Два плюс два. Или дети решили все за нас

— Ты что здесь делаешь?

Владимир распахнул дверь и, не пропуская меня внутрь, встал, сложив руки на груди. Не скрою, выглядел этот мужчина пугающе, и в любой другой раз я бы даже близко не подошла к дому Солдатова, но здесь я по работе.

— Я пришла не к вам, а к вашему сыну...

Только начала говорить, но мужчина не дал мне закончить.

— Слушай сюда, защитница убогих и обездоленных, иди отсюда, здесь таких нет. Если тебе нужны деньги за пирожки, которые якобы украл мой сын, то я и так предлагал отдать.

Мужчина начал рыться в карманах, а я уже поглядывала на лопату, которой Солдатов недавно расчищал снег. Раздумывала, если огрею ею этого хама, это сильно будет невежливо?

Наконец-то Владимир нарыл в кармане пару сотенных купюр и протянул их мне.

— Забирай и убирайся.

Несколько секунд я смотрела на деньги и пыталась утихомирить тот гнев, что рвался изнутри.

— Владимир Анатольевич, уберите свои деньги и дайте мне уже пройти к пациенту.

Для наглядности я приподняла медицинский чемоданчик, чтобы Солдатов увидел.

— Я ваш новый фельдшер Полина Алексеевна. Поэтому прошу не мешать мне исполнять свою работу. Где мой пациент?

В глазах Солдатова появилось раздражение, и я уверена, что он бы выгнал меня взашей, если бы из комнаты не послышался сильный кашель. Владимир вмиг побледнел и растерялся, отступил, и я беспрепятственно смогла пройти в дом.

Митю я увидела сразу, как вошла в гостиную дома Солдатова. Мальчик, который ещё недавно воровал пирожки и кидался снежками через забор, сейчас лежал на разложенном диване с закрытыми глазами. Моё сердце сжималось от жалости, но я не давала этому чувству взять верх. Врач должен быть хладнокровным, иначе есть большой риск ошибки.

Отбросив все сомнения, я поставила чемоданчик на столик рядом с диваном и начала задавать вопросы.

— Температура высокая? Сколько дней держится?

— Ночью поднималась до тридцати девяти, сбивалась, но ненадолго.

— Что принимали?

Солдатов подошёл к столу и начал читать названия препаратов.

— Митя? Мой хороший, открой глазки. Давай я посмотрю твоё горло и послушаю.

Мальчик открыл свои голубые глазёнки и так доверчиво посмотрел на меня, сейчас он был не хулиган и не воришка, он был беззащитный ребёнок, которому так хочется помочь.

— Ты меня тоже бросишь? Уйдёшь?

Мне хотелось плакать от этих слов, но я держалась из последних сил.

— Не уйду. Я всегда буду рядом.

Конечно, я имела в виду, что буду жить по соседству и лечить его, когда надо будет, но объяснения не потребовались, Митя дал мне проделать все манипуляции и после укола спокойно уснул.

Да я провела в этом доме значительно дольше времени, чем обычно, просто не могла уйти, пока Митя сжимал мою руку только после того, как мальчик начал дышать ровно, я убрала свою ладонь и, подняв голову, встретилась с пронзительным взглядом Солдатова.

— Я напишу рекомендации по лечению, а завтра загляну проведать Митю, если что-то случится, вы знаете, где меня искать.

К отцу мальчика я испытывала самые противоречивые чувства: с одной стороны, он был грубиян и мужлан, а с другой, по рассказам соседей, хороший мужчина и отец, а остальное меня и не должно волновать, мы с ним всего лишь соседи.

Написав все рекомендации, я встала и без слов последовала на выход и когда уже открыла дверь, услышала тихий голос Владимира и слова, которые заставили меня остановиться на месте.

Полина

— Михалыч, я к тебе.

Войдя в кабинет, без сил, рухнула на кушетку и протянула бумаги.

— Нина Васильевна пятьдесят шесть лет, вышла погулять с собакой и поскользнулась на крыльце многоэтажного дома, закрытый перелом, вроде без смещения.

Травматолог взял в руки заполненную мной карту и пробежал глазами по неровно написанным строчкам.

— Где пациентка?

— Сказала твоим медсёстрам отвезти женщину на рентген, дальше сам.

Я хотела подняться на ноги, но они перестали меня слушаться, и ничего не получилось.

— Устала?

— Ещё как. Всю смену без передышки моталась по городу.

Ночью выпал снег, и теперь весь город похож на каток, коммунальные службы, как обычно, не справляются с очисткой улиц, а бедным медработникам теперь страдать. За сегодня у меня было пять пострадавших в аварии, несколько человек с высоким давлением из-за резкой смены погоды, ну и переломов сегодня много уже седьмого пострадавшего я прикатила в отделение Михалыча.

— Ну ничего, твоя смена закончилась, а с завтрашнего дня ты уходишь в отпуск.

Это и держало меня до сих пор на ногах.

— Я счастлива, что наконец-то набрали работников в ещё одну смену, а то я уже месяц пашу без выходных. Дочка скоро забудет, как мать родная выглядит.

Тишину, воцарившуюся в кабинете, нарушил звонок моего мобильника, и пока я доставала гаджет, молилась, чтобы это был не один из новых пострадавших. В помощи я никогда не отказываю и поэтому без дополнительной работы практически не бываю. А что делать? Есть хочется всегда, а Никита никак не найдёт работу, вот и приходится мне отдуваться за двоих.

Когда телефон наконец-то оказался в моих руках, я взглянула на экран и сразу же подскочила с кушетки и незамедлительно ответила на звонок.

— Алло. 

Сердце начало биться с удвоенной силой, чувствуя какую-то беду, но я отмахивалась от этой мысли. 

Звонок был от воспитателя детского сада, и я честно не понимала, зачем она мне звонит.

— Здравствуйте, Полина Алексеевна, а вы когда заберёте Машу?

— Машу?

Переспросила я в надежде, что женщина просто ошиблась и набрала мой номер по ошибке, а я просто ослышалась, и она назвала имя не моей дочери. Моя Маша должна уже, как час быть дома.

— Да, Полина Алексеевна, ваша няня сегодня не пришла, и Маша до сих пор в детском саду, всех остальных детей уже разобрали.

Моё сердце сжалось от картины, представшей перед глазами. Моя кнопочка сидит одна в большой игровой и, скорее всего, беззвучно плачет и думает, что о ней все забыли.

— Скоро буду, Татьяна Петровна!

Крикнула в трубку и, не прощаясь с Михалычем, выбежала из его кабинета. Коридор, поворот, ещё коридор и вот наконец-то долгожданный выход из городской больницы.

Я готова была пешком нестись на другой конец города за дочерью, но реальность такова, на улице до сих пор сыпет снег, и здесь не то что пешком, даже на машине придётся добираться не один час.

Зарычав от бессилия и, костеря Лику, на чём свет стоит, я достала телефон и набрала номер няни. 

Гудок... Ещё один... И...

— Что за чёрт? Она сбросила?

Набрав ещё раз этот же номер, история повторилась.

— Ну Лика, я тебе ещё всё выскажу.

Безработная соседка, которая согласилась забирать дочку из сада и присматривать за ней до того времени, пока я не вернусь домой, казалась мне до этого дня нормальной девушкой, и поэтому я не верила, что она специально не пришла за ребёнком. 

Наверное, с ней что-то случилось.

Размышлять об этом я буду позже, а сейчас нужно решить, как быстрее добраться до детского сада.

Выйдя из ворот больницы, я осмотрелась по сторонам и совсем не удивилась отсутствию таксистов, которые обычно тусовались здесь безвылазно. Сегодня они все работали, и парковка пустовала. Сжав зубы, я снова набрала номер, только уже другой, но и Никита мне не торопился отвечать. Злость на мужа становилась лишь сильнее, и я планировала сегодня же высказать всё, что я думаю о его поисках работы.

— Полинка! Ты что стоишь на морозе? Запрыгивай, довезу до дома.

Обернувшись на грубый голос водителя скорой помощи из моей смены, я счастливо рассмеялась.

— Дядя Витя, какое счастье, что вы ещё не уехали.

Не теряя ни минуты, я подбежала к машине и села на пассажирское сиденье.

— Ты чего такая дёрганная? От смены отойти никак не можешь?

Дядя Витя работал на скорой, кажется, всю жизнь и с теплотой встретил молоденького фельдшера в моём лице, когда я пришла сюда работать после училища. Он в какой-то степени заменил мне отца, которого я никогда в своей жизни не видела.

— Если бы дядя Витя, няня дочку забрать забыла, и Машуня до сих пор сидит одна в группе.

Мужчина покачал головой.

— Бедная малышка. Ничего, сейчас быстро домчим.

И прежде чем я спросила, каким образом он решил объехать огромную пробку, мужчина нажал на кнопку и включил проблесковые маячки вместе с сиреной. Машины, увидев скорую, сразу же отъезжали в сторону, пропуская нас вперёд.

— Вас же накажут.

Покачала головой, но мужчина громко рассмеялся.

— Кто? Я, вообще-то, уже в отпуске, пусть ждут месяц.

Напряжение немного отпустило меня, одна проблема решена, до сада доберусь даже быстрее, чем на такси. Но мне ещё предстоит разобраться, почему Лика не пришла и, скорее всего, за этот месяц нужно будет найти новую няню для дочки.

Хотела отдохнуть Поля в отпуске? А вот не получится.

— Приехали.

Вырвал из размышлений голос дяди Вити.

— Спасибо, дядь Вить, вы мой спаситель.

Не удержавшись, я чмокнула мужчину в небритую щеку и, попрощавшись, выскочила из машины.

На пороге детского сада меня встретил сонный охранник, я поздоровалась и быстро пошла в группу дочери.

— Мама!

Стоило мне только открыть дверь, как навстречу мне бросилась моя пуговка с криком и слезами.

— Ты меня не бросила...

Зарыдала Маша, уткнувшись носом в мою шею.

— Конечно, не бросила, дорогая. Я тебя никогда-никогда не брошу, ты же моя любимая дочурка.

Пока я успокаивала свою малышку, смотрела, извиняясь взглядом перед воспитателем.

— Простите, Татьяна Петровна, такого больше не повторится. Если нужно что-то, то всегда обращайтесь, сделаю в лучшем виде.

Женщина несколько раз просила меня поставить капельницы свой пожилой маме, и я, разумеется, делала это и с большой скидкой, вот и пришлось напомнить, что и от меня может быть польза. Татьяна Петровна кивнула, давая понять, что мы поняли друг друга.

— Ну всё, кнопка, хватит плакать, пошли домой.

Пока одевала дочь, рассказывала дочери, что ближайший месяц мы будем проводить много времени вместе и обязательно слепим большого снеговика, о котором Маша мне уже все уши прожужжала. Постепенно малышка успокоилась и уже с улыбкой фантазировала: чем мы ещё будем заниматься вместе.

У меня сердце разрывалось оттого, что мне приходилось много работать и так мало времени уделять своей малышке. Когда-то давно мне тоже не хватало мамы рядом, и я клялась всем богам, что мой ребёнок будет расти иначе. 

Эх, какая же я была мечтательная, тогда я ещё не знала, что без денег не будет ни жилья, ни еды, а без этих двух составляющих прожить просто невозможно.

Когда мы с дочерью вышли на улицу, снег не только не закончился, но и, кажется, начал идти ещё сильнее. Перебираясь через сугробы и стараясь не упасть на раскатанных тротуарах, мы добирались до дома очень долго и когда вошли в подъезд, на часах было почти девять. Я замёрзла и мечтала быстрее принять горячий душ и наконец-то покушать чего-нибудь горячего. 

И ведь тогда я ещё не знала, что моим мечтам не суждено сбыться.

Дорогие читатели, рада вас приветствовать в новой книге, ну и конечно же давайте знакомиться с новыми героями

Ясенева Полина Алексеевна 27 лет, мужа нет, но есть сожитель Никита, мы его увидем чуть позже. Работает фельдшером уже шесть лет.

А вот и наша кнопка Маша, маленький ангелочек добрая душа

Полина

Поднявшись на пятый этаж, я достала из кармана рабочей куртки ключи и начала открывать дверь.

— Что за чёрт?

Ключ никак не хотел проворачиваться в замочной скважине. Неужели сломался?

Предприняв ещё одну попытку, я нажала на кнопку звонка. Никита должен быть дома, он не работал уже почти два года, лишь иногда отлучался на подработки.

В прихожей послышались шаги, а через минуту дверь открылась и я увидела своего Никиту.

— Привет.

У меня не было никакого настроения, и сейчас хотелось только отдохнуть после работы и побыстрее переодеть дочь, чтобы она ненароком не заболела из-за прогулки по сугробам. Все разговоры я решила отложить на завтра и с Никитой разберусь, и с Ликой тоже. 

Я уже хотела войти в квартиру, но Никита не отступил от двери, он, наоборот, загородил мне путь.

— Дай пройти Никит, мы с дочкой устали.

Приблизившись к Нику, я почувствовала запах алкоголя и нахмурилась, обычно у него не было привычки выпивать. Что сегодня за праздник?

— А ты здесь больше не живёшь, Полина.

Чётко без единой запинки проговорил Никита. Будто репетировал.

— Прекрасная шутка. Я устала, и Машу сегодня никто не забрал с сада. Завтра ещё нужно с Ликой разобраться. Пропусти.

Толкнула своего гражданского мужа в грудь, но он не отступил, и я поняла, что Никита не шутил со мной.

— Что происходит вообще? Ты напился, что ли?

Муж заскрипел зубами.

— Происходит то, что я выгоняю тебя и эту тоже.

Этой он назвал свою дочь. Свою!

— Вот вещи.

Я ошарашенно смотрела, как Никита выставляет на лестничную площадку два чемодана и спортивную сумку.

— Лика собрала все ваши пожитки, ничего не забыла, мы специально вызвали сегодня клининг, чтобы ничего после вас не осталось.

Эти слова он выговаривал жёстко и постоянно косился на Машу.

Дочка и так побаивалась отца, Никита терпеть не мог, когда она баловалась, и в основном она старалась не выходить из своей комнаты. Я много раз пыталась объяснить Никите, что Маша ещё маленькая и проказы в её возрасте — это нормально. Но всё было без толку. А сейчас дочка молча прижималась к моей ноге и со страхом в голубых глазах смотрела на отца.

— Ты нормальный вообще Никит? Ты выставляешь на улицу свою дочь? 

Никита, конечно, бездельник, но не негодяй. Мы уже семь лет вместе, и последние два года он, конечно, начал меняться, но не настолько, чтобы выставить меня и дочь из дома.

— А это не моя дочь.

Припечатал словами муж, и я аж отшатнулась от такой дикости.

— Ты вообще как можешь говорить такое! А ну, впусти нас, и мы с тобой поговорим.

Но Никита не отступил.

— Лика мне открыла глаза на тебя, Полина! Ты повесила на меня ребёнка, нагуляла на стороне, а приплод мне притащила! Хорошо, что я не записал её на своё имя, как чувствовал. Теперь я всё знаю и можешь больше не притворяться, забирай вещи и вали к её папаше, пусть берёт на себя ответственность.

Проговорив это всё, он пнул ногой один из чемоданов, он покатился по лестнице вниз. А потом Никита просто взял и закрыл дверь, оставляя нас с дочерью на лестничной площадке.

— Мама? Я домой хочу.

Меня наполняла злость на Никиту за весь этот концерт, он же специально говорил громко, чтобы и соседи слышали весь этот бред. Намереваясь всё ему высказать, я занесла палец над кнопкой звонка и хотела уже нажать, как вспомнила слова Никиты.

— Лика значит, открыла глаза...

Ах вот кто натравил мужа на меня и дочь. 

Лика! 

Подстилка! Лгунья!

Нажав на кнопку, я ждала, когда дверь снова откроют, но ничего не произошло. Я звонила и звонила до тех пор, пока не услышала злой голос Никиты за дверью.

— Ты что-то не поняла? Убирайся! Или я позвоню в полицию, скажу, что какая-то чокнутая баба рвётся в мою квартиру, тебя в участок заберут, а малявку в детдом.

Эти жестокие слова отрезвили меня, я не сомневалась, что он так и сделает. Я не была прописана в этой квартире, она вообще принадлежала маме Никиты, дочери я смогла сделать только временную регистрацию, и её, как раз нужно было уже продлевать.

Взяв чемоданы и сумку, я спустилась на первый этаж и села прямо на наши упакованные вещи, посадила дочку на колени и прижалась к её макушке.

Я была в отчаянии.

На улице сыпал снег, зарплата придёт только завтра или послезавтра, денег у меня практически нет, и я не знала, куда мне идти с ребёнком.

Из-за усталости на меня накатила такая безнадёга, что я не удержалась и заплакала.

И тут же пожалела об этом, ведь была не одна, на моих коленях сидела моя Машенька, и она очень сильно переживала, когда видела мои слёзы. Вот и сейчас она повернулась в моих руках и взяла моё лицо в свои ладошки.

— Мама, не плачь...

И в самом деле. Чего это я расклеилась? Мне срочно нужно найти, где переночевать эту ночь, а завтра я уже что-нибудь придумаю.

Никита ещё не раз пожалеет, что так с нами поступил. Локти свои будет кусать, но я не вернусь. Хватит вытирать об меня ноги. Больше не позволю. Ради дочери буду сильной.

— Больше не буду, доченька.

Поцеловав свою кнопочку в носик, достала из кармана телефон и начала копаться в телефонной книге. В основном у меня были записаны одни клиенты, это бабушки и дедушки, которым часто нужно было колоть уколы или ставить капельницы. Ещё было много рабочих номеров, а вот таких, к кому я могла обратиться прямо сейчас, увы, не нашлось.

Что же делать...

И тут меня осенило. У меня есть место, откуда меня точно не выгонят и точно приютят на ночь, да и там я забыла свою сумку и шубу, всё равно нужно вернуться.

Чтобы добраться до больницы, я вызвала такси, и каким-то чудом нам его не пришлось долго ждать, уже через минут двадцать машина подъехала к дому. Дочка шла, еле переставляя ноги, устала сегодня сильно моя малышка, но она, в отличие от меня, не пролила ни одной слезинки, стойко держалась. Таксист попался понимающий, он сам погрузил наши чемоданы в машину, пока я с дочкой устроилась на пассажирском сидении.

— Не спи малышка, потерпи, разговаривай со мной.

Я понимала, что если Маша уснёт, то мне придётся тащить её на себе, и чемоданы тоже, поэтому всеми силами пыталась не дать дочери уснуть.

— Расскажи мне, какого снеговика хочешь слепить. Какой нос мы ему сделаем? Морковку? Или шишку будем искать?

С трудом, но у меня получилось вовлечь дочку в разговор, и мы смогли вполне нормально добраться до больницы.

Меня сменила другая бригада скорой помощи, и в ней работал Константин Владимирович. Мужчина пятидесяти лет, с добрыми глазами и обезоруживающей улыбкой я знала, что он никому не расскажет о моём появлении в больнице, поэтому и решилась приехать.

Увидев машину скорой помощи на парковке, я обрадовалась, что бригада сейчас не на выезде, и поторопилась зайти внутрь.

Константина Владимировича я нашла в нашей каморке, вернее, палате, где мы могли отдохнуть в перерывах между выездами. Здесь стояла кушетка и стол, был ещё навесной шкафчик, где хранилась банка кофе, чай, сахар и печеньки.

— Полина? Ты разве не ушла? Твоя же смена закончилась.

Спросил Константин, когда увидел меня в дверях, а потом заметил Машеньку и чемоданы.

— Заходи давай, рассказывай.

Вздохнув, я вошла внутрь и закрыла дверь.

— Константин Владимирович, меня с дочерью муж выгнал, можно нам здесь переночевать?

Боже, как же стыдно перед этим мужчиной, подумает ещё, что выгнал меня Никита за дело. Да и по-любому потом слухи пойдут, когда все узна́ют. Так хотелось расплакаться, как маленькой девочке, но нельзя, у меня дочка рядом.

— Ночуй, конечно. Привет, Машенька.

— Здрасте.

Прошептала моя девочка, она уже была практически без сил, а я ведь даже не накормила дочку. 

Чёрт!

От всяких объяснений меня спас звонок с диспетчерской, поступил вызов и Константин Владимирович, взяв чемоданчик, укатил спасать жизни. 

Я тоже без дела не сидела, сняла с дочери курточку и заварила чай. Маша съела половинку печенья и сделала несколько глотков тёплого чая, потом забралась на кушетку и, закутавшись в мою шубу, уснула. А вот мне не спалось, я сидела за столом и смотрела на свою малышку. 

Мои мысли прыгали как кузнечики с одной на другую, сначала я пыталась придумать, как жить дальше, а потом начала вспоминать, с чего всё началось.