Дух фельдмаршала

Дамир полз по выжженному полю, задыхаясь от пороховых дымов и поднятой конницей пыли.

Смешались в кучу кони, люди, а залпы тысячи орудий гремели в голове нескончаемой канонадой. Нестерпимо хотелось пить.

- Вода… где-то здесь должна быть вода! - шептали пересохшие губы.

«Бутылка минералки. На столе», - язвительно подсказала аналитическая часть мозга, правильно расшифровав сон.

Дамир, с трудом выныривая из Бородинского сражения, приоткрыл один глаз. И встретился взглядом – глаз в глаз - со светлейшим князем и главнокомандующим русской армией.

«Неправда, что у Кутузова не было одного глаза! – пришел на ум детский прикол. – Один глаз у Кутузова был».

Впрочем, Дамир с детства увлекался историей, поэтому знал, что знаменитый фельдмаршал глаз окончательно не потерял, просто из-за увечья плохо им видел. Но сейчас Михаил Илларионович взирал на него здоровым глазом, и во взгляде его читались укоризна и даже откровенное презрение.

Дамир машинально ухватил со стола фигурную бутылку с портретом фельдмаршала – коньяк марочный, ноль семь литра, выдержка двадцать пять лет – и посмотрел на свет.

Бутылка оказалась пуста.

Коньяк вчера презентовал генеральный директор за успехи в развитии производственного направления, которое Дамир возглавил ровно год назад. Заодно выписал довольно приличную премию и три дня отгулов.

«Отгулы кстати!» – честно признал Дамир и с трудом разлепил второй глаз.

На прикроватном столике-комоде кроме бутылки из-под коньяка и наполовину выпитой полтарашки с минералкой обнаружились пустой бокал и смятый пластиковый стаканчик. Завершала композицию забавная новогодняя елочка – плюшевая игрушка. Елка была, как положено, украшена разноцветными шариками и снежинками.  Но при этом у нее имелись хитрые глазенки, ехидно ухмыляющийся ротик, а вместо ствола были ноги – длинные, в красных сапожках на каблуках.

Игрушку Дамир привез когда-то давно из командировки, в подарок… Неважно, всё равно ж не отдал.

«Точно! Старый новый год же! – вспомнил он, переводя угрюмый взгляд на портрет Кутузова. – Шикарно встретил – сам и без закуски! Хардкор – наше всё».

А потом ухватил коньячную бутылку и поставил на пол. Нет, суеверным не был и насчет пустой тары на столе не заморачивался. Просто стыдно перед великим князем стало.

Дамир считал себя эстетом и ценителем элитных коньяков, превращая их употребление в утонченный ритуал. Но чтобы в одно лицо вылакать ноль семь крепкого алкоголя… Еще и стоимостью, как пенсия матери! Такой жести он себе еще ни разу не позволял.

«Главное, повода напиваться не было! – недоуменно почесал пульсирующий висок. – И не собирался. Хотел попробовать, что оно такое «наш ответ «Наполеону», как шеф выразился. Один бокальчик – чтобы спалось крепче. Отгулы – как-никак! А в результате…»

Результат был понятен: пустая бутылка и явные признаки похмелья. Бонусом шел абсолютный провал в памяти: открыл коньяк, налил и… Дальше кони-люди слились в протяжный вой.

«Так ничего и не было! – решил Дамир. – Тупо надрался и лег спать. Что тут помнить?»

Он наконец-то дотянулся до початой бутылки с минералкой и начал жадно пить прямо из горла. Вода была теплой, газ полностью вышел, но минералка показалась Дамиру удивительно вкусной. Божественным напитком. Он осушил бутылку до дна и отправил на пол – к Кутузову на подмогу. Инстинктивно вытер ладонью рот и… замер.

С запястья свисал женский волос. Светло-русый. Длинный.

Недостатка в поклонницах Дамир не испытывал. Наоборот, в свои тридцать с небольшим представлял для матримониально озабоченных барышень лакомый кусочек: интеллигентный, образованный, при хорошей должности, с собственной довольно просторной квартирой. Разведенный, без детей.

Еще дамочки сладко вздыхали по поводу его восточных глаз – как у арабского принца! – и спортивной фигуры, но Дамир этому особого значения не придавал: в тренажерку ходил для здоровья, а внешность – какую Бог дал, не урод и ладно.

Знаки внимания от поклонниц принимал с ленивой благосклонностью и принципиально ничего не обещал.  По крупному не врал, позволяя себе удовольствие говорить правду в глаза. А поскольку делал это в предельно вежливой форме, барышни, хоть и называли наглецом, не обижались.

В общем, женщин в жизни Дамира хватало. В данный момент, например, их было трое: Ленка – бывшая жена, с которой время от времени практиковали «дружеский» секс, Лиза – разведенка из отдела продаж, любительница горячих «обеденных перерывов», и Кристина из магазина спорттоваров, с которой пару раз в месяц выбирались на активные уикенды за город.

Длинноволосых блондинок среди них не было.

Дамир покрутил волос в пальцах, посмотрел на свет, а потом безжалостно сдул на пол.

«В супермаркете прицепился, наверное, - с легкой брезгливостью подумал он. – Малолетки ходят с распущенными волосами, трясут гривами, аки кобылицы».

Волос красиво спланировал вниз и лег на бутылку из-под коньяка, как перевязь на мундир кавалериста.

«Надо бы встать, умыться, - пришло в голову рациональное. – Вынести тару и запустить робота-пылесоса, чтобы прибрался».

Внезапно через артиллерийскую канонаду в голове пробился другой звук – совершенно мирный. Будто кто-то сладко сопел во сне. Совсем рядом.

Дамир резко обернулся. С другой стороны его широкой, в прошлом супружеской, кровати спала женщина. Уткнувшись лицом в подушку и разметав по постели великолепные светло-русые локоны.

«Вчера привел домой какую-то бабу!» - мужественно признал Дамир очевидное.

И зачем-то посмотрел на бутылку из-под коньяка. Солнечный блик скользнул по портрету фельдмаршала, отчего показалось, что тот подмигивает здоровым глазом. Залихватски и даже одобрительно.

Дамир невольно поморщился. Нет, душевных мук от собственного аморального поведения он не испытывал – свободный человек, имеет право. Напрягал другой момент.

Он осторожно приподнял одеяло. Что и требовалось доказать – одежда на нем отсутствовала. Полностью.

«Ясное дело, не серенады же ей пел!» - язвительно подумал Дамир и заглянул под подушку.

Потом посмотрел под кроватью и под столом и даже героически прошлепал к мусорному ведру. Признаков того, что вчера пользовался защитными средствами, не обнаружилось. Зато новенькая упаковка этих самых средств по-прежнему лежала в верхнем ящике стола-комода рядом с рулеткой, отверткой-пробником и другими нужными вещами. Нетронутая.

Машинально открыл и второй ящик, в котором хранил документы – на квартиру, машину, договора с банком, страховки, гарантийные паспорта – и снова поморщился. Не то, чтобы в бумагах был совсем бардак – аккуратная стопка, каждый в своем файле. Но система отсутствовала.

«Перебрать надо! – привычно возмутилась рациональная часть сознания. – Давно. Разложить по отдельным папкам, подписать. Неактуальное выбросить».

Невольно выхватил взглядом темно-зеленый плотный файл, распухший от набитых в него бумаг:

«А это еще чего? С работы притащил?»

Но тут же с раздражением задвинул ящик. Подтверждений разумного поведения и заботы о собственном здоровье и тут не обнаружилось.

«Придется тащиться в медцентр, анализы сдавать, – криво усмехнулся Дамир и с обидой взглянул на великого князя. – Не иначе, пушечное ядро вчера в голову влетело! Мозги напрочь отшибло. И, главное, ни одной зацепки, где эту блондинку взял! Может, вообще, бомжиху какую-нибудь подобрал. Под забором. Или шлюху. Или…

При этих мыслях резко зачесалась рука. И нога. И голова.

Нет, он в связях был разборчив! И практиковал исключительно защищенный секс. Но и ноль семь коньяка в одиночку до сегодняшнего дня тоже не употреблял.

«Все в жизни когда-нибудь бывает в первый раз!» - стоически признал Дамир и оглянулся в поиске вещей незнакомки.

Искомое обнаружилось на стуле с другой стороны кровати, где по-прежнему бессовестно дрыхла блондинка, завернувшись в одеяло, как в кокон. Слегка спутанные светлые волосы полностью закрывали лицо, не давая Дамиру оценить всю глубину своего морального падения.

На стуле висели длинная трикотажная юбка без всяких разрезов и пушистый голубой джемперок с воротником под горло. Рядом лежали ровно сложенные колготки.

Дамир отметил элегантный вид одежды, задержался взглядом на лейблах известного бренда:

«Точно не бомжиха. И вряд ли шлюха. Обеспеченная барышня, скромница еще и аккуратистка – разделась, все заботливо разложила и развесила. Необычное поведение при внезапно нахлынувшей страсти».

Он невольно обернулся: собственные джинсы валялись на полу, водолазка лежала в ногах кровати, свисая с нее рукавами. Нижнего белья вообще не было видно. Под одеялом? Или за столом?

Дамир пожал плечами и решительно шагнул к барышне:

«Гляну на фейс: если страшная – сразу выставлю. Если ничего так – тоже выставлю. Но чуть позже».

И сгреб в ладонь светлые волосы, убирая с лица.

Блондинка не шелохнулась и даже не открыла глаз, продолжая безмятежно посапывать.

Зато рука Дамира дрогнула, и русые локоны полетели вниз, рассыпаясь красивым каскадом. Впрочем, так и не разбудив хозяйку.

Нет, неожиданная гостья не была страхолюдиной! Совсем наоборот – мягкие черты лица, пухлые губки… И глаза – огромные, небесно-голубые. Сейчас закрытые, конечно же.

Да, он знал эту женщину. В его постели беспечно спала Мирослава. Она же Мирок, Мираж, Мироед, Мироносец и еще много-много шутливых прозвищ.

Девушка, с которой Дамир расстался шесть лет назад. Еще задолго до женитьбы на Ленке.

«Лучше бы бомжиха оказалась, честное слово! – пришло в голову неожиданное. – Там хоть понятно: вышвырнул, проблевался, помылся. А Мирка – это попадалово! Стопроцентное».

Во-первых, Мира была замужем. На днях в соцсетях мелькнуло новогоднее фото: она, муж Жора-обжора с лоснящейся самодовольной рожей, дочка – очаровательная беляночка, полная копия мамы.

Дамир аж скривился от слащавой идиллии. А ведь сразу этот жирдяй раздражал, тогда еще!

«Ах-ах, Дамирчик, не выдумывай глупостей! Это просто одноклассник!»

Да-да. Угу. В миллион первый раз подумал, что надо от Миркиной страницы отписаться, но руки опять не дошли.

С замужними дамами он принципиально не связывался. Не по-человечески оно. И смысл, когда свободных и на все готовых вокруг пруд пруди?

«А выходит, все-таки связался! – Дамир недовольно зыркнул на фельдмаршала. - Спасибо Илларионычу – удружил так удружил! Отправил прямиком на вражескую засаду».

Великий князь в ответ и бровью не повел: продолжал смотреть горделиво и свысока. Даже находясь под столом.

Дамир вздохнул, взял полотенце и отправился в душ.

Воду включил вначале ледяную, несколько минут терпеливо стоял под ней, уничтожая следы похмелья. И думал.

Кроме расчудесного «во-первых», существовало не менее прекрасное «во-вторых».

Мирка была слишком правильной. Дамир в свое время это прочувствовал на собственной шкуре – почти год (!) с ней за ручки гулял, до того как. Изображал влюбленного, романтичного, понимающего… ценителя высоконравственного культурного досуга! Все музеи и выставочные залы за тот год обошли. На панораму Бородинской битвы тоже любовались. Два раза.

Дамир сделал воду чуть теплее, намылил грубую мочалку и принялся остервенело растирать кожу. Может, и не изображал, конечно, но без разницы – тот поезд давно ушел. И рельсы разобрали.

«Факт в том, что Мирка просто так мужу изменить не может! – угрюмо размышлял он, выдавливая из тюбика зубную пасту. - Ей оправдание надо. А что лучше всего для оправдания подходит? Вот-вот. Значит, сейчас проснется и начнет лезть в душу: требовать признаний, обещаний, сантиментов, доверительных разговоров. Бррррр!! Все что угодно, только не это».

Дамир помыл голову, побрился, почистил зубы – три раза. Дыхнул в ладошку, после чего долго принюхивался – нет ли запаха перегара. Вроде не учуял, но на всякий случай дополнительно прополоскал рот убойно-ментоловым зубным эликсиром.

Можно, конечно, было отправить Мирку восвояси сразу и без лишних разговоров – под убедительным предлогом. Но этот вариант не нравился. Наоборот, было обидно, что подробности вчерашней жаркой ночи в памяти не сохранились. Значит, следовало сделать так, чтобы было что помнить!

Он расчесался. Достал с верхней полки запечатанную коробку с французским одеколоном – модным и жутко дорогим. Одеколон подарила бывшая поклонница, усердно набивавшаяся в жены.

Дамир подарков от женщин обычно не брал, но эта мадама оказалась ушлой и всунула коробку так ловко, что и возразить ничего особо не смог. И вообще действовала умело и последовательно.

Но ничего не добилась – Дамир лопухом не был, а подарок так и стоял не распакованный – полгода уже, если не больше.

Он вытащил одеколон, щедро побрызгался, кривясь от слишком резкого запаха. Обернул вокруг бедер полотенце и посмотрел на себя в зеркало:

«Серьезный успешный мужчина. Директор по производству. Да и Мирка давно не девочка. Взрослые люди – потрахались и разбежались, чего канитель разводить?»

Подмигнул своему отражению, запустил пятерню в аккуратно уложенные волосы и безжалостно их растрепал:

«Мой дом – мои правила! Главное, сразу обозначить собственные требования и приоритеты. И никуда та Мирка не денется».

Дамир вышел из ванной походкой триумфатора и гордо остановился в дверях спальни.

Мирослава уже не спала. Она сидела на краю кровати в своем пушистом голубом свитерке и натягивала колготки. Дамир скользнул взглядом по ее длинным ногам, задержался на пышных бедрах, отметил выглядывающий из-под свитера край черных кружевных трусиков и невольно сглотнул слюну.

- Доброе утро, Мирок! – невозмутимо произнес он. – Рад видеть. Любишь утренний секс?

Мирка замерла, не дотянув колготки до колена, и растерянно уставилась на него ярко-голубыми глазами.

- Не знаю, - пролепетала в ответ. – Когда как.

- Полезная вещь! - широко улыбнулся Дамир. – И для мужского здоровья, и для женского. Поэтому в моем доме он обязателен.

- А как же… - начала Мирослава.

Дамир прервал ее – мягко, но властно:

- Это не обсуждается. И да – розовых соплей не будет. Не по тем делам, давно уже. Снимай колготки и ставь коленки выше – хочу сразу полный контакт. Быстро повторим то, что было вчера, и пойдем пить кофе.

Мирка раскрыла рот, будто намереваясь что-то сказать, но тут же захлопнула его и промолчала.

«То-то же! – самодовольно подумал Дамир. – Правильно расставленные приоритеты – великая вещь!»

И, словно в поисках одобрения, оглянулся на фельдмаршала. Странное дело, но внезапно показалось, будто великий князь с трудом сдерживает смех.

- И-и-и-и!! – Мирка, в отличие от Кутузова, не удержалась. Хохотала звонко, взахлеб, как ребенок, впервые увидевший в цирке клоуна: – Дамирчик, ты что – совсем ничего не помнишь?! Правда?

- Ну… так, - неопределенно отозвался Дамир. И, не смотря на подлый сговор Мирки и фельдмаршала, только выше задрал подбородок: - Да оно понятно, что ночью было-то. Взрослые люди, ничего нового. А вот как мы с тобой встретились – и впрямь интересно. В супермаркете столкнулись что ли?

- Точно не помнишь! – радостно констатировала Мирка, и в глазах ее загорелись озорные огоньки: - Дамирчик, знаешь, что страшнее всего увидеть наутро после пьянки?

- Лицо случайной партнерши? – усмехнулся он, со злорадством наблюдая, как надулась Миркина нижняя губа. – Да, сегодня тоже напрягся, когда сходу не понял, кого для одноразового секса притащил.

«Так тебе, Мироед! Знай свое место. Нечего в чужом доме бессовестно ржать над хозяином! - язвительно подумал Дамир и оглянулся на великого князя. – Некоторых это тоже касается! Бутылка. Пустая».

Мирка согнула ногу в колене и натянула колготки выше. На миг показав трусики целиком – ажурные, элегантно облегающие…

- Не угадал, Дамирчик! Есть вещи га-а-араздо страшнее! Список исходящих звонков, например.

На этих словах в глубине сознания что-то кольнуло – то ли предчувствие, то ли неясное воспоминание. Но Дамир мужественно взял со стола телефон.

- Я тебя вчера не набирал! – отозвался через минуту и с торжеством оглянулся на Мирку: - Зато ты звонила! Сама. Входящий вызов в двадцать один ноль три. Ладно-ладно, я ж не осуждаю! Качественный секс без сантиментов – это ко мне. Обращайся, всегда рад.

- Сорь, поправочка! – Мирка сунула в колготки вторую ногу, расправила носок на пальчиках, вызывая из глубин души... что-то: – Не только звонков, но и смс.

Дамир по-быстрому, стараясь не пропустить момент, когда Мирка снова сверкнет трусиками, заглянул в исходящие сообщения. Журнал был пуст.

- Не туда, в соцсети смотри!

При упоминании соцсетей опять царапнуло, но Дамир трусом не был.

- «Поздравляю со старым Новым годом!» - прочитал вслух. – Отправлено вчера, в двадцать сорок девять. И что тут такого?

- Ничего. Но, конечно, удивило, что ты ни с того, ни с сего, после шести лет молчания смс написал! Оттого и перезвонила, узнать - не случилось ли чего?

- Подумаешь, обычное поздравление! Наверное, рассылку по друзьям делал, и ты в нее попала.

- Тоже так решила, - кивнула Мирка и потянула колготки вверх. – А потом как понеслось!

- Что понеслось?

- Ты дальше, дальше смотри!

Мирка как раз подняла коленку, открывая трусики, и даже задержалась в этом положении, расправляя колготки на бедре. Но Дамиру было не до того.

Он читал вчерашние сообщения, отправленные с его аккаунта, и на каждом непроизвольно вздрагивал. В самых невинных из них он просил у Мирки прощения за все и клялся в вечной любви. И ладно бы только это!

«Ты разбила мне сердце», «разорвала душу в клочья», «жить без тебя не могу», «страдаю» и тому подобное чередовалось со слащавыми эпитетами и идиотскими смайликами. На втором десятке смс-ок начал дергаться глаз. А в горле запершило – будто туда всыпали килограмм сахара. Пополам с ванилью.

«Жесть! – оценил Дамир прочитанное. – Вообще на меня не похоже! Ни слова не мои, ни обороты. Слюни, сопли, нытье и скулеж! Будто баба экзальтированная писала».

Мелькнула робкая надежда, что соцсети взломали, но продержалась она недолго: пароль не менялся, выхода с незнакомых устройств не наблюдалось. На телефоне же стояла двухуровневая защита: отпечаток пальца и сложный код, содержащий буквы, цифры и символы – не подберешь.

А самое паршивое, из темных уровней памяти всплывало воспоминание – медленно, но неотвратимо, как труп со дна реки: Миркина страница из соцсетей на экране, полный бокал коньяка в руке. И мысль, что «сейчас еще один для храбрости и тогда…»

«Выходит, вчера специально надрался, чтобы написать Мирке… ЭТО?!!» - пришло тяжелое осознание.

- Впечатлило? – правильно оценила Мирка его состояние и широко улыбнулась. – Прикинь, меня вчера тоже. И соцсети – это так, легкая прелюдия! Рассказать, что ты в реале вытворял?

- Спасибо, не надо, - буркнул Дамир и чуть ли не бросил телефон на стол. – В целом, догадываюсь. А подробности… есть вещи, которые лучше не знать.

Мирка закончила надевать колготки и потянулась за юбкой.

«Даже не помню ее голенькую! - пришло на ум угрюмое. – В сознательном состоянии не видел. Обидно. И вообще – сплошное хрензнаетчто».

- Хоть понравилось-то? – осторожно спросил вслух. - Это… вчера. То, что вытворял?

Мирка замерла, недоуменно уставившись на него своими небесными глазами. А потом что-то мелькнуло в них – сожаление?.. раскаяние?

- Само собой! – быстро проговорила она, отведя взгляд. – Ты же, как всегда – брутальный, сексуальный, неудержимый…

Дамир глянул на телефон и недоверчиво ухмыльнулся.

- Правда, все супер! – еще горячей заверила Мирка.

Но он уловил что-то в ее голосе и ухмыльнулся еще более скептично.

- Дамирчик, не смотри так! Ладно, розовых соплей многовато, а так норм.

- Ну, извини, я не специально, - вздохнул Дамир и вытащил из-под стола пустые бутылки. – Сочувствую, короче. Кофе будешь?

Мирка опять вытаращилась на него и кивнула.

Дамир удалился на кухню. Нет, не трусливо бежал с поля боя – отступил организованным маршем, чтобы перевести дух и посчитать потери. По пути достал из шкафа спортивные штаны и фанатскую футболку с логотипом ФК «Зенит». Оделся.

Бутылку из-под минералки швырнул в мусорное ведро, а коньячную с портретом фельдмаршала зачем-то поставил на стол. На лице великого князя застыла высокая печаль.

- Не грусти, Илларионыч! – Дамир прогрел на огне турку, насыпал в нее молотого кофе. – Никого не виню. Оно ж и у тебя не гладко было: Бородино – ни победа, ни поражение, Аустерлиц вообще молчу. Но делать-то что, а? Куда ни кинь, везде клин.

Взгляд машинально скользнул по дверце холодильника, где горделиво красовалась коллекция магнитов – из каждой командировки на Севера привозил, заботливо собирал.

Отвернулся. Почему-то смотреть на любимую коллекцию сейчас было неприятно.

Вместо этого глянул за окно. Крупный январский снег неспешно, но целеустремленно засыпал кусты и дорожки, припорашивал замерзшую часть искусственного водоема, где в полыньях плавали утки-лентяйки, променявшие свою перелетную сущность на сытную московскую кормежку.

«Интересно, Мирка пруд видела? – пришло в голову неожиданное. – Вряд ли, окна кухни выходят на другую сторону от входа в подъезд».

И вдруг захотелось, чтобы она непременно увидела! Поймать выражение ее глаз в этот момент… Глупое желание. Бессмысленное.

Дамир как раз наливал горячий кофе в чашки, когда в коридоре раздался цокот женских каблучков.

- Дамирчик, я побежала! – приоткрыв дверь, в кухню заглянула Мирка. На ней было ярко-голубое пальтишко с двумя рядами позолоченных пуговиц, вызывающее ассоциации с уланским мундиром.

«Тоже мне – кавалерист-девица! – улыбнулся Дамир и оглянулся на портрет фельдмаршала: - А ведь она у тебя адъютантом служила! Все-таки сговорились за моей спиной, да? Интриганы!»

- Мираж, ты куда? Собралась истаять в утренних лучах, как полагается миражам? - Он шутливо ухватил Мирку за рукав. - А кофе? И поговорить серьезно надо. Как жить дальше.

- А что тут говорить? Думаю, ты и сам все понял! – выпалила она и принюхалась. – Как вкусно пахнет! Божественно просто!

- Твой любимый кофе, с корицей, - Дамир, пользуясь ее замешательством, ловко расстегнул пуговицы на «уланском мундире» и повесил его на спинку стула. – И что я должен был понять?

- Что пьянство – зло! – Мирка прямо стоя отхлебнула кофе и так смешно причмокнула, что Дамир снова не сдержал улыбки:

- Мирок, гляжу, ты записалась в пропагандисты ЗОЖ? Или вам на работе доплачивают за просветительскую работу - «Минздрав в последний раз предупреждает»?

- Тебе было стыдно, я видела! Когда вчерашние смс-ки читал! – припечатала Мирка, не разделив его веселья. – Неудобно, некомфортно, неприятно!

- До сих пор в шоке, если честно.

- Вот видишь! Это первая стадия алкоголизма! Когда серьезный, успешный человек начинает распускать нюни, выдумывать несуществующие проблемы. Дальше будет хуже – поверь мне! Папа мой тоже любил выпить, если помнишь…

- Помню, Саныча, конечно, – Дамир опять улыбнулся – Мирка в своем пропагандистском запале была такой смешной! И красивой… очень: - А чего любил? Закодировался что ли, наконец-то?

- Закодировался, - Мирка поставила на стол чашку с кофе и отвела взгляд. – Радикально. В прошлом году похоронили.

- Ого… - Дамир быстро шагнул к ней, сгреб в охапку, гладил по голове, плечам. Мирка казалась хрупкой, нежной, растерянной. Мягкой и податливой. Своей: - Мирочек, маленькая моя... Прости, я не знал! Как же так – молодой мужик совсем?

Рука скользнула по спине, невольно зацепив под свитером застежку от бюстгальтера.

«А утром на стуле лифчика не было! – пришло в голову неожиданное. – И трусиков тоже. Под подушку прятала что ли?»

Но Дамиру стало не по себе за столь пошлые и неуместные мысли, и они были безжалостно вытолканы восвояси. 

- Допился, - Мирка всхлипнула и осторожно выпуталась из объятий. - И ты туда же – бутылка крепкого алкоголя, в одиночку и без закуски! А потом пишешь то, за что на утро стыдно. Повезло, что на меня попал! Никому не расскажу. Но другие молчать не будут! Знаешь, какие стервы на свете бывают? Поиздеваются, еще и обдерут, как липку. Правда-правда, и вовсе не смешно!

Дамир, не выдержав, тихонько прыснул. Да, неуместно! Но как еще на эту воспитательницу и жизне-научательницу реагировать? Забавная такая.

- Расслабься, Мирняк! – он сделал честные глаза. – Больше так напиваться не буду, обещаю! И пишу подобное только тебе, исключительно.

- Сегодня мне. А завтра…

- Нет, - прервал он. - Ты не поняла. То все вчера… это правда.

Мирка хлебнула кофе и воззрилась на него с искренним недоумением:

- Что – правда? Розовые сопли?!

Он взял свою чашку, посмотрел на пенку и широко улыбнулся:

- Форма подачи и впрямь излишне экспрессивна. Поразить тебя, наверное, хотел. И раз ты тут, значит, коварный замысел удался! А по сути все именно так и есть. Каждое слово. И то, что было после – тому подтверждение.

Мирка плюхнулась на кухонный диванчик. В небесно-голубых глазах читалось недоверие, непонимание, растерянность… как на полоумного смотрела, ей-богу!

- Издеваешься?! Ты же за шесть лет мне ни разу не позвонил и не написал!

За окном жирные утки, лениво переваливаясь и оставляя на снегу треугольные следы, шагали к специально для них сделанному деревянному домику – в кормушку как раз насыпали зерно.

- А должен был? – сел рядом и отхлебнул кофе.

Вкус был тот самый – ностальгический. Такой кофе они пили с Миркой… давно. Себе с корицей никогда не варил – лень заморачиваться было. Но почему-то покупая кофе, всегда покупал и корицу. И она постоянно лежала в кухонном шкафу. Ленка еще удивлялась – зачем?

Дамир поставил чашку на стол:

- После того, как бросила меня и вышла замуж за своего жирдяя?

- Ты мне гадостей наговорил! – обиженно фыркнула Мирка. – Жутких, мерзких, отвратительных! И как мог подумать, что я… Игорь наврал – лучший друг, называется, а кое-кто уши развесил! Как Иванушка-дурачок – такой большой, а в сказки веришь!

Игорян действительно был другом детства – закадычным и задушевным, проверенным «в боях»: когда вдвоем против толпы старшеклассников или у обоих по двойке за домашнее задание, потому что не признались, кто у кого списывал.

- Я не поверил. – Дамир примирительно положил ладонь на коленку – круглую такую. Родную: - Просто задал уточняющий вопрос. Может, слегка грубовато. Но ведь не хамил, не матерился, не… Могла бы сказать, что это бред. Или накричать. Или дождаться и дать в ухо! Но ты просто бросила трубку. Словно давно ждала удобный повод расстаться – и, наконец, дождалась. А потом узнал, что у тебя свадьба…

Длинная юбка была абсолютно некстати, подло скрывая Миркины ровные ножки. И пышные бедра, которых Мирка стеснялась. Дурочка! Дамир опять сглотнул слюну и подтянул подол вверх, открывая ее колени:

- Что Игорян врал – в курсе. Сам признался. Опухоль у него нашли, подозревали, что злокачественная. Перед операцией прибежал ко мне  - рыдал, каялся. Говорил, что не со зла, переклинило просто. Но у тебя уже семья была, ребенок.

Мирка скосила взгляд на юбку, но промолчала. И Дамир, ободренный этим, поднял подол еще выше, превращая длину юбки в мини:

- И разозлился на тебя, если честно! Сильно. Что так запросто – наплевала и забыла. Гордый парень – Робин Гуд, то там нальют, то тут побьют. Решил, что баб на свете много, на мой век хватит.

- И что – хватило?

Миркина надутая губа вновь вызвала улыбку:

- Ты же знаешь. Вчера был предельно откровенен.

- Это не ты писал! – вздохнула Мирка и посмотрела на бутылку из-под коньяка.

Великий князь всем видом изображал нейтралитет – сами разбирайтесь. Или просто постановочные портреты, как и фото, такие и есть - неопределенные? И можно приписать им любую эмоцию, какую захочешь?

- А кто? Генерал-фельдмаршал и главнокомандующий русской армией образца 1812 года? – рассмеялся Дамир и подмигнул Кутузову. – Не понимаю людей, что все на алкоголь спирают: «это не я, это водка!»  Или коньяк, без разницы.

Он обнял Мирку и притянул к себе:

- Мама учила, что за слова и поступки надо отвечать. В кусты не прячусь, хоть ситуация, конечно, врагу не пожелаешь… А ты что скажешь, Мирок?

Мирка одернула юбку, залпом допила кофе и вызывающе посмотрела в глаза:

- Скажу, что кое-кто не изменился – такой большой, а в сказки веришь! Все сопливые смс-ки написала я. Ты ни при чем.

Дамир отхлебнул кофе, подержал на языке, чтобы лучше прочувствовать вкус, исподтишка полюбовался на «боевую» Мирку – чудная такая, право слово! И Кутузов тот еще провокатор – сначала подначил, а теперь морозится: я не я, и лошадь не моя.

- А отчего бы и не поверить? Старый новый год же! Время невероятных святочных историй, – весело сообщил им обоим. Взгляд скользнул по обернутой мишурой хлебнице: - Когда можно запросто пообщаться с духом великого фельдмаршала, а утром обнаружить в постели прекрасную снегурочку. Все по законам жанра.

- С каким духом? – напряглась Мирка.

- Сейчас скажу… - Дамир с таинственным видом взял в руки пустую бутылку, повернул обратной стороной.

Словно нечаянно коснулся локтем Миркиной пышной груди – как в далекой юности, когда некоторые скромницы еще ничего не позволяли. Или сам не решался, кто его за давностью лет разберет?

 - «Выдержанный в дубовых бочках коньячный дистиллят возраста не менее двадцати пяти лет», - прочитал вслух и пояснил: - Дистиллят – это спирт, если вдруг не знала. А слово «спирт» происходит от латинского «спиритус», что значит – «дух».

- В курсе! – в Миркиных глазах загорелись озорные искорки. – Препод по латыни так лютовал, что у него все выучили, без исключения.

- И не только студенты, посторонние люди тоже! – со смехом поддержал Дамир. – Помнишь, по ночам твои конспекты по-латыни писал? С этим духом и общался, имя ему «Кутузов» - вот написано, видишь?

Он демонстративно понюхал бутылку. Дух в ней еще оставался - шоколадно-древесный с ноткой свежего спила дубовой ветки, тонами ванили, гвоздики и Миркиной любимой корицы.

Мирка глянула на этикетку и улыбнулась - легонько приоткрыв пухлые губки.

Дамир вернул великого князя на стол и послушно потянулся к ее губам:

- Ты права, вчерашняя ночь – сплошной туман войны. Но что смс-ки тебе писал - помню. Отчетливо.

Мирка попыталась что-то сказать или уклониться, но он не позволил – заставил принять поцелуй. И насладился им – утонченно, как глотком дорогого коньяка. Хоть и не усердствовал особо, осторожничал:

- Не бойся, Мирок-сахарок! Я понимающий. И что ночью у нас ничего конкретного не произошло - тоже догадался. Ты не такая. Но при этом трогательно спасаешь мою репутацию.

Пальцы закопались в светло-русые волосы – сладко их перебирать было. И грустно, и… Нестандартный букет ощущений. Глубокий. С изысканной горечью послевкусия.

- Смешная ты, Мир! Мне не стыдно, слышишь? Ни за то, что было. Ни за то, чего не было. Просто рад тебя видеть. Очень рад.

Мирка отодвинулась и воинственно посмотрела исподлобья:

- Первое сообщение, поздравление которое, - твое! Остальные нет. Приехала, взяла твой телефон и…

- Нереально. Отпечаток пальца плюс пароль сложный, меняю каждый год.

- Знаю, как ты меняешь! Каждый год добавляешь в конце решетку. Шесть лет – плюс шесть решеток. Набрала – работает. А приложить к экрану палец в твоем вчерашнем состоянии вообще никакого труда не составило.

- Хакерша! – умилился Дамир, снова придвинулся к Мирке, взял ее ладонь в свою. Пальчики тоненькие, ноготки аккуратные, но коротко остриженные – работа требует: – Пошутила, значит. Детский сад! Как была, так и осталась – что внешне, что по уму.

- Вчера было не до шуток! – Мирка выдрала свою руку из плена и сурово свела брови. – Мне по голосу твое состояние не понравилось – пьяный в стельку, дышал тяжело, заговаривался. Знаешь, сколько к нам в отделение тридцатилетних с инфарктами и инсультами привозят? Еще и папа вспомнился. Приехала, а у тебя Бородинское сражение в разгаре: фланги, редуты, казачьи полки! Окно открыто, снег в комнату летит, а ему жарко видите ли – разделся, одежду разбросал… Жуть! Полночи отпаивала, пульс считала, за ручку в туалет водила.

Дамир опустил голову и зарылся лицом в Миркино плечо. Она пахла чем-то легким и приятным – праздником?.. забытым счастьем?

- Вот теперь реально стыдно. Очень. Прости, Мирок! Испортил тебе праздничный вечер. А сам не герой ни разу – чтобы просто написать «со старым новым годом» понадобилось вылакать ноль семь коньяка.

Он отстранился и посмотрел в строгие голубые глаза, желая отыскать в них…

- Но раз примчалась… Это ведь не просто так, да? Я для тебя еще что-то значу?

- Зла тебе точно не желаю! – вздохнула Мирка и отвернулась. – И хорошего у нас много было: доброго, светлого, настоящего. Расстались, правда… никак. Но волновалась вчера всерьез. Оттого и смс-ки эти написала, думала, проникнешься, испугаешься. А тебе все трын-трава!

- Я проникся! – тихонько рассмеялся Дамир, оглядываясь на великого князя. – Обещал же, больше напиваться не буду! Кутузов свидетель.

Рука сама потянулась к Мирке, обнимая. Не привязывать же ее, руку эту? И почему нет? Сказочный дух старого нового года скоро развеется, как и дух фельдмаршала. И останется… все та же пустая оболочка?

- Побудь со мной еще немножко, Миражик! – пальцы погладили ее плечо, спустились чуть ниже – к груди, но сразу застенчиво убежали. Как в юности: – Не дурак, понимаю, что будущего у нас нет. А на что попало ты не согласишься. Просто посиди рядом, расскажи что-нибудь. Про дочку, например. Хорошенькая такая, на твои детские фото похожа. Как назвала?

- Агата.

- Надо же… Интересно совпало. Помнишь, загадывали, что если у нас родится девочка, назовем Агатой? В честь твоей любимой писательницы и рок-группы, которую я слушал в юности?

- Не помню! – сквозь зубы буркнула Мирка. – А почему у вас с женой детей не было?

- Да как-то оно… Вначале хотели для себя пожить, а потом и вовсе развелись! – со смехом признался Дамир на ухо. – Получись кто, не отказался бы, конечно же. Но чтобы прямо мечтать о ребенке, как с тобой мечтали… этого не было. Возраст уже не тот, наверное, на все смотришь с практической точки зрения. А твоей принцессе сколько? Четыре или пять? Когда она родилась, что такая белоснежка? Зимой, как и мама?

Мирка не ответила. Просто замерла, широко раскрыв глаза.

И вдруг сама потянулась к нему, прижалась грудью, давая ощутить ее жар и упругость, даже через свитер. Нежные ладошки умело прошлись по спине, а потом переместились вперед – на пояс спортивных брюк.

 – Дамирчик! – Шаловливые пальчики играли со шнурком брюк, развязывая петельку. - Кое-кто утверждал, что в твоем доме утренний секс обязателен! И? Уже почти обед.

Дамир шумно выдохнул, подхватил Мирку и усадил к себе на колени. Приятно было ее чувствовать, пусть и через одежду. Долгожданно. Взгляд уткнулся в болтающийся под потолком одинокий елочный шарик на длинной серебристой ниточке. Со старым новым годом, да?

Мирка не изменилась – теплая, мягкая, ласковая. Прильнула, обняла за шею и… словно и не было шести непонятных лет!

- Что, Мирок – злой рок, - прошептал на ухо, на миг коснувшись его губами: - Мстишь за утро? Да оно нечаянно вышло: увидел тебя, обалдел от неожиданности, еще и не помню с вечера ничего. Выделывался, хорохорился, хотел показаться независимым… Характер противный, сама знаешь, но отходчивый же! И все равно не смог бы с тобой так… никогда!

- Что не смог бы? – Мирка картинно взмахнула ресницами. – Качественный секс? Дамирчик, у тебя с этим проблемы? Давно?

- Ох, и нарываешься! Дразнилкина! – он со смехом расстегнул лакированный сапожок на шпильке, вытащил из него Миркину ножку и поставил себе на ладонь: - А не боишься, что сорвусь и прямо на столе тебя разложу? Между хлебницей и портретом Илларионыча?

Мирка демонстративно-томно вздохнула.

Дамир опять подавился смехом, прошел пальцами по ступне:

- На работе по-прежнему много бегаешь?

- Да. И сегодня снова в ночь выхожу.

- Тогда снимай колготки и терпи! – он стащил второй сапог и переложил Мирку на диванчик. - Будет, как обычно, - жестко, но эффективно.

Мирка послушно стянула колготки и даже юбку сама приподняла, открывая аппетитные, молочно-белые ножки.

Дамир в который раз сглотнул слюну и приступил к делу.

Мирка не терпела – извивалась, охала, стонала. Но он не слушал – действовал решительно и методично.

- Дамирчик, пожалуйста, хватит! – тоненьким голоском умоляла она. – Мне больно!

- Сейчас больно, зато потом хорошо будет! – Прикосновения к Миркиной бархатистой коже вызывали восторг и вполне понятные желания, но Дамир старался не отвлекаться.

Хотя отвлекающего много было: пальчики на ее ножках, например. Маленькие такие, трогательные. Воспоминания сразу налетели, некстати совершенно.

Руки Дамира двигались снизу вверх, от ступни к колену – тщательно проминая и массируя каждый участок:

- Ты до чего себя довела, Мирок? Мышцы забиты, сухожилия деревянные. Все каблуки твои! Медик, понимать должна! А ведь я говорил…

- Я больше не бу-у-ууууду!!

Дамир закончил с ее левой ножкой и принялся за правую. Под коленом обнаружилась особо болезненная точка.

- А-яяяй!

- Тише, Мирок! – он обхватил ладонями колено и принялся интенсивно растирать: - Сейчас разогреем, будет легче.

А потом резко потянул ногу вверх.

Мирка вскрикнула, дернулась, юбка задралась окончательно, открывая трусики во всей красе. Тоненькие… ажурные.

Дамир облизнул мгновенно пересохшие губы и уставился… понятно куда. Мысленно ругал себя, что не надо оно никому, и потом только хуже будет, но взгляд отвести не мог.

И фельдмаршал – старый греховодник – ухмылялся снисходительно-снисходительно. Вроде дух, а туда же.

Кутузов, несомненно, был героем и выдающимся полководцем, но про его личную жизнь слухи ходили разные: и что брак у них с женой был открытым, и что любовниц менял, как перчатки.

Дамир поморщился: копаться в грязном белье фельдмаршала считал неэтичным. И для начала сам что-то достойное сделай, а потом других осуждай. Но как с Миркой-то быть?

Удивительно, но эта скромница не смутилась, не прикрылась, а продолжала лежать, как лежала. Преспокойно позволяя себя разглядывать. Наблюдала из-под ресниц и даже улыбалась, кажется. Краешками губ.

Дамир все-таки одернул юбку. Сам. Лег рядом, заставляя Мирку подвинуться – узкий диван, для двоих места мало. Обнял, прижался, чуть ли не вдавился в Миркино бедро, голову на плечо положил, уткнулся в шею.

Мирка после массажа пахла еще более сладко и маняще, светло-русый локон, щекоча, лез в нос.

Настроение было, словно дорогой коньяк: пьянящее, тягучее, с богатой гаммой вкусов и оттенков. Хотелось пить его медленно, по глотку, смакуя. И вдвоем.

- Странно все, Мирок, да? Непонятно, необъяснимо, иллюзорно. Праздник, ностальгия… нас обоих накрывает, и никуда от этого не денешься! - Дамир привстал на локте и заглянул ей в глаза: - Но не хочу, чтобы ты потом страдала - плакала, жалела, что изменила мужу. Мне так не надо, слышишь? Никогда и ни за что.

Мирка прищурила глаза и усмехнулась:

- А с чего ты взял, что я буду плакать? И что это будет изменой?

Дамир растерялся. Натурально оторопел от такого заявления, если честно!

«Неужели Мирок за шесть лет настолько...?»

Но додумать что именно она «настолько» не успел. Стыдно стало! Взгляд виновато скользнул по Миркиным по-детски пухлым губам, розовым щечкам, выглядывающим из-под юбки округлым коленкам. И поднялся выше – на голубой свитер. Под ним скрывалось то, что Дамир еще сегодня не видел. А хотелось! Очень.

- Ты права, Мираж… - рука сама собой забралась под свитер, потянула край вверх. – Жизнь – штука сложная, и не мне тебя судить. Сам ни разу не образец морали.

Под свитером обнаружилась белая маечка… или футболка?.. эластичная, плотно облегающая тело. Маечки тоже не было утром на стуле, но оно ж и так понятно, что…

Миркин животик выглядел более округло, чем раньше – носила ребенка, рожала. Но Дамира это наоборот умилило!

Пальцы осторожно нырнули под майку, пощекотали пупок.

- Мирочек, давай снимем это, а? Хочу тебя голенькую всю: ласкаться, целовать, нежничать… соскучился дико. И пойдем в спальню, там места больше?

Мирка молча убрала его руку из-под майки и одернула свитер.

Дамир замер. Попытался поймать ее взгляд, но Мирка смотрела мимо. На Кутузова что ли?

- Короче, Мирок, я окончательно запутался! – честно признался он и улыбнулся. – Можешь мне, как тупому мужлану, прямо сказать – да или нет?

- Да, - отозвалась Мирка, так и не повернув головы. – Но без соплей. Как утром предлагал – сразу полный контакт, потрахались и разбежались. Мне на работу собираться надо.

- Не смешно!

Дамир поднялся. Глянул на пустые чашки на столе – надо бы в мойку поставить, на ехидного фельдмаршала – в мусорку что ли? Жаль, бутылка эффектная, фигурная, может, сгодится на что. Да и сроднились с Илларионычем как-то.

- Не хочешь секса – как хочешь. – Мирка села на диванчике, вытащила из-под себя колготки. - Твое право.

- А ты, значит, хочешь? – вырвалось само собой язвительное.

- Почему нет? – Мирка натянула колготки и, сунув ноги в сапожки, наклонилась, чтобы застегнуть. – Качественный секс – вещь полезная. Полноценный глубокий контакт, в меру интенсивный, достаточно продолжительный – то, что для женского здоровья надо. Как медик говорю!

Вжик!.. взвизгнула молния на правом сапоге. А на левом заела вж-вж…

Дамир присел, расправил края застежки, пальцами подергал бегунок:

- И без соплей?

Мирка вызывающе посмотрела в глаза и кивнула. Дамир наконец-то отрегулировал молнию, но потянул бегунок не вверх, а вниз.

Сапог пронесся над столом и шмякнулся о стену, оставляя на кремовых обоях фигурный отпечаток – будто Мирка недавно бегала по вертикальной поверхности, как супергероиня из комиксов.

Второй Миркин сапог полетел за спину и, судя по грохоту, угодил в холодильник.

«Хана коллекции магнитов, - подумал Дамир, но головы не повернул. – И хрен с ними».

Он подхватил побледневшую Мирку и посадил на стол. Кофейные чашки подпрыгнули и жалобно зазвенели, будя воспоминания о плацкартных вагонах и подстаканниках с логотипом РЖД. Пустая бутылка из-под коньяка, перевернувшись, легла портретом фельдмаршала на стол. Будто Кутузов упал ниц и закрыл голову руками, дабы не видеть и не слышать…

- Полноценный глубокий контакт, да? – Дамир стянул с Мирки трикотажную юбку и, раскрутив на пальце, швырнул на окно. Юбка съехала по наполовину поднятой римской шторе и повисла на ней, закрывая стекло.

«Будто портьеры задернули! – пришло в голову хулиганское. – Интимный полумрак».

Полюбовался на обалдевшую Мирку и попытался стащить с нее свитер.

Но Мирка вцепилась в него обеими руками, мертвой хваткой, и держала так крепко, что не только снять, даже поднять не вышло.

Тогда Дамир, недолго думая, запустил пальцы за резинку колготок и резко рванул вниз. Мирка спохватилась, отпустила свитер и попыталась ему помешать, но было уже поздно.

- Говоришь, потрахались и разбежались? – довольно ухмыльнулся он, демонстрируя добытый трофей – колготки вместе с черными трусиками. И подбросил добычу вверх. Колготки долетели до плафона и зацепились за висящий на нем елочный шарик: - Со старым новым годом, Мирок!

Мирка вздрогнула, инстинктивно сжала колени и потянула свитер вниз – прикрываясь. Несколько секунд, не мигая, смотрела на болтающиеся под потолком колготки вместе с нижним бельем – как маятник: влево-вправо. И, наконец, перевела взгляд на Дамира. В небесно-голубых глазах стояли искреннее изумление и растерянность. Но и вызов еще оставался – детский такой: назло бабушке отморожу уши!

Дамир оценил эту картину и, не выдержав, тихонько рассмеялся:

- Что, Миражик, я тебя удивил?

Мирка не ответила. Просто захлопнула невольно открывшийся ротик.

Дамир шагнул к ней, положил ладони на плечи:

- Но потрахаться у нас не получится. Про качественный секс для здоровья и вовсе молчу.

- Почему?!

Обнял ее, притянул к себе, закопался губами в волосы:

- Потому что люблю тебя, Мир! Ты ведь давно это поняла, да? Не умею от тебя закрываться. Никогда не умел.

- Любишь?! – Мирка слегка отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. – Как раньше?

- Нет. По-другому. Не сладкая вата и сахарный сироп, как в юности. Колючее что-то… вредное… неудобное. То, что раздражает и мешает жить, как живется. Стараешься запихнуть его подальше и забыть, но оно все равно выползает – в самую неподходящую минуту. И во снах. Сильное оно… может, даже сильнее, чем тогда.

Миркины глаза заблестели. Как у ребенка, капризами и манипуляциями получившего желанную игрушку.

«Дурочка она у меня совсем… - умиленно вздохнул Дамир, гладя светло-русые локоны. – Или, наоборот, - слишком умная? И целенаправленно добивалась именно этого? Ой, да какая разница! Не жалко!»

Ничего не было жалко – хоть все прошедшие шесть лет пустить в распыл. Потому что неправда они: где-то легкое лукавство, а где-то и откровенная ложь. Но все одно – правды там нет. То, что сейчас – правда. И что поделать, если она такая?

- Короче, Мирок! Могу предложить только что-то совсем безумное и непредсказуемое. Чё попало. И что будет без соплей, тоже не обещаю. Хочешь меня такого, а?

Мирка пристально вгляделась в глаза и, вероятно, прочитала там нечто невероятно важное для нее. Нужное. Необходимое.

Голубые глаза засияли еще ярче, губки сложились в счастливую улыбку. Она обвила руками шею Дамира и сама потянулась к нему.

Это было и сладко, и больно одновременно – кипящий мед на открытую рану. Не сбежишь, не спрячешься. И защиты нет. А и пусть!

То, что было дальше, Дамир помнил смутно. Мирка умела отключать мозг не хуже фельдмаршала без закуски.

Из глубины сознания всплывали разве что дребезжащие чашки – одна из них все-таки грохнулась на пол и разлетелась на мелкие осколки, скрипящий стол и ездящая по нему бутылка, портретом вниз. Повезло, что форма квадратная, будь она круглой, тоже бы скатилась и разбилась.

Еще вспоминалось, что после упавшей чашки они все-таки переместились на диванчик. И все.

Зато Мирку помнил отчетливо: ее зацелованные губы, сладкие до одури – не зря Мирком-сахарком звал, ох, не зря… Запах кожи – колдовской, опьяняющий. И глазищи эти – небесные, распахнутые, смотрящие на него с таким невероятным восхищением, что за спиной чесаться начинало. Будто и впрямь крылья растут! И летать хотелось, и сделать что-нибудь особое, и сказать…

Дамир лежал в обнимку с любимой женщиной на кухонном диванчике, рассеянно перебирал ее локоны и наслаждался послевкусием произошедшего. С Миркой послевкусие было всегда – как у дорогого алкоголя: невидимое облачко, легкое, изысканное. Медленно таяло, рассыпаясь тысячью полутонов и оттенков.

«И налетался, и натворил, и наболтал! – подвел итог Дамир, прижимаясь щекой к Миркиному плечу. – Детали не помню, но, походу, чьи-то «напугательно-воспитательные» смс-ки и рядом не лежали. Что поделать – накопилось. Дорвался и оторвался!»

Настроение было легким: все отдал, все эмоции выплеснул, во всем признался. А зачем его в себе держать? Для кого?

Единственное, было обидно, что Мирка так и не позволила снять свитер:

«Вредина! Знает же, что люблю полный контакт – зрительный, тактильный, душевный. Наверное, за утро еще злится. Мало извинений, чего-то посущественнее хочет».

Подобные выходки были вполне в Миркином репертуаре. И Дамир относился к ним снисходительно: Мирок это Мирок, имеет право. А где-то и нравилось даже: заигрывания сменялись подколками, дразнилки - умопомрачительными нежностями. Мирка умела не переступать грань, а, главное, эмоциональные качели всегда заканчивались на хорошем – как сейчас, например.

«На следующее свидание плов приготовлю! Настоящий. – Решил он, из-под ресниц разглядывая вредную Мирку. – Два в одном: и накормлю, и подвиг. Как такого героя не простить?»

Мирка в сладкой полудреме отдыхала на его руке и рассеянно улыбалась.

«Разве что не мурлычет! – ласково почесал ей за ушком, реально, как котенка. – Мне хорошо, Мирочку хорошо… это же счастье, да? Старый новый год».

Мирка в ответ на прикосновение открыла глаза и уставилась в электронные часы на микроволновке.

- Дамир, подай, пожалуйста, мои вещи!

- Обойдешься! – он легонько шлепнул ее по бедру – белому, крутому, аппетитному: – Миражик, ты что – забыла наши традиции? Покушать, поговорить и повторить? Котлеты есть - супермаркетовские, правда, но неплохие. И картошки пожарить можно. Или твои любимые суши закажем?

Мирка потянула свитер вниз, прикрываясь, но Дамир со смехом перехватил ее руку и вернул все, как было:

- Не трожь! Это мои завоеванные территории! Теперь буду делать здесь все, что пожелаю! И разглядывать, сколько угодно, и…

- Тоже мне Наполеон! – не выдержав, прыснула она.

- Вовсе нет! Наполеон на чужие земли лез, а я свои-родные освобождаю! Илларионыча вон спроси, – Дамир вернул бутылку в вертикальное состояние. Кутузов смотрел понимающе, сочувственно даже: – Он тебе разницу объяснит.

Мирка опять залилась смехом, но повторный взгляд на часы остудил веселье:

- Реально опаздываю! Увлеклись мы с тобой. Придется на работу в этом идти, даже заскочить домой - переодеться не успею.

От этих слов в глубине души заворочалось нечто липкое и одновременно колючее:

«У моей Мирки… всего полчаса назад полностью, откровенно и бесстыдно моей!.. есть дом, где ее ждут. Муж и ребенок от этого мужа».

Но Дамир давно был взрослым человеком. И шеф, поздравляя вчера, хвалил его как эффективного кризисного менеджера, умеющего в самой сложной и запутанной ситуации действовать последовательно и хладнокровно.

«Во-первых, знал, на что шел, претензии предъявлять некому. Во-вторых, все уже произошло. Ситуация такая, какая есть, следует принять ее, как данность».

Дамир не спеша поднялся и, стараясь не наступить босыми ногами в битое стекло, снял с плафона Миркины колготки и трусики. После чего оделся сам.

«Делать выводы и принимать решения рано, недостаточно информации. Пока будем наслаждаться тем, что есть!» - решил он и с удовольствием проследил за процессом Миркиного одевания. Не пропустив ни одного пикантного момента.

«Какая же она красивая! Тело, лицо, движения, эмоции… Как тут устоять? Никак. Обстоятельства непреодолимой силы».

Мирка привстала и потянулась за юбкой. Сдернула. В кухню ворвался беспощадный дневной свет, разгоняя полумрак доверительной близости.

А Мирка вдруг застыла на месте, распахнула глаза-озера и смотрела-смотрела-смотрела! За окно. С интересом и воистину детским восторгом.

Дамир тихонько наблюдал за ней и улыбался. Это было именно то, чего хотел и добивался! И неважно, почему, когда и как. И тем более – сколько. Оно того стоило.

- Работаешь все там же? – спросил, когда Мирка наконец-то отлипла от окна.

- Да, но на другой ставке.

- Точно!! – присел, чтобы застегнуть сапожки. Не удержавшись, потерся щекой о коленку – круглую, родную, целованную-перецелованную: - Шесть лет прошло, ты давно универ закончила! Теперь настоящий врач, да?

И дурашливо закатил глаза:

- Доктор! Помогите! У меня душа болит!

- Душевнобольные в другом отделении лежат, - улыбнулась Мирка и потянулась за пальто.

Дамир галантно помог одеться и, делая вид, что застегивает пуговицы, погладил грудь:

«Такую красоту не показала! Жадина-говядина! Ничего, в следующий раз не отвертится».

И накрыл ее губы прощальным поцелуем - нежным, чувственным, сладким до дрожи в коленях.

- Мирочек, когда теперь тебя ждать в гости?

Мирка посмотрела на часы в прихожей, слегка поморщилась и направилась к входной двери:

- Никогда.

- Почему?!!

- Не вижу в этом смысла.

Дамир замер. И, кажется, даже на время разучился дышать. Но – да, давно взрослый и…

Шагнул вперед и вежливо открыл перед Миркой дверь:

- Как скажешь. Твое право. Счастья, удачи, позитива. Был рад увидеться.

Мирка кивнула и, легонько цокая каблучками, вырулила на лестничную площадку. Вызвала лифт.

Дамир стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел ей вслед. Не обернулась. Даже плечом не повела.

Лифт загудел и поехал вниз, отсчитывая этажи в обратном порядке – с седьмого до первого.

А Дамир вдруг мгновенно впрыгнул в кроссовки и помчался вниз по лестнице – стремглав, со всех ног, перепрыгивая через несколько ступенек сразу. Лифт поймал на третьем этаже, успев вовремя нажать кнопку вызова.  Тот щелкнул и распахнул двери.

Мирка стояла в нем одна, в самом уголке и таращилась на Дамира. Он ожидал увидеть ее глаза влажными, но нет – и намека на слезы не было. Во взгляде читалась растерянность, искреннее изумление и опять – вызов. Такой же по-детски упрямый.

Дамир прыгнул в лифт, ткнул кнопку «стоп» и прижал Мирку к стене – с болезненным наслаждением ощущая изгибы желанного тела. Даже через одежду:

- И все же хочу знать! Что это было – месть? Но ведь не за что! Я с тобой так никогда не поступал. Прошлый раз ты тоже сама… первая…

Мирка не ответила. Только еще шире распахнула глаза – голубые, бесхитростные, как майское небо.

- Или ты всегда так – поиграла и бросила? Меняешь любовников, как перчатки?! Сколько же у тебя их было – десять, двадцать…давай,  скажи, Мирок, не стесняйся! Чего уж там.

Лифт шумно захлопнул двери.

Мирка свела брови, в майском небе сверкнули предгрозовые всполохи:

- Ты не изменился! Опять обвиняешь неизвестно в чем, на пустом месте. Но в этот раз у тебя нет никаких прав предъявлять претензии и требовать отчета!

И, вероятно, что-то прочитав в его глазах, добавила торопливо:

- Успокойся. У меня нет любовников. И никогда не было.

В лифте потух свет. Лишь панель с кнопками слегка светилась изнутри.

Дамир нашел губами Миркины упрямо сжатые губы, долго-долго ласкал, пока не добился, чтобы они раскрылись ему навстречу.

- Прости, Мирок! – прошептал после поцелуя. – И за сейчас, и за тогда. Прошлый раз просто одичал на Северах, полгода без тебя – гормоны в мозг ударили. А тут…

Пальцы забрались в вырез Миркиного пальто, гладя все, до чего удалось дотянуться:

- Один любовник у тебя теперь все-таки есть. Мерзкое слово какое-то!

Мирка вздохнула и нажала «ход». Лифт дернулся, свет снова загорелся.

Она снова встретилась взглядом с Дамиром и вздрогнула. В глазах ее мелькнуло нечто… сожаление?.. чувство вины?

Мирка сама нажала на стоп и обвила его шею руками – целовала горячо, прижималась откровенно, гладила по плечам, спине:

- Дамир! Ты – потрясающий мужчина! Яркий, брутальный, неординарный! Умный и талантливый. В сексе просто мечта любой женщины, сегодня даже со счета сбилась, сколько раз… А красивый, как восточный правитель!  Посмотришь на тебя и разум сразу – щелк! – и отключается!

В лифте снова погас свет.

Дамир заржал в голос и наклонился к Миркиному уху:

- Спасибо, конечно! Приятно такое слышать, особенно от тебя, что уж там. Но опытный снабженец во мне подсказывает, что такими методами обычно пытаются всучить нечто некондиционное. Или с истекшим сроком годности.

- Вот видишь! Сам все понимаешь. Я и есть этот некондиционный товар с истекшим сроком годности! Посмотри на меня: возраст к тридцати, на лбу морщины, ляжки жирные, на животе растяжки после родов, а под глазами…

- Поэтому не разрешила свитер снять? – нежно перебил Дамир, скользя ладонью под пальто к ее мягкому животику: - Постеснялась?

- Нет. Ты так смотришь, что у меня все смущение пропадает. Бедра целлюлитные показала же! А свитер – просто не хотела усложнять.

Лифт внезапно вздрогнул, загудел и поехал обратно – очевидно, кто-то вызвал его с верхних этажей. Но Дамир сразу же нажал кнопку остановки.

- Дурочка ты, Мираж! У тебя шикарная фигура, мне все друзья завидовали. Игорян не просто нас поссорил, сам к тебе подкатить хотел. То есть не то, чтобы реально хотел – нашло что-то, мимолетное. Потом в себя пришел, офигел, не мог понять, что оно такое, и как получилось. Во всем признался, когда думал, что жить недолго осталось.

- И что его операция?

- Нормально все. Ложная тревога. Опухоль оказалась доброкачественной.

- И слава Богу.

Лифт опять дернулся вверх, Дамир уже привычно ткнул «стоп».

- Нехорошо, людям ехать надо! – Мирка утопила палец в кнопку с цифрой один и включила ход.

Свет загорелся, лифт покатил вниз.

- И все равно, я тебе не нужна! – в голубых глазах светился знакомый вызов. – Со мной сложно, неудобно и характер у меня вредный. Относись к этому как к очередному приключению!

Лифт остановился на первом этаже и распахнул двери. На площадке ожидали тощенький дедок с восьмого этажа - в драповом пальто и шапке-ушанке, и нещадно размалеванная девица с четвертого - в короткой норковой шубке и мини-юбке, это зимой-то!

Дамир галантно взял Мирку под локоток и вывел из лифта. Поморщился, замечая на полу талые лужицы и грязные следы сапог. Вроде подъезд – не квартира, место общего пользования, а все равно неприятно.

- Приключениям пальчики на ножках не целую, как тебе! - горячо прошептал на ухо. Но почему-то так громко, что слышали и окружающие: - И в любви не признаюсь. Хочешь, чтобы повторил что ли? И одно, и другое?

Дедок одобрительно крякнул, а девица гневно сверкнула глазами и влетела в лифт, словно ошпаренная кошка.

Мирка посмотрела на нее, потом на Дамира и понимающе вздохнула.

- Тоже одна из ..? – все-таки буркнула, когда лифт закрыл двери.

- Думаешь, я совсем что ли? – ревнивая Мирка была удивительно забавной и вызывала целый ворох подзабытых ощущений: – За солью приходила… раз десять. Чуть ли не в одних трусах. Задолбало это дело, купил мешок соли десятикилограммовый и вручил. А она почему-то обиделась. Странная какая-то, я ж от чистого сердца!

Мирка осторожно улыбнулась. Дамир опять сгреб ее в охапку, зажал возле почтовых ящиков. Здесь луж не было, зато наблюдались слежавшиеся комья пыли, разбавленные рыжеватой собачьей шерстью.

Целовал, шутливо кусал за ухо, бессовестно шарил ладонями под пальто.

Настроение было… как после ядреной настойки на деревенском самогоне: кураж, драйв, неудержимое веселье! Но в горле першило, и воздуха не хватало. Понималось, что похмелье будет тяжелым. И ладно, что ж его теперь!

- Значит, Мирок-сахарок, не ты меня бросила, а я сам брутальный и непревзойденный от тебя отказался?

Мирка кивнула:

- Запросто найдешь себе кучу других: молодых, красивых, образованных, богатых. Ты умеешь.

Из лифта выползла толстенная тетка с девятого этажа и вразвалочку побрела к выходу. Рядом с ней на поводке шкандыбала невероятно жирная собачонка на коротких кривых лапах, похожая на переваренную сардельку.

Тетка была невероятной сплетницей, скандалисткой, моралисткой и пуританкой. Увидев парочку, брезгливо поморщилась, что-то проворчала себе под нос.

Мирка поймала ее взгляд и попыталась отодвинуться, но Дамир не позволил. Наоборот, крепче прижал к себе и полез с поцелуем – нарочито откровенным, влажным, глубоким.

Тетка аж затряслась от возмущения. Собачка затряслась вслед хозяйке и даже тявкнула от переизбытка праведного гнева. Наконец, обе выкатились из подъезда на улицу, и Дамир отпустил Мирку.

В голубых глазах стоял такой шок, что прямо жаль ее стало! Подобных выходок он себе никогда не позволял.  Даже в юности. Но когда еще, как не сегодня? Старый новый год.

- Самолюбие мое бережешь, значит? – Дамир со смехом шлепнул Мирку по заднице, чем усугубил ее шоковое состояние. – Да плевать мне на него, понимаешь? Какая разница, кто первый начал, кто кого бросил? Результат-то один: тебя у меня не будет. А я хочу, чтобы была. Люблю потому что.

Мирка еще больше растерялась, даже испугалась, сжалась в комочек. Но в небесных глазах вновь загорелся вызов:

- Хватит, Дамир! Надоело. Ты меня не любишь.

«Не, ну нормально, а?»

Дунул ей в нос и рассмеялся:

- Сегодня так отжигаю, что и последний скептик не усомнился бы! А ты не веришь. Миражик, извини, но логика – не твое! Что все это, по-твоему, если не любовь?!

- Все, что угодно! Наваждение, воспоминание, сон. Сегодня старый новый год, для нас с тобой особая дата! – Миркин голос дрогнул. - Хочешь – не хочешь, память воспроизводит то, что было тогда – первое, искреннее, безумное.

Дамир улыбнулся и потерся щекой о нежную щечку. Безусловно, Мирка была права: прошлое витало в воздухе весь день, напоминая о себе множеством деталей – светлые волосы на подушке, кофе с корицей, Миркины детские дразнилки. Пальчики ее – розовые, смешные. На левой ножке большой и указательный одинаковой длины, а на правой - разной.

Зачем-то попытался вспомнить пальцы на ногах у Ленки - на ум пришло лишь, что она их красит серебристым лаком. Про остальных и вспомнить нечего было. Не смотрел.

- Кажется, что все вернулось обратно, - Мирка глядела мимо – на стену и не на стену, сквозь нее как-то: - Но это не так. Прошло шесть лет, мы оба совершенно другие люди. Ты, например, ничего обо мне не знаешь.

- Не знаю. - Мягко согласился он. Ностальгия обнимала, играла подсознанием, подсказывая новые и новые штрихи и ассоциации. - Ну и что? Будто ты в курсе моей жизненной ситуации!

Мирка развернулась. Теперь она смотрела на него, и вызов в глазах был - ох-ох-ох! С таким и в атаку можно. И с обрыва в реку. И…

- Ты – директор по производству, год уже. До этого три года работал заместителем начальника отдела снабжения. Несколько лет был женат на девушке, с которой познакомился на курсах по повышению квалификации. Развелись из-за тещи, которая слишком лезла в вашу семейную жизнь. По-прежнему общаешься с реконструкторами. Прошлой осенью ездил на военно-исторический фестиваль «День Бородина», участвовал в постановочных сражениях. Руку себе вывихнул!

Дамир вздрогнул. Правое запястье, пострадавшее в отчаянной битве с «французом» невольно заныло. Миркина осведомленность поражала, и сходу было трудно определить – хорошо оно или плохо, и как к этому относиться.

- Следила, значит? - постарался перевести все в шутку: - Собирала разведданные? Планировала коварное вторжение в мою квартиру? Тебе это удалось!

- Нет! – Мирка гордо задрала подбородок. – Вчера действительно поздравил меня со старым новым годом. Неожиданно совсем. И мне на самом деле не понравился твой голос. К счастью, до сердечного приступа не дошло, но как медик, рекомендую сделать кардиограмму. На всякий случай. А информация… не поверишь, специально ничего ни у кого не спрашивала! Оно само на голову сыплется, из разных источников.

- Да? – Дамир недоуменно почесал затылок. – А мне про тебя… что-то… как-то… ничего.

- Просто оно тебе неинтересно! – широко улыбнулась Мирка. Нежно-нежно, как акула аквалангисту перед тем, как им позавтракать. – И все эти шесть лет было безразлично, что со мной и как. Когда человеку что-то не нужно, он этого не видит и не слышит. Хоть открытым текстом скажи. Закон работы подсознания.

Она привстала на цыпочки и отрывисто прошептала на ухо:

- Дамирчик! Если разбежимся, сегодняшний день станет приятным воспоминанием – сладким, фееричным, волшебным! Еще один наш старый новый год.

- А если нет?

- Сам подумай. Логика – это твое.

Дамир прижал Мирку к себе, гладил по волосам, вдыхал ее сладкий, такой родной запах – взахлеб, полной грудью, будто хотел надышаться впрок. И лихорадочно искал слова, чтобы объяснить, доказать, уверить, что ради любви готов на все, и никакие преграды…

- Мир, а ты, правда, не обидишься, если мы сейчас просто расстанемся? – само собой выговорилось вслух.