Друг отца. Хочу тебя любить

И хоть Руслан Викторович сказал, что я могу жить у него безвозмездно, я всё же решила для успокоения своей совести отдать с первой зарплаты хотя бы тысяч десять. Всё-таки я пользовалась водой, комнатой, ела их еду. Всегда придерживалась мнения, что за доброту надо быть благодарной, а благодарность в нынешнее время чаще всего измерялось деньгами. 

Меня слегка потряхивало. От одной только мысли, что я сейчас увижу Руслана Викторовича во рту пересохло, а сердце пустилось в бешеный скач. Для меня он был эталоном мужественности и того как бы я хотела, чтобы выглядел мой будущий муж. Его сын Артём не унаследовал и половины шарма отца, но самомнение и высокомерия ему было не занимать. 

Я усмехнулась, вспоминая вчерашний вечер, когда он пригласил меня в кино со своей компанией. Про таких у нас говорили “я не я, *опа не моя”. 

Я спустилась со второго этажа, прошла по коридору к кабинету Руслана Викторовича. В это время он всегда находился в кабинете, за последнее время я немного изучила его привычки, чтобы сталкиваться с ним как можно реже. Слишком уж неадекватно реагировало моё тело на него. Меня это пугало. 

Перед дверью я глубоко вздохнула, ещё несколько секунд постояла, подбадривая себя. И рывком открыла дверь…

Катерина Владимировна, жена Руслана Викторовича стояла на коленях перед незнакомым молодым парнем и делала ему то, что мне даже в фильмах было стыдно смотреть. Вместо того, чтобы закрыть дверь, извиниться и сбежать, как кричало всё моё естество, я застыла, глядя на них, не в силах ни двинуться, ни что-то сказать.

Не удивительно, что меня заметили через пару секунд.

– Лиля! Какого чёрта? Разве тебя не учили стучать?

Катерина Владимировна вскочила на ноги и двинулась на меня. Но тут же сменила тон, видимо, испугавшись, что я могу рассказать всё её мужу.

– Лилечка пожалуйста не говори ничего Руслану. Он убьёт меня. Не расскажешь же? Ты ведь хорошая девочка.

Она подошла ко мне и хотела взять за руку, но я отпрянула от неё, как от чумной. 

“Боже мой! Как же это противно и мерзко. Как можно было променять Руслана викторовича на вот этого…этого”. 

Я перевела взгляд на парня и узнала в нём друга Артёма. 

Я закрыла дверь и бросилась в свою комнату. Забежала в комнату и захлопнула дверь. Хотелось помыться, залезть в ванну и долго оттирать себя от той грязи, в которую я только что окунулась.

"И что мне теперь дальше делать?". 

Я стояла перед подъездом девятиэтажки, адрес которой был записан в папином блокноте. Здесь должен был жить его хороший друг. Мой телефон выключился и не подавал никаких признаков жизни, а на улице было раннее утро. Солнечные лучи заливали многоэтажку так ярко, что стёкла окон и балконов горели золотым огнём. Я никогда не была в Москве. Этот огромный город поражал своими размерами, постоянным движением и современностью. Я словно попала в другой мир, ведь всю свою жизнь прожила в провинциальном сибирском городке, который скорее напоминал большую деревню, чем город. 

Из подъезда вышла пожилая женщина и присела на лавочку. 

“Может спросить у неё, возможно, она знает дядю Руслана и сможет подсказать, куда он переехал”. Набрав в лёгкие побольше воздуха, решилась. 

– Извините, а можно у вас спросить? – в тишине утра мой голосок прозвучал тонко и еле слышно. 

– Что такое? – приветливо отозвалась она. 

– А вы, случайно, не знаете Ермакова Руслана Викторовича? Он когда-то здесь жил. 

– Как же не знаю. Знаю. Давно уже переехали они. 

– Переехали,– разочарованно пробормотала я. 

Вот и приехала, называется в гости. Как его теперь найти? Что теперь делать? 

– А ты что родственница что ль? Ищешь его зачем?

– В гости приехала, а вот… съехали, значит… 

Я закусила губу, чтобы не расплакаться от обиды. Он был моей последней надеждой. 

– Ну не реви. Сейчас узнаю, куда съехал. 

Бабушка достала кнопочный древний телефон, долго прицеливалась в кнопки, но всё-таки минуты через две смогла набрать номер и кому-то позвонила. 

А через полчаса я уже ехала в такси, отдав последние деньги водителю, до указанного адреса. Машина пролетала улицу за улицей, оставляя позади районы многоэтажек и бурную кипучую жизнь. Мы выехали за город, а я смотрела в окно вспоминая, как ещё два дня назад жила в нашей малюсенькой старой квартирке с мамой и двумя младшими сёстрами, но после очередного скандала, я плюнула на всё, собрала вещи и, потратив последние сбережения на билет до Москвы, приехала сюда. Давно надо было уже так поступить, но я жалела сестрёнок, что с ними стало, если бы я уехала сразу после школы. Но Каме уже шестнадцать, Рите – тринадцать, думаю, как-нибудь проживут. А мне наконец пора устраивать свою жизнь. Мои сверстники в свои двадцать лет уже кто-то детей успел родить, кто-то в универе учился, а я который год была нянькой для сестрёнок и помогала маме в библиотеке.

Пустынные пейзажи за окном сменились видами загородных домов. У нас в городке тоже был такой район, район богачей, каждый дом – картинка из моих самых смелых фантазий. 

Теперь завалиться на порог к папиному другу было ещё совестливее и страшнее, но не отступать же теперь. Да и некуда.  Обратной дороги нет. Ведь напоследок я так и прокричала маме, что никогда не вернусь в этот дом. Мне стало стыдно. Чего только порой не слетает  с языка в порыве злости. А сейчас я чувствовала тоску по дому, сестрёнкам, и даже маме. А решение уехать в Москву уже не казалось сейчас таким правильным. Я всегда хорошо училась, учителя пророчили мне поступление в престижные вузы, а я вместо этого пошла работать в местный магазин, чтобы помочь маме рассчитаться с долгами и кредитами. На отца надежды не было, он совсем спился и ни о чём, кроме бутылки уже не мог думать. 

И я продолжала читать и готовиться, хотя может я уже и не смогу никуда поступить, но мне надо было попробовать, чтобы всю жизнь не жалеть. Я часто слышала от мамы, её сожаления о возможностях, которые она упустила  в молодости, о том, что могла выйти замуж за другого, ведь к ней сватались несколько парней, а она выбрала папу. 

 Такси остановилось перед белым двухэтажным домом, окружённым кованым изящным забором. Коттедж был если и не самый большой, то уж точно самый красивый на улице. Всегда мечтала в таком жить.

Именно здесь судя по словам старушки и должен был жить папин друг. Помню, он приезжал к нам, когда папа ещё не пил и у нас была нормальная семья. Они с отцом работали вместе на перевозках. В рейс уезжали надолго. Я почти не помнила Руслана Викторовича, но зато помнила, как папа всегда про него говорил, что с ним хоть в разведку. Одна надежда на то и была, что он ещё помнил моего отца и их крепкую дружбу, и смог бы хотя бы ненадолго приютить меня, пока не найду работу. 

Я, конечно, понимала, что заявиться спустя десять лет их дружбы, можно сказать, к незнакомому человеку это верх наглости и глупости, но других знакомых в Москве у меня не было, а жить на вокзале не особо хотелось. 

Собрав всю смелость и волю в кулак, я подошла к калитке, но не успела позвонить, как ворота пришли в движение и со двора выехал чёрный мерседес. 

Я стояла раскрыв рот, наблюдая за тем, как сейчас уедет тот, кого я и искала. От страха просидеть перед воротами до вечера я замахала руками. Что кричать надо в этом случае? 

– Помогите! – закричала я изо всех сил, только через секунду сообразив, что кричать надо было "подождите". 

Но эффект был достигнут, автомобиль остановился и из него не спеша вышел взрослый плечистый мужчина. Я таких только на обложках дорогих журналов видела. Может, бабушка перепутала и дала не тот адрес? Ведь мой папа был всего на пару лет старше Руслана Викторовича и выглядел как настоящий сорокалетний мужчина: с пузиком, с сединой, с морщинками, красным лицом и отдышкой. 

Незнакомец подошёл ближе, угрюмо посмотрел из-под нахмуренных бровей. А я удивилась какой он высокий и мощный. Мне даже пришлось запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Вкусный мужской аромат коснулся моего носа. Никогда раньше не чувствовала его: насыщенный, слегка горьковато-дымный, терпкий и дорогой. 

– Что случилось? – пробасил незнакомец

– Э-э… 

Что сказать? Наверно, лучше спросить кто он, потом уже представиться. 

– Девушка вам чем помочь? Денег дать взаймы? – Губы скривились в ухмылке, а его карие глаза ощупывали меня взглядом. 

– Н-нет, я не за деньгами. 

Ну, конечно, он принял меня за нищенку. Думала же ещё на вокзале в туалет зайти и переодеться. Спросонья, когда подъехали к вокзалу, я, как была в пижамной футболке с мишкой Тедди, так на неё сверху и надела джинсовку. 

– А что тогда? 

Так, Лиля, соберись, а то он и так уже думает, что ты умственно отсталая. 

– Извините, а вы, случайно, не Руслан Викторович Ермаков? – наконец протараторила я. 

– Да. Это моё имя. 

– Вы помните Сергея Астапова? 

Руслан Викторович остался невозмутим. Ни одна мышца на лице не шевельнулась при упоминании имени моего папы. 

– Помню его. 

– Меня зовут Лиля Астапова, я его дочь, – нерешительно протянула руку, но, заметив, что он даже не шевельнулся, тут же опустила её. 

– Хорошо. И? Что дальше? 

Я совершенно потерялась. Почему-то в своих мечтах на этом моменте его лицо озарялось улыбкой, он впускал меня в дом и усаживал за стол. Я очень хотела есть. Но мои ожидания не оправдались. Руслан Викторович не только выглядел совсем по-другому, но и вёл себя далеко не так радушно, как я себе представляла. 

– Вы меня извините, что я вот так… Нагло, наверно… Просто папа о вас всегда хорошо отзывался, я подумала что могу… вот так приехать. У меня в Москве никого нет… поэтому я к вам… 

– А почему одна? Где отец? 

– Папа…он не смог, заболел, – уклончиво ответила я. 

Мне не хотелось вот так с ходу рассказывать ему о том, что отец беспробудный пьяница. Впервые на лице Руслана Викторовича промелькнуло некое подобие удивления. Он оглянулся на машину, ещё раз посмотрел на меня. 

– Иди за мной, – приказал он тоном, не терпящим возражений.

Я последовала за широкой спиной Руслана Викторовича, рассматривая его короткую идеальную стрижку, мощную накачанную шею и широченные плечи. 

 По дороге к дому он позвонил по телефону и до меня донеслись обрывки фраз, чтобы начинали без него. Значит, всё-таки он решил задержаться. Я с облегчением выдохнула. Уж такой мужчина точно сможет мне помочь или хотя бы подсказать, как быть  дальше.

Он открыл входную дверь и остановился, пропуская меня вперёд. Я проскочила мимо, словно секунда промедления могла заставить его передумать. 

– Располагайся. В холодильнике посмотри что-нибудь съестное. Вечером вернусь, поговорим.

Я, словно собачка на панели машины, кивала каждому его слову.

– Идти куда-нибудь сегодня надо?

– Нет.

– Тогда я закрою дверь. Вот,– он протянул мне чёрный глянцевую карточку. – Если вопросы будут – звони. 

– Хорошо, – пискнула я, ощущая себя маленькой девочкой, которую папа оставляет дома одну.

Напоследок он вновь окинул меня взглядом, будто ещё раз прикидывал, стоит ли мне доверять и захлопнул дверь.

Ещё минуту я простояла, не двигаясь, переваривая в голове всё сказанное. И вот я, Лиля Астапова, девочка из провинции, стою посреди особняка на дорогом ковре, который, наверно, стоит дороже, чем наша квартира в Зажопинске, откуда я приехала. Ну и дела.

В принципе об этом я и мечтала, вот только привыкла, что мечты всегда оставались мечтами. Из размышлений меня вырвал звук урчащего желудка, ещё вчера был съеден последний доширак, и я первым делом пошла исследовать холодильник. 

Разнообразие продуктов меня поразило. Здесь, наверно, было всё, что продаётся в супермаркетах. Я быстро слепила себе бутерброд из колбасы и хлеба, налила чай и с удовольствием приступила к завтраку. И это был самый вкусный бутерброд, который я ела, во всяком случае мне так показалось в тот момент.

Успокоив голодный желудок, решила ополоснуться в душе. После двух дней в поезде чувствовала себя пыльной и грязной, будто ночевала на трассе, и на белоснежный полированный пол с меня сыпалась грязь. Мне всё время, казалось, что я сейчас что-нибудь замараю.

 Внизу под лестницей обнаружила небольшую ванную комнату, с аккуратной душевой кабиной. Подставила лицо под струи воды, чтобы она смыла с меня не только пыль и грязь, но и сомнения, которые с каждой секундой всё больше охватывали мысли. 

Я впервые оказалась без мамы и как бы я ни была зла на неё, но мне безумно её не хватало. Слёзы потекли по щекам, смешиваясь с водой. Как бы мне хотелось, чтобы всё было по-другому, чтобы мама была рядом, прижала к себе и сказала, что всё будет хорошо. Мне было страшно, в мыслях всё казалось намного проще. Но раскисать было нельзя. Или я всё-таки попытаюсь добиться того о чём мечтала или придётся вернуться, как побитая собака. А самое худшее для меня – это было увидеть в маминых глазах разочарование. Потому что я знала, несмотря на её протест и нежелание отпускать меня так далеко, она всё равно мной гордилась. Наверно, во мне она видела себя в юности, но более решительную. Ведь она тоже могла многого добиться в жизни, благодаря, таланту рисовать. Ещё маленькой девочкой я смотрела на её лёгкие взмахи рукой, а из-под стержня ручки появлялись, словно ожившие животные, деревья, которые, казалось, сейчас вздрогнут от порыва ветра. Но она так и не пошла никуда учиться, трое детей и сложные годы, когда отец запил, превратили её в загнанную мать, которая изо дня в день пыталась прокормить своих детей. Я с болью смотрела на неё и понимала, что не хочу, как она всю жизнь прозябать в нищете. В моих мечтах я становилась известной писательницей, с почти такой же известностью, как у Джоанн Роллинг. На её книгах о Гарри Поттере я выросла и продолжала верить, что и у меня всё получится. 

Поток слёз иссяк, на душе стало немного полегче. Страх от будущего стал не таким острым, и я выключила воду, обмоталась белым махровым полотенцем, которое висело на крючке. Своего полотенца у меня с собой не было. Возможно, если бы я послушала маму и подождала, когда найдутся деньги на поездку и новую одежду,  она помогла бы мне нормально собрать вещи, чтобы я ничего не забыла. Но мне казалось, если я протяну ещё один день, то вообще никогда никуда не уеду. 

Я вспомнила про свой разряженный телефон и поставила его на зарядку, включила в надежде увидеть пропущенный от мамы или хотя бы СМС, но от неё так ничего и не было. Видимо, она сильно обиделась, на те слова, что я выкрикивала, когда собиралась. Взгляд упал на чёрный прямоугольник, лежащий на столе, который мне дал Руслан Викторович, называть его дядей после того, что я увидела, у меня язык не поворачивался. На чёрной картонке витиеватым шрифтом гласила надпись “Транспортная компания ООО “Стрела” и несколько номеров телефонов. Какой из них был Руслана Викторовича, оставалось лишь догадываться.

Часы показывали уже полдвенадцатого, когда я почувствовала, как закрываются глаза, и решила прилечь ненадолго на молочно-белый диван в гостиной, он был такой мягкий и тёплый. Подниматься на второй этаж  побоялась, всё-таки там спальни, личные вещи, вдруг Руслану Викторовичу это не понравится. Сон сморил меня

мгновенно.

Щелчок открываемой двери, словно выстрел из пистолета, разнесся в тишине дома. Я открыла глаза, и увидела незнакомую комнату, которую заливал предзакатный свет струящийся из окна. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и понять где я нахожусь. Подняла голову с дивана, тупая боль разлилась по затылку, я охнула и снова прикрыла глаза. 

“Вот тебе и подремала чуток. Похоже я весь день проспала”, – с сожалением отметила  этот неприятный факт. Вторая попытка подняться была более удачной, я села на диван. Полотенце, в которое была всё ещё замотана, от неловкого движения соскользнуло с груди. 

– Вот блин, зараза, – пробормотала я, пытаясь ухватить концы полотенца и снова натянуть его на себя. 

– Выспалась? 

Низкий голос Руслана Викторовича заставил подпрыгнуть от неожиданности. Его обладатель стоял в дверном проёме, опершись плечом о косяк .

Я дёрнула полотенце под самый подбородок. Интересно, сколько он  уже там стоит, вспомнив, что несколько секунд назад сверкала своей голой грудью. 

Вот стыд-то какой, щёки залились румянцем.

– Есть хочешь? 

Снова вопрос, а я ещё на первый не ответила. Блин, почему я так торможу. 

– Нет, – но мой желудок, в который раз предательски заурчал 

– Если ты сможешь найти свою одежду, то мы ещё успеем к заказанному столику.

– К столику? – как эхо повторила я.

– Да, я заказал столик в ресторане, хотел отметить такую…неожиданную встречу.

– Хорошо, сейчас. 

Я вскочила с дивана, придерживая полотенце одной рукой, другой подхватила рюкзак и пролетела мимо Руслана Викторовича в душевую, чтобы переодеться.

И только оказавшись в безопасном месте, поняла ,что мне особо то и не во что переодеваться. В рюкзаке было только всё самое необходимое. Джинсы, шорты, платье. Но не одного  достойного, чтобы можно было одеть в ресторан. Я чуть не расплакалась от обиды. Может тогда лучше никуда не ехать, чтобы не позориться.

Можно ведь и дома поужинать, там холодильник ломится от продуктов. Я замерла в нерешительности. Так, решено, сейчас надену то, что есть и если по выражению лица Руслана Викторовича пойму, что ему не нравится, как я выгляжу, то откажусь от поездки.

Я быстро надела трусики, тёмно-зелёное платье в горошек, оно было свободное и лёгкое, и мне очень нравилось своей практичностью, а вот бюстгальтер всё ещё висел мокрый на трубе после того, как я его постирала. Ладно обойдусь без него. Вроде платье непрозрачное, а сверху джинсовку накину. Посмотрела в зеркало. Чёрт, забыла расчесаться, уснуть с мокрой головой было ошибкой. Я с трудом пригладила свои длинные русые волосы, немного подкрасила тушью ресницы. Вот теперь отражение мне нравилось больше, и я довольная выскочила из душевой. Руслан Викторович всё ещё стоял в гостиной. Больше всего я боялась, что он рассмеётся или скажет что-то в духе: “И ты собралась в этом идти?”, – но он промолчал. Лишь пробежал взглядом по мне сверху вниз и направился к выходу. Я семенила следом за ним.

У нас никогда не было легковой машины, права у отца отобрали за пьянство, и я привыкла ездить на заднем сиденье, в качестве пассажира. Туда и полезла в этот раз, когда Руслан Викторович сказал садиться в машину. А ещё я боялась сидеть рядом с ним. Мне казалось переднее место только для достойных, для того же уровня, что и он, а я всего лишь девчонка, которая готова была смотреть на него раскрыв рот. Никогда даже рядом не стояла с такими мужчинами. 

Руслан Викторович лишь бросил короткий взгляд в зеркало дальнего вида, я увидела его тёмные глаза и колючий взгляд, от которого захотелось поёжиться. Он завёл машину, и она плавно тронулась с места. 

– Ну рассказывай, Лиля, как тебя занесло так далеко от дома? – через несколько минут спросил меня Руслан Викторович. 

– Я..э-э. Я поступить хочу в МГУ на журналиста. 

– А что поближе городов не нашлось?

– В других городах знакомых нет, а папа всегда отзывался о вас хорошо и уважительно.

– Понятно. 

Снова повисло молчание, нарушаемое тихим шелестом шин. Аромат парфюма Руслана Викторовича наполнил салон и окутал его невидимой дымкой. 

“Надо узнать название, обязательно куплю своему будущему парню,”– подумалось мне, вдыхая тягучий, терпкий аромат.

 Через пару минут Руслан Викторович снова проявил чудеса коммуникации: 

– Чем заболел Сергей?

Я помедлила, но всё же ответила правду.

– Алкоголизмом. 

– Пьёт?

– Да. Как вы с ним работать перестали, он начал пить, потом права отобрали за пьянство. А у нас же в посёлке работу хорошую найти сложно. Он пытался работать, на пилораму устроился. Потом по пьянке пальцы себе оттяпал. Оформился на инвалидность и совсем спился. Всю пенсию пропивает.

Я с трудом говорила, и хоть мне было жаль отца, но всё же было обидно, что он не думал о нас. Он на самом деле был неплохим человеком, просто не умел отказывать. Сколько мама слёз пролила из-за этого.

– Жаль. А я ведь ему звонил несколько раз. Он ни разу трубку не взял. Я думал, зазнался.

Я удивлённо распахнула  глаза.

– Не может быть! Он никогда про это не рассказывал.

– Ну да, – на лице Руслана Викторовича мелькнула полуулыбка.

Вот тебе и раз. Он звонил, а папа трубку не брал. Грудь сдавило от волнения, неудивительно, что Руслан Викторович так со мной разговаривал при встрече. А я тут как ни в чём не бывало заявилась. 

– Знаете, я думаю, отцу было просто стыдно за себя, – я попыталась оправдать папу.

– Естественно.

– И всё-таки отец был хорошим человеком, только слабохарактерным. И мне его очень жаль. Он маму и нас с сестрёнками любил.

– Если бы любил, бросил пить.

– Вы не понимаете. 

– Я то как раз всё понимаю, малышка.

– Я не малышка.

– Ну хорошо, большая девочка. 

“Это что? Он так шутит?”

Я снова посмотрела в зеркало и опять наткнулась на его взгляд. 

– Как мама, как сестрёнки? – Руслан Викторович, похоже, решил полностью ознакомиться с моей семьёй.

– Мама работает. Сестрёнки учатся. Всё хорошо.

– Напомни их имена.

– Камелия и Маргарита.

– Папа у вас отличным цветоводом был. Лилия, Камелия и Маргарита. Надо же.

Руслан Викторович даже улыбнулся.

– А меня уже тошнит от этой шутки. Ещё частенько говорят: “Все мужики деревья сажают и сыновей рожают, а Серёга цветник развёл и девчонок завёл”, – я передразнила одного из папиных собутыльников, который любил это повторять. 

– Это не шутка. Я действительно считаю, что у твоих родителей красивые дочери получились, если судить по тебе.

От комплимента я не знала куда спрятать взгляд, мама редко нас хвалила, и поэтому мне всегда сложно было принимать похвалу. 

– А у вас есть дети? – чтобы отвести от себя внимание, я решила перевести тему.

– Да, есть. Сын. Младше тебя на год. Тебе же двадцать?

– Да. 

– Артёму девятнадцать. Он сейчас в Испании, с друзьями отдыхает. 

“Ого. В Испании. Живут же люди. Я в Москву-то впервые приехала, да и вообще дальше нашей области никуда не выезжала”.

– А жена ваша где?

– Она с сыном отдыхает, – лицо Руслана Викторовича стало серьёзным.

– А вы?

– А я работаю. 

– А почему? – не унималось моё любопытство.

Но вместо ответа Руслан Викторович аккуратно припарковал машину.

– Приехали.

Стоя перед мерцающей вывеской, меня сковала робость. Я никогда не была в ресторане. Да и в кафешках тоже. Вернее, в кафешках высокого уровня. В нашем посёлке были маленькие забегаловки, где мы иногда сидели с одноклассниками, но школа закончилась, началась взрослая жизнь. И мне было жалко тратить деньги на алкоголь или невкусную еду, которую подавали в этих заведениях.

Руслан Викторович легонько подтолкнул  меня в спину.

– Испугалась?

– С чего бы? – храбрилась я, а у самой дрожали коленки.

– Тогда пошли.

Лёгкая музыка, современный лаконичный дизайн в стиле минимализма. Авангардные картины на стенах. Всё стильно, дорого и со вкусом. Руслан Викторович прошёл к дальнему столику, который незаметно спрятался за перегородкой в виде декоративной ширмы. Тут же подошёл вышколенный официант, в кипенно-белой форме и протянул меню.

От страха сделать что-нибудь не так я совершенно не могла сосредоточиться на прочитанном.

– Выбрала?

– Нет, – отрицательно покачала головой и шёпотом добавила. – Я не знаю, что заказывать. 

Взгляд Руслана Викторовича потеплел, он улыбнулся.

– Давай я сделаю сам заказ. 

– О, отлично. А то я что-то теряюсь в этом изобилии.

– Расслабься, – успокоил он меня и продиктовала заказ официанту. Мне лишь оставалось догадываться, что сегодня достанется мне на ужин. 

“Хоть бы ничего морского, я же не знаю, как это есть ,” – вертелась в голове мысль. Не хотелось прям совсем упасть в грязь лицом. Руслан Викторович и так смотрел на меня как на дикарку. Я нервно поправила волосы, откинулась на спинку кресла, но поняла, что мне так сидеть неудобно, снова села прямо. Посмотрела направо, чтобы оценить, насколько я выгляжу хуже других. 

– Лиля, – я тут же повернулась. – Расскажи про свои планы. Что собираешься делать? 

– Ну-у, думала работу поискать. А как первую зарплату получу, квартиру сниму, чтобы вам не надоедать. Мне бы вот месяцок пожить у вас. А дальше я сама.

– Ты совсем без денег приехала?

– Угу.

– Мама хоть знает, что ты здесь?

Я поджала губы и хотела соврать,что знает, но Руслан Викторович смотрел так пристально, что, казалось, он видел меня насквозь.

– Ну, скажем так…она знает, что я в Москве.

– Ты не сказала? – брови нахмурились. Ещё не хватало, чтобы он позвонил маме и сказал, где я. Слава богу, он мамин номер не знает.

– Нет. Мы с ней поругались. Она не хотела меня отпускать. Но я устала быть нянькой, мне тоже хочется устроить свою жизнь. Наверно ,это эгоистично с моей стороны, но по-другому мне оттуда было не вырваться.  

– Я тебя понял. Но матери всё же своей позвони. Так нельзя уезжать, она волнуется. Это условие  проживания в моём доме. 

Вся напускная весёлость и бесстрашие улетучились, и я снова почувствовала, как ноги стали ватными при звуке его низкого голоса.

– Хорошо, – согласилась я. 

Принесли заказ, и я удивлённо уставилась  на загадочную лепёшку в тарелке. Интересно, как её есть. Руками? Тогда зачем здесь столько вилок лежит. Я бросила короткий взгляд на соседнюю тарелку Руслана Викторовича, в которой лежал красиво зажаренный кусок мяса, и поняла, что уж лучше бы мне принесли его. Его я хотя бы знала как есть. 

– Это мясной пай, – пояснил Руслан Викторович, наблюдая за моими метаниями. – Верхний слой запечённое тесто, начинка из говядины и картофеля – внизу. Попробуй. Должно понравиться.

Кровь прилила к щекам, когда я подумала, как выгляжу со стороны, и попыталась взять себя в руки.

Оставшееся время прошло в тишине. Мне совсем не хотелось есть, и я лишь для вида ковыряла мясо. Также молча ехали домой, словно меня выключил тот зал и обстановка ресторана, и я особенно остро почувствовала, как нелепо выгляжу в этом богатстве, будто ржавый гвоздь на белой стене. 

Когда зашли в дом, на часах уже было одиннадцать. Руслан Викторович показал спальню, которая должна была стать моим прибежищем на этот месяц. Комната, как и всё в этом доме была шикарна, со вкусом обставлена, в каждой вещи чувствовалась гармония и лаконичность, ничего лишнего. Руслан Викторович стоял в дверях, глядя на меня. 

– Нравится? 

– Да, здорово. Спасибо. Буду спать одна в комнате. Это круто,– порадовалась я, но вышло немного натянуто и неестественно. 

– Располагайся. Если что-то нужно будет, скажи. Завтра заеду в магазин. 

– Да ничего особо и не нужно, – нервно пожала плечами и, чтобы не стоять, переминаясь с ноги на ногу, сняла джинсовку и бросила её на кровать.

– Спасибо вам за всё, – я посмотрела на Руслана Викторовича и заметила, как его взгляд скользнул по моей груди, которая топорщилась под платьем. 

Он тут же отвернулся и  вышел. Уже из коридора донеслось глухое. 

– Спокойной ночи.

Почему-то его взгляд оставил во мне лёгкую дрожь. Как странно. Я даже почувствовала разочарование из-за того, что он ушёл. Плюхнулась на кровать и снова прокрутила весь вечер. Это, наверно, был самый яркий момент за последний год. Сегодня всё было так удивительно и необыкновенно, как в моих мечтах. 

В животе опять заурчало. Всё-таки надо было поесть хоть немного. Может, Руслан Викторович ушёл спать, и я потихоньку спущусь на кухню, чтобы сделать себе бутер. Я подождала ещё десять минут и выглянула за дверь. В коридоре было тихо. Стараясь не шуметь, на цыпочках прокралась на кухню. Сделала себе бутер и налила стакан воды, чтобы не есть всухомятку. 

Внезапно зажёгся свет, я повернулась, в дверном проёме  стоял Руслан Викторович, без футболки, с полотенцем в руках. Я замерла в растерянности, желая раствориться в воздухе. Представила, как выгляжу со стороны: с бутербродом в руках и торопливо пережёвывающая огромный  кусок.

– Что ты тут делаешь? – спросил он меня, будто не заметил бутерброд в руках  и мои попытки быстро прожевать кусок хлеба.

– Да, что-то есть захотелось…

– Налей себе чаю и кофе. Не ешь всухомятку. Это вредно. Спокойной ночи, – ответил Руслан Викторович как ни в чём не бывало.  

– Хорошо. Спасибо. Вам может тоже налить? 

Он уже почти развернулся, чтобы выйти из кухни, но после моего вопроса остановился. И я засмотрелась на его профиль. Мощные, хорошо сложенные плечи с выпуклыми мышцами, широкая шея, плоский живот, рельефный накачанный пресс. Руслан Викторович отлично следил за фигурой, вызывая чувство уважения. Я вспомнила отца, который не то, что качать пресс, но даже от бутылки не мог отказаться и снова удивилась насколько они разные. 

– Нет. Спокойной ночи.

Его голос заставил меня вынырнуть из собственных мыслей. Я подняла глаза и встретилась  с ним взглядом. Кивнула и поспешно отвернулась. 

– Спокойной ночи, – пробормотала в ответ. 

*** ***

На следующее утро в шесть часов утра меня разбудил громкий шум и незнакомые голоса, которые доносились до моей комнаты. Спросонья до меня не сразу дошло почему стало так шумно в доме. 

– Руслан! Ты где?  Почему ты нас не встречаешь? – женский голос раскатисто разнесся по первому этажу, долетая и в мою спальню. Наверно, приехала его жена с курорта. 

Я тут же соскочила с кровати, чтобы не дай бог не встретиться с ней лицом к лицу раздетой. Надела на себя джинсы, футболку и села на кровать. Выйти из комнаты показалось мне сейчас не самым лучшим решением. Я слышала шаги по ступеням, всю эту суету, которая возникает всегда после прибытия домой из путешествия. И пока я думала как лучше представиться жене Руслана Викторовича дверь распахнулась. На пороге стояла стройная даже немного худая женщина с пепельными распущенными волосами. Её карие глаза хищно впились в моё лицо, она грациозно крутанулась на каблуках и заорала в сторону спальни.

 – Руслан! Не хочешь ли ты мне объяснить, что делает эта школьница в гостевой спальне? 

– Здравствуйте! Я не школьница. Мне двадцать два и меня зовут Лиля. Рада познакомиться с вами.

Я встала и протянула жене Руслана Викторовича руку. Её имя я не знала. Она же  бросила на меня разъярённый взгляд. 

– Руслан!

Я не слышала как подошёл Руслан Викторович, его голос низкий и равнодушный прозвучал немного  устало.

– Что за истерика? 

– Ты уже совсем совесть потерял? Привёл любовницу в дом? Это верх наглости…

– Прекрати орать, – всё также спокойно перебил её Руслан Викторович.

– Ты, значит, будешь всех подряд трахать, в дом тащить, а я молчать должна? – продолжала истерить она. – А ну пошла отсюда.

Жена Руслана Викторовича схватила меня за руку и потащила в коридор.

– Отпусти девочку, – стальной властный голос заставил её остановиться. Руслан Викторович подошёл к жене, обхватил меня за плечи и отодвинул меня в сторону заслоняя собой. 

– Это дочь моего хорошего друга. И я в ответе за неё. Так что прекрати истерику и оставь девочку в покое. Поняла?

Со стороны казалось, что Руслан Викторович спокоен и расслаблен, но его голос, взгляд, даже положение тела таило скрытую угрозу. Не удивительно, что его жене больше ничего не оставалось, как удалиться молча с высоко поднятым подбородком. Руслан Викторович повернулся ко мне.

– Не пугайся. Это моя жена Катя, она немного ревнива, но не стоит обращать на неё внимания.

Я кивнула.

– А как её отчество?

– Не думаю, что ей понравится, если ты будешь обращаться к ней по имени отчеству. Обращайся к ней просто Катя. 

– Хорошо. 

Руслан Викторович улыбнулся уголками губ и провёл рукой по моим волосам. 

– Как ты? 

От этого лёгкого дружеского жеста внутри всё сжалось, а я не смела посмотреть ему в глаза.

– Всё хорошо, – тихо пробормотала я. 

– Ну тогда пошли я познакомлю тебя со своим сыном.

Я кивнула и последовала за Русланом Викторовичем в столовую. Там за столом сидел красивый русоволосый парень. Он пил кофе и не отводил глаза от телефона.

– Лиля познакомься, мой сын Артём. Артём…это Лиля. Дочь моего старого друга. 

Артём поднял взгляд на меня. в отличие от его мамы повёл себя более дружелюбно. 

– Рад знакомству.

Друзья Артема оказались самые обычные ребята. Киля, Гриня, Илья и девушка Ильи – Рита. О том как они начали дружить я пока не знала, но скорее всего это была любопытная история. По одному только взгляду можно было понять, что они все относились к разным социальным уровням. Киля – черноволосый, голубоглазый  худой парень не внушал доверия. Постоянно хихикал, матерился и производил не самое приятное впечатление. Вслушиваясь в их разговор, я поняла, что настоящее имя Кили – Андрей. Гриня был большим, высоким светловолосым  парнем, которого звали Гришей. Он больше молчал, лишь иногда вставляя односложные фразы. Илья же был очень похож на кавказца: чёрные волосы, карие глаза, борода и нос горбинкой, только фигура немного подвела. Он был самый низкий и щуплый из всех. Даже удивительно, что у него была девушка. Рита тоже была темноволосая, симпатичная, с хорошей фигурой и оказалась даже младше меня.

У Артёма же в компании было прозвище Мажор.

Они сидели на площадке перед панельной высоткой и, видимо, ждали Артёма.

– Ребят, это Лиля, – представил меня Артём.

Ребята поздоровались парни, посмотрели оценивающе и перешли к обсуждению своих дел.

– Сегодня всё в силе? – спросил Киля.

– Ну да. Сейчас отвезу Лилю домой и приеду.

– Так не отвози,– предложил Илья. – Пусть с нами потусуется. 

Артём повернулся ко мне.

– Останешься с нами?

– А что делать будете?– поинтересовалась я. Мне совсем не хотелось оказаться в плохой компании, а они не вызывали у меня доверия.

– Да ничего такого. Посидим в кафе. Поржём, поболтаем, – ответил Киля, хитро прищурившись.

– Да нет. Я лучше домой.

А про себя добавила: “Поржать я могла бы и дома”. Но я планировала сегодня посмотреть вакансии, а завтра уже пойти на собеседования.

– Не ссы, никто тебя не обидит. Или ты с такими не общаешься? Мамина доча? – попытался то ли успокоить, то ли наоборот напугать Илья.

– Да не ребят. Она рисковая. Сама без помощи родителей приехала. Поступать хочет. Работу ищет.

– Не то, что ты Мажор, – Киля опять заржал.

– Спасибо за приглашение, но я всё же откажусь. Мне ещё объявления по работе помониторить надо.

– А что ты ищешь? – подала голос Рита.

– Да в принципе не важно. Я с любой работой могу справиться, лишь бы взяли.

– Так ты в стриптизерши иди, там хорошо платят, и фигурка и у тебя ничего такая, – снова влез в разговор Киля.

– Киля завязывай, – одёрнула его Рита. 

Маленькая Рита, будто магическим образом подействовала на хулигана, Киля тут же изменился в лице и перестал сыпать колкостями.

– У меня сестра в кафе работает, могу спросить у неё, – Рита снова обратилась ко мне. – Если ты, конечно, готова обслуживать людей и готовить.

– О, это было бы здорово. 

– А можешь и сама у неё спросить. Мы как раз в это кафе и идём. Заодно и посмотришь.

– Хорошо, – я кивнула, но стало немного страшно. Устраиваться на новую работу, как и начинать жизнь в чужом городе – это всегда страшно. 

Артём закрыл машину и мы всей компанией направились в сторону виднеющегося вдалеке парка. 

Я плелась сзади, чувствую себя пятой ногой. Вслушивалась в разговоры, которые не понимала. Но мысль, что я могу уже сегодня найти работу подгоняла меня идти дальше. 

Кафе оказалось небольшим, но очень даже цивильным, как выразился о нём Илья. Мы сели за дальний столик, обслуживать нас подошла изящная брюнетка. И если бы ребята не стали с ней здороваться, я бы всё равно поняла, что это сестра Риты – они были очень похожи. Даже сначала я подумала, что они близняшки, но Рита, опередила меня, видимо так часто говорили и думали посторонние люди.

– Она старше меня на два года.

– Похожи.

– Это только на первый взгляд.

– Роза, я тебе девочку привела. Ей работа нужна. Есть что?

Кареглазая Роза окинула меня взглядом и кивнула. 

– Пошли.

И я последовала за ней.

– Девочка у нас в декрет ушла. Так что на постоянку не надейся, максимум на полтора года.

– Да мне для начала нормально.

Роза резко остановилась и снова посмотрела на меня, прищурив глаза. 

– Надеюсь ты не девочка однодневочка. А то я за тебя впрягаться не буду.

Я растерялась.

– А что значит девочка-однодневочка? 

“Ой, она теперь будет думать, что я отсталая,”– испугалась я. Но если не задать вопрос можно было оказаться в ситуации и похуже. Это я уже уяснила после того, как в поезде на предложение соседа “пошли прогуляемся”, он зажал меня тамбуре,  а ведь я действительно думала, что мы просто прогуляемся по коридорчику.

– Это значит, что отработаешь один день и сбежишь.

– А что так делают?

– Делают, конечно. И не такое делают. – Роза замолчала и неожиданно улыбнулась, – И откуда ты такая?

– Из-за Урала. 

– О, ну ничего тебя занесло. Москву приехала покорять?

– Да нет. Просто надоело всё. У меня ведь тоже сестренки две младшие, всю жизнь с ними водилась. Захотелось и свою жизнь устроить.

Что было в Розе такого, что мне внезапно захотелось ей обо всём рассказать? Может, потому что у неё тоже была младшая сестра Рита, и она единственная из всех могла меня понять.

Она похлопала меня по плечу.

– Правильно, что приехала. Можешь хозяину всё так и рассказать. Он не любит, когда ему врут.