковатый нос и сжатые в тонкую линию губы создают весьма неприятный образ. А ее пренебрежительный фырк в нашу сторону вообще объясняет расстановку сил. В деле о наследстве мы совсем ни разу не друзья.

— Р-р-р, — напоминает о своем присутствии дракончик.

Я и так с трудом отвела от него свой взгляд. Потешный звереныш. Если бы в нашем мире такие водились, мне бы пришлось их лечить. А теперь, возможно, начну здесь.

Ну это было бы смешно, если бы наследники радовались присутствию друг друга. Голову даю на отсечение, что эта дамочка не ожидала нашего присутствия на оглашении. Вон как побелели пальцы, вцепившиеся в собачий… тьфу-ты, драконий (так и хочется назвать, — драконячий!) поводок.

Не потому ли здесь оказалась я, а не хозяйка тела?

Слева стоят три стула. Сидения и высокие спинки обиты зеленым бархатом в тон занавескам на окне. Над ними висят квадратные старинные часы. Белый циферблат в простой деревянной рамке. Черные стрелки едва двигаются, маленькая часовая указывает на три, большая минутная почти на двенадцать.

Ну хоть что-то знакомое. Надеюсь, принцип работы часов такой же, как и в моем мире.

Застываю, услышав одобрительный хмык.

— Леди Ринальдина Урбан, Эделин Урбан и Аделина Урбан, — громогласно сообщает наш сопровождающий. В тоне звучит такой официоз, будто мы явились на королевский прием, что я когда-то видела в каком-то старом фильме.

А Кристиан сейчас на настоящем королевском приеме…

Незаметно вздыхаю и снова смотрю на дракошку. Забавный. Злой, непоседливый и комичный.

— Можете присесть, — помпезно предлагает провожатый и указывает на стулья.

— Дети. — Подталкивая впереди себя Эделина и Аделину, наблюдаю, как они садятся.

Милые несчастные дети. Практически, сироты. Хочется укутать их теплом и нежностью. Защитить от невзгод и горя.

Эделин деловито кладет ладони на колени. Аделина расправляет складки на платье. Присаживаюсь на край сиденья и выпрямляю спину, как меня когда-то учила бабушка.

Этикет наше все. Да. Когда стараешься вести себя подобающим для момента образом, не так заметен тремор рук и дрожание ног. И хорошо, что не нужно ничего говорить, секретарь сам все сказал, иначе я не смогу вымолвить ни слова. Разве только зубами стукнуть, верхними о нижние.

“Старик” топает через весь кабинет к письменному столу, стоящему напротив двери. Садится на стул, стоящий сбоку и, раскрыв папку с бумагами, поправляет гусиное перо в чернильнице.

Неужто секретарь? Так точно-с.

А это кто?

Я не сразу замечаю сидящего за огромным столом мужчину. Это душеприказчик? Видимо, да.

Он поднимается из-за стола, худой насупленный мужчина с гладкими блестящими волосами и круглыми очками на носу. Словно изогнутая шпала, нависает над столом, держа в руках большой коричневый конверт. Обводит всех цепким взглядом.

— Кхе… Кхе… — Он прикрывает рот кулаком. Опускает свободную руку и упирается ею в столешницу.

Часы бьют три раза.

Вздрагиваю от неожиданности. Сердце заполошно бьется в груди.

Душеприказчик глухим голосом начинает зачитывать завещание.
______________________________________
Вот такая дамочка с дракончиком!

— Я, Коклес Урбан, королевский заводчик, в здравом уме при свидетелях завещаю все свое движимое и недвижимое имущество своим детям Эделин и Аделине Урбан.

Ноздри у старухи раздуваются, а рот искривляется в недовольной ухмылке.

Она что, не согласна с волей почившего Коклеса?

Странно. По-моему, все логично. Все движимое и недвижимое детям. А кому еще? Я бы свое тоже оставила своим детям, если бы они у меня были. Если на то пошло, а зачем тогда вообще все эти богатства, если их потом некому оставить? Чтобы как у Пушкина: “над златом чахнуть?” Лично мне не хотелось бы.

Нет, ну есть, конечно, индивидуумы-меценаты-филантропы, кто занимается благотворительностью и отписывает все свое движимое и недвижимое чужим людям, но это даже в нашем мире редкость. А как дело обстоит в этом, я пока что еще не знаю.

Ловлю боковым зрением взгляд Эдалина. Он неуверенный и тревожный. Поворачиваюсь к мальчику и ободряюще ему улыбаюсь. Он тяжко вздыхает и отводит взгляд.

Душеприказчик продолжает зачитывать волю почившего и перечисляет “несметные богатства”, которые завещал самым близким родственникам Коклес Урбан.

Сельский дом с огородом и садом, ферма, сенокосные угодья, городской дом, выезд с драконами и даже какой-то фонд на выплату пособия детям.

По местным меркам, наверное, это целое состояние, жаль только, что я городской житель, и мне не нужны все эти гектары сенокосных угодий с родниками и речками.

Молчаливое противостояние с неизвестной родственницей продолжается. Она смотрит на меня снисходительно, словно на грязь под ногтями. Кажется, она уверена, что все перечисленное достанется именно ей, а дети пойдут незначительной нагрузкой сверх внушительного банковского счета.

“Может, это моя свекровь?” — мелькает мысль, когда я в очередной раз ловлю на себе ненавистный взгляд старухи.

Ну и плевать! Мне с ней детей не крестить.

О Господи, кажется, я уже вживаюсь в роль и становлюсь хозяйкой этого тела.

Как невестка я, естественно, могу ей не нравиться. Дело-то житейское. Много примеров знаю из жизни своих подруг одноклассниц, которые давно в замужестве. И все эти тяжбы с мамами мужей: “Чей мальчик? Кого мальчик больше любит: свою маму или мать своих детей?” мне знакомы с их слов. Мне, конечно, повезло больше. В моей жизни свекровь не предполагалась. Она умерла до того, как мы познакомились с моим неверным.

Снова ловлю на себе неприязненный взгляд “родственницы” и слышу рычание дракончика.

А ты-то куда?

Секретарь, выполняя свою работу, предостерегающе пшикает на них. Дракончик сворачивается клубком на коленях старухи и обиженно прячет нос.

Как-то мы не очень похожи на любящих родственников. Вздыхаю при очередной фразе душеприказчика и напрягаюсь. Я задумалась и пропустила пару предложений, и вот уже вырисовывается совсем неприглядная картина: а Коклес то, оказывается, в долгах, как в шелках. Как бы мне не пришлось расхлебывать и платить за него кредит… Тьфу ты, то есть долги возвращать.

— Учитывая задолженность завещателя, городской дом, находящийся по адресу Большая Драконья улица строение номер сто один и драконий выезд временно отторгается банку в счет выплаты займа. Если заемщиком или его наследниками будет внесен залог в течение заявленного срока, то в течение определенного времени дом будет возвращен во владение заемщику или его наследникам.

А вечер перестает быть томным. Долги все-таки имеются, и вот уже от “несметных богатств” остаются крохи.

А я, как же я? У меня то в этом мире жилье имеется? Или я в подворотне живу?

Словно подслушав мои мысли, душеприказчик на секунду поднимает голову, обводит всех строгим взглядом, словно желает удостовериться, что все внимательно слушают его и понимают, о чем он нам говорит. Видит мою растерянность, кивает, вздыхая, и продолжает читать дальше.

— Ринальдина Урбан, моя родная сестра…

А вот это уже новость всех новостей!

Ай, ла-ла! Я не жена!

Слава тебе Господи! Я не являюсь супругой должника.

Неужели Всевышний увидел мои мучения и решил сжалиться?

Жуть как не хочется примерять на себя образ безутешной вдовы.

Коклес Урбан, оказывается, мой родной брат. И дети не мои, они мои племянники. Родные племянники.

Мне становится стыдно, что я радуюсь в сложившихся обстоятельствах. У людей горе. Они потеряли близкого человека, а я мысленно ликую. Жаль, конечно, Коклеса Урбана, хоть мы с ним и не знакомы. Да и для детей потерять самых родных людей всегда боль.

Теперь мне понятны странные фразы Эделина и его сестры. Я им не мать, я родная тетка.

Это понятно. И теперь понятно, почему я ношу такую же фамилию, что и дети.

Так и подмывает спросить: — “Простите, а где их мать?”

Очень хочется узнать, что случилось с их матерью и отцом, но задать вопрос не решаюсь, а душеприказчик не говорит об этом ни слова. А спрашивать об этом я, по понятной причине, не решаюсь.

Я сижу с прямой, будто мне в спину загнали кол, спиной, и слушаю тихую спокойную речь душеприказчика.

… Имеет все опекунские права на моих детей, и посему я предлагаю ей поселиться с Эдалином и Адалиной и произвести их надлежащее воспитание. В противном случае все права переходят Мелиссе Транке, являющейся мне родной теткой по матери.

Ох, как полыхают глаза старухи. Что я в них вижу?

Превосходство, определенно. Но то, как она смотрит на детей, мне не нравится от слова совсем.

Очередная “фрекен бок”, определенно. Тиран и деспот в одном флаконе.

К тому же я вижу, как сжимается под ее взглядом Эдалин, а у Аделины гордо вздергивается подбородок.

Я не обращаю внимания на происходящее и слушаю завещание дальше.

— Мои дети Эдалин и Аделина Урбан также имеют право самостоятельно выбрать себе опекуна и, если они пожелают жить в доме Мелиссы Транке, которая является им двоюродной бабушкой, то так тому и быть.

Душеприказчик уже, не отвлекаясь, дочитывает завещание до конца и, вздохнув, кладет лист на стол. Снимает очки и кладет их рядом с завещанием. Двумя пальцами: большим и указательным сжимает переносицу. Поднимает голову и обводит нас невидящим взглядом.

Это всего лишь его работа. Он выполнил свои обязанности и теперь ждет нашу реакцию.

Ох и братец! А завещание-то с подвохом.

Из тех, что хочешь выполняй, а не хочешь, попробуй не выполнить.

Взгляд душеприказчика останавливается на детях и становится осмысленным. Я замираю. Молчание длится невыносимо долго.

Эделин пыжится, словно воробей в зимнюю стужу, Аделина смотрит на старуху вызывающе. Впрочем, она на всех смотрит с вызовом. Пубертат налицо, хотя уже поздновато для переходного возраста. В моем мире такие девчонки уже вовсю тусят по ночным клубам и дискотекам. Чувствую, с Аделиной я еще хлебну. Но меня это не страшит.

Эделин вскакивает со своего места и становится рядом со мной. Берет мою руку в свою.

— Я хочу жить с Ринальдиной! — восклицает он и умоляюще смотрит на сестру.

Аделина молчит минуту. Старуха кривится. Дракон поднял голову, но молча сопит. Душеприказчик и секретарь замерли.

В этом моменте все зависит от того, что сейчас скажет эта девчонка. И мне совсем не все равно на ее слова, потому что я уже приняла решение.

Я не брошу детей. Это я уже поняла. Просто не смогу оставить их. Не знаю, откуда во мне появилась уверенность, что именно так я должна поступить. Теперь слово только за ними.

Эделин рядом, цепляется за мою руку, словно утопающий. Он уже выбрал меня. Его жар и волнение передаются и мне, но внешне я само спокойствие. Аделина смотрит поочередно то на нас, то на старуху.

А вдруг…

Где-то в дальних уголках памяти мелькает картинка, где мы стоим с детьми на холме и любуемся красотой открывшихся перед нами окрестностей. Вдалеке мелькают белые стволы и зеленые макушки деревьев. Березовая роща. За ними виднеются шпили замковых башен, в солнечных лучах на самой высокой верхушке сверкает золотистый флаг. В небесах проплывают белоснежные облака, образуя целую стаю медведей, драконов и еще каких-то магических существ.

Но это не мои воспоминания. Точно не мои. Я никогда не видела то, что мне сейчас привиделось.

Аделина задумчиво накручивает на пальчик темный локон, пристально смотрит на Эделина и загадочно произносит, протягивая каждое слово. Словно дразнит, маленькая насмешница. Чувствую подвох.

— Хорошо, я согласна, но у меня будут условия.

— Какие? — произносим одновременно с мальчишкой.

Эделин стискивает мою руку еще крепче. Старуха сжимает губы в жесткую линию, притягивает к себе дракончика. Тот недовольно пищит, его нечаянно придушили. Но старуха не замечает. Она со злостью смотрит на девчонку. Душеприказчик спокоен. Секретарь наблюдает за нами с нескрываемым любопытством.

— Ринальдина не станет выдавать меня замуж без моего на то согласия.

О мой бог! А вот сейчас интересно. Даже не интересно, а ужасно.

Какой замуж? Дите, тебе еще учиться и учиться…

Тьфу, ты… Я ж не знаю, что у них тут за система образования. И существует ли.

Может, у них еще не родился Ян Амос Коменский со своей классно-урочной системой, и Лев Николаевич Толстой не пишет азбуки для обучения грамоте детей.

Но душеприказчик же читал завещание? Буковки называл, значит, грамота у них есть… И числа такие же как в нашем мире.

Как все сложно…

Но мне не привыкать… Справлюсь…

Надеюсь, это не сложнее, чем физколлоидная химия или оперативная хирургия с топографической анатомией.

— Никаких замуж в ближайшие… — Я прикинула примерный возраст Аделины. Если ей сейчас примерно лет шестнадцать-семнадцать, то… — Ближайшие пять лет не может быть и речи о твоем замужестве, — произношу я и понимаю, что поспешила со своими подсчетами.

Выражение лица Аделины мгновенно меняется. Она не просто удивлена, она возмущена моими словами.

— Пять лет, это слишком долго, я не планирую оставаться в старых девах так долго. Прости, Ринальдина, но я не собираюсь брать пример с тебя.

Кровь резко бьет по ушам. Чувствую, как лицо загорается стыдом. Дышу. Вдох-выдох.

Ах ты ж, маленькая стервь. Ну ладно.

Так-с. Понятно.

Я еще и девственница.

Весело.

Ну ничего, это исправимо и, если что, можно проверить опытным путем.

Каким?

Я помню, как подарила свою невинность старшекурснику, когда училась в сельхозакадемии на втором курсе. Так что знаем и умеем. Но если честно, не хотелось бы проходить через это еще раз.

О боже, капризная память снова крутит цветные стеклышки, демонстрируя мне не самые приятные моменты моей жизни, а как только я хочу заглянуть дальше, снова схлопывает картинки.

Такое чувство, будто этим руководит кто-то сильный и хитрый. Мне только интересно, зачем и кому это нужно?

— Тогда поясни более внятно, чего ты хочешь?

Сдерживаю свои эмоции. В этом возрасте дети словно спички, загораются моментально. Не заметишь, как на пустом месте уже полыхает костер раздора.

— Я не говорила не выдавать меня замуж, я просила не выдавать меня без моего согласия, — говорит и смотрит испытывающе девочка.

Совсем юная, а уже маленькая женщина.

А до меня доходит смысл ее просьбы.

Да она боится, чтобы ее не выдали замуж против воли. Вот оно в чем дело. Я ж откуда знаю, как у них тут все устроено, и какие законы действуют при заключении браков.

Институт семьи, это вам не хухры-мухры. Брак, это дело серьезное.

Эх, кто бы говорил. Вздыхаю мысленно.

О мой бог! А я подумала, что она вообще говорит о другом.

Думаю, наверное, с минуту, взвешивая все за и против. Хотя. Ну какие тут могут быть против? Она же еще ребенок, по сути. Нет, ну не такой, чтобы в куклы играть, но для замужества еще рановато.

Как говорится, телом выросла, мозги еще зреют, догоняют.

— Ну так что? — поторапливает она меня.

— Хорошо, я согласна, — киваю и чувствую, как хватка Эделина слабеет.

— Попрошу внести это в договор, — восклицает Аделина.

Старая родственница вздрагивает, и я наконец-то слышу ее голос.

— Девочка уже обещана почтенному человеку, — голос ее чистый и ровный. Никаких старческих скрипов и покашливаний. — Вы не имеете права ломать старые договоренности, которые были достигнуты с таким трудом. Странно, что вы так быстро согласились, совсем недавно, если мне не изменяет память, вы были другого мнения. Вам никто не позволит пойти на поводу у взбалмошной девчонки.

Уверенный тон дамы не позволяет сомневаться в ее правоте. А во мне просыпается азарт. Аж ладони чешутся.

Поборемся? Старая карга.

Не зря дети так настороженно к тебе относятся. Я тебя совсем не знаю, но уже чувствую опасность.

Я выслушиваю ее, поворачиваюсь к душеприказчику и секретарю.

— Сэр, мистер… Э-э-э… Господин душеприказчик, — по улыбке понимаю, что попала в правильное слово, только в какое из, не знаю. Ну и ладно, главное, что угадала, раз улыбается. — Внесите в протокол условие Аделины. Я согласна жить с детьми и принимаю на себя всю ответственность за их воспитание… И образование.

Удовлетворенно смотрю, как секретарь склоняется над бумагами и что-то быстро царапает гусиным пером по бумаге.

Плечи расправляются. Дышу ровно и уверенно. Я чувствую, что поступаю правильно.

Ну вот и ладненько. Вот и хорошо. Посмотрим чему меня научили в школе и в академии.

Секретарь откладывает перо и посыпает документ из склянки.

Кажется, песок? То ли читала, то ли даже видела такое.

— Готово, сэр. — Секретарь с пафосом передает документ душеприказчику.

Ага, значит попала с первого раза, дальше уже в молоко.

— Кхе… Кхе, — закашливается тот, опускает на нос очки и просматривает мельком документ.

Что-то он много кашляет, нужно бы ему сироп от кашля пропить, или таблеточки.

Интересно, как тут у них дела с фармацевтикой обстоят?

Я хоть и айболит, по сути, но могу и людей подлечить. Разница, конечно, есть, но если нужно, то я могу.

— Итак, согласно завещанию, городской дом подвергается описи и опечатыванию до заявленного времени с правом выкупа. Вам, леди Ринальдина Урбан, и вашим племянникам полагается сельская усадьба с фермой в окрестностях города. Теперь она ваша, так же вам причитается сумма в размере тысяча тампов в месяц на содержание фермы и на личные нужды.

Старуха мстительно усмехается.

— А Мелиссе Транке по воле Коклеса Урбана отходит каретный двор с ездовыми драконами и три тысячи тампов единовременно.

Мелисса поджимает губы, но не выдает своих эмоций. Лишь скользит взглядом по мне и детям.

Если честно, я не понимаю, за что ей-то наследство? За какие-такие заслуги?

Но раз так решил “брат”, значит, так и должно быть.

— Интересно, — произносит она, обращаясь к душеприказчику. Пытается говорить уверенно, но дрожь в голосе выдает волнение. — Неужели это и все, что нам оставил покойный? Ни слов утешения, ни намека на богатства?

Душеприказчик лишь пожимает плечами на ее восклицание.

Она поворачивает голову в нашу сторону, зло прищуривается.

— А вы, милочка, не радуйтесь, этот дом та еще проблема, уж я-то знаю, как никто другой. Уж сколько раз просила Коклеса продать его кому-нибудь, от него одни несчастья, не зря слухи ходят, что там темные силы сплели свое кубло, оттого и Коклес жизнью поплатился, что слушать никого не хотел.

Секретарь скептически хмыкает. Дети насторожены. Я улыбаюсь. Душеприказчик смотрит на старуху через очки с холодным безразличием.

— В завещании, составленном Коклесом Урбаном, упоминается лишь описанное имущество. — Показательно трясет он документом. — Все, что осталось. Остальное, увы.

Мелисса зло усмехается и произносит:

— Не радуйся раньше времени, милочка, — плюется старуха, — ты еще не раз пожалеешь, что ввязалась во все это. — В ее голосе звучит угроза. — Не все так просто, как кажется.

Я стискиваю зубы, стараюсь удержаться, чтобы не ответить на провокацию, но внутри у меня возникает ощущение, что воздух в зале сгущается, и плотная атмосфера словно укутывает всех.

Дышать становится трудно, чувствую, как по спине стекает ручейком холодный пот. Все тело ломит от усталости.

Путешествие между мирами не проходит для меня бесследно. Очень хочется уже прилечь. Только куда?

— Скажите, а когда мы можем отправиться… В наш сельский дом? — спрашиваю мужчин, демонстративно игнорируя старуху с дурацким драконом.

Теперь он не кажется мне милашкой. Вот что делает с человеком личная неприязнь. Проникнешься человеком и его зверушка лапочка, а как только отношения испорчены, так сразу все становится дурным. И прическа не такая, и шляпа дурацкая, и вуаль блёклая, и траур ненастоящий. Даже ни в чем неповинное домашнее животное перестает быть душкой.

Хотя оно-то в чем виновато?

Мне немало животных приходилось спасать из-за распрей между хозяевами. Когда травили соседских кошек и собак, потому что их хозяин чем-то не угодил мстительному соседу.

Я ставила капельницы и кормила сорбентами, делала инъекции с витаминами и поддерживающими препаратами. Конечно, спасти удавалось не каждого пострадавшего.

Говорят, у каждого врача есть свое маленькое кладбище. У меня оно тоже было, и я помню каждую бедолагу.

Но также говорят, что со временем сердце врача черствеет, и он уже не чувствует сострадания к своим пациентам.

Не правда. Этих бедняг очень жаль, и когда не можешь помочь, глядя в эти умные глазки, когда чувствуешь свою беспомощность, такая злость возникает на несправедливый мир.

А мир несправедлив. Да. Это я уже давно поняла, и поэтому сейчас буду отстаивать права детей, не позволяя их родственнице творить беспредел по отношению к Эделину и Аделине. А поскольку я теперь неразрывно с ними связана, то и свои тоже.

— Путешествие может занять несколько дней, — отвечает секретарь. — Но как только документы будут подписаны, я смогу помочь вам с транспортом.

Они обмениваются с душеприказчиком многозначительными взглядами. Я понимаю, что они что-то скрывают, но ничего, я терпеливая и выносливая, подожду. Детей только жалко.

Замечаю, как глаза у Эделина непроизвольно закрываются, он старается держаться, маленький, но уже мужчина.

А Адалин постоянно прикрывает ладонью зевающий рот.

Интересно, чем вы занимались ночью? Чем мы занимались ночью?

Старуха поднимается, опускает на пол дракона, но цепко держит его на поводке:

— Ты не знаешь, что делаешь. Ты не справишься с драконами. Эта ферма тебе не по зубам. Не стоит посягать на то, что может забрать жизнь.

Все взгляды обращаются к ней. В ее словах звучит предупреждение, и я чувствую, как волна тревоги накатывается на меня. В груди барабанная дробь. В кровь врывается адреналин. Делаю вдох, а выдохнуть не могу.

Драконы?

Ферма с драконами?

Какой кошмар!

Вот это новость новостей. Мне вспоминаются мощные драконы, запряженные в карету Кристиана. Их блестящие крупы, крепкие когти и пар из ноздрей. Снова мне мерещится Кристиан. Его удивительные глаза и теплые ладони. И запах. Запах настоящего мужчины.

Трясу головой, освобождаясь от соблазнительных видений.

Тогда мне даже в голову не пришло сложить два плюс два, а сейчас я начинаю понимать, куда меня занесло.

Ах, вот оно что, да я попала в драконий мир?!

Теперь бы еще зеркало найти, чтобы на себя взглянуть.

— Я справлюсь, — уверенно произношу, хотя уже не столь уверена, но не могу позволить себе сомневаться и позволить сомневаться детям в моих силах. — Мне просто нужно время, чтобы ознакомиться с фермой и ее драконами. Где подписать?

Подхожу к столу.

— Вот здесь и здесь, — подсказывает секретарь.

Смотрю в документ, буквы похожи на наши, но вчитываться нет времени. Мельком просматриваю текст, узнаю слова, продиктованные вслух. Вроде бы, все верно. Подвоха не замечаю.

А то подпишешь, не глядя, и окажешься в многолетней кабале, или останешься без жилплощади. А у меня дети.

Под внимательным взглядом душеприказчика черкаю свою роспись под документом.

Мне кажется, в комнате становится светлее, и дышать легче.

Возглас старухи меня не трогает, смотрю на душеприказчика.

— Ну что ж, вы можете вступить в наследство. — Кивает он, глядя на меня, и переводит взгляд на секретаря.

— Когда? — вздыхаю и делаю шаг назад.

— Можете прямо сейчас.

В поле моего зрения появляется Аделина.

— А вещи? Нам нужно забрать наши вещи в отцовском доме, — восклицает она.

Логично. Если мы жили в городском доме, который может отойти банку за долги, то у нас должны быть вещи. И хранятся они, судя по всему, в городском доме.

— Не волнуйтесь, все ваши вещи будут доставлены в ближайшее время.

— Нет, я хочу сама, — капризничает Аделина.

— Ну хорошо, — соглашается душеприказчик. — Давайте закончим процедуру и выполним волю Коклеса. Мадам? — обращается он к старухе. — Прошу вас!

Душеприказчик подает такой же документ старухе, и она ставит под ним свою роспись. Отворачивается от стола и смотрит на нас с презрением.

Да и плевать! Каждый получил, что хотел. Ну или мог получить.

— Уважаемые наследники, поскольку ваш вопрос решен, стороны пришли к согласию, считаю наше дело законченным.

Душеприказчик довольно потирает ладони. Я понятия не имею, сколько он заработал, но судя по довольству на его лице, немало.

Ну что ж, каждый труд должен быть оплачен. Иначе он обесценивается. Я не имею ввиду благотворительную деятельность. Это совсем другое.

Мы выходим на улицу.

— Я не прощаюсь. — Старуха зло дергает поводок, и они с дракончиком удаляются от нас по улице.

Да нет, дамочка, лучше с вами попрощаться. Желательно, навсегда.

Совсем не хотелось бы еще раз с вами где-то встретиться. Неприятная особа.

Провожаем неприязненными взглядами удаляющуюся родственницу.

Дай бог тебе здоровья и денег побольше, только бы тебя не видеть.

— Идем? — обращаюсь к Аделине.

— Далековато идти, — замечает Эделин.

Моя улыбка, наверное, выглядит супер глупо. Ведь я совсем не знаю этот город, и понятия не имею, куда идти.

Слышу знакомое цоканье. Оборачиваюсь и, опаньки, недалеко от нас останавливается открытый экипаж. Запряженный в него пегий дракон пускает из ноздрей белесый пар.

Очень похоже на картинку из книжки про паровоз.

Получается, что у них тут существуют разные породы драконов?

Как интересно.

Мой внутренний Чарльз Дарвин начинает исследовательскую деятельность по сбору информации.

Наблюдаю, как Мелисса Транке отказывается от помощи лакея, взбирается и умащивается на сиденье. Тащит за собой упирающегося всеми лапами дракончика. Ужасная сцена. Возница щелкает кнутом, подгоняя дракона.

Они проезжают мимо, возничий в высокой шляпе смотрит прямо перед собой, следит за дорогой. Родственница, поравнявшись с нами, окидывает нас презрительным взглядом, и теперь уже, надеюсь, удаляется из нашей жизни навсегда.

— Тоже возьмем экипаж? — смотрю на хитрую мордашку девчонки.

— Нет, я придумала способ получше, — лукаво улыбается Аделина и лезет в карман.

Она достает круглый морской голыш. Я такие когда-то привезла с моря и выложила горку на клумбе на усадьбе у сестры.

— Аделина, как ты посмела? — накидывается на Аделину брат, — Отец же запрещал прикасаться к его шкатулке.

Он возмущается громко, но сестра фыркает в ответ и трет булыжник о подол платья.

— Это принадлежало нашему отцу, значит, теперь по закону принадлежит нам.

— Но дом принадлежит не нам, а значит…

— Тоже мне праведник нашелся, а кто знает, что в том доме есть? Его же еще не описали? Нет. — Девчонка смотрит на брата с обидой и злостью. Понимаю, что если не остановить их спор сейчас, то они устроят на улицах города апокалипсис.

Аделина не молчит, продолжает говорить:

— Стряпчие придут только после того, как мы заберем свои вещи, — упрямо доказывает она брату, — а мы в наш новый старый дом заберем с собой все, что нам принадлежит.

Эделин, кажется, уже согласен с сестрой. Кивает ей, принимая ее доводы.

Я с трудом понимаю, о чем они спорят, но полностью согласна, что пока дом не описали, нужно забрать как можно больше вещей.

Аделина воровливо оглядывается по сторонам и, не заметив поблизости пешеходов, кидает на тротуар булыжник. Он отлетает со звонким стуком и начинает светиться.

А это еще что? В этом мире не только драконы живут, но еще и присутствует магия?

“Нужно быть осторожнее, — вопит мой внутренний голос. — и не забыть присмотреться к себе, вдруг я тоже обладаю сверхчеловеческими способностями, например, стала человеком-рентген”.

Какая чушь!

От камешка по кругу раскидывается искрящаяся спираль. Треск и писк режет по ушам. Спираль на наших глазах разрастается все сильнее и сильнее, превращаясь в воронку, которая, сравнявшись по высоте со мной вдруг переворачивается и падает к моим ногам. Писк затихает, остается только треск.

— Ай, — с криком я отскакиваю назад. Упираюсь спиной в камень. Бежать некуда, позади стена.

— Ты чего кричишь? — с укоризной обращается ко мне Аделина. — Лишнее внимание к нам привлекать не нужно. Мы же еще несовершеннолетние, нам по закону не положено кристаллами пользоваться, поэтому, если что, это ты портал открыла, — предупреждает она меня.

Сердце стучит стаккато, готовое вот-вот выскочить из груди, подбородок, чувствую, дрожит.

Я с опаской смотрю перед собой. В глубине арки виднеется тоннель.

Не может быть… Пространственный портал… С ума сойти!

Я всегда считала, что пространственные и временные порталы, это обычные выдумки фантастов.

А сейчас стою перед порталом и боюсь в него шагнуть.

И это еще, не считая того, что я не помню, как сюда попала. Тоже, наверное, через арку.

— Ринальдина, не мешкай, — пока я завороженно смотрю на это чудо, дети уже шагнули в тоннель и тянут руки ко мне.

Я закрываю глаза и шагаю следом.

Жду головокружительные вращения и воздушные завихрения, сказочные картинки и фееричное выпадание из тоннеля.

Но ничего этого нет. Будто шагнул за порог дома.

Раз и ты в другом месте. Я открываю глаза.

Мы стоим перед высоким двухэтажным домом с колоннами по бокам от двери. По обе стороны, выложенной камешками, площадки цветы и кустарники. В вазонах пышные кусты, похожие на петуньи, доносится сладкий запах и даже слышно жужжание насекомых.

— Дом, родимый дом, — с отчаянием говорит Эделин, глядя на дом.

— Не волнуйся, брат, мы вернем себе его, как только сможем, да Ринальдина? — смотрит с надеждой на меня девочка.

— Даже не сомневайтесь, — отвечаю и поднимаюсь по ступенькам к высоким входным дверям.

Зеркало, дайте же мне, наконец, зеркало. Мне срочно нужно увидеть себя.

Я ищу на двери какое-нибудь подобие дверного колокольчика или кнопку звонка, но ничего не нахожу, и поэтому нервно дергаю ручку.

— Ринальдина, подожди, дай двери открыться, — останавливает меня Аделина.

Но я продолжаю дергать, пока дверь наконец открывается, и мы входим в дом.

Отмечаю сразу. Тишина. Порядок и чистота.

В прохладном помещении становится легче дышать.

По привычке начинаю разуваться и слышу тихий смешок за спиной.

У них что, ходят по дому в уличной обуви?

Понимаю, что в таких домах не принято ходить босиком.

Но тогда подайте домашние туфли. Если я живу в этом доме, то такие наверняка здесь имеются.

Мои ноги непривычны к обуви на каблуках, из-за специфики работы: побегай с утра до вечера по клинике, останешься без ног.

Поэтому я всегда носила обувь на низком ходу, и только при походе в ресторан могла позволить себе шпильки.

Увы и ах. Смотрю по сторонам и не вижу ничего хоть отдаленно напоминающего гардеробную или обувную полку.

Ладно. Проехали. С чувством досады уговариваю себя: это все равно пока уже не наш дом.

Ищу зеркало. Ура.

Зеркало находится практически сразу. Высокое, от пола до потолка, с яркими светильниками по бокам, оно занимает весь простенок перед входной дверью. Из бокового окна просматривается внутренний дворик с цветами и фонтаном.

Ну что ж, сами напросились.

Не снимая уличную обувь, парусиновые туфельки на низком каблуке, я шагаю через просторный холл к старинному, в резной деревянной раме, зеркалу и прилипаю к нему.

Да я красотка!

Смотрю в карие глаза с восточным разрезом.

О мой бог!

С такими ресницами у меня взгляд испуганного олененка, которого хочется защитить.

Теперь я понимаю почему так завис тот красавчик.

Милое узкое лицо с прямым носом и пухлыми алыми губами.

Мне нравится мое лицо!

Поправляю пышные длинные локоны каштановых волос. Отмечаю про себя гладкие здоровые волосы.

Холодный металл замысловатых сережек с камешком холодит пальцы.

Интересно, это серебро или золото?

Мое декольте и округлые полушария против тех, что были у предыдущего тела, вообще, не идут ни в какое сравнение. Я даже одно время в угоду своему мужчине подумывала импланты вставить в свой почти нулевой, но, учитывая мои биологические познания, побаивалась это делать.

Я всегда была за здоровый образ жизни.

Почему была? И есть.

Платье отлично смотрится на женственной изящной фигуре. Кручусь вокруг перед зеркалом, обхватив талию пальцами. Пытаюсь рассмотреть и сзади.

Да я стройняшка! И задница у меня зачетная: “табуреточкой”. Такую мужчины любят. Сколько раз замечала, как мой бывший на улице провожал заинтересованным взглядом такие фигурки.

Уж он бы у меня сейчас попрыгал козликом!

Да ну его в пень! Все, начинаю новую жизнь!

А еще я моложе. Как минимум вполовину моего возраста по паспорту. В душе, говорят, все остаются молодыми. Вот и я в свои тридцать восемь совершенно не чувствую себя взрослой, состоявшейся женщиной. Ну если только чуть-чуть.

— Все твои странные приземления влияют на тебя, — возвращают меня на землю слова Аделины. — Ты с каждым разом становишься все лучше и лучше.

— В смысле с каждым приземлением? А что, были еще полеты?

— Были. — кивает Эделин.

— И сколько их было? — Смотрю на детей и вижу их задумчивые лица.

— Это третье, — говорит Аделина и идет вглубь дома.

— А прошлые? Я ничего не помню, расскажите мне. — Хватаю за руку Эделина. А то вдруг тоже убежит за сестрой.
______________________________________________

Второе зеркало вызывает у меня какое-то предчувствие. что наша героиня еще посмотрит в него на себя и не раз... И что-то при этом будет происходить, только что?

— Ринальдина, нам нужно собирать вещи и поскорее отправляться в другой дом, — с укоризной заявляет мне Эделин. — Давай уже потом расскажу, а?

В его глазах усталость и мольба.

Такой маленький, а уже такой сообразительный и понятливый.

— Ну расскажи хотя бы первый случай, ну в двух словах можно? — Теперь уже прошу я. — Может, я вспомню все остальное сама.

Он вздыхает так тяжко, будто я заставляю его носить кирпичи.

— Ну ладно, — наконец соглашается и начинает рассказывать: — Четыре месяца назад тебе взбрело в голову залезть на крышу магической академии и прыгнуть с нее. К счастью твое падение заметил проходивший мимо маг, он вовремя успел поймать тебя и приземлить на повозку с сеном. Но ты тогда так долго плакала и вспоминала какую-то бабушку. Потом успокоилась и даже повеселела.

— А второй?

— Второй… — Эделин замялся, посмотрел на меня с грустью и вздохнул. — Ты не отстанешь, да?

Машу головой в разные стороны.

— И?

— Второй раз ты чуть не утонула в лесном озере недалеко от фермы, тебя затянуло в водоворот, но рядом оказался лесник, он тебя и спас.

— И я снова плакала? — Я повернулась и взглянула на себя в зеркало.

Ну надо же, такая красотка и такие странные поступки.

Что бы это значило?

Мы встретились в зеркале взглядами с Эделином. Видимо, Эделин увидел в моем лице что-то такое, что заставило его продолжить наш разговор.

— Да, только вспоминала о своем возлюбленном, который тебя оставил, — ответил Эделин с улыбкой, но взгляд его был серьезен. — А теперь, — продолжил он, — как только ты пришла в себя, ты стала той, нашей Ринальдиной, любящей и верной, только еще непреклонной и принципиальной. И мне это очень нравится. Этот случай с твоим попаданием под когти драконов третий и, надеюсь, последний. Потому что меня очень даже устраивает этот вариант, прежняя Ринальдина не захотела ехать с нами в наш сельский дом.

Я прикусила губу, стараясь вспомнить хоть что-то. Нет. Ничего. Память не спешила открывать мне мои тайны.

Из комнаты показалась Аделина.

— Да, меня тоже вполне устраивает. Я рада, потому что в прошлый раз ты собиралась выгодно отдать меня замуж, чтобы покрыть папины долги, а сельскую усадьбу с фермой просто уступила бы за три тампы жадному и весьма неприятному соседу.

Да тут налицо мировой заговор!

Неужели эти милые дети каким-то образом связаны с тем, что со мной произошло?

Не очень верится, но кто знает?

Эделин обхватил меня, прижавшись щекой к животу.

— Я сильно переживал, — хлюпнул он носом, — как хорошо, что ты у нас в порядке.

“Значит, я любительница экстрима, это понятненько. И мне стоит быть осторожней, потому что кто знает, может хозяйка тела делала это под магическим воздействием недругов”.

Эделин улыбнулся, словно услышал мои мысли.

— В следующий раз, когда тебя потянет к экстриму, просто запомни: прыгать — это хорошо, а приземляться — лучше. Помни, что в любую минуту рядом есть те, кто поддержит.

Я это сказала вслух? Откуда в лексиконе мальчика слово “экстрим”?

Я почувствовала, как в душе у меня зарождается надежда.

Быть может, именно благодаря этим странным событиям я найду свой путь?

“Неужели впереди меня ждет увлекательное приключение? — думала я, глядя на детей. — Где мои волшебные тапочки?"

Только что я буду делать с драконами?

А может, не так страшен черт, как его малюют?

К нам подходит Аделина. В ее глазах плещется тревога.

— Ты же не передумаешь? Правда? Ты же выполнишь все, что обещала?

Ее слова наполнены страхом за будущее. Я чувствую эту девочку.

Все-таки, как часто юные неокрепшие души зависят от того, кто будет рядом с ними, кто подскажет, направит, поддержит, не упустит.

Понимаю, что должна быть сильной ради них. Даже в этом чужом для меня мире мне нашлась непростая роль.

Я обнимаю детей, прижимая их к себе, и стараюсь сдержать слезы, которые подступают к горлу. Никто не должен видеть моего страха, даже они.

— Что бы ни случилось, мы будем вместе, — шепчу я им. — Я не оставлю вас.

— Ринальдина, может, тебе помочь собрать вещи? — Думаю, из приличия спрашивает меня Аделина, провожая взглядом, скрывающегося за дверью своей комнаты Эделина.

— Буду премного благодарна, — чувствую, словно от души отлегло, потому что я уже заволновалась, не зная, что мне делать дальше в таком огромном доме.

Бедная девочка даже не догадывается, как выручает меня своим предложением помощи.

Я же впервые нахожусь в этом доме и понятия не имею, где находится моя комната.

Я даже не знаю, вообще, в какую сторону мне идти.

Кстати, еще один вопрос меня волнует: дом не маленький, по квадратным метрам, даже на глазок больше моей квартиры раза в четыре, а кругом идеальная чистота. У них тут по идее должен находиться целый штат прислуги, а никого не видно.

Или у них тут так заведено, или в этом мире так хорошо развита система клининга?

Жуть как любопытно! Но спросить опасаюсь.

Надеюсь, как-то само проявится, а если нет, то уже и ни к чему. Мы все равно покидаем этот дом.

Но потерять такую недвижимость, конечно, жаль. Очень жаль. И посоветоваться, что можно сделать в такой ситуации, не с кем. Все мои юристы и адвокаты остались где-то в той жизни.

Все-таки, это неплохое наследство для двух осиротевших детей.

Мы проходим по коридору с дубовыми панелями. Аделина без усилий открывает тяжелую резную дверь и проходит в комнату первая.

— Ну вот, — вздыхает она в проходе и печально осматривает комнату. — Знаешь, что, Рина, ты пока вещи достань из шкафа, а я схожу за сундуком.

Она разворачивается и выходит. А я остаюсь одна и осматриваюсь. Снимаю туфли у порога и прохожу внутрь.

Мне нравится “моя” комната.

Стандартная старинная мебель: кровать под балдахином со стопкой подушек и подушечек, плательный шкаф у стены, расписанный стилизованными цветочными букетами, прикроватная тумбочка с живыми цветами в вазе.

А шторки какие веселенькие, и ковер на полу ручной работы приятен ногам. В горшке у шкафа комнатное растение, похожее на наш фикус. Прикольно. И главное, все в едином сиреневом цвете. Ну хоть немного наши вкусы сходятся с этой странной Ринальдиной.

Я увидела все и сразу, только любоваться некогда. Нужно собирать вещи.

Распахнула дверцы и вздохнула.

В шкафу висят одни платья, на полке сложены стопкой чулки тельного цвета, одна пара таких сейчас на мне. Несколько комплектов белого нижнего белья из кружевных панталонов и нательных рубах.

Сплошная милота.

Гардероб кисейной барышни.

В нижнем ящике обнаруживаю обувь: пара туфель, ботиночки, сапожки и комнатные шлепанцы. Негусто.

Мда, чувствую, что с одеждой у меня будет напряг. Ни одного брючного костюма, спортивных штанов или чего-то подобного.

Убиться и не жить.

Тьфу-тьфу-тьфу. Хочу жить. Очень хочу жить. Я люблю свою жизнь, любую.

Ну ничего, вспомню школьный кружок “Кройки и шитья”, где нас учили кроить и перекраивать, шить разные вещи: фартуки, ночные сорочки и даже блузки. Брюки шить я уже научилась сама.

Ну и что мне делать с этим добром? Вываливать на кровать или подождать, когда мне принесут сундук?

Решаю подождать. Сажусь на кровать и откидываюсь на подушки.

Какая благодать! Так приятно гудит все тело, расслабляются ноги и руки, наконец-то дождавшись горизонтального положения.

Наслаждаясь, я потягиваюсь и закрываю глаза. Лишь на мгновение.

И вижу картинку.

Я выскакиваю на улицу. За спиной щелкают стеклянные двери. Кроссовки пружинят по тротуару. Мое сердце готово выскочить из груди. На глаза наворачиваются слезы. Сажусь за руль припаркованной рядом машины. (У меня есть автомобиль?) И еду в неизвестном направлении.

Руки трясутся, ноги проскальзывают мимо педалей, я начинаю психовать на светофорах, матерюсь. Наконец выезжаю за черту города. Мне нужна скорость, так я прогоняю из головы боль и обиду. Через дорогу бежит пес, обычная дворовая бродяжка. Я резко жму на тормоз, машину заносит, и я вижу своими глазами, как переворачивается автомобиль, срабатывают подушки безопасности. Вспышка боли. И наступает темнота.

— Ринальдина, проснись, — слышу знакомый голос. — Через час приедет секретарь.

— Зачем? — еще не очнувшись от видений, задаю встречный вопрос.

О мой бог! Какая нелепая смерть. Я всю жизнь лечила породистых кошек и собак, а погибла из-за какой-то бродячей дворняжки?

Горечь и досада заполняют грудь. Открываю глаза. Аделина ставит у шкафа сундук. Рядом с кроватью стоит Эделин.

— Он поможет нам добраться домой, — отвечает он вместо сестры.

— А сами мы никак? — говорю, а самой уже интересно: этот секретарь вообще кто?

Почему он так быстро умеет преображаться? Он трансформер? Или маг-иллюзионист? Вообще, странный тип, загадочный.

Лежу, раскисла, никак не могу собраться и подняться с постели. Мысли лениво гуляют в слегка отдохнувшей голове.

Я так и не поняла, это видения меня посетили, или сон во время недолгой дремоты?

Подумать мне не дают. Громко хлопает крышка дорожного сундука. Аделина напряженно смотрит на мой шкаф.

Ясно, я задерживаю общие сборы.

С усилием приподнимаюсь, смотрю с сомнением, поместится ли в такой небольшой сундук все то барахло, что я увидела в платяном шкафу.

Аделина недовольно ворчит:

— Нет, мы никак не можем отправиться в усадьбу сами, — заявляет она, — это далеко, нужен кристалл помощнее, к тому же нам нужно экономить кристаллы, их не так много у отца. Грех не воспользоваться предложением переместиться домой за королевский счет. И нам еще нужно чем-то жить, пока мы найдем новый источник дохода.

Какая расчетливость! Мне бы такого бухгалтера в клинику, да мы бы горя не знали! Хоть я и на своего не в обиде.

Интересные эти кристаллы, нужно будет узнать спектр их применения в быту. Да и вообще во всем. Это местная валюта? Или имеются и простые деньги?

Сплошные вопросы. И как это узнать? Как же все сложно!

Очень хочу спросить Аделину: А есть возможность приобрести эти магические камни где-то?

Но фразочка про источник дохода отбивает всякое желание. Я понятия не имею, чем можно заработать в этом мире.

Ну не в древнюю же профессию идти? Это точно мимо.

А вот нужны ли им здесь айболиты, это мне еще предстоит узнать.

Я хорошо знаю свое дело, нет, я отлично знаю свое дело, я профессионал. Но вот смогу ли найти применение своим знаниям и умениям, это другой вопрос.

Я молча собираю вещи в сундук. Сразу присматриваю два платья из плотной ткани, похожей на наш трикотаж.

“Из вас я себе сошью брюки и шорты”, — принимаю мысленное решение.

Как ни странно, вещи помещаются, и крышка захлопывается без проблем. И сам сундук не такой и тяжелый. К тому же с ручкой и на колесиках, прямо как мой дорожный чемодан для командировок.

Наверное, мы смотримся бедными родственниками, когда выходим на улицу со своими сундуками. Яркое солнце слепит так, что я не сразу замечаю того самого секретаря.

Выглядит он снова несуразно. Опять перед нами старик еще и с красными глазами, как у вампира. Что за тип?

Аделина поправляет волосы и уверенно шагает к секретарю. Мы с Эделином тянемся следом. Стараемся не смотреть на секретаря, который стоит у ворот.

Я не могу сдержать любопытство. Этот человек, невозмутимый, с загадочной улыбкой и странными манерами, кажется мне неким застывшим образом из мира, где реальность переплетается с магией.

— У него невероятная способность менять облик, — говорю тихо Эделину, пока идем. — Явно не просто секретарь. Я думаю, он скрывает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Эделин лишь пожимает плечами, явно не заинтересованный в обсуждении наших «знакомых». Он задирает голову и прикладывает ко лбу ладонь. Взгляд его устремлен куда-то вдаль.

— Как здорово! — внезапно восклицает Эделин и тычет пальцем в небо. — Это драконы, боевые! Когда я вырасту, обязательно стану наездником! И обязательно буду служить в королевском полку у генерала Кристиана Ормандо.
___________________________________________________________

О мой бог! Глаза мальчишки светятся слепым обожанием. Кажется, он даже не дышит, любуясь драконами.

Как я его понимаю!

Я тоже вела себя так, когда читала на сайте списки поступивших в сельскохозяйственную академию на ветеринарный факультет.

— Мечтай, мечтай! — мельком взглянув на парящих в небе драконов, насмешливо говорит Аделина.

Я тоже устремляю взгляд вверх.

У меня захватывает дыхание от представшего перед глазами зрелища. Два десятка мощных черных дракона с воинами на спине приближаются к тому месту, где мы стоим и глазеем, раскрыв рты.

Вернее, это мы с Эделином глазеем, а Аделина недовольно фыркает.

Нет в ней той романтики, что роднит нас с мальчишкой.

Драконы прекрасны.

Всегда чувствовала трепет при виде парящих в вышине орланов, когда ездила в степную зону в гости к сестре. А здесь настоящие драконы.

В воздухе слышен звук биения множества сильных крыльев.

Вибрация от синхронных движений достигает земли, и я чувствую резкое колебание воздуха. Меня пробирает дрожь. Ноги немеют, и я не в силах шагнуть. Лица касается ветер, сдувает волосы с моего лба.

Драконы приближаются. Их путь лежит как раз над нашими головами.

Я восхищена!

Не могу отвести взгляд от великолепной картины.

Какая красота, какая грация, какая мощь!

Каждый взмах крыла сопровождается громким свистом и рычанием огромных монстров.

Да с такими вряд ли кто-то захочет состязаться.

На спинах в специальных седлах восседают всадники в блестящих доспехах и крепко держат уздечки.

Один из драконов опускается чуть ниже остальных.

Мне становится страшно, когда он поворачивает злобную морду в нашу сторону и ощеривается.

Его пасть далеко, но будто рядом. Чернеет драконье нёбо, белеют крепкие зубы.

Наездник кричит на дракона и сжимает бока. Острые шпоры на сапогах причиняют дракону боль.

Мне кажется, я слышу, как клацают зубы несчастного животного. Всадник заставляет дракона подняться выше.

Дракон ревет так громко, что я затыкаю уши.

Я слышу его отчаяние, и не приемлю подобное обращение с животными.

Никогда не любила ипподромы именно из-за того, что там обращаются с лошадьми подобным образом, и обидно, что животные ничем не могут ответить человеку. Могут лишь выполнять его волю.

Во мне растет волна негодования. Я сжимаю с силой кулаки. Чувствую, как к лицу приливает кровь. По телу волной прокатывается озноб.

Нет на вас наших защитников природы. Вы бы узнали, как нужно обращаться с драконами.

Еще один из драконов делает над нами круг. Из его пасти вырывается синее пламя. На дорогу стремительно опускается столб огня. Воздух наполняется жаром. Искры разлетаются по улице, я невольно отступаю назад. Замираю в страхе, не в силах отвести взгляд от захватывающего зрелища. Чувствую легкое покалывание на коже.

Дракон, у которого вырывается огонь, кажется величественным, даже когда его тело изгибается от боли и страха. Наездник безжалостно направляет дракона вслед за остальными.

— Это не нормально, — возмущаюсь, глядя на Аделину.

В ее глазах насмешка, как будто и не было жестокости, что мы только что наблюдали.

— Нормально или нет — не имеет никакого значения, — говорит она. — Это их природа. Они привыкли к такой жизни. И никто не вправе вмешиваться в отношения драконов и их наездников. Их связь священна.

Должно быть, она права, но сердце моё не успокаивается. Я видела, как один из драконов взвился вверх, стремясь вырваться из рук всадника, и тут же был возвращен в строй.

Драконы не должны страдать из-за жестокости своих наездников!

Секретарь бросает на меня долгий взгляд, полный непонимания. Я понимаю, что мой мир тоже полон жестокости и насилия, но не могу вспомнить, когда мне хотелось защитить тех, кто не может защитить себя.

Мы останавливаемся около секретаря.

Аделина продолжает воспитывать брата:

— Видел? — кивает она на удаляющихся в сторону королевского дворца драконов. Что это королевский дворец, нет никаких сомнений. Шпили взмывают выше облаков, сверкая позолотой крыш. — Для того, чтобы суметь управлять драконами, придется очень много тренироваться. Они такие могучие и непредсказуемые! Ты хоть знаешь, сколько времени нужно, чтобы приручить боевого дракона?

Эделин энергично кивает:

— Я слышал, что нужно воспитывать своего боевого дракона с маленького возраста, тренировать его и себя, сродняясь душой. И тогда такая пара будет непобедима!

— Звучит увлекательно, — говорит секретарь. Он все это время внимательно наблюдает за нами. — Но это очень опасно. Представь, что дракон вдруг взбесится и унесет тебя высоко в небо? Или ослушается и станет посылать направо и налево огонь! Это очень опасно!

Эделин никого не слышит, он, задумавшись, мечтательно вздыхает:

— А как здорово летать на драконе над ущельями и реками! Я бы сумел приручить дракона и заставить повиноваться мне!

Я слышу в голосе Эделина не только мечтательность, в его голосе звучить решительность и уверенность, и я верю, что это именно то, чего он желает добиться в жизни.

Решительный мальчик!

Откуда у меня убежденность, что я сумею ему помочь осуществить свою мечту?

Я считаю, что человек вполне способен достигнуть того, к чему стремится, главное, очень сильно этого желать.

Как говорит моя сестра: "Вижу цель, не вижу препятствий. Только так можно добиться многого".

— А когда встретишь других наездников? — замечает секретарь, подмигивая. — Представляешь, как круто будет состязаться с ними?

Эделин улыбается, его глаза сияют от восторга:

— Да! Я буду самым лучшим наездником! Мы сможем летать вместе и защищать наш мир от опасностей!

Секретарь смотрит на Эделина с одобрением.

Аделина недовольно фыркает:

— Не нужно тешить себя несбыточными надеждами. К тому же найти породистого драконенка, чтобы вырастить из него настоящего боевого дракона, задача практически невыполнимая. Служить в драконьей эскадрилье не каждому по силам. И вообще, давайте не будем сейчас об этом. Я хочу уже наконец отдохнуть. У меня не было возможности даже присесть.

Ах ты ж маленькая язвочка. Это ты в мой огород камешки кидаешь! Ну погоди у меня, возьмусь я за твое воспитание.

— Мистер… Э-э-э… Может, уже отправите нас домой?

— Конечно, юная леди, — глухо отвечает секретарь и кидает на землю булыжник.
_______________________________________________________
Пока наши герои в пути, предлагаю почитать еще одну книгу литературного моба Доктора_Попаданцы  автора