Древняя душа. Драконы и Падшие

Первая книга тут, бесплатно:  
Приятного чтения!))
Риэра

   Я ушла из своего мира, унося разбитое сердце. Больше я ничего не взяла с собой. Только боль. В озере было темно и спокойно. Просто плыть вперед, как рыба, сквозь толщу воды, ни о чем не думая. Тьма вокруг рассеялась, золотой свет пульсировал вокруг, уплотняясь и приобретая форму фигур. Кто это? Похожи на смесь львиц с птицами. И еще у них есть хвост – как у драконов из детских книжек со сказками, что няня читала мне на ночь.

   «Это симурги, - раздался у меня в голове голос Богини. – Души твоих сестер. Помогут, когда потребуются».

   Что ж, пусть так, удивляться уже не получалось. Я покосилась на сияющих существ и поплыла дальше. Беспокоило только то, что Лию рядом не вижу. Надеюсь, у нее все хорошо.

   Впереди свет. Но все не так, как когда смотришь со дна реки на солнце, вовсе нет. Этот свет жемчужно-розовый, никогда не видела такого оттенка! Я поднималась наверх, словно меня вытягивало из воды неведомой силой. Всплеск. И вот тело уже на поверхности. Рот жадно хватает воздух, а ведь когда плыла, об этом не думалось, совершенно!

   Вода была похожа на расплавленное серебро – видела однажды, как отливают монеты, отец брал с собой. Полоска серого песка, растительность. Вдалеке белые башни, какие же они, должно быть, высокие! Кажется, что достают до темно-серого неба. А на нем… Богиня-мать! Огромный черный круг со светлой окантовкой. Мрачно, но красиво. Это затмение? Да, если присмотреться, уже видно, как диски светил начинают расходиться в разные стороны.

   О, их три! Две луны – черная и светлая, примерно одного размера, и солнце. Вынырнув из-за лун, оно залило все вокруг золотистым светом. И только тогда я поняла, что сильно замерзла и поплыла к берегу.

   Выбираться из воды в платье было нелегко – ставшее раз в пять тяжелее, оно тянуло меня обратно, заставляло падать. Да еще и дно проседало под ногами, засасывая ноги почти по колено. Так что на песок я практически выползла на четвереньках и тут же, сорвав верхние жесткие юбки, рухнула на спину.

   Глаза утонули в небе этого мира. Не голубое, а скорее, светло-сиреневое, усыпанное «перышками» серебристого цвета, оно утянуло меня в свою высь, позволив раствориться в красоте. Не знаю, сколько бездумно утопала в нем, но когда приподнялась на локтях, отдохнувшая, даже платье уже успело подсохнуть.

   Укоряя себя, я пробежала глазами по берегу, надеясь увидеть Лию. Но на песке, что теперь ослепительно переливался под солнцем, никого не обнаружилось. Лишь один из симургов, самый маленький, с неуклюже заплетающимися лапами, гонялся за местными бабочками, которые казались сгустком блестящей пыльцы. Стоило мне подойти ближе, эти существа начали кружить вокруг. Невесомые крылышки самых разных форм и оттенков издавали нежный перезвон.

   - Ты им нравишься.

   Я резко развернулась на звук женского голоса и едва не упала. Незнакомка поддержала за локоть, улыбнувшись. Чуть выше меня, с длинными седыми волосами и лучиками морщинок, что расходились в стороны от уголков голубых глаз, она вызывала инстинктивное доверие.

   - Детка, да ты горишь! – ахнула женщина. Перестав улыбаться, она прижала запястье к моему лбу. – Кипишь вся! Идем-ка!

   Я послушно пошла с ней, чувствуя облегчение из-за того, что все позади и можно кому-то довериться. На меня разом нахлынула усталость и такая слабость, что ноги задрожали и не удержали тело. С губ сорвался стон. Перед глазами потемнело. Все, кажется, лимит выносливости исчерпан.

   Как же не хочется открывать глаза! Веки тяжелые, словно на них камни лежат. Дышать больно. Тело болит. Все, полностью, везде. С меня что, кожу сняли? Вспомнился узник Деметрия, которого пожирают во время отлива мелкие ракообразные, и глаза открылись через «не могу». Темно. Значит, в этом мире тоже есть ночь. Ничего не вижу, только светло-серый арочный проем в стене напротив. Кажется, это окно.

   Пить хочется. Во рту так сухо, что безумно хочется кашлять, но понимаю, как будет больно телу. Лучше сдержаться. Я повернула голову и увидела «кубик» рядом с кроватью, на котором угадывались очертания кувшина и кружки. Пусть в нем будет вода, умоляю, Богиня-мать!

   Приподнявшись, я протянула к ним руку. Перед глазами помутнело, накатила дурнота, и, нащупав стакан, моя задрожавшая ладонь уронила его на пол. Звон стекла едва услышала – словно снова была под водой. Со стоном разочарования я упала на спину. Вскоре мою голову приподняли, и в рот хлынула холодная влага. Хорошо-то как! Я застонала и подалась вперед.

   - Не торопись, детка. – Голос донесся издалека, не разобрать.

   Хотелось поблагодарить, но едва удалось перевести дыхание, как сознание вновь ушло по своим делам.

   В этот раз мне было намного лучше. Тело все еще ужасно болело, но я уже понимала, что это из-за лихорадки и не беспокоилась. Всегда быстро выздоравливала, мать даже прозвала за это ненавистную дочь сорняком.

   Сама она всегда недужила с удовольствием, нещадно гоняя прислугу, желая то одно, то другое. На царственном лбу лежало влажное холодное полотенце, которое горничные обязаны были менять каждые десять секунд – и не дай им Богиня замешкаться! Отец все это выносил стоически – в его обязанности входило сидеть с трагическим видом у постели жены и сжимать ее руку при каждом тихом стоне.

   Я улыбнулась, но сердце тут же словно на вертел нанизали, отправив на огонь боли. Все они погибли по моей вине. Уж лучше бы Кассия била меня каждый день, ненавидела, но была бы жива! Ведь в сердце ребенка все равно растет любовь к той, что подарила жизнь, какие бы испытания ни обрушил мир на мать и дитя.

   Как жить с этой виной, Богиня? Почему я не умерла вместе с ними? В мучениях, в объятиях огня, которые заслужила! И как бы хотелось в этот момент прижать к себе Деметрия – убийцу всей моей семьи! Чтобы он испытал то же, что и мои сестры, брат, родители!

   Они ушли, а я осталась совсем одна – медленно сгорать от боли и вины. У меня свой костер.

   Рыдания скрутили пылающее лихорадкой тело, но на лоб легла холодная рука.

   - Это боль выходит из тебя, девочка, - шепот вился вокруг. - Отпусти ее, прости себя и живи дальше.

   Как же хочется последовать этому совету! Начать все сначала, в другом мире. Я замерла, стараясь ни о чем не думать, и, кажется, провалилась в сон. А когда глаза снова открылись, в комнате было темно. Воздух серой массой обнял меня, вставшую с кровати. Холодный. По коже пробежался озноб. На кровати лежал то ли плед, то ли шаль. Я взяла колючую ткань, накинула на плечи и, пошатываясь, подошла к окну-арке в стене.

   Весь этот мир был жемчужным. Свет рассыпался мельчайшими блестящими пылинками вокруг, вуалью укутывая приземистые строения и высокие башни, что протыкали горизонт. По серебристому небу плыла одна из лун – темная, делая его похожим на створки раковины, хранящие драгоценную крутобокую жемчужину. Даже ветер, что обдувал мою разгоряченную кожу, был, казалось, соткан из пепельных прядок, что приятно поглаживали лицо.

   Тень, промелькнувшая в небесах, заставила меня вздрогнуть. Что это? Птица? Облако? Или показалось просто? Последнее более вероятно. Нет! Вот снова! Как вспышка, только темная! Я запрокинула голову, напрягла глаза и… Богиня-мать, это же… Дракон?!

   Дыхание замерло на вдохе. Огромная тень на фоне луны выглядела точь-в-точь как на картинках из книги сказок, что читала няня! Драконьи крылья закрывали темную «жемчужину», длинный хвост разрезал воздух, шея с массивной головой запрокинулась назад, и мне показалось, что я слышу его довольное рычание.

   Все это длилось лишь пару секунд. Перевернувшись в воздухе,  тень нырнула в легкие серые облачка, будто купаясь в них, выскользнула, прошила ночной воздух и растворилась в линии горизонта. А я все еще слышала горловой рокот этого мощного прекрасного существа.

                                                       Саяна

   Это и есть пресловутый Горан Драган? Тот самый, что мечтает убить Ангела? Что-то непохоже. Высокий, худощавый, длинноногий, весь в черном. Волосы темные с седыми прядками у висков, густые, до воротничка рубашки. Хищные черты лица, резкие. Его можно назвать красивым, по-женски я на него реагирую. Но глаза! Те самые, что преследуют меня с Лас-Лахаса! И почему, скажите на милость, я не узнала их, когда увидела на фото? Голова не просто идет кругом, ощущение такое, что сейчас рухну в обморок!

   - Саяна! – он сделал шаг ко мне, и я поспешно отступила.

   - Прости, так надеялся, что ты вспомнишь, увидев меня! – в его глазах протаяла такая боль, что стало не по себе. Она ощущалась как моя собственная. Почему?

   - Ты мой враг. – Прошептала я.

   - Саяна, это неправда!

   - Поэтому они все здесь? – дрожащие руки очертили полукруг, указывая на его людей.

   Один из них, молодой блондин, чья мерзкая туалетная вода била в нос через все помещение, уронил Алекса на колени. Другие медленно подбирались ко мне, настороженно поглядывая на Ангела, которого, очевидно, побаивались.

   В темнокожем несуразном мужчине, в котором все было длинным – сам он, ноги, руки – чувствовалась сила, с которой мне будет сложно поспорить. Похож на богомола. Темноволосая девушка, совсем еще юная, но вовсе не простая, не сводила с меня взгляда странных глаз – они такие же неуловимо нечеловеческие, как у демонов! С ней тоже нелегко сладить, это очевидно.

   - Отойдите все, - Драган вынул из перевязи под черным пиджаком кинжал и протянул мне рукоятью вперед. Когда я взяла его дрожащей рукой, санклит опустился передо мной на колени. Его люди, отступившие на несколько шагов, напряглись.

   - Ты можешь убить меня, если хочешь, но сначала выслушай.

   - Говори. – Рука сжала клинок.

   - Я не знаю, что Алекс наплел тебе, Саяна. Мне известно лишь, что этот мерзавец напоил тебя водой Леты, чтобы ты все забыла.

   - Река забвения! – потрясенно прошептала я. Нервный смешок замер на губах – вспомнился поисковый запрос на ноуте Орлова. – Это же сказки!

   - Сказки? – Мужчина усмехнулся. – Как и санклиты, Охотники, демоны-оборотни, ангелы, Люцифер?

   - Он тоже есть?

   - С ним ты уже разобралась, родная.

   - Что?!

   - Прости. Все тебе обязательно расскажу, но позже, хорошо? – он несмело улыбнулся.

   - Саяна, он лжет! – выкрикнул Алекс.

   - Я всегда говорил ей правду! – рявкнул Драган, окатив его взглядом, полным ненависти.

   - Ты сделал ее такой, это твоя вина! – Орлов захлебнулся негодованием, но блондин, что стоял рядом, врезал ему кулаком по лицу.

   - Еще раз так сделаешь, познакомлю твой нос с моей ногой, понял? – прошипела я, глядя в голубые глаза.

   - Саяна… - он растерянно посмотрел на меня.

   - Она права, Спиридон. – Вмешался Горан.

   - Почему ты решил, что мне проще поверить тебе, а не собственному мужу? – ощетинилась я.

   - Мужу?! – он бросил на Алекса испепеляющий взгляд. – И на это совести хватило? – глаза непонятного цвета вновь замерли на моем лице. – Я твой муж, Саяна, а не он.

   - Ложь! – снова взвился Орлов.

   - Наши с ней дети, крохи, у которых ты украл мать, тоже ложь?! – громыхнул санклит. – Смотри сама, родная. – Он протянул мне смартфон.

   С экрана на меня глянули два ангелочка: мальчик-блондин с васильковыми огромными глазенками и темноволосая девочка. Те самые малыши, которые в моем сне плакали и звали маму! Как же сразу не догадалась – вот кого они мне напоминали, мое собственное отражение в зеркале!

   - Это мои дети?.. – потрясенно прошептала я.

   - Наши дети. – Тихо уточнил Горан. По его лицу потекли слезы. – Саян и Горана.

   - Но… как же авария, в которую я попала? – мой взгляд переместился на Драгана. – Алекс говорил…

   - Авария?! – санклит закатил глаза, стиснув кулаки. – Единственная авария – это он сам!!!

   - Встань. – Прошептала я. – И… Отведи меня к нашим детям, Горан. - Он протянул руку и улыбнулся, когда моя ладонь легла в нее. Доверчиво улыбнувшись в ответ, я пошла с ним к лестнице, даже не оглянувшись на крики Алекса, который умолял меня остаться.

   Забрав из сейфа кольца, я прихватила и бутылку с остатками воды – похоже, той самой - Леты, реки забвения. Мы с Гораном вышли из дома. Во дворе лицами в землю лежали демоны. Как же их много! Я вгляделась в девушку, чье лицо закрывали спутанные волосы. Она мотнула головой, ненависть в ее глазах резанула по мне. В горле демоницы заклокотало рычание. Зоя. Я вспомнила об Агоре, но сказать не успела – меня сжали в объятиях.

   - Саяна! – выдохнул на ухо мужской голос. – Наконец-то нашлась! – борода уколола мое лицо, но беспокоиться, похоже, было не о чем – Горан хоть и был по виду недоволен, но все же усмехался.

   Когда незнакомец отпустил меня, я воспользовалась случаем рассмотреть его. Пожилой, с очевидным лишним весом, со стремительно редеющими волосами, едва прикрывающими залысины, но, как назло густой и кучерявой бородой, в которой серебрились нити седины. Цепкий взгляд из-под кустиков бровей пробежался по мне. В глазах тоже сияли слезы.

   - Это Давид Гор, глава Хранителей, - пояснил Драган. – Она не помнит, прости. – Он перевел взгляд на мужчину.

   - Так ты был прав! – тот крякнул. - Орлов все-таки напоил ее этой чертовой водой! Под трибунал его мало отдать за такое!!!

   - Приятно познакомиться… снова. – Мне оставалось лишь улыбнуться.

   - А я глава твоей охраны, - вклинился в разговор темнокожий мужчина с несуразно длинными конечностями. – Николае Ковач.

   - Здравствуйте, Николае. – Я пожала его детскую на вид ладошку и сморщилась – значит, сила в нем мне не почудилась.

   - Ты звала меня Нико. А это Спиридон, - он кивнул на блондина, что вонял ужасной туалетной водой.

   - Спиро, - поправил тот.

   - И Гайя, - продолжил Нико, указав на юную девушку со странными глазами.

   - Демоница. – Она сразу предпочла расставить все по полочкам, глянув исподлобья.

   - Ничего страшного, - я усмехнулась – она мне нравится. – Кстати, там Агор в погребе сидит.

   - Извини, гад сбежал. – Высокий шатен с хвостиком крепко обнял меня. – Рад, что ты в порядке, девочка моя ненаглядная!

   Мой взгляд вновь устремился к Горану. Плотно сжатые зубы, глаза полыхают. Ревнует!

   - Привыкай, это месяца на два, Драган, - Нико похлопал его по плечу. Тот кивнул, что-то бурча себе под нос. – Хан, Саяна тебя не помнит.

   - Я Данила, глава Охотников, - мужчина встревоженно вгляделся в мое лицо большими серыми глазами. Кажется, у него ко мне чувства, которые он даже не думает скрывать? У нас что-то было в прошлом? Кто бы рассказал, чем я до амнезии увлекалась? Хотя бы знала, как реагировать. – Внешне ты совсем не изменилась. Стала даже еще красивее!

   - Наглеешь, Хан. – Горан не выдержал и оттеснил его от меня.

   - И ты, Драган. – Не остался в долгу глава Охотников, с усмешкой глянув на него. – Если Саяна потеряла память из-за Орлова, то тебя она тоже не помнит. А это значит, что ты не имеешь ровным счетом никакого права тут распоряжаться!

   - Повтори! – рявкнул мой супруг, двинувшись на него.

   - Да без проблем! – тот сжал кулаки.

   - Стойте! – меня буквально толкнуло в спину, словно Крылья проснулись, заставив встать между ними. Одна рука легла на грудь Охотника, другая – санклита. – Прекратите!

   - А что вообще изменилось-то? – Нико изогнул бровь. – Рычит она, как и ты, Горан. Зад демонам надирает по-прежнему. Саяна все та же!

   - Весьма странно, - пробормотал Давид, задумчиво глядя на меня. Почему-то именно это остудило Драгана и Хана – оба уставились на главу Хранителей. – Я консультировался у наших спецов, - пояснил он, - они в один голос заявляли, что ты должна быть полностью обнулена, Саяна. Человек вообще под воздействием воды Леты становится, э-э…

   - Овощем? – сорвалось с моих губ.

   - Скорее, младенцем – рефлексы присутствуют, но только основные, все остальное стирается подчистую. Даже ходить и говорить надо учиться сначала.

   - И он дал мне эту воду, зная?.. – слезы стиснули горло, не позволив договорить.

   - Возможно, Орлов не знал. – Давид отвел глаза.

   - Убью подонка! - Горан прижал мою ладонь, все еще лежащую на его груди, своей рукой и отпускать, похоже, не собирался. Я не возражала. В его взгляде взвилась боль, отразив мою.

   - Мы разберемся с ним, - на лице Данилы заходили желваки.

   - Вернемся к важному, - я поморщилась. – Почему на меня вода повлияла по-другому?

   - Потому что таких, как ты, больше нет. – Супруг одарил меня нежной улыбкой.

   - А если без лирики?

   - Тогда не знаю, как это назвать. - Продолжил глава Хранителей. – Даже черты характера сохранились! А то, что ты помнишь боевые искусства – вообще нонсенс, которому нет объяснения!

   - Есть, - Нико усмехнулся, - ее учили лучшие! – он ткнул пальцем себе в грудь.

   - А ты скромный, да? – я прищурилась.

   - Верхом на метле! – фыркнул богомол.

   - На ней, родимой. – Пробормотали губы.

   - Говорю же, она все та же! – глава охраны рассмеялся.

   - А ведь должна была… - Давид осекся.

   - Что? – я вгляделась в его лицо. – Говори, как есть. Стать обычной слабенькой смертной?

   - Да. Но Драган прав, ты одна такая, других нет.

   - Это точно. – Вставил свои «пять копеек» Спиро. Его взгляд обжег меня откровенным обожанием. Твою мать, с ним у нас тоже что-то было? Кажется, я женщина легкого поведения! Бедный Горан! – муж тем временем взял мою свободную руку и начал пристально разглядывать.

   - Но раны заживают медленнее, чем раньше. – Пробормотал он. А мне думалось о другом – его касания не казались навязчивыми, это было словно само собой разумеющимся, я не вздрогнула, как если бы кто-либо другой так сделал. Кто-то чужой. – Больно? – санклит подул на костяшки, сбитые в кровь о морду Агора.

   - Нет, - прошептала я, утонув в его взгляде и тут же смущенно отведя глаза, хотя хотелось смотреть и смотреть. Наверное, каждая женщина втайне или явно желает, чтобы на нее так глядели – с всепоглощающей любовью, пронзительной нежностью, обожанием и страстью.

   - А ведь нашли мы тебя по кровавому следу, - Давид направил мои мозги в другую сторону. – В смысле, по тем, кого ты исцелила. Не верили, что ты, обнуленная, на это способна. Только Драган был уверен. А уж когда нашли колумбийку пожилую, велосипедиста, убедились. Ну, и Марек, конечно же, рассказал, что это ты была.

   - Так он жив! – крикнула я. Невероятно, ведь видела, как мужчина упал с большой высоты, когда Алекс выкинул его из кабинки канатной дороги!

   - С твоей кровью в организме он выжил бы, наверное, даже после того, как его переехала бы машина! – проворчал Горан. – Иногда, Господь свидетель, хочется именно так с ним поступить! Хотя он живуч, как таракан!

   - Почему? – искренне удивилась я, а потом прикусила язык – вспомнила, как Марек признавался в любви. Нет, мне точно пора поработать над репутацией!

   - Вот именно! – Драган одарил меня красноречивым взглядом. – Приставучий, как репей! А теперь, с твоей кровью, он вообще прохода тебе не даст!

   - Мы, вроде, о другом говорили.

   - Стрелочница! – фыркнул Нико.

   - Он всегда такой? – я кивнула на главу охраны.

   - Эй, я просто счастлив, что ты снова с нами!

   - Уволю ведь!

   - Не, ты меня любишь!

   - И тебя тоже? – простонала я.

   - Не в этом смысле! – Ковач окончательно развеселился.

   - Что значит тоже? – Драган напрягся.

   - Забыла уже! – я невинно захлопала глазками и перевела взгляд на бородатого. – Так почему это все тебя так настораживает, Давид?

   - С чего ты взяла?

   - Может, все-таки честно скажешь, если мы старые друзья?

   - Хорошо. – Цепкий взгляд из-под кустиков бровей впился в мое лицо. – Я вспомнил, как ты говорила – если сила растет, то для чего-то.

   - Это слова Сэмуэля. – Губы жили своей жизнью. – Оу, кто такой Сэмуэль?

   - Архангел. – Пояснил Нико, ему это явно доставляло удовольствие. – Вы с ним друзья.

   - А с Господом я не на «ты» случаем?

   - Нет. – Мрачно ответил Горан. – По крайней мере, пока.

   - Все, хватит на сегодня! – разум взмолился о пощаде. – Вези меня к нашим детям! Остальное – потом!

                                                      Риэра

  - Проснулась? – голубые глаза в ловушке сети из морщинок пристально меня оглядели. – Как чувствуешь себя?

   - Лучше, - голос был хриплым, да еще тут же напал кашель. Моя спасительница налила мне стакан воды и помогла ее выпить, поддерживая донышко. – Спасибо вам!

   - Пожалуйста, детка. – Женщина поставила посуду на «кубик»-тумбочку. – Как тебя зовут?

   - Кас… - начала я и запнулась. Нет, не Касикандриэра. Нужно забыть о роде Касик, да и наследной принцессы уже нет. – Риэра. – Твердо сказала я. – Так меня зовут. А вас?

   - Не выкай, - спасительница усмехнулась. – У нас не принято. Зови Цета. Я настоятельница храма Офель.

   - Офель?

   - В твоем мире богиню зовут по-другому?

   - Вы… знаете? – потрясенно прошептала я.

   - Что ты иномирянка? – моя спасительница расхохоталась. – Детка, я тебя во сне давненько вижу! Видимо, Богиня свела нас. Но другим советую о переходе не рассказывать – это не для чужих ушей.

   - Со мной была еще служ… - Снова пришлось прикусить язык. – Девушка была, Лия.

   - Не объявлялась такая. Всему свой срок. А сейчас давай приведем тебя в порядок, садись.  – Цета поставила на табурет у кровати тазик с водой и опустила туда белую ткань, что мяла в руках. Большие руки женщины скрутили мои волосы в жгут, ловко закрепили в пучок на затылке с помощью палочки и распустили завязочки просторной рубахи, в которую я была одета, заставив ее осесть до талии.

   - Цета, ночью мне кое-что показалось. - Смущаться я не стала.

   - Что, детка? Подними руки.

   - Смотрела на небо и… Увидела дракона.

   - Зачем вставала? – женщина укоризненно глянула на меня. - Ложись, обмоем остальное.

   - Может, я сама?

   - Ты слабая, как новорожденный котенок! – она фыркнула и приступила к обмыванию того, что ниже талии, заставив меня покраснеть. – Зачем вставала? Могла упасть, удариться!

   - Так они мне почудились? – я нырнула головой в свежую рубаху взамен прежней и с облегчением натянула подол до пят.

   - Нет. – Цета отвела глаза и пробормотала, - но странно, что они тебе открылись.

   - Как это? – мне пришлось лечь на бок, чтобы настоятельница смогла стянуть с постели белье.

   - Их редко кто может видеть. Чаще всего они не разрешают. Драконы наши Владыки. К ним не всякий даже просто приблизиться может. Только их слуги – айки у Владык воды и горный народ у Владык суши.  И живут обособленно – башни белые видела, поди? Это их замок, Владык суши, сейчас они – правящая династия.

   - А как же они в башнях? – голова пошла кругом от обилия информации. – Ведь драконы же?

   - Детка, - женщина рассмеялась, - драконы - это обличие их силы. – А в обычном они как все мы выглядят. Ну, или почти. В мирах на нашей ветке практически все народы схожи.

   - Ветке? – я совсем растерялась.

   - Богиня тебя учиться привела сюда, очевидно. – Она заправила углы простыни под тюфяк, стянула наволочку с подушки и замерла. – Если кратко: миры – это древо, наша ветка – семь миров, они похожи. Во всех почитают Богиню. В твоем ведь тоже есть жрицы?

   - Кахары.

   - Мы их зовем также. С древнего языка переводится – знающие. – Цета положила в ноги новое одеяло и, зажав подмышкой грязное белье, свободной рукой прихватила таз, уперев его в бедро. – Богиню называем Офель. А вы?

   - Богиней-матерью.

   - Не страшно. Важна суть. Еще у нас в храмах растут древа Офель.

   - У нас таких нет. А что это? – я с удовольствием улеглась на свежее постельное, пахнущее только что срезанной травой.

   - О, не объяснить. Увидишь. – Глаза женщины засияли. – Это волшебство! Отдыхай пока, скоро принесу покушать. И не вставай!

   - Хорошо! Не знаю, как тебя благодарить!

   - Спасибо уже сказала, вполне достаточно. – Настоятельница ушла. А я не заметила, как провалилась в сон.

   О, светло! Сегодня принцесса для разнообразия проснулась днем! Бывшая принцесса, напомнила я себе, с удовольствием потянувшись. Лихорадка, похоже, отступила. Хватит валяться, там целый новый мир совсем не познанный, а я только и делаю, что чахну и сплю! Пора начинать обустраиваться на новом месте. Вот прямо сейчас и начну!

   На табурете обнаружилась одежда. Я повертела ее в руках – это же платье, что надевается на исподнее? А где само одеяние? Или здесь так принято? Уж начинать все сначала – так по правилам этого мира. Надо посмотреть на местных. Подойти к окну было легко, хоть ноги и дрожали. Снаружи кипела жизнь. И на женщинах на самом деле было только одно платье! Что ж, тогда и мне нечего стесняться.

   Я переоделась в темно-коричневое платье. Такое легкое! Или так кажется после тех монстров, которые напяливать удавалось лишь с помощью Лии? Где она сейчас? Жива ли? Надеюсь, Богиня о ней позаботилась, и мы еще свидимся. Зеркала в комнате не было, я оглядела себя, как могла. Вроде, не особо отличаюсь от тех девушек, что видела на улице. Я расчесала волосы гребнем, что нашла на тумбочке, скрутила в жгут, как недавно делала Цета, закрепила палочкой и села на кровать. Сердце стучало как бешеное даже от такой малой нагрузки.

   Но как только оно успокоилось, любопытство заставило меня встать и направиться к выходу. Дверь скрипнула недовольно, выпустив в коридор, который привел во внутренний дворик с потрясающим цветником. Ни одно растение мне не было знакомо, но это не помешало восхищенно ахать, рассматривая их. Дорожка, что вилась в тени высоких деревьев, привела к такой низенькой калитке, что казалось, ее и перепрыгнуть несложно. Не в моем состоянии, конечно – сердце билось в горле, воздуха не хватало, слабость кружила голову, да еще и подташнивало.

   Но я жадно глазела по сторонам, рассматривая, кто чем занимается, что как устроено. Люди вокруг, в основном, хлопотали по хозяйству – ухаживали за грядками, кормили лошадей и других животных, разгружали подводы с мешками, носили ведра с водой и много чего еще. Это даже немножко разочаровало – ощущение, что я в гостях в соседнем городке, а не в ином мире! И это вместо того, чтобы радоваться! А если бы тут какие-нибудь одноглазые зеленые пузыри жили вместо людей, лучше было бы?

   Смех вырвался изо рта хрюканьем. А что, Риэра больше не принцесса, приличия чопорно соблюдать не обязана! Я и вовсе развеселилась, когда местные свинюшки в загоне подняли головы и захрюкали в ответ. Вот и мои первые подружки!

   - Животным вы нравитесь, - раздалось сзади.

   - Спасибо, - я посмотрела на жгучего брюнета с кучей бумаг в руках, которые он прижимал к груди. Симпатичный, но мне сейчас не до любовных перипетий – уж точно! Ноги сами понесли прочь.

   Жизнь текла мимо. Что ж, все верно – она продолжается, несмотря ни на что. Можно сделать лишь одно – влиться в ее поток. А вот, очевидно, и двери в храм – над нашими точно такая же вязь была. Но эти огромные – приходится голову запрокидывать, чтобы верх разглядеть. Белоснежная махина тоже, по-видимому, никогда не закрывалась – она уже вросла в землю.

   Но самое интересное обнаружилось внутри. Коридор вывел меня в просторный, наполненный прохладой зал овальной формы. Здесь правила бал приятная полутьма. И тем неожиданнее и прекраснее выглядело оно – древо Офель, раскинувшее ветви под столбом солнечного света, что бил из широкого отверстия в центре купола.

   Обычным был лишь ствол – коричневый, покрытый корой, на вид шершавый. От него в разные стороны расходились ветви - серебристые, мерцающие, они медленно раскачивались, словно древо в полусне шевелило «руками». Наверное, поэтому все, кто был в храме, разговаривали только при необходимости, и то – шепотом. Толстые ветки переходили в более тонкие, уже золотистые, что оканчивались листьями.

   Именно они были самым необычным – небольшие, с половину ладошки младенца, прозрачные, почти ромбовидной формы, эти листики словно таили внутри жидкий огонь, что плавно, тягуче перетекал из верней половины в нижнюю, сворачиваясь уютным клубочком, а потом начиная двигаться в обратном направлении! Цета права – это волшебство!

   На глазах выступили слезы. Сердце пронзительно пело, поражаясь этой красоте и силе. Я опустилась перед древом на колени, прижав руку к груди. Вся боль, загнанная мной вглубь, неожиданно всколыхнулась, как муть со дна грязной реки, и обрушилась с новой силой, безжалостно сминая душу. Всхлип перерос в хрип, словно меня душили. Тело затрясло и…

   Время шло мимо меня, я отдавала страдания богине Офель, излечиваясь, успокаиваясь, набираясь сил. Глаза тонули в картинках, что сливались в одну сплошную цветную линию, размазанную и непонятную. Древо трепетало надо мной ветвями, все понимая и забирая, разгоняя боль, раздирающую внутренности. Золотой свет, маленькими облачками собираясь из отсветов огня внутри прозрачных листьев, окутывал меня согревающим пологом.

   Боль стихла. Душа успокоилась. Я прикрыла глаза, отдаваясь приятному ощущению – словно внутри меня тот же золотой свет, исцеляющий раны и дарящий силы. Которые мне скоро понадобятся.

   Эта мысль вторглась в покой и заставила распахнуть глаза. Рядом никого не было. Сияющий столб, в котором тонуло древо Офель, меркло – видимо, в этом мире наступает вечер. Я поднялась с колен. Как же спокойно внутри! Чистая благодать.

   - Не забудьте взять лист. – Уже знакомый голос.

   Тот же жгучий брюнет, только уже без бумаг. Когда он успел подойти?

   - Лист? – переспросила я.

   - Вы нездешняя, очевидно. – Парень улыбнулся. – После молитвы принято просить благословения. Вот так. – Он подошел к древу и протянул руку. Одна из ветвей плавно скользнула к ней, и лист лег прямо в ладонь. – Их носят на груди, у сердца, это помогает знать, что желание искренне, а помыслы чисты.

   - Как? – я подошла ближе.

   - Пока кулон не обжигает вас, все хорошо. А если появляется неприятное ощущение, надо разбираться, что не так.

   Я тоже протянула руку, и в мою ладонь тоже лег лист – холодный, тяжелый, с клубочком огня внутри. Какой же он красивый! Хочется смотреть и смотреть!

   - Возьмите, - брюнет снял с шеи цепочку. – На ней есть крепление как раз для листьев древа.

   - Спасибо, не нужно.

   - Не стесняйтесь, у меня есть другая. К тому же, от дара, сделанного перед древом Офель, нельзя отказываться.

   - Это вы только что придумали? – я улыбнулась, но позволила ему положить цепочку на мою ладонь.

   - Вы мне льстите, я не такой изобретательный. – Парень защелкнул хитроумный замочек. – Можете надевать. – Я последовала совету и убрала прохладный лист за неглубокий вырез платья. - Теперь вас еще и дар друга оберегает.

   - Что это значит?

   - Искренний дар перед древом – дар друга. Если цепочка порвется, вы в беде.

   - Простите, как вас зовут? Может, представитесь, если уж мы теперь друзья?

   - Ох, простите! – брюнет надул щеки, качая головой. – Матушка приказала бы меня выпороть!

   - Непременно! И была бы права!

   - Я Аматар. – Он отвесил красивый поклон. – Средний принц-дракон.

                                                      Саяна

   Дорога была долгой. Я попыталась расспрашивать Горана о моей - или уж скорее нашей – жизни, но все его объяснения в голове попросту не усваивались. Потому что думалось только о малышах. Мы пересаживались с одного вида транспорта на другой  - вертолет, самолет, машина – а я никак не могла свыкнуться с мыслью, что у меня есть дети. У нас с Драганом. Двое маленьких карапузов. Мальчик и девочка. Саян и Горана.

   Дурацкие мысли терзали душу. Вспомню ли я их? А если нет? Вдруг они останутся для меня чужими? Вдруг не удастся их полюбить? Какой я была матерью? С такой-то жизнью? Что сейчас смогу им дать? Как защитить, воспитать, научить, если сама толком не понимаю, что делать?

   За окнами джипа мелькал Стамбул. Уверена, что раньше любила его, чувствую. Но сейчас не до него. Особняк у меня тоже интереса не вызвал. Я быстро прошла внутрь и в душе все перевернулось.

   Помню этот плач! Слышала его во сне. Два малыша звали маму. Никого не слушая, не обращая внимания на тех, кто двинулся ко мне, чтобы обнять, я стрелой, пулей, молнией взлетела по лестнице, ворвалась в комнату и увидела их. Мальчик-блондин с моими глазами и темноволосая девочка, лежавшие на огромной кровати. На их ресничках дрожали слезинки.

   - Зайчики мои! – я легла рядом с ними, и карапузы затихли, перестав плакать.

   Из меня же, наоборот, слезы полились ливнем. Мои дрожащие руки гладили животики малышей, перебирали прядки их мягких волос, касались крохотных пальчиков. Да, память не вернулась волшебным образом, но в самой сердцевине души расцвела та любовь к моим детям, что зародилась, должно быть, в тот момент, когда я ощутила их в себе. Она никуда не делась - потому что ее невозможно вытравить из меня ни водой Леты, ни чем-то другим. Эта любовь останется с ними, чтобы оберегать и помогать, даже если меня не станет.

   Проклятый Алекс! Он отнял мои воспоминания о том дне, когда во мне появилось первое подозрение, что внутри кто-то есть. Стер то мгновение, когда рука легла на еще плоский живот, ощущая, как замирает сердце. Украл счастье того времени, когда дети росли в моем чреве. Забрал воспоминания о том, как они впервые толкнулись, как устраивали революцию, проснувшись ранним утром и разбудив маму, как икали, заставляя меня хохотать, как родились, дав возможность наконец-то взять их на руки, посмотреть в опухшие глазенки, пересчитать пальчики и прикоснуться к мокрым волосикам! Я захлебнулась плачем, выпуская боль от такой несправедливости. Все утеряно – самое сладкое, драгоценное и неповторимое! Мерзавец!!!

   Так, надо успокоиться. Сделать вдох через всхлипы, медленно выпустить воздух наружу. Все кончилось. То время позади, его не вернуть. Но впереди вся жизнь, которую я проживу так, чтобы не пропустить ни мгновения! Мы проживем. Мой замутненный слезами взгляд остановился на лице Горана, что стоял рядом. Оно было мокрым от слез.

   - Забыл уже, какие они, когда не плачут.

   - Почему?

   - Они плакали, не переставая, с того момента, как этот ублюдок похитил тебя. – Срывающимся шепотом пояснил мужчина, подойдя ближе к кровати. – Затихали, только когда я укутывал их в твой халат – он пах тобой. А теперь улыбаются – мама вернулась! – на его лице тоже протаяла нежная улыбка.

   - Мама вернулась. – Эхом повторила я, коснувшись сначала щечки сына, потом вытерев мокрую дорожку от слезинки на личике дочери. Не отойду от вас больше, любимые мои крохи, ни за что! – Можно мне побыть с ними? Все остальное потом, хорошо?

   - Конечно, родная. Но придется потревожить вас через несколько часов, чтобы покормить их.

   - Делай все, что необходимо.

   - Хорошо. - Горан тихо вышел из комнаты.

   Я положила руку на их животики. Саян обхватил мой большой палец, Горана цепко сжала мизинец. Просто лежать рядом и смотреть на них, смотреть, смотреть, смотреть…

   Я резко открыла глаза. То самое ощущение, когда говорят - словно что-то толкнуло изнутри. В комнате было темно, и потребовалось время, чтобы вспомнить последние события и сориентироваться. Я дома. Так необычно звучит! Но что за странные ощущения? Рубашка будто мокрая.

   Рука скользнула на грудь. Мокро, липко. Что такое? И запах, непонятный, но смутно знакомый. Я посмотрела на малышей, которые проснулись и вовсю водили носиками, будто принюхивались, и меня осенило – молоко вернулось! Вот такие чудеса!

   - А вы все уже поняли, да? – с губ сорвался смех. – Тогда сейчас будем вспоминать, как вас кормить. Дайте мне минутку. – Я встала с кровати, крохи захныкали, недовольные тем, что молокозавод сбегает. В рекордные сроки ополоснув грудь, я переоделась в халатик, что висел в ванной, и вернулась к ним. – Ну, кто первый? Может, ты, доченька?

   Осторожно взять на руки, положить головкой на сгиб локтя, достать грудь… Маленький ротик сам поймал сосок, зачмокал, и Горана довольно засопела. Все просто. Тело помнит. Я погладила ее по головке и даже не услышала, как в комнату кто-то вошел. Лишь почувствовав, что рядом кто-то есть, подняла глаза и увидела Горана с двумя детскими бутылочками в руках.

   - Но как?.. – Потрясенно прошептал он.

   - Вот такое чудо, - отшутилась я. – Оно просто вернулось. Не знаю, как. И если честно, мне все равно.

   - Это ты – чудо, - мужчина отвел взгляд.

   - Не стесняйся, это и твои дети тоже. Садись, поможешь.

   - Как скажешь. – Горан присел на край кровати, положил на плечо полотенце, взял у меня наевшуюся Горану и, поставив столбиком, осторожно постучал по ее спинке. Девочка смачно рыгнула, выпустив воздух и немного молока осталось на полотенце. Чувствовалось, что санклиту не впервой. – Наелась маминого молочка, зайчонок? - заворковал он, и мое сердце сделало кульбит, сжавшись от нежности.

   Я отвела взгляд и начала кормить Саяна, что терпеливо ждал своей очереди. Его светлые кудряшки мне кого-то напомнили, но воспоминания были все также неуловимы. А вот Мачу-Пикчу воскресить в памяти удалось без проблем. Как забыть, что завидовала ее тихому семейному счастью, не подозревая, что сама родила двух таких потрясающих карапузов! Вот оно, мое место – рядом с ними тремя, детьми и мужем. Вместе мы со всем справимся, обязательно!

   - Справимся, родная. – Голос Горана прозвучал тихо, но в нем было столько уверенности, силы, любви, что я не сразу поняла, что сказала это вслух, завороженная ими.

   Засыпающий Саян отправился к папе. Уложив его к уже уснувшей сестренке, Драган посмотрел на меня.

   - Ты, наверное, голодна?

   - Не думала об этом. – Желудок недовольно забурчал.

   - Всегда забываешь поесть. – Супруг вздохнул. – Теперь ты снова их кормишь, надо самой хорошо питаться.

   - Похоже, этим у нас заведуешь ты?

   - Верно. Пойдем на кухню.

   - Как скажешь. – Но стоило отойти от постели, как малыши захныкали. Мы с Гораном замерли. Они стихли. Я сделала шаг – послышался плач.

   - Все в маму, - вздохнул санклит, уложив их в переносную колыбельку. – Или будет, как они хотят, или начнется шантаж!

   - Я, вроде бы, Ангел! – возмутилась моя вздорная половина.

   - Ангел. Но, как говорит Нико, верхом на метле! – он подхватил люльку. – Идем.

   - Вот нажалуюсь Архангелу!

   - Сэмуэль прекрасно осведомлен о характере своей Крестницы, так что не поможет. – Войдя на уютную кухню, Драган поставил колыбель на пол и начал накрывать на стол.

   - Давай помогу. И почему Крестницы?

   - Потому что он кровь тебе свою давал.

   - Вот это подробности выясняются!

   - То ли еще будет! – по кухне поплыл умопомрачительный грибной запах, и я заводила носом, как недавно Саян с Гораной. – Кушай.

   Суп был потрясающим – нежный вкус обволакивал рот, раскрываясь десятками оттенков – белых грибов, слегка поджаренного лука, нежных сливок, зелени и бог знает, чего еще! Постанывая, я опустошила большую глубокую тарелку и потребовала добавки. И снова. 

   - Кто готовил это чудо? Поцелую!

   - Готовил я. – Глаза мужчины полыхнули.

   - Тебе нужно быть шеф-поваром, Горан!

   - Был. – Его взгляд искрился смехом. А мне мой пришлось отвести, потому что прекрасно понимала, о чем мужчина думает. Кто Ангела за язык тянул? – Успокойся, целовать повара не надо, достаточно видеть, с каким удовольствием ты ешь.

   - А теперь, если ты не возражаешь, пойду спать, - чувствуя, как полыхают щеки, я встала и погладила раздувшийся живот. - Ощущение, что третьего детеныша жду!

   Глаза санклита широко распахнулись.

   - Вооот, - Ангел довольно хихикнула, - а не надо было над женой подшучивать! Чревато глумиться над Ангелом! Успокойся, пополнение в нашем семействе пока не планируется.

   - Пока? – уточнил супруг, усмехнувшись.

   - Рисковый ты парень!

   - Прости. – Его улыбка способна айсберги растапливать! Не пускайте его в ледники, и так всемирное потепление на планете!

   - Что? – спросила я, увидев, что мужчина побледнел и сжал спинку стула.

   - Не смотри так, умоляю! – хрипло взмолился Горан.

   - Как так?

   - Когда твои глаза темнеют, словно океан в шторм! У меня все ограничители слетают! А права нет даже прикоснуться к тебе, Саяна!

   Я утонула в его полыхающем взгляде. Ноги сами собой сделали шаг к супругу. Остановилась лишь потому, что уперлась в стул, что стоял между нами. Впрочем, в ту же секунду его спинка в щепки разлетелась под руками Драгана, а остальное он отшвырнул в сторону. Теперь нас разделял один шаг.

   - Саяна!!! – громкий вопль вдарил по ушам. Кто-то налетел на меня, подхватил, сжал и закружил в воздухе, то ли плача, то ли повизгивая от избытка чувств. – Нашлась!

   Я смиренно дождалась, когда меня поставили на ноги, и разглядела, наконец-то, того, кто был так рад меня видеть. Блондин чуть ниже ростом, чем Горан. На голове черт-те что, словно вообще не знаком с расческой, босой, джинсы дыра на дыре – модник. В глазах, демонических, прозрачно-голубых, как льдинки, слезы. Веки припухшие, но ему это идет. Типичный плохиш из тех, что нравятся девочкам.

   - Не узнала?.. – блондин так расстроился, что стало стыдно.

   - Прости.

   - Не твоя вина, это все Орлов! – он вновь сжал меня в объятиях. Я покосилась на Драгана, что смотрел на нас с завистью. – Ничего, мы снова подружимся! – незнакомец отстранился, окинул взглядом кухню, увидел поломанный стул и хмыкнул. – Я, похоже, не вовремя, ага. Вы тут тоже, это, вспомнить пытались?

   - Твоя прозорливость немного запоздала. – Процедил Горан.

   - Так, пойду-ка спать! – заявила я. – От греха подальше!

   - Этот грех все равно за тобой хвостиком ходить будет! – крикнул вслед блондин. Да мне и оглядываться было не нужно, чтобы понять – Горан идет следом. – Я, кстати, Сеня!

   - Божье наказание ты! – рявкнул на него Драган.

   - Буду спать с малышами, ты не против? - Я остановилась перед дверью и посмотрела на него.

   - Все, что захочешь, родная. – Его полыхающий взгляд обжег меня, но лучше отвести глаза. На кухне был порыв, но на самом деле мне все это сейчас не потянуть. - Так не хочется от тебя уходить! – прошептал он.

   - Прости, понимаю, что ты мой муж, но…

   - Что ты, Саяна, - перебил мужчина, - у меня и в мыслях не было, поверь!

   - Спасибо, Горан.

   - Держи, - санклит протянул мне колыбель. – Осторожнее, они тяжелые стали.

   - Своя ноша не тянет. – Я сжала ручку люльки. И правда, увесистая.

   - Раньше ты говорила также. – Супруг покачал головой. – Господи! Прости, знаю, Ангел.

   - Что?

   - Это была одна из твоих любимых шуток. Когда говорил Господи, ты уточняла – нет, ангел.

   - А как так вообще получилось?

   - Это разговор на несколько часов, а то и на весь день. Ты измотана, Саяна, отдыхай, завтра поговорим. Если что-то будет нужно, я в соседней комнате. В смысле, если чего-то захочешь… Черт, еще пошлее звучит!

   - Ты рядом, поняла. – Я вошла в комнату, закрыла дверь и расхохоталась. Смех Горана в коридоре вторил моему. Одного не понимаю, почему весь этот шум до сих пор не перебудил малышей? Воистину, не дети, а ангелочки!

                                                 Риэра

   - Нет, детка, их не сюда, - Цета указала мне на соседнюю клумбу. – Растения как люди – расцветут лишь будучи на своем месте. Гляди, - она указала мне на ту грядку, куда я хотела подсадить саженцы, что держала в руках. – Вот эти, желтые, никакой конкуренции не потерпят. На своей клумбе никому больше красоваться не позволят. Любых соперников корнями опутают и задушат, все дела грязные провернут под землей, никто и не заметит. – Женщина усмехнулась. – А они останутся как будто и ни при чем.

   - А куда тогда?

   - Вот к этим, они попроще, - настоятельница кивнула на малышей с голубыми соцветиями, – компании будут только рады. Помогут новичку прорасти, не обидятся, даже если он будет использовать их как опору, чтобы тянуться ввысь.

   - Ну, тогда встречайте новых друзей, - я присела и начала рыхлить землю. – Цета, ты обещала рассказать о драконах.

   - Что ж. Ты уже знаешь, что есть Владыки суши и Владыки воды. Владыки суши сейчас правят нашим миром. Есть три принца: Алатар, Аматар, Асатар.

   Хотела сказать, что это довольно странные имена, но промолчала – мне ли, бывшей принцессе с непроизносимым именем, такое говорить.

   - Асатар – младший, непутевый. – Продолжила женщина, начав поливать растения из лейки. – На уме только девочки, выпивка, игры да шалости. Аматара, среднего, ты знаешь, он музыкой увлечен, руководит нашим хором.

   Так вот что это за куча бумаг, что он все время прижимает к груди! Теперь ясно.

   - Кстати, в последнее время Аматар что-то зачастил в храм, - настоятельница усмехнулась, а я предпочла сделать вид, что увлечена посадкой цветов. – Ну, и остался у нас Алатар, старший брат, правящий принц.

   - То есть он король?

   - Нет, детка. У нас главный – Император по имени Валах. В обличии силы это огромный черный дракон. Нрав у него тяжелый, но его ярость сглаживает Императрица Шаина, супруга, белая драконица, мать трех принцев.

   - Но почему тогда принца называют правящим? – я запуталась.

   - Потому что он правит миром.

   - А что тогда делает Император?

   - Черный дракон Валах правил долгое время. Но у них так заведено - когда начинают ощущать, что пришло время, уходят. Куда – никто не знает. Зачем – тоже. Но если что-то случится – чрезвычайно серьезное – могут вернуться и навести порядок. – Глаза Цеты заискрились смехом. - Кстати, драконы вылупляются из яиц!

   - Серьезно? – я даже села на попу от удивления. – Как это?

   - Дети у них редкость. И чем старше драконы становятся, тем меньше шансов на потомство. Драконица вынашивает малыша как обычная женщина, но рожает только в обличии силы, так заведено!

   - То есть они откладывают яйца, как курицы. – Хихикнула я и тут же смутилась под укоризненным взглядом настоятельницы. - Прости.

   - Роды всегда долгие и мучительные. Но самое интересное начинается потом. Даже у простых драконов малыш сразу не вылупляется, а уж у правящей династии вообще отдельная история! Будущие правящие принцы спят в яйце, пока их отец, Император, не почувствует, что пришло его время уйти. Тогда кахары проводят обряд Пробуждения, и принц со своей нареченной вылупляются.

   - Нареченной?   

   - Да, когда Императрица понимает, что носит яйцо – а в нем всегда мальчик, кахары ищут другую беременную драконицу. Это долгое, сложное дело. Редкая кахара может определить, кто в утробе простой драконицы – точно ли девочка.

   - Представляю – вылупляется принц и, вместо его нареченной, еще один принц!

   - Упаси, Богиня! – Цета покачала головой. – Не завидую кахаре, которая так ошибется! Так, мы отвлеклись. Когда пара найдена, драконица и Императрица проводят все время вместе, даже рожают одновременно. Яйца хранят в особом месте, где их всегда охраняют и ухаживают особым образом. Принц и его нареченная спят в них, связанные навсегда. Когда приходит время, они вместе появляются на свет, растут, воспитываются, проходят нужное обучение, а когда достигают нужного возраста, приносят клятвы верности Богине Офель и становятся мужем и женой. И убедившись, что правящий принц готов принять власть, Император с Императрицей уходят.

   - Как все интересно!

   - Принц Алатар и его супруга Алатара – да, такие им дали имена, принесли благоденствие в наш мир. Давно не было стычек с Владыками воды, неурожаев, бедствий и болезней. Подданные их любят.

   - В этом мире все так сложно!

   - Это только кажется. – Женщина поднялась и отряхнула подол. – Идем, детка, скоро небо покажет свой светлый лик.

   Мы направились к вратам храма. Небо покажет свой светлый лик – значит, что скоро выйдет светлая луна. Темный лик – выход темной луны соответственно. И как Цета определяет, интересно? Мне лично кажется, они выкатываются на небосвод, когда им заблагорассудится! Так и не поняла, в какой последовательности это происходит, хотя женщина долго объясняла.

   - Еще одну кружку украли, настоятельница! – пожаловалась одна из послушниц, едва мы вошли в храмовый двор. – И уж давненько!

   - Что поделать.  – Цета пожала плечами. – Какую уж уводят?

   - Пятнадцатую!

   - Проооо-ос-тите! – раздался вой за нашими спинами. Бродяжка в лохмотьях, прихрамывая, подошла к нам. – Возьмите! – она вытянула вперед грязные руки, что сжимали железную кружку. На пальцах вздулись желтые волдыри, что причиняли, наверное, сильную боль. – Возьмите! Прикажите выпороть, все вытерплю, только снимите проклятие!

   - Ты обокрала Офель, - Цета сложила руки на груди, сурово глядя на девочку. – У нее и проси прощения, не у нас.

   - Жжжеее-ооотся! – проскулила бродяжка, глядя на нее как побитая собака. – Сил никаких нет, жжется! Заберите!

   - Не могу. Носить ее будешь с собой, пока не выжжет она всю скверну с души твоей. Как перестанет жечь, приходи.

   Подвывая и вытирая сопли рукавом, бродяжка ушла.

   - Это на самом деле проклятие? – прошептала я.

   - Нет, конечно! - женщина расхохоталась.

   - Но она же говорила… И ожоги видно было!

   - Это не кружка ее жжет, а собственная совесть.

   - И что с ней будет?

   - С кружкой?

   - Нет, с бродяжкой.

   - Или сгинет где-то, или у нас появится новая жрица. – Цета улыбнулась.

   - Настоятельница! – новый вопль взорвал двор.

   - Что еще стряслось? – мы пошли на крик и увидели перепуганную девушку, что тыкала пальцем на ступеньки храма. – Богиня Офель! – потрясенно ахнула Цета, увидев корзинку, в которой лежал карапуз. – Подкидыш! - Мы склонились над ним, глядя на малыша. Серая кожа, глаза разного цвета, на головке белые волосы и… рожки! – Полукровка, бедняга.

   - Ох, что творится! – послушницы отшатнулись.

   - Полукровка? – переспросила я.

   - Да, детка. – Женщина кивнула, с грустью глядя на малыша. – Видишь, кожа цвета воды под темным ликом небес – это кровь аек, как и перепонки между пальчиками, рожки и белые волосы ему от Драконов Владык суши достались, ушки длинные и один глаз от горного народа – слуг Владык суши, другой от людей.

   - То есть, он все народы в себе собрал?

   - Нет, слава Богине! Только не хватало!

   - Почему?

   - Потому что пророчество есть – как появится полукровка, в котором все народы сольются, сгинет мир, небывалые бедствия обрушатся на него! И падут Драконы, Владыки суши и Владыки воды.

   - Защити, Богиня! – заахали послушницы.

   - Потому и не любят у нас таких, в ком несколько кровей. – Продолжила Цета. - Впрочем, они и выживают-то редко. – Она глянула на малыша в корзинке, что едва дышал. – Да и этот не жилец.

   - И… что же с ним будет? – я с трудом договорила. Такой маленький, брошенный матерью умирать. Никому не нужный. Мы с ним похожи.

   - Предадим земле, как покинет душа это тщедушное тельце. Что ж еще сделаешь. Не суди его мать, Риэра, - словно прочитав мои мысли, сказала женщина. – Позор для девушки такое дитя. Клеймо на всю жизнь. Никто из мужчин не позовет в свой дом такую. Отец из дому выгонит, односельчане побьют и в деревню более не пустят.

   - Это жестоко!

   - Увы, да. Но и еще кое-что есть. В ребенке четыре народа слились, а родителей двое. Так что один из них сам полукровка. Может, лишь с рождением этого малыша и выяснилось. Кто знает. Так что, возможно, родители и сами не ожидали.

   - Бедный, - я присела рядом и погладила его лобик. Неожиданно ручка с перепонкой цепко сжала мой палец. Послушницы взвизгнули и отпрыгнули от нас. – Можно мне взять его? – я умоляюще посмотрела на настоятельницу. – Пусть хотя бы будет не один, когда придет время… - Договорить не смогла.

   - Бери. – Она печально улыбнулась. – Согрей его любовью напоследок.

   Я взяла малыша на руки. Светлая луна закрыла солнце, и мне показалось, что личико подкидыша засияло, словно на нем лежали причудливо изогнутые белые нити – причем в два слоя.

   Небеса явили свой темный лик, все стихло. Бархатная ночь этого мира холодом обняла меня, стоявшую у окна с подкидышем на руках. Дыхание малыша становилось все более редким. Я чувствовала, что он уходит. Слезы лились из глаз. Ребенок все еще сжимал мой палец, но ручка слабела. Мое сердце разрывалось.

   - Останься, маленький, - прошептали губы. – Останься со мной. Мы оба никому не нужны, будем любить друг друга, хочешь? Ваш мир такой красивый! Ты должен его увидеть! Он тебе понравится!

   Тельце судорожно вздрогнуло. Дыхание замерло на вдохе. Я и сама перестала дышать, вглядываясь в него. Ну за что ему все это?! Ведь он же совсем крошечный и ни в чем не повинен! Богиня-мать! Разрыдавшись, я бросилась прочь из комнаты с ним на руках. Бегом миновала врата, ворвалась в храм и, упав на колени перед древом, захлебнулась в слезах, умоляя, упрашивая, протягивая подкидыша под ветви. Они шевелились в полутьме, заставляя огонь внутри листьев вспыхивать. Эти искорки размывались для меня в золотые пятна - из-за слез.

   Сил рыдать не осталась. Я прижала ребенка к себе, чтобы он чувствовал мое тепло, и покачивалась, закрыв глаза. Тупая, ноющая боль плескалась внутри. Сиплого дыхания малыша уже не было слышно. Оставалось только смириться с тем, что смерть опять победила. Она всегда побеждает. Жизнь так хрупка, а мы безжалостно топчем ее ногами…

   Я вздрогнула и проснулась, лежа на полу рядом с древом Офель. Вокруг расплывался тихий свет. Подкидыш был в моих руках. Пора отнести его для погребения. Я села и… Громкий писк изгнал тишину из храма.

   - Ты жив?! – я вскочила и поднесла малыша к древу - там светлее.

   Глазки разного цвета открыты, ручки с перепонками машут во все стороны, как у обычных младенцев. А ротик чмокает, пытаясь найти рядом мамину грудь.

   - Голодный! Прости, маленький! – обратный путь тоже проделала бегом, ворвалась на кухню с орущим в голос детенышем, напугала заспанного молочника, переворошила ящики, нашла бутылки с соской – из них мы с Цетой недавно выкармливали больных поросят. И вот уже мой подкидыш, жадно присосавшись, начал кушать.

   - Да неужто? – настоятельница подошла к нам. – Выжил?

   - Он сильный! – я гордо улыбнулась сквозь слезы.

   - Теперь-то что плакать, детка! – она рассмеялась. – Что ж, добро пожаловать в этот мир, маленький поросеночек!

   - Ему нужно имя, Цета.

   - Давай назовем его Сар. С древнего языка переводится как чудо!

   - Тебе подходит. – Я погладила серую шейку. – Малыш Сар!

   Малыш рос, но так медленно, что я обеспокоилась. Цета развеяла все страхи, пояснив, что полукровки чаще всего развиваются не как простые дети, а скачками. Они как будто проходят определенную стадию и сразу переходят в следующую. Как бабочки, что вылупляются из куколок.

   Однажды так и произошло. Я, как всегда в последнее время, работала в госпитале, ухаживая за больными, а когда вернулась в комнату, обнаружила в колыбели не кроху младенца, которому недавно меняла пеленки, а ребенка на вид в несколько лет. Если бы не разные глаза, рожки и перепонки, ни за что бы не поверила, что это он же!

   Второй скачок произошел довольно скоро – подкидыш превратился в настоящего мальчугана ростом мне до колен. Что весьма шустро бегал. Гоняясь за ним по территории храма, я снова обеспокоилась – на этот раз, что он развивается слишком быстро, и еще раз пожаловалась настоятельнице. Та вновь заверила, что все нормально, рост скоро замедлится.

   - Сар! – надеясь, что снизится и скорость его бега, крикнула я, вновь бросаясь вдогонку за сорванцом, что с удовольствием улепетывал, оглядываясь. Ему это нравилось. «Сарванец»! – Сар, погоди, поймаю!

   - Не поймаешь! – мальчуган расхохотался и с размаху врезался в ноги Аматара. – Ай, ты чего такой твердый? – он снизу вверх посмотрел на среднего брата-дракона.

   - Извини, малыш. Ушибся?

   - Да он лбом стену прошибить может! – пренебрежительно фыркнула я, подхватив Сара на руки. – Попался! Теперь пойдем есть!

   - Не хочу!

   - Надо! Вон уже небо светлый лик показывает, видишь? – я ткнула пальцем в луну, что выплывала на небосвод.

   - Ладно, уговорила.

   - Одолжение он мне сделал, надо же!

   - Ага! – разноцветные глаза хитро блеснули из-под белой челки. – Дашь булочку за это?

   - Бессовестный! – но перед этой мордашкой не устоять.

   - Богиня Офель! – потрясенно пробормотал Аматар, глядя на ребенка. – Он выжил?!

   Я все поняла и поставила малыша на ноги:

   - Сар, беги домой, можешь съесть две булочки.

   - Целых две? – восхитился сорванец. – Я опять заболел?

   - Ты хочешь или нет? Тогда беги! – когда белая шевелюра скрылась за поворотом, мой взгляд остановился на бледном лице дракона. – Так это ты его оставил на ступенях? Выкинул, как мусор?

   - Риэра, ты не понимаешь.

   - Как можно так поступить с сыном? Ты прав, не понимаю!

   - Он не мой сын. – Аматар вздохнул.

   - Да? – я остыла. – Прости.

   - Но я принес его к храму.

   - Ничего не понимаю! – гнев вновь завладел мной.

   - Давай поговорим. Не здесь.

   - Ну конечно, это же позор, что дракон в таком замешан!

   - Риэра, пожалуйста!

   - Хорошо. – Проворчала я.

   Мы спустились под горку и вышли к реке. Сиреневые воды мягкими волнами ласкали сияющее серебро песка. Веяло прохладой. Мне нравилось здесь купаться, когда выплывала темная луна. Иногда брала с собой Сара, но тогда приходилось не плавать, а следить, чтобы этот лягушонок не наелся песка, закусив пойманной рыбой, и не перебудил всех в округе своими воплями. Воду он любит – сказывается кровь аек, водного народа.

   - Говори. – Я повернулась лицом к Аматару. – Как ты, кстати, узнал, что Сар именно тот подкидыш?

   - По родовой вязи на лице. – Ответил дракон. – Она проявляется, едва видимая, когда на кожу падает свет луны. У Владык суши – под светлой, у Владык воды – под темной луной. Вот, смотри сама, - его руки легли на мою талию и осторожно притянули меня к себе.

   - Даааа, - зачарованно протянула я, разглядывая тонкие сияющие паутинки на его лице, что наливались светом и исчезали, словно в такт ударам сердца. Красиво! А вот блеск в глазах принца мне не понравился. Как и его губы, что начали приближаться к моим. - Так кто его отец? – отойдя на шаг, спросила я.

   - Мой брат. – Аматар вновь вздохнул. Видимо, обниматься ему нравилось, а обсуждать Сара – не очень.

   - Правящий принц Алатар?!

   - Нет, что ты. Младший брат, Асатар.

   - Уже легче. – Проворчала я. – Он вообще знает о малыше?

   - Знал. Но думал, что он умер.

   - Тогда нужно рассказать, что его сын жив. – Я кивнула сама себе. И пусть только попробует сказать, что это не мое дело! – Где его можно найти?