Другой город. Фонари

Проспав с четырех утра до обеда, я проснулась достаточно бодрой, чтобы приступить к делам. От общежития до Университета было всего-то минут двадцать быстрым шагом, так что я вполне успевала к нужному часу. Прихватив папку с документами и сумку с артефактом, который нужно будет сдать в хранилище, я выскочила на улицу, сверяясь с часами. Свернув со Среднего на узкую улочку Тучкова переулка, вымощенную квадратным булыжником, никак не могла решить, с чего начать.  Пока шла мимо ВШМ (высшей школы менеджмента),  пару раз кивнула знакомым. У Дневного факультета уже закончились занятия. А у Ночного только-только должны были начаться и профессора и аспиранты шли от одних факультетских корпусов к другим, разбросанным по всему острову.
Если первым делом завернуть на Истфак, то можно поймать профессора до лекции и потом быть свободной, но позже в ректорате не удастся попасть к секретарю. А это куда важнее. Через пару дней завершиться подача заявлений, а опоздать недопустимо. А вот за консультацией можно и попозже подойти.

Не доходя до желтого здания Истфака, свернула к боковому входу Двенадцати коллегий. За двумя парами дверей главного здания Университета начиналась длинная, очень длинная галерея, конца которой было не разглядеть. Мне предстояло пройти половину ее длины, прежде чем сумею попасть внутрь в нужный мне сектор здания.

В целом, вся архитектура университета представляла собой сложновоспрнимаемую схему. Словно кто-то взял проект каждого здания, и, разрезав его на части, склеил на ново, перемешав все кусочки. А в местах с плохой стыковкой просто дорисовали лестницы и коридоры. Вот и сейчас, проскользнув за узкую, тяжеленную дверь, я внезапно оказалась под лестницей, обойдя которую, попадаешь в центральный холл. Но мне было нужно не туда.

 Свернув влево, в узкий короткий коридор, провела ладонью по двери, прежде чем ее открыть. По резной деревянной поверхности прошлась быстрая волна, похожая на марево, и все пропало. Толкнув латунную ручку, оказалась перед винтовой лестницей, над которой горели четырехгранные фонарики с неярким светло-лиловым огнем внутри. Дверь за спиной закрылась, отрезав от гомона Университета. Но здесь не было тихо. Просто звук был совсем иной с глухи, глубинным эхом, словно шел из глубины. По лестнице грохотали шаги, в воздухе слышали какие-то завывания и шелест. Где-то звенело, что-то рычало и трещало. Все очень привычно и даже приятно. Ночной факультет просыпался.

 Я успела подняться только на пол пролета, когда меня чуть не снес молодой оборотень, бежавший вниз не глядя перед собой. В последний момент вжавшись в перила, с трудом удержалась от подножки. Упадет еще и убьется. Скрипнув зубами, в последний момент смогла себя остановить. 

– Эй! Так не положено! – оборотень замер где-то на десяток ступеней ниже меня, подняв крупную голову с широко распахнутыми глазами. Ага, испугался. Первокурсник, видно.

– Простите меня, я очень опаздываю…

– Будешь правила нарушать, лицензию на дневные похождения отзовут. Аккуратней стоит быть, – сердито фыркая и не слушая больше парня, двинулась дальше.

За еще парой дверей  на втором этаже сидела старший секретарь Ночного Факультета. Она перекладывала бумаги, что-то подписывала, и  снова и снова помечала святящимися зелеными чернилами. Бумаги в ректорат. Эта дама, пустынная демоница в тонкооправленных очках и строгом костюме сапфирового цвета, была одним из старейших существ нашего учебного заведения. На краю стола тихо гудел компьютер, освещая лицо секретаря бледно-голубым, от чего оно выглядело несколько жутковато. Даже по нашим меркам.

– Доброго вечера, Бальса Мурадовна, – демоница подняла свои пылающие глаза, оторвавшись от бумаг.

– Аглая Яхонтовая. По какому вопросу?

– Заявление…

– Нет.

– Но вы не выслушали, – праведно возмутилась я. Руки немного подрагивали. Я этого ожидала, но надеялась на лучшее. 

 – Девочка, конец сентября, – глубоко вздохнула Бальса, сверкая глазами поверх очков, – И так знаю, чего ты хочешь.   Я принимала у тебя это заявление восемь раз. Не мне тебе объяснять. Ответ будет прежним.

– И все же, вы должны его взять, – вынув бланк из папки, я положила бумагу на стол секретаря. Покачав головой, демоница все же шлепнула печать под текстом. Бумага тут же задымилась и вспыхнула, переносясь в совет на рассмотрение.

– Я приняла, – показательно развела руками секретарь, – но еще раз напомню, девочка: горгулья не может стать химерой. Эта должность не для вас. Развивайся в гемологии и артефакторике. Там, я слышала, у тебя хорошо все выходит. У нас давно не было таких перспективных мастеров по поиску и контролю за магическими предметами. И не стоит ожидать невозможного.

 – И все же, Бальса Мурадовна, я буду надеяться. Спасибо.

Демоница покачала головой, поджав губы,  от чего проступили мелкие морщинки вокруг рта. Всегда было интересно, сколько ей лет. Наверняка, она тут с момента основания заседает. Но спросить я не решалась. 
**

Выйдя от секретаря, толкнула двойные двери, и попала в галерею верхнего этажа. Здесь свет был обычным, территория являлось общей и для Ночных и Дневных факультетов. Конечно, "ночнушкам" не разрешалось ходить без масок-фантомов, чтобы не смущать людей, но мы их и так использовали повсеместно, так что привыкали с рождения.

 Мимо меня, стуча каблуками, пробежала молоденькая лесная фея, второй или третий курс с биологического, медленно прогуливалась пара человек, а в дальнем конце коридора, едва не задевая скрытыми крыльями шкафы с книгами, с кем-то ругался по телефону молодой дракон, так что эхо разносило обрывки фраз по всей галерее.

 Дорога в лабораторию напоминала тот еще лабиринт. Спустившись на этаж по общей лестнице, нужно было шагнуть под лиловые фонари Ночного Факультета, пройти два поворота и подняться на пол пролета. Межэтаж. Такое явление я знала как минимум еще в трех зданиях Василеостровского учебно-научного комплекса. Откуда и куда ведут эти странные аппендиксы и для чего их ввели в архитектурный «ансамбль» - та еще тайна. Но было удобно. Не нужно выходить на двор, обходить три здания по кругу. Пара ступеней, и ты уже  совсем в другом корпусе.

Пройдя в маленькую дверь, ведущую во вполне приличный коридор, отсчитала пять дверей (да, в межэтажье так же читались лекции, правда маленьким группам), вошла в шестую, за которой так же была лестница вниз. Коридор, три поворота, небольшой участок, пересекающийся с общей территорией. Снова лиловые фонари и большие двойные двери в лабораторию. Надеюсь,  там сегодня открыта дверь на улицу. Еще одна прогулка по этим закоулкам  Альма Матер в мои сегодняшние планы не входила. Обратная дорога на выход из здания, могла занять до получаса. Если правильно лестницы выбирать.

В лаборатории все было совсем иначе, ни намека на историчность, как в остальном здании. Подвалы были обустроены по последнему слову техники. Стеклянные перегородки, яркое белое освещение, и самое лучшее оборудование. Я прошла мимо нескольких секторов, в одном из них как раз в этот момент раздался громкий щелчок, и все помещение затянуло зеленым плотным дымом. Послышалась приглушенна ругань на нескольких языках. Ведьмы-лаборантки усиленно махали метлами, собирая разошедшееся и ставшее дымом, зелье. 

  Перед стойкой регистрации было свободно и я быстро протянула бланки  о делах прошлой недели Хушэню, дожидаясь, пока он внесет соответствующие записи в отчетной книге и продублирует в компьютере. Китайский тигриный оборотень второй год занимал эту должность, принимая заявки и отчеты, так что уже знал, что к чему. Пальцы, чуть растопыренные, чтобы не задевать кнопки когтями, застучали по клавиатуре.
Нам удалось найти с коллегами один опасный и два простых артефакта. И если два последних остались у владельцев, наделяя тех везением или придавая сил, то первый, запечатанный в коробку, готовился к переезду в университетское хранилище. Как только заявку одобрят, ко мне пришлют ящик с данными, и артефакт из моего рабочего сейфа  перекочует в хранилище. Где ему и место.
Вспомнив о насущном, постучала пальцем по гладкой поверхности стойки.

– Можешь мне посмотреть сегодняшнее расписание на Истфаке? – тигриный оборотень непонимающе моргнул, оторвавшись от монитора. Видно такие запросы Хушеню не часто попадали.

– Оно такое же, как и всегда, – несколько заторможено отозвался парень, не понимая сути вопроса.

– Это-то понятно. Только я не знаю на память расписания азиатов. Если не видишь или забыл, я артефакторик, гемолог.  Посмотри, пожалуйста, где сегодня лекции у Назимского и во сколько. Мне нужна его консультация по ликийцам. Не звонить же мне ему самому, спрашивать.

 Хушэнь опять моргнул, от чего в глазах явно мелькнул вертикальный зрачок. Прошло пара минут и принтер выплюнул страницу, которую тут же передали мне.

– Надо бы продлить пропуск. Остался месяц, – напомнил оборотень, положив поверх бланка мою отчетную книжку, где добавилась новая запись.

– Да, да, я в курсе. Двери сегодня тут открыты?

Поднявшись по десятку каменных ступеней к еще одному из множества выходов, я вышла на свежий вечерний воздух во внутреннем дворе Университета. С Невы тянуло сыростью. Небо уже окрасилось золотыми отблесками, оповещая о скорых сумерках. Через полчаса-час зажгутся желтые фонари, придавая городу потусторонний вид. Жаль, еще не настало мое любимое  время туманов. 

Возвращалась я в общежитие уже под светом фонарей, успев поймать нужного мне профессора и показать ему безделушку, сильно смущающую мое чутье. Я не ошиблась, ее стоило изъять, пока начертанное проклятие не проснулась в результате чьего-то неосторожного действа. 
_________________________________
Уважаемые читатели, это история, рассказ, написанная на конкурс "В Питере любить". Размеры и тема соответствуют требованиям. Так как я 6 лет проучилась и прожила в этом городе, и у меня, конечно, имеются зарисовки на эту тему, я не могла не поучаствовать. Прошу вашей поддержки. 
 Спасибо за внимание и надеюсь, вам понравится моя небольшая сказка на ночь.
Здание 12 коллегий снаружи ( внутренний двор университета)

12 коллегий. ( главное здание СПбГУ на Васильевском острове)  2 этаж

Ликийские гробницы

Почти дойдя до набережной Макарова,  собираясь повернуть на Малый, я вдруг остановилась. Я не хотела возвращаться в общежитие. Никак. Внутри поднялась волна возмущения и тошноты, словно я пыталась проглотить лягушку, живую и шевелящуюся, но та застряла в глотке. Едва сдержавшись, чтобы не расстаться с ужином, я свернула на Средний и проверила, есть ли в сумке книга. Почти двенадцать. Пока  бегала туда-обратно по университету, заглянув на пять факультетов и в два деканата, и рабочий день почти закончился. Через несколько минут закроется метро, и  улицы почти полностью опустеют. Мое любимое время. Так может не стоит его проводить за бумагами и монитором? Пока погода так хороша.

 Быстрым шагом, мимо магазинчиков и лавок, я дошагала до пешеходной линии и осмотрелась кругом. Толпы перед метро в это время не бывало, но люди еще торопились, чтобы успеть на переход между станциями. Я же двинулась  дальше, высматривая самую пустую из еще не убранных летних террас. По правую руку МаркетПлейс. Шумновато, да и уже закрыто, а сидеть без чая в такое время и в такую погоду…. Ну нет.

Дальше, за памятником Мюнхгаузену, который им вовсе и не являлся, по другой стороне, светились полуподвальные окна и терраса Чайника. Одна из сети кофеен, в которой студенты умудрялись выпить по четыре чайника чая, заплатив за один. Самое лучшее место для подготовки к экзаменам группой. И для полуночных посиделок с самой собой или в компании книги как нельзя подходило.

– Можно мне средний чайник Имератора? – покосившись на фиолетовые лампы над стойкой, попросила я. Давно тут не была, и не знала, что они установили и Ночные огни.

Официант, невысокий хмурый малый, под фиолетовым светом ночных ламп у которого проступили длинные, загнутые вверх клыки, кивнул.

– Флаер у вас есть?

– Есть, но мне одного будет достаточно. Если что, кипяточка дольете? – вспомнив младшие курсы, с улыбкой спросила я. Четыре чайника мне не осилить, а вот два может быть.

– Не вопрос. Где сядете?

Оглядев полупустой зал, где за одним из столов сидела молодая пара людей, а из второго помещения доносился характерный смех ифрита, я кивнула на выход.

– На улице сяду.

– Не стоило бы… Впрочем, как пожелаете. Но если что, кричите. У меня хороший слух.

Я улыбнулась, и немного отпустила контроль, позволяя лицу покрыться каменной чешуей.

– Понял, – парень усмехнулся и понятливо кивнул. – Приятного отдыха.  Я все принесу.

Через пару минут я сидела на террасе в компании книги и черного, с ароматом ананаса, чая и наблюдала за тем, как из-под деревянного настила высовывают нос любопытные крысы. В их глазах светился потусторонний синеватый свет, но ни одна не решится на меня напасть. Интересно, в какое время в этом районе выходят на охоту Эрмитажные коты? Кажется, ближе к утру, ко второму разводу Дворцового моста. Сперва в центре крысюков гоняют, а уже потом сюда приходят, мягколапые. Может, повезет, и я увижу все вживую?

– Простите, здесь не занято?

От неожиданно раздавшегося голоса я вздрогнула. Время стремилось к двум. У меня уже сменился один чайник и минула половина книги, и я меньше всего ожидала какого-то знакомства посреди ночи. Не в таком пустынном месте и в тот час.

– Хм, – не определившись, как разговаривать с незнакомцем, я подняла голову, и едва успела поймать челюсть. Сфинкс! Настоящий. Ни разу вживую не видела, но сразу узнала. Я даже немного нагнулась вбок, чтобы рассмотреть, действительно ли там, за его спиной имеется призрачный длинный хвост. Кажется, таких по переписи у нас жило не больше пяти особей, и просто увидеть подобного считалось величайшей удачей. На ближайшие пару недель.

– Вижу, вы меня опознали. А я вот, признаться, никак не могу определить, кто вы. Потому и решился подойти. Простите мне мое чрезмерное любопытство, – и мужчина в темном пальто широко приветливо улыбнулся, все еще стоя напротив столика, но не садясь без разрешения.

Чувствуя некую растерянность от всей ситуации, собственной неприличной реакции и от вида самого собеседника, я сделал приглашающий жест рукой.

– Не думала, что мне доведется встретить оного из вашего вида, – смысла таиться не было, а поговорить со сфинксом очень хотелось. Тем более, у него оказался чарующий низкий голос, от которого все замирало внутри. Такому бы голосу место в капелле, с ее акустикой. И вовсе тут дело не в везении. Мне и без него вполне живется.

– Я живу недалеко, но гуляю довольно поздно. Да и стараюсь не докучать никому. Но меня привлекли и вы, и ваша книга, – присаживаясь радом, а не напротив,  все с той же мягкой улыбкой произнес мужчина. Сфинкс кивнул на книгу, название которой было скрыто синей непрозрачной обложкой. – Могу я узнать, что за книга так вас занимает?

– Блю бук, – привычно отозвалась я, и тут же тихо засмеялась. В одно время устав от одних и тех же вопросов коллег и товарищей по учебе «что читаешь», я стала прятать корешки книг под обложкой. Но такой ответ сфинксу сейчас казался не очень вежливым, и пока собеседник не надумал обидеться, стянула один край.

– «Гемология  в питании и медицине», – прочел сфинкс. Его лицо приобрело выражение живой заинтересованности.  Подняв руку, мужчина остановил мои пояснения. – Погодите, я попробую сам угадать.

И тут я вспомнила, что для сфинксов загадки были так же важны, как для меня сырой воздух Питера.

– Гемология в питании… вы не похожи на кобольта, слишком изящные форм. И уж точно, по той же причине, не каменный тролль, – я даже слегка покраснела под внимательным, оценивающим взглядом.– И это явно не медицинский интерес. Вы не вампир и определенно не пифия.

Сфинкс отклонился, рассматривая меня с таким выражением, словно перед ним было редчайшее сокровище.

– Подсказку? – предложила я, чувствуя себя словно на свидании, а никак не при беседе с незнакомцем. Очень захотелось поправить волосы и сползающий с плеча шарф. Едва сдержалась.

– О, нет, – протянул мужчина, чем-то весьма довольный, – я не готов так легко сдаться.

Я улыбалась в ответ, понимая, что гадать ему тоже долго. Таких, как я, в городе было только две. И вторая из нас не так давно отметила свой трехсотый день рождения и из дома давно уже не выходит.

Мы так и сидели, глядя друг на друга, словно на рождественские подарки поутру. Пока в кармане моего неожиданного собеседника не зазвенел мобильный. Явственно скривившись,  сфинкс прочел сообщение, и поднялся.

– К сожалению, мне пора… Но… – мужчина на мгновение замолчал, прежде чем продолжить соблазнительным голосом, – не хотели бы вы посетить Закрытые Залы Горного института? Допустим, завтра. Отчего-то я уверен, что там найдется что-то, что будет вам по вкусу.

Закрытые залы! Даже открытый музей поражал своей коллекцией камней, одной из лучших в мире, а уж закрытые залы… Поговаривали, что там хранятся камни  из гробниц фараонов, те, что нельзя выставлять в Эрмитаже. И те из бриллиантов Российской Империи, что стали косвенной причиной переворота и краха монархии. Даже при всех моих допусках, побывать там мне пока не удалось.

–  Вы шутите? – тихо, не веря, что все это всерьез, переспросила, немного нервно теребя в руках кисти шарфа.

– Ни за что. Разве я могу так жестоко обманывать столь прекрасную особу? Завтра? В полночь у Института? Скажите, что вы будете там, – просительно пропел сфинкс, нагибаясь над столом и игнорируя очередное сообщение, пришедшее на смарт.

– Буду, – выдохнула едва слышно, сама не веря в происходящее. Чистейшая магия. Словно разом наступила середина июля, осветив ночь солнечным светом. Как такому предложению можно отказать?

– Тогда до завтра, прекрасная незнакомка. Я очень надеюсь, что мы увидимся.

И мужчина, протянув мне ладонь,  наклонился, едва ли не касаясь костяшек пальцев губами. Эдакий усредненный вариант между рукопожатием и старинным дворянским приветствием.
_________________________________
Тучков переулок

Пешеходная линия во


Ул. Репина. Суть в желтых фонарях. Они делают Васильевский остров особенным, волшебным ночь.

Васильевский остров ночью