Драконья погонщица

— Тебе идёт двадцатая весна, Мелисса, — слушала я фырканье драконов, расположившихся на мшистой скале, и завывание ветра над нашими головами.

И мои мысли вплетались в светло-рыжие волосы. Погонщице драконов лучше быть простоволосой, так моя магия течёт сильнее, так драконы, от млада до велика, слушаются меня быстрее.

И к счастью, мне не придётся оставить отцовский дом и пойти за мужем, которого изберёт родитель.

Иначе бы через пару лет я померла в доме чужого мужчины.

Такова цена за драконий зов.

Поэтому замуж я не выйду никогда.

Покуда остаюсь невинна, пока моего запястья не коснулась брачная лента, я могу жить и дышать. Пусть и навсегда заключена в этих горах на западе королевства, мне хватит чистого пьянящего воздуха, отца с сестрой и драконов, которые давно стали моими союзниками.

Дружить они вообще не умеют, даже со своими сородичами. Мне, как драконьей погонщице, приходилось не раз гасить их драки.

Люди правы — драконы излишне злопамятны, злы и мстительны, но они умеют слушать, петь дикие песни, от которых мороз по коже. И запечатывать магические Разломы, которые в последнее время случались довольно часто.

Так что у меня и Весты, — другой девицы тридцати лет — дел было невпроворот.

Именно Веста сказала мне, что драконьи погонщицы живут и в столице, там их курирует Комитет магических животных, но для меня оставалось загадкой — как они могут жить вдали от драконов.

Ни одной из нас долго это не под силу, если рядом нет сильного мага, могущего брать на себя часть нашей силы.

Но ничьи силы не бесконечны. Да и зачем нужно много драконьих погонщиц? На западе нас несколько — и довольно. А умрёт одна, обязательно родится другая.

— Тебя твои ищут, — Веста вышла из-за камня и присела на траву рядом. В свои тридцать с небольшим она становилась грузна для долгой ходьбы по горам. Ещё немного — возьмёт посох в руки. — Чую, скоро мне одной придётся с ними справляться.

— Я никуда не денусь, — ответила я быстро, наклонив голову и играя с травинками. — Все знают, что драконья погонщица не лучшая невеста. И жена ненадолго. К чему такой груз забот?

— Нашим ни к чему, верно. Слышала? У семьи Сильвенс, у их младшей дочери обнаружился драконий знак? Скоро она подрастёт и поможет мне. Нам.

Веста была добра. Иногда.

Я подняла голову и посмотрела на неё. Тридцать с хвостиком, а по виду, по невзрачным редким серым волосам, блёклым светлым глазам и рябому лицу дашь все сорок.

Драконы забирали нашу красоту, или, наоборот, мы рождались блёклыми, будто зимние цветы, кто теперь разберёт!

Моя мать, пока не померла в родах вместе с младенцем, говорила, что придёт день, и явится рыцарь, для которого я буду красивее всех на свете.

Я верила. А после её похорон, после того как отец привёл в дом белокурую мачеху, тогда мне исполнилось десять, перестала.

Айя меня не обижала, была как старшая сестра, но я уговорила рассказать мне правду: драконья погонщица никому в жёны не пригодится. Детей не принесёт, да и кому они нужны, сели жить ей года два в замужестве?

Мачеха сама была замужем за моим отцом не дольше. Произвела на свет Берту и скончалась тихо спустя десять дней.

— Я пойду, — очнулась я от воспоминаний. — Яков и Ян уже получили от меня на орехи, сегодня не будут сражаться.

Я указала на двух молодых дракончиков - двугодок. У одного останется шрам под глазом, у второго на шее, но драконы редко доживают до взрослой особи без шрамов. Самки и те умудряются ввязываться в драки, а уж самцы и подавно!

— Я послежу. Твоим принесли с утра целую корзину яиц и хлеба, — со смехом произнесла Веста, тяжело поднимаясь на ноги. Говорила я ей — не ешь всё, что приносят в дар. Нас уважают, мы храним мир от Разломов, направляя на их залатывания драконов, но себя надо и поберечь.

Впрочем, Веста, живущая в доме брата, набивала себе цену, подчёркивая при каждом удобном случае немощь. Она была крепкой, помыкала невесткой так, что та пикнуть не смела,

— До вечера, — произнесла я и, махнув рукой, направилась к тропинке, ведущей к подножию.

Наш посёлок был центром Предгорья, почти городом, раскинувшимся у подножия Драконьей кладки. Поэтому я почти не удивилась, встретив в нём чужаков. В гостинице «Злой дракон» никогда не было свободных комнат.

Мой дом находился сразу за ней. Отец был купцом и не раз говорил, как это удобно — иметь лавку с товарами рядом с постоялым двором. Кто-то да и захочет порадовать любимую после приезда отрезом на платье.

— Отец несколько раз о тебе спрашивал, — вздохнула наша экономка, мистрисс Неокл.

Она служила ещё моей матери и ко мне всегда относилась с уважением.

— Спасибо, Ива. Нужна помощь в лавке?

— Лидия справляется, — вздохнула экономка, и на её полном лице промелькнуло сожаление. — Тут семейное, мисса.

Я аж остановилась, приложив руку к груди! Сердце всегда болело за Берту, а в последний год особенно.

— Что-то с сестрой? Она занемогла?

Чуть было не сказала «снова». С позапрошлой зимы Берта как простудилась, так до конца и не оправилась. Из жизнерадостной девчушки стала своей бледной тенью.

— Нет-нет, мисса. Батюшка вас спрашивал, сердиться изволят.

Я покачала головой. На отца опять нашёл «сплин» —  приступ ворчания, порой он длился несколько дней.

Тогда ему всё было не так. Особенно придирался ко мне: то меня дома нет, то я торчу и попадаюсь ему под руку, дела мешаю вести. Кто захочет покупать в лавке, когда там крутится драконья погонщица?

Народ у нас суеверный. Все боятся, что однажды эта «честь» выпадет и их дочерям.

— Отец, вы спрашивали обо мне, —я сделала книксен, как учили, и остановилась на пороге кабинета.

— Заходи, Мелисса.

Отец посмотрел на круглые карманные часы, которые носил на жилете на серебряной цепочке, и указал мне на кресло.

 Сам он продолжил сидеть за дубовым столом и писать в амбарной книге.

Дописал, обтёр перо промокашкой, и лишь затем, убрав письменные принадлежности, посмотрел на меня поверх очков.

Он был статным, видным мужчиной, дважды вдовцом и совсем не старым. Я вдруг подумала, что он захотел жениться ещё раз. Разумно, Берте нужна твёрдая рука, меня вечно нет дома, а ему — сыновья доля продолжения дела.

— Я хочу сказать, что за тебя посватались. И я дал своё согласие, Мелисса. Твой жених с минуты на минуту будет здесь.

— Но я не собиралась замуж. Ты же знаешь!

Он знал. По лицу отца было видно, что это решение далось ему нелегко.

Все понимали, что когда драконья помощница выходит замуж, жить ей осталось менее двух лет. Не то чтобы я была отцовской любимицей, но он всегда меня оберегал.

И не раз говорил, что не отдаст меня никому.

Он мне обещал!

— На что ты меня выменял? Что тебе предложили взамен?

Вскочила с места.

— Замолчи! — отец стукнул кулаком по столу, чтоб даже чернила выплеснулись из чернильницы на сукно стола. — К Берте привходила целительница. Я выписал её из самого Лакмара.

Я снова села в кресло. Берта болела часто, он хочет сказать, что на её лечение требуются деньги, а у нас дела идут не блестяще?

— Господин Эгберт Фрид просит принять его.

Слуга отца вошёл в своих мягких тапочках так бесшумно, что я снова не заметила его появления. Меня снова застали врасплох.

— После, Мелисса. Мы поговорим. — В третий раз за свою жизнь я видела вину на лице отца. Первые два раза были на похоронах его жён.

— Проси, — кивнул он слуге.

— Твой жених, будь вежлива.

Я чувствовала себя оглушённой. Так было в первые разы, когда драконы начинали реветь на земле, а я находилась рядом. А потом я привыкла к их рыкам, научилась их предугадывать, а драконы поняли, что мне больно от громкого звука. И страшно.

Сейчас некому было меня утешить. И надежды таяли с каждым звуком твёрдых шагов по тонкому ковру в коридоре.

— Доброго вечера, мастер Свен. Мисса Свен, полагаю, моя невеста?

Я не оборачивалась. Вздрогнула от его голоса, слегка хриплого, но в нём слышала сила человека, привыкшего повелевать.

Мне было всё равно, кто он, я даже не очень хотела знать причины, побудившие его взять в жёны драконью погонщицу. Разве что?

— А вы мой жених — охотник за приданым?

Я не встала, не присела в книксене, а лишь чуть повернула голову в его сторону. Вспылит? Будет отрицать? Или усмехнётся, подтвердив правильность догадки?

Отец было хотел призвать меня к порядку, я видела, что не погнушается, отвесить пощёчину, но вошедший его остановил.

— Всё в порядке, мастер Свен. Вы не могли бы оставить нас наедине на пару минут? Клянусь честью, что не причиню миссе вреда. И не обижу словом.

— Разумеется, господин. Мой кабинет в вашем расположении, — отец расшаркивался перед незнакомцем, бросал на меня осуждающие взгляды, а я всё ещё не поворачивала головы.

Сидела с родной спиной, будто на троне, смотря перед собой. Отец всегда ругал меня за высокомерие, доставшееся от матери, но и гордился моей царственной осанкой, повторяя, что если бы не проклятая магия, то быть бы мне замужем за самим лордом.

Дверь за отцом закрылась, и я решилась посмотреть на посетителя, набивающегося мне в мужья.

— Скажите, господин Фрид, зачем я вам на самом деле?

Он был привлекателен. Тёмные короткие волосы, глубоко посажанные глаза-уголья, в которых переливалась магия, широкоплеч, хорошо сложён. И не бедно одет для искателя приданного.

— Почему вы считаете, Мелисса, вас ведь так зовут, формальности между нами излишни, вы понимаете, что я не могу быть в вас заинтересован? Мне пришла пора жениться, вот и причина. Вы для этого подходите. Воспитаны хорошо. Из уважаемой семьи, приданое в этом деле, конечно, не лишнее, но я не нуждаюсь в ваших деньгах.

Он сел в кресло отца по-хозяйски смело. Буравил меня тёмными глазами-угольями, но в его взгляде не было любовного интереса. Уже хорошо. Значит, можно договориться.

— Вы из столицы?

— С чего решили? — быстро спросил он.

— Одеты не по-здешнему. Ткани дорогие, в тканях я разбираюсь, у отца лавка внизу. И ведёте себя как хозяин, столичные кавалеры, забредающие в наш край, считают, что мы тут дикие. И глупые.

— Не вы, это приятно, — кивнул собеседник и снова замолчал. Он продолжал изучать меня, и, кажется, нашёл вполне интересной. Нет, так дело не пойдёт!

— Я драконья погонщица.

Выложила на стол главный козырь.

— Управляю драконами. И могу жить только два года, если выйду замуж. Драконья сила несовместима с иной магией. Вы не могли этого не знать. Вы ведь маг, верно? Довольно сильный, я вижу и это.

Он не спешил отвечать. В его скуластом лице что-то дрогнуло, но тут же пропало. Наверное, тупое выражение жалости, когда проходишь мимо чужого несчастья. Ничем помочь не можешь, поэтому отворачиваешься.

— Мелисса, вы правы. Я должен объясниться. Я маг из столицы, тут вы правы, королём мне пожалован титул лорд Силы, это значит, я тьмоборец. И я в опале, неважно по какой причине. Но у меня появился шанс восстановить своё доброе имя, и для этого мне нужно выяснить, кто делает Разломы и устранить угрозу. Видели же последний? Это дело рук мага, он не стихийный. Скоро будут ещё и ещё.

Он помолчал, смотря мне в глаза. И я видела в них отражение той тьмы, с которой он собирался бороться.

— И для того, чтобы залатать их раз и навсегда, чтобы найти виновного, мне нужна драконья погонщица. В жёны. Поверьте, если бы был другой способ, я бы его нашёл. Но его нет, Мелисса. Вы выйдете за меня замуж, и через два года я стану вдовцом. Мне жаль.

Ему жаль. Ну конечно!

Ирония судьбы — я всё-таки стану женой лорда, как мечтала мама. Но очень ненадолго.

И брак наш будет скорее договором, чем настоящим супружеством.

Это было моё условие.

— Если бы иные обстоятельства, я бы ни за что не пошёл на такую сделку, — в глазах этого тьмоборца я видела интерес. Интерес мужчины к новой женщине. — Вы красивы, Мелисса. Любой мужчина захотел бы вами обладать по-настоящему. Но мне требуется ваша помощь, ваша магия. Вы лучше меня знаете Разломы и можете быть полезны.

— Я должна рассказать вам о местных жителях, чтобы вы могли возложить вину за Размом на кого-нибудь из них и получить за это орден и право вернуться в столицу?

Он напрягся. Я видела, как резче обозначились скулы на его лице, как вздулись вены на кистях. Он был почти как мои драконы: красив в своей первозданном желании всё сжечь на своём пути. И особенно тех, кто задаёт слишком правильные вопросы.

— Ты дика и необузданна, как твои питомцы, поэтому я прощаю провинциалке неуместную прямолинейность и дерзость.

Овладел собой. Быстро вернул себе лицо, и вот он уже снова светский лев, мудрый чиновник, которому не терпится поскорее покончить с формальностями.

— Нет, я не стану хватать первого попавшегося под руку. Это бессмысленно, тогда истинный виновник сделает ещё один Разлом, потом ёще и ещё, а когда их станет слишком много, не уверен, что драконы не взбунтуются. Виновного надо найти, потому что он опасен как для своих близких с такой разрушительной силой, так и для общества в целом.

Я понимала, на что он намекает. Когда-то, если верить летописям, драконов было очень много, они пожирали людей, целые селения горели под их огнём, но потом люди овладели магией. В том числе и той, что смирила драконов.

Пока существуют драконьи погонщицы, поголовье крылатых не растёт. Пока в силе тьмоборцы, Разломы не дадут прорваться в наш мир существам из другого. Если Разломов станет слишком много, то магия людей ослабнет, а драконья, которая сродни той, что идёт из Разлома, потому что первые драконы пришли именно этим путём, напротив, станет сильнее.

— Почему вы считаете, что Разлом не стихиен?

Я спрашивала снова и снова, вдавалась в подробности тайного дела вовсе не потому, что горела желанием помочь свалившемуся на голову жениху. Я желала найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы выскользнуть ужом из расставленных силков.

Оставалась призрачная надежда, что мне это удастся, и господин-маг уедет восвояси. Это было наивно, по лицу мужчины читалось, что он опытен в таких делах, а также его решимость довести дело до конца. И вернуться в столицу с триумфом.

Что он натворил?

— Потому что он достаточно силён, чтобы эхом докатится до столицы. Это раз, — лорд скинул с себя светскую небрежность, теперь передо мной был человек дела, холодный и расчётливый. У такого бесполезно просить пощады ради какой-то там невинной жизни!

Тьмоборцы измеряют выгоду спасёнными жизнями. На одном конце весов одна моя, а на другой чаше — благополучие всего Предгорья, ведь на него придётся главный удар в случае множественных Разломов, и всего королевства. Это женщины, дети, старики, служащие и лорды. Это все остальные.

Тут любой бы пожертвовал одним человеком. Даже мой отец не колебался бы, а я считала, что он меня любит!

— Поступил сигнал от здешнего Управления, что Разлом был расширен силами мага. Всплеск человеческой силы, это два. И последнее, Мелисса, — он произносил моё имя так, что я вздрагивала. Оно звучало как песня, как шуршание травы под телом змеи. — Я сам здесь уже пару дней. И проверил: всё так, Разлом был рукотворен. И я не собираюсь ждать, пока появится следующий.

Каменная плита опустилась мне на плечи. Всё было логично, в другой ситуации я оценила бы прямоту, с которой мне объяснили тайные сведения. Конечно, никто не мог объявить, что Разлом рукотворен, во всём бы сразу начали винить нас, драконьих погонщиц.

Не смогли справиться с питомцами. А может, это они сами хотят взять власть в свои женские руки?

Бесполезно говорить несведущим, что наша магия хоть связана с драконьей, но она не способна причинить зло людям.

— А почему именно я?

Снова вскинула опущенную было голову и посмотрела ему в глаза. Не выдержала тяжёлого взгляда долго, но этого было достаточно, чтобы удостоиться правды:

— Ты одна из самых молодых, а значит, сильных. Ты живёшь в центре Предгорья, и это ты залатала тот самый Разлом. И я буду не я, если ты не знаешь того, кто его сотворил!

— Вы обвиняете меня?! — ахнула я, понимая, что всё стало только хуже. — И тем не менее решили взять меня замуж?

Что-то тут не сходилось.

— Вижу, ты даже умнее, чем я ожидал. Тем проще.

Тьмоборец встал и остановился у меня за спиной, положив руки на спинку кресла, в котором я сидела. Я чувствовала себя мышкой, с которой играется огромный кот. Ему просто наскучило есть нас целиком, захотелось пощекотать нервы жертве, чтобы та вернее согласилась сотрудничать.

— У меня есть шанс избежать брака с вами? Если я помогу вам до того, как брак будет заключён?

Я обернулась и посмотрела на него снизу вверх. Мачеха не раз говорила, что мужчин покоряет женская слабость. Не жалость, а именно слабость, когда женщина просто не способна удержать в руке что-то потяжелее поварёшки.

Никогда не пробовала, сейчас само получилось. Но в уме я уже прокручивала варианты, что можно предложить взамен. Конечно, другую погонщицу я ему не отдам, это будет предательством к «сёстрам». Да и некого отдавать почти.

— Мне нужна твоя магия, когда новый Разлом появится. Я должен объединить её со своей, и времени мало, Мелисса. Я не могу ждать.

— Когда, вы думаете, появится Разлом?

— В ближайшую декаду, ближе к новолунию. Найти и заставить тёмного мага открыться почти невозможно, вне творения Разломов его не отличить от обычных жителей. Почти.

Он всё же избегал смотреть мне в глаза. Значит, совесть в нём имелась, уже хорошо.

— Творение Разломов не может не отпечатываться на внешности, — и снова отчаянная попытка избежать смерти.

И для этого я должна найти Зло. Невозможно! Я знаю всё о драконах, немного о Разломах, но у меня нет магии, способной сдирать личины с тех, кто под ними прячется. Без тьмоборца мне не справится.

— Верно. Подумай пока, Мелисса, кто приобрёл увечье или шрам, что-то достаточно уродливое. Или чей характер изменился до неузнаваемости, а мне пора, у меня встреча в гостинице, — он достал из кармана жилета круглые часы, отщёлкнул крышку и тут же спрятал их обратно.

Мне казалось, что он тоже хочет скорее покончить с этой первой неловкостью нашей встречи.

— Зачем же магу творить Разломы? Я видела их вблизи, оттуда клубится только Тьма, ненавидящая всё живое.

Он отвлёкся от часов и посмотрел на меня так, словно хотел прочитать мои мысли «Ты не такая уж дурочка», — говорил этот взгляд. Мне было приятно, что кто-то так внимательно слушает меня, признаёт за мной право говорить дельные вещи, чего в нашей провинции от кавалеров не дождёшься, но я не поддалась слабости.

Лорд Эгберт Фрид искал ту, кем потом придётся пожертвовать. И я не знала, что ему обещали взамен, но предполагала, что речь не шла о жизни и смерти. Значит мной жертвовали ради тёплого места в столичном управлении. Или ради тщеславия.

— Если мы это выясним, то станем на два шага ближе к преступнику. Возможно, он ищет во тьме исцеления для близкого, возможно, хочет приготовить запретное зелье. Кто знает, Мелисса. Но раз решился на крайние меры, а управлять тьмой в Разломе тяжело даже сильному магу, то он в отчаянии. Его ситуация недавно поменялась к худшему. Будем искать такого среди местных.

— Почему вы уверены, что он местный?

— Много ты знаешь пришлых магов? Чужак привлечет внимание. И лишь тот, кто живёт близко к местам появления Разломов, может надеяться с ними справиться. Мне пора, моя дорогая.

Он подошёл ближе и склонился к моей руке, запечатлев на ней поцелуй.

— Через неделю мы с вами обвенчаемся. Готовьте слёзы счастья и платье. Честь имею, Мелисса!

И вышел раньше, чем я успела ответить на его издёвку.

Но размышлять долго, а тем более жалеть себя времени не оставалось.

Драконьи погонщицы всегда были не робкого десятка, а я со своей прямолинейностью и подавно!

Отца я нашла в гостиной, он как раз проводил «дорогого гостя» и пытался сбежать в лавку, чтобы только уйти от разговора со мной. Но увидев мою решимость, покорно вздохнул, снова посмурнел и указал головой на кресло.

Самолично затворил дверь в гостиную, велев никого не пускать.

— Молчи, Мелисса! Я должен был сказать тебе раньше, но не решался. Искал другие пути. Не нашёл, как видишь. Прости меня.

С каждым словом он мрачнел ещё больше, горбился, будто держал на плечах камень, пригибающий его к земле. Я давно не помнила отца таким. Даже после смерти двух жён он не терял присутствия духа.

— В чём дело?

Я не верила ему. Не могла придумать причину, по которой отец мог пожертвовать дочерью. Пусть и драконьей погонщицей, которая не принесёт семье ни внуков, ни выгодного замужества.

— В том, что мой новоявленный жених — столичный лорд, папа?

Я готова была разрыдаться. И не делала этого лишь потому, что не до конца верила всему происходящему. На меня будто налетела буря, и я оказалась в её центре раньше, чем успела испугаться.

— Не дерзи, Мелисса!

Отец как-то странно посмотрел у меня, и ком в горле сделался ещё больше.

— Если ты не выйдешь замуж, если твоя магия объединится с магией супруга, желательно тьмоборца или достаточно сильного мага, то Берта… она не выживет, понимаешь?