Друг, враг и белый кролик

— Марлен... — сухой голос прокатился под бархатным балдахином, взметнулся к высоким сводам и застыл у покрытого изморозью стрельчатого витражного окна.

В тот же миг холодные губы, с которых сорвалось имя, накрыли горячие, страстные, и после поцелуя раздался шёпот:

— Как вам спалось, мой господин?

— Могло быть и лучше. Ребекка...

И другие губы коснулись его, сладкие и нежные. Он вдыхал её запах и медленно пробуждался, с удивлением ловя знакомые, но непривычные в спальне нотки: сырость и холод подземелья.

— Сюзанн, — позвал он.

Мягкое, прижавшееся к бедру, зашевелилось, по обнажённой коже скользнули локоны, узкая ладонь аккуратно огладила широкую грудь в бинтах, одеяло с шелестом приподнялось, дыхание опалило шею. Но поцелуя не последовало.

— Сюзанн, — нетерпеливо повторил человек, лежащий с закрытыми повязкой глазами.

В ответ раздалось лёгкое покашливание, и девушка всё же закончила ежеутренний ритуал приветствия господина.

— Что с тобой? Заболела? — спросил тот, сильнее ощущая запах сырости.

— Просто в горле першит, граф Джаред. Пока вы спали, слуги заметили в саду белого кролика, а мы его изловили.

— Какого ещё кролика?

— Этого!

В подставленные руки лёг тёплый меховой комок, лапки с коготками приятно топали по ладони, сердечко зверька бешено стучало, а маленький сухой нос доверчиво касался пальцев.

— Господин, полагаю, теперь вы можете полакомиться крольчатиной. Варвары говорят, что это вкусно, — заметила Сюзанн.

— Нет! Я не собираюсь нарушать наших устоев! Все знают, что кролики неприкосновенны, ибо изображены на гербе Грейсов! Как ты вообще до такого додумалась?

— Но вы ведь победили, — томно выдохнула наложница.

— Дорогая, поимей совесть! — одёрнула Марлен. — Я сомневаюсь, что если бы победили Грейсы, они тут же бы бросились ловить и есть ежей.

Сюзанн фыркнула. Сердце кролика забилось сильнее. Другая ладонь накрыла зверька, такого маленького и хрупкого в этом краю, полном холода, предательства и боли.

— Вам нужно сменить повязки, господин, — вздохнула Ребекка.

— И долго я спал? — проворчал он, едва проснувшийся, а уже уставший от болтовни наложниц.

— Почти семь дней. Ваши раны ещё не затянулись, а магические силы как исчерпались за время поединка, так и не восстановились. Старший лекарь говорил, что вы можете и вовсе не прийти в себя.

— Вот проныра! Чтобы я — Джаред Чарвес, единственный сын графа северных Закатных земель, чернокнижник и потомственный усмиритель нечисти — не пришёл в себя после какого-то там боя?!

Наложницы захихикали. Кролик пощекотал усами держащие его ладони и вздохнул. Джаред тоже вздохнул и поморщился от ноющей боли, прислушался к себе. Да, магические силы и вправду были выпиты досуха, но это ненадолго. Пара-тройка жертвоприношений, медитация в гроте воющих душ, плотские утехи — и всё снова станет как прежде. Нет, не всё. Одно будет неизменно. Отныне граф Джаред совсем один. Челядь и наложницы — не в счёт.

— Нашли тело? — сквозь зубы спросил он, втайне страшась любого ответа.

— Нет, господин. На месте сражения — глубокая воронка, — шепнула Сюзанн и вновь кашлянула.

— Странно. Так быть не должно. Неужели... — тихо сказал он, ощущая, что язык до сих пор припухший и ворочается с трудом. Надо же было во время произнесения запретного заклинания поскользнуться на луже крови и прикусить язык. Как глупо...

Джаред со слабым стоном приподнялся, одна из девушек тут же подложила под спину подушку,  другая принялась поправлять бинты, третья подала кубок с водой и снадобьем. Молодой граф, прижимая кролика одной рукой к груди, другой взял сосуд. Серебро холодило ладонь, возвращая быстрее в сознание. Джаред выпил всё залпом и фыркнул: приторный вкус порошка был отвратителен. На глаза под повязкой навернулись слёзы. Отца, который приготовил это лекарство, отца, который обучил сына всему, в том числе и запретному заклинанию испепеления на месте, больше не было. Ни отца, ни его заклятого друга — графа южных Закатных земель, — ни его сына, единственного друга, почти что брата Джареда — Орио Грейса. Союз двух древнейших родов был втоптан в грязь приказом князя этих мест.

Джаред скрипнул зубами, вспоминая, как своими заклятьями рвал на части друга, как тот отвечал выпадами клинков... Паршивец поднаторел в этом деле, ведь у него был отличный учитель — сам старый граф Чарвес, который практиковался в фехтовании, чтобы отдохнуть от ворожбы.

Две семьи дружили множество поколений. Чарвесы — чернокнижники — сдерживали нежить, ползущую из разломов в подземельях. Грейсы — всеблагие маги — могли излечить кого угодно и превратить что угодно в золото и руду, шахты которых были недоступны из-за орд троглодитов и прочих тварей. И так, поддерживая баланс в этом краю уже не первое столетие, жили две семьи, склоняя головы лишь перед верховным князем, чей дворец стоял ровно посередине Закатных земель. И этот самый правитель, в мудрости которого никто не сомневался, постановил...

Джаред судорожно выдохнул, не обращая внимания на расспросы наложниц. Он до сих пор не верил, что всё кончилось этим! Он убил лучшего и единственного друга! Того, с кем делил и знания, и вино, и женщин, и самые сокровенные мысли. Применил чудовищное заклятье, которое следовало обратить лишь против верховного демона подземелий. Как до такого дошло — уму непостижимо! Джаред оттолкнул девушку, которая меняла бинты на его руках, стянул повязку с головы и взглянул на рубцы от глубоких резаных ран, с тоской подумал: «Орио, из тебя получился бы отличный мечник. Прости!».

Кролик у сердца пошевелился. Розовый нос показался между пальцев и потянулся к ранам. «Давай, малыш, накажи меня за убийство последнего из Грейсов. Если бы не они, ваше племя давно бы постреляли на мясо», — с сарказмом подумал Джаред, раскрывая ладонь и поднося зверька к руке. Тот принюхался и прижался пушистой щёчкой к коже между рубцов. Молодой граф закусил губу. «Даже кролик меня жалеет... Ну, кроме меня самого». Он погладил белую шёрстку зверька, увидел серую полосочку на передней лапке и две, будто крест, на левом боку. Подвинул зверька на ладони, чтобы найти и другие пятнышки, но кролик взвизгнул и сжался.

— Осторожнее, господин. Мы нашли его раненным. Сделали всё, что могли, но он ещё пищит, — попросила Марлен.

— Надо было раньше сказать, — проворчал Джаред и нежно провёл по ушкам зверька, прижатым к спинке. Кролик взглянул на него, снова вздохнул и закрыл глаза. Граф приказал: — Позовите советника!

— Он отбыл во дворец князя пять дней назад доложить о вашей победе.

— Да кто ему разрешил?! — рявкнул Джаред, спихнул наложниц с кровати и встал.

Чёрный мрамор пола леденил ноги. За окном, как было почти всегда в северном краю, шёл снег. «А у Грейсов — вечное лето...» — с тоской подумал Джаред, глядя в стрельчатое окно. Кролик дрожал в ладони.

— Не бойся. Всё хорошо... — не веря своим словам, ободрил зверька молодой граф.

Он глядел, как медленно порхали снежинки. Такими темпами через месяц всё окажется завалено до нижних окон. Сад под окнами блестел целиной. Сад, в котором изловили кролика.

— Снег... — произнёс задумчиво Джаред.

— Он перестал, когда вы победили, и начался только этой ночью, — откликнулась понятливая Марлен.

Джаред хмыкнул: другого сада при поместье не было, а этот, без единого человеческого следа, как на ладони.

— А кто додумался принести кролика в спальню?

— Это была я. Простите за вольности, господин, — вновь сказала Марлен, но ни капли раскаяния не было в голосе, даже наоборот — насмешка.

— Удивительное решение, — кивнул граф, но мысли его занимали странности, творившиеся в поместье.

Кролик дотянулся лапкой с серой полосочкой до бинтов на груди и царапнул. Маленькие чёрные глазки были прищурены и влажно блестели.

— Мне тоже это не нравится. Ну что ж поделать. Я знал, что мой вра... дру... Противник силён, — тихо говорил Джаред, удивляясь, что никогда прежде не обращался вслух ни к кому живому, кроме людей. При упоминании Орио раны под бинтами заныли.

В отражении витража молодой граф увидел обнажённых наложниц, сидящих на краю кровати в ожидании приказов. Раньше он мог рассказать им о чём угодно, конечно, не так много и искренне, как своему другу Орио Грейсу, но всё же... А теперь один только вид этих девушек раздражал.

Марлен, которая была рядом уже десять лет и могла бы стать советником при графе, если бы не её неясное происхождение, накручивала на палец локон белоснежных, как у южан, волос и со скучающим видом глядела на господина. Ребекка, появившаяся в поместье через месяц после неё, мазалась терпкими благовониями, видимо заметив исходящий от себя земляной запах. «Интересно, откуда он на ней? Неужели, она спускалась в подземелье? Ведь никто не должен туда входить! Да и как бы она минула мой барьер?» — с подозрением думал Джаред, смотря, как наложница втирает благовония в чёрную, как у северного народа, тугую косу. Рыжая, словно жадное пламя, Сюзанн, скатывала бинты и иногда покашливала, улыбаясь своим мыслям. Появившись в поместье три года назад, она наделала шуму своей внешностью, ведь все знали, что такой цвет волос может быть лишь у тех, кто живёт за пределами Закатных земель. А некоторые охотники клялись, что у человекоподобных демонов такие же гривы.

— Нет, я явно себя накручиваю, — прошептал Джаред и поднёс кролика к лицу. Тот, на удивление, не испугался и доверчиво потёрся носиком о нос человека. — Какое же ты маленькое, наивное существо... Да что ты знаешь о дружбе, предательстве и заговорах? — тихо проговорил молодой граф, вглядываясь в глазки-бусинки. Зверёк моргнул первым.

Стоять обнажённым и в бинтах было холодно, и граф приказал наложницам одеть и обуть себя. Они с готовностью подчинились, но даже тогда Джаред не выпускал кролика из рук, ведь во всём поместье, судя по всему, не осталось ни единого близкого человека, которому можно доверять. Даже советник, отслуживший тут более десяти лет, самовольно отбыл к князю Закатных земель. А ведь это Джаред должен был поехать, как только придёт в себя, а если бы в битве победа досталась Орио, то он. Но никак не слуга! Что за наглость? Что за отвратительное предательство?

В дверь спальни постучали. На пороге, благоухая летним зноем, оттеснив слугу дома Чарвесов, стоял пожилой камердинер поместья Грейсов. Окинув молодого графа и его обнажённых наложниц презрительным взглядом, непрошенный гость протянул пухлый конверт и, опустив приветствия и расшаркивания, заговорил:

— Как у вас хватило наглости сделать такой запрос: опись всего имущества моих господ?! Я не поздравляю вас, Джаред, с победой над моим господином, но и проклинать вас не могу, ведь Орио до конца верил, что вы откажетесь от поединка.

— Что? Это я ждал его отказа! — процедил граф.

Камердинер, который имел дюжину детей, помогал вдовому графу Грейсу менять пелёнки и Орио, и Джареду, когда граф Чарвес отправлял сына погостить в южные земли. Вот детки и выросли на свою беду. Пожилой человек поджал губы, бросил конверт на порог спальни и решительным шагом удалился. Слуга поднял принесённое и подал остолбеневшему господину, но тот не принял, а бросился вслед за гостем.

— Постойте! Когда я такое велел? У меня и в мыслях не было?

— Пфф, вы никогда не умели лгать, — с горечью сказал камердинер. — Три дня назад ваш советник прислал письмо с вашей подписью! Неужели забыли, в каких выражениях требовали немедленно прислать вам опись?

— Клянусь, я семь дней пролежал в постели без сознания! — воскликнул Джаред, всё ещё слабый от ран. Он ощутил тепло и жжение под повязками на груди, покачнулся и рухнул на колени.

Пожилой мужчина, глядя сверху вниз, цыкнул и сказал:

— Тогда у меня для вас дурные вести: в северных землях завелась крыса. — И он, развернувшись на каблуках, ушёл, оставив по себе запахи тепла и света, присущие южному краю, а теперь залитые кровью последнего из рода Грейсов.

Джаред с трудом поднялся, оттолкнул и слугу, и наложниц, встал, почувствовал движение в ладони. Кролик глядел на него, смешно шевеля усами.

— Беззаботный дурачок, — выдохнул молодой граф и погладил зверька между ушами. В глаза вновь бросилась полоска на лапке, и Джаред спросил: — Где кольцо?

— Пропало. Так и не нашли после битвы, — ответила Ребекка.

— Спрашивали у дома Грейсов?

— Эм... — начала Сюзанн, — может, в описи есть?

Слуга протянул конверт. Джаред вырвал его из трясущихся рук и сунул в карман камзола. Спрашивать что-то у этих четверых — бесполезно. Их не посвящают в такие дела. Догнать камердинера — нет! Это причинит ещё больше боли, ведь старик всегда относился к графским сыновьям как к собственным. Единственный, кто знал, как всё обстояло на самом деле, был советник, но тот уехал. Как бы не удрал.

— Я — в кабинет. Выйду к ужину, — бросил Джаред и отправился через боковой неф главного зала к винтовой лестнице, ведущей в подвал.

Уже на подходе он ощутил, как заискрила магия. Его собственный барьер был нарушен и наспех залатан. Но кем? Этого он определить не смог — своих сил ещё не хватало. Да, чародейству могли обучить в графстве Чарвес любого, кто мог заплатить достойно или быть полезным, например, охотников, однако кто мог набраться наглости и ворваться в кабинет, пока его хозяин метался в горячечном бреду после тяжёлого боя? Кто этот смелый глупец, уставший носить голову на плечах? К тому же неудосужившийся прикрыть дверь в подземелье? Между массивной створкой и откосом лился голубоватый мертвенный свет, по полу тянул стылый холод, пахло землёй и сыростью. Джаред прошёл через кабинет и пинком захлопнул дверь.

— Предатели! Вокруг одни лишь предатели! — выкрикнул он и выдохнул: — Как же теперь быть?

Для того и нужны были два графа, чтобы через врата в своих поместьях спускаться в подземелья и следить за тварями хаоса. Обширная сеть тоннелей раскинулась под всеми Закатными землями. Бывалые охотники поговаривали, что с третьего уровня есть даже выход во дворец князя, но ниже первого уровня всё постоянно менялось, и карту составить так и не удалось. Даже если Джаред и верил, но проверять сам не решался, ведь он — наследник чернокнижника. Погибни он, и мир затопят орды чудищ, и тогда все люди пойдут им на корм. Нет, это недопустимо! А теперь, с гибелью Орио, врата в южных землях не имеют охраны. Оставалось их засыпать камнями и наложить сдерживающие чары, приняв весь огонь на себя. Да, в давние времена предки использовали такой способ, но после череды землетрясений на глубинных уровнях открылись разломы и монстры прорвались через защиту, принеся много бед.

— Что же теперь будет со всеми нами? Каким местом думал князь? — негромко произнёс Джаред, пробираясь во тьме от двери подземелья к рабочему столу мимо жертвенника, скелетов чудищ и ритуального оружия в хрустальных сферах, парящих в полуметре над полом.

Он коснулся лакированной столешницы, повёл по ней ладонью, ощутив сухой шелест пергаментов, упругость писчих перьев, чуть тёплую подставку золотых весов, опустился в массивное кресло за рабочим столом, ссадил кролика на кипу бумаг, щёлкнул пальцами, и вспыхнули факелы, которые держали два десятка рыцарских доспехов по периметру залы. Напротив стола помещался портрет, которому уже никогда не стать парадным, но не из-за того, что было изображено, а из-за двух параллельных разрезов в холсте. Глядя на них, Джаред подпёр щёку кулаком и, поглаживая кролика, с улыбкой заговорил:

— Знаешь, малыш, я ведь не хотел, чтобы всё кончилось так. Честно, не хотел. Я скучаю по прежним временам. Тогда всё было хорошо. Два года назад, а кажется, будто целая вечность прошла...

Да, два года назад князь Закатных земель разослал свои вассалам — Грейсам и Чарвесам — приказ выяснить, кто из них возьмёт главенство над другим, уничтожив тем самым прежнее равноправие. Князь не пожелал слушать доводы о балансе, о дружбе, о разных зонах ответственности и прислал кольцо, чтобы вассалы решили между собой: кто вернётся с кольцом, тот и главный. Отцы семейств после этого переменились. Вся их дружба сошла на нет, вопреки протесту сыновей. И тогда состоялся бой. Граф Чарвес пал и его поместили в фамильный склеп тут, в самом начале подземелья, куда ни за что не добраться ордам монстров. Вскоре победитель, так и не явившийся к князю с кольцом, пропал. Сыновья старались всё уладить миром, но месть за отца крепла в Джареде, а Орио всегда был не прочь продемонстрировать навыки владения парными клинками. Даже этот портрет он ими порезал, но ещё в детстве, случайно, показывая другу, какие может крутить кренделя.

Джаред вздохнул и продолжил:

— Мы видеться перестали совсем. Да, сказать по-правде, я в какой-то момент его ненавидел, но... — Он бросил взгляд на дверь в подземелье. — Тело отца за полгода не изменилось вовсе, а вскоре пропало. Я нашёл записку со словами: «Уладь всё миром». Но почерк был настолько корявым, что я не уверен, писал ли это отец. Знаешь, глупыш, у нас, конечно же, есть магические техники воскрешения, но... Я их не знаю. Тогда я был в замешательстве. Отправился к Орио, чтобы рассказать ему про отца, но меня развернули на границе княжеские слуги. Затем каждый день слал ему письма, но ни на одно ответа не получил...

Кролик вздрогнул и внимательно посмотрел на графа. Тот пожал плечами.

— А потом я бросил ему вызов ни на что не надеясь. Нет, вру. Я хотел увидеть Орио и поговорить... Но как-то так получилось, что мы сразились... Насмерть для него. Треклятые срединные земли. Мы там будто не в себе были. Ещё и туман...

Перед внутренним взором встал край осенней пустоши, лежащий к западу от дворца князя. Там, в серо-жёлтых бесплодных землях, в пелене багрового тумана, в хрустальной заговоренной шкатулке дожидалось единственного хозяина кольцо. Открыть эту шкатулку можно было лишь одним способом: окропив кровью врага. Да уж, чего-чего, а крови тогда там было с лихвой, вот только битва продолжалась и никто даже не смотрел в сторону кольца, спеша продемонстрировать все навыки врагу ли, другу ли. Противнику — одним словом.

Джаред забарабанил пальцами по столу и нахмурился. Наверняка хрустальная шкатулка, как и иные артефакты высокого класса, несла в себе заклятье сокрытия, которое срабатывало при применении сильной магии рядом. Граф вздохнул и прикинул: до ближайшего полнолуния, когда заклятие сокрытия можно снять, ещё три дня, а до этого следует накопить силы. Немного подождать и всё тайное станет явным. К тому времени должен вернуться советник, а пока... Рука потянулась к конверту с описью имущества. Джаред скрипнул зубами, произнёс краткое заклятье, и одни из доспехов, скрипя и лязгая, подошли.

— Я этого не желаю! — процедил граф и кинул в подставленный перевёрнутый щит пухлый конверт. Бумага легко занялась от факела.

Кролик ткнулся носом в ладонь и зафырчал.

— Ты меня поддерживаешь или осуждаешь? — проворчал молодой граф и перевёл взгляд со зверька на порезанный портрет, с которого смотрели два счастливых юных лица: Орио и Джаред, нацепившие по поводу написания картины, отцовские мантии и регалии. — А теперь у меня никого. И даже слугам не могу доверять, — помедлив, вздохнул Джаред и грустно улыбнулся кролику: — если только тебе.

Зверёк доверчиво потёрся мордочкой о ладонь.

— Бездна меня побери, я скучаю! Даже не по отцу... Ха, дурной из меня сын вышел, неблагодарный. Я скучаю по Орио, по нашим беззаботным денькам, по общению, по доверию. У меня ведь был только Орио. Я даже отцу всего рассказать не мог, — бормотал Джаред, опуская голову на руки, чувствуя через ладони нарастающий бой сердечка кролика.

И тут в дверь подземелья постучали.

Условленный однажды стук извещал о приходе шпиона из дома Грейсов. 

— Кто принёс весть об описи, Лукас? — сухо спросил Джаред юношу, скользнувшего в потоке голубого света в кабинет.

— Ваш советник, господин. Три дня назад он почтил нас своим присутствием.

Лукас, отучившийся у старого графа Чарвеса чародейскому делу, ныне служил в доме Грейсов смотрителем за садами лекарственных растений. Эта должность по значимости была равна камердинеру, потому юноша бывал на собраниях и знал всё, что происходило в южных землях.

— Кольцо? Где оно? 

— Мы прочесали поле битвы после вашего ухода, но ничего не нашли. — Юноша качнул головой и перевёл взгляд с лица графа на стол, воскликнул: — Тот кролик. Почему не отпустили?

Оказалось, что этого зверька с приметным крестообразным пятном на боку обнаружили на поле битвы, когда туман рассеялся, пепел разметало ветром, а Джаред, израненный, лишившийся сил после наложения запретного заклинания, потерял сознание. Марлен никому не позволила коснуться кролика и забрала в северные земли. Другая сторона не возражала, у них были дела поважнее: найти хоть что-нибудь, оставшееся от Орио. Но ни его тела, ни двух великолепных клинков, огня и тьмы, не было. Четыре дня люди южных земель пядь за пядью безуспешно исследовали поле битвы, а в начале пятого прибыл советник с севера с письмом об описи имущества с личной подписью победителя.

— Как ты узнал, что я очнулся? Ведь ещё не время для встречи, — с подозрением спросил Джаред.

— М-м... — Шпион отвёл взгляд и криво улыбнулся. — Я ждал неподалёку со вчерашнего утра.

— Ладно, будь свободен. Хорошая работа. Докладывай, если что. И держи южные земли в спокойствии. Если они пойдут на наш север боем, добром это не кончится.

— Как прикажете, господин, — поклонился Лукас и исчез за дверью подземелья.

Джаред тут же скосил глаза на нити, протянутые в тонкой рамке возле стола. Эти нити расходились по поместью, и, если их задеть, какая-нибудь обязательно провиснет. Но одна из тех, что была в подземелье на перекрёстке между склепом Чарвесов и дорогой к Грейсам, так и не ослабла.

— Наверняка Лукас уже давно её приметил и не допустит такой ошибки, — задумчиво произнёс Джаред, поглаживая кролика. Тот, прижав уши, тоже смотрел на нити.

Бездействие продлилось недолго, и вскоре молодой граф углубился в изучение бумаг, чтобы понять, была ли допущена ошибка во время того заклинания или нет.