Другое прошлое

Уже час мы сидели в уютном кафе на одной из старых улиц Эдинбурга. Я нетерпеливо постукивала каблуком туфли о древнюю брусчатку и все с большим раздражением посматривала на своего жениха. А Джон был, как всегда, немногословен, но убедителен. 

- Эбби, 3 года, - голос мужчины крепчал, казалось, еще чуть-чуть и он сорвется на крик. Но я знала, что этого не будет. Он никогда не кричал. 

- Что 3 года? - я отпила из своей третьей чашки капучино и с тоской посмотрела в сторону мелькающей официантки. Судя по направлению нашего разговора, стоит мне готовиться к 4, а может и 5 чашке когда-то любимого напитка.

- Вот уже три года ты чересчур сильно погружена в учебу. Думаешь о своем дипломе, когда ешь, спишь и даже разговариваешь со мной. Точнее нет, диплом здесь ни при чем - он презрительно покосился на бумаги, лежащие на столике, - о нем ты думаешь, о своем давно умершем и сгнившем бароне.

Я поморщилась.

- Желчь тебе не к лицу. И кстати, он герцог.

Как меня раздражала эта убогая, глупая ревность к моей работе! Мы знакомы более двух лет, сначала Джон был моим наставником, потом другом и неожиданно стал моим парнем. Полгода назад он просто подошел ко мне в коридоре, обнял и поцеловал в макушку головы. У Эльзы и Кристины, моих сокурсниц, чуть челюсти не отпали. Да и я была не в меньшем шоке. "Увидимся вечером в клубе" - просто сказал он и ушел.

Весь этот вечер меня преследовало страшное возбуждение. Он один из лучших аспирантов нашего университета, высокий, симпатичный, с милой ямочкой на щеках и с большим будущем в науке. Джон Эдвардс был мечтой почти всех женщин нашего студенческого городка, одиноких и не очень. Но ни одну он не выделял из толпы, не был замечен в сексуальных скандалах, которые периодически возникали в небольшом городке. 

И вдруг такое внимание к моей скромной особе! Конечно, я была на взводе. Девичьи мечты рисовали мужественного героя, который возьмет меня на руки, бросит на кровать, разорвет на мне блузку и...

Реальность оказалась куда прозаичнее. Джон встретил меня возле исторического клуба, взял за руку и молча повел внутрь. И так повторялось почти месяц. Я была вроде и рада, но растеряна. Мы встречались с ним по вечерам, после занятий. Он провожал меня на собрание исторического сообщества, на берег реки или в одно из немногочисленных кафе Стерлинга. 

Я не сразу поняла его характер, Джон всегда был спокоен, выдержан, если он и испытывал ко мне сильные эмоции, то никогда их не показывал. За внешностью красивого, рыцареподобного мужчины скрывался страшный педант со своим строгим сводом моральных правил. Каждый поступок был у него под контролем, на каждый этап жизни был составлен подробный план с десятками пунктов. 

Целоваться мы начали после 2 недель общения, но как-то тихо, без страсти. Я скрывала разочарование и продолжала с ним встречаться. Почему? Он был каким-то правильным, важным, казалось, только он знал истину жизни и вел меня, непутевую, по этой дороге. Я даже не представляла, как можно отказать Джону. А со стороны мы казались идеальной, гармоничной парой. 

Месяц назад Джон сделал мне предложение. Нет, не было элитного ресторана с шампанским, воздушных шариков или вставания на колени. Мой жених вообще не был приверженцем широких жестов. Он просто сказал, что мы уже достаточно друг друга знаем и готовы к семейной жизни.

Ой, что-то я ушла в воспоминания. Оказывается, пока я думала, мой жених о чем-то говорил. Не надо быть профессором, чтобы понять, о чем. 

- Ты меня слушаешь? Эбби, - Джон вздохнул, - Я очень стараюсь тебя понять. Но ты все дальше и дальше от меня. Почему? 

- Джон, извини, просто я сейчас так занята дипломом. Я не понимаю, почему так психуешь? Просто собираю информацию. - сделала глоток, но в рот попали только остатки кофе, осевшая на дне. Пришлось выплюнуть жижу обратно в стакан. - В конце концов, мне остался последний год учебы. 

- Эбби, посмотри на меня, Эбби! - Джон протянул руку к моему подбородку и заставил поднять голову, - зачем тебе ехать в дом Сент-Моров? Ты прочитала все книги об этой семье и об этой эпохе, ты знаешь все об Эдварде Сомерсете. Что еще тебе нужно? 

Я посмотрела на лицо своего жениха. Между нами не было любви в привычном понимании, со страстью, ревностью и тоской по друг другу. Мы даже не были любовниками! Как-то Джон признался, что во мне увидел идеальную жену, нежную и наивную. И что мой самый главный плюс - это непорочность. Да, это звучит романтично в 18 лет, а вот в 23 как-то грустно. 

Я дернулась и откинулась на стуле, рука Джона упала на стол. Что я могла ему сказать? Что хочу побыть одна? Хочу сбежать от всего этого спокойствия в шумный и местами безбашенный Лондон. Не могла же я сказать своему жениху, что планирую не только посетить заброшенный особняк Сент-Моров, но и по возможности окунуться в ночной мир столицы Англии. 

- Я все равно поеду, мне надо, правда, попробуй понять меня. Я уеду завтра, пробуду там максимум 2-3 дня. - я тепло улыбнулась. Джон хмурился, но, вроде, наконец, понял, что переубедить меня не получиться.

- Подожди хотя бы до конца июля. Я буду в отпуске и смог тебя сопровождать. - Я вдруг не на шутку испугалась. Ходить по историческим местам с Джоном и слушать его правильные лекции я не смогу. 

- Ты не забыла про свадьбу? До октября еще много всего сделать. И мои родители ждут нас к себе в августе в Австралии. 

- Нет, нет, мне нужно сейчас, тем более мне дали разрешение на осмотр только на 4 и 5 июля. - я взяла жениха за руку. -  Обещаю, когда приеду, мы все обговорим.

В конце концов, я же сама согласилась  на брак, поощряю Джона, а сейчас все равно вела себя, как настоящая стерва.

Мы расстались здесь в кафе. Джон поцеловал меня в губы, нежно, с каким-то надрывом. Может стал понимать, что я не идеальный робот?

В Лондон я приехала очень рано, часы вокзала Кинг-Кросс показывали всего 6 утра. Привычная туманная мгла окутала перрон и сонных людей, все шли молча, изредка раздавались звонки мобильных телефонов, еще громко кричали вороны и какие-то другие птицы. 

Всю дорогу я думала о наших с Джоном отношениях. Тогда, в первый месяц близкого общения я каждый день упорно ждала от мужчины каких-то сильных эмоций, проявления страсти, объяснений в любви, да вообще каких-то объяснений! Но он просто брал меня за руку, провожал до общежития, в клуб или на кафедру. При встрече целовал в щеку или губы, иногда обнимал за плечи, талию.

Где-то через месяц объятия стали сильнее, руки начинали бродить по спине, плечам и рукам. На третий месяц Джон осмелел, изредка, обычно в субботу, после ужина в его съемной квартире, мы сидели на диване и целовались по часу и даже больше. Его ладони сминали то одну, то другую грудь, пальцы терли соски через лифчик, один раз дело дошло до частичного оголения. Но внезапно Джон оттолкнул меня и одернул свитер.

Честно говоря, я выдохнула с облегчением. Уже тогда я поняла, что не очень хочу своего парня. Но зачем тогда я допустила, чтобы он стал моим женихом? Если бы я знала ответ на этот вопрос!

Метро вернуло меня к действительности. Здесь, в толпе, терялся весь лоск и пафос центральной части Лондона. Все, пока забуду о личных сложностях! Ведь меня ждала такая долгожданная встреча с прошлым. Сегодня я увижу его, особняк герцога Сомерсета.

Моя увлеченность Эдвардом Сент-Мором, герцогом Сомерсетом, лордом Сеймуром, началась почти 3 года назад.  На втором курсе исторического факультета нам предложили выбрать направление будущих исследований. Мне было особенно тяжело. Изначально я не хотела быть историком, моей несбывшейся мечтой всегда был и остается дизайн интерьеров.

Но бюджетные места оставались только там, привлекла и хорошая стипендия. Пособие буквально спасло меня. Когда умер отчим, и мама осталась одна с моими маленькими братьями, мне удалось остаться независимой и не тянуть из мамы деньги.

Как-то сразу поняла, что древности в тысячу лет меня не интересуют, потому решила сосредоточиться на романтичном и геройском 19 веке. В который раз перелистывая хрестоматийное изложение истории Англии я натолкнулась на портрет мужчины. Рисунок по стилю исполнения сильно отличался от художественных норм, принятых в то время. Лицо человека было изображено очень реалистично. Темные волосы, черные глаза и аристократический нос делали мужчину почти красивым. Он был одет в синюю военную форму, рука покоилась не на шпаге, как обычно, а свободно висела вдоль тела. 

Ему было около 50 или чуть больше, но я сразу поняла, что этот человек очень сильный, с твердой волей. Вот тогда я впервые и познакомилась с биографией Эдварда Сент-Мора. Нельзя сказать, что я влюбилась в человека, жившего более 100 лет назад, нет, но его личность меня привлекала и не перестала интересовать даже сейчас, спустя несколько лет.

Писать диплом об одном лишь человеке было нельзя, поэтому моя работа охватывала деятельность сразу нескольких исторических деятелей, но в центре интересов все равно оставался Сент-Мор.

И сейчас я еду в родовой особняк Сомерсетов. Насколько мне удалось узнать, дом был законсервирован в конце 1898 года. А вся мебель, посуда и другое имущество были перевезены законным наследникам по второстепенной линии, родных детей у Сент-Мора не было. 

Вот уже 120 лет особняк стоял сам по себе, без ремонта и какого-нибудь обслуживания. Наследники не хотели брать на себя ответственность и восстанавливать уже древние руины, а историческому обществу не хватало денег и энтузиазма, чтобы начать реставрацию.

Мне долго не хотели давать разрешение на посещение. Свой отказ объясняли "что вам там делать", "там  ничего нет" и вплоть до "там небезопасно". Руководитель архитектурного управления сдался только после того, как я выслала ему часть своего диплома и кучу собранных данных о Сент-Море и его семье.

Особняк

Дом стоял в углу когда-то престижного района. Сегодня здесь много новых зданий, магазинов, недалеко разбит сквер. Старый особняк кажется здесь каким-то пришельцем. Я уже минут 15 стою на противоположной стороне и смотрю на место, где родился и жил герой моей работы.

Мысленно пытаюсь представить его ребенком, бегающем по лужайке. Сегодня ухоженный сад превратился в лес из бесформенных деревьев и кустов. Я почти вижу, как он выходит из этих огромных ворот, садится в поданную карету и уезжает на очередной бал или в театр. Глаза заволокло то ли слезами, то ли испариной. На самом деле я не просто так рвалась в мир истории, меня манил и восхищал ушедший век, многое там казалось волшебным и прекрасным.

Все, не буду же я вечно стоять здесь и пялиться в пространство. Вот и прохожие смотрят на меня с интересом и непониманием. Я улыбнулась. Наряд у меня и, правда, был немного странным. Длинное платье в пол, болеро с рукавами и длинный тонкий платок. Так я оделась не случайно. Мне казалось кощунством заходить в дом с трехсотлетней историей в мини-юбке или джинсах.

Машин здесь почти не было, так что я уверенно шагнула на проезжую часть. Чем ближе я подходила, тем выше и мрачнее казалась мне дом. Насколько я помню в нем было 16 спален, огромная зала и гостиная, а в подвале, по слухам, предки Эдварда прятали своих крепостных, привезенных из колонии рабов и даже политических врагов. 

Я внимательно оглядела фасад. Удивительно, но стены выдержали напор времени, только в некоторых местах виднелись выпавшие кирпичи и дыры в фундаменте.

От ворот осталась только одна створка, да и та была наполовину согнута и практически касалась земли. Когда я попыталась отвести её в сторону, петли протяжно скрипнули и, казалось, завыли. Не знаю, зачем я это сделала, но почему-то очень хотелось прикоснуться к столетней истории.

Сохранилось даже крыльцо, низкое, в три ступеньки, наверно сделанное из железа. Но все равно я сначала потрогала ступени ногой и только потом решилась встать на всю ступню. Рука потянулась к двери. Ах, да, замок. Я открыла сумку и нащупала большой, немного ржавый ключ. А оказывается, я нервничаю!

Замок поддался не сразу, раздался скрежет, еще один, вот вроде щелчок. Я толкнула тяжелые створки и оказалась внутри. 

О боже, зал был просто огромен! Даже облезлые стены и разваливающиеся колонны не могли скрыть монументальности этого места. Меня буквально трясло от осознания величия этого, другого мира. Я провела рукой по шершавой, почти сгнившей штукатурке, отломила кусочек и растерла подушечками пальцев. Прах столетий медленно падал к моим ногам.

Что-то заставило резко повернуться. Какое-то предчувствие. Идти мешали обломки, но я уверенно переступала через мусор и шла. Куда? Понятия не имею.

Взгляд упал вглубь зала. Не может быть! Захотелось закричать в голос. На северной стене, в когда-то позолоченной раме висел огромный портрет мужчины в полный рост. Я подошла ближе. Да, нет сомнений, это он! Эдвард Сент-Мора, герцог Сомерсет, лорд Сеймур, предмет моего изучения и... моих ночных грез.

На почти ватных ногах я подошла ближе. Портрет висел в метре от пола, и я могла совсем близко видеть фигуру и лицо моего героя. Странно, я не помню ни одного упоминания об этом портрете. В истории сохранились три его точных изображения, несколько зарисовок и одна гравюра. Их я знаю наизусть, как так получилось, что столь потрясающее произведение осталось без внимания?!

Написан портрет, бесспорно, талантливо, с чувством, практически нет теней и черного цвета. Художник явно благоволил к своему натурщику.

Мой взгляд жадно сглатывал каждый штрих, каждый элемент портрета. Пока я не увидела глаза. Громко выдохнула и зажмурилась. Да, я знала, как выглядит герцог Сомерсет, но то, что увидела здесь заставило вздрогнуть. На меня смотрели черные, блестящие глаза, ну как живые. Я еще раз моргнула, но ощущение не исчезло.

Все, схожу с ума, Джон был прав, совсем помешалась на этом аристократе! Ну и пусть, я должна его потрогать, должна!

Я подняла руку и провела пальцами по холсту, оставив едва заметные бороздки пыли. Нет, я хочу дотронуться до его лица. Оглянулась в поиске какой-то подставки. Ага, вот. Подняла деревянный и предмет без определенной формы, наверно, в прошлом он служил частью шкафа или кровати.

Подвинула эту груду мусора к стене и постучала ногой. Должен выдержать. Встаю на импровизированный постамент и тянусь к лицу на портрете.

Коснуться удалось только кончиками пальцев. Провела по подбородку, кусочку открытой шеи, выступающей из черного сюртука. Глаза затянуло странной пеленой, а по всему телу пробежал ток. Я охнула, отпрянула и с размахом шлепнулась на пол. Хорошо высота была небольшая, иначе только ушибами пятой точки не отделаться.

Что это было вообще??? Мой мозг играет странную игру. Нет, нужно уходить, я и, правда, свихнулась от своей одержимости Сент-Мором. Поднялась, отряхнулась, еще раз взглянула на портрет и уверенно повернулась к двери. Все, пора начинать новую жизнь, реальную, без этих исторических заморочек. Достаточно и этих впечатлений. 

Я подошла к двери и широко ее распахнула. В лицо мне хлынул ледяной воздух и снежный вихрь.

Застыла и зажмурилась от обилия белого цвета вокруг. Это бред какой-то, это, это, что за черт побери здесь происходит!!! Мой взгляд охватил улицу, всю покрытую снегом, белые редкие деревья и укутанные в снег соседние дома.

И можно бы было долго любоваться зимним пейзажем, если бы не одно "но". 30 минут назад был жаркий июль!

Наверно, я схожу с ума. Я с силой зажмурилась и сжала кулаки. Так просто не может быть! Не может и все! Сейчас открою глаза и все вернется назад. 

Прошла секунда, вторая, третья. Вот сейчас, сейчас. Сначала руки, потом тело и лицо обжег ледяной воздух, одновременно обрушился звук цоканья копыт, заржала лошадь. Я открыла глаза. Фыркая и мотая головой, мимо крыльца медленной рысью шла бело-коричневая кобыла. За собой она тащила старенькую, потрепанную карету с плохо различимым гербом на дверце. Возничий на передней подножке в черном тулупе приподнялся и удивленно проводил взглядом мою жалкую фигуру.

Я громко выдохнула, вместо воздуха изо рта шел пар. Мне стало холодно и так страшно, как никогда в жизни. Что там советуют делать, когда не знаешь сон это явь? Ущипнуть себя? Так уже минуту щипаю, вот и кожа покраснела. Никакого эффекта.

Где я? Где я черт побери! В голове поочередно вспыхивали мысли о внезапном похолодании или коме, но подсознание подталкивало всего одну, фантастическую пока идею. Я обхватила себя руками и обвела взглядом соседние дома. Вот нет и сквера, и домов из бетона. Взгляд жадно хватал окружение, длинную улицу без тупика. Я обернулась, особняк больше не казался потертым и обшарпанным, гладкие стены были покрашены в ровный серо-коричневый цвет. Я стояла возле массивной деревянной двери и тупо смотрела на тонкий, ветвистый узор по краям створок. 

Да, я попала в прошлое.

Так, Эбби, не паникуй. Не знаю как и зачем, но каким-то образом я из 21 века перепрыгнула на 100 или 200 лет назад. Я сильнее обхватила себя за плечи, в голове одновременно летали и сталкивались сотни мыслей, предположений. Что делать-то? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ???

Тело само подсказало ответ. Мороз уже пробирал до костей. Пока не попаду в тепло и не почувствую вновь свое тело, решать проблемы не смогу. Так, провалилась я во времени в этом доме, а, значит, нельзя уходить от него далеко. Удивительно, но даже в экстремальной ситуации человек думает сначала о комфорте, а только потом о своем страхе.

Рука сама потянулась к веревочке со звонком. Дернула раз, два, внутри дома раздался приятный перезвон колокольчика.

Дверь открылась почти бесшумно. На пороге стоял довольно молодой мужчина в длинном черном сюртуке с белым, высоким воротником. Он с удивлением и неподдельным интересом осмотрел мою жалкую фигуру.

- Мисс?

В его тоне не было презрения, казалось, он просто впервые столкнулся с чем-то, что нельзя объяснить рационально и не знал, как со мной поступить.

Мои мысли метались по остывающему мозгу в поисках варианта ответа. Ведь мне нужно не просто попасть в дом, но и остаться здесь на некоторое время. Только здесь я смогу понять, что со мной произошло. Решение пришло практически сразу.

Здравствуйте, - оказывается, я ужасно замерзла. Слова с трудом пролетали через отбивающие чечетку зубы, - Я по объявлению. Хочу устроиться к вам на работу горничной. 

Все, закинула, теперь оставалось только ждать. Правда, долго ждать я физически не смогу. Холод проникал под кожу, казалось, он захватил все мои клетки. Господи! Еще чуть-чуть и я упаду на колени перед этим мужчиной из прошлого и буду умолять пустить меня внутрь.

Наверно, дворецкий угадал мои мысли. Он широко распахнул дверь и отошел на два шага внутрь. 

- Войдите внутрь.

О, меня не нужно просить дважды. Я мышью проскользнула в холл и нерешительно встала возле стены. Уф, кажется ко мне возвращается чувствительность. Похлопала себя по бокам, ремешок сумки, перекинутый через плечо, больно впился в плечо, а на морозе я и не заметила. Я поморщилась и поправила сумку, одернула платье и завязала сваливающийся платок.

Подняла глаза и встретилась с вопросительным взглядом дворецкого. Только сейчас заметила его чуть раскосые глаза, черные, как крыло ворона, волосы и высокие скулы. Наверняка, прошлые поколения его семьи имели отношение к востоку.

- Итак, - он который раз уставился на мои балетки, выглядывающие из-под подола платья, - вы ищите работу? Как вы узнали об этом доме?

Так, Эбби, сейчас важно не облажаться. Если он почует фальшь, выгонит тебя на мороз и ты навсегда потеряешь путь домой. Хорошо, что мозг начинал оттаивать, и варианты рождались один быстрее другого. Наконец, мои знания истории пригодятся в жизни.

- Сэр, я понимаю, что выгляжу странно, - тот кивнул и я продолжала уже чуть увереннее, - три дня назад я приехала из Девоншира. В поезде я познакомилась с очень милой женщиной, та предложила переночевать у нее.

Я сделала паузу и закрыла лицо руками. Сквозь пальцы я видела глаза дворецкого, сложно понять верит он мне или нет, но слушает и ладно. Руки безвольно упали вдоль моего тела.

- Моя новая знакомая оказалась воровкой и мошенницей. Пока я спала, все мои вещи были украдены, - я вздохнула, как можно тяжелее, - утром в комнату зашел ее муж, стал кричать на меня, обвинять в краже. А потом просто схватил в домашнем платье и выволок на улицу.

Дворецкий молчал. Или он мне верил, или просто ждал, чем я закончу свой не вполне, связный рассказ. 

- Добрая старушка по соседству сжалилась надо мной, приютила ненадолго. Я прожила у нее два дня, но дольше оставаться у нее я не могла. Сегодня утром Дороти, та старушка, сказала, что в особняке герцога Сомерсета требуются горничные. Прошу вас, сэр! Возьмите меня, я не боюсь никакой работы!

Вот, ну все, я выдохнула и с надеждой уставилась в лицо мужчины. Он чуть наклонил голову и внимательно осматривал мой ярко-желтый платок из синтетики и сумку с черной кошечкой на передней стороне.

Чувствуется, что он сомневается в моей истории, но виду не подавал.

- Мы и правда искали слуг для уборки дома. Но штат набран.

Как замерло моё сердце! Мужчина, наверно, увидел выражение безысходности на моем лице, вздохнул и заговорил:

- Ну хорошо, могу нанять вас на полгода. Будете убирать комнаты, иногда помогать нашему повару, Франческе на кухне. Справитесь?

- Да, да, конечно! - Я так сильно закивала головой и заулыбалась, что дворецкий по-доброму усмехнулся.

- Хорошо, давайте свои рекомендации.

Я уставилась на протянутую руку. Как я могла забыть о рекомендациях! В 19 веке без них устроится было практически невозможно. Опять я в тупике.

- Я, у меня нет рекомендаций. Они были в основной сумке, той, что осталась в доме моей попутчицы.

Мы молчали и несколько секунд смотрели друг на друга.

- Что-то в вашей истории нечисто. Но вижу, что деваться тебе некуда. Хорошо, можешь остаться. 

Сердце подпрыгнуло два раза в моей груди. Я и не ожидала такого исхода! Дворецкий продолжал. 

- Меня зовут Чарльз. Сейчас я здесь вместо управляющего. Работы много, так что лишними еще один руки не будут, - он замолчал и еще раз осмотрел меня всю, - оставайся, но я буду следить за тобой! Один неверный шаг и выкину на улицу. Поняла?

- Да, конечно! Спасибо вам Чарльз. Я, правда, попала в сложную ситуацию. Вы делаете очень доброе дело.

Тот тепло улыбнулся. 

- Следуй за мной. Сейчас мы пройдем здесь, но на будущее запомни, слуги ходят только через черный вход. Здесь ты можешь появляться только для уборки или обслуживания. 

Я почти не слушала. На меня неожиданно нахлынула такая очевидная мысль. Ведь если я здесь, где-то в 19 веке, я мог встретиться с ним, Эдвардом Сент-Мором! Вот теперь меня охватила паника. Я шла вдоль стены огромного холла, обходила персидские ковры, стулья с изогнутыми спинками и табуреты-лестницы с цветами, которым больше ста лет. Но сейчас это все меня практически не волновало. Я увижу его, героя моей работы последних трех лет.

Интересно, в каком возрасте я его встречу. Эдвард родился в 1799 году, умер в 1875, так что я могу застать его как молодого человека, так и как старика, разбитого ревматизмом.  

Ой, как опасно об этом думать. Нет, надо отвлечься. Кажется, Чарльз говорит о моих обязанностях.

- Подъем в 6 утра. Быстрый завтрак на кухне, дальше следуешь моим распоряжениям. Скоро из поместья приедет Агата, экономка. Потом она будет распоряжаться слугами. 

Он резко остановился. От неожиданности я врезалась ему в спину. 

- Эбби, вы меня слушаете. - он хмуро смотрел на меня из-за своей спины. Кажется, он уже начинает во мне разочаровываться. 

Я хлопала глазами, так увлеклась своими мыслями о хозяине этого дома, что совсем забыла, на каких я здесь правах нахожусь.

- Да, простите, я просто очень устала.

- Хорошо, все остальное расскажут другие горничные. 

Мы как раз вошли в длинный коридор. Здесь было практически темно, свет шел от двух ламп с почти прогоревшими свечами. Нужное помещение находилась близко к выходу. Чарльз толкнул большую массивную дверь и отступил назад. 

- Это комната на двоих. Здесь уже живет Элис, она будет твоей соседкой. Чистоту поддерживаете здесь самостоятельно, обычно по очереди. Ко мне есть вопросы?

Есть ли у меня вопросы? Да миллион, но вряд ли я кому смогу их здесь задать. Я помотала головой.

- Хорошо, располагайся. - он с вызовом покосился на моё одеяние, - Я попрошу Лидию принести тебе новое платье. Верхнюю одежду куплю в воскресенье, но стоимость вычту из жалованья. Согласна?

- Конечно, спасибо больше! - я и правда испытывала огромную благодарность к этому человеку, без этой доброты я точно сошла бы с ума. - Я готова приступить к работе сегодня же.

Чарльз кивнул.

- Переоденешься, потом приходи на кухню. Там и решим, какие задачи тебе назначить. Но сегодня можешь просто знакомиться с домом. Добро пожаловать в Сент-Мор.

Он слегка улыбнулся и оставил меня одну. Управляющий закрыл дверь, а я до сих пор стояла с распахнутыми глазами и, наверно, открытым ртом. Только сейчас мысль о том, что я в прошлом, что нахожусь в доме герцога Сомерсета начала по-настоящему доходить.

Комната была маленькая, с одним шкафом, огромным комодом и двумя узкими кроватями, застеленными одинаковыми серо-коричневыми покрывалами. Все, силы совершенно покинули. Я подошла к кровати и упала на нее прямо с высоты своего роста. Ох, матрас жесткий. Перевернулась и уставилась в потолок.

Как чувствует себя человек, попавший сквозь время? Еще недавно я читала об этом в фантастических книгах. Удивительно, но я не испытывала паники, все чувства и ощущения не изменились. Просто я не понимала, как, как такое возможно? Почему я?

Повернулась на бок и закрыла глаза. И вдруг вспышка! Портрет! Я потрогала портрет, а потом был этот удар током. Я села на кровать. Все встало на свои места. Моя увлеченность Эдвардом, дом, портрет. Я здесь из-за него! Из-за Эдварда. Если я и вернусь домой, то только после того, как увижу героя своих снов.

Я вновь легла и поджала ноги. По лицу бродила счастливая улыбка. Я увижу Эдварда, я его скоро увижу. Последняя мысль оборвалась тяжелым сном без видений. 

Уже два дня я жила в прошлом, в доме Сен-Моров. Самыми тяжелыми были первые сутки. Пока я лежала в одиночестве на кровати в комнате для слуг, постепенно накатывала запоздалая реакция. Я в прошлом! Я попала в эпоху без электричества, автомобилей и интернета. И это ведь правда! Не будет такого, что вот сейчас проснусь и все закончится. Нет, щипки, а еще неимоверная тяга в туалет говорила о том, что здесь теперь моя реальность. 

Папа, сестра, Джон, мои друзья и сокурсники, все живут в той, будущей цивилизации, а я здесь. Надолго ли? Вот в этом самый главный вопрос.

А нет, я привстала на кровати на локтях. Сейчас главный вопрос иной - какой вообще год на дворе. И где это узнать? Спросить? Боюсь вызывать лишние подозрения. Тогда что? Ну конечно, газеты! Даже если это Англия начала 19 века, уже должны выходить Кроникол или Таймс.

Я вскочила и зашагала по комнате. Да, так думать проще. Я узнаю, какой год, хорошо, а потом? Ну что я себя обманываю, я прекрасно знаю, зачем мне в первую очередь нужна дата. Возраст, возраст моего романтического героя Эдварда меня интересует.

От волнения подкашивались ноги. Я села на стул возле окна. Комната выходила во двор, мне была видна только небольшая лужайка и часть деревьев парка. Через черные стволы мелкой змейкой вглубь зарослей вилась желтая дорожка. А парк-то был заброшен. 

Я вздохнула. Сейчас придет другая горничная и официально начнется моя вторая жизнь в качестве служанки. Нет, приблизительно я знала суть работы прислуги, но одно дело мельком читать в книге о Лютиции, которая подносит бокал коньяку своему хозяину по вечерам, а другое сама быть участницей этих событий.

Неожиданно раздалась трель моей любимой мелодии. Я аж вытянулась на стуле. Что за бред? Откуда здесь играет песня немецкой рок-группы? Еще один звонок, вибрация. О черт, так это же мой телефон! Ну как я о нем забыла! 

Резко рву на себя молнию сумочки, да, вот он! Сработало напоминание. Я ухмыльнулась, звонить своему куратору по диплому было уже поздновато, а точнее, наоборот, рано, ведь он даже еще не родился.

Телефон это хорошо. Еще больше 80% зарядки, круто, надо выключить и спрятать подальше. Вдруг пригодиться? Нет, я не собиралась первому встречному рассказывать о том, что я из будущего. Не хватало еще прослыть сумасшедшей. Но чуяло моё сердце, доказательство развития технологий мне еще понадобится.

Надо проверить, что у меня еще есть. Кредитная карта, немного наличных. Их тоже надо спрятать. На банкнотах указана дата выпуска, если попадут кому в руки такие бумажки, не оправдаешься.

Еще были ключи с мягким брелком-зайчиком, гигиеническая помада и записная книжка с автоматической ручкой. Да, невелики сокровища. И показывать их точно нельзя. Срочно спрятать. Я оглянула комнату, Минимум мебели, гладкие, отштукатуренные стены, лазейку найти трудно. Обошла шкаф, тяжелый, из массива дерева. Открыла дверцу, внутри аккуратно висели 2 платья на чем-то отдаленно напоминающим наши вешалки. Может внизу. Здесь стояли туфли и какой-то сундучок. Попробовала поднять, не поддается, прибит что ли? Пока положу сумку сзади него, потом посмотрим.

Вовремя вынырнула из шкафа, в коридоре послышались быстрые шаги и через секунду в комнату буквально ворвалась молоденькая симпатичная девушка в сером платье и белом передничке.

- О, здравствуй! Так значит ты новая горничная? - ее голубые глаза светились любопытством и дружелюбием. Меня это сразу покорило и обрадовало, жить бок о бок с такой девочкой гораздо приятнее. Я сделала навстречу два шага и с улыбкой протянула ей руку.

Служанка с удивлением посмотрела на мою руку, но не отошла и сразу затараторила:

- Меня зовут Эллис. А тебя? О, как я рада, что ты моя соседка! Ты такая милая и молодая - Эллис подскочила ко мне и потрогала волосы, а я и забыла, что они распущенные - Какие красивые! Как будто седые, и еще и завиваются! 

Хотелось сказать, да, Эллис, этот цвет называется "пепельный" и это одна из моих самостоятельных выходок, стоящих дневной лекции от Джона и печальных вздохов от мамы.

- Я Эбигейл, Эбби, - я опять зачем-то протянула руку, Эллис, наконец-то, поняла, что от нее требуют и быстро потрясла мои пальцы.

- А знаешь, кого ко мне должны были подселить? Мейбел, старую Мейбел из поместья! Она нудная, страшная чистюля и ненавидит сладкое, - Эллис мило хихикнула, - ей же 43 года она старая дева.

Так я получила краткую характеристику некой Мейбел, место которой заняла в доме, а также узнала почти все о Чарльзе, точнее то, что он личный помощник хозяина и даже был с ним в военных походах. Так, фигура дворецкого в исторических источниках не упоминалось. Но с Эллис мне и не нужно было выуживать знания из головы. За следующий час, пока она подбирала мне платье, потом его одевала, я  успела узнать почти о всех жителях дома и поместья в Ноттингемшире. 

Спустя 2 дня и сотни мозолей я поняла, каких высот добилась наша цивилизация. Когда я терла деревянный пол или снимала паутину тряпкой на палке, с грустью вспоминала пылесосы, супер швабры и химические средства, так приятно пахнущие хлоркой. Дом был заброшен много лет,  скопилось множество пыли, грязи. Некоторое старое белье и занавески истлели или ужасно пахли. Приходилось все снимать, сортировать и стирать. 

По дому мы работали впятером, я, Эллис, Анна, Грета, Амелия и Миртл. Причем, работы хватало на всех. Анна оказалась также очень милой и доброй девушкой, она близко дружила с Эллис, потому и меня встретила благосклонно. Грета, соседка Анны, показалась мне высокомерной, во всяком случае, когда я ей представилась, та лишь кивнула, развернулась и ушла,  не забыв осмотреть меня с головы до ног.

Сегодняшнюю дату мне удалось узнать во второй день. Я спускалась со второго этажа, где только что буквально вылизала гостевую комнату с ужасными красными обоями. Внизу, в гостиной никого не было и я решила воспользоваться ситуации. Еще раз оглянулась, прислушалась, тишина. Отлично. Сняла туфли и с блаженством ступила на мягкий турецкий ковер. О, как хорошо! Обувь, которую мне выдали, была сделана, наверно, из кожи бизона или динозавра.  Ими я стрела ноги уже через час носки.

Я бродила из одной стороны огромного ковра в другой, поджимая и разжимая пальцы. Если бы меня сейчас увидел Чарльз, то наверняка пожалел о своем решении взять меня на работу. Но я знала, что дворецкий, или кто он там на самом деле, останется в городе до вечера. Заканчивая свой сотый круг я вдруг краем глаза заметила газету на журнальном столике. Одним прыжком я перепрыгнула кресло и упала на колени. Рука с дрожью потянулась к газете, я жадно схватывала каждую букву, но сегодня они меня не интересовали. Дата, мне нужна дата. Так, вот это да, 1829 год.

Я прижала газету к груди и глупо улыбалась безразличному камину. Почему-то точная дата успокоила меня. Со стороны кухни раздался шорох. Я моментально кинула газету, схватила туфли и бегом скрылась в длинном служебном коридоре.

В нашей комнате было пусто, Эллис еще не вернулась с уборки. Я закрыла дверь и прислонилась к ней стеной. Сердце ужасно колотилось. 1829 год. Первой мыслью было - Ура! Моему Эдварду сейчас 30 лет! Он не старик. И только после этого нахлынуло, а я ведь появлюсь на свет только через 173 года. Кажется я точно схожу с ума. Меня не печалит отец и жених, оставшийся в 21 веке, меня не пугает собственная участь в далеком прошлом, нет, я находилась в сладком предчувствии появления объекта моих фантазий  Эдварда Сент-Мора. 

Откуда я знала, что рыба может так ужасно пахнуть! Дома я ни разу не покупала ее живую, только филе, запакованное и очищенное. И вот теперь, попав в 19 век я не изучаю город или людей. Нет, я сижу на кухне и потрошу противно пахнущую рыбу! И все потому что одна из девочек, помощниц повара, заболела и Чарльз назначил меня под руководство Франчески.

Итальянка по происхождению она полностью оправдывала стереотипы о своей нации. Она громко кричала, размахивала руками и демонстрировала какие-то непонятные мне жесты. В управлении у нее было 5 человек включая и меня, и никто из нас еще ни разу не отдохнул за последние 6 часов. 

Мои руки и одежда пропахли луком, подливкой, рыбой, на подоле то тут, то там виднелись блестящие чешуйки. За эти 4 дня в доме Сент-Мор я устала так, как никогда в жизни.

Особенно утомлял подъем в 6 утра. Потом целый день куча задач, от уборки до стирки и глажки, вечером удавалось лечь спать не раньше 10-11 вечера. К этому времени я буквально еле тащила за собой ноги. Да, как все просто и красиво у писателей-фантастов. Их герои участвуют в реальных приключениях, а я, я вот чищу рыбу. 

Когда руки уже окончательно окоченели от холодной воды, а кожа начала приобретать желтоватый оттенок, пришло неожиданное спасение.

Запыхавшись, в кухню ворвалась Амелия. Высокая, плотно сложенная, она была довольно неуклюжей, постоянно врезалась в других людей, мебель или стены. Вот и сейчас она чуть не споткнулась о корзины с отходами, выпрямилась, выпятила грудь и с гордостью выдала.

- Сейчас прибыл конюх Вашего Сиятельства, завтра, уже завтра герцог будет тут! - сказала она почти на одном выдохе.

В кухне случился переполох. Франческа ёкнула и приложила ладони к щекам, помощник повара, длинный и хмурый Эван вытянулся еще выше, мальчик помощник захихикал, подпрыгнул и радостно побежал на двор делиться только что полученными сведениями.

А у меня из рук выпал нож. В голове летали сотни мыслей. Хозяина ждали самое малое через неделю, а вот он приезжает уже завтра! Боже! Я вскочила и заметалась между плит и шкафов. Благо Франческе было не до меня. Хватаясь то за сердце, то за свою рецептурную книгу, она полулежала на столе и что-то бормотала по итальянски.

Новость взволновала всех. Но не передать словами, как она воздействовала на меня. Ну все, к рыбе я не вернусь даже под угрозой повешения. Мне нужно заняться чем-то другим. А лучше дайте подушку, хочу проораться от избытка эмоций в организме. 

Амелия была еще здесь, с важностью индюка она продолжала описывать детали своего разговора с конюхом, вплоть до его костюма и манеры речи. Но ее мало кто слушал, Франческа наконец пришла в себя и экстренно начала составлять меню на несколько дней. Точнее она орала несвязные слова на смеси английского и итальянского, а Эван молча кивал и записывал.

Я подошла к Амелии и потянула ее за рукав. Со второй попытки мне удалось увести ее за огромный шкаф в углу кухни.

- Амелия, пожалуйста, не могла бы ты подменить меня на кухне. Ну не могу я чистить эту рыбу и овощи! Пожалуйста, а я тебя на целый день завтра отпущу. - я заискивающе заглянула снизу вверх девушке в глаза.

- Так завтра хозяин приедет, всем надо быть. Чарльз убьет, если кого не будет, - черт, я и не подумала.

- Тогда в субботу или в воскресенье. Я сама подойду к Чарльзу и отпрошу тебя. Обещаю! Но сейчас я лучше пойду полы драить.

- Вообще-то мне велели убирать хозяйскую спальню, - Амелия гордо выпятила грудь, она действительно считала, что это привилегия.

- Я уберу, клянусь, - хотелось стонать, на кухню я сегодня не вернусь, точка, - ну Амелия. Хочешь еще два шиллинга тебе отдам со своего жалования.

Горничная чуть подумала и потом утвердительно кивнула.

- Но учти, комната должна блестеть. Если будет грязно, влетит и мне и тебе.

- Все сделаю, не переживай.

- А как же Франческа?

- Поверь, ей сейчас не до нас. 

- Ну ладно, иди.

Амелия отправилась на моё место, а я подхватив юбки, кинулась в уборную. 

Запах рыбы никак не хотел улетучиваться. Казалось он въелся мне под кожу и достиг нервов. В Я схватила мыло серого, мышиного цвета, которое почти не мылилось, а больше щипало и бесполезно пузырилось. Натирала лицо и руки до локтей, пока те не побелели. Более или менее приведя себя в порядок, я выдохнула, подхватила ведро, тряпки, метлу и отправилась на второй этаж.

Спальня хозяина находилась в центральной части дома. Ее мне показала Эллис еще в первый день и предостерегла, чтобы я никогда сюда не входила без распоряжения Чарльза. И вот я стою перед дубовыми дверями с искусно вырезанным рисунком без разрешения нашего строго дворецкого. Ирония.

Зажмурив глаза, я взялась за ручку и потянула створку  на себя. Дверь потихоньку отошла в сторону и я незаметно проскользнула внутрь комнаты. На улице же было почти 3 часа дня, зимнее солнце скудными лучами освещало огромное помещение с нереально высокими потолками. Открыв рот я в нерешительности стояла возле двери и боялась пройти дальше. Меня окутывало буквально какое-то магическое, почти оккультное ощущение. Ведь здесь какое-то время жил, а может и родился Эдвард.

Все вокруг было богато, изысканно, но как-то просто, даже аскетично. Строгий письменный стол из красного дерева потемнел от времени, ему наверняка было больше ста лет. Я наконец осмелилась отойти от двери, подошла к столу и потрогала его ладонью. Полотно стола было теплое, за столько лет структура дерева не исчезла, с удовольствием провела пальцем по глубокой щели и месту, где когда-то рос сучок.

 На столе аккуратно стояли письменные принадлежности, лежали какие-то книги. Если бы я не была так заражена магией этого места, то, конечно, посмотрела бы их. Но мне было не до этого. Эдвард не был здесь несколько лет, но мне казалось, что его аура все еще здесь, я чувствовала.

В углу стоял массивный сервант со стеклянными полками. Внутри находились книги и различные сувениры. Два комода с выгнутыми ножками были почти  с меня ростом и придавали комнате какую-то монументальность.

Но больше всех пугала кровать. Я отошла от стены и подошла к скамейке с мягкой основой, стоящей у изножья. Светло-золотистые подушечки с кистями единственные как-то разбавляли аскетизм обстановки. 

Около кровати я не удержалась, подпрыгнула и плюхнулась на матрас, раскинув руки. Какая огромная! Здесь вполне бы уместилась хоккейная команда с вратарем. Ну все, полежала, пора за работу приниматься.

Сначала протерла пыль на столе, в шкафах, аккуратно перебрала каждую книгу, картину и шкатулку. Посередине комнаты был сделан огромный камин с кованой решеткой. На верхней полке камина стояли небольшие сувениры и безделушки. Я подошла ближе, какие-то странные предметы, видимо привезенные из разных концов света. Да, вот фигурка языческого божка, какая уродливая, с огромным фаллосом. Фу, побыстрее поставила назад. Вот подзорная труба, вся истертая в том месте, где ее держали руки. Класс! Может принадлежала какому-нибудь капитану или даже пирату.

Да, эти вещи явно имели какое-то значения для хозяина дома. Меня буквально раздирало любопытство. Кому еще выпадает возможность не только изучить исторического героя, но и понять его мысли и характер.

Я потрогала другие изделия. Карманные часы, какая-то коробочка, брелок с Эйфелевой башней, монетка... 

Стоп. В голове разорвалась бомба. Какая к черту Эйфелевая башня!!! Я тупо уставилась на брелок. Не может, просто не может быть. Я взяла в руки маленькую башенку, потрогала со всех сторон, даже ногтем простучала. Ну да, алюминий. Может этот материал и был уже в начале 19 века. Но Эйфелевой башни, как и самого Эйфеля точно не было!

Так я и застыла посередине комнаты со статуэткой в руках. Когда первый шок прошел, мозг стал выдавать результаты работы. Что я имею. Во-первых, здесь, в этом доме живет или жил человек, который побывал в будущем. Во-вторых, он напрямую связана с нынешним герцогом. О боги, а если это он?

Дальше развить мысль я не смогла. В дальнем коридоре послышались шаги и голоса, мужские, двух мужчин, точно не Чарльза и кого-то из прислуги.

В панике я заметалась по серо-рыжему ковру. Плюхнулась на колени, нет под кроватью просто нет места, там узкая щель. Вскочила, побежала к смежной комнате, дернула со всей силы - закрыто. Куда? Куда же спрятаться? В шкаф, а вдруг его откроют в первую очередь?

Тут я увидела две толстые шторы, закрывающие нишу в стороне от окна. Туда, быстрее, плюхнулась на огромный сундук и задернула шторы. Все, господи, помоги!

Голоса были уже у самой двери. Я забилась в угол и почти перестала дышать.

- Эд, ты, конечно, тот еще друг. Три года молчал, никто не знал где ты, и вдруг я встречаю тебя в лондонском порту! Признавайся, что за твоим исчезновением скрывается государственная тайна?

С моего положения я не видела людей, но то, что говорящий назвал своего собеседника Эд заставило моё сердце подпрыгнуть. Так, тихо, если меня найдут, будет полная катастрофа.

- Нет, Стивен, все намного прозаичнее. - Какой голос! Я сразу поняла, кому он принадлежит. Бархатный, глубокий, с хрипотцой. 

- Моя служба у короля закончилась, война проиграна, - в его голосе звучала усмешка или презрение, - и мне, как добропорядочному герцогу велено отправляться домой и плодить маленьких Сент-Моров.

Второй мужчина рассмеялся.

- Слышу, такая перспектива тебе не по нутру? В конце концов, в женитьбе нет  ничего страшного. Поверь мне. Женат 4 года, двое уморительных детей и милая, добрая, покладистая жена. Что еще желать дворянину!

Оба подошли почти вплотную к кровати, сквозь щелк в полотнах штор я наконец увидела предмет своего воздыхания со спины. О, он такой огромный! Не по-джентельменски большой. Его друг явно уступал Сент-Мору в массивности.

- Пока ты не окольцован и вернулся в Лондон в самый разгар сезона, подаришь своим друзьям немного своего герцогского времени? - да, друг Эдварда судя по всему был весельчак. Сент-Мор ответил что-то по-французски и они засмеялись. Ну почему я не пошла на курсы французского в школе! 

Послышался шорох одежды. Я ближе подвинулась к моей обзорной щели. О, зря я это сделала, друг Эдварда продолжал говорить по-французски,а сам герцог снял пиджак, и уже расстегивал рубашку. Я почти прильнула к шторам. Какой он..., сильный, белая рубашка полетела на кровать. Ну почему мне было видно только спину. Так и хотелось крикнуть "Повернись!". И он повернулся.

Не удержалась, громко выдохнула. Действительно красив, идеален, широкие плечи, голая грудь и такие мышцы... И тут же замерла. Мужчины что, услышали мой вздох?? Отпрянула назад и застыла. Нет, нет, пожалуйста, только не так, если он меня найдет в такой двусмысленной ситуации, последствия могут быть какие угодно, но только не хорошие.

Мне казалось, что прошла целая вечность, в комнате стояла тишина. Может они ушли? И когда я попробовала поверить в свою удачу, кто-то с силой отдернул шторы в разные стороны. Я со страхом подняла глаза. На меня со злостью смотрел полуголый Эдвард Сент-Мор.

День не заладился с самого утра. На корабле внезапно закончилось все спиртное. А я ведь был уверен, что со вчерашнего вечера осталась недопитая бутылка виски. Во всяком случае засыпал я, держа ее в руках. Но мой адвокат, а по совместительству нянька, Томас Беркли, с невинными глазами утверждал обратное. Ну ладно. Уж в Сент-Море ты мне не запретишь напиваться.

Четыре года я не был в Англии. Не скажу, чтобы это особенно меня заботило. Меня устраивала война. Все просто и понятно. Или ты выживешь, или умрешь. Но Каннинг и подкаблучник министры резко сменили политику, решив приручать захваченные народы не силой, а пряником.

Там мне больше нечего делать. Да еще полгода назад в Афины заявился Томас и каждый день, с небольшой передышкой на сон, вещал, как я важен для своей семьи! Как все мои тети, дяди и двоюродные братья ждут не дождутся меня, и так мечтают нянчить законных наследников ветреного герцога.

Да, я так и поверил. Гарри и Хамфри наверняка с нетерпением ждали известий о моей героической кончине, чтобы вступить в братскую междоусобицу за титул герцога Сомерсета. 

Но в чем-то Томас был прав. Я бросил Лондон, поместье, все дела на верфи. Да, все это работало и без меня, и судя по всему приносило немалые доходы. Но состоянию нужен был хозяин. Я долго откладывал эту обязанность, но больше нельзя. Приеду, женюсь на скучной девственнице, и буду производить по одном наследнику в год.

Неплохой план. От которого у меня аж бежали мурашки от отвращения. С омерзением вспоминал светские скучные разговоры, опостылевшие разговоры обо одном и том же и пустоголовых девиц. Ну уж нет, сначала обустроюсь, разберусь с делами, а потом подумаю о возвращении в свет.

Но высшее общество настигло меня само, и когда я этого совсем не ждал.

По прибытию в порт я сам руководил разгрузкой. Мне было приятно общаться с командой. Я долго пытался заслужить уважение моряков. Хотел, чтобы они видели во мне не только владельца корабля, но и своего соратника по морю. Неожиданно меня окликнули:

- Эдвард! Эдвард Сент-Мор!

Ко мне собственной персоной приближался старший сын графа Клэр. Со Стивеном мы хорошо дружили в молодости, устраивали загулы и проказы, о которых даже сейчас вспоминать не хотелось. Но сейчас идея общения со старым приятелем меня раздражала. С ним были связаны лучшие воспоминания о счастливом детстве и юношестве. А я этого не хотел. Не сейчас. Но мысленно собрал все остатки светского воспитания и протянул Клэру ладонь

- Стивен, здравствуй. Не ожидал в первый же день встретить знакомых.

Но тот пропустил мимо ушей мои слова, так же как и не заметил мою руку. Вместо этого сжал меня в таких тесных объятиях, что стало стыдно за свое настроение.

- Куда ты исчез? Да бог с ним! Сейчас ты в Лондоне, и я безумно рад. - Его лицо действительно светилось неподдельной радостью. Тут улыбка сползла с его губ - Нет, мой друг, только не говори, что ты на несколько дней и потом уедешь!? Это несправедливо! Я скучал, весь Лондон скучал! А как обрадуются матери незамужних девиц!.

Он шуточно схватился за сердце и покачнулся. Не выдержал и чуть улыбнулся. 

- Нет, я насовсем. 

Громкий возглас, недостойный джентльмена его ранга, распугал птиц и собаку, пробегающую мимо. Та зажала хвост и ускорила бег.

Стивен всегда был такой. Эмоциональный, легкий, простой. Мы с ним составляли странный дуэт. Иногда я даже хотел быть на него похожим.

- Тогда я еду к тебе. Не возражай, я многое тебе должен рассказать. Ты знаешь, что отец умер в прошлом году? И теперь, - он пошаркал носком блестящих туфель по каменной брусчатке, - перед вами граф Клэр собственной персоной. Ну как? Думаешь, теперь мы оба лакомые кусочки для лондонских дам? А нет, я женился! Уже давно, почти сразу после твоего исчезновения. Ты помнишь барона Уорта? У него было 5 дочерей? Так вот...

Я вздохнул. Тихий вечер с виски отменяется. Стивен не отстанет. Пока он говорил, я жестом попросил капитана продолжать разгрузку, а сам взял старого друга под локоть и повел в сторону наемных кэбов. Свою карету я отдал Томасу, чтобы тот отправился в контору и подготовил мне всю отчетность.

Новоиспеченный граф Клэр в недоумении  остановился возле пошарпанных фиакров.

- Эдвард, ты без кареты? Поехали на моей. - он брезгливо покосился на плюющих извозчиков и так же за локоть потянул меня в противоположную сторону.

Я видел его коляску. Да, она была новенькая, но без занавесей. А я меньше всего хотел, чтобы меня видели и узнавали в Лондоне. Раздражение начало возвращаться.

По пути домой злость не ушла, а только усилилась. Стивен болтал всю дорогу, я почти не слушал. Но судя по всему мои кивки и усмешки попадали в цель, потому что друг не обижался, и с описаний прелестей молодой жены и ее беременностей, перешел на светские сплетни.

Я с тоской смотрел в окно. Лондон почти не изменился. Кое-где видны следы строительства, но в остальном этот тот же город, который я оставил 4 года назад.

К дому подъехали быстро. В сердце защемило. Здесь когда-то у меня была семья, здесь я был счастлив. Сейчас тут только слуги и теперь буду я. Может стоит купить новый дом?

В холле ждал верный Чарльз. Вообще-то, его звали Ильфир. Он был родом с востока, говорил, что его страна вся состоит из достоинства и степей. Единственное что я знал из его прошлой жизни, это то, что отец его был сильным воином, а мать пленницей или рабыней.

 В Испании Ильфир служил наемником, и в нашу первую встречу я случайно спас его от смерти. Когда юноша оправился от ран, то пришел и сказал, что будет мне служить, и что теперь я его хозяин. Именно так, не спрашивал, а утверждал. А я и не возражал. Хотя слугой Ильфира или Чарльза назвать было сложно, в общении мы были практически равны.

Мы тепло поприветствовали друг друга. Управляющий был немногословен, в нескольких предложениях рассказал, что в доме уже готово, а что нет. 

- Вам принести что-нибудь в комнату, ваша светлость?

Уши покоробило от такого обращения. Будь мы одни, Чарльз никогда бы так не сказал, но перед посторонними старался следовать этикету.

- Да, пусть принесут виски или бурбон. Закуску. Стивен, ты не против?

Мой лондонский друг с интересом рассматривал экзотическую внешность дворецкого. На несколько минут это остановило поток информации из его рта.

- Против!? Да я планирую напиться еще до начала сумерек!

Я вздохнул. С тобой напьешься. Наверняка потащит в клуб или салон мадам Бурже. Хотя он теперь вроде женат, но кому это когда мешало?

Я пошел к лестнице, судя по голосу Стивен не отставал ни на шаг. Идя по коридору, я всматривался в портреты своих предков, в пейзажи картин, известные мне с детства. Опять накатила тоска. Возвращение домой оказалось болезненным и невеселым.

- Эд, ты, конечно, тот еще друг. Три года молчал, никто не знал где ты, и вдруг я встречаю тебя в лондонском порту! Признавайся, что за твоим исчезновением скрывается государственная тайна?

Дверь была не закрыта. В комнате все оставалось точно так же, как и когда я уехал. А нет, покрывало другое, подушки какие-то дурацкие. 

- Нет, Стивен, все намного прозаичнее.  Моя служба у короля закончилась, война проиграна, и мне, как добропорядочному герцогу велено отправляться домой и плодить маленьких Сент-Моров.

Стивен рассмеялся.

- Слышу, такая перспектива тебе не по нутру? В конце концов, в женитьбе нет  ничего страшного. Поверь мне. Женат 4 года, двое уморительных детей и милая, добрая, покладистая жена. Что еще желать дворянину!

И это мой друг Стивен, который однажды протащил проститутку в семейный особняк и два дня держал ее в своей комнате.

- Пока ты не окольцован и вернулся в Лондон в самый разгар сезона, подаришь своим друзьям немного своего герцогского времени?

- Если будет виски, буду и я - сказал я по-французски. В Греции моей любовницей была очаровательная Дельфина, с ней я часто занимался не только плотскими утехами, но и практиковал французский.

Стивен также отвечал на французском.

- О, этого добра у тебя будет навалом! Ты не представляешь, как тяжело найти собутыльника женатому человеку! Братья не в счет. От них что трезвых, что пьяных, я могу услышать только одно "Стивен, увеличь нам выплаты".

Я снял пиджак и расстегнул рубашку. Стивена я не стеснялся. С ним мы побывали в таких приключениях, что вид полуголого тела вряд ли смутит моего друга. Граф Клер продолжал упражняться в остроумии.

Вдруг что-то шевельнулось в углу у окна. Каким-то шестым чувством я-+ понял, что мы в комнате не одни. Я потянул Стивена за руку и прижал палец к губам. Тот удивленно округлил глаза, но замолчал.

Военные будни научили меня многому, особенно тому, что враг может оказаться в неожиданно месте и в то время, когда ты меньше всего этого ждешь. Бесшумно, почти на цыпочках, я подкрался к цветным шторкам, насколько я помню там стоял сундук с вещами, а еще там было очень удобное место, чтобы спрятаться вору или убийце.

Я затаил дыхание, готовый вцепиться в горло врагу. С силой отдернул ткань и оцепенел.

- Ты кто, черт возьми?!

На сундуке, скрючившись, сидела испуганная девчонка и огромными голубыми глазищами и с испугом смотрела на меня. Что здесь вообще происходит? 

Я схватил ее за запястье и рывком стянул вниз. От неожиданности девчонка скатилась кубарем и растянулась на полу. Уродливый чепец развязался и упал рядом. Седые волосы? Девочка вроде молодая? Так, это потом, сначала надо узнать, что она тут делала.

Я схватил ее за волосы и поставил на колени. Она сделала усилие, чтобы подняться, но я дернул волосы вниз.

- Сиди так. Быстро отвечай, кто ты? Почему пряталась в моей комнате?

Девица открывала рот, но ничего не могла сказать. Вмешался Стивен.

- Эд, да это служанка. Посмотри. На ней лица нет от страха.

Но руку от волос я не убрал. Внимательно осмотрел грубое льняное платье, белый чепец с оборками и грязный передник. Точно служанка. Еще раз дернул волосы и заставил смотреть себе в глаза.

- Что. Ты. Здесь. Делаешь?

Во мне кипела злость. В голове одновременно рождались десятки сценариев, кто и зачем мог подослать эту пигалицу. Взгляд упал на ее руку. Вот дрянь! Да она воровка! Я отпустил волосы и схватил ее правую руку, не без труда разжал кулак. Металлический сувенир резанул ей ладонь, остался красный след.

Да, точно, это подарок моей матери. Дешевая, но мне очень дорогая безделица. 

- Ты зачем это взяла? 

Служанка продолжала стоять на коленях и смотреть на меня снизу вверх. Если бы не злость, то я бы оценил всю двусмысленность ситуации. Но не сейчас.

Наконец, девушка заговорила. Голос ее дрожал.

- Боже мой, ваша светлость, вы не так поняли! Я не воровка! Простите, - ее плечи опустились - Я просто убиралась в комнате, а потом услышала голоса и ...

Дальше трудно было разобрать из-за всхлипываний и слез. Только этого не хватало, ненавижу женские истерики. Я развернулся и хотел поставить статуэтку на место.

- Простите... Я не хотела... Я испугалась, я не хотела, правда, не хотела брать Эйфелеву башню.

Я замер и уставился на Стивена, которого вся эта сцена, казалось, веселила. Медленно повернулся и посмотрел на плачущую служанку.

- Как ты ее назвала? 

Девица охнула и попыталась на коленях отползти к сундуку.

- Никак.

И истерика вдруг у нее прошла. Только в глазах испуг. В  голове все перемешалось. Откуда эта воровка или кто она там могла знать название, которое придумала моя мама много лет назад!? Об этой башенке знали только я и она. Мамы, как и отца, нет уже 5 лет. Я посмотрел на девчонку с пепельными волосами. Нет, она никуда не уйдет, пока все мне не расскажет.

Эдвард

Пришлось буквально выталкивать Стивена из дома. Конечно, ему, в его скучной семейной жизни увиденное показалось безумно интересным, но я был взбешен до предела и вести светские беседы сегодня точно бы не смог. Пообещав другу, что завтра приеду в клуб и расскажу все подробности, я надел домашнюю рубашку и спустился к бару в холле.

Надо выпить. Первый день в Лондоне оказался совсем не таким, как я планировал. В баре стоял привычный набор спиртного. Я выбрал виски, который когда-то отцу присылали прямиком из Шотландии. При свете свечи коричневая жидкость казалась еще темнее. С удовольствием выпил два почти полных стакана.

В голове немного прояснилось. Облокотился на спинку кресла и в блаженстве закрыл глаза. Воспоминания унесли больше чем на 20 лет назад, в светлое и такое счастливое прошлое.

- Эдвард! Эд! Где носит этого несносного мальчишку! - Элис, моя няня, уже несколько раз прошла мимо статуи, где я прятался, и ни разу не заметила меня в укрытии. Еле сдерживая смех, я закрыл ладонью рот. Здесь, за фигурой полуголого древнегреческого героя, я не раз пережидал скучные уроки или занятия по фехтованию, которые терпеть не мог.

- Эдвард Сент Мор! Месье Жерар ищет вас по всему дому. - Элис помолчала, ее шаги стали удаляться, - лорд Эдвард, ваша матушка приехала еще 20 минут назад.

- Мама! - с этим криком я выскочил из своего укрытия, врезался в юбки няни, но даже не извинившись бросился через холл в классную комнату.

- Мама! Мамочка! - она сидела на низкой лавочке и доставала какие-то предметы из корзинки. С разбегу я бросился ей на шею. Как я соскучился по ней за эту неделю! 

- Мама, а что ты привезла?

- Вот негодник! - но сказала она это так мягко и нежно, без злобы. - Почему месье Жерар на тебя жалуется? Ты же знаешь, как важно для джентльмена уметь обращаться с оружием.

Я поудобнее закопался в мамины юбки и обнял ее за шею.

- Я не люблю фехтования, и Жерара не люблю, он злой.

 У худого француза, стоявшего подле, вытянулось лицо. Мама бросила на него сочувственный взгляд. 

- Хорошо, как ты смотришь на то, чтобы сократить занятие до 1 часа? 1 час упорных занятий, а потом я разрешаю тебе пойти на реку или в конюшню. Ну как?

Как! Да от радости я вскочил и запрыгал вокруг лавочки. Моя мама всегда умела находить выход даже из сложных ситуаций.

Мама смеялась над моим победным танцем, даже строгий Жерар улыбнулся. Наконец, мама схватила и вновь посадила себе на колени.

- Месье Жерар, вы не против такой оптимизации? 

- Да, ваша светлость, я думаю занятие можно сократить. При условии, что лорд Эдвард будет вовремя приходить на уроки.

Я быстро закивал головой. Мама опять засмеялась. Когда Жерар вышел, мама прижала меня к себе. 

- Эдвард, ты уже большой.

- Мне 9! 

- Да, мой мальчик. Помнишь, я рассказывала тебе сказку о городе в облаках и людях, летающих на железных птицах?

- Конечно! И я никому об этом не  говорил, клянусь! 

- Молодец, это только наш с тобой тайный мир,- она потянулась к сумочке на боку и что-то достала.

- Я хотела бы тебе подарить сувенир из этой страны, - мама протянула руку и раскрыла ладонь. На ней лежала серебристая башенка с металлическим кольцом.

Затаив дыхание, я протянул руку и с трепетом взял эту волшебную вещь.

- Эта башенка из сказочного города. Я назвала ее Эйфелевая башня. Тебе нравится? 

Я прижал подарок к груди и никогда, до начала войны, не расставался с ним.

Да, теперь остались только воспоминания. Мама исчезла 10 лет назад, а отец настолько погрузился в свое горе, что забыл и о себе, и о сыне.

Черт, так и знал, что приезд домой разбередит старые раны. Все, хватит хандрить. Тут я искренне улыбнулся. В кабинете меня сейчас ждет очаровательная голубоглазая служанка с серебристыми волосами. И что мне нравилось больше всего, вся она была в моем распоряжении.