Дуэт с Тьмой. Мой свет — твоя тень

Первое и второе правила Академии Четырех Искусств гласят:

– магию Света и Сумрака нельзя связывать в одном заклинании;

– не экспериментируйте на себе.

Глава 1

Я таращилась в открытый шкаф, не в силах сосредоточиться. Что надеть?

Праздничная, расшитая изумрудными нитями мантия – слишком очевидно. В таких придет большая часть студентов. Серая академическая – слишком скромно. Еще решат, что подлизываюсь. Да и за пять лет учебы ничего, кроме уныния и тоски, грубая ткань не вызывала.

Сегодня форма одежды свободная, верно? А значит…

Я надела длинную юбку в пол и черную блузку с пуговками до самого подбородка. Строго? Да, но элегантно. Атласного банта на шею будет достаточно для украшения.

Дверь с грохотом отлетела к стене, в комнату ворвался вихрь золотых волос и пряничного аромата туберозы.

– Ты, что, в этом пойдешь? – воскликнула Линн. Всегда громкая, заполняющая собой пространство девушка подскочила ко мне и попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу блузки.

– Не вздумай, – Я отпихнула наманикюренную руку.

Обычно на ее факультете все ходят пахнущие дымом и машинным маслом, с чернильными пятнами на щеках. Линн – исключение во всем.

– Сегодня наша судьба решается, а ты вырядилась, как гувернантка на собеседовании! Дай хоть губы подкрашу!

Я ловко увернулась от тюбика помады и посмотрела на тумбочку. Письмо от родителей, пришедшее утром, не давало покоя, то и дело притягивая взгляд.

– Ладно, может быть, ты и права.

Я слегка подкрасила ресницы и выпустила один черный локон из прически. На большее меня не заставит пойти даже армия подружек.

– Ах, колокола! Ты слышишь? – взвизгнула подруга. – Бежим скорее.

– У меня слишком узкая юбка, Линн, я не могу бежать!

За дверями общежития раскинулся внутренний двор. На лужайках шевелились фигурные кусты: шахматные кони вставали на дыбы, королевы поправляли листья, слоны кланялись, уступая дорогу королям.

Фонтан у ворот менял цвет в такт колоколу. Синий, зеленый, янтарный. Шпили башен Академии разрезали небо, оконные стекла ловили свет и возвращали его изумрудными бликами на гравийные дорожки.

По открытым галереям тянулись знамена четырех факультетов, ветер приносил запах мокрой свежескошенной травы.

Студентов во дворе было много, но толпа уже поредела. Почти все новоиспеченные шестые курсы ушли в главный зал, дорога к лестнице свободна. Мы пересекли двор, фонтан моргнул фиолетовым, и двери в зал распахнулись сами.

У входа нас встретили Доспехи – два стража в тусклой бронзе, стоявшие здесь, наверное, с самого основания Академии. По преданию, в их стальных телах еще теплилась воля древних магов, обязавших стражей охранять периметр. Безмолвные рыцари синхронно подняли копья, приветствуя нас.

В Большом зале было, как всегда, прохладно.

– Я так волнуюсь, – прошептала Линн. – Не хотелось бы получить в пару какого-нибудь бытовика. Ой, прости, – она покосилась на меня, – я не то хотела сказать.

Именно это она и хотела сказать. Впрочем, меня такое не задевало. Я знала, чего стою и, в отличие от Линн, поступила в Академию без протектората богатых родителей. Впрочем, это меня также не заботило. Именно благодаря «щедрым пожертвованиям» таких семей, как Моррисы, я могла учиться бесплатно.

Свет стекал с высоких окон, скользил по колоннам и замирал на плитах, что сотни лет полировались тысячами ног. Каменные своды тянулись вверх, отгораживаясь от мирских, человеческих разговоров.

– А ты, кого хотела бы в пару? – Линн закусила накрашенную губу, оглядывая зал.

– Ты прекрасно знаешь, – прошипела я. Мы обсуждали этот вопрос тысячу раз, но Линн просто не могла молчать в моменты нервного напряжения.

Она проследила за моим взглядом. Кэл стоял среди однокурсников, высокий, с очаровательной улыбкой. Голубая рубашка в цвет его стихии выгодно подчеркивала блеск светлых волос, волнами ниспадающих на широкие плечи.

А ведь мы с ним могли бы учиться на одном факультете. Сила моей магии вполне позволяла мне поступить не только к артефакторам, но и к элементалистам. Но я сознательно выбрала факультет прикладной магии. Единственный, где готовили целителей.

– Вы с этим водником стали бы отличным дуэтом! – Линн толкнула меня в плечо. – Смотри, как он тебе улыбается!

– Перестань, не кривляйся, – я сдержанно улыбнулась Кэлу и, гордо расправив плечи, отвернулась. – Да и к чему эти разговоры? Сферу невозможно попросить, она решает сама.

Орбис Дуалес важно мерцал в центре зала. Перламутровый, будто подсвеченный изнутри, как огромная жемчужина. Его ровная вибрация отзывалась где-то внутри груди, проходила по ребрам, успокаивая дыхание. Мое сердце нервно трепыхнулось, но потом поймало этот ритм и стало биться в унисон с сердцем Академии.

Над Сферой развернулся свиток, появившись прямо из воздуха. Пока еще пустой.

Архивариус уселся за пюпитр, скрипнул пером над собственным пергаментом. Гул студентов стих.

Ритуал Дуалеса начался.
Добро пожаловать в Академию Четырех Искусств!
Если вы счастливый обладатель Светлой искры, выберите один из трех факультетов:
– бытовой (потоки: доместики, бестиарцы, верденты или целители);
– артефакторы;
– элементалисты (потоки: фламенты, гидроманты, терраманты и аэристы).
Если вы носитель Темной искры – ждем вас на факультете Сумрака!

***

– Сегодняшний день определит ваше ближайшее будущее, – голос магистра Реннена разнесся под сводами зала, заставляя затихнуть последний шепот.

У подножия Орбиса на невысоком постаменте, неподвижно замерла массивная черепаха. Ее панцирь, темный и гладкий, казался вырезанным из куска ночного неба.

Золотистые искры созвездий на нем медленно дРэйфовали, перетекая из одного рисунка в другой, словно отсчитывая мгновения до того, как судьбы студентов будут решены. Ректор изредка касался панциря кончиками пальцев, и тогда звезды на спине существа вспыхивали ярче, вторя пульсации Орбиса.

– Орбис Дуалес свяжет вас с напарником. И в течение этого последнего года вам предстоит сдать не один, а два ключевых экзамена. – Он обвел взглядом замершую аудиторию, давая словам прочно осесть в сознании. – Первый – это ваша дипломная работа. Тот самый артефакт, зелье или исследование, в которое вы вложите годы учебы и накопленных знаний. Второй, но не менее важный – это демонстрация дуэтной магии вместе с партнером, которого вы обретете сегодня. Именно совокупный результат этих двух испытаний определит, какое место в магическом сообществе вы займете после выпуска. Кто-то из вас отправится в столицу, некоторые – в маленькие города и даже приграничные земли. Но помните: где бы вы ни оказались – обязаны нести знамя выпускника Академии Четырех Искусств достойно. Начинаем!

Сфера вспыхнула мягким светом, в толще перламутра заколыхались золотые и синие всполохи. Свет прошелся волной по полу, медленно поднимаясь, пока не коснулся первых рядов студентов.

Все замерли.

– Ой, – воскликнула одна девушка из бытовиков.

С широко распахнутыми глазами она смотрела на свое запястье, парень через несколько метров от нее разглядывал свое, улыбаясь. В свитке над Орбисом вспыхнули и проявились первые имена.

– Эдвар Кэллис и Мирия Фолт, – зачитал ректор.

Архивариус старательно записал пару и выжидающе посмотрел на Сферу, словно мог поторопить древнейший артефакт.

Никто не знал, как именно Орбис подбирает студентам пару. Иногда он связывал врагов, а иногда лучших друзей, но все чаще – просто знакомых. Мне лично было все равно: главное – освоить дуальную магию.

Работа в паре помогала удерживать магический контур дольше и стабильнее, и это было основным требованием у большинства работодателей. Редкий маг мог творить мощные заклинания в одиночку. Не владеешь дуалом – не рассчитывай на приличное место после выпуска.

– Кайлен Росс и Илария Фей!

Гулкое эхо пробежало под сводами.

На запястьях молодых магов вспыхнули печати – два тонких кольца, переплетенных линией воды.

Сфера отозвалась мягким светом, утверждая выбор.

– Эй, красотка, – прошептал ласковый голос над ухом. – Как насчет свидания вечером?

Я вздрогнула, оторвавшись от ритуала. Кэл пробрался ко мне сквозь толпу и стал позади, горячо дыша в ухо. По телу пробежали мурашки, я поежилась, но сдержать улыбку не смогла:

– У нас тут судьба решается, вообще-то!

– На это я повлиять никак не могу, а вот пригласить тебя погулять – вполне в моих силах. – Он попытался взять меня за руку, я же сделала вид, что поправляю волосы. Ладошка нещадно потела, показать это Кэлу я решительно не могла. – Да и какая это судьба? Эта пара формируется всего лишь на год. Думаю, сдача дипломной работы будет оцениваться куда серьезнее.

Я не успела ответить – рядом со мной дернулась Линн. На ее руке высветилась половинка печати артефакторов. Я поискала глазами и удивленно ахнула – парой моей подруги стал ее давний ухажер.

– Линн Моррис и Талер Грин! – продиктовал архивариусу магистр Реннан.

Мы с Талером дружили с первого курса. Талантливый механик и довольно сильный маг, рыжеволосый весельчак знал все про всех и был настоящим специалистом по попаданию в передряги. Только за прошлый год он получил четыре выговора. Но преподаватели любили Грина за добрый нрав, способность договариваться и действительно впечатляющие способности к артефакторике.

Парень радостно махал рукой Линн, та только сухо улыбнулась.

– Кэл Риан и Эмира Садо!

Я вздрогнула. Кэлу в пару досталась девушка с моего факультета. Слабенькая магичка с кафедры доместиков. Их учат заклинаниям, помогающим содержать дом в порядке: как отмыть сложное пятно со скатерти, заговорить молоко от скисания, заколдовать цветы, чтобы долго простояли в вазе. Идеальные хозяйки, идеальные жены. Собственно, именно потому такие девушки и поступали в Академию.

Миниатюрная, с русыми волосами, скрепленными белой атласной лентой, Эмира продемонстрировала Кэлу запястье и поманила к себе. Водник тронул меня за локоть, прошептал извинения и ушел. А я только сейчас заметила, что сложила руки на груди, закрываясь ото всех, как обиженный ребенок.

Внезапно по коже щелкнуло теплом, словно меня ущипнули. На белом запястье разливался рисунок: светлая спираль с узкой черной окантовкой. На противоположном конце зала вспыхнула зеркальная половинка печати.

Ректор подошел ближе, всматриваясь в свиток:

– Дарелл Рэйвен и Вивиан Вистерс…

Я впервые слышала, что магистр в чем-то не уверен. Архивариус нервно поерзал на стуле, нахмурился, но имена записал.

По залу, волнами расходясь по рядам, прокатился шепот. Воздух вдруг сделался вязким, как кисель, я не могла вдохнуть.

– Свет и Тьма?

– Вивиан достался Черный Ворон Академии? Бедная девушка!

– Как же так? Орбис ошибся!

– Как можно связать целителя и теневеда? – слышалось отовсюду давящее шушуканье.

Ректор откашлялся:

– Неисповедимы пути магии! – он крякнул, пытаясь натужно хохотнуть.

Никто не засмеялся.

Я смотрела на парня, ставшего моим партнером в Дуалесе.

Дарелл Рэйвен спокойно стоял, глядя мне прямо в глаза. И если то выражение, что читалось на его лице, нельзя было назвать разочарованием, то зовите меня пупырчатым люмпиком.
Черный Ворон Академии Дарелл Рэйвен

***

Остаток ритуала я не видела, хоть и стояла на том же месте. Все силы уходили на то, чтобы не расплакаться. Нужно было держать лицо.

Пять лет я старательно училась, пропуская вечеринки, готовилась каждую свободную минуту, чтобы стать лучшей не только на кафедре алхимической медицины, но и на всем курсе практической магии. А теперь меня связали в дуэт с самым отвратительным, высокомерным и мрачным студентом Академии.

Черный Ворон.

Дарелл Рэйвен с Вороньих Утесов не зря носил это прозвище. Он обладал редким даром смотреть так, будто уже оценил тебя, нашел недостатки и успел забыть о твоем существовании.

Высокий, черноволосый, с серыми глазами, такими же холодными, как камень подземелий, в которых тренируются студенты Сумрачного факультета. На лице ни улыбки, ни тени эмоций – только спокойное, выверенное безразличие.

Казалось, он не просто не стремился нравиться, ему было физически неприятно, что кто-то рядом вообще дышит тем же воздухом.

– О, Вивиан, мне так жаль, – прошептала Линн. – А я еще на свою пару хотела пожаловаться.

Чего тут жаловаться! Грин – отличный парень и к тому же влюблен в Линн. Эта пара освоит дуал в два счета.

В отличие от нас с напарником.

Я украдкой посматривала на Дарелла. Мантия на нем сидела безукоризненно, темная, как чернильное пятно. На вороте блестел серебряный знак теневедов, коса – тонкая, как лезвие.

Говорили, что он единственный студент, кто на первом курсе переспорил инструктора по некросфере. Тот сначала грозился исключить нахала, а потом взял его в свой факультатив, обычно доступный только выпускникам.

Рэйвен владел магией, которую я даже понять не могла. Сумрак не поддавался логике или формулам, как привычная мне алхимия. Темная магия находилась на границе мира живых и того, о чем в учебниках предпочитали писать в сослагательном наклонении.
Для меня все это было за гранью.

И теперь этот человек – мой напарник.

Я вспомнила, как один из высокородных проигнорировал мое приветствие в первый учебный день. Не Дарелл, но такой же лорд, привыкший к тому, что толпа перед ним расступается.

В тот же день я познакомилась с Линн, которая объяснила мне, что высокородные смотрят на нас, как на грязь под ногтями. Больше я с детками лордов не общалась.

Этот к тому же темный!

Как теперь тренироваться? Связывать Свет и Тьму запрещено, да и технически невозможно. По крайней мере, я таких формул не знала. Магический контур и так слишком зыбкая структура, чтобы экспериментировать с ним. А подобные опыты запрещались первым правилом Академии.

– Ты не можешь это просто так оставить, – не унималась Линн. – Нужно поговорить с ректором. Очевидно же, что Сфера ошиблась! Как они себе это представляют? Я сегодня же напишу отцу! Тебе просто обязаны дать нового партнера!

Я решила стать целителем в девять лет. В двенадцать уже варила первые зелья по записям, что достались в наследство от бабушки. Майра Элдер была очень известным лекарем и зельетворцем. Во многом благодаря ей семье удалось скопить неплохое состояние. Правда, к сегодняшнему дню мои родители почти все истратили в поисках лекарства для сестры.

При мысли о родных, о бедняжке Мирель сердце сжалось, а на глаза снова навернулись слезы.

Я привыкла считать себя единственной надеждой на излечение сестры. Десятки лекаРэй пытались помочь ей, но все безрезультатно. Я надеялась, что работа в Королевском госпитале, с доступом к самым передовым методам лечения и постоянным обменом знаний между странами, даст мне шанс найти лекарство. Ритуал Дуалеса за минуту перечеркнул одиннадцать лет моей жизни.

Я старалась отвлечься, рассматривая знамена факультетов.

Зеленое – цвет моего факультета, с отблеском трав и эликсиров.

Алое – знамя элементалистов. Ткань двигалась, будто вечное пламя не давало ей покоя.

Глубокое синее – полотно артефакторов, мерцающее на сгибах, как полированный металл.

И наконец, черно-серебряное – знамя факультета Сумрака, поглощающее свет вместо того, чтобы отражать его.

– Я сама поговорю с Советом, Линн. Не надо никуда писать, – вздохнула я. Клэв Морисс был большим начальником в Королевском Архиве, но даже он вряд ли мог хоть как-то повлиять на ситуацию.

Я машинально глянула на Рэйвена.

Тот давно отвернулся, потеряв ко мне интерес, как к букашке. Все лорды одинаковые. Чванливые, надменные, заносчивые индюки!

Едва Ритуал завершился, я подскочила к Нерис Алвен, куратору моей кафедры и завучу по учебной работе. С ней у меня были замечательные отношения. Она верила, что я смогу попасть в Королевский госпиталь после выпуска и даже обещала написать рекомендательное письмо.

– Магистр Алвен, стойте! – я беззастенчиво вцепилась в рукав сиреневой мантии. – Я хочу кое-что спросить!

Преподаватель вздохнула:

– Да, Вивиан, я ожидала этого. Знаю, вы хотите обсудить дуэт с мистером Рэйвеном. Но поймите… – Она замолчала, глядя, как Орбис медленно погружается в плиты пола, растворяясь в собственном мерцании. – Правила непреложны для всех. Сфера – один из древнейших артефактов в мире. Ее создали девять сильнейших магов…

– Да, да, знаю, – перебила я. Про сотворение Орбиса нам рассказывали на истории магии еще на первом курсе. Архимаги, сотни лет назад соединившие свои силы для возведения стен этой школы и так далее и тому подобное. Все это сейчас не имело для меня значения. – Но она ошиблась! Сфера ведь могла ошибиться.

– Сфера не ошибается, Вивиан.

На ее шее, напоминая причудливое живое ожерелье, шевельнулась змея, сплетенная из гибких корней и молодых побегов. На голове существа между крошечных чешуек-листьев распустился плотный колосок лаванды. Сладковатый, чуть пряный аромат мгновенно заполнил пространство между нами, пытаясь унять мой гнев. Змея медленно скользнула по плечу Алвен, коснувшись ее щеки, и я невольно засмотрелась на то, как гармонично этот сонный цветок сочетается с цветом мантии магистра.

– Вы сами сказали, что она древняя, а значит, могла немножко забарахлить. – Куратор задумчиво кивала головой. – Но как же мне тренироваться? – воскликнула я. – Если правила Академии запрещают связывать контуры наших заклинаний вместе!? Это же абсурд!

– Следите за языком, мисс Вистерс, – послышался сзади голос ректора. Пузатый старичок с кисточками седых волос на ушах вовсе не был таким безобидным, как казалось. В руках он бережно держал свою черепаху, которая теперь казалась совсем маленькой, не больше блюдца. Ее лапы смешно болтались в воздухе, а созвездия на панцире хаотично мерцали, отражая раздражение хозяина. – Мы еще обсудим ваш дуэт на Совете Академии, а пока вы должны попробовать найти решение самостоятельно. Я не знаю, почему Орбис соединил студентов двух таких разных факультетов, – продолжил он спокойнее, – но ваш случай, хоть и крайне редок, все же не уникален. Такое уже случалось около ста лет назад.

– Правда? – Я чуть не подпрыгнула от радости. Свет надежды забрезжил в туннеле отчаяния сегодняшнего дня. – Значит, я могу почитать об этом в библиотеке? Что они сделали, те студенты? Как справились? 

– Это сложный вопрос, – уклончиво ответила Алвен. – Это было давно, сведений осталось немного…

– И все же, чем все кончилось? Они сдали экзамен? – я не собиралась успокаиваться и терять единственный шанс что-то выяснить.

– Не совсем, – ректор прочистил горло и опустил подбородок, старательно повторяя носком туфель очертания Луны на полу. – Вообще-то, они погибли. Оба.
Ректор Реннен

Магистр Нерис Алвен

Если вам интересено, поставьте книге сердечко, это поможет и другим читателям увидеть ее)

Глава 2

Запахи в столовой Академии всегда смешивались в нечто странное: пряности, яблочный сидр, горячий хлеб и легкий, искристый привкус магии – той, что пропитывала все здание до последнего кирпича. Вокруг печей дрожали чары подогрева – это дежурные маги-кулинары регулировали жар очагов без единого огонька.

За окнами тянулся сад, ветви кленов стучали по стеклу, их тени мерно плыли по скатертям, как водоросли в тихой реке.

Я лениво ковыряла пудинг, наблюдая, как ложка вязнет в липкой карамели. Аппетита не было – от утреннего кошмара меня все еще мутило.

– Я видела тебя на ритуале, – сочувственно сказала Сули. Моя соседка по этажу, с кафедры доместиков, сидела напротив, аккуратно разворачивая булочку в восковой бумаге. Девушка уже переоделась в кремовую форму, отутюженную и без единого пятнышка. Бытовички часто выглядели так, словно только что сошли со страниц каталога школьной формы: идеальные осанки, аккуратные косы, безупречно выглаженные мантии.

– Ну и ситуация, конечно.

– Угу, – буркнула я, – спасибо.

Сули прикусила губу. Серебряные сережки дрогнули, когда она наклонилась ближе.

– Просто… не представляю, каково это – быть в дуэте с теневедом. Мой парень тоже с Сумрака, но он совсем другой. Ты же знаешь Гейна?

– С четвертого курса? – я отложила ложку. – На вид приличный.

– Он и есть приличный. Добрый, вежливый, – Сули мечтательно улыбнулась. – Иногда, правда, с этими тренировками пропадает на целые ночи, но им положено. Теневеды же такие… особенные.

Я хотела ответить, что «особенность» – не оправдание для мизантропии, но Сули вдруг напряглась, глядя мне за спину.

– Что у тебя с лицом? – насторожилась я. – За мной стоит чудовище? – Я обернулась.

Нет, не чудовище. Но что-то очень близкое.

Дарелл Рэйвен нависал надо мной угрожающей черной скалой. С тем своим взглядом, от которого хотелось свернуться в клубок и исчезнуть под столом.

– Мисс Вистерс, – произнес он спокойно, будто мы беседовали на светском приеме. – Хотел обсудить расписание. Завтра после обеда у вас найдется свободный час?

За соседним столом что-то чавкнуло.

Артефактор с воплем отпрянул: ложка у него в руке вспухла, задергалась и вдруг превратилась в морфлинга. Мерцающий розовый комок с блестящими глазками зашевелился и высунул тонкий язык, которым попытался попасть магу в нос.

По столовой прокатилась волна хохота. Студенты обожали эти безобидные всплески светлой магии, чистый концентрат веселья. Артефактор подбросил морфлинга в воздух, и тот мигом сменил форму. Дрожащее желе превратилось в мыльные пузыри, брызжущие радужными каплями.

Хотела бы я сейчас просто радоваться началу нового учебного года вместе со всеми.

– А вам какое дело, лорд Рэйвен? – я перевела взгляд на теневеда, стараясь смотреть ему прямо в глаза, хотя с низкой лавочки это было не так-то просто.

– Наш дуэт, – без тени эмоций ответил он. – Согласно правилам, мы обязаны тренироваться минимум дважды в неделю. В отведенное Академией время у меня стоят дополнительные занятия по дисциплине «Теневые переходы». Поэтому нам нужно согласовать другое.

– Зачем тратить время на бесполезные тренировки, если наши магии несовместимы? – я попыталась говорить спокойно, хотя внутри поднималась волна негодования. – Думаю, мы оба можем потратить этот час на что-то более полезное.

– Отказ от совместных занятий – нарушение правил, – заметил он.

– В самом деле? – я невинно захлопала ресницами. – Кому пожалуетесь? Ректору или сразу папочке в министерство?

Он на секунду прищурился и, коротко кивнув, ушел, не сказав больше ни слова.

– Вивиан, – тихо сказала Сули, нарушая повисшую тишину. – Я, конечно, не хотела бы оказаться на твоем месте, но ты несправедлива.

– Это я-то?

– Гейн рассказывал, что Рэйвен – один из самых сильных студентов их факультета. Они редко тренируются вместе, но он его уважает.

– Уважает? Уважение надо заслужить, – я фыркнула. – А этот Дарелл явно мнит из себя невесть что. Важный, как…

– Как кто? – Сули подняла брови. – Как ты, когда тебя хвалят на занятиях?

Я закатила глаза, но промолчала. Может, меня и считали заучкой, но свой высокий балл я заработала знаниями, а не родословной.

– Эй, Гейн! – позвала Сули, махая своему парню. – Иди сюда!

Теневед подошел с подносом, поставил чашку на стол и улыбнулся. Светлая прядь выбилась из-под капюшона мантии цвета ночного неба.

– Привет, девчонки. Вивиан, да ты теперь звезда. Наш факультет только о тебе и судачит.

– Замечательно, – пробормотала я.

– Я как раз говорила, что ты можешь кое-что прояснить о Дарелле Рэйвене, – вмешалась Сули.

– Ну, не знаю, – Гейн почесал затылок. – Мы почти не общаемся. Теневеды обычно тренируются в одиночку, нас ведь не так много. Но парень он талантливый, спору нет.

– И несносный, – уточнила я. – Типичный высокомерный лорд. Вы прекрасно знаете, как аристократы обращаются с такими, как мы.

Про то, что этот дуэт может стоить мне жизни, я и вовсе умолчала. Не хочу, чтобы меня жалели. К тому же, хоть Сули и Гейн – хорошие ребята, мы с ними не настолько близки.

Теневед покачал головой:

– Зря ты так. Я был бы счастлив получить в дуэт такого мага. Знаю еще, что после выпуска Дарелл собирается в Пограничные топи. Там грань миров особенно тонка. Не каждый решится на подобное. Думаю, ты могла бы у него многому научиться.

Я снова взяла ложку. Пудинг растекся по тарелке, расплавившись.

Научиться, как же. Чему? Даже чары Сули по натиранию столового серебра до блеска были бы полезнее! Я собираюсь стать лекарем, а не охотником на тваРэй.

Как мне, светлой, учиться дуальной магии, если мой партнер – темный?
А это морфлинг, мы с ними еще встретимся)

***

Я листала бабушкин рукописный справочник зелий, стараясь хоть немного отвлечься от тревожных мыслей после ритуала, когда в дверь скорее поскреблись, чем постучали.

Кэл просунул в комнату голову, хитро улыбаясь:

– Эх, жаль, я-то надеялся застать тебя раздетой, – притворно вздохнул он.

Я была рада его видеть и уже улыбнулась, когда поняла, что вот-вот разрыдаюсь. Кэл кинулся ко мне, обнимая:

– Ну-ну, рыбка, ты чего?

– Все пропало, Кэл, – всхлипывала я. – Я не сдам экзамен в дуэте и не попаду в Королевский госпиталь.

Парень нежно гладил мои волосы, еще влажные после ванны, опуская голову все ниже:

– Что ты, рыбка, конечно, сдашь – ты же лучшая на кафедре! – Он почти подобрался к моей шее, дыхание стало шумным и глубоким. Я поняла, что медленно растекаюсь в его объятиях, упираясь головой в сильное плечо. – Ты станешь знаменитым целителем и будешь вспоминать эту историю с улыбкой.

После этих слов меня словно окатили ледяной водой. Раздражение нахлынуло с новой силой:

– С улыбкой? Ты издеваешься? – Я отстранилась, упираясь руками в его грудь, не позволяя снова прильнуть ко мне. – Я не знаю, что мне делать, как тренироваться, как держать контур, используя оба магических потока, а ты говоришь про улыбку?! – Я поняла, что начинаю кричать, но остановиться уже не могла. Напряжение сегодняшнего дня рвалось наружу. – Улыбка не поможет мне сдать экзамен!

Кэл примирительно выставил перед собой ладони:

– Ты права, рыбка. Извини, сглупил. Просто я понятия не имею, чем тебе помочь. Ты только скажи – я все сделаю.

– Не думаю, что на свете есть хоть кто-то, способный мне помочь, – вздохнула я, снова ложась на кровать, головой прямо на колени воднику. – Как твоя партнерша, кстати?

Кэл принялся водить указательным пальцем по моей ключице, опасно близко подбираясь к краю халата:

– Да так. Обычная девчонка. Слишком скучная и простая, чтобы о ней говорить.

Я не ревновала Кэла. Вообще-то, официально мы даже не встречались.

Несколько лет он ухаживал за мной, пока я наконец не сдалась и не согласилась сходить с ним на первое свидание. Потом начались долгие разговоры в башне Астрономии, где мы прижимались друг к дружке под одним пледом, разом забыв заклятие обогрева. И только в последний год я позволила себе нечто большее. Поцелуи, такие долгие, что у меня немели губы, покрываясь на завтра обветренными корочками. Объятия, такие сильные, словно он хотел втянуть меня внутрь своего тела. И сладкий шепот, полный непристойностей, когда меня бросало в жар, и нижняя часть тела становилась вдруг такой тяжелой, что ноги подкашивались.

И все же, дальше этих обещаний, фантазий и прикосновений дело не доходило. Не знаю, что меня останавливало. То, что Кэл Риан никогда не называл меня своей девушкой на людях, или то, что я и так еле выкраивала время на всю эту романтику среди плотного, забитого травами и эликсирами графика.

В любом случае я привыкла воспринимать Кэла как что-то само собой разумеющееся. Его родители сейчас колесят по другим странам, изучая хранилища древней магии и забытые архивы. Вот вернуться – и он познакомит нас. Так говорил Кэл, и у меня не было ни одной причины ему не верить.

Рука водника скользнула под халат, отводя бретельку ночнушки. Я вскочила:

– Тебе пора, Кэл.

Парень разочарованно вздохнул, но поднялся. Казалось бы, должен уже привыкнуть к тому, что я не готова к близости, но попыток все никак не оставлял. Не сказать, что я жаловалась.

– Вечно ты портишь момент, рыбка, – он схватил мою голову ладонями и поцеловал в нос.

Я поморщилась, вытирая лицо рукавом. Иногда этот водник бывал слишком мокрым.

Выпроводив моего блондинистого элементалиста за дверь, я засобиралась в библиотеку, проверить сведения о ритуале столетней давности.
Гидромант Кэл Риан

*

Полночный колокол ударил трижды, глухо и протяжно. Звук прокатился долгим гулом по башням, дробясь эхом в коридорах, и растворился где-то под каменными сводами.

В это время большинство студентов уже спали, но руководство Академии давно смотрело сквозь пальцы на тех, кто предпочитал сон книгам и экспериментам. Особенно на старшекурсников.

Я накинула плащ и вышла в коридор. Камень стен еще хранил дневное тепло, в нишах мерцали факелы. Ровно, почти без дыма, все-таки огонь в них был не совсем настоящий.

Библиотека находилась в северном крыле, за арочным пролетом, где стены были увиты плющом, пробивающимся из трещин кирпичной кладки.

Как только я ступила в коридор, зеркало на стене зловеще продекламировало:

– Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,

Над старинными томами я склонялся в полусне…

Я подпрыгнула, чуть уронив сумку:

– Шш, не мешай людям спать! – зашипела я.

Как и в случае с доспехами, никто точно не знал, что заставляло их оживать. Среди студентов преобладала версия о духах почивших преподавателей, подсматривающих за нами через серебристую поверхность.

– Ты шастаешь по ночам, а я мешаю? – обиженно отозвалось зеркало, вновь затихая.

Я показала ему язык, но расплывчатое лицо с ухмылкой уже пропало. На меня смотрело мое же отражение. С длинными темными волосами, распущенными по спине, в простом белом платье и серой мантии я и сама напоминала привидение.

Двери из черного дуба поскрипывали, предупреждая библиотекаря о каждом госте.

– Опять вы, мисс Вистерс, – послышался тихий голос, будто ветер прогнал сухие листья по брусчатке.

Смотритель, согбенный старик в вязаной безрукавке поверх мантии, поднял глаза от книги. Его лицо освещала свеча, и казалось, что тень от длинного носа разрезает лицо цвета старого пергамента пополам.

– Не могу уснуть, – я пожала плечами.

– Следите за свечой. Я не доверяю защитным чарам.

Я кивнула и пошла к нужной секции, стараясь ступать как можно тише. Библиотекарь опасался пожара, сколько я его помню, хотя я точно знала, что охранные заклинания добросовестно обновлялись каждый год.

Я искала сведения о нужном ритуале около часа, но так и ничего и не нашла. Единственный свиток, который мог помочь, отсутствовал.

Я вздохнула и, за неимением лучших идей, заглянула в секцию великих магических родов.

А, Б, В… Сколько же здесь этих лордов и герцогов, мама дорогая! Они что, вписывают сюда всех подряд, от конюхов до прачек?

Наконец, Р. Рагольды, Рискелы…

Глаза наткнулись на нужную фамилию. Тяжелый переплет, кожа потрескалась, а на обложке серебром тянулись ветвистые буквы: Рэйвены. Хроники рода.

Я осторожно раскрыла том. На страницах – строгие строчки, без украшений и лишних витиеватостей.

«Род Рэйвенов, старинная династия магов, ведущая летоисчисление от Эры Зарождения. Насчитывает тринадцать поколений, неизменно владеющих землями на границе с Северным морем, прозванными Вороньими Утесами.

В начале эпохи Разломов род примкнул к темному Архимагу Ольдгару Тарну, под чьим руководством был произведен первый Великий Разлом.

После войны Рэйвены принесли клятву Свету и, отрекшись от служения Тьме, положили начало Ордену Сумеречных стражей – защитников границы миров.

С тех пор каждый первенец рода вступал на путь теневой магии, оберегая земли Утесов от существ из-за Грани.

Магистр Корвен Рэйвен – последний из Черных Воронов, основатель современной школы теневедения, участник подавления Пятого Провала в Пограничных Топях. Своей жизнью и службой доказал, что Сумрак – не проклятие, а сила, удерживающая равновесие».

Примечание архивариуса:

«Младший брат магистра, лорд Армит Рэйвен, состоит на службе в Министерстве магического контроля, занимая должность советника по особым вопросам».

Я замерла, водя пальцем по строкам. Чернила поблекли, но каждая буква будто светилась изнутри.

Дядя Дарелла – последний из Черных Воронов, а их семья участвовала в создании Великого разлома! Той самой бреши мироздания, после которой наш мир наполнился тварями из-за грани.

И новый Ворон – мой напарник.

В груди стало холодно, будто кто-то осторожно подул туда из самого Сумрака.

***

Я сомневалась, что кому-то еще понадобились записи о ритуале столетней давности. И был лишь один человек, который мог взять свиток, даже не подумав поделиться находкой.

Рэйвен. Раздражающий Рэйвен.

Я подошла к стойке библиотекаря, стараясь выглядеть непринужденно.

– Простите, что отвлекаю... Не подскажете, приходил ли сегодня кто-то в отдел архивных записей об Орбисе?

Старик поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло понимание.

– Конечно, приходил. Лорд Рэйвен. Я думал, вы в курсе, раз уж вы... напарники.

Ну конечно. Забрал себе и ни слова не сказал, будто он разберется без меня. Выскочка великосветская.

– Странно, что он не поделился с вами, – покачал головой смотритель.

Странно? Нет, вполне логично. Этого даже следовало ожидать.

– Как вам известно, теневеды часто тренируются по ночам, – продолжил смотритель, указывая пальцем с кривым суставом в сторону темного прохода. – Советую поискать в подвале северного крыла.

Я поблагодарила его кивком. Подвал? Дальше кабинета по теневедению я никогда не спускалась. В тренировочных залах не бывала и даже не знала, как они выглядят.

Теперь предстояло это выяснить.

***

Я шагнула в подвал и замерла на месте, вцепившись пальцами в шершавый камень проема.

Посередине зала с низким потолком зияла рана в самой реальности.

Разрыв не мерцал и не переливался. Он выглядел как рваная дыра с неровными, будто обугленными краями, которые мелко подрагивали. Разрыв притягивал взгляд с гипнотической силой, вбирая в себя не только свет, но и внимание, вытягивая посторонние мысли, как воронка. Мне потребовалось усилие, чтобы оторвать глаза от этой пустоты и перевести их на фигуру перед ней.

Дарелл стоял вполоборота ко мне, оголенный до пояса.

Мускулы на его спине и плечах напряженно бугрились, каждый рельефный контур проступал под кожей, блестя испариной. Теневед широко раскинул руки, и его пальцы изменились. Удлинились и заострились в темные изогнутые когти, больше похожие на хищные шипы, чем на человеческие ногти.

Свет факела едва касался его лица, но я различила, что по вискам и скулам проступала сетка черных вздувшихся вен, словно ядовитые корни оплели его лицо. Узор расходился от скул к вискам, спускался к шее, растворяясь на ключицах, будто по венам текла не кровь, а сама Тьма.

Губы были оттянуты в беззвучном оскале, обнажая удлиненные клыки, слишком острые и совершенные, чтобы принадлежать человеку.

Его взгляд был прикован к Разрыву. Казалось, Ворон различал в этой страшной пустоте нечто, недоступное человеческому зрению.

Что-то не то было и со спиной. Между лопатками что-то шевелилось, будто отчаянно пытаясь прорваться наружу. В какой-то момент я заметила выпуклые линии – два грубых, неправильных нароста, похожих на обрубки деформированных крыльев. Уродливые и темные, они проступали лишь на секунду и тут же скрывались под кожей, словно не желали пока показываться полностью.

Он внезапно сделал резкий взмах руками, выкрикнул хриплое, гортанное слово, и Разрыв с глухим треском схлопнулся, будто его никогда и не было.

Рэйвен рухнул на колени, его тело содрогнулось в немом судорожном вздохе.

Я отпрянула в темноту лестничного пролета и бросилась прочь, не в силах больше выносить это зрелище. Заметил ли он мое присутствие в тот последний миг, сейчас не имело никакого значения.

Моя магия была создана для исцеления и созидания. То, что творил он, представляло собой полную ее противоположность.

Я стала свидетелем чего-то древнего, дикого и пугающе интимного. Что бы ни произошло в том подвале, я никогда не признаюсь, что была очевидцем этого зрелища. Я словно вторглась в нечто сокровенное и чудовищное одновременно.

Пока я бежала по пустынному коридору, в голове у меня стучала лишь одна мысль: как я теперь смогу смотреть в глаза этому человеку, зная, что скрывается под его маской холодного аристократизма?

И как мне заставить себя забыть, что под этой человеческой оболочкой таится нечто, жаждущее вырваться на свободу?

Поэма «Ворон» Э. А. По, 1845 г., перевод Константина Бальмонта
Ваши комментарии очень помогают мне в продвижении книги!

Глава 3

В эту ночь я плохо спала. Мне снилось, что мое зелье не получилось и постоянно выкипало. Вдобавок преподавателем оказалась моя бабушка. Майра Элдер стояла у котла с недовольным видом. Она цокала языком, качала головой и разочарованно повторяла: «Плохо, очень плохо, мисс Вистерс».

Когда я проснулась, мне понадобилось полчаса, чтобы убедить себя, что она умерла четырнадцать лет назад и точно не сможет прийти проверить формулу.

Теперь я сидела на занятиях и пыталась не заснуть.

Профессор Селлир вещал с кафедры, размахивая свитком, как знаменем:

 – Обитатели Грани – существа, сотканные из чистого хаоса Тьмы.

Чтобы оживить скучающую аудиторию, теневед взмахнул рукой, и воздух перед ним вспыхнул зеленым светом. Из доски выплыла огромная полупрозрачная тварь с костяными крыльями, длинным хвостом и хищными зубами.

– Гарпия – существо третьего порядка, – любовно протянул он.

Тварь медленно расправила перепончатые крылья, скользнула вдоль потолка и беззвучно раззявила пасть. Несколько студентов пригнулись, кто-то ахнул. Гарпия пролетела над нашими головами и растворилась, едва коснувшись стены.

– Ну а теперь перейдем к действительно важному, – удовлетворенно сказал профессор. – К существам Первого Порядка.

По классу прокатился общий стон разочарования.

– Существа Первого Порядка – обитатели Грани, не имеющие материального тела и питающиеся жизненной энергией живых, – лектор сделал вид, что не расслышал вздохи сожаления. – Именно поэтому даже младшие целители обязаны знать основы демонологии!

Я не могла понять, почему нас, лекарей, вечно тянут на эти лекции. Для элементалистов – они факультатив, артефакторы сдают реферат – и свободны, а мы обязаны слушать, как классифицируют чудовищ, будто нам предстоит лечить им насморк.

Преподаватель щелкнул пальцами, и над доской вспыхнула увеличенная иллюзия страницы из учебника:

– Строго запрещено пытаться изгнать существо в одиночку: подобные попытки приводили к увеличению Разрыва и непредсказуемым последствиям. Это позволено только опытным теневедам.

Видела я, на что вы, теневеды, способны. Брр. Сами разбирайтесь со своими Разломами.

На пожелтевшем пергаменте выстраивались строчки, в углу стояла печать Академии.

Фрагмент «Каталога существ Первого порядка»:

– Umbra simplex – тень без источника, – важно диктовал Селлир. – Возникает при нарушении контуров заклинаний. Питается теплом живых тел. При продолжительном контакте вызывает истощение, повышенную чувствительность, возбудимость и обмороки.

Кажется, половина барышень-доместиков заражены им.

– Speculum falsum – ложное отражение, – озвучил лектор. – Появляется при избыточном использовании зеркал или жидкостей с высокой отражающей способностью вблизи разлома. Опасно тем, что может занять место оригинала.

Отлично. Пусть скопирует меня и ходит на эти лекции. Я бы хоть выспалась.

– Sibilus nocturnus – ночной шепот. Объект звукового воздействия. Имитирует голос близких, вызывая навязчивое чувство вины, способен свести с ума.

О, этого добра у меня и без ночного шепота хватает.

– Методы борьбы: якорные чары, контурное заземление, обряд рассеивания по формуле Дейлы–Грэйвса. Вы должны помнить: появление существ из-за Грани свидетельствует о том, что где-то рядом находится разрыв ткани мироздания, называемый Разломом. И закрыть брешь может только теневед.

Я спешно переписала примечание «использовать зелья подавления ауры категорически запрещено, так как возможен откат потока и частичное слияние с объектом воздействия», зевнула и уронила перо.

К чему такой пафос, если все то же самое написано в книжках?

В довершение этого занудства преподаватель радостно заявил:

– К концу недели каждый должен подготовить эссе о существе Первого Порядка и способах борьбы с ним. Объем – не менее десяти страниц.

Конечно. Еще одно «совершенно необходимое» задание, без которого, видимо, я не сумею вылечить перелом или рану.

Довольный такой стоит, ты посмотри! Будто нам мало задают. У медиков и так самая обширная программа, так еще и про всякую хтонь писать.

Мне на пергамент шмякнулась клякса. Я подняла глаза к потолку, словно надеялась обнаружить там перевернутую банку чернил.

Пятно расползлось и сложилось в строчку: «Сегодня в Девять? Если не боишься».

Я сглотнула и нарисовала под надписью значок плюса, просто не смогла заставить себя ничего написать – так дрожали руки.

Буквы снова сложились в чернильное пятно, и клякса буквально спрыгнула со стола. Мой свиток остался нетронутым.

 Похоже, реферат обещал стать не самым неприятным занятием из предстоящих.

Пожалуйста, оставьте краткий комментарий об артах или тексте, это очень поддерживает меня)

***

После лекции в темном подземелье хотелось только воздуха.

Я вышла во двор, где от самого большого фонтана «Плеск Вечности» тянуло прохладой и запахом мокрого камня.

Вокруг звенели голоса: кто-то тренировался в чарах, парни соревновались в ловле светляков заговором замедления, девушки спорили, каким заклинанием лучше укорачивать юбки.

На скамье у мраморного парапета сидела Линн. По расписанию сегодня дежурили артефакторы – проверяли амулеты, латали защитные плетения. Она держала в руках журнал, но едва ли читала его: подпирала щеку, глядя в воду.

– Ну что, придумала тему для диплома? – спросила я, усаживаясь рядом.

– Да. Называется «как пережить месяц до предзащиты и не сойти с ума», – сказала она и устало потерла глаза. – Любой артефакт, который я пробую, либо чересчур прост, либо настолько мудреный, что у меня волосы встают дыбом. Зря я прогуливала практику, папа меня лишит наследства.

– Может, все же взять что-то попроще?

– С простым я получу самый низкий балл. Куратор хочет «что-то с потенциалом». А у меня потенциала сейчас ровно на то, чтобы выпрыгнуть с башни астрономии. – Она нервно постучала пером по журналу. – Думаю о кристалле ночного видения. Начала собирать еще в прошлом году, но он до сих пор не готов… Штуковина должна фиксировать остаточные следы сумрака и обнаруживать микротрещины в барьерах. В теории. А ты?

– Зелье из бабушкиных записей, – я уверенно кивнула. – «Сон без снов». Если удастся стабилизировать вторую фазу, это станет убедительной заявкой на королевский госпиталь.

– Какое-то варево, что готовится три дня и взрывается, если отвлечься на полминуты? Прекрасный выбор, Вивиан. Хороший способ отдохнуть перед экзаменами. – Я хмыкнула. В способностях к зельетворению у меня сомнений не было. Линн вздохнула: – Шутки шутками, а главное, чтобы моя дипломная работа не громыхнула прямо на показе.

Я посмотрела на ее профиль. На лице, обычно живом и насмешливом, застыла растерянность.

– Не волнуйся, Линн. Если артефакт взорвется, я тебя потом просто сама соберу. По кусочкам, – сказала я.

– Вот именно поэтому ты – моя лучшая подруга, – ответила Линн и улыбнулась.

Колокол на главной башне ударил один раз, расплескав по камням долгое эхо. Вода в чаше фонтана дрогнула.

Я подняла глаза на галерею и заметила знакомую фигуру в арке Северного крыла.

Талер Грин шел, засунув руки в карманы жилета, и насвистывал, как обычно. Рыжие вихры торчали во все стороны, на щеке виднелся свежий след от ожога.

Парень оттопырил карман жилетки и, внимательно рассмотрев что-то, удовлетворенно похлопал себя по груди.

Я отметила про себя, что Северное крыло ведет прямо к хранилищу артефактов, и решила не думать об этом. С Грином безопаснее не знать, чем именно он занят. Возможно, просто проверял защитные чары. Или, наоборот, пытался их снять.

Артефактор заметил нас и, не сбавляя шага, подошел ближе:

– Добрый день, дамы. Что обсуждаете?

– Дипломную работу. Драма и трагедия в одной пьесе. – Линн посмотрела на него с видом обреченной. – Если мой артефакт не заработает, я просто украшу им свою могилу.

– Тогда я стану тем самым второстепенным персонажем, который появляется во втором акте и всех спасает, – рассмеялся он и добавил уже серьезнее: – Загляну к тебе вечером. Посмотрим, что можно сделать.

– Спасибо, Грин, – вздохнула она. – Но, если снова подпалишь лабораторию, я сдам тебя магистрам.

– Учту, – сказал он серьезно. – Но обещать ничего не буду.

Он перевел взгляд на меня:

 – А ты, мисс Вистерс, готовишься к тренировке с новым напарником?

– Стараюсь не думать об этом, – меня передернуло.

– И правильно. Говорят, у Ворона голос такой, что травы вянут, а его магия может раскалывать сердца. У-у-у, – он попытался изобразить страшную рожу.

– Прекрасно, – сказала я. – Добавлю это к списку прелестей дуэта, после «большой вероятности смерти».

Ребята переглянулись, и я решила признаться, чем рискую.

Разговор вышел печальный, особенно, учитывая, что через час мне предстояло впервые работать с теневедом.

– Это все очень грустно, – подытожила Линн. – Жаль, ведь он такой красавчик.

– Это ей, конечно, поможет, – скривился Талер. – Будь осторожнее, Вивиан. В работе с таким, как Рэйвен, тебе стоит быть готовой к любым сложностям.

Я смотрела на отражение башен в воде, пытаясь не думать о том, что впереди ждет нечто, к чему невозможно подготовиться.
Гениальный артефактор Талер Грин) Как вам?

***

Я любила запах своей лаборатории. Сухие ноты лаванды и мяты, едва уловимый дух полыни, сладковатый шлейф лунной валерианы. Все это смешивалось в прозрачный, звенящий аромат, от которого у неподготовленного студента закладывало нос.

Бока котла все еще были теплыми, напоминая о раннем утре, которое я провела здесь, выверяя каждую крупицу реагентов. Кэл даже не представлял, каким сильным магом огня я могла бы стать, не реши пойти в лекари. Но я выбрала исцелять, а не жечь. И до Ритуала Дуалеса была уверена в своем решении.

Когда дверь отворилась, в комнате сразу похолодало.

Дарелл вошел почти неслышно. В его движениях было что-то точное и выверенное, как у хищника, осматривающего владения.

– Мисс Вистерс, – коротко кивнул он.

– Лорд Рэйвен, – ответила я.

Работали молча. Я склонилась над зельем, выверяя формулу, он стоял напротив, опираясь ладонями на стол.

Начать решили с простого упражнения: нагреть металл, направив потоки света и сумрака на отвар.

Поначалу ничего не происходило, но стоило нашему магическому кругу замкнуться, как что-то изменилось.

Его сила скользнула ко мне, прохладная, как порыв зимнего ветра, что закрадывается под воротник, обжигая шею.

Моя магия ответила теплом. На мгновение они встретились и сплелись.

В груди стало тесно. Я пыталась сосредоточиться на контуре, но энергия Ворона шла вдоль моей руки, скользя по пальцам, как чужое прикосновение. Хотелось стать ближе, впустить это ощущение под кожу.

Тело отзывалось странным, почти предательским откликом. Где-то внизу живота разливался жар, тягучий, как расплавленный мед. Ноги стали ватными.

Рэйвен поднял глаза:

– Следи за потоком.

Голос прозвучал глухо, но от него по позвоночнику пробежала дрожь.

Я чувствовала, как магия вибрирует между ладонями. С каждым ударом сердца поток становился горячее, волна жара поднималась все выше – к груди, лицу. Хотелось дышать чаще, но воздух стал густой, словно патока.

Где-то на границе сознания мелькнула мысль, что я не просто держу чары – я тону в них.

И мне это нравилось.

Металл дрогнул. Котел зашипел, блеснул белым и разлетелся вспышкой.
Меня отбросило на пол. Голова кружилась от пара и запаха паленых минералов.

Я подняла голову. Дарелл стоял рядом, на его лице не было ни злости, ни удивления – лишь настороженное спокойствие.

Он наклонился и, казалось, дернул рукой, будто собираясь помочь, но сдержался:

– Ты цела?

– Да, – хрипло выговорила я.

– Тогда продолжим в следующий раз. – Он кивнул и развернулся к выходу.

Его тень скользнула по плитам и исчезла за дверью, оставив меня одну среди рассыпанных трав и пятен горячего зелья на стенах.

Я сидела на холодном каменном полу в свете угасающих чар и не могла понять, где кончается жар от взрыва и начинается что-то другое. Что-то первозданное, дикое, будто внутри меня расправляло крылья неведомое существо.

Воздух вибрировал, как натянутая струна, и каждая частица магии отзывалась в теле. Не болью, а сладкой памятью о прикосновении, которого на самом деле не было.

Вспомнилось, как Ворон замер, будто хотел протянуть руку, и все же сдержался.  Высокородным не пристало склонятся перед простыми смертными.

Кожа покалывала, дыхание не слушалось.

Я не знала, что это было: всплеск силы, нестабильный контур или прикосновение иной стихии. Или просто я сама, впервые в жизни, оказалась не в силах удержать себя в равновесии?

Только в одном не было сомнений. С этого момента я уже не та, что была утром.
И никакое зелье не остудит то, что во мне проснулось.

Сегодня меня коснулась Тьма, и я ответила ей.