Дух ветра

Жизнь выбрала тебя – но ты вправе отвергнуть вызов.

Чем станешь ты без людей? Собой.

Нас не спросили, хотим ли мы жить.

Но только нам дано выбирать путь.

Пойми свою дорогу, поймай свой ветер.

Пока есть свет, ты можешь отбросить тень.

Пока есть солнце и воздух, всегда будет ветер.

И хорошо, что он порой бьет в лицо.

С. Лукьяненко

Пролог

Ветер изменяет форму песчаных барханов,

но пустыня остается неизменной.

П. К.

Ариштанар не спал. Древний город не одну эпоху провел в темном тумане сна, наблюдая, изучая и познавая. И бездействуя. Долгое время он был подобен скалам, вырастающим на пути ветра, мрачным и неприступным, не подпускающим к себе никого, кто бы потревожил его покой. Но тот, кому суждено, пришел, и город впервые за долгое время проснулся и посмотрел на мир, в котором ему придется существовать.

Эпохи, полные поисков и размышлений, войн и покоя, неуловимо изменили лицо мира, столь родное прежде. Ариштанар помнил мир со времен его сотворения и наблюдал сквозь завесу сна, как он взрослел и мужал, проходя через испытания штормами и штилями. И ныне пятна черных развалин покоились на месте первых людских поселений. Рваными шрамами тянулись равнины пустошей, выжженных дотла Вечностью. Спали в объятьях морской пучины первые хранилища древних знаний.

Да, многое изменилось. Но нашлось и то, что осталось неизменным. Ветер. Он носился от края до края, обнимая изменяющийся мир, вновь и вновь измеряя его размахом крыльев. Сила. Потоки силы тонкими нитями пронизывали мир, и он держался на них, словно доски моста на веревках, над пропастью. Люди. Мир по-прежнему растил магов и ремесленников – светлых, темных и сумеречных, искателей, торговцев и воров. Новых – и неизменных в своей сути, в природе своей силы.

И среди обитателей нового мира город с трудом отыскал тех, кому суждено. И обрадовался им. Да, их осталось немного. Да, это были уже тени создателей – зыбкие, сохранившие лишь подобие прежних сил. Да, они не понимали его и боялись зова города. И они забыли о своем первом доме, хотя каждый оставил обереговый след на его мостовой.

И Ариштанар решил затаиться. На время. Чтобы люди узнали о нем, чтобы вспомнили его и научились понимать. Он не одну эпоху ждал их возвращения и теперь готов был подождать еще. Лишь бы снова услышать шорох шагов на темных улицах, мощеных булыжниками с символами оберегов. Лишь бы снова увидеть своих людей в окнах домов. Лишь бы снова ощутить, как они счастливы и спокойны. Лишь бы снова поверить, что они рядом, в безопасности. Навсегда.

И у города потеплело на душе. Впервые за долгое время он улыбнулся, и над главной башней, что высилась в центре круглой площади, призывно вспыхнули огоньки многочисленных светлячков. Вспыхнули, чтобы озарить темные лучи улиц, очертить силуэты высоких домов и отразиться в угрюмых зеркалах окон. А тьма, зыбкая и привычная, стала рассеиваться. Символы оберегов мягко замерцали и взмыли с мостовых ввысь, в душное неприветливое небо, разгоняя сумерки, – чтобы собраться в неподвижном воздухе в сияющий знак. И впервые за долгое время город ощутил легкое касание ветра и увидел робкую полосу темно-алых сумерек. И радостно улыбнулся новому рассвету.

Ариштанар не спал. Древний город с нетерпением ждал гостей. Теней своих создателей. Тех, кому суждено.

Если даже ветер подгоняет тебя в спину,

не пора ли сделать шаг вперед?

Н. А.

Такое могло случиться только со мной... Придерживая капюшон, я брела, не разбирая дороги. Лишь я могла просидеть дома безвылазно несколько погожих дней, чтобы выбраться по делам именно сегодня, в разгар безумной грозы... Ветер рвал полы короткого плаща и путался в ногах, швырял в лицо пригоршни ледяных брызг и стягивал с головы глубокий капюшон, расплетая косу. После экзаменов у меня была уйма свободного времени – аж четверть сезона Пыльной луны, целых двадцать семь дней!.. Но – нет, мы же не ищем легких путей...

До ближайшего убежища я добралась интуитивно. И, забившись в глубокую щель меж домами, перевела дух. Стремительные волны ветра прокатывались мимо, вдоль широкой улицы, задевая мокрые полы моего плаща, дергая за капюшон. Стуча зубами, я отступила в проем и обняла руками плечи. Промерзла и продрогла до мозга костей...

Последнее тепло Пыльной луны нынешней ночью кануло в Вечность, сменившись мрачным и сырым сезоном Дождливой луны со всеми ее «приятностями». Но на что я точно не рассчитывала, так это на ледяной дождь. Рановато для столь резкого похолодания на равнинах. Тем более – здесь, в сердце материка Первой, защищенного со всех сторон длинными цепями гор. На островах – да, там всякое бывает, но здесь... Не нравится мне это.

Увязав в пучок мокрые спутанные волосы, я снова натянула до глаз капюшон. Надо идти дальше. Кто знает, не затянется ли буйство стихий... Может, непогода вот-вот пройдет, а может – и за сезон не уляжется. Я робко высунулась из проулка. Раннее утро – рассветные сумерки едва отцвели, но не зги не видно... Вместо сплошной стены домов – жутко завывающий клубок грязи, мусора и мутной воды. Как же всё не вовремя...

– Зяк, а здесь кабака поблизости нет? – вопросила я в пустоту.

Конечно, проще воспользоваться своими воровскими нитями и переместиться в любое нужное место, лишь бы там было что стащить. А еще проще – достать свиток с заклятьем и вернуться домой, в завещанный Эйрином замок. Да и зелий перехода, на худой конец, стараниями среднего брата, – полная сумка. Но. Воровской нюх чуял... неприятности. Непроста буря. И не стоит в ее разгул баловаться магией, даже простейшей. А своим ощущениям я привыкла доверять.

Крылан высунул нос из-под шарфа, принюхался и крошечной светящейся точкой устремился прочь, в узкий проулок. Я боком двинулась следом, вытирая собой стены домов. Грубая кладка крупных камней наверху сливалась с грязно-синим небом и пахла сыростью. Под ногами журчали ручейки ледяной воды, просачиваясь в сапоги. Над головой завывал ветер, с грохотом пробегая по черепичным крышам, хлопая ставнями чердачных окон. Хочу в тепло...

Покинуть проулок я решилась не сразу. Суровая стихия, то и дело меняющая направление и сужающая мир до пятнышка узкого лаза, смущала до крайности. И как ветром не уносило Зяку, чей мерцающий силуэт был едва заметен в потоке грязно-серой хмари, – я не понимала. Но сизый светляк, распахнув крылья, спокойно покачивался на ветру, поджидая меня. Я шмыгнула носом. Надо, Ясси...

Зяка обнял меня крыльями, едва я ступила в поток ветра. Наверно, я никогда не узнаю всех его способностей... Я подняла голову. Голубиных размеров фигурка – и длинные прозрачные крылья, скользнувшие по моим плечам, сомкнулись над головой. Невесомая шаль светлячкового мерцания укутала меня до кончиков сапог, и замер ветер, затих вдали грохот, а впереди померещилось высокое крыльцо с перилами из ажурного металла. И встрепенулось внутреннее ощущение страха. Никакой магии, я так и знала...

На крыльцо я взлетела быстрее ветра. Ухватилась за перила и исступленно заколотила молотком в запертую дверь. И, к счастью, меня услышали. И не побоялись открыть дверь. Похоже, крылан только что сотворил подобие пространственного «мешка», остановив буйство стихии в этом конкретном месте... Я ухватила светляка за шиворот и нырнула в темную комнату кабака. И, едва дверь захлопнулась, Зяка повис в моих руках безвольной игрушкой, а ветер взревел с новой силой, выламывая двери и ставни.

– Силу, значит, чужую высасывает, стервь! – красноречиво высказался дух, пустивший меня на порог.

Кроме него в кабаке, похоже, не было никого. Небольшое пустое помещение с тремя круглыми столами озарялось стайкой светляков, снующих в закопченном очаге. С низкого деревянного потолка, укрепленного балками, свисали веники пахучих трав. Нет, не кабак это. А чайная. Тем лучше.

– Мы не работаем сегодня, – извиняюще заметил дух, теребя карман клетчатого фартука.

– Ничего страшного, у меня всё с собой, – улыбнулась я.

Низенький пузатый человечек добродушно кивнул лысой головой и, улыбнувшись в усы, предложил располагаться, а сам исчез в темном углу, насвистывая веселый мотив. Я посадила Зяку на стол, но осмотреть не успела. Он скользнул на стул, сжался тугим клубком, завернулся в крылья и тихо засопел носом. Ладно, сияние есть, пусть и приглушенное, то есть всё неплохо.

Убедившись в собственном одиночестве, я быстро переоделась. И одежду, и сапоги можно было выжимать. Натянув длинное шерстяное платье и пару носков, я завернулась в шаль и распустила мокрые волосы. Уличную одежду, поразмыслив, разложила по свободным столам, которые предусмотрительно придвинула к очагу. Тепла от светляков, конечно, мало, но и эти крохи лучше, чем совсем ничего. Усевшись за стол, я надолго приникла к походной кружке с горячим чаем. Теперь можно жить дальше...

А буря всё не унималась. Напротив, она, кажется, только начинала набирать силу. Стены вздрагивали от шквальных порывов, и под давлением ветра жалобно дребезжали окна. А порой мне чудилось, что и дверь не выстоит, сломается, позволив ветру ворваться внутрь. В такие моменты я отвлекалась и от чая, и от наблюдения за Зякой, и вздрагивала, посматривая по сторонам.

Нет, определенно буря ненормальна...

– Простите, вы что-то сказали? – вежливо переспросил дух, незаметно проскользнувший в комнату с ворохом светляков в ладонях.

– Буря ненормальная, – повторила я, рассеянно перебирая мокрые спутанные пряди волос.

– А это в порядке вещей у нас, часто бывает, – он ловко сбросил светляков в очаг, поворошил их палкой.

– Правда? – заинтересовалась я. – Почему?

– Дык просто всё, – дух настойчиво гонял сияющие клубки из одного угла очага в другой, и в чайной становилось теплее и уютнее, – пустоши это обитель. В эпоху Третьего Вечность сюда нагрянула да в пыль города стерла. А ведь здесь раньше, как легенды сказывают, первые людские поселения строились, первые артефакты создавались. К приходу Вечности никто готов не был, и хранилища-то под землей остались.

Я с любопытством внимала.

– У Вечности магия, конечно, цепкая, но и она выгорает эпохи через три. И уже к приходу Девятого здешний город восстановили. А вот сокровища древних до сих пор ищут. А ведь древние знаете, как свое прятали? Ого-го, как прятали! Запросто не подберешься, – и мой собеседник осторожно присел на стул напротив меня. – И бури эти, как маги сказывают, от растревоженных ловушек образуются. Подобрался слишком близко – получи по... – и запнулся на мгновение, – по голове по глупой, да, – и потупился застенчиво.

– И эта буря магию высасывает? – я ободряюще улыбнулась.

– Не только высасывает. Она украденную магию в свою преобразует и наделяет ею то, что может ловушки защитить. Слыхали о Гранитном исполине?

Я кивнула. О нем не знал лишь ленивый. Черная глыба, выточенная из цельного гранита, с незапамятных времен стерегла вход в долину, где гнездилась головная гильдия магов света. Сама долина, опоясанная тремя цепями неприступных гор, находилась здесь же, на материке Первой, и имела один лишь свободный проход – на севере, где узким ущельем расступались скалы. И именно его прикрывал Исполин – величественная каменная фигура.

Его лица никому не удавалось рассмотреть – с макушки до плеч статую укутывала плотная шаль облаков. А с плеч ниспадал крупными складками длинный плащ и стелился по земле, укрывая ноги. Но иногда, когда один сезон сменял другой, Исполин оживал. И распахивались полы плаща, когда статуя преклоняла колени перед силой природы и поднимала к небесам руки. Но поскольку лично я этого не видела, то списывала появление легенды на крепкие настойки, которыми славились маги света. Я была в долине гильдии пару раз, наблюдала за Исполином, но лишь однажды заметила, как колышутся на пронзительном ветру складки плаща. Правда, я тогда на солнце сильно перегрелась...

– Да-да, это и есть творение магии, которую буря у людей забирает, – вещал меж тем дух. – Они создаются, чтобы защищать тайны древних людей. Много таких по миру разбросано – Красный всадник на островах Заката, Морской гигант, выходящий из волн океана у побережья материка Второго... И заметьте, все они находятся там же, где и первые поселения людей. И где могут быть хранилища.

А вот я слышала и другую трактовку легенды: подобные статуи создает сила природы – в то время, когда одна луна сменяет другую, и наступает фаза Вечности – два-три дня безумного разгула стихий. Которые, собственно, и творят из переплетений света, тьмы и сумерек то, что мы называем чудесами мира. Да, и нынешнюю бурю можно было бы отнести к проявлению фазы Вечности, если бы последняя не отгремела три дня назад. Значит, здесь что-то усердно ищут. Или кого-то. Или пропавших без вести людей, или то, что может вернуть их домой.

– И помяните мое слово: когда эта буря уляжется, мы узрим еще одно диво, которое рукам человеческим ни сотворить невозможно, ни разрушить, – подмигнул мне дух.

– А как же Песчаный великан? – возразила я, ежась под порывами сквозняка. – Тот, что стоял у Песчаного кряжа на материке Первой? Его-то разрушили. И только носы сапог от него и остались.

– Так то ж не человек разрушил, – хмыкнул мой собеседник. – То, говорят, Девятый был в обличье людском.

Я не стала спорить. Посмотрела задумчиво на искрящийся светляками очаг. Глотнула чаю. Прислушалась к вою бури. И улыбнулась. Похоже, мне повезло... Кажется, здесь взламывает древние хранилища группа искателей. А они-то, вернее – их знания, мне и нужны...

– Благодарю за объяснения!

– Да не стоит, не стоит, – дух расплылся в добродушной улыбке. – Могу еще чего рассказать. Долго жил, много знаю... Мешать не буду?

– Ни в коем случае, – я достала из сумки пару чистых свитков и грифель. – Мне бы про начало эпохи Великой узнать да про первые города... Про самые первые.

– О-о-о… – протянул мой собеседник, глядя со значением. – Ариштанар?..

Я кивнула, быстро заплетая мокрые волосы в косу, и улыбнулась:

– Да, Ариштанар.

И приготовилась внимать. А после – за работу. Искателей нарочно найти невозможно, а на большую толпу искателей наткнуться можно только случайно. И я на нее наткнулась. Мне наконец повезло. Значит, пришло время воровства. И время моего попутного ветра.

***

Ворошить искательские умы оказалось делом непростым и утомительным. Выкапывать из этой бездны знаний тайнописи или легенды о первых городах – что искать каплю пресной воды в океане. Но я старалась. Сначала думала попроситься в группу, но потом решила не светиться: я всего лишь практикант, без наставника и разрешения главы ступени. Но с окончанием бури нужда в группе отпала. С закатными сумерками искатели вперемешку с магами, ворами и вездесущими торговцами стекались в окрестные кабаки, принимали на грудь, расслаблялись, а я в это время сидела в дальнем и темном уголке и работала.

Буря пробушевала три дня, но обещанного дива не сотворила, очень нас с духом разочаровав. Зато в первый же день я поняла, насколько сильно мне повезло. Крошечный городок, затерянный среди перевалов Облачных гор, наводнил цвет искательского общества. Чем я и воспользовалась. И никто не обращал на меня внимания. А я с детства умела становиться невидимкой, когда того требовали обстоятельства. Такие, как теперь.

По просторному залу кабака плыли клочья густого и терпкого сизого дыма, и снующие меж столов посетители казались туманными призраками, напоминая лунного упыря. Я прищурилась, выбирая жертву среди отдыхающих. Нужен одиночка. Кража мыслей – дело затяжное и сложное, и лучше его проводить без нужных свидетелей. И одиночка нужен пьяный. Желательно очень пьяный и спящий лицом в остатках ужина. Только в бессознательные моменты защита от воровства, поддерживаемая амулетами, переставала работать. Правда, знали об этом лишь посвященные. Видимо, создатели амулетов не прочь были попользоваться чужими знаниями, и оставили ворам крошечные лазейки в угоду собственным интересам. Во всяком случае, так говорила прабабушка-артефактолог.

Тихо чихнув в рукав, я протерла слезящиеся глаза и вздохнула. Миндальный и вишневый табачный дым забивался в нос и разъедал глаза. Кстати, об упыре... Синтар сдержал свое слово. Он обещал однажды уйти, и он ушел. Куда? Этого я не знала. Но отчаянно скучала по вредному нахальному созданию. Его советы и поддержка мне бы ой как пригодились...

Снова чихнув, я с досадой осмотрела кабак. Невозможно работать... К гвалту с битьем морд я притерпелась, но дым... Пойду-ка я отсюда, пожалуй. Вчера надышалась до состояния, в котором сознание покидало тело, устремляясь к звездам... и еле потом до постели добралась. Я украдкой промокнула слезящиеся глаза, допила чай и свернула сшивку. Три искательские тайнописи в соседнем кабаке я найти всё же успела. День прошел не зря.

Оставив на столе щепоть мелких монеток, я надела плащ и пробралась к выходу, с трудом лавируя меж пьяных посетителей и теряющихся в дыму предметов мебели. А на улице меня снова встретила затрудненная до пределов видимость. По узким извилистым улочкам растеклась мерцающая багряная пелена туманных сумерек. Обычно она блекло-серая и не столь густая, змейками скользящая у ног. Но в этом городе всё было не так. Здесь туман ночью сгущался до состояния вязкого киселя, накрывая город и поглощая запахи и звуки, а с наступлением дня рассеивался до зыбкой дымки.

По местным легендам, Клес-Леер, городок, затерянный в сердце материка Первой, некогда был основан светлыми магами, но быстро ими же оставлен. По одним слухам – именно из-за багряного тумана. То ли маги начудили, то ли они в подземных хранилищах спрятали что-то, туман порождающее, но это явление не давало им нормально жить. А потом пришла Вечность, и на месте городка долгое время находилась пустошь. И, по другим слухам, туман остался именно после проделок Вечности.

А когда магия пустоши приказала долго жить, город восстановили и заселили представители разных ремесленных путей – в основном из тех, кто промышлял нечестными делишками, не состоял в гильдиях, работая на кого попало, и из-за гнусных проделок прятался от обычного люда там, где придется. Собственно, поэтому туман сочли детищем алхимии – якобы он создан в помощь скитальцам, для сокрытия тех, кому нужно спрятаться.

Я же, топая по неровной мостовой и спотыкаясь на каждом шагу, думала, что багряная хмарь могла быть порождением всего вместе плюс чего-нибудь еще. Держась за стену дома, я щурилась на вязкую пелену, но по-прежнему ничего не видела. Лишь туман загадочно подмигивал мириадами золотистых искорок, таящихся в багряной дымке. Какое изумительное место для воровства, с одной стороны...

– Зяк, охраняй, – тихо попросила светляка.

Крылан лениво выпорхнул из-под плаща и угнездился на моей макушке. Невесомый, словно перышко, крошечный и едва заметно мерцающий, он так и не восстановился после той бури. Надо бы с Эйрином поговорить, может, он знает, в чем дело...

Снова споткнувшись на ровном месте, я остановилась, держась за стену дома. Шершавый камень, влажный и скользкий, казался единственным предметом, связывающим меня с реальностью. Я невольно посмотрела на свою ладонь. И он плакал кроваво-красными слезами тумана, оседающего на любой поверхности. Я едва удержалась от детской привычки вытереть руки о плащ. И так чистых вещей почти не осталось... Более того, хмарь ухитрялась просачиваться под одежду, и на коже и волосах даже после купания оставались красные разводы. А любую ткань она делала склизкой и, разумеется, багровой.

Я вздохнула и побрела к постоялому двору. Всё бы ничего, но в Клес-Леере такая мощная защита от воровства стояла, что даже кусочек черепицы с крыши не сопрёшь. И ходить от дома к дому – только пешком, не за что зацепиться. А перемещаться через портал завещания я не хотела. Несмотря на усталость, интуиция советовала пройтись пешком, прогуляться. А своему чутью я привыкла доверять безоговорочно. Не найду искомое сама, так встречу случайно...

– Ой, и-извините...

Несмотря на медленный шаг, я таки ухитрилась в кого-то врезаться. Наступив неизвестному на ногу, уткнулась носом в чью-то куртку. И насторожилась. Та-а-ак... В чью-то?..

– Ясси? – знакомые руки обхватили меня за плечи. – Ясь, ты, что ли?

Я улыбнулась. Как же тесен наш мир, как крепко переплетены судьбой пути... Туман взвихрился, рассеиваясь и расходясь волнами, и я крепко обняла брата. Немыслимо...

– Райден! – на радостях я тихо хлюпнула носом

Ветер, как же я соскучилась... Он крепко обнял и привычно застрожился:

– Ясси, что ты здесь делаешь?

Я отстранилась, кашлянула, но не нашлась с ответом. Не рассказывать же ему всю историю, о которой лучше вообще никому не знать... И меня хватило только на глубокомысленное:

– Я... Э-э-э... Это... Да... Вот.

Взгляд Райдена стал острее кинжала, а его руки требовательно сжали мои плечи. А значит, ответом он не удовлетворен и намерен здесь же его из меня вытрясти... Я мысленно влепила себе подзатыльник. Соображаем, живо!..

– Я же без практики осталась! – затараторила нервно. – А дома не хочу сидеть! И, пока возможность есть... над темой выпускной работаю!.. Зачем время зря терять, да? – кстати, и не соврала почти... – Я ключами к тайнописям занимаюсь, а здесь... – мозг загудел от напряжения, лихорадочно подыскивая нужные сведения, – а здесь находятся старые хранилища древнего братства воров, еще времен эпохи Второго!.. – и как вспомнить-то ухитрилась?.. – Видел останки башни на северной окраине? – и доверчиво посмотрела в темные глаза Райдена. – Видел?

– Видел, – он склонил голову набок. – И?..

– ...и все ее стены тайнописями исчерчены, – я кивнула самой себе. – И они-то мне и нужны!

На самом деле загадками башни, о которой мне поведал дух чайной, я собиралась заняться чуть позже... Но хвала ветру, что вспомнила об этом.

– Врет, – прокомментировали из тумана сухо.

Шхалар. Конечно, куда же без него.

– Знаю, – Райден хмыкнул насмешливо и взял меня за подбородок. – Но потом она честно расскажет всё, как есть. Правда, Ясси?

Я беззащитно улыбнулась. Ага, расскажу, держи карман шире... «Потом» я буду готова и к непредвиденным встречам, и к неожиданным вопросам, а сочинить правдоподобную легенду с ворохом нужных событий – дел до утра. Но пока брат, кажется, не готов с пристрастием меня допрашивать. Сияющие над его левым плечом светляки озаряли уставшее лицо. Без каких-либо следов пребывания в тумане, кстати...

– Где ты остановилась? – и его светляки вспыхнули ярче, разгоняя мглу. – Пойдем, про... – Райден запнулся, расплылся в широкой ухмылке и захохотал на всю улицу.

Да-да, вот уже второй день я пребываю в багровом настроении с головы до пят... Проклятый туман ложился на открытые участки кожи всеми оттенками красного, и я так и не смогла утром смыть с лица едкие полосатые разводы.

– Ясь, – брат, посмеиваясь, вытер тыльной стороной ладони скользкий осадок с моей щеки, – здесь же на каждом углу продают зелье, защищающее от действия тумана!

– Правда? – удивлённо моргнула я.

Совсем из реальности выпала со своими тайнописями, очевидное перестала замечать...

Он обнял меня за плечи, увлекая за собой:

– Поздно уже, пойдем. Провожу и расскажу, где что купить. Ты надолго здесь?

Мы пошли к постоялому двору, и багряная хмарь расступалась перед нами, испуганно прижимаясь к стенам домов. Шхалар молча топал следом. Даже поприветствовать не вышел, прячась в густом мареве. Стыдно, что ли?.. Да вряд ли у него есть совесть.

– Вообще-то нет, но могу остаться, если нужно, – я покосилась на Райдена. – Нужно?

– Нужно, – он улыбнулся. – И вор свободный нам пригодится, и... я соскучился. У тебя есть допуск к работе?

– Нет, конечно, – вздохнула с сожалением. – Я же только практикант и без наставника...

– Добуду, – пообещал брат. – Завтра же всё улажу. И завтра же жду на месте – в ущелье за южной окраиной города. Найдешь?

– Обижаешь, – я подняла брови.

Мы свернули в извилистый проулок. До постоялого двора – два дома.

– Тогда до встречи, – Райден обнял меня, наклонился и шепнул на ухо: – вечером приходи, к закатным сумеркам, тогда и поговорить спокойно успеем... Кстати, ты правда на пятый день учебы взорвала хранилище воров?

Я потеряла дар речи. Шхалар, змей чешуйчатый!.. Я смущенно улыбнулась:

– И не на пятый день, а позже, и вообще, это не я, а тень мрака, а я...

– ...ни при чем? – добавил брат весело.

– Ты же знаешь, – отозвалась в тон ему.

– Конечно, – задорно поддакнул он.

И разбегаться пора, и увидимся завтра, и поговорим... но я не смогла его отпустить. Обняла, прижалась щекой к его плечу, вцепилась в куртку.

– Яськ, ну что ты...

– С тобой хочу... – я не выдержала и тихо хлюпнула носом.

– Нельзя, не сегодня, – Райден снисходительно, как маленькую, потрепал меня по плечу и отстранился. – Лагерь уже закрыт. Беги спать.

Я шмыгнула носом, криво улыбнулась, но послушно развернулась и побрела к высокому крыльцу постоялого двора.

– Слушай, а что у вас за история с поисками морока была? – спросил он вслед с любопытством, и я невольно споткнулась. – Когда полгильдии светлых магов явилось истреблять нечисть с Изнанки и едва не разнесло город воров, гоняясь за твоим светляком?

Я обернулась через плечо и невинно осведомилась:

– А больше Шхалар тебе ничего не рассказывал? Так спроси про закатных «прилипал», например. Это моя первая удачная попытка в совмещении потоков. И про то, как у меня тему выпускной работы из-за его дотошности увели, тоже разузнай!

Багровый туман оскорбленно фыркнул. Я повернула голову на звук и лицемерно улыбнулась:

– А-а-а, Шхал, ты еще здесь? Добрых сумерек, – и подмигнула брату: – Райден, а ты про «прилипал»-то спроси. А не расскажет сам, так я завтра покажу, – и снова улыбнулась туману: – Они тебе понравятся.

Брат хохотнул:

– Верю.

Открыв тяжелую дверь постоялого двора, я замерла в проеме, наблюдая, как тает магия сумерек и спускается на проулок багровая мгла, скрывая высокие удаляющиеся фигуры и поглощая тихие шаги. Ну вот, начинается... Так же, как и в прошлый раз. Случайная встреча с неразлучной парочкой там, где меньше всего рассчитываешь увидеть знакомое лицо, – и непредвиденные последствия столь странных встреч, и...

Сохрани меня ветер...

***

Я мрачно смотрела в зеркало. Из его серебристых глубин на меня не менее мрачно взирало багряное нечто. Лучшее бабушкино зелье чистки оказалось бессильно против магии тумана. Порошок, от вредного действия предохраняющий и купленный вечером у хозяина постоялого двора, тоже не помог. Интересно, как тут люди живут? Неужели по утрам зельями обливаются вместо умывания да порошками обсыпаются вместо стирки одежды?

Багряное отражение хмуро насупилось. Кожа – с темно-красными разводами. Волосы – всех оттенков багрянца, от бледно-красных до почти черных, с характерным золотым мерцанием. Даже глаза изменились: радужка стала багряной, а в зрачке притаились золотые искры. Жуткое зрелище. Настроение крови. К чему бы это?..

Вздохнув, я отвернулась. Надеюсь, багрянец временный... Я запустила руки в сумку в поисках одежды. Поскольку она являлась порталом в хранилище, тряпки я сдавала духу, и тот за ними приглядывал – стирал и раскладывал по полкам, с которых я нужное и извлекала. Однако теперь полки были совершенно пусты. Разумеется, дух всё выбросил, и правильно сделал. Из-за «купания» в туманном киселе одежда восстановлению не подлежала и после стирки. А у меня с собой вещей-то было не так много... Запасы кончились.

– А от Эйрина что осталось? – спросила я у сумки.

И спустя мгновение извлекла на свет тугой сверток. Развернула, изучила и усмехнулась. Как однажды заметил Айло, недоразумение навсегда останется недоразумением, потому как притягивает к себе всяческие недоразумения. Голубые штаны с красными заплатками на коленках, желтая в крупный зеленый горох рубаха, синяя туника с рукавами по локоть, фиолетовые сапожки и короткий плащ с капюшоном под цвет моего нынешнего настроения. Висело это счастье на мне как на вешалке, да выбирать не из чего. Надо бы заглянуть в местные лавки...

Одевшись, я прилежно обсыпала себя защитным порошком, перекинула через плечо сумку и отправилась изучать развалины башни, чернеющие на холме за северной окраиной города. Надо же Райдену вечером про них рассказать, чтобы не приставал с вопросами, на которые нет ответов... Тем более в моем распоряжении – целый день.

До северной окраины Клес-Леера я добиралась недолго. Городок небольшой – с десяток длинных узких улиц, сплетенных в тугой клубок, вытянутый с запада на восток от озера к озеру. С севера и юга город подпирали крутые склоны гор, чьи вершины терялись в рваной дымке облаков. Кстати, белых. Туда колдовскому туману добраться не удалось. Да, я всё о насущном...

Выбравшись за окраину и пройдя по каменистому полю, я взобралась на высокий холм, где гнездились останки башни, и обернулась. Здесь наконец меня оставило чувство... клетки. Дома в городе невысокие, два-три этажа, но из-за узких улиц, где паре людей, идущих навстречу, порой не разойтись, казалось, что Клес-Леер прижимает к земле – неровными стенами и длинными карнизами, распахнутыми ставнями и низкими балконами. И бельем, которое сушили над головами прохожих местные жители, развешивая его на протянутых от стены к стене веревках. Видимо, стирку зельем таки обсыпали...

Я глубоко вздохнула и с удовольствием потянулась, подставляя лицо влажному ветру. Гоняя по низкому небу тяжелые черные тучи, он стремительно уносился вдаль, стряхивая с сырых крыльев редкие капли дождя. И я невольно посмотрела ему вслед – туда, где у подножия скалы ежилось под мелкой моросью хмурое озеро. Пора бы и мне в путь... Добуду недостающие тайнописи, попробую расспросить Райдена о загадочных пропажах – и в дорогу, не стоит засиживаться на одном месте. Подозреваю, времени у меня в обрез.

Останки башни неприкаянно темнели на дальнем склоне холма, сливаясь с грязно-серой насыпью скалы. Два низких этажа, полукруглые пустые окна, неприветливо-черный дверной проем, наполовину заваленный камнями, и отсутствующая крыша – вот и всё, что осталось от первой гильдии воров, основанной в эпоху Второго. Дополняли убогое зрелище мшистая кладка кривых стен, утопающих в жухлой траве, и чахлый кустик, сиротливо свисающий со второго этажа. И – полное отсутствие жизни. Ни насекомых, ни мелких зверьков, ни птиц. Лишь ветер тоскливо завывал в провалах крыши, заглядывая в окна и вынося из башни сырой запах гнили.

К башне я добиралась через препятствия: холм усеивали крупные осколки камней, схожих по виду со скальной насыпью. На последнюю я посматривала с опаской. Больно хлипкой казалась их относительная неподвижность на горном склоне, нависающем над холмом. Перебираясь через поросшие мхом валуны и путаясь в сухой траве, я размышляла. Нет, не о бренности человеческих творений. Я думала о том, почему гильдию забросили. Какой страх заставил людей бросить всё, удрав подальше? Неужели багряный туман?

В неприветливый дверной проем я пролезла с трудом, вывозившись в каменной пыли. Отряхнувшись, заправила за ухо прядь волос, огляделась и брезгливо сморщила нос. Неуютно и мерзко. Сырость, источаемая стенами, пробирала до мозга костей. Скудного света, проникающего сквозь маленькие окна, едва хватало, чтобы рассмотреть груды камней, некогда сложенные в перекрытия. Недолго думая, я нащупала паутинный поток силы мрака и соорудила себе повязку, позволяющую видеть в темноте. Так, где тут дух чайной видел тайнописи?

Я облазила оба этажа, но, кроме скользкого зеленоватого грибка и вездесущего мха, ничего не нашла. И, почесав кончик носа, присела перед глубокой дырой в полу. Надо было уточнить у духа, из какой эпохи он родом... Я нерешительно склонилась над провалом, и на меня дохнуло гниющей сыростью старого подземья. Скользкая тьма свернулась внизу молчаливым клубком и... И кто знает, не скрывает ли она опасность?..

Воровское чутье озадаченно молчало, но совету осторожности я вняла. Пошарив в сумке, вынула наружу учебное творение – закатных «прилипал». Когда я их создавала, то использовала нить вора, цепляющую цель, и закатный луч как источник света. Могут ли они пригодиться? Я давно о них забыла, и способности «прилипал» остались неизученными. А теперь время, видимо, пришло. Если внизу – опасность... то «прилипалы» всё равно неубиваемы. Их даже Шхалар не смог уничтожить. За приманку точно сойдут.

Улетев вниз, «прилипалы» рассыпались в кромешной тьме многочисленными бликами догорающего заката. Сколько у меня их было? Штук десять? Кажется, на «свободе» они множатся сами по себе... Рассмотрев в их сиянии груду камней внизу, я вытащила из потока ветра цепляющую нить и очутилась внизу. Бегло изучила стены, нашла еще одну дыру в полу и спустилась за «прилипалами» на следующий этаж. Прошлась по нему, обойдя три полуразрушенных помещения, и продолжила спуск в неизвестность.

Искомые тайнописи обнаружились на десятом этаже подземной башни. Едва я туда спустилась, как «прилипалы» взяли меня в плотное подвижное кольцо. Я быстро огляделась. Здесь не было ни гнили, ни сырости, ни мха. Ровная, словно отшлифованная умелыми руками кладка стен, круглые комнатки, связанные овальными арочными пролетами, прочный сухой пол, и ни одного случайного камешка. Это уже похоже на подземное хранилище... Кстати, подозрительно знакомое.

А мог ли Эйрин вместе с жизненной силой передать мне и часть своей памяти?..

Я подошла к стене и сощурилась на трещины символов. Жаль, Зяки нет, он бы здорово помог... Но с вечера я, по совету Эйрина, уложила светляка в спячку – силы восстанавливать. Конечно, крылан сопротивлялся и рычал, но я оказалась упрямее. И теперь полагалась только на свои способности Перекрестка и неистребимое всезнайство.

От робкого подвижного мерцания «прилипал» по стенам поползли безымянные тени, выхватывая из густого мрака то спираль, то бесчисленное пересечение линий, заключенных в квадрат. Помедлив, я достала сшивку, зарисовывая увиденное. Сколько уже копаюсь в тайнописях, а никогда прежде не сталкивалась с подобным... «Прилипалы» меж тем не унимались. Подпрыгивая и пританцовывая, они то вертелись перед носом, то лезли под руку, то ныряли в сапог. Я морщилась, но терпела. Жаль, но для создания других источников света сил не хватит... Пять-шесть хилых светляков – мой магический предел, а этого мало.

Я извернулась, отловив очередного наглеца у края ворота. Надела капюшон, но следующий светляк уже нырнул под косу и просочился под одежду, щекоча кожу спины. Я прижалась к стене, и «прилипала» упал к моим ногам ворохом желто-красных искр. Один. А их еще штук десять кружит без цели... И раздавленный уже собирается воедино. Но я... очень-очень терпеливый человек. Вреда, конечно, от них больше, чем пользы, но ради этой крошечной пользы можно немного потерпеть. Не обращать на них внимания и делать свое дело.

Время пролетало незаметно. Между изучением тайнописей и битвой с «прилипалами» я сгрызла дневной запас яблок и решила, что пока всё не запомню, наверх не полезу. Ибо вряд ли решусь снова спуститься в эту сырость. Я обошла пять помещений, скрупулезно изучая каждый уголок стены, а тайнописи и не думали кончаться. И в восьмой комнате меня начали терзать смутные сомненья. А в девятом помещении, закольцованном с первым, сомнения обрели очертания догадки. Девять комнат – как девять ремесленных путей, собранных в круг. Неужели это древние, самые первые тайнописи ремесленников?..

Поставив последние точки над очередным символом, я сложила сшивку, сунула ее под мышку, отогнала от лица пару «прилипал» и с любопытством ощупала стены. Сухой теплый камень. А что скрывается в сердце хранилища?.. Помещения расположены по кругу, подобно камням ожерелья, сверкающим на шее. Вопрос. Как попасть в эту «шею»?.. И, конечно, здорово бы найти там ключи к тайнописям... Но я больше ничего не нашла. Обшарила внимательно стены от пола до потолка, благо последний – низкий, но... Ничего.

Разочарованно вздохнув, я достала из поясного кармана кружку с чаем. Одно из двух – или ничего больше здесь нет, или... всему свое время. И в связи с последним подумалось: а мог ли Эйрин, создавая меня, прописать мой путь? Могло ли в моем подсознании изначально быть «зашито» скрытое понимание необходимых дел? И того, каких именно людей мне нужно встретить, – и я познакомилась с артефактологом, который помог мне постичь собственную сущность сайхо. И того, в каких местах мне нужно побывать, без учета зова ветра и сундучков, и я – совершенно случайно – оказалась здесь, среди тайнописей, которые считаются утерянными?..

Я задумчиво шмыгнула носом. А если вспомнить первые ощущения от подземья... Всё может быть. Как и то, что я нашла – опять же, совершенно случайно, – упомянутые Эйрином тайнописи Изначальности. Первые знания первых ремесленников, переведенные на первый язык символов. Символов – не зависящих, как известные, от эпохи и ее веяния или же от местности. Здесь не было ни кругов света, ни паутин тьмы, не полукружий заката, ни облачных полос рассвета. Убрав кружку в поясной карман, я достала «чтец тайн» и проверила ближайший символ. Нет, и никакого двойного дна. И, кажется, я не ошибаюсь ни в одном из двух последних предположений. Эйрин ведь говорил, что обещал молчать, но он не обещал не делать...

Наверх я поднялась, пребывая в глубокой задумчивости. Хитрости и изворотливости «предка» с избытком хватило бы на весь мой род, включая меня... И, конечно, с ним бесполезно обсуждать последние предположения. Жаль, Синтар ушел... Мнение опытного артефактолога, умеющего создавать сайхо, мне бы ой как пригодилось... И пока я пришла к простому выводу – нужно слушать себя, верить ощущениям и смотреть по сторонам, чтобы ничего не упустить. Опять же, в магию тумана так бездарно не вляпаюсь...

Попутно собрав в один клубок «прилипал» и убрав их с глаз долой, я перебралась через завал у дверного проема, отряхнулась и замерла. В воздухе пахло... страхом. В мрачном небе гасли последние искры заката, и с гор на долину Клес-Леера сползали щупальца туманных сумерек, по пятам за которыми следовала ночная мгла. Башню и холм укрывала грязно-серая хмарь, и ее клочья на ветру приобретали очертания странных созданий. И то, что стояло напротив меня, сначала показалось порождением тумана. Пока не зарычало.

Я невольно попятилась, уперлась спиной в завал и затаилась. А существо потянулось, покогтилось, выгибая шипастую спину, стегануло раздвоенной плетью хвоста оземь и осклабилось. Я судорожно сглотнула. Вечность, что это?.. Никогда не видела столь мерзких тварей... Длинное костлявое тело и короткие лапы, уродливая морда с шишковатым лбом и выпирающей нижней челюстью, мертвенно-бледная кожа, с боков покрытая струпьями, а вдоль позвоночника, ото лба до обоих кончиков хвоста, украшенная черными шипами. И в довершении – капающая с нижней челюсти едкая слюна, острые иглы клыков и злобно горящие белесые глаза. Голодные белесые глаза.

Ветер, я ни о чем подобном не читала, и эта тварь точно не из существ Изначальности... Я проглотила испуганный вопль и прикусила язык, когда существо, снова с хрустом потянувшись, уставилось на меня. Уставилось. Облизнулось. Лязгнуло зубами. И медленно направилось ко мне. Неспешно переставляя кривые лапы и виляя задом. Уверенное в том, что никуда я не денусь и позволю себя сожрать. А я... А что я? А я жить хочу! И инстинкт самосохранения переборол панику, давая подсказку. Я быстро сунула руку в поясной карман, нащупывая завещание и наизусть читая заклинание портала.

– Ребята-а-а? Помощь нужна!

– Какая? – из поясного кармана высунулась всклоченная рыжая голова одного из близнецов.

– Вот!.. – я ткнула пальцем в чудище.

– О-о-о, какой замечательный, – одобрительно хмыкнул он. – Славное животное.

– Где? – раздалось из кармана раздраженное. – Слышь, Энс, подвинься, дай посмотреть!

– Обойдешься, рыжий, – Энсли восхищенно глазел на тварь.

– Кто рыжий? – зашумел его брат. – Это я-то рыжий?! Ты сам-то давно в зеркало смотрелся, недоумок рыжий?! Уйди, кому сказал!

Тварь, почуяв неладное, прибавила шагу. Энс плавным движением вылез из кармана, закрыв меня собой. Следом за ним, ворча, высунулся Эмсли.

– Ай, красавец, – протянул он в тон брату. – Чудный зверек! – и тоже выбрался наружу.

– Извращенцы, – мрачно прокомментировала я. – Короче... спасайте.

– Убить, порезать или?.. – оглянулся на меня Энс, и из его ладоней выскользнули огненные клинки.

Тварь замерла, чутко поводя черным треугольным носом, переминаясь с лапы на лапу и нервно подергивая хвостом.

– На твое усмотрение.

– Отлично, – плотоядно ухмыльнулся рыжий, – он мой.

– Почему это твой? – возмутился Эмс. – Почему это сразу твой? Слюни подбери, делиться надо.

– Ладно, – его брат хмыкнул, – уговорил. Забирай вон тех двоих.

Каких еще «тех двоих»?.. Я испуганно огляделась. А из-за башни, по костлявую грудь утопая в призрачной хмари, выворачивали еще два «красавца». Я невольно съежилась.

– А остальных как делить будем? – Эмс беспечно взмахнул огненной плетью, высекая искры из валунов. – По-братски?

Ост-тальных?.. Забери меня ветер...

– Обойдешься, – осклабился Энс. – Кто своих вперед порубает – того и оставшиеся.

– Тогда начали.

Я зажмурилась, чтобы не видеть расправы, и хриплый вой существ больно резанул по ушам. Спрятав лицо в коленях и закрыв голову руками, я тщетно боролась с паникой, убеждая себя, что всё обойдется. Что близнецы справятся. Что я вернусь в город живой и невредимой. Что увижусь с Райденом... Ой. Он же меня ждет... Я же обещала прийти с закатными сумерками...

– Радужная, не зевай! – раздался резкий окрик рыжего.

Я робко подняла голову, глядя в щель меж локтей. А чудище уже готовилось к прыжку. Белесые глаза смотрели на меня с тупым выражением голода. И, конечно, ничего я со страху наколдовать не успела. Только испуганно завизжала, по-детски выставив перед собой руки. А следом завизжало и чудище. Не достав до меня полшага, оно с воем отлетело в сторону и уткнулось мордой в землю, забило судорожно хвостом. А я успела заметить, как на безобразном лбу проступили, подобно ожогам, багровые отпечатки моих ладоней.

– Защиту наколдуй, что ли! – рявкнул один из братьев.

Я пропустила его слова мимо ушей и ошарашенно посмотрела на свои руки. Потом выудила из-под ворота плаща косу. И присвистнула. Вот те и туман... С приближением существ я начинала лучиться багрянцем как светляк. Вот, значит, зачем он нужен городу... Тварь меж тем очухалась, злобно зарычала и вновь бросилась в атаку, да напасть не успела. Огненная плеть Эмса прошлась по шипастой спине, оставив от чудища лишь пепел. Я перевела дух. Так, гордость, ты где? Еще здесь? Удивительное рядом... Значит, делаем ноги.

Твари вырастали из тумана одна за другой.

– Эмс, берешь трех слева, а мои – четыре справа!

– А давай кто больше, а?

– А давай!

Ненормальные... Я живо прикинула расстояние от холма до южной окраины города. Нет, далеко... Но попробовать можно. Я вытянула из потока нить захвата цели, представила Райдена и рванулась к нему ветром. И почти дотянулась, коснувшись жесткой кожи, кажется, куртки, почти... И, врезавшись в невидимую преграду, отлетела назад. Знакомая насыпь у башенного входа любезно предоставила мне свои каменные бока для приземления. Густой мох смягчил удар, но из жизни я ненадолго выпала.

– Ю-у-ух!.. Пятнадцатый!

– Врешь, трепло!

– Призраки не врут, братец, а мы с тобой – они самые! Твои выводы?

Я с трудом подняла голову и слепо заморгала. Перед внутренним взором взрывались разноцветные звезды, и нещадно ломило затылок. Я неловко села, охнула от боли в спине и зашарила в кармане сумки. Вот растяпа... У Райдена же есть защита от воров, наверняка ему прабабушка амулет смастерила... Дрожащей рукой нащупала искомую бутыль, зубами вынула пробку, сплюнула и одним глотком выпила лекарство. И правильно, защита нужна, коли в воровской компании работаешь... Я отбросила в сторону пузырек и наконец заметила, что держу в левой руке братов сапог. Вот те и дотянулась...

– Радужная! Жива?

– Почти, – отозвалась вяло, закрыв глаза.

Боль постепенно притуплялась и уходила прочь, шипастого зверья я уже не боялась. Близнецы расправлялись со стаей умело и безжалостно, а те твари, что рисковали соваться ко мне, получали ожоги и выли, катаясь в высокой траве. Но когда они кончатся-то?..

– Эй, а я тебя знаю! – неожиданно завопил один из братьев.

Знакомый запах – терпкая магия сумерек... Я попыталась привстать, но снова села от удивления. Ко мне шел Шхалар. На небритой физиономии – угрюмое недовольство, в глазах – острый холод мглистого огня. И выпущенная на свободу источниковая сила хлещет через край.

– Сзади, Шхал... – заикнулась я.

Сумеречный и бровью не повел. А чудище, полыхнув изнутри сизым, распалось клочьями тумана. Собственно, как и его шипастые сородичи.

– А что это за заклятье? – заинтересовалась я.

Шхалар не ответил. Подошел и молча протянул мне руку. Я, уцепившись за его предплечье, с трудом встала, едва удерживаясь на ногах. Снова разболелась голова, заныла ушибленная спина и мелко задрожали колени.

– А Райден... – я нерешительно посмотрела в невозмутимые сизые глаза.

– Ждет, – ответил он коротко.

И не сказал больше ни слова. Наклонился, перекинул меня через плечо и пошел прочь с холма.

– Эй, а где?.. – раздался возмущенный вопль. – А куда чудики делись? Я ж не успел добить до тридцати!

– А я – до сорока!

– Эмс, ты же призрак, тебе природой не положено врать!

– А тебе?

– Любопытный вопрос, кстати...

А продолжение разговора я не услышала. Холм и башня слились в сплошное сизое пятно, и меня замутило. Я, конечно, Перекресток и могу колдовать, но, не рожденная магом, физически не переношу двух вещей – мыслесвязи и укороченного пути. Шхалар, спустившись с холма, вынырнул у черты города, затем, со следующим шагом, – у центральной площади и остановился у крыльца постоялого двора на южной окраине Клес-Леера. Болтаясь вниз головой, я отчаянно боролась с собственным организмом, прижав руку ко рту. Только бы дотерпеть...

Шхалар опустил меня на мостовую, и в столь неприглядном виде – «полосатая» от тумана и в пыльной одежде, зажимающая рот и обнимающая братов сапог, дрожащая и удерживаемая за воротник крепкой сумеречной рукой – я и предстала пред мутным взором Райдена. Он сидел на крыльце и вид имел потрепанный и пришибленный. Эк его отдачей от моего прорыва приложило... Надеюсь, что не о крыльцо.

Сказать брат ничего не успел.

– А предупреждать надо!.. – да, лучшая защита – это нападение.

– Отлуплю! – пригрозил Райден обреченно.

Я крепче обняла сапог и воинственно нахохлилась:

– Тогда зелье лечебное не дам!..

– А есть? – в мрачном взгляде проявилась заинтересованность.

– Полная сумка, – я робко улыбнулась. – Айло поделился...

Он встал, тяжело опираясь на перила, и требовательно протянул руку. Я торопливо вернула сапог и зашарила в сумке. Шхалар меж тем оставил в покое ворот моего плаща, а заодно и шатающуюся меня без поддержки, и молча устремился на постоялый двор. Наша с Райденом запоздалая благодарность растворилась в скрипе хлопнувшей двери, и брат едва успел подхватить меня под локоть и усадить рядом с собой на крыльцо.

Достав из сумки зелье, я невольно оглянулась на дверь постоялого двора.

– Обиделся, что ли? Ему же не привыкать вытаскивать меня из разных... нехороших мест.

– Нет, не в тебе дело. Он давно сам не свой, – Райден взял бутыль. – Мгла знает, что с ним творится... – и надолго замолчал, занятый лекарством.

А я пила свое, отстраненно глядя на стену багрового тумана. Сегодня моя сущность недоразумения спасла мне жизнь, и, возможно, не раз...

– Яськ, пошли спать, – брат, натянув украденный сапог, тяжело вздохнул и сморщился, потирая виски: – Остальное – завтра.

– И про шипастых расскажешь?

– И отлуплю для полноты ощущений.

– А всё-таки – откуда они?

– А сама не догадываешься?

– Ну... нет.

Райден качнул головой неодобрительно, но объяснил:

– Это вырвавшиеся на свободу хранители тайников. Помнишь жгутолапых из пустоши? У них одна природа. И прежде шипастые рыскали по округе и рвали всё, что движется, пока маги не создали защитную пелену.

– А-а-а...

– И тебе следовало о них знать. Ты чем здесь занималась?

– Воро... гуляла.

– Ну-ну... На будущее, Ясь: когда приезжаешь в незнакомую местность, не поленись узнать, чего бояться и как защищаться. Мир полон опасных тайн, и пора бы тебе это понять.

– Так я... Я ж только из ступени, с учебы...

– Я сказал – на будущее. Кстати, а какое у тебя настроение нынче?

– Райден!.. Завидуй молча!

– Что это такое? – холодные светло-серые глаза смотрели на меня, как на мелкую букашку, по глупости залетевшую в палатку.

– Моя сестра, Яссмилина, – спокойно ответил Райден, незаметно сжав мое плечо повыше локтя.

– И?.. – глава похода насмешливо фыркнул, откинувшись на спинку стула и скрестив руки.

Мы с братом переглянулись, и он подмигнул: мол, не теряйся. А я... не просто терялась. Я откровенно боялась сидящего напротив человека. Все представители сумеречной магии крайне самолюбивы, а уж если природа не обделила их силой, выведя на уровень Старшего поколения... Получалось то, что получалось – надменное и напыщенное существо. Райден бы, наверно, тоже таким вырос, но мы с братьями на примерах доказали ему, что это вредно для здоровья. И в нашем обществе он прятал свою надменность куда подальше. А Шхалар нам был не по зубам.

Цепкий немигающий взор не отпускал, изучая меня и выводы делая неутешительные. Я то бледнела, то краснела, но не решалась поднять взгляд и сказать хоть слово. Давно я так себя не стыдилась – за нелепый и незначительный вид, «полосатость» и... И зачем согласилась?..

– Наставник Танар... – начал брат.

– Я уже давно не твой наставник, парень, – резко перебил глава, – и не о тебе речь идет, так что помалкивай! Я жду, что это о себе скажет! Ну?

Райден послушно заткнулся и пихнул меня локтем в бок. Я шмыгнула носом и покосилась на него исподлобья. Он сделал большие глаза. Я неловко отвернулась. Вчерашнее происшествие для брата даром не прошло. Под его левым глазом темнел синяк, правую щеку и нос украшала сеть царапин, на лбу под длинной челкой наливалась шишка. Остальные последствия знакомства с крыльцом скрывали походные штаны и наглухо застегнутая сизая куртка с высоким воротом, вокруг которого вились кольца светлых волос. А ведь я предлагала примочки сделать, так нет же, синяки украшают мужчин...

Я тихо хмыкнула. Пару мы с ним являем ту еще, если вспомнить о моем багряном настроении...

Темная бровь Танара надменно приподнялась, губы сжались в тонкую полоску. Я спрятала расползающуюся ухмылку и перевела дух. Так, мне не страшно... И ничего пугающего, кроме нашивки мглистого мага Старшего поколения, в главе нет... Я подняла взгляд и посмотрела на своего сурового дознавателя. Широкое лицо с высокими скулами и седина на висках, глубоко посаженные холодные глаза и спадающие на лоб темные пряди волос, старый ожоговый шрам на правой щеке и большие уши. И всё. Ничего страшного.

Я незаметно вцепилась в братово запястье и представилась:

– Яссмилина леер Ат-Нор, Старший род Мглистых сумерек, потомственный вор, пока – в звании практиканта. С отличием окончила учебную ступень гильдии в Хелан-Ханар-Хассине. Мой... прадед – Эйрин леер Ат-Нор, возможно, вы о нем слышали.

Глава похода уставился на меня с толикой интереса и гулко пробасил:

– Ага, вот кого ты мне напоминаешь! Тема работы?

– Тайнописи, – я смутилась.

– С отделения «свиточников»? – уточнил он иронично.

Я кивнула, смутившись еще больше.

Цепкий взор переместился с меня на Райдена и полыхнул гневом:

– И за какой мглой ты это сюда привел?!

– Наставник Танар, новый вор нам не помешает, – брат, в отличие от меня, не терялся и настойчиво смотрел на главу: – Мы с начала сезона Пыльной луны здесь торчим, а ни искатели, ни воры так ничего и не обнаружили.

Нет, зря мы это затеяли... Всё равно на магах и искателях стоит такая защита, что ни в мысли к ним не пробьешься, ни пуговку с плаща не стащишь... без вреда для здоровья. Пьяными их в кабаках отлавливать проще.

– Я давно считаю, что нам нужна свежая кровь, и вчера Нитис меня поддержал.

Я навострила уши. Нитис? Двуликий наставник из учебной ступени, нагло укравший мою гениальную тему о совмещении потоков?.. Пожалуй, я здесь ненадолго задержусь...

– Нитис? – переспросил Танар, хмыкнул звучно, да как заорет на всю палатку: – Нитис! А ну дуй сюда, вор недоделанный!

Вздрогнув от неожиданности, я крепче ухватилась за руку Райдена, а он и бровью не повел, видимо, к подобному обращению привыкший.

Хлопнул полог, и взгляд Танара переместился за наши спины. Вошедший Нитис небрежно кивнул Райдену, скользнул по мне безразличным взором и вопросительно посмотрел на главу похода. Судя по гильдейской куртке цвета сизой мглы, он здесь в качестве мага, а не вора... А еще очевидно, что он меня не узнал. И нисколько не изменился с момента нашей последней встречи. Узкое смуглое лицо, раскосые черные глаза, нос горбинкой, темные кудрявые волосы до плеч, тонкие длинные усики.

– Что вы плели про свежую кровь, а? – недружелюбно уставился на двуликого Танар.

Нитис нервным жестом подкрутил ус и сухо заметил:

– У воров забиты потоки, как всегда при большом наплыве работы. Они перестают слышать зов и ощущать ветер. Наша группа уже два сезона работает как проклятая. Люди устали. Нужны новички и лучше из практикантов: да, сил у них не так много, но желания проявить себя хоть отбавляй.

– Устали, говоришь? – поднялся во весь свой немалый рост глава похода. – Я им покажу, мать их, устали! Мало гоняю, бездельников! – и фыркнул сердито: – Устали они! Неженки недобитые! Мокрицы ленивые!

Оба мага терпеливо выслушали яростные вопли Танара, переглянулись, и брат спокойно предложил:

– А давайте проверим? Позвольте Яссмилине пару дней поработать с нами. Если она что-то почувствует – значит, мы правы. И искателей и воров нужно будет добирать из новичков.

А Нитис ничего не сказал. При слове «Яссмилине» он впился в меня долгим взглядом и побледнел. Я радостно ему улыбнулась:

– Добрых сумерек, наставник Нитис! Какая неожиданная встреча!

Двуликий отвернулся и с остервенением защипал свой левый ус. Я ухмыльнулась. Он всё понял правильно. И он в курсе того, что я знаю о его поступке. И всё прекрасно помнил – и птичку курлы-курлы, и тень мрака, чуть его не убившую... Планы мести, помимо моей воли, распустились ярким бутоном, расцвели пышным цветком ядовито-желтого сеана. Мне бы немного времени...

– Не думаю, что... – начал Нитис и запнулся.

Глава похода стукнул кулаком по столу и решил:

– Добро! Оставайся. Пять дней тебе. И не подведи братца.

Я робко кивнула.

– А теперь все вон отсюда! И без вас дел до задницы!

Нитис ветром вылетел из палатки вперед нас. Я медленно улыбнулась ему вслед. Ничего-ничего, я до тебя еще доберусь, трусливый слизняк...

***

– День сегодня чудный... – Райден медленно брел по тропинке меж палаток, заложив руки за спину, и глазел на голубое небо.

– Солнышко светит... – я рассеянно поддержала тему разговора, топая рядом.

На ясном небе – ни облачка, и солнце припекало, словно прощаясь. Впереди – два долгих сезона дождей и снегов, на что и намекал холодный ветер, снующий по ущелью. Последнее – длинная и узкая трещина – разделяло две скальные насыпи, напоминающие горки пышных хлебцев. Ни живой растительности, ни зверья. Сплошная пыльная серость, изредка разбавленная желтыми проплешинами сухой травы и коричневыми – глины. А дома наверняка красиво... Деревья, наряженные в желто-красные платья, сиреневые трилистники, цветущие только в Дождливую луну...

– Райден, а никого из наших здесь нет?.. – спросила тоскливо.

– Нет, – отозвался брат с сожалением. – Я рекомендовал Язгара, но наставник Танар... не слишком хорошего мнения о нашей семье.

– Почему? – удивилась я.

– Видела его шрам? – он едва заметно улыбнулся и, сморщившись, потер расцарапанную щеку. – Это от Айло. На долгую память.

– Опа... – присвистнула я.

– Танар прежде в ступени работал – и меня обучал, и магов из других ветвей силы, – Райден сощурился на солнце. – И однажды на уроках Айло с ним сцепился. Братцу же палец покажи – сразу в глаз получишь, а наставник никого уважать не привык, тем более мелочь сопливую, как он нас называл. Только Шхалара, кажется, опасается.

Да, и я его понимаю... Сама сумеречного боюсь. Иногда.

– Айло подождал, когда Танар отведет все положенные занятия, получил зачет по теории сумерек и сразу же напакостил. Как этот проныра ухитрился пробить защиту мага Старшего поколения, обвести его вокруг пальца и выжить после – не знаю. Но с тех пор Танар в учебные ступени ни ногой. Ушел в полевую работу. И терпеть не может наше семейство.

– А я тогда тут как?.. – я недоуменно нахмурилась.

Ну, Айло, змей подзаборный... Мог же и Райдену репутацию испортить...

– Думаю, он знал Эйрина. Или заметил, как ты на Нитиса посмотрела, – брат весело подмигнул. – Танар его тоже терпеть не может, а вынужден.

Я торопливо отвела глаза, но поздно. Заметил.

– Ясь, держи себя в руках, – серьезно попросил Райден. – Не подставляй меня, хорошо?

– Угу.

Да, глупости делать не буду. Ибо «прилипал» на подлого двуликого спускать – детские шалости. А я уже выросла из коротких штанишек. И месть обдумаю серьезно, чтобы не вышло, как с вызовом Синтара.

Мы остановились у серой палатки, и Райден, покосившись на меня, неожиданно смущенно сказал:

– Яськ, я всё хотел тебя познакомить...

– ...с невестой? – рассеянно уточнила я, размышляя о своем. – Да, знаю, Айло разболтал. Познакомишь. Только не сегодня.

Как же Нитиса-то прижать быстро, пока не удрал... А с него станется сбежать: вор – существо трусливое. Даже когда оно наполовину сумеречное.

– Почему?

– А она здесь? – я отвлеклась от планов мести. – Нет, давай не сегодня. Я... не в голосе, – и попятилась. Да-да, я – вор...

– Ясь, да брось! Чего ты боишься-то?

– Да так, ничего...

Всё, наши пути окончательно расходятся... и скоро до меня уже не будет никакого дела. И добро пожаловать во взрослую жизнь. Свои дела, свои... семьи, новые пути и совсем другие заботы...

– Ты... ревнуешь? – спросил Райден осторожно.

Я глубоко вздохнула, набралась смелости, отвернулась и откровенно призналась:

– Да, было дело... Сначала ревновала к учебе и делам гильдии, потом – жутко – к Шхалару, а потом... Потом поняла, что это бессмысленно. Мы с тобой из разных миров: ты – сумрак и будущий глава рода, а я – вор, которого из этого рода пока не выгнали лишь чудом... Да и к роду я принадлежу только по браслету, не по крови. Знаешь, я всегда боролась – и порой нечестными способами – за каждый миг общения с тобой, но всё равно мы... слишком разные. Ты намного старше, давно стал взрослым и нашел свою дорогу, а я... Всё у нас слишком разное. А теперь и жизнь разводит нас в разные стороны. Но ты всегда будешь мне другом и самым лучшим старшим братом. Прошлое не стереть, а в нем ты по-своему любил меня и заботился, как никто другой, хотя знал, что я вам чужая. И я очень ценю это, Райден. Теперь – даже больше, чем прежде. И...

Он неожиданно сгреб меня в охапку, крепко обняв:

– Ясь, прости, я никогда не думал...

– И не надо. «Не думать» – это, наверно, семейное, – я тихо шмыгнула носом, улыбнулась и с напускным безразличием поинтересовалась: – И ты хочешь жениться?

– Особых возражений не имею, – брат пожал плечами.

– Но, Райден!.. – я повернулась в его руках.

– Ясь, так надо, – он сжал мои плечи. – Это ты можешь брыкаться, сопротивляться и делать вид, что не имеешь к роду никакого отношения. А я не могу. Мне однажды придется его возглавить. А значит...

– ...надо чтить традиции, уходящие корнями в глубокий маразм наших прапрапра... – я скорчила рожицу.

– Верно. Но мне еще повезло, – и ухмыльнулся. – Меня не сунули, как тебя, в толпу запуганных, а разрешили выбрать.

Вот как... Конечно, только мне одной всегда... везет. А раз «разрешили выбрать», значит, уже было, из кого? Да, стоит лишь отлучиться из дома, как начинаются... чудеса.

– И кто она?

По разбитой физиономии брата расплылась странная усмешка.

– Азгилия, Средний род Мглистых сумерек.

Я недоверчиво уставилась на Райдена:

– Что? Гиль? Это... это тощее бледное привидение?

Он весело хохотнул:

– А ты давно ее видела-то в последний раз?

Скажем прямо, очень давно. И кончилась последняя наша встреча весьма печально. Разумеется, не для меня. И коли наступило время вспомнить прошлое, то я вспомню. Как мы росли одной дружной толпой – дети трех мглистых родов. И чем больше нас в компании становилось – тем веселее. Пока Райден не подрос и не уехал в гильдию учиться, а мне без него стало... пусто. А следом уехали остальные братья, и я осталась совсем одна. И компания изменилась, а я в ней – среди обучающихся магов – чувствовала себя лишней и ненужной. У меня не нашлось с ними ни общих дел, ни общих тем.

Да, я злилась, ревновала, но своего добилась, отвадив от братьев лишних друзей-приятелей. Дольше всех держались Шхалар, который был мне не по зубам, и Гиль, которую почему-то было жалко. Может, потому что она одна в семье росла. А может, из-за ее вечно виноватого, извиняющегося и пришибленного вида. Но моя жалость сошла на нет, когда на празднике середины Пыльной луны она начала строить Райдену глазки. Я потерпела, посопела и сломалась. Гиль покинула праздник со слезами, в разодранном платье и с зелеными пятнами на коже лица и рук. Больше она мне на глаза не попадалась, а Райден потом первый раз в жизни на меня наорал. Тогда – не помогло. А теперь... Оказывается, у меня есть совесть. От воспоминаний стало стыдно.

– Интересно, она сильно на меня злится? – тоскливо спросила в никуда.

– Не думаю, – брат рассмеялся, – смысл сердиться на...

– ...недоразумение? – дополнила я уныло. Вывернулась из его обнимающих рук и попятилась: – Нет, ты не подумай ничего, но я не... – и повернулась, чтобы задать стрекоча, но... – Райден!.. Пусти! А ну, отпусти!..

– Гиль! – завопил он на всё ущелье, обхватив меня со спины и легко подняв в воздух.

– Пну же по больному! – я безуспешно пыталась извернуться. – Отпусти-и-и!.. – и сердито засучила ногами.

– Гиль! – надрывался Райден. – Мы здесь! Привел, как и обещал!

– Ах, обещал?.. А я?.. А мне сказать?.. – обиделась я. – Ра... – и замолчала, запнувшись и замерев.

Из-за палатки поспешно вышла совершенно незнакомая девушка. От бледного, тощего и пришибленного привидения не осталось и следа. Искрящие весельем голубые глаза и небрежно переброшенная через плечо толстая и пушистая темно-рыжая коса, ямочки на щеках и добрая улыбка, гордый разворот хрупких плеч и скрытое достоинство в каждом движении. Я насупилась, с досадой вспоминая о своем багряном настроении и заплатанных Эйриновых штанах. Гадость сделала – гадостью в ответ и получила...

Гиль, придерживая длинную юбку вишневого платья, остановилась, не дойдя до нас несколько шагов, и ахнула:

– Райден!.. Кто тебя так?..

Брат поспешно выставил меня перед собой, удерживая за плечи:

– Это... Ясси.

Эй, это обвинение или знакомство?

Теперь она с не меньшим сочувствием смотрела уже на меня:

– Ясси? А тебя кто?..

– Собственная глупость, – признала мрачно.

Райден засмеялся. Гиль улыбнулась, запахиваясь от ветра в гильдейский сизый плащ, на высоком вороте которого я рассмотрела серебряную нашивку Среднего поколения магии мглистых сумерек. Уже?.. Она же меня старше ненамного, ей едва ли двадцать пять!.. А уже Среднее... Я шмыгнула носом и строго запретила себе завидовать. Каждому свое... Но в ответ на ее, кажется, искреннюю улыбку я едва смогла изобразить свою – кривую и полную досады.

– Пообедаем вместе? – предложила Гиль просто.

– Только быстро, еще работы навалом, – наконец вспомнил о насущном Райден. – Ясь, идем. Ты пробовала местное блюдо – триш-наш?

– Кого как? – переспросила я.

– Вот и узнаешь, – он обнял меня за плечи, вторую руку протянув Гиль.

Так, гордость, ты где? Выходи, мне без тебя нельзя...

***

Триш-наш понравился необычайно. Оказывается, это обычное мясо, приготовленное в горшочках с овощами и пряными травами, в меру острое и безмерно вкусное. После вечерней встряски я чувствовала себя неважно и есть с утра не хотела, а потом Райден потащил меня к главе похода, и я снова не успела перекусить. И теперь самозабвенно уплетала за обе щеки вторую порцию, с грустью размышляя о том, что третью, пожалуй, не осилю.

Мои спутники внимания на меня не обращали. Судя по мутным взглядам, они с головой ушли в мыслесвязь, а судя по довольным улыбкам, обсуждали что-то приятное. Я повертела в руках вилку и с сожалением опустила ее в горшочек. И на любимое развлечение – пугать магов во время мысленного разговора – не решилась. Не до меня им, и надобно с этим смириться... как бы обидно ни было. Хотя обидно было. Очень. Руки так и чесались гадость сделать. Или съесть.

Выудив кусочек мяса, я задумчиво окунула его в подливку и повозила по плошке. И вздохнула. Кому – любовь, а кому – решать загадки творца да выживать в этой малопонятной истории...

– Ясь, ты за что Нитиса невзлюбила?

Я рассеянно подняла взгляд на Райдена:

– А?..

– Чем тебе Нитис не угодил? – повторил он терпеливо, придвигая к себе кружку с чаем.

– Ай... – я скривилась. – Будь другом, не порти аппетит, а? – и мрачно зажевала мясо.

– А поподробней?

Вот настырный...

– Он стащил мою тему для работы на Младшее поколение, – ответила со вздохом, отлавливая в бульоне следующий кусок. – И с рук ему это не сойдет.

Райден помолчал, глядя мимо меня, и невинно осведомился:

– Пострадавших много будет?

Я поперхнулась непрожеванным куском и глянула сердито:

– Ты за кого меня принимаешь?

– Да так... – он улыбнулся. – Сватовство почему-то вспомнилось.

Я вернула ему хитрую улыбку:

– Не волнуйся, тебя не трону. И прибирать за мной, как раньше, не придется. Но этот двуликий слизняк попляшет... – и с ожесточением воткнула вилку в мясо, едва не расплескав бульон.

Брат хмыкнул многозначительно, а Гиль почему-то побледнела. Видимо, еще не поняла, что почти вошла в семью, а своих я не обижаю... до поры до времени. Я снова углубилась в отлов мяса. Настроение стремительно поднималось к ясному небу. Кажется, дело вовсе не в знакомстве незапланированном, и не в Эйриновых штанах... Кажется, я давно вкусно не ела.

– Подождите-ка... – Райден, снова посмотрев мимо меня, встал и, обогнув стол, устремился к выходу.

Я обернулась. Брат уже у двери нагнал Шхалара, хлопнул его по плечу и о чем-то спросил. Или что-то сказал. Сумеречный в ответ рассеянно кивнул и быстро вышел наружу. Он что, обедал рядом? И без нас? Да что с ним творится-то?..

– Ничего не понимаю... – Райден вернулся за стол, сел и ссутулился. – Он сам на себя не похож с тех пор, как мы здесь.

Гиль облокотилась о стол и, грея в ладонях кружку, тихо предположила:

– Может, у него неприятности... личные?

– Вряд ли... – брат поморщился и тоже потянулся за чаем. – У него же нет ни друзей, ни родных... Никого, кроме нас.

Я в сомнении изучила пустой горшочек, не нашла ничего съедобного, вздохнула, посмотрела в окно и заметила:

– Наверное, он иссякает. Или перерождается.

А за окном шумела жизнь. Сквозь рваную дымку красного марева сновали люди, спеша по делам и оглашая узкую улицу то приветственными криками, то суматошной руганью. А в кабаке семь столиков, расставленных по кругу, пустовало. Но с закатными сумерками, думается, здесь яблоку будет негде упасть, зато опустеют улицы и...

– Иссякает?

– Перерождается?

Я посмотрела на своих собеседников. На лицах – одинаковое выражение полнейшего недоумения. Я подняла брови:

– Вы что, ничего не знаете об источниках силы? Вы же маги.

– Мы практики, – заявили в один голос гордо.

Быстро же спелись...

– Ну и что? – возразила я. – А я... Да, я «свиточница» мшистая. Но это не мешает мне работать с потоками.

– Ясь, не томи, – попросил Райден, наклоняясь через стол. – Выкладывай, что знаешь.

– Источники магии не вечны, впрочем, как и всё в нашем мире, – я снова посмотрела в окно, наблюдая за серой кошкой, которая жалась к дальней стене дома и настороженно следила за ногами прохожих. – Со временем источники теряют свою силу и иссякают, чтобы однажды исчезнуть. А магическое место пусто не бывает... – я заинтересованно привстала, когда кошка попыталась атаковать неугодный ботинок.

– И?.. – спросил брат многозначительно.

Кошка увернулась от смачного пинка и с тихим мявом рванула вниз по улице. Я снова села и посмотрела на ребят.

– Если источник слабый, то он иссякает – высыхает, как лужа под палящим солнцем, и исчезает бесследно. А если мощный, то остаточная магия места притянет новый поток силы – или того же порядка, что и бывший источник, или родственной. Уход старой силы и появление новой называют перерождением. И источник новой силы называют переродившимся.

Настырное животное, сделав круг по улице, снова вернулось на прежнее место. И зря, здесь столько народу скоро будет, что затопчут...

– Думаешь, и человека это касается? – Райден озадаченно потер синяк на скуле и скривился.

– Шхал – не только человек, – заметила я. – Он еще и источник. И живет по иным, чем обычные люди, законам мироздания и круговорота магии. И изменить этот порядок не способен никто. И если он начал иссякать или перерождаться, то...

Недосказанные слова повисли в воздухе. Иссякнет источник – исчезнет и его носитель, останется лишь пустая оболочка, которую быстро приберет к рукам жадная Вечность. Или – новая сила. А уцелеет ли при этом дух...

Райден опустил голову и задумчиво засопел.

– Извини, – добавила я тихо, – он тебе друг, но...

– А тебе? – брат проницательно взглянул на меня, и я невольно поежилась.

– А меня он с ума сводит, – призналась честно. – И я до сих пор не знаю, что лучше, – когда он рядом или когда... подальше.

Райден улыбнулся и тоже посмотрел в окно, чтобы после одним глотком допить чай и встать из-за стола.

– Нет, найду его и поговорю. Снова. Нельзя его одного бросать. Гиль?

Гиль, давно выпавшая из нашего разговора, молча кивнула и тоже встала.

– Ясь?

– Не, я еще тут побуду, – и с вожделением посмотрела на закрытые двери кухни, откуда сквозняк выносил умопомрачительные запахи триш-наша.

Брат хмыкнул, помогая Гиль надеть плащ:

– Смотри, не лопни.

– Ой, напугал рыбу водой, – я с удовольствием вытянула ноги.

– Мы всегда здесь обедаем и ужинаем, – тихо сказала Гиль. – На закате будем ждать. Придешь?

А вот манера ее общения не изменилась: по-прежнему тихо бурчит себе под нос, словно помешать боится, да молчит, не влезая в разговор...

– Если успею, то успею, – я полезла в сумку за сшивкой, – но запомню... И, Гиль, проследи, чтобы этот ненормальный подлечился, ладно? Мне в руки он не дается, змей. И нечего так улыбаться!.. – я сурово посмотрела на Райдена. – Видеть твою побитую физиономию не могу!

– А-а-а, стыдно? – весело фыркнул он, надевая куртку.

– Вот еще! Это же не я!.. Вернее... не совсем я.

– К ужину приведу его в порядок, – пообещала Гиль.

Дверь тихо скрипнула, закрываясь, и я снова уставилась в окно, наблюдая, как они рука об руку проходят неспешно по улице, ведущей к спуску в ущелье. Ну, хоть у кого-то жизнь складывается не так, как у меня... Тьфу, ветер... Только не расклеиваться... Хватит с меня тоски-печали. Пора за работу.

***

В горах темнеет быстро. Кажется, только что ярко-оранжевое солнце сияло над кромкой гор, раскрашивая угрюмое ущелье в оттенки темного золота, но прошло мгновение, и оно нырнуло в туманную дымку, а со скалистых вершин вниз пополз сумрак. И местность быстро погружалась во тьму, в которой гасли последние багряные всполохи, мерцающие на боках грозовых туч.

Я одиноко сидела на скальном выступе над ущельем. Ежилась на ветру, куталась в походное одеяло и размышляла о насущном. О том неизвестном, что здесь напряженно искали второй лунный сезон лучшие из лучших. В группу меня приняли лишь на словах, и в курс дела никто не ввел. Райден ограничился невнятными отговорками, а глава похода откровенно послал. Лишь Гиль, мимо проходя, шепнула, что они ничего толком не знают. Маги будоражат горы и роют носом землю, а искатели на пару с ворами шарахаются по округе и ждут, когда их «торкнет».

В итоге я пришла к однозначным выводам: здесь ищут то, что искать запрещено. Пользуясь, вероятно, пропажей правящих гильдиями верхушек. И, скорее всего, ради них. Судя по сплетням, которых я наслушалась, шныряя у палаток, исчезновения продолжались, а пропажи не находились. А напуганные и загнанные в угол люди способны пойти против установленных правил. Советы Старших избирались не только номинально, они являлись хранителями знаний, недоступных непосвященным. Вместе с ними гильдии теряли и прежнюю силу. И ради них готовы были нарушать любые запреты.

Я задумчиво посмотрела вниз. Мне тоже приходилось ждать этого загадочного «торкнет». И я неприкаянной тенью бродила по окрестностям в гордом одиночестве, хотя так и подмывало отловить брата и с пристрастием его допросить. О цели поисков. О пропажах в гильдии. О прабабушкиных видениях и предсказаниях. Но не складывалось. Райден был очень занят, а в краткие моменты встреч я не знала, с чего начать допрос, терялась и упускала возможность за возможностью. И оставалось только ждать.

И я ждала. И думала. О том странном, что нельзя искать. И о том, что подобные запрещенные для изучения области существовали повсеместно.

В горах Ярости на материке Второго обитала какая-то мерзость, перекрывающая любые перевалы и безвозвратно поглощающая любопытных смельчаков. На одном из островов Рассвета находилось Стылое озеро, всегда покрытое прозрачным голубым льдом и окруженное, даже в жару, снежными спиралевидными наростами. Побывавшие на озере смельчаки сначала рассказывали, что в его глубинах горят красные огни, после теряли память и вскоре загадочно умирали. А на острове Туманного архипелага со времен Изначальности находилось Хмарное болото. С виду – обычная топь: кочки, тухлая вода да плешивые кустики. Но те, кто вырывался из плена болотной хмари, завидовали мертвым. Свихнувшиеся «счастливчики» без умолку лопотали о жутких тварях, об ушедших в Вечность людях и, в конце концов, накладывали на себя руки.

Казалось, сама душа мира предупреждала – не подходите, не ищите, не трогайте и целее будете. И желающих исследовать опасные места находилось мало. Но они находились. Ибо легенды вещали об артефактах эпохи Великой – и созданных руками самой Великой, – что хранили эти страшные места. И всегда находились смельчаки, готовые рискнуть ради призрачных сокровищ. Находились – и пропадали бесследно.

Зябко съежившись, я с опаской поглазела по сторонам. В сизом полумраке едва заметно чернели крутые склоны гор, и между ними мерцал многочисленными светляками походный городок искателей. Узкие и вытянутые тени палаток, снующие вдоль отвесной скалы, трепетали под резкими порывами ветра. Последний, сырой и холодный, срывал с горных выступов шелестящие камешки и доносил до меня эхо людских голосов.

Я плотнее закуталась в одеяло. Если верить легендам... то не стоит мне сидеть здесь одной. Да, шипастые твари до ущелья не добирались, но мало ли вокруг другой гадости?.. Но я вздыхала, смотрела вниз, мерзла, а уходить не торопилась. Ощущение опасности пока молчало, страх не высовывал наружу нос, а значит, можно задержаться. Здесь, в тишине, насквозь пропитанной сыростью дождя, сумраком ночи и свистом ветра, очень хорошо думалось. Стоило закрыть глаза – и мысли текли ровным и спокойным потоком сознания. Чем я и пользовалась.

Итак. Возвращаясь к насущному. То бишь к опасным местам. Я долго рылась в собственных знаниях, но загадку ущелья пока не разгадала. Зато вспомнила еще об одной древней легенде – о блуждающих странностях. Испокон эпох так назывались природные образования или строения, которые всплывали в самых неожиданных местах и сулили беду. Таковым, например, было ущелье Обмана. С виду – обычное ущелье, но шаг в сторону – и путник летит в пропасть, шаг в другую – и на чью-нибудь макушку падает обломок скалы. И магия в таких местах не работала – ни порталы, ни заклятья. И, собрав кровавую жатву, ущелье перебиралось в другое место, кочуя с островов на материки и обратно, следуя ему одному известными путями.

Всего блуждающих странностей в мире было около десяти, и в них также запрещалось проводить поиски – дабы не губить народ почем зря. И одно я понимала – ущельем Обмана здесь и не пахнет, иначе группа не продержалась бы так долго. А что остается? Я задумчиво поправила одеяло и уткнулась подбородком в колени. Остаются Красное озеро, лес Сумрака, чертоги Сна, Воющая башня, Огненные топи, Гиблая деревня, Плавающее подземелье, Шепчущие пещеры и врата Неизбежности. И что именно скрывает ущелье... Я не знала. И боялась предположить. Потому как эти странности известны лишь благодаря немногим выжившим. А сколько людей сгинуло в безвестности – в поисках всё тех же легендарных сокровищ? А сколько новых странностей было обнаружено, но осталось сокрыто туманом смертей?.. Вопросы без ответов.

Кстати, об ответах... Можно же пошурудить в головах искателей... Вдруг кто-то что-то знает, но молчит, ибо глава похода запретил распространяться?.. Почему запретил? А кто добровольно пойдет в руки Вечности ради тех, кого уже, вероятно, и на свете-то нет? Да, а вдруг есть знающие?.. Конечно, пропавших людей здесь не найдут, но если ищут именно их (или всё же артефакты Великой), то... Ищут дорогу к Ариштанару. Или – первогород и есть та самая блуждающая странность, кто знает... И я готова поспорить на собственное наследство, что все гильдейские верхушки спят мирным сном – в пространственном «мешке», под крылом города-оберега. Но про странность надобно разузнать.

Свернув одеяло, я встала и туже затянула шнуровку плаща. Туманные сумерки давно спустились с гор, и им на смену пришла ночная мгла. Я накинула на голову капюшон. Работа в группе и месть Нитису не отменяют основной задачи – поиска сундучков. Пора на охоту – за тайнописью искателей.

Выудив из потока нить захвата цели, я представила булыжник на мостовой, ухватилась за него, переместилась на окраину города и огляделась в поисках жертвы, когда в висках предательски засвербела боль.

«Ясь, ты где? В городе или в лагере?».

– В городе, – буркнула, морщась.

Голоса при мыслесвязи у всех одинаковые – безжизненные, искаженные и далекие, словно горное эхо, но я давно навострилась определять личность говорившего по характерным очагам головной боли. Когда со мной связывался Айло, ныл лоб, когда Шхалар – затылок, зов мамы стучался в макушку, а Райдена – в виски. Не знаю, почему связь так проявляется. Вероятно, однажды я возьмусь за исследование этого случая.

«Танар рвет и мечет. Требует результата и грозит всем страшной смертью. Не появляйся завтра в лагере раньше полудня, поняла? После обеда он уедет на пару дней в гильдию, и у нас будет время».

– Хорошо, – я растерянно моргнула. – Но я-то причем?..

«А на кого он понадеялся?».

– С твоей подачи, – я скривилась. Боль расходилась от висков кругами воды, в которую швырнули камень.

«Если налетит и начнет орать – я буду рядом, только предупреди», – пообещал Райден.

– Угу... – в глазах потемнело, и я невольно присела на низкий парапет. – А теперь уйди, а?.. И в следующий раз пиши письма, я доступна для обычной связи.

«Извини», – покаялся брат.

Я перевела дух. Боль унялась, и вместо ее темноты меня вновь окружил магический туман. Сквозь багряную мглу темными силуэтами проступали дома и едва заметно мерцали огоньки уличных светляков. Так, мне к центральной улице – и в кабак... Я сползла с парапета, который отделял Клес-Леер от ущелья, и, сунув руки в карманы плаща, задумчиво побрела к кабаку. Сообщение Райдена, мягко говоря, не порадовало. Я же крайней, как всегда, окажусь, случись что... не так.

До кабака я не дошла. Едва обнаружила поворот, уводящий от парапета к центру города, как из-за него на меня выкатилось нечто темное, объемное и бесформенное. Вернее, не выкатилось. А скатилось. Клес-Леер был выстроен на неровном холме, и его немногочисленные улочки от ущелья уводили вверх, а из города к парапету – соответственно, вниз. И некто, очень спешащий по делам, не рассчитал крутизну склона.

Я едва успела отпрянуть в сторону. Споткнулась о грубую брусчатку и шлепнулась на пятую точку, больно стукнувшись затылком о парапет. В голове взорвался комок света. Моргая, я уставилась на искрящийся туман, а рядом разразился цветастой бранью неизвестный, видимо, тоже близко познакомившись с парапетом. Принесла же нелегкая...

С некоторых пор лечебные зелья я всегда держала под рукой. И, молча поблагодарив себя за предусмотрительность, быстро нащупала в кармане сумки заветную бутыль. Мое сногсшибательное несчастье, заткнувшись на середине очередного словесного оборота, тихо охнуло, натужно посопело, повозилось и... захрапело. Выпив лекарство и оклемавшись, я встала, оправила плащ и с любопытством посмотрела на неизвестного.

В дрожащем сиянии уличных светляков, снующих над парапетом, на брусчатке мостовой, раскинув руки-ноги и выпятив внушительное пузо, дрых искатель. Я присела на корточки, сквозь багряное марево изучая свою жертву. Немолодое лицо с сетью морщин, короткие темные волосы, залысины у висков, нос картошкой, длинные усы, дрожащие от мощного храпа. И – самое главное. На воротнике расстегнутого плаща мерцал большой серебряный узел – Среднее поколение. Мне повезло!

Я встала и потерла руки. Воровать мысли меня никто не учил, но я много об этом читала и наблюдала за тренировками учеников в ступени. А применить на практике не так уж и сложно. Куда сложнее красть душу или силу. Кстати, по одной из легенд, именно так появились первые двуликие и Перекрестки. Природа предопределила для каждого человека один путь, но воры, достигая высшего порога мастерства, наловчились красть чужую силу, становясь сначала двуликими, а потом и Перекрестками. О том, что случалось с обворованными людьми, легенды умалчивают, зато утверждают, что украденные способности навсегда оставались при ворах и после передавались их потомкам. И, вероятно, в этом есть своя доля истины.

Нащупав нужный поток, я пустила его в полет, и тонкая пористая нить, помедлив, обвила голову спящего искателя, от подбородка до лба, натянулась и медленно начала таять, пробираясь под кожу. Незнакомец конвульсивно дернулся, и нить натянулась, предательски дрогнув. Я выпустила вторую, проворно нырнувшую в приоткрытый рот. Искатель невнятно выругался, замолчал и прекратил сопротивление. И я позволила своему сознанию покинуть тело, следуя за первой нитью в глубины памяти.

Сначала погружение в чужой разум неприятно. В ушах звучат незнакомые голоса, перед глазами проносятся осколки лиц и обрывки незнакомых картин. Словно засыпаешь в беспокойстве и, нервно ворочаясь с боку на бок, то погружаешься в дрему, то выныриваешь на поверхность меж сном и явью, и эти метания, порождая вереницы картин, меняют их с сумасшедшей быстротой. И тьма стирает чужие лица, растворяется в ярком свете, озаряющем склоны гор, на которых сначала появляются странные надписи корявым почерком – и чей-то голос громко читает их вслух, добавляя про себя несколько слов. А после горы проваливаются под землю, и ты – вместе с ними. И уже сидишь за столом и читаешь чужими глазами странные свитки или пишешь чужой рукой, переживая те же чувства, которые некогда переживал владелец воспоминаний. И так – до бесконечности.

Воры мастеровитые, говорят, могут сразу находить в чужой памяти нужное, забирать и сбегать, но я так не умела. У меня едва получалось задавать нитям поиска цель. К тому же я боялась не рассчитать силу и прихватить с собой часть чужой памяти. У меня же всё... не так. А случаи двойных краж, когда одна – целенаправленная, а вторая – случайная, – не редкость среди новичков. Очень сложно искать конкретную цель, когда на тебя обрушивается мощь чужого разума. Поэтому я предпочитала находить нужное и запоминать.

Тайнописей я нашла аж семь штук. Искатель, похоже, не один сезон провел в хранилищах, и нить поиска привела меня в подобие узкой длинной башни, битком набитой знаниями. Привела, пометалась обреченно меж бесконечных полок и сникла. Пришлось изучать горы свитков и сшивок. Перед моим мысленным взором мелькали схемы и планы незнакомых строений, любовные письма, заметки-закорючки и много чего еще. Я в подробности не вникала. Перебрала листы, отметила нужное и с облегчением покинула чужой разум. Ухватилась за вторую нить и вернулась.

Смотав нити, я села на парапет и несколько долгих мгновений приходила в себя. Нет, точно, словно лишнюю жизнь проживаешь... Перед глазами еще долго мельтешили пятна чужих лиц, а в ушах звучали десятки слитых в единый гул голосов. А искатель продолжать храпеть, как ни в чем не бывало. Кстати, надо бы его определить куда-нибудь, не бросать же здесь...

Придя в себя, я вытащила из поясного кармана завещание, прочитала заклинание и попросила:

– Энс? Эмс? Ребят, помощь нужна!

– Убить кого? – высунулась из портала одна рыжая макушка.

– Или так, поржать? – поинтересовался второй, отпихивая братца.

– Нет, человека одного доставить в лагерь, – и я указала на искателя.

– Фу-у-у! – заныли дружно оба.

Тот продолжил заливисто храпеть на всю улицу.

– Слышь, радужная, – первый братец глянул на меня с подозрением, – а ты после своих грязных делишек следы-то заметаешь?

Я невольно посмотрела на нити поиска цели, которые по-прежнему сжимала в кулаке. Тьфу, постоянно забываю... Заклятья практикантов заметания следов не требуют, они столь слабы, что сразу распадаются после использования. А всё, что сильнее, – то требует. Я быстро вытянула использованные нити, наматывая их на руку, резко оторвала от потока и пустила по ветру.

– Так-то лучше, – дружно одобрили братцы.

Я устало улыбнулась в ответ. Пожалуй, мне пора спать...

– А этого куда нести-то?

Обернувшись к ущелью, я махнула рукой на огни лагеря:

– Туда. И лучше бы вам невидимками стать. Заметят незнакомцев, пристанут с вопросами...

Близнецы дружно кивнули, перемахнули через парапет и плавно устремились вниз. Я посмотрела им вслед и фыркнула. Рыжие-то невидимками стали, а вот искатель – нет. И тучное тело, покачиваясь, летело по воздуху под чужое недружелюбное сопение и собственный храп, а по его пятам важно следовала внушительная сумка.

Улыбаясь, я сползла с парапета и под накрапывающим дождем поплелась к своему постоялому двору. Итого – двенадцать искательских тайнописей. Для ключа хватит. И с утра им займусь, раз в лагере меня не ждут. А где ключ – там и разгаданный символ, и название местности, и третий сундучок. И еще один шаг к завершению «прадедовых» дел.

Накинув капюшон, я сунула руки в карманы плаща, нащупав сферу с Зякой. Эйрин посоветовал подержать его в спячке подольше, а в идеале крылан должен проснуться сам. И пусть отдыхает. И Эйрин, похоже, тоже ушел в глубокую спячку – давно не отзывается на мои оклики и молчит подозрительно. Да и ладно: меньше от него узнаю – меньше путаюсь. А ключ из искательских тайнописей соберу – смогу двигаться дальше.

Устала топтаться здесь в вечно багряном настроении и глупом ожидании того, когда меня наконец «торкнет».