Драконья лётчица, или Улететь от полковника не выйдет

— Девица?! — Гомон вокруг Касандры поднялся такой, словно она была на чаячьем базаре.

Перед ней находился массивный каменный куб с артефактом присяги на верхней грани. Казалось, только руку протяни — и все будет...

— Кто вы, девушка, и как здесь оказались?

Кася подняла глаза на стоящего рядом мужчину в форме. Иерр Хордингтон, она прекрасно знала его имя, да здесь не было, наверное, никого, кто бы не знал. Глаза самого молодого полковника драконьих летунов смотрели строго и испытующе. Злости и гнева в них не было заметно, только легкое недоумение и вопрос.

Порыв ветра растрепал короткую черную косу Каси после того, как с ее головы сдернули скрывавший лицо капюшон. Можно было догадаться, что в корпусе точно найдется кто-нибудь из двуликих и по запаху вычислит прокравшуюся на присягу барышню.

— Касандра Воронкова. — Она с трудом заставила себя не опускать взгляд.

— Врет небось! Только что придумала, — влез в их короткий диалог толстый дядька в капитанской форме, с брезгливым выражением на одутловатом лице. — Украла куртку и пропуск у того парня и его имя сейчас переврала. Небось из этих, невестушек.

По плацу пролетели смешки.

Невестушками в народе называли поклонниц полковника, которые всеми правдами и неправдами рвались на территорию корпуса, лишь бы он их заметил.

— Ничего подобного! Не нужен мне ваш полковник. Я летать хочу! — не задумываясь, выпалила Кася и тут же вспыхнула алой помидоркой от появившихся в глазах этого самого полковника веселых искорок. Такое отношение к себе от незамужней представительницы прекрасного пола Иерру было в новинку.

Касандра в целом неплохо понимала мотивы девиц, рвавшихся замуж за Хордингтона, у самой в юности под подушкой лежал его магоснимок, выдранный из газеты еще в приюте попаданок. Тогда о подвиге еще капитана трубили на каждом углу. Только вот обвинение в том, что она такая же «невестушка», алчная и беспардонная, было отвратительным и обидным.

— Ага. Как же, — не унимался меж тем противный капитан, — летать она хочет! Может, еще и на дракона полезешь? Пигалица! Так и скажи, что у парня пропуск украла! Кто он тебе? Любовник небось?

— Уймитесь, капитан Сайледин. — Полковник нахмурился, и в его серых глазах мелькнуло легкое раздражение. — Что ж, может, вы не сочтете за труд, Касандра Воронкова, объяснить нам, как вы попали на территорию корпуса?

— Так вы сами же мне пропуск дали. Помните, когда я упала на дракона с балки? Сказали прийти на присягу, — напомнила мужчинам Кася свое нечаянное родео в гномьем драконятнике, выуживая из кармана металлическую пластинку с золотистыми рунами.

— Я же говорю — воровка! И лгунья! Гномы нам сказали, что там их стажер упражняется, парень, уже связавший себя с драконом. Потому и денег запросили больше. Это точно не могла быть ты! — прошипел капитан Касандре сквозь зубы, сверля девушку недобрым взглядом. — Или ты думаешь, мы поверим в то, что бородатые прохиндеи взяли на работу девчонку?

Капитан Жербон Сайледин был в корпусе летунов интендантом, и любая трата неизменно заставляла его хвататься за сердце. Ведь чем больше приходится тратить на комфорт бестолковых курсантов и их драконов, тем меньше остается сумма, из которой при должной удаче можно отложить что-то в собственный карман.

— А они и не взяли, — пришлось признаться Касандре в ответ на обвинения. — Я там случайно оказалась.

Слова о том, что она воровка и обманщица, сильно задели девушку, но не настолько, чтобы рассказывать, что она полезла в драконятник посмотреть на прославленного Иерра Хордингтона. Признаваться в этом она точно не собиралась ни за какие коврижки, а еще у нее теплилась надежда, что расспрашивать подробнее ее не станут.

Хотя толстяк Сайледин, по-видимому, собирался, но не успел.

— Разрешите обратиться, мьест полковник? — вмешался в разговор светловолосый двуликий, который и сдернул с Каси капюшон. — Надо бы закончить принятие присяги и заселить курсантов. 

Мужчина, судя по погонам, тоже носил чин капитана, а еще на его боку висели ножны под какое-то неизвестное девушке оружие. Он развернулся к Касандре, укоризненно покачал головой, погрозил ей пальцем, как маленькой, и насмешливо заметил:

— Мисель, я лишь шапочно знаком со старшим сыном упомянутой вами семьи, но, если мне не изменяет память, у Воронковых два сына и дочь. Только вы ей быть не можете, она, кажется, совсем ребенок. К тому же запах выдает в вас человека, хотя куртка, несомненно, долго принадлежала какому-то двуликому. Может, все же стоит сказать правду? 

— Вот! — Противный толстяк тоже ткнул в Касю пальцем-сосиской. — Точно аферистка! Гнать ее надо! А лучше стражу вызвать. Ясно же, что ограбила того парня! И еще нам присягу для новобранцев испортила. Всех задерживает!

— Так! Разберемся! — Полковник Хордингтон нахмурился. Ложь он не любил. Одно дело, растерявшись, притвориться парнем, и совсем другое — украсть документ и пытаться с непонятными целями присвоить чужую личность. — Объяснитесь, Касандра, если это, конечно, ваше имя. Какое отношение вы имеете к Воронковым? 

— Воронковы приняли меня в семью шесть лет назад. Забрали из приюта попаданок. — Не подавая вида, что ее всю трясет от волнения, Кася невозмутимо пожала плечами. — Имя мое, у меня документы есть. Я, вообще-то, совершеннолетняя! Так что, мьест, несмотря на то что я человек, я все же Воронкова! 

Она с вызовом уставилась на заподозрившего ее во лжи двуликого и протянула ему небольшую круглую бляшку, выданную ей приемным отцом два года назад. Ей тогда исполнилось восемнадцать. Как-то украсть или подменить артефакт было невозможно, он был зачарован на крови и настроен на главу рода. 

— Надо же! И правда Воронкова. Кайр не говорил, что у него есть такая симпатичная приемная сестра, — повертев в руках пластиночку и вернув ее Касе, неожиданно улыбнулся ей этот голубоглазый блондин. — Значит, дракон вас принял и вы хотите летать?

— Ох, еще же и дракон! За него же деньги уплачены! — тут же осознав произошедшее, взвизгнул резаным поросенком интендант и напустился на равного по званию, но молодого мужчину: — Что вы тут скалитесь перед девицей, Горностайчик? У нас дракон непонятно к кому теперь приписанный. Не к этой же сомнительной особе? Вам тут развлечение, а у меня отчетность пойдет под драконий хвост!

Горностайчик, который, как показалось Касе, теперь был почему-то на ее стороне, просто проигнорировал побагровевшего сослуживца. Полковник Хордингтон в беседу пока не вмешивался, логично рассудив, что раз барышня и правда из семьи двуликих, то преподавателю боевки Клименту Горностайчику будет легче ее вывести на откровенность. Блондинистый, юркий и гибкий капитан Горностайчик был любимчиком дам, непревзойденным бойцом и мог разговорить и очаровать даже каменную статую. Конечно, при условии, что капитану это было необходимо.

— Насколько я помню, в уставе не прописан пол кандидата в курсанты. Верно, господин полковник? — как-то вскользь заметил меж тем Горностайчик, окинув взглядом давно шушукающихся в строю парней, обсуждающих неожиданное развлечение и ждущих окончания присяги. — Если это дракон мисель Воронковой, а это легко проверить, то почему бы не разрешить ей принять присягу? Зверя вернуть вряд ли удастся, а другого летуна он теперь не примет. Не так ли, Асиешс?

Касандра взглянула на только что подошедшего к ним мужчину и вздрогнула. На нее смотрели глаза змеи. Она лишь один раз столкнулась с двуипостасным змеем и эту встречу запомнила на всю жизнь. Тогда приехавший погостить приятель ее старшего брата, обернувшись, чуть не придушил ее в своих кольцах, не рассчитав силу. Ведь с людьми он до этого никогда не сталкивался. Они всего лишь затеяли игру в змеиного царя, и никакой неприязни парень к Касе не испытывал.

— Насколько я могу судить, на правой штанине мисель засохшие остатки драконьей слюны, и вряд ли зверь облизал ее, чтобы съесть. Это проявление дружелюбия, — флегматично констатировал вызвавший у Каси неприятные воспоминания двуликий. — Могу привести дракона, если собираетесь проверить, насколько они совместимы. Который ваш, мисель? Особые приметы?

Касандра лихорадочно рылась в памяти, пытаясь вспомнить хоть что-то о драконе, которого тогда видела первый раз в жизни.

— Он темно-серый с такой зеленцой и красными глазами. Любит, чтобы ему чесали надбровья, там чешуйки мягкие. — Девушка сомневалась, что по таким приметам можно понять, о каком драконе идет речь, но больше сказать было нечего.

— Ясно, — совершенно неожиданно для нее кивнул Асиешс. — Красноглазый с такой шкурой там один. Повезло тебе, он суточник. Они редкие. Могут летать и днем и ночью. Переключают зрение. Прекрасный экземпляр.

— Что значит — ей повезло? Да вы совсем спятили, господа офицеры? Девицам в корпусе не место. То, что она из семьи двуликих, дела не меняет, тем более приемыш! Какая присяга? — вскипел от замечания змея толстяк капитан. — Полковник Хордингтон! Этого нельзя допустить! Будет скандал.

— Вы не понимаете, капитан Сайледин. — Двуликий змей не мигая уставился на раскрасневшегося, разозлившегося окончательно толстяка. — Если зверь выбрал, то или мисель дает присягу, или дракона ей придется подарить. Конечно, если вы не решите его ликвидировать. Занимать место в драконятнике корпуса может только дракон, имеющий наездника-курсанта.

— «Подарить»?! — Истошный вопль Жербона, казалось, был последней каплей в чашу терпения полковника.

Надо было уже наконец принять решение и как-то завершить эту нелепую ситуацию с черноволосой пигалицей и присягой, превратившейся в цирковой балаган.

— Ведите дракона, — последовал четкий приказ, и все присутствующие на плацу курсанты и будущие курсанты оживились в предвкушении редкостного зрелища.

Многие из них еще никогда не общались близко с этими летающими ящерами. Момент запечатления происходил уже в корпусе под присмотром инструктора-драконоведа.

А тут такое событие. Какая-то выскочка, девица, желающая летать. Надо же. Кто-то из второгодок в задних рядах даже начал делать ставки. Примут — не примут. Полетит — не полетит.

Среди новичков тоже тихонечко спорили.

— Наверное, полковник решил сбить спесь с этой нахалки, — самоуверенно предположил чем-то похожий на капитана Сайледина плотный, стриженный под горшок парень.

— А может, проверят и примут! — возразил ему вихрастый и рыжий, успевший принять присягу сразу перед Касандрой. — Вдруг и правда ее дракон?

Курсанты гудели, толстый капитан что-то негромко пытался доказывать полковнику, напирая на то, что корпус покроется несмываемым позором, приняв в свои ряды девушку. А потом начиная заверять, что зверь не примет самозванку и им придется отбывать срок на каторге, если дракон разорвет обманщицу.

Касандра на все это внимания не обращала. Она замерла, вглядываясь в ворота находящегося за плацем драконятника.

Откровенно говоря, девушка побаивалась. То, что тогда дракон ее не тронул, в ее понимании ничего не значило. Может, не успел? А сейчас непонятно, и к тому же от нее, похоже, ждали демонстрации полета.

Нет, какой-то опыт у нее был. Правда, в первый раз летала Кася не на драконе, а на спине приемного отца. Когда семья Воронковых забрала ее из приюта попаданок. У мьеста Воронкова был специальный артефакт, не дающий ей соскользнуть с перьев на его спине.

Дракон, которого вывел Асиешс, был огромный. С блестящей чешуей, размером с самосвал. Он плавно двигался за драконоведом на когтистых лапах, кося по сторонам ярко-алыми глазами.

Касандра сразу узнала в нем своего «бычка», который скакал по загону, пытаясь скинуть ее со спины. Сейчас на нем по крайней мере красовалось седло и упряжь.

— Держи. — Змей-инструктор протянул ей конец ремня. — Сигналы управления похожи на те, что подают лошадям. Ты же в небо на нем не поднималась? — поинтересовался он и невозмутимо продолжил инструктаж, после того как Кася отрицательно мотнула головой: — Для взлета тянешь на себя, а для спуска встряхиваешь повод, чтобы он шлепнул по шее. Учти, дракон признает только твердую руку. Давай забирайся. Слишком много народу, незачем нервировать зверя.

Касандра поспешно вцепилась в ремень, пытаясь не поддаваться панике. Впрочем, чешуйчатая зверюга к ней агрессии не проявляла и обнюхала ее весьма миролюбиво.

— Позвольте, мисель, вас подсадить, — галантно предложил тут же подскочивший к ней капитан Горностайчик и легко, словно Кася ничего не весила, подкинул ее на спину дракона.

Зверь рыкнул на капитана, постоял, переминаясь с лапы на лапу и пару раз оглянувшись на седока. Когда Касандра, решившись, потянула повод на себя, дракон сорвался с места, легко хлопнул крыльями и, подпрыгнув, взвился в воздух, словно только и ждал этого момента.

Небо расплескало перед ними весь свой простор, затопленный синевой и редкими облачками.

Резвящийся дракон заложил крутую петлю вбок, как на американских горках, и Кася счастливо и восторженно взвизгнула, захохотала и сжала ногами чешуйчатую шкуру своего «коняшки».

— Йу-ху-у-у! — разнесся в поднебесье ее азартный вопль. — Быстрее! У-ух!

Дракон, сложив крылья, скользнул в воздушном потоке вниз, как на салазках, а потом, распахнув их парашютом, завис, паря и плавно покачиваясь.

— А что ты еще умеешь? — разговаривая со зверем так, словно он мог ее понимать, азартно вопила Кася, опьяненная чувством полета. — Бочку? Мертвую петлю? Давай еще что-нибудь придумаем? Ва-а-ау!

Зверь, взмахнув крыльями, начал набирать высоту, погнавшись за замеченной им стаей упитанных птиц, похожих на крупных уток. Не желая участвовать в драконьей охоте, Касандра попыталась поменять курс, но ничего не вышло. Похоже, дракон решил лететь так, как ему вздумается, легкая наездница на спине ему совсем не мешала. Он ее просто игнорировал.

— Что она вытворяет? — визжал меж тем на плацу капитан Сайледин. — Она угробит себя и дракона! Нас казнят. Вот куда они полетели? Девка крадет имущество корпуса!

— Мне кажется, она не может им управлять, — с сомнением вглядывался в небо Горностайчик. — Как-то странно летят, как будто дракон не слушается команд. А почему ей дали взлететь без куратора? Асиешс?

— Глупый вопрос, — невозмутимо парировал змей. — С куратором в полет идут только курсанты корпуса. Девушка курсантом не является. На драконе нет клейма академии. Поскольку было дано распоряжение выдать девице ее дракона для демонстрации навыков, я выдал! 

Выругавшись на то, что забыл о своеобразии мышления инструктора-драконоведа, Иерр Хордингтон рванул в драконятник. Все же в чем-то интендант был прав: за дракона и тем более девицу из-за своих приказов сейчас был в ответе именно он. 

Через пару минут с плаца корпуса под восторженными взглядами курсантов в погоню за Касей взлетел искристо-белый стремительный дракон полковника.

В душе Касандры сейчас боролись два чувства. Счастье от полета и свободы, когда весь этот мир и вся эта неоглядная синь только твои, и легкая паника оттого, что полет должен как-то теоретически заканчиваться приземлением. Он не может длиться бесконечно. И вот куда и как она приземлится, Кася совершенно не понимала. Дракон резвился в небе неразумным игривым котенком, и ему совсем не было дел до суетящейся на его спине девицы.

«Они же поймут, наверное, что что-то не так? И дракон ведь имущество. Тот противный толстяк Жербон орал, что отчетность у него там и еще что-то, — припомнила она краснолицего капитана, брызжущего слюной во время своих экспрессивных воплей. — Помогут ведь? Хотя бы дракона-то точно вернуть захотят».

Касандра Воронкова была очень рассудительной, спокойной и упрямой девушкой. Бывшая земная детдомовка, потом попаданка, сейчас же приемная дочь семьи Воронковых, она никогда не расстраивалась раньше времени, всегда пытаясь логически рассортировать по полочкам возникшую ситуацию. 

Ее «птенчик» заложил очередной вираж, а где-то за спиной раздался глухой недовольный рев и резкий звук сигнального рожка.

— Ух ты! Спохватились все-таки, — обрадовалась она, оглянувшись и разглядев вдалеке под слепящими солнечными лучами крошечную фигурку. — Давай уже, поворачивай. Ты же можешь хотя бы повернуть? — попыталась она вновь договориться с драконом, дергая за ремни упряжи. 

Но тот, похоже, закусил удила, а еще умная зверюга, кажется, поняла, что ее догоняют, и начала наращивать скорость, уходя от преследователя. 

— Вот ведь зараза крылатая! — Касе надоело бестолково теребить бесполезную сбрую. — И куда мы летим-то? Вот что тебе в драконятник не хочется? Там ведь хорошо, кормят, поят. Может, ты не домашний, а недавно прирученный? 

Она периодически оглядывалась, чтобы убедиться, что расстояние между ними и кем-то, летевшим ей на помощь, сокращается.

— Вот ведь вляпалась я с тобой из-за мечты! Ну, из-за любопытства тоже, конечно, но вначале была мечта. Ты даже себе представить не можешь, как я хотела летать. — Почему-то ей вдруг показалось важным поведать крылатому ящеру кусочек своей биографии. — На Земле я никогда не летала на самолете. Это механизмы такие, у вас их нет. Детдомовских детей на них не катают. Билеты дорогие. Ну или только у нас никуда не возили, я слышала, есть и нормальные приюты. Может, мне не повезло? Попала в неудачный.

Касандра опять обернулась. Расстояние сократилось, и она даже сумела разглядеть человеческую фигурку на спине белого дракона.

— Белый?! Это же... — Кася задохнулась от волнения, — это же единственный белый дракон в эскадрилье летунов! Получается, что там сам полковник?..

Если еще минуту назад она ежилась, кутаясь в куртку брата, все же на высоте довольно холодно, то сейчас ей вдруг стало жарко и немножко не по себе.

— Это вот из-за него, между прочим! — пожаловалась она. — Принял меня за парня. И из-за гнома того тоже. Вот ведь противный какой! Я просто хотела получить работу и летать. Они сами в объявлении написали параметры, и я по всем подходила. Жадные эти коротышки просто ужас, потом, когда им бороды-то прищемило, за стажера меня выдали. Представляешь? Никогда свою выгоду не упустят.

Касандра вспомнила недавние события, предшествующие ее сегодняшнему полету.

— Понимаешь, — делилась она с летающей рептилией, которая периодически косилась на нее умным алым глазом, — у меня вся семья двуликие. Приемная семья. Огромные во́роны. Конечно, не такие огромные, как ты, но тоже большие.

Ей казалось, что в глубине драконьих глаз мелькнул огонек интереса. 

— А про то, что я всегда хотела взмыть в небо, я уже говорила. Небо — это же свобода. Ну, ты меня точно понимаешь. Может, драконы тоже именно так ощущают полет? Ой! 

Летящий зверь неожиданно провалился в воздушную яму, и у Каси захватило дух.

— Тут же, в этом мире, если ты не двуликий летун, только вот так, на драконах, и можно подняться в небо, — продолжила она рассуждать, когда полет выровнялся, и машинально почесала темную чешую на мощной шее. — Я объявление в газете увидела и обрадовалась, как дурочка. Подумала, что для работы в гномьи перевозки всех берут подходящих. Размечталась уже, как буду на драконах грузы возить. А они...

Она, как наяву, вновь увидела перед собой низенькую дверь той злополучной конторы, основательную, с бронзовыми накладками на уголках. А еще молодого и ужасно недовольного гнома, перебирающего документы. Поняв, что она не заказчик, бородач тут же попытался ее выставить, но не тут-то было! 

— Тут же ясно написано. — Кася энергично трясла перед рассерженным ее напористостью гномом сложенным газетным листом. — Вы же давали объявление. Вот смотрите.

Она тыкала низкорослому и практически квадратному насупленному гному объявление, жирно обведенное карандашом.

— Давали! — не стал отпираться мужчина. — Но принимаем мы парней, а вы, фройлян, совсем даже девица! И потому не подходите. Замуж вон шла бы лучше, если кто такую занозу, конечно, возьмет, — буркнул тогда себе под нос этот невежливый индивидуум и попытался еще раз аккуратно выпихнуть посетительницу из крошечной комнатушки конторы «Уффинд и Ко», которая находилась на задворках огромного драконятника. 

Касандра ловко увернулась и снова помахала газетой перед его носом, торчавшим из бороды, словно покрытая рытвинками картофелина.

— Где тут написано, что только парней? А? — возмутилась она. — Вот же, нигде не обозначено. Значит, не имеете права отказать. По закону. Я по всем указанным параметрам подхожу, и если не возьмете, то смошенничали с объявлением. Могу ведь и жалобу подать!

Она тогда была твердо уверена в своих правах и готова во что бы то ни стало осуществить мечту.

 В пресловутом объявлении, напечатанном в том самом бульварном листке, говорилось следующее: «Для работы в гномьих срочных перевозках приглашаются совершеннолетние представители любых рас. Требования к кандидатам: легкие, гибкие, с хорошей физической подготовкой, чистоплотные, не боящиеся драконов. Оплата обучения вычитается из первого жалованья».

Рех Жудобрех досадливо крякнул и поскреб пятерней бороду. Объявление отправляли подавать именно его, и молодому гному даже в голову не могло прийти, что единственной, кто на него откликнется за прошедшие два дня, будет какая-то взбалмошная девица в штанах и мужской куртке с капюшоном.

 Угрозы девушки ему очень не понравились. В суд ведь она и правда могла подать по закону. Ввели, дескать, в заблуждение. Компенсацию потребовать...

Расставаться даже с медяком почтенные гномы не любили, а городской судья Фульерт Лейчар с недавних пор сильно недолюбливал представителей расы гномов, поскольку их старейшина в том году обыграл его на общегородских соревнованиях в биглот. Мог принять сторону этой ненормальной барышни, добровольно лезущей прямо в драконью пасть.

На тот момент было неясно, чем закончится противостояние Касандры и упрямого бородатого коротышки, но тут откуда-то из хитросплетений конторских коридоров раздался хриплый начальственный вопль:

— Рех! Где тебя мамаша гоблинская носит? Чешуя не полирована, вонь — аж глаза слезятся! Нечего отсиживаться за конторкой, пень ты бородатый. К нам сам полковник Хордингтон скоро пожалует. Говорят, был новый набор в корпус летающих армейских дуболомов. И конечно, им страсть как надо ограбить честных гномов, забрав лучших ящеров под предлогом нужд армии.

На самом деле никто бородачей не грабил. Платил департамент войск щедро, только разве что не сразу и переводом через банк, а значит, никакие нежно любимые золотые монетки к жадным ручонкам гхерра старшего драконоведа конторы «Уффинд и Ко» прилипнуть не могли.

При упоминании полковника Касандра буквально на доли секунды обомлела, чем тут же и воспользовался ее противный оппонент, все же выпихнув девушку из конторы за дверь. 

— Нет. — Его ответ был категоричен. — Сказал же: не берем! Идите, фройлян. Вон, слышали, работы сколько?! Самого полковника ждем дракончиков смотреть.

Касандра сердито насупилась.

— Да почему нет-то, в конце концов? — спросила она, стискивая кулаки. 

— Не берем мы девок, и вся недолга, — еще раз разозленно рявкнул на нее квадратный коротышка, запирая дверь массивным ключом, а потом, зажав под мышкой внушительную пухлую папку, равнодушно отвернулся и торопливо потопал куда-то по коридору. 

Можно было бы бежать за ним и поспорить еще, но Кася понимала, что сейчас это ничего не даст. Стиснув зубы, она резко развернулась и направилась к выходу. В душе у нее бурлили эмоции, хотелось, как маленькая девочка, топать ногами и кричать. Почему во всех мирах женщин так недооценивают?!

На улице у входа в сам драконятник творился сущий бедлам. Кто-то орал, что полковник уже тут и «моль мне в бороду, если не огребем мы от старшо́го за то, что в пятом секторе два загона остались не чищены», кто-то мчался мимо, громыхая переполненной, жутко воняющей тачкой, а Кася вдруг осознала, какой ей представился шанс.

— Точно же. Полковник!

Сердце Касандры екнуло, и в душе проснулось любопытство. Перед глазами всплыл старый магоснимок, надежно хранящийся дома в столе. Тогда она с подростковым максимализмом безумно восхищалась этим человеком. Еще бы, самый молодой полковник за всю историю драконьих летунов. Герой, драконий летун, ее кумир. О подвиге тогда еще капитана Хордингтона шесть лет назад трубили на каждом углу. Мужчина стал для Каси символом свободы, и снимок, вырезанный из украденной у привратника газеты, был единственным, что она взяла с собой в новый дом, покидая приют попаданок. 

— Понимаешь, — объясняла Кася сейчас несущемуся под облаками дракону, — мне тогда стало интересно посмотреть на него, узнать, действительно ли он такой, или это обман. А там под крышей были маленькие окошечки, наверное вентиляция или еще что. Пролезть-то как раз. Вот я, пока все суетились и не обращали ни на что внимания, и поползла. На драконов я тоже очень хотела посмотреть. Я же вас только мельком видела, в небе. Ты не злишься, что я на тебя тогда так упала? Я не специально, с балки на поперечину полезла, чтобы поближе, прямо над полковником оказаться, но не доползла, она тонковатая была. Не рассчитала, и ладонь соскользнула. Может, и лучше, что над тобой, а не на голову полковника.

Дракон в ответ что-то рявкнул и вдруг заметался из стороны в сторону, а потом нырнул в плотное облако, в противную влажную хмарь, от которой у Каси сразу вымокла вся одежда.

— Да что ты творишь? Я с тобой тут делюсь, а ты... Скотина ты бездушная, — возмутилась девушка, — как те бородатые недомерки. Ты меня со спины скинуть пытался, а они объявили, что это специальное шоу. Для дорогих посетителей. Выдали меня за парня. Соловьем заливались, что у них стажер новенький с врожденным талантом, летун от создателя и с тобой, между прочим, в связке уже. А эти военные и вовсе ни на минуту не подумали, что девушка может быть такая. Всучили пропуск и говорят: не опаздывайте. Ну я и не опоздала. Лечу вот теперь с тобой. Апчхи-апчхи.

Прочихавшись, Касандра сжалась в комочек на драконьей спине, отсыревшая одежда тепло не держала. Промокшая девушка начала отчаянно замерзать.

— Касандра! — услышала она крик полковника. Судя по всему, он был где-то близко, просто ей в облачном тумане ничего не было видно. — Каса-а-андра!

— Я тут! — Крик получился не сильно громкий и какой-то жалкий. Зубы продрогшей Каси уже выстукивали чечетку.

Дракон, видно обидевшись, что девушка выдает преследователям его убежище, сердито зарычал и внезапно крутанулся вокруг своей оси, пытаясь скинуть живой маячок.

Визг еле удержавшейся в седле от подобной «бочки» Каси, не ожидавшей таких кульбитов, не услышать точно было невозможно.

Они вывалились из облака практически под носом у парящего на своем драконе Иерра Хордингтона и, войдя в штопор, понеслись к земле. Дракон выписывал в небе вензеля, намереваясь избавиться от наездницы, а Касандра вцепилась в него как клещ.

Иерр, всерьез испугавшийся за девушку и пославший свою Метель на перехват, был ошарашен оттого, что эта чернокосая малявка уже не визжала. По всему поднебесью разносилась такая брань с упоминанием всех драконьих родственников, что даже у пьяных матросов в портовых кабаках факелами вспыхнули бы уши. Жизнь на Земле в не самых лучших условиях все же оставила свой отпечаток.

«Где же она этого нахваталась?!» 

Иерр чудом умудрился выровнять свою драконицу, подстроив ее полет под маневры красноглазого, и буквально в последний момент поймать девчонку, у которой все же разжались руки, ослабевшие от бешеных каруселей и сальто.

«Ведь и артефакт ей не выдали! Придурки! И я тоже хорош...» — корил он себя, прижимая к груди худенькое тельце с косичкой в тяжелой сырой одежде. Выстрелом из ручного арбалета, заряженного артефактным маркером-сигналкой, он пометил набирающего высоту красноглазого хулигана.

— Все хорошо. Хорошо. Скоро приземлимся, — шептал Иерр на ухо трясущейся девчонке, закутывая ее в свой форменный китель.

О том, как злой, словно черт, Хордингтон бережно нес ее через плац в целительскую при корпусе, девушка узнала уже потом. И о том, что досталось всем от него по первое число, тоже.

Никогда раньше на свой организм Кася не жаловалась, всегда была крепкой и спорт любила. Как не полюбить, если два брата регулярно таскали ее на свои тренировки, используя как нестандартный утяжелитель при полетах. И вот поди же ты, расклеилась, как какая-то кисейная барышня. Первый самостоятельный полет, можно сказать — мечта осуществилась чуть-чуть, а она так опозорилась.

Это были первые мысли, после того как она пришла в себя и поняла, где находится. 

Целительская.

Безликое помещение, несколько кроватей под суконными одеялами, натянутыми на них как кожа на барабаны, без самой малюсенькой складочки или залома, окна со светлыми занавесками и запах трав вперемешку с какими-то лекарствами.

Кася лежала на одной из таких кроватей, к слову на удивление удобной.

— Тихо! Лежите-лежите, мамзель, — строго заявил склонившийся над очнувшейся девушкой седой лекарь. — Что ж вы, голубушка, себя не бережете? Нервный срыв у вас случился! И как вам в голову-то взбрело на дракона лезть? — Дедуля журил мягко и вроде даже сочувственно, но Касандра тотчас ощетинилась как ежик. И этот туда же...

По его обращению к себе она сообразила, что похожий на Айболита из земной книжки мужчина в очках и с бородкой тоже человек.

— Нет у меня никаких срывов, — попыталась поспорить она с местным эскулапом. — Просто упала неожиданно и чуть-чуть испугалась.

— Ага, с дракона. Всего-то, — весело блеснув стеклышками очков, поддакнул ей он. — А еще немного промокли, совсем капельку, буквально насквозь, и совсем не замерзли, просто в роду, наверное, ледяные эйты были. Потому так заиндевели? А? Все же так и было, мамзель? 

Теплая морщинистая рука целителя пощупала пульс, и он чуть нахмурился.

— А все же что вы тут забыли? Драконы — это не каруселька на ярмарке. 

Похоже, пожилого мужчину никто не просветил по поводу Касиных злоключений с присягой. Сейчас добродушный лекарь искренне не понимал, как девушка оказалась на территории корпуса и кто ее вообще подпустил к дракону. Ворвавшийся полчаса назад в помещение полковник Хордингтон не счел нужным вдаваться в подробности.

— Дракон скинул в воздухе, — выдал он штатному целителю корпуса короткую информацию, бережно уложив бессознательную барышню на первую попавшуюся койку. — Промокла еще и сильно замерзла без спецснаряжения. Поставить на ноги в кратчайшие сроки, — распорядился явно выведенный из себя хмурый командир и торопливо удалился, лишь на миг оглянувшись у двери. Иерру зачем-то было важно запечатлеть в памяти сейчас бледное лицо этой девушки. Тонкий профиль, как на камеях, что обожала его матушка, притягивал взгляд. Очень хотелось сесть у кровати и, держа ее за руку, ждать, когда она очнется. Чтобы первым, что увидит Касандра Воронкова, был он, Иерр Хордингтон.

«Странная девица. Летать ей приспичило. Вот ведь! Чуть не убилась. — Иерр еще больше разозлился на такие несвойственные ему порывы. — Мало мне дома двух сестер и их нескончаемых подружек с сиропными улыбочками. Еще и в корпусе теперь? Хотя как она заявила? "Не нужен мне ваш полковник!" Дракона ей, видите ли, подавай. Нахалка с косичкой!» 

Решительно отметя стоящий перед глазами образ ершистой девчонки, рвущейся к полетам, он поспешил к плацу, где до сих пор толпились курсанты и кандидаты, не принесшие присягу. Надо было заканчивать этот балаган, тем более ему еще предстояло разыскать и поймать крылатого чешуйчатого беглеца.

— Капитан Сайледин, вы за старшего в мое отсутствие. Горностайчик, привести к присяге всех, кто остался, и разместить в казарме. Асиешс, вылетаем! — прозвучали приказы, как только полковник появился на плацу. 

Направившись к драконятнику, он показал двуликому драконоведу мигающий сигнал на приборе, выполненном в виде крупных карманных часов.

— Далеко забрался, паршивец. Надо скорее найти это красноглазое недоразумение. Чувствую, Асиешс, ты с ним еще помыкаешься на занятиях. Уж больно шустрый и хитрый этот экземпляр.

За спиной раздался топот подкованных сапог.

— А Воронкова, господин полковник? — Их догнал капитан Горностайчик, взволнованно пытаясь выяснить участь необычной девушки. — Что с ней? Мне сообщить Воронковым о произошедшем? Связаться с главой рода?

Капитан, будучи двуликим, действительно мог быстро связаться с родней Касандры, и, наверное, было бы правильным сообщить им о случившемся. Только почему-то беспокойство о девушке со стороны молодого голубоглазого Климента Горностайчика опять подняло глухую волну раздражения в душе Хордингтона. Потому ответил он гораздо резче, чем следовало бы, и объяснять ничего не стал:

— Мамзель Воронковой занимается Листиков, это не ваша забота, капитан. Займитесь присягой. Вернусь — разберемся, кому докладывать и с кем связываться. — Он отмахнулся от двуликого, как от надоедливой мухи. — Листиков — прекрасный лекарь и мастер своего дела, добрейшей души человек, а у вас вон курсанты еще посреди плаца торчат как неприкаянные. Вам был дан четкий приказ! Выполнять!

— Есть! — Двуликий хмуро глянул исподлобья, не понимая, какая муха укусила всегда спокойного полковника, затем стукнул себя кулаком в грудь и, развернувшись, направился к камню присяги.

«Жаль, что никаких указаний конкретно по мисель Воронковой он не дал, — думал мужчина, отметив, как гордым петухом перед курсантами заходил Сайледин, выпятив толстое пузо. — Эта сальная жаба точно захочет подгадить. Невзлюбил девчонку с первого взгляда. Еще бы, даже на ее фоне его увалень племянничек выглядит как лоточник-барыга, а не как курсант летного корпуса». 

Едва белая драконица полковника и крупный грязно-коричневый ящер драконоведа взмыли в воздух и полетели на розыски сбежавшего имущества корпуса, как предчувствия Климента оправдались на все сто.

— А ну, построились! — тут же разнесся по плацу усиленный артефактом вопль интенданта. — Не курсанты, а базарные гулящие девки. Кто так стоит?! Капитан Горностайчик, командуйте приведение к присяге согласно списочному составу кандидатов. Все, кто не приведен к присяге, — глаза Сайледина злобно сощурились, — обязаны покинуть территорию корпуса сразу же после раздачи знаков отличия первого курса. Все! И вы лично проследите за этим, капитан.

— Вы по поводу кандидата Воронковой? — не стал притворяться, что ничего не понимает, Климент. — Она в целительской.

— Какого кандидата! Девкам не место среди военных. Тут армия, капитан, а не свадебный салон! 

Визги толстяка неслись по полигону и, несомненно, были прекрасно слышны и в целительской. Скорее всего, орал он именно с этой целью, ну и демонстрировал свою власть, доставшуюся ему на какое-то время. Все в корпусе прекрасно знали, что Сайледин мечтал о повышении и метил на место Хордингтона, регулярно отправляя рапорты о малейшем нарушении уставного порядка.

— Никаких! Я повторяю вам, капитан: никаких распоряжений по вашей дамочке, — подпустив ехидства в голос, красуясь перед строем, выговаривал двуликому интендант, пытаясь вывести того из себя, — от полковника не поступило! Исполняющим обязанности командующего назначили меня! И я прослежу, чтобы все было четко! Согласно уставу!

— К принятию присяги приступить!

Церемония продолжилась. Несомненно, торжественности в ней было гораздо меньше, чем в прошлые годы, но никто не сомневался, что благодаря одной особе она останется в памяти всех как самая необычная присяга в корпусе летунов.

Кася в целительской отлично слышала все крики с плаца. Девушка поняла, что полковник улетел и теперь командует противная жаба с погонами.

«Скоро меня выгонят», — тоскливо думала она, глядя в дощатый потолок, покрытый толстым слоем побелки. У одного из артефактных светильников была пальцем нацарапана маленькая драконья морда с зубами. 

«Видимо, белили курсанты», — равнодушно отметила Касандра про себя. 

Крошечная картинка, не замеченная никем, напомнила ей своего дракона. Она ведь и правда считала его уже своим. Обиды на зверя Кася не держала. Родившийся свободным всегда будет стремиться на волю.

«Может, хорошо, что он улетел. Надеюсь, его не найдут, — тоскливо размышляла она. — Меня ведь точно выгонят. Достанется ему какой-нибудь злыдень или неряха, что не станет за ним ухаживать...»

Упаднические мысли загоняли ее все глубже в пучину депрессии. Мечты о полете разбились вдребезги.

Звук резко открывшейся двери заставил ее вздрогнуть и вынырнуть из этого состояния.

— Капитаны? Чем обязан? — Субтильный дедуля-целитель, окруживший ее заботой, внезапно превратился в сурового военного. Мундира на нем не было, но, по ощущениям Касандры, по положению он был тут гораздо выше, чем гадкий жаб.

— Полковник Хордингтон назначил меня исполняющим обязанности командира корпуса на время его отсутствия, — начал с козырей противный капитан, пытаясь придать себе значительности.

Только на фоне подтянутого Горностайчика и неожиданно ставшего очень внушительным сухощавого лекаря выглядел он сейчас как откормленный кабанчик в конских рядах, которому детишки ради шутки нацепили на спину парадное седло.

— Прекрасно, капитан Сайледин, но при чем тут целительская? Командуйте курсантами сколько вам заблагорассудится. Только здоровыми, разумеется. Здесь командовать буду я! — сверкнув стеклышками очков, заявил пожилой целитель. — И если вы пришли только затем, чтобы сообщить мне о временной передаче вам полномочий, то прошу покинуть помещение. У меня тут пациент. Девушке нужен покой.

— Вот! — Капитан невежливо ткнул пальцем в сторону кровати с лежащей на ней чуть напуганной Касандрой. — Именно из-за этой особы мы сюда и пришли. Она должна немедленно покинуть территорию корпуса! Немедленно!

— Вы в своем уме, капитан?! — слегка повысил голос целитель. — Не забывайтесь. Здесь вам не плац и не казарма! И хоть за командующего остались вы, на мою вотчину ваше временное назначение не распространяется. К тому же я старше вас по званию. Девушка не может выйти сама! Вы ее на руках за территорию вынесете? И куда, позвольте спросить?

— Разумеется, майор, я эту мамзель никуда не понесу, — злобно блеснул глазками Сайледин, но вынужден был сбавить тон. — Думаю, капитан Горностайчик вполне мог бы транспортировать девушку к ее родственникам. Он с ними даже знаком. Вы же знаете, что посторонним на территории не место. Согласно уставу, только кандидаты во время присяги могут находиться в расположении корпуса, а это вообще гражданское лицо дамского пола.

Касандра притаилась под одеялом как мышка и даже прикрыла глаза, делая вид, что ей стало плохо. Она очень надеялась, что останется тут, в целительской, под защитой дедульки-майора с забавной фамилией Листиков.

— Я?! Ну уж нет! И вы не можете мне приказать! — вскипел неожиданно для всех Горностайчик. — Это как приказ жениться! Вы понимаете, чего требуете? Если я явлюсь к Воронковым с их дочерью на руках, то у меня будет небогатый выбор! Вести ее к алтарю или выяснять отношения с мужчинами рода на арене! Законы двуликих отличаются от человеческих. Так что вы уж как-нибудь сами, капитан!

— Пф-ф-ф… — Рассерженное шипение от задумавшейся надутой жабы даже заставило Касю приоткрыть один глаз и покоситься в сторону говоривших.

— Я свяжусь с главой рода! — наконец принял решение Сайледин. — Пусть сами разбираются со своей приемной дочерью и забирают ее с нашей территории. Надеюсь, их глава в состоянии донести до глупой девчонки, что корпус не для юных барышень.

Жербон резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Касандра сжалась в комок под казенным одеялом. Она точно знала, что отец прилетит.

— Милейший Климент, — внезапно весьма витиевато и совсем не по уставу обратился старичок лекарь к Горностайчику, — может, вы соблаговолите объяснить, что здесь происходит?

Капитан не возражал и, хотя обычно был довольно красноречив, сейчас, ввиду отсутствия времени, обрисовал сложившуюся ситуацию несколькими скупыми, но емкими фразами.

— Дела-а-а… — Листиков нахмурился и стал протирать очки. 

Лекарь носил звание майора, что, как поняла Касандра, было выше по рангу, чем капитан у противного Сайледина.

— Неужели вы, голубушка, и впрямь так рветесь в небо? Занятно, однако. — Он водрузил окуляры на место, и его светлые, подвыцветшие с возрастом серые глаза внимательно оглядели комок из одеял на кровати. — Мы вам не враги! Не прячьтесь. Я знаю, что вы в сознании и не спите.

Всклокоченная и зареванная, с красным, распухшим от слез носом, Кася высунулась из кокона казарменного одеяла, как черепашка из панциря.

— Вы не поймете! — выкрикнула она в запале. — Небо — это свобода! Там так красиво... и... и... у меня вся семья летает! Приемная...

Голос ее дрогнул, и Кася опять разрыдалась.

— Ну вот! Чуть не убилась — и то не плакала вроде. Полковник об этом ничего не сказал. Кстати... — Лукавый взгляд целителя перешел на капитана Горностайчика, — не напомните ли мне распоряжение командира по поводу присяги, капитан? Он же вам поручил провести сию торжественную церемонию?

 — Так точно, господин майор! — вытянулся во фрунт Горностайчик, еще не понимая, куда клонит корпусный лекарь. Однако он был преисполнен надежды, что опытный, много повидавший на своем веку мужчина что-то придумал. — Привести к присяге всех кандидатов согласно списочному составу!

— А как я понимаю, — голос Листикова стал буквально медовым, а улыбка хитрой, как у лисы в курятнике, — в списках Воронкова значится?

— Значится, — подтвердил Климент, — но как кандидат Кас Воронков.

— Ну-у-у… — многозначительно протянул майор, — мы же с вами знаем, как составляют эти списки местные писари. Там буковку не допишут, там кляксу посадят. Списки, чай, не приказы, можно и спустя рукава готовить. Вам ведь никаких отдельных распоряжений наш м-м-м... милейший Жербон Пейренович не отдавал?

— Не-е-ет, — догадываясь, в чем соль, расплылся в белозубой улыбке голубоглазый капитан. — Ах, и как же я сплоховал! Пропустил-таки кандидата. Что же делать?

Он подмигнул девушке, изобразив шутливую панику.

Кася из-под одеяла настороженно наблюдала за этим странным спектаклем двух взрослых офицеров. В душе девушки робким цветочком распускалась крошечная, хрупкая, как подснежник, надежда.

— Как старший по званию, — в голосе посерьезневшего майора прозвучали начальственные ноты, — приказываю исправить ваше упущение и немедленно привести кандидата Каса Воронкова к присяге! Свидетелем исполнения, чтобы все было по уставу, буду я! Выполняйте, капитан!

— Есть! — Климент, сияя начищенной монеткой, ел глазами вышестоящего офицера, но внезапно чуть сник. — Только вот шевроны-то интендант забрал, а без них — сами знаете...

— Создатель не выдаст, хряк не сожрет, — ответив поговоркой, отмахнулся Листиков, снова надев маску дедули целителя. — А там, глядишь, и полковник наш вернется, да и родня девушки может задержаться. Всякое бывает.

Ликующая в душе от такого шанса Касандра тут же, не раздумывая, рванулась встать с кровати, но ноги ее не держали, и она чуть не рухнула на пол. Шустрый, как ртуть, Горностайчик едва успел подхватить ее под локоток до того, как она шмякнулась на холодные каменные плиты, и усадил обратно на кровать.

Поджав босые ноги, Касандра только сейчас оглядела себя и внезапно сообразила, что ее одежды на ней нет. Кто-то переодел ее в больничную пижаму из плотной мягкой ткани темно-синего цвета. Щеки Каси заполыхали от смущения, когда она представила, как мужские руки снимают с нее одежду. 

— Так-с. И о чем мы думаем, милочка? Вы о целительских артефактах, видимо, понятия не имеете? Зря! — Лекарь покачал головой. — Вот смотрите. 

Раз — и дедуля уже сменил халат на такую же больничную пижаму. 

— Только вот обратно не выйдет, — посмеиваясь, объяснил он, уходя за ширму переодеться. — Ох уж эти кандидаты, чего только не напридумывают от незнания. И шустрые, как я посмотрю. Дракончик-то ваш, мамзель, похоже, весь в наездника. Два сапога пара! Ну что ж, вид у нашей барышни сейчас не для присяги. Конечно, она кандидат, а не курсант. Формально нарушения устава нет, форма выдается позже. Только на плац в таком виде все же идти не следует. 

Целитель прошел к шкафу, стоящему у двери, и, покопавшись там, выудил весьма элегантный, хоть и поношенный мужской плащ.

— Думаю, сие мое одеяние скроет ваш временный костюм пациента, а на ноги вот только носочки. Берите-берите, — сунул он в руки Касандры огромные вязаные носки в разноцветную полоску. — Это супруга моя вяжет вечерами. Уже всю родню оделила. Причем, что любопытно, вяжет только носки, и исключительно полосатые.

Он добродушно усмехнулся, пока Кася натягивала на ледяные ступни теплые и очень уютные носочки. Ей они оказались как гольфы, аж до колена. Она еще и штанины в них заправила. Касандре было совершенно все равно, как она сейчас выглядит, главное, что она все же сможет принять присягу и противный жаб капитан выгнать ее уже не сможет. Что не все так просто, девушка даже не догадывалась. Замечание про какие-то шевроны прошло мимо нее. В тонкостях закрепления магической присяги Касандра, конечно же, не разбиралась.

Целитель накинул на свою пациентку плащ, а Горностайчик лихо подхватил ее на руки. 

— Так быстрее, пока капитана Сайледина хмырх не принес. Да и батюшки вашего тут нет, чтобы мне претензию предъявить, — успокоил он девушку.

Майор, выглянув за дверь, убедился, что плац чист, все курсанты должны были уже разместиться и сейчас находиться в столовой, и троица двинулась к камню присяги.

Наши заговорщики даже не подозревали, что их случайно заметил один неприятный юноша и со всех ног кинулся искать своего дядюшку.

У камня присяги Климент аккуратно поставил Касю на ноги. У двуликого нервно подрагивали пальцы, чуть светились глаза, а кончик носа дергался, беспрестанно принюхиваясь.

Девчонка Воронковых ему явно импонировала, хотя Горностайчик не мог понять, в каком качестве. Как барышня она была совершенно не в его вкусе. Капитан любил фигуристых рыжеволосых дам с легкой стервозинкой в характере, игривых и интригующих. Касандра была прямолинейной, в чем-то наивной и упрямой, но что-то в ней притягивало Климента, не давало оставить в беде. Впрочем, размышлять об этом у двуликого сейчас времени не было.

В церемонии этой тайком проводимой присяги не было ничего торжественного. Касандра, чуть пошатываясь, оперлась о каменный пьедестал и, положив одну руку на артефакт, послушно и как-то механически повторяла за капитаном нужные слова.

Последняя фраза и слово «Клянусь» были смазаны уже знакомыми мерзкими воплями «Прекратить!».

К ним, запыхавшись от бега и тяжело переваливаясь откормленной уткой, спешил Жербон Сайледин с багровым, перекошенным от ярости лицом. За ним тенью следовал плотный парень с прыщавой мордой, на которой сияла подхалимская улыбочка.

— Что вы себе позволяете, Горностайчик?! — взвизгнул толстяк, подбежав, и только что не ухватил Климента за грудки. — Как вы посмели нарушить приказ?! Что все это значит?!

Кася в этот момент как раз рассматривала появившийся на руке металлический обод с именем. Кстати, на браслете, помимо непонятной цифры «22» и какой-то квадратной пластинки с рунами, было выгравировано ее имя — «Касандра Воронкова». 

— Вот, дядя! Смотри! У нее уже и знак появился. — Прыщавый юноша, уже щеголяющий в новеньком мундире курсанта, нахально схватил ее за руку, демонстрируя всем темный ободок на запястье.

Кася руку выдернула и плотнее завернулась в чужой плащ. Ей очень хотелось врезать этому парню в нос, как когда-то учили поступать с наглецами братья.

«Ишь, взял моду за руки хватать, — злилась она про себя. — Подхалим жабий. Такой противный слизняк и еще ябеда!» 

— Позвольте, капитан, — вперед опять выступил майор Листиков, — я не понимаю, в чем проблема. Горностайчик выполняет ваш же приказ! Привести к присяге весь списочный состав. Это последний кандидат из списка. Я как лекарь счел возможным на время дозволить мамзель Воронковой покинуть целительскую для принятия присяги и лично проследил за исполнением как старший по званию. Какие-то проблемы? 

— Проблемы? — Жербон аж зарычал, словно у него в роду двуликие потоптались, а лицо побагровело еще сильнее, хотя казалось, что уже больше невозможно. — Это девица! Ее нельзя было допускать к присяге! Скоро за ней прибудет отец. 

— Не волнуйтесь так, — улыбка старичка лекаря просто лучилась добродушием, — капитан Горностайчик действовал согласно уставу. Вы ведь не отменили кандидатуру Воронковой и не вычеркнули ее из списков. Право слово, поберегите себя, Жербон Пейренович. Девушка присягу приняла и браслет кадета получила. Вижу, насколько мне позволяет зрение, что он именной и имя мамзель написано верно, без ошибок, допущенных в списках.

— Ошибок в списках? Ошибок? — Капитан Сайледин просто лопался от ярости. — Да она обманщица и...

Кася, прячась за спиной Горностайчика, брезгливо и с недоумением смотрела, как толстяк вопит и брызжет слюной. Она совсем не предполагала, что бывают и такие военные. Причем не где-нибудь, а в корпусе драконьих летунов.

— Летят! — вдруг взвизгнул Сайлединов прилипала, тыча пальцем в приближающиеся откуда-то сбоку темные точки.

В небо уставились все. Это мог возвращаться полковник, или летели во́роны, чтобы забрать свою дочь.

«Двое? Полковник и змей? Не нашли дракона?» 

Касандра, привалившись к каменной глыбе, до рези в глазах вглядывалась в летунов. Точки приобрели очертания, и ее сердце ухнуло вниз. Отец и старший брат.

Огромные во́роны спикировали на плац к замершей группке. Еще в полете перекинувшись, на каменные широкие плиты они опустились уже людьми. На фигурке сжавшейся под чужим плащом Касандры в вызывающе ярких, выглядывающих из-под полы полосатых носках скрестились две пары темных глаз.

Горностайчик, до этого прикрывавший ее широкой спиной, как-то внезапно оказался на очень приличном расстоянии от девушки.

— Касандра?

Хриплый, каркающий голос отца, казалось, был способен заморозить воду.

— Почему ты здесь и в таком виде?

Все, что пришло ей в голову, это высунуть из-под плаща руку с браслетом.

— Я приняла присягу! Я буду летать, отец.

Касандре хотелось сказать это с гордостью, она столько раз представляла это в мечтах. Но вышло как-то жалобно и пискляво.

— Это просто недоразумение, — тут же выпятил грудь капитан Сайледин. — Девушка попала сюда по ошибке. Шеврончик ей мы не выдали, и браслет курсанта через сутки исчезнет сам собой. Привести ее к присяге — глупая шутка капитана Горностайчика. Его растрогали слезы девушки и ее рассказ про мечту о полетах. Ну, вы...

— Горностайчика? — Тяжелый взгляд главы рода Воронковых, казалось, навылет пронзил грудь капитана. Светловолосый красавчик побледнел и стушевался.

— Позвольте представиться: майор Листиков. — Целитель, поняв, что Клименту, как двуликому, сейчас может сильно не поздоровиться, решил переключить внимание мьеста Воронкова на себя. — Видите ли, все немного не так. Капитан просто выполнял приказ. Присягу должны были принять все кандидаты согласно списку, утвержденному лично полковником Хордингтоном. И ваша дочь в списке была.

— Но она представилась парнем! Попала в список обманом! — немедленно взвизгнул Сайледин, ткнув в девушку пальцем. — Шеврон я не выдам! Девицам не место в армии! Вам лучше выдать ее замуж, раз...

В темных глазах обоих воронов вспыхнули алые точки.

— Я думаю, мы сами решим, что лучше для нашей дочери! — В голосе старшего Воронкова слышался зловещий намек на то, что толстяк ходит по грани. — Что с ее одеждой?

— Ее скинул дракон, — влез в разговор туповатый курсант, которому пока не досталось внимания крылатых. Он еще не понимал, что иногда лучше помолчать.

Рывок за шиворот затрещавшей новенькой формы — и вот уже дурень трепыхается под суровым взглядом Касиного приемного отца.

То, как Кайр трепанул противного прыща за шкирку, немного порадовало девушку, со страхом ожидавшую своей участи.

— Как моя дочь оказалась на драконе? — Вопрос прозвучал настолько тихо, что был еле слышен, но всем стало не по себе.

Касандра шокированно смотрела, как штаны с красивыми золотистыми лампасами становятся мокрыми. Ябеда оказался еще и ссулявым трусом.

— Господин Воронков! Отпустите моего племянника! — Трясясь как студень, Сайледин брезгливо поморщился, но все же кинулся на защиту опозорившего его родственничка. — Здесь вам не земли вашего клана. Все ответы на свои вопросы вы получите от полковника Хордингтона, как только он вернется, а сейчас я прошу просто забрать с территории корпуса вашу дочь. Тем более что у нее, по заверениям нашего целителя, майора Листикова, есть некоторые проблемы со здоровьем.

— Кайр, забирай сестру. — Воронков обжег тяжелым взглядом всех собравшихся и, легко подпрыгнув, перекинулся. Взмах его крыльев повалил белого как простыня курсанта Сайледина, не успевшего увернуться от мощного порыва воздуха.

— Отец вернется за ответами. — Молодой Воронков посмотрел на дедулю целителя. — Приготовьте ее вещи. Ваши мы вернем.

Двуликому несложно было определить, кто поделился с девушкой одеждой, и он был рад, что это не Горностайчик. Климента он знал весьма шапочно, но считал его неплохим парнем и проблем капитану не желал.

Отдав Касе артефакт для полетов, Кайр ловко подкинул ее в воздух. Приземлилась девушка уже на шелковистые, скользкие перья брата. Он подхватил ее, успев обернуться и расправить крылья.

Последним, что слышала опять глотающая слезы Касандра, взмывая в небо на спине Кайра, было:

— Как она приземлилась на ворона! Прирожденная летунья. Талант!

Кажется, это были слова дедули майора.

«Надо торопиться! Быстрее!» — словно крошечными гномьими молоточками стучало в висках летящего на драконице Иерра.

Полковник гнал свою Метель так, будто участвовал в соревнованиях между корпусом летунов и пограничной драконьей эскадрильей. Асиешс на своем ящере остался далеко позади вместе с красноглазым беглецом, магически привязанным артефактом.

Полковник тщательно проанализировал свои приказы перед отлетом, и тревога, прокравшаяся в его сердце, усилилась.

Иерр Хордингтон не имел права оставить вместо себя кого-то еще при наличии в расположении действующего заместителя по хозяйственной части. Другое дело, если бы интендант был в отпуске. Сейчас же можно было разве что составить официальный приказ на иное лицо, на бумаге. Его надлежало заверить в штабе летной эскадрильи у зам. по тылу, курирующего подготовку и повышение квалификации летунов. На это совершенно не было времени, да и заняло бы несколько дней. Бюрократия среди штабных цвела пышным цветом.

«Лишь бы хмырхов Сайледин не решил сунуться в целительскую». 

Хордингтон дернулся от резкого маневра своей драконицы, вздумавшей не вовремя шугануть пролетавшую близко пару орлов. 

— Аушт... Метька! И ты туда же. Давай домой, милая. Быстрее... О! Что там? Проверка, что ли, из эскадрильи?

Почти долетев, Иерр, прищурившись, разглядел, как над полигоном взмывают две крошечные точки. 

— Надеюсь, капитана они отвлекли. Любит он пустить пыль в глаза, оставшись за командира. — Полковник усмехнулся, припомнив, как интендант важным индюком выступает перед гостями, демонстрируя благополучие вверенного его хозяйственности корпуса, но тревога никуда не ушла.

«Не мог же сам Жербон проверяющих вызвать? К тому же они бы тогда меня дождались, — рассуждал он, подлетая и осматривая пустой плац. — Странно. Обычно при отбытии важных лиц строится весь списочный состав, а тут никого. Точнее, вон несколько человек у артефакта, и все».

Драконица плавно опускалась, описывая круги, а потом спикировала к земле, направленная твердой рукой полковника прямо к группе мужчин, яростно спорящих у камня присяги.

«Листиков тут? А курсант из новеньких что здесь делает?» — неподдельно удивился Иерр, соскользнув со спины Метели. Он торопливо направился в сторону наблюдавших его приземление подчиненных и громко распорядился: 

— Докладывайте!

Хордингтон с недоумением и толикой брезгливости заметил, как шарахнулся от его драконицы мордатый курсантик, пытаясь прикрыть ладонями темные сырые пятна на штанах. А еще насторожился от того, как при виде его просиял Горностайчик. Капитану явно не терпелось высказаться, но субординацию никто не отменял. Докладывать должен был Сайледин.

— Господин полковник, — бодро начал толстяк, преданно уставившись на начальство. Он даже почти не моргал, пуча заплывшие жиром глазки в попытке скрыть поднимающуюся в душе панику. Не ожидал Жербон Сайледин, что полковник вернется так быстро. Кажется, улетающие Воронковы еще даже не успели скрыться за горизонтом. Конечно, капитан очень надеялся, что Хордингтон их не увидел. 

«Все же полковник как-никак чистокровный человек, а не шерстистое подобие мехового блохастого коврика, как надоедливый выскочка Горностайчик, — рассуждал он про себя. — И все бы было гораздо быстрее, не вмешайся в это дело заплесневевший в своей целительской старикашка майор. Чего этому старому пню не сиделось со своими порошками и микстурами?!» 

Капитан злился про себя, но докладывал бойко, делая вид, что ничего не случилось.

— Все кандидаты присягу приняли. Посторонних на территории корпуса нет! 

«По сути ведь и девчонка присягу приняла, и посторонних нет, улетели, — подбадривал он сам себя, потея под парадным мундиром и крепко сжимая толстые пальцы, чтобы никто не заметил, как они дрожат. — Врать начальству не стоит, но и всю правду говорить не обязательно».

— Значит, были посторонние? — Полковник посмотрел аккурат в ту самую сторону, где, уже почти неразличимые, неслись в небесах две огромные черные птицы, унося с собой курсанта с косичками. — Кто явился? Внеочередная проверка? Или гости из эскадрильи мимоходом заглянули?

— Н…да. Гости, — не вдаваясь в подробности, опять попытался извернуться интендант. Вроде и снова не соврал.

Климент Горностайчик за его спиной прямо извелся весь от злости, а еще двуликого до тошноты раздражал запашок от стоящего неподалеку жабьего племянничка.

— Господин полковник, разрешите доложить, — к огромному облегчению капитана Горностайчика, вступил майор Листиков, решив, что доклад замолчавшего Сайледина окончен. Все же командир корпуса лично поручил ему необычную больную. 

— Докладывайте, майор. — Сердце Иерра болезненно сжалось от дурного предчувствия. — С вашей пациенткой все в порядке?

Полковник, прищурившись, просверлил взглядом пожилого целителя, пытаясь понять, насколько все может быть плохо.

— Сейчас о состоянии мамзель я могу только предполагать, — нимало не стушевавшись под грозным взором начальства, пожал плечами лекарь. — Касандра Воронкова уже не является моей пациенткой, поскольку, несмотря на принятие присяги, покинула расположение корпуса.

— Покинула? Добровольно? — было единственное, что смог выдавить из себя полковник, совершенно не понимая поступка этой взбалмошной девчонки. Его душу просто раздирали на куски противоречивые эмоции и вопросы, пока не находящие ответа.

Зачем приняла присягу, если ушла? Куда ушла? Точно ли хотела летать? Может, пришла в себя, осознала опасности обучения, службы и испугалась?

Иерр не понимал, что произошло. Мозг, верой и правдой служивший полковнику Хордингтону, вдруг забуксовал, не желая выстраивать привычные логические цепочки. Все произошедшее, начавшееся с прерванной присяги, было каким-то странным. Так рваться, чтобы все внезапно бросить?

— Капитан Горностайчик? — Не дождавшись ответа от лекаря, вопрос двуликому он задал неспроста. Пока Порфирий Майхарыч осторожно сформулирует в деликатных выражениях картину произошедшего, двуипостасный выложит все как на духу, четко и ясно.

— Мисель забрал глава рода. Присягу курсант Воронкова приняла. Знак отличия проявился. Мьест Воронков, вызванный капитаном Сайлединым, забрал дочь. Выдать курсанту шеврон, закрепляющий место в корпусе, интендант отказался. — Голубые глаза капитана из-за красных проблесков ярости сейчас были почти лиловыми.

— Горностайчик, седлайте мне Менчика. Живо! — тут же кивнул в сторону драконятника Иерр.

 «Значит, в девушке я не ошибся. Касандру увезли, — выдохнул он про себя. Картина прояснилась, и Хордингтон с трудом сдерживал рвущиеся наружу ругательства и огромное желание, нарушив все уставные предписания, набить заместителю его жирную лощеную рожу. — Только курсантов у нас из корпуса не воровали! Курам на смех!»

Сейчас полковник понимал, что только на шустром крошечном драконе-разведчике он сможет догнать уже исчезнувших в небе двуликих до того, как они достигнут земель клана. Времени на выяснение отношений с обнаглевшим интендантом не было, следовало торопиться. Но все же попортить Жербону кровушки очень хотелось, и Хордингтон кивнул на смутно похожего на дядюшку племянничка, делая вид, что понятия не имеет, кто он такой.

— Кто этот курсант?! — Пока Климент стремительной молнией унесся в драконятник, Иерр ткнул в маявшегося рядом с Сайлединым увальня, отчего тот сжался и побледнел. — Почему в таком виде?! Ему, значит, шеврон выдали, капитан? Он не изъявил желания покинуть корпус?

— Курсант Осеррий Сайледин, — бросив злобный взгляд на подставившего его племянника, попытался исправить ситуацию Жербон. — Мальчик всегда мечтал об этой чести, господин полковник! Он покинет расположение корпуса, лишь окончив его и получив гордое звание летуна. Парень не виноват! Воронковы были в ярости из-за своей дочери, и мой племянник просто попался им под горячую руку. Вы же должны понимать, что двуликие со своими инстинктами...

— Довольно! — резко прервал его разглагольствования полковник. — Разбираться буду, когда вернусь. Вы вновь остаетесь за командира, но помните, — усмешка Хордингтона сейчас напоминала оскал, — кому больше дано, с того и спрос больше!

Развернувшись, Иерр бегом бросился навстречу Горностайчику, который вывел из драконятника словно оживший всполох пламени. У дракона было гибкое юркое ярко-красное тело, короткие лапы с мощными когтями, хищная пасть и необычные треугольные острые крылья с костяными крюками-наростами на сгибах сочленений.

Менчик был небольшим хищным драконом, полуприрученным и не очень адекватным. Курсантов к нему не подпускали даже на пушечный выстрел. Содержался ящер отдельно от остальных и отличался буйным норовом. Даже сейчас, в ошейнике, обвешанном артефактами, он почти не слушался Климента, злобно рявкал, пытаясь взлететь и стряхнуть капитана, репейником повисшего на упряжных ремнях. Метель, у которой этот недомерок мог спокойно проползти под брюхом, нервно забила хвостом, взревела и попыталась прикрыть полковника собой.

— Ну, ну, — Иерр ловко обогнул верную крылатую подругу и, проходя мимо, потрепал ее по чешуйчатой шее, — все будет хорошо. Отдохни, — шепнул он ей, подскочил к Менчику и одним прыжком взлетел на него. Оказавшись у зверя на спине, полковник сразу намертво сдавил ногами скользкое тело и до предела дернул на себя вырванные у Горностайчика ремни.

Взлет вышел почти вертикальный. Алый дракончик плясал под ним, как огненный ручеек, крутился атласной лентой и хитро складывал крылья, кидаясь из стороны в сторону словно припадочный. При этом он еще пытался, изогнув шею, цапнуть полковничьи сапоги то с одного бока, то с другого.

Намотав ремни на запястья, Иерр нащупал в выемке у седла два артефакта и, поморщившись, пришлепнул один из них на кисть левой руки. Тонкое острие пробило кожу, и центральный кристалл на круглой кнопке, присосавшейся к кисти, покраснел.

Парные артефакты, прозванные среди летунов «кровососы», позволяли на какое-то время слиться сознанием с драконом и внедрить в мозг зверя список необходимых задач. Конечно, воспользоваться ими без вреда для собственной психики мало кто мог, воля летуна должна была переломить инстинкты дракона. 

Второй экземпляр был резко вдавлен в хребет Менчика. Алый ящер даже не дернулся. У него в этом месте уже давным-давно образовалось обросшее чешуйками отверстие, так что дракон, в отличие от своего наездника, никаких неудобств не испытывал. Но это было только до того, как железная воля Хордингтона ворвалась в его сознание и направила в погоню, нарисовав образ огромных иссиня-черных птиц.

«Добыча! Погоня!» 

В мозгу хищника мелькнуло удовлетворение и азарт. Желание летуна-человека догнать и отобрать он понял хорошо и перестал сопротивляться. Пока приказ соответствовал стремлениям и желаниям крылатого ящера. Стремительный алый всполох разрезал небесный простор, стрелой рванувшись в нужную сторону. 

На плацу с облегчением выдохнули наблюдавшие за этим капитан Горностайчик и целитель Листиков. Каждый раз, когда седлали Менчика, это была лотерея, ценой которой могла стать жизнь.

Интендант скрипнул зубами, сжав их так сильно, что его давно расплывшийся подбородок попытался принять некогда мужественные квадратные очертания.

— Идем, Осеррий, — ткнул он племянничка, раззявившего рот вслед полковнику. — Выдам другую форму, пока остальные не увидели! Позорище! 

Жербон дернулся, как от пощечины, услышав после своей фразы ехидное фырканье двуликого за спиной. Судя по всему, капитан Горностайчик, которому до интенданта было не добраться, не собирался оставлять курсантов в неведении о неприятности сайлединского племянничка.

Только вот, размышляя об этом, раздосадованный интендант судил капитана по себе. Климент совсем не собирался гнобить противного парня, если тот не будет гадить однокурсникам и доносить обо всем высокопоставленному дядюшке. Фыркал он исключительно от мысли о том, как отреагирует старший мьест Воронков на догнавшего их полковника.

«Как бы вместо курсанта с женой не вернулся», — эта пришедшая на ум Горностайчику мыслишка и вызвала услышанное Сайлединым ироничное фырканье. Все остальное было лишь случайным совпадением.

Климент уже успел увести белоснежную драконицу полковника в ее вольер и вернуться к ожидавшему его Порфирию Майхарычу, когда из облака с трубным тревожным ревом вынырнул другой отправившийся на поиски дракон с Асиешсем. Ящер, тащивший на призрачном артефактном поводке своего красноглазого сородича, выглядел уставшим и измочаленным.

Рев дракона был такой, что в казармах пораспахивались все окна, а из общежития для служащих выскочили собранные словно по тревоге преподаватели.

Впрочем, как оказалось, это и правда была тревога. Новости, которые озвучил змей, ошарашили Горностайчика и остальных.

— Поднято четыре звена летной эскадрильи, — скатившись со своего дракона, прошипел драконовед. — Поступила личная просьба к адмиралу от графа Нейрандеса.

— Зачем его милости летуны? Тьфу ты, я-то думал... — сплюнул на камни и сунул за пояс парные топорики приземистый полугном со взъерошенной короткой бородой, преподаватель артефакторики и механики. — Чай, не война?!

— Контрабандисты. Торговцы живым товаром на границе земель кланов. С добычей. — Глаза змея горели кровавыми рубинами. — Они рискнули сунуться на земли двуликих. Граф взял под опеку приют попаданок. Зачем ему это надо, много слухов ходит у наших. Говорят, какая-то из них ведьмой оказалась и приворожила его сиятельство, а может, еще чего. Только факт остается фактом. Караван с теми барышнями захватили. Кто-то бандитов прикрывает. Я с квартой от эскадрильи в воздухе чуть не столкнулся. Просили выставить патрули из старших курсов, с сигналками. Вот ведь твари, опять зашевелились! Где полковник?

— Полковник Хордингтон улетел, я за него. — На крылечке склада показался капитан Сайледин. — Приказа из штаба не поступало. Что за личные неуставные просьбы? Рисковать курсантами? Всем разойтись! Кадровые сами справятся вместе с местной стражей. Я такую ответственность на себя не возьму, еще и из-за каких-то безродных голодранок.

Толстяк повелительно махнул рукой, но внезапно, изобразив на роже сочувствие и тревогу, поинтересовался у помрачневшего змея:

— Где, вы говорите, бесчинствовали бандиты, Асиешс? Ну не можем мы рисковать курсантами и драконами. Поймите вы...

 — Там. — Инструктор-драконовед неохотно ткнул в сторону и, ссутулившись, побрел к драконятнику. Выставить патрули без прямого приказа корпус и правда мог только на свой страх и риск, а Сайледин всегда был блюстителем устава до мозга костей. На чем-то настаивать не было смысла. Надо было почистить своего Шаа и устроить в вольер красноглазого.

В свое время Асиешс был единственным из всего гнезда, кто уцелел, когда через их поселение проходили контрабандисты, пытаясь скрыться от погони. Они тогда вырезали всех, кто мог навести на след. Крошечный змееныш уцелел лишь чудом, нырнув в колодец и просидев там двое суток. Его, полумертвого, достали королевские летуны, нечаянно зацепив ведром и услышав стон. Контрабандистов драконовед ненавидел люто и понятия не имел, что направление, указанное им сейчас, было то самое, куда в погоне за курсантом Воронковой улетел командир корпуса полковник Хордингтон.

Скорость Менчик развивал большую, да и маневренность у хищного дракончика была выше всяких похвал. А получив направление и цель, он ни на что не отвлекался, в отличие от своих более крупных собратьев.

Черные точки летящих двуликих скоро показались на горизонте и стали приближаться. Все же один из Воронковых нес на себе Касандру. Хоть девушка и была легкой, но из-за нее скорость воронов была существенно ниже обычной. К тому же глава рода просто направлялся домой. Торопливость не была приоритетной. Ни о какой погоне они понятия не имели и уйти от нее цель не ставили.

— И-и-ираур! 

Визгливый рык крошки-дракона заставил все семейство с недоумением обернуться. Кася с тревогой пыталась понять, что за алая клякса так вопит в небе и насколько опасно это шумное существо. У двуликих зрение было не в пример острее, и оба ворона прекрасно разглядели и дракона, и что на его спине сидит наездник.

Еще пара воплей-сигналов, раздавшихся под облаками, — и двуипостасные, переглянувшись, закружили на месте, давая летуну приблизиться.

Оставаться в небе рядом с оседланным, но более крупным и, как они прекрасно знали, хищным драконом у Воронковых желания не было, поэтому глава рода лег на крыло, дав команду сыну идти на посадку. Если драконий летун желал поговорить, то делать это было удобнее стоя на твердой земле и в человеческом облике.

Внизу между деревьев как раз наметилась небольшая прогалина, туда и опустились Воронковы для встречи неожиданного преследователя.

«Полковник Хордингтон!» — ахнула Касандра про себя, наконец разглядев седока, приземляющегося на алом драконе.

Она не верила своим глазам и вполне искренне ломала голову, зачем командир корпуса их догнал. На то, что мужчина полетел, чтобы вернуть ее в корпус, Кася даже не рассчитывала. Она предполагала, что, узнав о присяге, полковник хочет выяснить обстоятельства, чтобы наказать виновных, и собиралась взять всю вину на себя, по возможности обелив доброго майора Листикова и порывистого капитана Горностайчика.

Крайне раздраженный, даже сердитый, полковник, спешившись, повел себя очень странно. Для двуликих его выходка была полной неожиданностью и, откровенно говоря, немножко попахивала неуважением. Иерр практически проигнорировал главу рода, лишь легким кивком обозначив приветствие, и гаркнул на всю полянку так, что в кустах, наверное, вся живность затаилась:

— Курсант Воронкова, приказываю подойти для получения шеврона и проследовать в расположение корпуса! — Треугольничек с драконьим крылом блеснул золотом в его руке, маня к себе девушку.

Но сияние вожделенного знака, как и самого полковника, от уже шагнувшей вперед Касандры мгновенно перекрыла спина приемного отца. Глава рода Воронковых не мог позволить так просто забрать дочь. Этот человек должен был понять, что, даже будучи приемной, Касандра находится под защитой клана. К тому же, обвинив ее в обмане и мошенничестве, капитан Сайледин попытался запятнать репутацию всей их семьи. Кто-то должен был взять на себя ответственность за произошедшее и, возможно, даже понести наказание.

Наркир Воронков намеревался прояснить всю ситуацию здесь и сейчас. Раз и навсегда.

Задохнувшейся от волнения Касандре казалось, что мужчины мерились взглядами целую вечность. Учитывая возраст и опыт двуликого, первым не выдержал все же полковник Хордингтон. Глаза он не отвел и, заговорив, все же попытался показать, что он в своем праве, но с главой воронов этот номер не прошел.

— Господин Воронков, ваша дочь приняла присягу, и ей надлежит вернуться в расположение корпуса для прохождения обучения. — Иерр говорил убедительно, сухим казенным языком, пытаясь внушить ворону, что его дочери необходимо следовать предписанию и уставной дисциплине.

Ответом на его слова было ироничное хмыканье и кривая усмешка, исказившая породистые черты бледного лица Наркира.

— Вернуться? Присяга? Право, полковник, в вашем корпусе о воинской службе знают не больше, чем только проклюнувшиеся птенцы. Меня вызвали ваши подчиненные, чтобы я забрал Касандру, вылили ушат обвинений в ее недостойном поведении, четко заверили, что присяга фальшивая и исчезнет, как рассветный туман, стоит нам улететь на свою территорию... 

Ворон только что не сплюнул, вспомнив раскормленную морду неприятного человека в погонах, смердящего ненавистью, страхом, жадностью и упивающегося сознанием собственной значимости.

— Я не желаю, чтобы дочь нашего рода подвергали унижению за ее желание обрести крылья. Каждый чувствует свободу по-своему. Касандра молода и, следуя за мечтой, не понимает, через что ей, возможно, придется пройти и с чем столкнуться. Ваш шеврон того не стоит. Ей просто не дадут нормально встать на крыло...

В почти незаметно дрогнувшем голосе скользнула нотка тоски отца, как если бы он имел ребенка-калеку. Старший Воронков даже себе не признавался, что со временем привязался к беспокойной человечке, которую по просьбе жены согласился забрать из приюта попаданок. Чем эта шустрая и бойкая, как галчонок, черноволосая девчонка взяла его за душу, он не знал, но она воспринималась им почти как часть себя, как все его родные птенцы.

Иерр вздрогнул, как от пощечины, и все-таки отвел глаза. Приходилось признать, что все сказанное двуликим — неприглядная правда, но отпустить девчонку, так отчаянно рвавшуюся в небо, он не желал. Ведь семья Воронковых не даст ей крыльев. Даст защиту и стабильность, но будет оставлять на земле, когда они сами будут взмывать под облака, уносясь в воздушных потоках все выше и выше.

— Я признаю вашу правоту, — с трудом выдавил он из себя, пытаясь подобрать аргументы, — только ошибки здесь нет. Артефакт присяги не реагирует на пол, личностные качества или расу. Он ясно указывает только на одно: пригоден ли кандидат к летному делу. К тому же не думаю, что ваша дочь менее достойна стать курсантом, чем, к примеру, тот же Осеррий Сайледин или любой другой из принявших присягу новичков. От лица корпуса Касандре Воронковой не предъявлено никаких обвинений, и я лично заверяю вас в том, что при должном желании и усердной учебе она станет первоклассным летуном.

— Зачем вам это нужно, полковник? 

Прозвучавший как выстрел вопрос главы рода вызвал смятение у Иерра. Он и сам не мог сейчас ответить, почему ему было так важно вернуть девчонку. Может, потому, что впервые в широко распахнутых серых глазищах он разглядел тот же восторг и жажду летать, которую испытывал сам? Или потому, что впервые встретил девушку, которая не мечтает о нарядах и замужестве, которая не морщится от запаха дракона и не растягивает манерно слова при разговоре. Откровенно сказать, он не знал, что ответить, но зарычавший рядом Менчик подсказал ему выход.

— В корпусе остался дракон, привязанный к курсанту Воронковой. Пара сложилась, первый полет прошел успешно и...

— Полет прошел успешно?! — Глаза ворона заполыхали яростью. — Мне сказали, что дочь упала с вашего хмырхова дракона! Это вы называете «успешно»?

— Это была досадная случайность. Слишком сложный, не отработанный для первокурсника маневр, но я страховал курсанта лично! 

Сейчас полковнику очень хотелось почесать кулаки о толстомордого Жербона, распустившего и племянника, и свой поганый язык. Интендант давно сидел в печенках у всего корпуса, но его связи где-то наверху и талант аккуратно сводить на нет все проверки из любых инстанций не давали Хордингтону возможности избавиться от капитана Сайледина раз и навсегда.

Неизвестно, сколько бы еще длился этот спор, но незатихающее нервное рявканье хищного дракончика и его беспокойное приплясывание все же отвлекли внимание мужчин, а через секунду, втянув воздух ноздрями, Кайр пулей влетел в кусты.

Треск и эмоциональная ругань парня эхом разлетелись по всему лесу.

Вернулся он, согнувшись под тяжестью большого чернобурого лиса со слипшейся от крови шерстью, еще живого и хрипло дышащего. На залитой кровью морде яростно сверкал один глаз, второй был поврежден, и на его месте сейчас красовалась сочащаяся сукровицей короста, склеившая веки.

— Они рядом, — хрипло и отрывисто протявкал зверь, аккуратно положенный на траву.

Полковнику с трудом удалось усмирить Менчика, решившего, что двуликий сгодится ему как перекус.

— Наши артефакты должны вам подойти, сейчас. У меня с собой... — Он снял подсумки, потом дополнительно стреножил Менчика и, крепко примотав упряжь недовольного дракона к толстому дереву, подошел к слушающим рассказ раненого Воронковым.

Бледная Кася стояла ни жива ни мертва и не верила своим ушам. Земли кланов двуликих всегда считались оплотом стабильности. Никакие бандиты не беспокоили их своим посещением, ибо это означало форменное самоубийство без возможности хорошо поживиться. Оборотни всегда гнались за врагами до победного, шли по следу, пока не добивались своего. Конечно, и среди двуликих встречались всякие гады, но их выявляли, искали и находили, а потом безжалостно уничтожали, выпалывая, как сорную траву. По крайней мере, это знала про общество двуликих сама Кася.

Тот факт, что клан кошачьих графства Нейрандес решил оказать протекцию приюту попаданок, был, несомненно, хорошей, хоть и немного странной для Касандры новостью. Однако то, что караван, перевозивший обитательниц приюта на новое место жительства на границе земель, подвергнется разбойному нападению, было вообще из ряда вон выходящим случаем.

— Слепая Мархуш. Они там. Ждут подмоги. — Лис кашлял, поскуливал и еле дышал. — Цветет карфл, он мешает. Артефакты... Боятся задеть женщин. Граф послал запрос летунам. Они убили Эсси...

Глаза зверя закатились, и он потерял сознание.

Полковник торопливо выкладывал из подсумков лечебные артефакты, пытаясь выяснить у мрачных Воронковых не совсем понятные ему вещи, а еще он таки умудрился, проходя мимо, сунуть девушке злополучный шеврон.

Разумеется, это не прошло незамеченным, но воронам было не до того. Разборки в корпусе казались сейчас детскими играми рядом с настоящей опасностью.

— Слепая Мархуш? Карфл? — активируя артефакты и пристраивая их на шкуре лиса, коротко осведомился Иерр. Бросив взгляд на Касандру, дрожащими руками крепящую шеврон на ворот больничной пижамы, торчащей из-под смутно знакомого плаща, он клятвенно заверил: — Под мою личную ответственность!

Чернобурый зверь под его руками задергался, очертания его поплыли, и теперь на траве валялся израненный темноволосый парень. Артефакты на его теле чуть светились, некоторые уже мигали, затухая. Магический заряд утекал подозрительно быстро.

— Слепая Мархуш — это почти проклятое место, где два раза в год цветет карфл. Растение, которое не дает двуликим принять человеческий облик. Если долго там находиться, то можно утратить его насовсем. Останется только зверь. Уничтожить карфл нельзя. Это наше достояние, — предупреждая вопрос полковника, резко отмахнулся Наркир и бережно поправил съехавшую пластину артефакта на лбу сородича. — Хмырхов цветок часто нужен детям. Когда приходит пора первой смены облика, им дают настойку этих цветов. Смесков становится все больше. Любовь не выбирает расу, а на детях нет вины за чувства родителей.

— Значит, бандиты не зря выбрали это место? В зверином облике вы не можете держать оружие и пользоваться артефактами? — Иерр, как кадровый военный, сразу уловил суть проблемы. — Но какой смысл в этом всем? Они же окружены!

— Видимо, ждут помощи с воздуха, а родов, способных противостоять в полете контрабандистскому дирижаблю, слишком мало. Мы были не готовы. Катапульты уже давно архивная редкость. — Ворон резко встал. — Забирайте раненого, полковник, и мою дочь, раз вы взяли ее под опеку, вручив свой шеврон. Надеюсь, этот красный зверь достаточно силен, чтобы доставить их в безопасное место? Мне надо поднять в воздух стражей рода...

Не успел Иерр даже возразить, как оба Воронковых стрелой устремились ввысь, развивая максимально возможную скорость.

Рядом с ним робко переминалась с ноги на ногу ошарашенная таким поворотом девушка и пытался перегрызть зачарованную упряжь психующий от запаха крови хищный дракон.

Чем руководствовался тогда Иерр Хордингтон, он потом, спустя время, вряд ли смог бы объяснить. Только был убежден, что решение, которое он принял в спешке, на тот момент казалось ему единственно верным из пришедших на ум вариантов.

— Курсант Воронкова! Э-э-э... Касандра, вам надо... — Иерр смотрел во встревоженное лицо девушки, пытаясь понять, справится она или нет. — В общем, Менчик не поднимет троих. Курсант, надо довезти раненого и доложить в эскадрилью. Это приказ! Я попытаюсь помочь тут. Вы сможете, Касандра!

Не давая девушке опомниться, а себе передумать, Хордингтон принялся распутывать когтистые лапы и крылья зверя, размышляя о том, что ни лиса, ни девушку он здесь оставить не может. 

А еще двуликим нужна помощь, и он единственный, на кого не подействует проклятая трава. Вылетая на поиски Касиного дракона, Иерр надел боевой комбинезон летуна и потому был хорошо вооружен. К тому же с контрабандистами у него были очень серьезные старые счеты.

— Это «кровосос», направление Менчику я задал! Держите. — Узкую ладонь девушки грубо пробила тонкая игла артефакта, заставив Касю тоненько взвизгнуть. — Тише, сейчас пройдет. Не дайте натуре дракона подавить себя! Ваша воля сильнее. Летите, курсант! Помните, что от вашей скорости зависят жизни.

Полковник закинул девушку в седло, а бессознательного двуликого закрепил ремнями, как мешок с картошкой, подальше от облизывающейся хищной морды Менчика.

— Ваша жизнь тоже в ваших руках, Касандра, — распутав узел упряжного повода, строго рявкнул он, приводя напуганную девушку в чувство. — Слышите? Вы должны! Летите, Воронкова! Докажите всем, что вы можете! Что ни я, ни ваш отец в вас не ошиблись!

Широкая спина Хордингтона стремительно исчезла в кустах. А Кася, оставшись одна, внезапно встретилась взглядом с развернувшимся к ней алым драконом. Раздвоенный длинный язык ящера прошелся по ее ноге, задрав штанину, вылезшую из носков. Рептилия оскалилась и довольно зашипела.

В голове у девушки вдруг нарисовалась яркая картинка стремительного полета, скалы и кровавого пиршества голодного хищника в укромном местечке между камней. Менчик решил, что добрый полковник снабдил его провиантом, чтобы не голодать в полете до штаба эскадрильи.

— Ах ты, червяк-переросток! — Испуг у Каси исчез, и появилась слепая, всеобъемлющая ярость. Как тогда в детдоме, где три взрослые девчонки, издеваясь над маленькой Касандрой, пытались заставить ее косой мыть грязный унитаз. Тогда они, искусанные и исцарапанные, сбежали от разъяренной малявки, не обращающей внимания на их тяжелые кулаки. Кася изворачивалась, лягалась и грызла как зверь, напугав гадин совершенно невменяемым выражением лица. Потом был больничный изолятор, куда ее поместили одну, всю в синяках. Она ведь и пришедших за ней воспитателей покусала. Больше детдомовские задиры к ней не лезли, гадили исподтишка.

Сейчас, при осознании ответственности, ее опять накрыло этим чувством, которое услужливо подкинула память вместе с эпизодом из прошлого. Может, в роду землян Птичкиных были берсерки...

Ремень упряжи щелкнул, резко ударив по алой морде, и еще, и еще, пока, блеснув злющими глазками, Менчик не взвыл и не отдернул зубастую башку подальше. Ремешки на упряжи тоже были особенные.

К тому же в голове дракона явственно появилась простая и лаконичная, вполне доступная его крошечному мозгу картина, разъясняющая ему политику взаимоотношений. Маленькая девчонка, кромсающая и жующая куски его драгоценной тушки. У девчонки был длинный нож, зубы и когти, а потом она внезапно выросла и стала давить его огромной ногой, как червяка. 

Зверь ничего не понял и с подозрением, недоверчиво косился на мелкую пигалицу, а потом Касандра, вспомнив приказ полковника, продублировала его установку маршрута.

Виски алого сдавило, как всегда, когда он пытался взбрыкнуть, и ящер, решив, что подстережет эту странную добычу как-нибудь потом, после выполнения задания, взвился в небо и взял нужный курс.