Два семестра волшебства

— Два семестра, госпожа Донован, только два семестра. Не более. Тем временем вы завершите вашу работу, пройдёте процедуру защиты и сможете претендовать на место преподавателя.

— Но, господин профессор, вы заверили меня, что место преподавателя практики будет за мной, — вздохнула Айлинн.

— Увы, обстоятельства изменились. Мне пришлось отдать эту нагрузку господину Тейблтону. За него просил секретарь ректора, понимаете?

Ещё бы Айлинн не понимала! Секретарь ректора, господин Тревор Тимс, имел многочисленную родню — братьев и сестёр и, соответственно, орду племянников и племянниц, более или менее способных к чему-то. Его протеже нередко служили объектом насмешек, и не только студенческих, потому что не справлялись со своими обязанностями. Но увы, сам господин Тимс был безупречен и поэтому пользовался безоговорочным доверием со стороны ректора.

Более того, Айлинн знала Томаса Тейблтона, он учился на год старше неё. Всю теорию за него делали другие — знакомые девушки, например, потому что парень уродился красавчиком и спортсменом. И какого дьявола его занесло в Академию? Почему он не участвует в соревнованиях, или в каких-нибудь международных играх, да просто мог бы в рекламе сниматься, больше бы толку было, реально. Нет, заявился и без труда получил место преподавателя и возможность вести практику по общей артефакторике.

Айлинн уже даже расписала планы первых практических занятий и предвкушала, как будет делать вместе со студентами разные красивые и полезные вещи. Но увы.

Что же, раз профессор Сансет взял Тейблтона к себе, то пускай сам с ним и справляется. А она справится со своими бедами сама. Как-нибудь.

— Скажите, Айлинн, вам есть где жить? — на миг профессор Сансет стал обычным нормальным профессором Сансетом.

Да, это корень проблемы. Жить-то ей и негде, если она более не сотрудник Академии Полуночных островов. Служебное жильё на территории Академии предоставлялось за символическую плату, что было очень хорошо для таких, как Айлинн, не имеющих собственного дохода и заботливой родни. Точнее, родня-то есть, но все остались за океаном, и если отец узнает, что ей грозит ночевать на улице, то мигом прилетит, заберёт домой и посадит под замок. Айлинн понимала, что это тоже разновидность заботы, но никак не могла с такой заботой смириться. Особенно когда поняла, что заботиться можно и по-другому.

Нет, она найдёт какую-нибудь работу и снимет комнату, а пока договорится пожить у Эмбер или Кэти. Не пропадёт.

— Я найду. Мне можно будет приходить в лабораторию?

Потому что где иначе она будет делать практическую часть своей диссертации? Вообще, Айлинн — артефактор-аспирантка и должна сохранить это право, но вдруг и тут вылезет кто-нибудь ушлый и что-нибудь сломает?

— Конечно, — кивнул профессор, — сколько вам будет нужно. И вот ещё, у меня есть для вас предложение. Выслушайте и не отказывайтесь сразу.

— Хорошо, — что там, господи, такое многообещающее, что она может сразу отказаться?

— На кафедру нестандартных боевых взаимодействий нужен администратор. От них снова сбежала сотрудница. На этот раз — в замужество.

— Я не справлюсь, — замотала головой Айлинн.

О своеобразии этой кафедры была наслышана вся Академия, даже те, кто максимально далёк от любых боевых взаимодействий.

— Справитесь, вы девушка необыкновенно собранная и целеустремлённая. Я думаю, вы легко разберётесь в их делах. Работа не на полный день, у вас останется время, чтобы заниматься вашим собственным проектом, вы как раз доведёте разработку до защиты. И квартиру не потеряете.

У Айлинн на языке вертелось множество доводов — она ничего не понимает в боевой магии и в боевиках, не знает их программ и других документов, не знакома ни с кем с этой кафедры и представляет её себе только по вечным академическим анекдотам об их полном хаосе… но профессор был прав: квартира останется за ней. Её удобная крохотная квартирка в академическом городке, с магическим душем, свежим ремонтом и мягким матрасом на удобной кровати!

И поэтому она сказала, что согласна. Как-нибудь прорвётся.

* * *

— Ты рехнулся, Бакстон?

— Чего сразу рехнулся-то, — вздохнул Ирвин, не сводя глаз с носков ботинок.

— Тебе что было в прошлый раз сказано? Ещё раз попадёшься — и проваливай к дьяволу! Ты попался. Почему ты ещё здесь?

— Но полковник…

— Молчать! Не хватило ума тихо пить дома — молчи теперь! Дурак! И это старший сын лорда Бакстона, подумать только! Куда мы катимся!

Вообще, разговор шёл совершенно традиционным путём, только как-то слишком быстро. Обычно Мюррей доходил до почтенного родителя Ирвина далеко не сразу, а примерно так через полчаса. Сегодня же батюшка попался ему на язык как-то очень уж стремительно. Неужели нажаловался? Конечно, лорд Джон Бакстон и полковник в отставке Джеймс Мюррей — давние сослуживцы и друзья, ну да и что теперь?

Ирвин вовсе не считал, что вытворил нечто из ряда вон выходящее. Ну подумаешь, напились компанией в баре, в пятницу все так делают. Ну подумаешь, попытался познакомиться с девушкой, а она его бортанула, тоже бывает. Правда, потом вылез какой-то плешивый пёс и предъявил на девушку права, и захотел доказать эти права кулаками и чем там ещё, ну так сам дурак, чего с боевыми магами заедаться? Или уж будь готов огрести по полной, да?

О нет, в драке не использовали магию. Да и вообще Ирвин искренне полагал, что даст разок в рожу, плешивый заплачет и пойдёт, и вопрос окажется исчерпанным. Но он почему-то не заплакал и не пошёл, а позвал друзей, которые и вылезли из какого-то запечного угла, и дальше случилась куча-мала, в которой чёрта с два потом разберёшь, кто начал, кто поддержал, кто виновная сторона и кто пострадавший. Полиция и не разбиралась, ни обычная, ни магическая, — всем припаяли нарушение общественного порядка и штрафы по этому поводу. Да и хрен бы с ним, но какой-то идиот заснял всё событие и выложил в сеть, и эту-то запись Мюррею на стол в клювике и принесли.

И стоял теперь Ирвин Бакстон, лучший сотрудник управления по борьбе с нежитью, и как дурак пялился на носки своих ботинок. Потому что Мюррей завёлся, и завод его никак не кончался — пилил, пилил, пилил… Да дьявольщина, его родной отец, помянутый лорд Бакстон, так не пилит, хоть давно уже похоронил надежду видеть сына если не на своём месте, то за серьёзным занятием. А это что?

— Ты уволен, ясно? — Тирада завершилась неожиданно.

Раньше Мюррей только грозился, а сегодня что изменилось?

— Э-э-э… прямо сейчас, что ли? — наверное, Ирвин просто охренел, вот и спросил.

Да блин же, если увольнять, то какого х… мозг колупать? Мог уволить прямо сразу, а не вот это всё, да?

— Прямо сейчас, — припечатал Мюррей. — Без возможности восстановления. И ни в какие приличные военные подразделения тебя тоже не возьмут, кому ты там такой сдался, не умеющий исполнять приказы?

Ну это он загнул, всё Ирвин умеет! Так-то после Академии он три года прослужил в подразделении Организации Всемирного Прогресса и хотел пробоваться в Магический Легион, но отец попросил остаться в столице и в стране и подогнал ему эту работу — у друга. И Ирвин отлично справлялся, ну а что вот так встревает иногда, так а кто не встревает-то, ну правда? Жизнь одна, и когда её жить-то на всю катушку, как не в молодости? Будет ему шестьдесят, как отцу, будет он толст и важен, и будет у него четверо детей и жена в мехах и бриллиантах, тогда и станет праведным до отвращения. А пока он Ирвин-Зажигалка, ну и подумаешь, что двадцать семь лет уже, не сто сорок же!

— Господин Мюррей, вы несправедливы, — вот он это и сказал.

И даже рискнул оторваться взглядом от ботинок и посмотреть на начальника.

— С чего это? Оттого, что не желаю, чтобы моральный облик моих сотрудников становился предметом обсуждения в сети?

— Да нормальный у меня облик, — вздохнул Ирвин. — Ну… случилось так. Виноват.

— Виноват он, значит, слова-то какие знает, надо же, — Мюррей злобно сощурился. — Вот что я тебе скажу, Бакстон. Последний шанс. И если ты его проимеешь, я не погляжу, что ты сын Джона, и пойдёшь ты с ветерком на все четыре стороны. А пока изволь послушать.

— Слушаю, — Ирвин вытянулся по-военному.

— На боевом факультете Академии нужен преподаватель практики. Нестандартные взаимодействия с нежитью, то есть — уничтожение нежити силами магов, не являющихся некромантами. Базовый курс для всех студентов, имеющих соответствующие способности. И мы обычно присылаем на это место практиков.

— Что? — полузадушенно спросил Ирвин.

Какая, к хренам, практика? Какие студенты?

— Я традиционно обещал профессору Довсу отправить к нему вместо себя отличного специалиста. И кто же у нас тут отличный специалист? В общем, так, Бакстон. Справишься — будешь работать дальше. Не пожелаешь или не справишься — не будешь. Два семестра. Выбирай сам.

Вроде Ирвин в тот момент был трезв. Или не до конца?

Потому что… чего он согласился-то?

Айлинн с трепетом открыла дверь, на которой золотилась табличка: «Кафедра нестандартных боевых взаимодействий». Потому что, ну, она же не справится. Вот просто совсем не справится. Где она и где боевики?

В общем кабинете было пусто — занятия начнутся только послезавтра, вот никого и нет. Она прошла дальше, до двери с табличкой «Энтони Довс, профессор». И постучалась.

Тишина, потом вроде бы изнутри послышался какой-то невнятный звук. Айлинн решила, что это разрешение войти, и вошла.

Конечно, ей случалось видеть профессора Довса на каких-нибудь общеакадемических торжествах. То есть видеть-то она его видела, но что это именно он — не знала. И сейчас с трепетом взглянула на мужчину в возрасте отца, рыжего, волосы всклокочены, пиджак напоминает военный китель, на нём планки наград. Он воззрился на неё в великом изумлении.

— Здравствуйте, профессор Довс, — пробормотала Айлинн.

— Госпожа? Чем обязан? — он подскочил из-за заваленного бумагами стола и поклонился ей.

— Здравствуйте, — повторилась Айлинн еле слышно, она совсем потерялась. — Я Айлинн Донован.

— Отлично, госпожа Донован, и что же привело вас сюда?

— Но… профессор Сансет сказал, что вам нужна сотрудница, — пробормотала она.

— Сансет? Сотрудница?

— Администратор, — Айлинн уже была готова разворачиваться и бежать.

— Постойте, прекрасное виде́нье. Так вы вместо Дейзи, да?

— Я… да… наверное.

Профессор оглядел Айлинн с головы до ног, будто не поверил.

— Вы готовы разбираться с нашими, гм, рабочими завалами? — он с тоской взглянул на собственный стол.

— Вероятно, да, — Айлинн нашла в себе силы расправить плечи и взглянуть на профессора. — Я работала администратором на кафедре общей артефакторики весь прошлый учебный год.

Профессор взглянул на Айлинн.

— То есть… вы знаете, что делать вот с этим? — он живо схватил лежащий сверху документ и показал ей.

Айлинн взглянула — это было распечатанное предписание сверить нагрузку на предстоящий учебный год и подать её до завтрашнего вечера в учебный отдел. Она делала это для профессора Сансета и преподавателей его кафедры.

— Если вы покажете, с какого компьютера можно зайти в академическую базу данных, мы с вами посмотрим это хоть сейчас.

— Идёмте, — он кивнул Айлинн и стремительно двинулся в общий кабинет, а там — в угол, где лёгким силовым касанием включил компьютер и ещё одним жестом снял защиту.

Дальше Айлинн уже сама нажала на значок и вошла в базу данных.

— Пароль записан?

Эта мысль вызвала некое умственное напряжение, но только на мгновение, а потом профессор вместо пароля додал ещё толику силы.

— Потом сделаем, чтобы вы тоже легко входили, — сказал он.

А дальше Айлинн села, глянула на профессора — пускай тоже сядет рядом, что ли, и смотрит, и говорит ей, у какого преподавателя какая дисциплина и какие группы студентов. Он понял, уселся и принялся показывать — что у кого. И вообще, на самом-то деле всё оказалось достаточно прилично, потому что студентов примерно одинаковое количество, и состав преподавателей стабилен. Айлинн быстро раскидала все часы по преподавателям. Профессор смотрел на неё с недоверчивым уважением.

Удалось распределить всё, кроме дисциплины «Нестандартные взаимодействия с нежитью» для непрофильных специальностей.

— Скажите, профессор, кому отдать нежить для непрофильных специальностей?

— Что? А, это. Мюррей обещал мне практика. Понимаете, прекраснейшая на свете госпожа Донован, с этим предметом никто не хочет связываться.

— А почему? — не поняла Айлинн.

Так-то нагрузка — она для всех нагрузка.

— Да потому что там вечные проблемы, студенты всегда думают, что им это не нужно, и не ходят. А там практики до… много, в общем, две трети часов — практические. И как прикажете работать на практике со студентом, который прогулял половину теории? Наши-то не прогуливают, не смеют.

Это точно, боевиков всегда строили очень жёстко, они не прогуливали и прилично учились, все, на курсе Айлинн было так.

— И когда придёт этот практик? — спросила она. — Мы можем подвесить эти часы максимум ещё на день, это я по опыту так говорю. Потом вам скажут распределить их на тех, кто уже есть.

Профессор вздохнул.

— Давайте вернёмся к этому вопросу завтра? Я постараюсь его решить.

— Хорошо, — Айлинн расслабилась и выдохнула. — Что ещё нужно сделать по документам?

Нужно было сделать обычное и нормальное — оформить документы на трудоустройство для всех совместителей, получить расписание занятий в соответствующей службе, сверить с преподавателями и отработать их замечания. Завтра заседание кафедры как раз для решения всех этих вопросов. С каждым просмотренным ею документом лицо профессора светлело, под конец он уже улыбался.

— Проставлюсь Сансету, я и не думал, что он может найти такое сокровище! Скажите, чем я ещё могу вам помочь?

— Э-э-э… мне бы список совместителей, я пойду в учебный отдел.

Она получила список и уже собралась было идти с ним в учебный отдел и кадровую службу, когда дверь на кафедру распахнулась и из коридора спросили:

— Можно войти?

Спросили чётко и по-военному, но как-то тихо и придушенно. Айлинн глянула — да она же знает этого красавчика, ну как знает, видела, он учился на курс или два старше и как раз у боевиков. Не давал прохода девушкам, или они ему. Ей-то все эти вещи были совершенно параллельны.

— Вы к профессору? — строго спросила она.

— Да, — сказал он, и чувствовалось, что ему не по себе от того факта, что он сюда пришёл.

И очень неуместно тут выглядел — в цветастой рубашке и живописно порванных джинсах.

— Проходите, профессор у себя, — кивнула она и отправилась мимо него в учебный отдел.

* * *

Ирвин шёл по Академии и с каждым шагом мысленно поддавал себе под зад, потому что вляпался так вляпался. Он был готов служить в любом силовом подразделении и выходить в рейды на нежить даже в выходной и вне графика, но какого чёрта он забыл здесь? Был ведь рад без памяти, когда учёба закончилась и не нужно было ходить на пары и сдавать зачёты. Он того, практик. И ему нормально.

С профессором Довсом Ирвин был отлично знаком — диплом делал как раз на его кафедре. Не у него самого, но он был рецензентом. И докапывался до неидеальных Ирвиновских формулировок только в путь — потому что, говорил, мало уничтожить хоть нежить, хоть проявление враждебной силы, хоть врага, нужно сделать это правильно и с наименьшими затратами. И что, он теперь будет его командиром? В смысле, начальником? Это ж капец полный.

Но согласился уже, деваться некуда.

Он даже открыл дверь кафедры и спросил, можно ли войти, и едва не врезался в очаровательную блондинку. Откуда на кафедре нестандартных боевых взаимодействий блондинки? Да ещё такие, м-м-м…

Но блондинка посмотрела строго, сказала, что профессор у себя, и велела проходить. И исчезла в коридоре, только звук каблучков и долетел. Ирвин вздохнул, ничего не оставалось, только пойти к профессору.

Тот словно поджидал — смотрел через открытую дверь, сидя за столом, на котором аккуратными стопками лежали бумаги. Вот-вот, чёртов аккуратист. И что он сейчас от Ирвина потребует?

— Добрый день, профессор, — Ирвин вытянулся в струнку. — Явился по договорённости с полковником Мюрреем.

— Надо же, Бакстон, — о как, профессор тоже удивлён. — Слышал, что ты неплохо служил, и Джеймс тоже тобой доволен. Что же, я очень рад, что ты решил попробовать себя в преподавании, нам нужны такие люди. Покажешь себя хорошо — продвинем дальше.

Вот только этого «дальше» Ирвину и не хватало. Ему бы тут как-то эти два семестра перекантоваться и свалить обратно! Но сейчас нужно молчать. И, может быть, кивать. Внимательно слушать. И не возникать.

— Да, профессор, — ответил он. — Только… я не имею опыта в преподавании. Не знаю, что должен буду делать, откровенно говоря.

Профессор медленно поднял голову и взглянул на Ирвина с интересом. Блин, да что не так-то?

— А ты молодец, что говоришь прямо. Но не суетись, никто готовым не приходит. Никуда. Ни на полигон, ни против нежити, ни в аудиторию. Все учатся. Теорию знаешь?

— Знаю, — за пять лет, что прошли после Академии, он всю эту теорию живьём встречал не раз и не два.

— Что делать в опасной ситуации, знаешь?

— Знаю, — ещё бы он этого не знал!

— Вот это и будешь тренировать. Теорию читает Эндрю Флэтт, знаком с ним?

Ирвин кивнул. Эндрю был на выпускном курсе, когда он сам поступил на первый, и объяснял зелёным новичкам правила жизни в Академии, рассказывал об особенностях преподавателей и тонкостях сдачи некоторых предметов. И после выпуска он вроде бы служил в Магическом Легионе. Вышел в отставку?

— Программу курса найдём и дадим, там всё написано. Прогульщиков не жалеть, пускай отрабатывают всё, что прогуляли, понял?

Ирвин снова кивнул, потому что был согласен, ведь его самого в бытность студентом не жалели ни разу, и прогулы отрабатывались в обязательном порядке.

— Только не вздумай вместо отработки принимать подарки, и совсем боже упаси, если какая дурная девица предложит рассчитаться телом. Не сметь, понял? Мало того что везде камеры понатыканы, и потом не оберёшься, так ещё и растрезвонит на всю Академию, что другим тоже так можно! Я помню, ты в этом спорте был из первых, явно ничего не изменилось. Не женился?

— Нет, господин профессор, — Ирвин снова изучал ботинки.

Репутация, мать её, куда деваться-то теперь.

— Лучше бы женился, конечно, но уж как есть. Сам понимаешь, девицы бывают всякие, у некоторых такая родня, что хуже клеща вцепится, и не отцепишь потом до смерти. Поэтому — не сметь!

Ирвин только сопел и смотрел на ботинки. Потому что ну что тут скажешь?

— Документы принёс? — продолжал расспросы профессор.

— Принёс, — с облегчением выдохнул Ирвин, это было просто и понятно.

— Неси в кадровую службу, там знают, что мы принимаем совместителя на эту нагрузку.

— Сейчас нести? — осторожно осведомился Ирвин.

Документов было прилично — кроме диплома собственно Академии, с неплохим, между прочим, баллом, ещё два удостоверения к медалям, свидетельства о куче поощрений и грамоты за отличную работу уже в последний год — потому что первый против нежити. Полковник Мюррей сказал взять всё, что есть, Ирвин и взял.

Профессор потребовал папку, внимательно просмотрел содержимое, покивал головой и выдал вердикт:

— Сейчас нести. Там дальше скажут, что делать. А сюда придёшь завтра к десяти на заседание кафедры, получишь программу и что ещё понадобится.

— А… приступать-то когда?

— Так послезавтра и приступать.

Ирвин уныло вздохнул. Что ж, послезавтра так послезавтра.

— И ещё штаны чтоб целые нашёл, нечего тут в рваном ходить и факультет позорить, — припечатал напоследок профессор.

Тьфу, грустно думал Ирвин. Это что теперь, пиджак носить, что ли? Даже Мюррей не требовал пиджака, а это что такое вообще?

Но ладно, переживёт. На службе вообще форму носили, и ничего. Здесь, по сути, тоже форма.

И дальше по дороге до управления кадров он говорил себе, что всё не так уж и плохо, что он в целом знает ту область магических искусств, с которой должен будет работать со студентами, и, наверное, должен справиться. Как-нибудь, с божьей помощью.

А потом до него дошла ещё одна мысль: а откуда, скажите, на боевом факультете возьмутся девицы? Те самые, которых не сметь?

На заседание кафедры Айлинн пришла за час — профессор Довс попросил. Они снова сели, перебрали все программы по предметам и составили список, у кого чего не хватает и с кого что спросить. Потом ещё Айлинн отдельно распечатала каждому расписание и напоминалки для совместителей — чтобы ничего не забыли, когда пойдут в управление кадров.

Вообще, ничего сложного в этой работе не было — все действия были ей знакомы, только другие названия предметов и имена преподавателей. И во взгляде профессора уже не было ни грамма сомнения, он как будто выдохнул и расслабился.

Тем временем собирались преподаватели — мужчины разного возраста. Серьёзный блондин Эндрю Флэтт чуть старше самой Айлинн, ещё один молодой человек — брюнет в тёмно-синем костюме, остальные — как профессор или даже как дедушка. Последним явился вчерашний новичок, как же его зовут? О, точно, Ирвин Бакстон. Интересно, где он работал до этого, что такой хвост себе отрастил?

Не то чтобы Айлинн не любила мужчин с длинными хвостами — она не любила никаких. Или не задумывалась о том, каких именно мужчин она любит. Но на фоне подтянутых и стриженных остальных преподавателей хвостатый Бакстон выглядел… дураком он выглядел, вот. Ладно ещё хватило ума одеться нормально, а то вчера он явился в какой-то рубашке чуть ли не в розочку и в дырявых джинсах. Сегодня же внезапно в кабинет вошёл стройный парень с несомненной военной выправкой, в сером костюме и с галстуком. Вошёл, оглядел помещение — что тут и кто, сощурился, а потом разглядел её и расплылся в улыбке. Аж ямочка на подбородке углубилась, и веснушки рыжие ещё ярче стали, вот только не хватало! Бакстон подмигнул ей и остался стоять у стены. Впрочем, к нему тут же подошёл Флэтт, они пожали руки и о чём-то заговорили.

А к Айлинн подошёл профессор и велел ей сесть — тут, поблизости.

— Приветствую всех, — начал он. — И прошу всех садиться, Бакстон, тебя касается, нечего стену подпирать. Да, у нас пополнение — от полковника Мюррея к нам прибыла свежая кровь, и мы все будем рады, если задержится. Ирвин Бакстон, наш выпускник, капитан в отставке, будет вести практику по нежити у непрофильных специальностей.

Бакстон улыбнулся, но как-то неуверенно, будто не знал, что ему делать — поклониться или ещё что. Но сел.

— И ещё одно наше замечательное приобретение — госпожа Айлинн Донован, прошу любить и жаловать.

Айлинн ничего не успела понять, а профессор уже взял её за руку и вывел перед всеми. А-а-а-а, зачем? Её и так было видно. Всем видно. Хорошо видно. А теперь все уставились на неё! Всё эти могучие и подтянутые боевики! И чего они смотрят-то?

— Госпожа Донован занимается тем, с чем мы сами не справимся никогда, — нашими документами. Благодаря её талантам нагрузка расписалась и сдалась всё равно что сама, учебный отдел почти не имеет к нам вопросов, а до кадров ещё дойдёте, кому там надо, а кому надо — сейчас скажет госпожа Донован. И вообще, слушаться её — как меня, поняли? И если у неё будут какие-то вопросы к вам — по программам там или по документам, или где-то что-то подписать, — чтобы исполняли неукоснительно!

Айлинн нервно улыбнулась — ей было не по себе от внимания десятка мужчин, но, хоть ты провались, все они смотрели на неё и некоторые даже улыбались. Причём без задней мысли улыбались, как коллеге. Прорвёмся, наверное?

И нужно срочно запоминать, кого как зовут и у кого какие студенты. Пока её мозг вопил в панике, что вокруг слишком много людей и нужно срочно возвращаться на родную кафедру, где люди редки, а если приходят, то в основном молчат, а все необходимые коммуникации происходят в специальном чате.

Тут Айлинн заикнулась про кафедральный чат, профессор махнул рукой. Пробовали, сказал, в прошлом году, но кто не читает, кто звук отключил, кто приложение по ошибке снёс.

— Ты смотри, — уже на второе рабочее утро он стал называть её на «ты» и едва ли не «дочкой», — может быть, молодёжь поддержит и что-то выйдет. Я-то и сам, бывает, не всегда помню, что нужно ещё и туда с утра глянуть. Но проще всего дотянуться магической связью — хоть до кого. Я их предупреждаю, что если зовут с кафедры, то нужно откликаться, и без всяких тут. Даже если мёртв, или пьян, или мертвецки пьян.

И сейчас профессор грозно сказал:

— Госпожа Донован создаст чат кафедры и всех вас туда добавит. Чтоб не смели игнорировать, ясно? Потому что пока вас всех дозовёшься по какому там важному поводу, поседеть можно! А если уже к тому моменту поседел — так и вовсе!

Молодёжь — Флэтт, Бакстон и ещё один, невысокий крепкий брюнет — покивали, остальные кто плечами пожал, кто молча кивнул.

Дальше под руководством профессора делили выпускников — кто у кого пишет диплом, а Айлинн записывала, потому что потом это тоже нужно добавить в распределение нагрузки. И что-то ещё по аспирантуре — у них ещё и диссертации защищают, надо же.

И она даже почти без смущения раздала совместителям списки необходимых для трудоустройства документов и сказала, что если нужно что-то копировать или напечатать, то подойти, и она сделает, прямо сегодня, край завтра. И поскольку профессор в этот момент всех отпустил, то самые организованные сразу и понесли все эти документы. А всякие прочие остались на кафедре, обсуждали что-то по программам практики, по каким-то базам и чему-то там ещё.

А потом она вдруг услышала:

— Привет! Распечатаешь мне вот эту фигню? А потом можно пойти пообедать, ты как?

Над её столом возвышался хвостатый Ирвин Бакстон и нахально ей улыбался.

* * *

На заседании кафедры Ирвин смотрел, слушал и охреневал. Вот натурально охреневал.

Нет, профессор Довс ведёт заседание чётко, как нормальный командующий. Только вот сам предмет заседания и все детали выглядели настолько чуждыми, насколько это вообще возможно.

Какие, к дьяволу, часы? Аудиторные, самостоятельные, ещё какие-то? В бытность студентом Ирвин твёрдо знал, что есть лекции, и есть практика, всё. На лекциях сидеть, слушать, пытаться затолкать в голову информацию. Или не пытаться. Иногда отвечать на вопросы препода — может быть. А на практике — бери и делай. Сто отжиманий, десять кругов по стадиону, боевые заклинания в заданной конфигурации или просто бой по заданным параметрам. А когда на старших курсах началась практика в поле с нежитью, то это оказалось вообще славно, у него отлично получалось, он потом к полковнику Мюррею и пошёл, потому что уничтожать нежить — это святое, как же, жизнь против смерти и вот это всё. И — без всяких там некромантов.

Некромантов Ирвин не любил не по какой-то там невероятно важной причине, а просто так. Слишком уж задаются. Все известные ему лично мощные некроманты были какими-то не такими.

Скажем, Джон Торнхилл — та ещё зараза надменная. Ирвин учился на одном потоке с его младшей сестричкой Летти, тоже зажигалочка, классная девчонка, откуда только у неё такой брат-некромант, Летти-то менталистка. Или вот Элисон Горэй, раньше была просто молодым преподом, а сейчас аж целый декан факультета, как её угораздило-то? Красивая — не передать, не была бы некромантом — цены б ей не было, а она как посмотрит глазами своими ледяными, так только отступать и остаётся, ладно, не бежать бегом, а как положено, с развёрнутыми знамёнами, но всё ж равно отступать!

В общем, ну их, этих некромантов. И хорошо ещё, что мало их. А нежить бить можно и боевикам.

На кафедре уже поджидал профессор и толпа знакомого народа — всех этих людей Ирвин если и не знал, то хотя бы встречал в бытность студентом. А Эндрю Флэтт даже подошёл поздороваться и начал расспрашивать — каким ветром занесло. Каким-каким, вестимо — несчастливым. Но что теперь, уже согласился, будем выгребать.

Ещё был парень чуть старше Ирвина — Алекс какой-то там, почему-то Ирвин не был с ним знаком. Ну и ладно, познакомятся.

А дальше профессор призвал всех к порядку и велел слушать.

Ирвин сел и стал слушать — надо понимать же, что к чему вообще. Честно говоря, не особо-то и понял. Ему вручили листок с расписанием — он рассмотрел внимательно все четыре угла, потом содержание — пять групп студентов, второй курс, третий и четвёртый, и как-то там муторно, что-то куда-то поделено, кто-то чётный, кто-то нечётный, кто-то дважды в неделю. Студенческое расписание было проще, на сайте в разделе факультета просто высвечивалось на неделю, и всё. А большое бумажное, которое, согласно традиции, висело в главном холле, никто никогда не читал, наверное, потому что зачем?

И кого спросить-то?

И если верить расписанию, то его занятия начинаются в следующий понедельник, а сегодня у нас среда. Может, до понедельника что-нибудь рассосётся?

Эндрю, правда, оказался человеком, нос задирать не стал и после речи профессора сунул Ирвину в руки несколько листов бумаги, скреплённых в уголке. Мол, это программа, смотри, там всё написано — какие темы и сколько часов их отрабатывать. И вообще, всё это есть в электронном виде, скажи куда, я скину. Ирвин сказал адрес, тотчас же прилетел файл. Ладно, наверное, его можно и потом посмотреть, да?

И ещё вчера в управлении кадров ему сказали подписать у профессора заявление по форме и ещё какую-то бумажную лабуду, и что-то там заполнить, какие-то инструктажи. Вообще, инструктаж — дело святое, но Ирвин глянул — там ни фига не про безопасность, а про какую-то другую ерунду. Но нужно было распечатать и подписать.

Так, профессор же сказал, что всё нужное распечатает та офигительная блондинка, которую Ирвин вчера встретил здесь в дверях, которую зовут Айлинн Донован и которую при одном взгляде на неё уже хотелось подержать за ручку. Сначала за ручку, потом ещё за какое-нибудь место. Что ж, значит, вперёд, да?

Про то, с чего начинать, он потом ещё спросит, ещё куча времени до первой пары. А вот бумаги надо сдать сейчас, и с девушкой тоже надо решать… пока горячо.

Ирвин дождался, пока она раздаст другим какие-то листочки, и подошёл.

— Привет! Распечатаешь мне вот эту фигню? А потом можно пойти пообедать, ты как?

Девушка глянула сурово, не хуже некромантки какой, и процедила сквозь зубы:

— Отправляйте на адрес кафедры ваши документы, господин Бакстон, распечатаю.

— Благодарю от всего сердца, — сверкнул глазами Ирвин и занялся — адрес кафедры у него уже был.

Она, не глядя, пошла в угол, где стояла всякая техника, вытащила из почты и напечатала эти самые бумаги, Ирвин подписал быстренько и подсунул профессору — пускай тоже подпишет. Получил все автографы, выдохнул, огляделся.

Айлинн Донован собрала листы в папку и куда-то с той папкой намылилась. Ирвин вышел в коридор следом за ней и спросил:

— Ну так как, пойдём обедать? Мне совершенно необходима консультация человека, который здесь всё знает. Любое заведение по вашему выбору, я приглашаю, — не хочет запросто, так и ладно, он тоже умеет с пафосом.

— Пригласите господина Флэтта, он расскажет вам больше и лучше. Я работаю на этой кафедре второй день и не смогу вам помочь, — отчеканила она.

Повернулась на своих каблучках — волосы так и взлетели облаком и опали на спину — и на хорошей скорости дунула вдаль по коридору.

А Ирвин остался стоять дурак дураком.

Айлинн была горда собой — она успела завершить всю подготовительную работу с документами и решить все организационные вопросы до начала занятий. Её подопечные преподаватели получили нагрузку и расписание, всех совместителей оформили, все штатные сотрудники появились и тоже продемонстрировали полную готовность к работе. Профессор Довс довольно улыбался и благодарил Айлинн.

А потом настал первый учебный день. И начался он с того, что профессор Оливер Мэнсфилд, старейший сотрудник кафедры, не явился на первую пару. Пара эта должна была пройти у выпускного курса, а к выпуску студенты-боевики уже не балбесы (почти), вот староста группы и пришёл на кафедру — узнать, не будет ли каких распоряжений.

— Так, стойте здесь, — сказала Айлинн. — Я сейчас узна́ю.

Сначала — магически связаться с профессором Мэнсфилдом, не вышло. Три раза не вышло. Значит, связаться с профессором Довсом. Тот не сразу, но откликнулся.

— Доброе утро, госпожа Донован, что стряслось? — изображения не было, наверное, спит ещё, но — хотя бы отозвался.

Айлинн изложила ситуацию.

— Понял, сейчас буду. Студентам скажи, чтоб ждали в аудитории и не смели разбегаться.

Она сообщила старосте группы, что сейчас придёт профессор Довс и проведёт у них пару, он велел пойти и ждать. Староста удовлетворился и исчез.

Профессор Довс появился через четверть часа — или живёт рядом, или ещё что. Кивнул ей, схватил какие-то бумаги из своего кабинета и пошёл читать лекцию. А на перемене сообщил, что профессор Мэнсфилд, гм, не вполне здоров, но завтра будет обязательно, потому что он предпринял некоторые меры.

Айлинн ничего не поняла, но была рада, что заведующий решил проблему. А потом из частной беседы во время перемены услышала, что Мэнсфилд вчера праздновал начало нового учебного года и изрядно перебрал, и что с ним такое случается, но никто лучше него не растолкует студентам тонкости применения классической силы боевика в нестандартных условиях, и поэтому приходится терпеть его периодические исчезновения.

Другая проблема случилась на четвёртой паре в тот же день. Разладилось магическое водоснабжение старейшего корпуса Академии, прорвало трубу и залило три аудитории на их этаже, в том числе лекционную аудиторию, где должен был заниматься второй курс. Айлинн пришлось быстро искать новую — связываться со службой расписания, выяснять, что поблизости свободно, добывать ключ и отправлять туда второкурсников и Энтони Флэтта.

На следующий день третьекурсники повздорили с некромантами с того же курса и разнесли ещё одну лекционную аудиторию в клочья. Снова пришлось срочно звать профессора Довса, а он уже разруливал ситуацию на всех уровнях — с завхозом господином Крэдлом, с деканом некромантов профессором Горэй, с куратором группы и непосредственно со студентами. Как поняла Айлинн, завхозу был выдан в компенсацию безобразия какой-то редкий и ценный алкоголь, перед профессором Горэй профессор Довс долго и многословно извинялся, а от куратора группы Алекса Тарлтона и от самих студентов потом летели клочки по закоулочкам.

— Выдумали тоже — с некромантами что-то там делить, — высказывался профессор Довс, вернувшись на кафедру. — Элисон Горэй красотка, конечно, ей можно отвесить пару десятков комплиментов, но не по такому же поводу, честное слово! Пускай теперь ремонтируют, вот!

И Айлинн узнала, что ей теперь предстоит ещё и надзирать за ремонтом пострадавшей аудитории. В понедельник после пар, потому что в субботу у господина Крэдла выходной.

— Детка, пригляди, пожалуйста, — говорил профессор Довс. — Кто их знает, охламонов, что они там ещё вытворят.

Айлинн не понимала, что она сможет сделать, если вдруг начнут вытворять. Но не смогла придумать никакого внятного возражения.

В субботу у неё тоже был выходной. Она сначала спала, потом долго не могла настроиться на работу, потому что собиралась перечитать написанные фрагменты своего драгоценного исследования, которое надо бы завершить и подготовить к защите. Особенности связи силы и предмета — это вообще важно, а она рассматривает частные случаи целительства и ментальной магии. И более того, случаи, когда сила от одного мага, а привязку к предмету производит второй, — это вообще непросто, но реально. Однако настроиться не удалось, к тому же нужно было пополнить запас продуктов в холодильнике на неделю, выстирать и отутюжить блузки, проверить чулки, поухаживать за обувью. А потом ещё нашлась хорошая книга, в читательском чате порекомендовали, и Айлинн со всех ног понеслась на литпортал покупать и читать. Она даже не увидела, что подруги звали её пойти вечером в бар посидеть, прочитала только утром в воскресенье в их беседке на троих.

В воскресенье уже удалось настроиться на работу — вычитать написанное, причесать, кое-где дополнить… вот и день прошёл.

К счастью, в понедельник все вышли на пары — и студенты, и преподаватели. Господин Крэдл, когда Айлинн пришла к нему и спросила про ремонт, замахал на неё руками — справимся, мол, без вас, барышня, не берите в голову, и Довсу скажите, что я с его обалдуев не слезу, пока не сделают всё в лучшем виде, и Горэй тоже пускай знает, что её балбесам достанется. Что ж, профессор Горэй не по части Айлинн, а профессору Довсу она всё рассказала, и он ощутимо расслабился.

— И хорошо, — припечатал. — Пусть боятся не только меня.

Всё шло тихо и спокойно до четвёртой пары, Айлинн даже подумывала — нужно добежать до родного факультета и договориться о времени, когда она подойдёт в лабораторию. И как раз когда она уже собралась и даже сказала профессору, что пошла к артефакторам и скоро вернётся, тут-то и грохнуло. Грохнуло где-то рядом, не то на ближайшей лестнице, не то под ней.

Что ж, пошли смотреть. Нашли пяток студентов-второкурсников, причём не боевиков никоим образом, и даже не некромантов, а землю пополам с воздухом, и они, извольте видеть, тестировали какое-то заклинание, которое им перед тем было показано на паре и которое не должно было причинить вред никому. Кроме чистого потолка, да, на котором красовались какие-то жирные чёрные разводы.

— Почему не на паре? — спросил профессор Довс провинившихся.

— Так того, отпустили, — блондин с торчащими вихрами вздыхал и таращился в пол.

— Кто отпустил?

— Господин Бакстон…

— Что? — профессор тут же дёрнул из кармана зеркало и прорычал в него: — Бакстон, где тебя черти носят? Немедленно ко мне!

* * *

В понедельник утром Ирвин больше всего на свете хотел исчезнуть куда-нибудь с лица земли. Потому что — ну что он будет делать со студентами в аудитории?

Правда, потом он скомандовал себе прекратить уже ныть и собираться.

Голова трещала. Он, конечно, вчера пил совсем немного, до конца в компании не остался, но всё равно, видимо, зря. Лучше б никуда не пошёл. Но что делать-то, если не пойти? Ладно бы хоть какая девушка была, но девушки на вечер не нашлось, а такого дива, как постоянная девушка, у него, наверное, и вовсе не было. Рекорд — три недели, и разбежались они по обоюдному большому желанию, потому что оба раздолбаи и надоели друг другу до чёртиков.

Поэтому — в бар к друзьям, не дома ж в одиночку пить? А оттуда — спать, а теперь подниматься по будильнику, ну и подумаешь, что дело к обеду, пара-то у него в два часа начинается, не опоздает.

Ирвин и не опоздал. Заглянул на кафедру, поздоровался, взял список группы, ключ от относящегося к кафедре зала для практических занятий, и даже переодеться успел. В форму, в форме он как-то проще себя чувствовал.

Глянул в список — восемь парней, с разных стихийных факультетов, второй курс. Так и есть, чаще всего атакующая сила сочетается со стихийной, самая распространённая комбинация. И если верить программе, сегодня ему нужно сделать всего ничего — выяснить, что могут студенты в плане атакующей силы, как уже умеют атаковать, могут ли нападать, не используя именно атакующую силу, а с помощью своей преобладающей силы, и тренировать всё это. Так-то абсолютно понятно, ничего особенного. Вообще, Ирвину и на службе, и после, когда уже работал у Мюррея, доводилось объяснять новичкам, что к чему. Поэтому, наверное, он справится?

Студенты стали просачиваться в зал с началом пары. Почему-то только пятеро, а вовсе и не восемь.

— Здрасьте, — сказал один из них, самый высокий. — А мы к вам на практику, да?

— Добрый день. Проходим, строимся. Меня зовут Ирвин Бакстон, капитан в отставке, сотрудник управления по борьбе с нежитью. Да, я буду вести у вас практику.

Парни построились, и дальше Ирвин вызвал каждого по списку и расспросил, что умеют. И порадовался, что их пятеро, а не тридцать. Умели разное, но вроде бы с каждым было что делать.

— А где ещё трое ваших товарищей? — поинтересовался Ирвин.

— А мы бы знали, — пожал плечами Джейсон Стэнтон. — Мы же все из разных групп. Только на общих парах всего курса встречаемся.

— Значит, передайте привет, горячий и пламенный, и скажите, что прогульщики будут отрабатывать все пропущенные пары. А пока — поехали.

Вообще, всё понятно — берём студента, ставим задачу, смотрим, что может. Какая атака, какая защита, что умеет из смежного. Умели понемногу все, строились, делали, показывали. А потом Ирвин понял — он не знает, что делать дальше. А от пары осталось ещё полчаса.

Вообще, в его собственные студенческие годы это ж был праздник, если вдруг с пары отпускали пораньше. Особенно с последней в этот день пары. Поэтому он сказал:

— А сейчас пробуем одно несложное воздействие, которое в исключительном случае можно применить даже в незащищённом помещении, оно не создаст пожароопасную ситуацию и не развалит стены. Смотрим.

Это скорее чтобы дезориентировать противника, если он не нежить, конечно, чем для реального ущерба, ну и весело. Копоть ложилась на стену узором, и этот узор ещё можно было варьировать, парням понравилось. У всех получилось, и Ирвин с чистой совестью отправил их переодеваться и вообще восвояси, а сам выдохнул.

Глянул в телефон — не нашлось ли чего интересного на вечер, и вообще, что там в знакомых чатах накапало. Не накапало ничего, не пойти ли в «Рулетку» — приложение для магов, через которое искали пару на вечер?

Он и пошёл, и уже завис в переписке, когда внезапно ощутил магический вызов. И ничего не понял, когда профессор Довс прорычал ему из зеркала — немедленно к нему.

Ирвин совершенно не подозревал, что там случилось — до того момента, пока не поднялся по лестнице на второй этаж и не увидел на потолке то самое, что вот буквально десять минут назад рисовали на стене в тренировочном зале. Только вот стенам тренировочного зала уже ничего не страшно, а тут красота, лепота и свежая побелка. И по этой свежей побелке змеятся жирные чёрные загогулины и даже шевелятся — кто-то воздушник, проявил изобретательность и добавил иллюзии.

Прибью малолетних идиотов, думал Ирвин, поднимаясь по лестнице через две ступеньки. Но ни одного не увидел.

Наверху стояли профессор Довс и Айлинн Донован, девушка ослепительно красивая, но совершенно недобрая. На контакт идти не захотела, дружить — тем более. Вот и сейчас стоит с таким видом, будто это он сам нарисовал. Умеют же некоторые — платье под горлышко, рукава до запястий, юбка до колена, а чуть шевельнётся — и сразу можно вообразить все те красоты, что под тем платьем скрываются. Ирвин внимательно оглядел ближайшую к нему ногу — тонкий чулок, уходящий под юбку, так и манил коснуться его хотя бы кончиком пальца, и он уже почти потянулся…

— Бакстон, что это за хрень собачья? — вопросил профессор.

— Виноват, господин профессор, — Ирвин вытянулся и тяжело вздохнул. — В следующий раз я объясню господам студентам, что потолки Академии — не место для тренировок данного вида заклинаний.

— Следующий, значит, раз, мать его. А сейчас что думаешь делать? Нам ректор всем головы оторвёт за порчу нового ремонта! Ещё после третьего курса аудиторию не привели в рабочий вид!

Ирвин в душе не ведал, что там стряслось у третьего курса, но тут определённо нужно было что-то решать. Вообще, воздействие противоположного толка он тоже знал, но не подумал — потому что заклятый же зал, какой смысл? От зала не убудет. А тут, видите ли, потолок лестницы старейшего корпуса Академии, тьфу.

— У тебя почему студенты во время пары по корпусу бродят и потолки пачкают? — продолжал атаку профессор.

— Ну так это, всё сделал и отпустил, — не понял Ирвин.

— А тебе кто разрешил студентов до конца пары отпускать? Вот и разбирайся теперь с этим, как хочешь, ясно тебе? Но чтобы не было!

Из-за угла появились герои, все пятеро.

— Простите нас, профессор, — повинился Стэнтон, очевидный заводила. — Мы не думали… что так выйдет.

— Убирайте теперь это как хотите, — процедил профессор. — Госпожа Донован, извольте приглядеть, чтобы сделали и не разбежались.

Тьфу ты, а её-то только тут и не хватало!

Означенная госпожа Донован глянула недобро и сказала:

— Слушаю ваши варианты, господин Бакстон. Как вы предполагаете вернуть потолку первозданный вид?

Профессор ушёл, а Бакстон, студенты и грязь на потолке остались. Айлинн очень хотела тоже уйти, нет — даже убежать, потому что за какие грехи ей ещё и это? Она знает, что студентов нельзя отпускать до конца пары, и всегда проговаривала не по разу все правила, потому что в артефакторике тоже есть такие заклинания, которые можно пробовать только под контролем и в специальном месте. А то ещё навесят боевых заклинаний на дверные ручки в учебных аудиториях, и что потом?

К счастью, она не работает с боевыми заклинаниями. Только с безобидными и полезными.

А чёрная грязь расползалась по потолку дальше, такое ощущение, что сейчас стечёт по стенам. И что с ней делать?

— Господин Бакстон, — сказала она как могла сурово, — немедленно займитесь уничтожением этого… этого.

— Так придётся, — согласился он.

Надо же, даже не спорит. И хвостище свой рыжий подобрал. И одет не как раздолбай, а как положено преподавателю. Смотрит на потолок, потом на студентов.

А жирное нечто собралось в каплю, и эта капля полетела с потолка прямо в направлении Бакстона.

— Господин Бакстон, вам следует поторопиться, — кивнула на каплю Айлинн.

Он шевельнул пальцами, и капля… нейтрализовалась в воздухе. Вот прямо нейтрализовалась, Айлинн ощутила этот момент — всё же с материалами работает, с осязаемыми предметами, не с неосязаемой стихией.

— Значит, так, — Бакстон глянул на студентов, — смотрим сюда. Существует нейтрализующее заклинание, которое мы с вами сейчас и попробуем применить.

Студенты оживились. Наверное, уже представили себе, как будут руками всё отчищать, а потом белить потолок.

Бакстон же уверенно пошевелил пальцами обеих рук, как-то хитро крутанул кистями, и всё равно что сдёрнул эту штуку с потолка. И с улыбочкой нейтрализовал, как и каплю перед тем. Осмотрел восторженно глядящих студентов.

— Кто может сказать, что именно я сделал?

Они уже было начали перечислять, а Айлинн успела выдохнуть про себя и подумать, что пошла она отсюда, когда один из студентов нерешительно сказал:

— А… вон там… — и показал на злосчастный потолок.

Айлинн глянула, куда показывали. Тьфу ты. В дальнем углу сохранился кусок этого безобразия, такой же чёрный и жирный. И он полз на свободное пространство… на котором в некоторых местах остались чёрные точки. Точки тоже увеличивались на глазах.

— Что за хрень? — не понял Бакстон. — Должно было убраться. Всё, что там было!

— А вот не убралось, — не сдержалась Айлинн.

— Да вижу, — отмахнулся он.

Повторил свою предыдущую манипуляцию… тоже с частичным результатом. Остатки пятна как будто поняли, что на них охотятся, и резко отодвинулись в углы.

— Не понимаю, всегда помогало, — Бакстон в третий раз выполнил известное ему действие, и вновь с частичным результатом.

Кусочек чёрного вещества вновь собрался в каплю, сорвался с потолка и упал прямо на плечо растерянного Бакстона, тот тихонько выругался. Вещество впиталось в ткань пиджака и принялось расползаться уже там.

Айлинн поняла, что необходимо вмешаться.

— Какова природа этого вещества? Что это вообще такое? Из чего состоит? Как реагирует на соприкосновение с разными материалами?

Брови Бакстона так и взлетели.

— Вы думаете, я это знаю?

— А разве нет? Я полагаю, должны.

— Почему? — Нет, он в самом деле не понимал, самовлюблённый идиот.

— Ну как, я полагаю, вы знаете свойства того, чем швыряетесь в академическом корпусе, — поджала губы Айлинн.

— Я знаю, что этой штукой хорошо останавливать большинство известных человеку видов нежити, и ещё — что человеческому организму она не вредит.

— Только потолкам и пиджакам, — хмыкнула Айлинн. — Из чего это состоит? Откуда берётся, на чём основано ваше нейтрализующее заклятье?

Он хмуро смотрел на неё, а она подошла и уставилась на его плечо — в том месте, где в него впиталась жирная капля.

— Что вы хотите там увидеть? — Он смотрел, очевидно, не понимая.

— Как это — что? Образец вещества. Если что-то идёт не так, значит, в условии где-то ошибка. Вы не думали о том, что ваше заклятье может действовать только на вещество в состоянии без примесей?

— То есть? — Всё ещё не понимает, чему он вообще учился!

— Когда эта ваша дрянь попала на потолок, то смешалась с верхним слоем краски. Или частично растворила её и смешалась с тем, что там под этим слоем. И это уже другое вещество. И на вашем плече тоже уже другое вещество, потому что исходное смешалось с ворсинками ткани и пылью!

— О, — и смотрит так, будто впервые её увидел. — И… что с ним тогда делать?

— Искать другой способ нейтрализации, естественно, — сообщила Айлинн. — Я полагаю, что задача имеет решение, но мне нужно знать, что это такое вообще. Для этого я должна… изучить образец.

— Ну так изучайте, — Бакстон радостно стащил с плеч свой серый пиджак и сунул ей.

Тем временем чёрная дрянь успела просочиться и на его белоснежную рубашку тоже. Он как увидел, так аж задышал по-другому. Это его единственная рубашка?

Айлинн усмехнулась, поискала в кармане и нашла свой анализатор, у всякого порядочного артефактора такой бывает. Но не все таскают с собой, а она вот почему-то таскает. Такую штуку собирают для себя курсе на втором или третьем, а потом усовершенствуют, и она служит всю жизнь. Интересно, сработает сейчас или нет?

Анализатор Айлинн в открытом виде имел вид длинного щупа, на конце которого могли раскрыться до семи тонких усиков с разной степенью чувствительности к разным веществам. Она встряхнула артефакт и осторожно коснулась им жирного пятна на ткани.

* * *

Ирвин и не думал, что эта чёрная дрянь окажется такой пакостной. Сколько раз использовал — вообще никаких проблем не было. Правда, чаще всего она просто нейтрализовывалась вместе с единицей нежити в момент соприкосновения, да и всё. Со стен тренировочных залов такое обычно никто никогда специально не убирал, оно там как-то само, вместе с остатками прочих заклинаний. Кажется, иногда такие залы чистят, да? Ирвин не задумывался.

А сейчас-то что делать?

Он был полностью согласен, что так, как есть, — непорядок. И ему было очень неуютно оттого, что он сам, выходит, этот непорядок спровоцировал.

Блин, что делать-то? И пиджак теперь только в мусорку, и рубашку, если, конечно, эта агрессивная дрянь мусорный ящик не сожрёт!

Он не очень-то поверил словам выскочки Айлинн, ему не хотелось верить. Ну какое там вещество, скажите тоже, да что она несёт-то про то, будто это уже что-то другое? Но — сама напросилась, да? Вот пускай и командует, раз такая умная. Он даже пиджак подержит, чтобы ей удобнее было.

Правда, выскочка действовала довольно уверенно. Достала из кармана какую-то штуку вроде ручки, да не простую, а мудрёную, вроде деревянную, только с какими-то проволочками и кристаллами, и активировала её — Ирвин уловил момент приложения силы.

На конце дивной штуки появился стержень — точно как в ручке, и вдруг распался на несколько тонких отдельных усиков. Эти усики всё равно что сами ввернулись в ткань… и Ирвину пришлось чуть подкрутить зрение, чтобы разглядеть, потому что мелкие. Выскочка же пошевеливала свою ручку в пальцах, чтобы эти усики впивались в ткань его несчастного пиджака под разными углами.

А ещё и студенты сгрудились вокруг. И понимали в происходящем ровно столько же.

Вообще, Ирвин вообще не мог сообразить, что такое она хочет сделать. Пока не вспомнил… детство и одного отцовского приятеля. У которого была похожая штука. И он развлекал старших детей своего друга тем, что с её помощью всегда мог сказать, из чего сделана какая-то вещь и какие заклятья в неё зашиты, если она хоть немного магическая. Лорд Дуглас Гордон был артефактором, и что Ирвин, что его младший брат Джонатан не раз пожалели, что им эта сила неподвластна. Как говорится, разблокировал воспоминание.

И что, эта девчонка — артефактор?

Тогда какого дьявола она занимается документами их кафедры? Артефакторы — они ж звери ценные и редкие, их вообще мало?

Или она — пока ещё неумелый артефактор? Ну, в силу возраста, например? Она ж уже не студентка? Или студентка?

Тем временем усики её щупа исследовали пятно в разных местах и втянулись обратно. Выскочка что-то делала с этой своей штукой, видимо, анализировала информацию.

— Да, господин Бакстон, теперь это уже не вполне то самое вещество, — заговорила она. — Кажется, я понимаю, что нужно добавить к вашему стандартному заклинанию нейтрализации, чтобы оно убралось.

— В самом деле? — поднял бровь Ирвин. — Что ж, если вы поняли, что и как нужно сделать, — вперёд, о прекрасная дама.

— Но… — она взглянула на него, да как-то неуверенно, — мне понадобится помощь.

Надо же! А важная такая, будто всегда всё может сделать сама. И натыкать носом всех других, кто сам не смог.

— Располагайте мной по своему усмотрению, — Ирвин даже поклонился.

Она посмотрела на него странно и оглядела студентов.

— Мне будет нужен тот, кто это вытворил. И… — она глянула на Ирвина, — вы тоже. И я никогда не имела дела с подобным веществом, я даже и не представляю, что у нас в итоге получится. Может быть, что и ничего.

— И что тогда? — осведомился Ирвин.

— Будете белить потолок, — пожала она плечами. — Все вшестером.

— Если вы спасёте нас от этой участи, наша благодарность не будет знать границ, — пробормотал Ирвин.

Он никогда в жизни не белил потолков и не представлял, с какого конца за это браться.

Выскочка убрала свой щуп в карман, стряхнула руки, закрутила видимый одной ей силовой поток.

— Будьте любезны теперь дать мне немного силы от творца этого заклинания, и сразу после — ваше нейтрализующее заклятье, — произнесла она.

Ирвин оглядел своих студентов, прочёл на лице воздушника Джейсона Стэнтона готовность действовать и кивнул — вперёд, мол. Тот раскрыл ладонь и додал силы к магическому действию выскочки. Она же строго взглянула на Ирвина — и тот присоединился.

Выскочка затаила дыхание, что-то сделала… и чёртово пятно исчезло! Как будто и не было!

— Получилось, — восхищённо пробормотал кто-то из оставшихся в наблюдателях студентов.

— Получилось, — кивнула выскочка. — Теперь потолок. Нам понадобится усилие большей мощности, понимаете? Примерно… — она внимательно осмотрела щели и углы, — в семь с половиной раз.

В семь с половиной? Это ещё что такое?

— И как вы высчитаете эти семь с половиной? — Ирвин глянул на неё с интересом.

— А что в этом особенного? — Она смотрела непонимающе.

Как же, как же, все так делают. Он ей что, машина, чтобы выдавать заклинания точно рассчитанной мощности?

— Как вам сказать, — усмехнулся он. — Хорошо, я постараюсь.

В семь с половиной раз больше? Ну ок.

Последовательность оказалась той же: сначала она, потом Стэнтон, потом Ирвин. Р-р-раз — и все они оказываются на полу, выскочка падает на верхнюю ступеньку, Ирвин больно ударяется боком о перила, а Стэнтон и вовсе катится по лестнице. А потолок-то чистый!

— У нас получилось, да? — Захотелось посмеяться. — Все живы, я надеюсь?

Подскочил на ноги, поднял за подмышки возившуюся выскочку, глянул вниз — студент тоже встал на ноги и поднимался к ним.

— Я кому сказала — семь с половиной? — поинтересовалась выскочка. — Вы не отличаете семь от семнадцати?

Чему их там учат, этих артефакторов?

— Но получилось же, да? Вы не ушиблись?

Она пробормотала под нос что-то, очень похожее на «не ваше дело».

— Показывайте рубашку.

Ирвин ухмыльнулся.

— Момент.

Молниеносно расстегнул запонки на рукавах, а потом и пуговицы, и под усмешки студентов медленно снял. Ну а что, ему стесняться нечего, он объективно хорош.

Правда, выскочка смотрела сощурившись, того и гляди укусит.

— А сейчас так же, как в первый раз. Всем ясно?

Ясно было всем, они взялись… и сделали. И хорошо.

Уж конечно, это была не единственная ирвиновская рубашка, но в чистом жить всяко приятнее, чем в нечистом.

— Я полагаю, теперь вы наконец-то оденетесь, — прошипела выскочка и сверкнула на него глазами.

— Непременно. Благодарю вас, о несравненная госпожа Донован, без вашей помощи мы не одолели бы этого коварного и упорного врага, — он поклонился, не выпуская рубашки из рук.

Она молча кивнула, развернулась и пошла себе — стуча каблучками по полу.

— Что же, господа, бывает и так, — заметил Ирвин студентам, одеваясь. — И будет правильно, если мы ещё как-нибудь поблагодарим госпожу Донован за помощь, без неё мы бы не справились.

— Мы подумаем, — серьёзно сказал Джейсон Стэнтон.

До родной кафедры общей артефакторики Айлинн дошла только на следующий день. Потому что этот невозможный человек Бакстон пошёл за ней к профессору, там произнёс целую речь о том, что если бы не она, Айлинн, с грязью на потолке никто никогда бы не справился.

Айлинн удивилась, потому что — ну, она ж ничего необычного не сделала, просто решили вопрос, да и всё. Живём дальше. Однако пришлось выслушать ответную речь от профессора Довса, и ей даже стало не по себе, потому что она не могла вспомнить, когда ей в последний раз говорили столько комплиментов. Она же не сделала ничего особенного. Отец всегда говорил, что нужно просто делать, что можешь и что должен, да и всё. Мама была с ним согласна. И сейчас Айлинн именно что делает — что может и что нужно, чтобы кафедра, за которую она отвечает, нормально работала, да?

На следующий день не случилось никаких новых происшествий и форс-мажоров, и пока преподаватели и студенты учили и учились, она наконец-то дошла до профессора Сансета. Тот ей очень обрадовался.

— Айлинн, мне каждый день рассказывают, что вы творите какие-то чудеса, — сообщил ей профессор.

— Я просто делаю что могу, — пожала она плечами. — Надеюсь, что справляюсь.

— Мне кажется, вы отлично справляетесь, — закивал профессор Сансет.

— Тогда я в лабораторию, хорошо?

— Конечно.

Айлинн не обнаружила ключей от лаборатории на привычном месте и просто пошла туда — наверное, кто-то из преподавателей что-то там делает. Студенты попада́ли в лабораторию артефакторики очень не сразу, потому что сначала нужно было научиться разным базовым вещам, и это делали в двух оборудованных для практических занятий аудиториях.

И действительно, дверь в лабораторию была не заперта, и там что-то делала в большом анализаторе Джеральдина Смолл, преподаватель чуть старше Айлинн, она тоже должна была нынешней зимой завершить работу над диссертацией и защититься. Джеральдина работала на кафедре третий год, и на её место не покушался никакой Томас Тейблтон.

— О, Айлинн, привет! Скажи, это правда, что ты теперь работаешь у боевиков?

Джеральдина очень общительна — даже чрезмерно, на взгляд Айлинн, но что поделать, коллега.

— Правда, — Айлинн не посвящала коллег в детали и беды своей работы.

— Слушай, как так вышло, что вместо тебя пришёл этот дурак Томас?

— Наверное, на каждой кафедре должен быть определённый процент дураков, без этого не работает, — вздохнула Айлинн.

И почему-то вспомнился Бакстон — как он вчера снимал рубашку на лестнице.

Джеральдина фыркнула.

— Ой, не знаю. На него уже пожаловались студенты, что он не показывает, как надо, а с них требует, чтобы выполняли идеально. Профессор велел им написать бумагу, как положено, заверил, но никуда не понёс и положил себе в сейф под замок. А что там показывать-то, это ж первый курс, там простейшие вещи по связке предмета и силы, — пожимала плечами Джеральдина.

— Ну пускай ещё пожалуются, погромче, может быть, господин Тимс услышит наконец-то.

— На самом деле мы все жалеем о том, что тебе пришлось уйти. И госпожа Маффет первая.

Госпожа Маффет, дама-артефактор преклонных лет, раньше занималась тем, что присматривала за материальной базой кафедры — обычной и магической, а теперь на неё упала ещё и работа с документами, потому что Томас Тейблтон с той работой, очевидно, не справится.

— Передавай госпоже Маффет привет, — вздохнула Айлинн.

Она хотела попробовать ещё один способ сцепления предмета и силы — если получится, то будет менее затратно, чем обычно. И для этого нужен был прибор, аккумулировавший силу мага и отдающий её потом, и уже задачей артефактора было перенаправить в предмет и совместить. Руки делали, а голова думала, и думала о том, что приятно, конечно, слышать о себе хорошее, и ещё — как все тут о ней жалеют, но это же ничему не поможет, правда? Поэтому Томас будет работать здесь, а она — решать проблемы кафедры нестандартных боевых взаимодействий. В конце концов, жизнь не обязана быть справедливой всегда, правда? Она просто такая, какая есть. Или… не обязана быть справедливой лично к Айлинн. Отец всегда повторял, что мир не крутится вокруг неё, и она всегда должна об этом помнить.

Вот, случай вспомнить, да.

Айлинн, будь рада тому, что тебе досталась какая-никакая работа, и не просто так, а в Академии, так что твоя квартира по-прежнему осталась за тобой. Ты справляешься с этой работой, твои новые коллеги (хоть и хотелось сказать — подопечные, но нет, коллеги, коллеги) уже уважают тебя. И если ты кому-нибудь расскажешь, что тебя звал пообедать и что там ещё бывает красавчик Ирвин Бакстон, то те, кто с ним знаком, оценят.

А то, что хотелось другого, — ну так мир не обязан предоставлять нам то, что хочется, правда?

Айлинн так увлеклась, что очнулась от мыслей, только когда на правую руку капнула слезища. Тьфу ты, дожила, сейчас добавишь тут неучтённых примесей! Прекрати жалеть себя немедленно, вдох, выдох, работать!

Пришлось остановить процесс, зажмуриться, продышаться, вытереть глаза, выйти наружу, глотнуть воды, а потом вернуться и начать сначала. И подумать о чём-нибудь другом.

О книге, которую читала в выходные. О том, что нужно написать девчонкам, Кэти и Эмбер, и предложить встретиться. С ними, если что, можно спокойно обсудить все её беды, они поддержат.

Воспоминания о бедах невольно перескочили на Бакстона, в котором эти беды некоторым образом персонифицировались. Ладно, он не занимает ничьё место, наоборот, это место не хочет занимать никто. Наверное, чтобы вот так не встревать, как он.

А ещё вспомнилось, как он расстёгивал свою рубашку вчера на лестнице. И поглядывал на неё, будто знает, что у её бывшего не было таких мышц и таких кубиков. А тут и мышцы, и кубики, и глаза, и веснушки.

Айлинн Донован, стоп! Немедленно стоп! Додумаешься ещё сейчас тут до чего-нибудь.

Хотела работать? Вот и работай, пока тебя снова не начали искать с кафедры!

Но Вселенная успела-таки подслушать её мысли. Магический вызов был мощен, и игнорировать не вышло.

— Да, господин профессор, я сейчас приду, — ответила она профессору Довсу.

Очистила прибор от остатков силы, закрыла и опечатала. Помахала Джеральдине и побежала на боевой факультет.

* * *

Второго занятия Ирвин уже почти что боялся — что там ещё могут вытворить эти студенты? И ведь не предугадаешь! И это не нежить, бить нельзя, нейтрализовывать магически нельзя, даже выругаться от души и то нельзя. И в лоб тоже не дашь. Как они все справляются — ладно профессор и остальные старшие, а Флэтт как? И Алекс Тарлтон? Или этому всему тоже где-то учили, а он прохлопал ушами?

За последние дни он вспомнил столько всякого из своей учёбы, что только диву давался — и как у них читали лекции, и как вели разную практику, и как отрабатывали всякие заклятья на такой же практике по нестандартным боевым взаимодействиям, которую он ведёт у кого-то сейчас. У него самого вёл старый профессор Мэнсфилд, который, бывало, приходил с похмелья, но заклятья творил точно и безупречно. Ну, может, не с той точностью, как идеальная госпожа Донован, ну да он и не артефактор.

Кстати, госпоже Донован на стол он сегодня выложил коробку пирожных из отличной кондитерской. Дождался, пока она убежит куда-то, стуча своими каблучками, и выложил. И в благодарность, и просто так. Может быть, съест и подобреет?

Он переоделся и пришёл в зал минут за пятнадцать до начала. Осмотрел стены, на которых накануне тренировались — ничего там страшного не было. Наверное, ту жирную копоть нейтрализовали разные предыдущие слои.

Дверь в зал чуть скрипнула, открываясь, и оттуда прозвучал некий слитный вздох. Ирвин мгновенно обернулся…

— О-о-о! — услышал он восторженный возглас.

В дверях стояли две… девчонки? Девушки? Студентки, наверное, это студентки. Брюнетка и… красная? Фиолетовая? Как называется девушка, волосы которой хз какого цвета?

— А вы наш новый преподаватель, да? А как вас зовут? — спрашивает красная. — Я Бобби, а это Мод, — кивает на подружку.

Тьфу ты, вот они и пришли. Девицы.

— И кто вы такие?

— Роберта Вудс и Мод Уэсли, ментальный факультет, второй курс, — сообщает красная. — Пришли на факультатив. Нам рассказали, что у нас будет молодой и красивый преподаватель. А пока не началось, можно с вами сфотографироваться?

Она уже достала телефон, беспардонно встала рядом, подтянула подружку и щёлкнула всех троих.

Хотелось выгнать обеих, но Ирвин сдержался.

— Госпожа Вудс и госпожа Уэсли, вы собираетесь заниматься атакующей магией в этой одежде? — поинтересовался он как можно более нейтрально.

Пиджачки до талии, юбки коротенькие. И туфли на каблуках. В таком только в зал.

— А, нет, мы сейчас переоденемся. Мод, пошли, — и она потянула подружку из зала. — Сейчас мигом переоденемся и вернёмся.

Ирвин посмотрел в список — точно, есть такие, а он и не присматривался, кто там, девушки или парни, и как там их зовут. И что, вот прямо будут выполнять всё, что велено?

Остальные семеро в этой группе оказались парнями, переоделись да зашли. Девицы появились последними, и Ирвин про себя посмеялся: если закоптят свои модные фитнес-прикиды, пускай не плачут. Парни-то разумные, пришли в нормальных спортивных штанах и футболках.

— Строимся, начинаем с разминки.

— Это как физкультура, что ли? — недовольно потянула красноволосая Бобби.

— Это намного серьёзнее и опаснее, чем физкультура, и без физподготовки нормально не выйдет, не надейтесь, — сказал Ирвин.

После разминки принялись смотреть, кто что может. Девицы могли немногое, но по правилам даже те, кто владеет атакующей силой в небольшом объёме, должны уметь ею пользоваться без вреда для окружающих. Поэтому не смотрим на обтянутые тонкими штанами ноги и другие части тел, и вперёд.

Впрочем, оказалось, что брюнетка Мод тиха и старательна, и у неё вполне так что-то выходит. А громкая Бобби достала всех, на неё уже парни шипели, чтобы замолчала наконец. Но когда дошло до дела, она никак не могла собраться и выполнить простейшее атакующее заклинание, ерунда у неё выходила.

— Госпожа Вудс, десять приседаний молча, потом вернётесь к нам и попробуете ещё. Остальные — продолжаем попытки.

Ирвин знал по себе, что переключение на другую нагрузку может помочь, преподаватели тоже всегда об этом говорили. Помогло и тут — Вудс вернулась молчаливая и с первой попытки показала неплохую атаку. Да, нужно учить, иначе может выйти нехорошо.

Да какая разница, в конце концов, девчонки или парни, учить надо всех. Ирвин служил с парой девчонок, от парней они в служебном плане мало чем отличались. Так что — пускай пашут.

Сегодня лишнего времени не осталось, даже с тем самым жирным и чёрным заклятьем вместились еле-еле. И напоследок Ирвин сказал:

— Не вздумайте тренировать это заклинание где-либо за пределами тренировочного зала.

— А если мы встретим нежить? — поинтересовалась красноволосая Вудс.

— И где же ты её встретишь? — усмехнулся её однокурсник Брайан Кингстон.

— На улице, — пожала та плечами.

— У нас по улице ходит нежить? — осведомился Ирвин. — Где же?

— Ну как, или встречу, или не встречу, — пожала она плечами, — пятьдесят на пятьдесят…

— Ты больше прогуливай, тогда точно встретишь, — ухмыльнулся ещё один парень, Джефф.

— Не буду я прогуливать, — вздёрнула она нос и умильно улыбнулась Ирвину.

Он с каменным лицом объявил о конце занятия и отправил всех переодеваться.

И что, вот эти самые девицы, да? И это ещё не конец, придут и другие?

Айлинн ждала субботы, как большого праздника.

Кафедра функционировала, глобальных форс-мажоров больше не случилось. Правда, у профессора Довса сформировался рефлекс — в любой непонятной ситуации вызвать Айлинн и спрашивать, что с этим делать.

Айлинн искала потерянные ключи от малого тренировочного зала, а когда оказалось, что они потерялись с концами, то заказывала новые в мастерской. Потом пришлось приглядеть за тем, как обновляли защитные заклятья на всех четырёх тренировочных залах — оказывается, эта процедура происходила раз в месяц.

Ещё она сдавала уточнённые программы дисциплин, которые преподавались на кафедре, собирала списки дипломников и их руководителей, распределяла часы, положенные на руководство курсовыми работами и согласовывала эти часы с реальностью в виде студентов с конкретными темами и преподавателей, которые далеко не всегда были готовы брать к себе именно этих студентов. Собирала сведения о травмах, полученных студентами на практических занятиях по боевой магии — заключения целителей должны были храниться в отдельной папке.

Академия пережила посвящение первокурсников, и младшие преподаватели — Флэтт и Тарлтон — следили там за порядком. Вроде бы никто никого не поубивал и студенческий клуб остался цел.

И в пятницу Айлинн списалась с подругами и договорилась о встрече в субботу.

С Эмбер Рассел и Кэти Торнхилл они учились на одном потоке. Кэти менталистка, а Эмбер вовсе окончила огненный факультет. Но для Эмбер нагрузки на родном факультете не нашлось, поэтому она второй год читает первокурсникам общую историю магии. Фыркает, но это курс, который будет нужен всем и всегда, поэтому скрипит, но читает.

С Кэти же значительно проще, потому что человек, носящий фамилию Торнхилл, может делать в этой Академии всё, что ему заблагорассудится. Особенно если он не дурью мается, а желает изучать тонкости магических искусств и преподавать их. Кэти специализировалась на разных тонких вопросах теории магии и преподавала студентам как раз эту самую общую теорию. Она первой из их троицы успела защититься — ещё весной, и теперь с полным правом именовалась «госпожа профессор». Впрочем, её старшие брат и сестра не прельстились академической карьерой: брат Джон служит в министерстве внутренних дел, но он некромант, у них там сложная наследственность. Сестра Летти вообще модель, живёт в Паризии, там и снимается. А их третья сестра Грейс, тоже некромант, как Джон, и живёт в Паризии, как Летти, там и учится в Академии. Айлинн не знала, чем ей не угодил здешний факультет некромантии и его декан профессор Элисон Горэй, но младшая сестрёнка Кэти решила уехать из дома и учиться не там, где учились трое старших и где их семью знают решительно все.

Айлинн иногда подумывала — а что бы было, если бы она тоже родилась в академической семье? Было бы ей проще, или же нет? Ну точно не пришлось бы сейчас решать проблемы боевиков. Работала бы, где надо ей и где хотела сразу, да и всё.

Но увы, родители Айлинн — не маги. Маг бабушка, мамина мама. Она хотела, чтобы мама вышла за мага и чтоб все внуки тоже были магами, но, увы, оба старших брата Айлинн силу не унаследовали. Зато они унаследуют отцовский строительный магазин и не будут знать проблем с доходами, потому что строят люди всегда, и стройматериалы с инструментами нужны всем.

Отец хотел, чтобы и Айлинн работала на семейное предприятие, например окончила курсы бухгалтеров и помогала с этим маме. Он не был уверен, что ей стоит отправляться за океан и поступать в Академию. Ты там пропадёшь, говорил он. Тебя там испортят, говорил он. Тебя там попросту съедят, в этой чёртовой бывшей метрополии, куда ты лезешь, дочка, спрашивал он.

Айлинн же тихо вздыхала и говорила, что она маг и должна учиться пользоваться силой. Ей предлагали колледж в Нью-Арке, она внимательно изучила список предлагаемых специальностей и не нашла там артефакторики. Только прикладную землю или же просто прикладные дисциплины — минимум материаловедения и минимум свойств веществ. К счастью, союзником оказалась бабушка. Она дала денег на поездку и потом давала все годы учёбы, и сейчас ещё время от времени спрашивает, не нужно ли. Но в Айлинн крепко вбито, что раз уехала из дома, то и жить должна сама, поэтому у бабушки она почти никогда почти ничего не берёт. Справляется.

Она так и не рассказала родителям, что теперь работает на другой кафедре. Потому что отцу не понравится. Она не докажет ему, что все эти буйные боевики относятся к ней с уважением, говорят очень вежливо и вообще смотрят, как на великого человека, потому что она избавляет их от работы с документами и от всяких административных и организационных вопросов.

И даже Бакстон пока не пристаёт — после своего сеанса стриптиза на лестнице. Тогда на следующий день у Айлинн на столе появилась коробка пирожных, четыре штуки, все разные — приходит она на кафедру, а там вот это. Ни ответа, ни привета, ни ссылки, ни записки, но она осмотрела коробку внимательно и уловила остаточное ощущение, сходное с ощущением от Бакстона. Что ж, если это разновидность благодарности за помощь, то она её принимает. Утащила коробку домой и съела по штучке в день, было здорово. Сама она редко тратила деньги на подобную роскошь, потому что мало ли, как там дальше, подушка безопасности должна быть. А вдруг не удастся защититься в этом году? Значит, нужно откладывать деньги.

Вообще, работа продвигалась медленно. Айлинн ощущала себя необыкновенно уставшей, она как будто еле успевала всё необходимое. И это у неё нет сейчас никаких учебных часов! Что же дальше-то будет?

И как раз в рамках программы борьбы с усталостью она и отправилась в субботу в бар, где они договорились встретиться с Кэти и Эмбер.

* * *

Ирвин дополз до субботы с единственным желанием — напиться. Да хорошенько.

Девицы обнаружились ещё в двух группах из трёх оставшихся. Две и три. В целом вели себя мирно, глазки не строили, но одна хлопала ушами и смотрела куда-то в космос, и вовремя не убралась с дороги однокурсника, и он её случайно уронил. Просто на пол, не в яму, не в лужу и не на лавку, но она упала отменно криво, подхватить её никто не успел, и падать её никто не учил. Подставила локоть, отшибла его, содрала кожу — как только умудрилась, там обычный нормальный деревянный пол, не галька, не гравий, не вулканическая порода и не лёд! Чему их на физподготовке учат, хотелось бы знать, раз они падать не умеют?

Но сейчас госпожа Мэри Миллстоун сидела на полу и глотала слёзы, её пришлось поднять и отправить к целителям. Ирвин же заставил всех прочих показать, как они умеют падать. Оказалось — умеют серединка на половинку. Он выругался про себя, мысленно перекроил план занятий и сказал, что раз господам студентам не хватает умений из области физподготовки, то придётся уделять этим умениям некоторое время сейчас — если они не хотят встрять, как их коллега. И, не слушая недовольное ворчание, тут же разобрать вопрос о том, как правильно падать, чтобы при том не повреждаться.

— Маг не должен быть неуклюжим, ясно вам? Вообще, человек не должен быть неуклюжим, особенно если он молод и здоров. Вы все здесь и молоды, и здоровы, так что вперёд!

Что же, кажется, поняли все. Попробовали, получилось. И то хлеб.

А под занавес недели, в пятницу, ещё один красавец зазевался и попал под атакующее заклятье товарища. Тут уже вышло по полной: общая паника, ор выше гор, вызов целителей прямо в зал и транспортировка пострадавшего в недра целительского факультета порталом.

Когда неудачника забрали, Ирвин построил остальных и спросил:

— Как думаем, что именно случилось? Почему ваш товарищ получил травму?

— А чего он подлез? — спросил Джим, тот парень, который попал по неудачнику.

— Хороший вопрос, — закивал Ирвин. — Вообще, первое правило применения боевой магии — не лезть под руки работающему магу. Слышали о таком?

Оказалось — и слышали, и сдавали в курсе техники безопасности, и вообще.

— И как тогда вышло?

— А Майк иногда бывает дурак, — сообщили добрые коллеги. — Он под ноги-то не всегда смотрит, не только под руки соседу.

— Так вот: невнимательный маг — мёртвый маг, ясно вам? Побитый маг, повреждённый маг, маг, который и сам долго не проживёт, и те люди, не маги, которых он должен защитить, тоже долго не проживут, ясное дело. С Майком поговорим на следующем занятии, а пока задание такое: вы находитесь в ограниченном пространстве. Скажем, это подземный ход или коридор. Перед вами образец нежити, не самый маленький и достаточно агрессивный, например возвращенец, который повадился навещать своих живых родных. Вас трое, и в одиночку ни один из вас не справится, но встать троим в ряд не выйдет — места мало. Ваши действия?

К счастью, дальше уже пошла нормальная работа. Предлагали схемы действия: кто идёт первым, кто в защите, кто из-за плеча. Пробовали, и оно работало.

Спасённый целителями Майк явился в самом конце пары — обезболенный и перевязанный. Принёс справку, что его на неделю освободили от физкультуры и боёвки.

— За эту неделю учишь заново технику безопасности, приходишь и сдаёшь, ясно? — сказал Ирвин как можно более весомо.

Тот попытался что-то возразить, но бунт следовало подавить в зародыше.

— И все остальные тоже готовятся на следующем занятии сдавать правила техники безопасности. Кто не сдаст — пойдёт учить дальше и потом будет отрабатывать пропущенное.

Засопели, завздыхали, но никак не прокомментировали. И пошли переодеваться.

На кафедру уже успели сообщить о магической травме — ну да, о таком сообщают тут же, все травмы фиксируются. И Ирвина поджидали профессор Довс и профессор Мэнсфилд.

— Что там у тебя? Ты знаешь, что первым открыл в новом семестре сезон травм? — спросил профессор Довс.

— Нет, не знаю, — Ирвин сел и рассказал, что там вышло.

И про девчонку с ободранным накануне локтем тоже рассказал.

— Ай, как всегда, — отмахнулся Довс.

— Писать что-то нужно? — спросил Ирвин.

Ну там, объясняться, почему так вышло.

— Нет, там исчерпывающее заключение целителей, — покачал головой Довс.

— Не думайте об этом слишком много, господин Бакстон, — профессор Мэнсфилд внимательно на него посмотрел. — Момент неприятный, верно, но такое случается. И пускай лучше студенты получат свои травмы сейчас, нежели после и уже более серьёзные. Ваша задача — научить их избегать подобного безобразия, и без таких случаев не обойтись, как бы мы ни старались.

Вообще, да, во время собственной учёбы Ирвина на практике чего только не случалось. Повреждённых сдавали целителям, они лечились и возвращались на занятия, да и всё. Дело житейское. Как боль в руках после большого количества атакующих заклятий, как откат после долгого боя. Не перетерпишь — какой ты тогда боевой маг?

Процокали каблучки, пришла Айлинн Донован.

— Всё в порядке, профессор, к нашей кафедре и господину Бакстону вопросов нет, — и на Ирвина-то не смотрит совсем, вот ведь, а могла бы.

— Благодарю, детка, — закивал и заулыбался Довс, он эту Донован уже почти удочерил.

И удивительно ли, что после всего Ирвин хотел напиться? Да хоть с кем, хоть бы и с младшим братом, да?

Айлинн пришла на встречу первой. Кэти появилась почти сразу же, стоило Айлинн угнездиться за столиком подальше от стойки и от сцены, где сегодня играл пианист.

В баре «Сноб» всё время кто-то играл вечерами, владельцы даже извещали в сети о музыкальной программе на вечер. Тут встречался и джаз, и рок, и фолк, и классика в обработке, и большинство музыкантов так или иначе имели дело с магическими спецэффектами — чтобы доносить звук до каждого, кто пришёл сегодня в это помещение хитрой формы, разделённое на части колоннами и элементами декора. Можно было сесть в центре или разместиться у стойки, тусить и общаться со всеми подряд, но это было совсем не для Айлинн. И раз она пришла первой, то и столик заняла в глуши. Музыку и здесь слышно, а их никто не увидит и никто не прицепится.

Кэти прибежала откуда-то — никаких нарядных платьев и особой косметики, просто волосы рыжие до талии и всё, она и так безбожно хороша. Но отношений у Кэти обычно нет, потому что ей некогда. Вот и не заморачивается, так и говорит.

Эмбер же пришла как раз в красивом платье и с ярким макияжем, глаза через весь зал так и сверкают.

— Вы чего в дальний угол забились? Я-то хочу отрываться!

— Так вперёд, — усмехнулась Кэти. — Я сначала посижу и покайфую от хорошей музыки, можно? И поесть бы, я не помню, был обед или нет, и даже если был, то давно.

— Я тоже за поесть, — закивала Айлинн.

Ей сегодня удалось забежать в лабораторию и провести там за работой полтора часа, это прямо победа. Но магу нужно есть, голодный маг — мало к чему способный маг. Увы, питаться чистым воздухом и солнечным светом пока никто не научился, чай, не растения, а было бы неплохо, наверное.

Заказали поесть и по коктейлю и принялись обсуждать новости.

— Рассказывай уже, — Кэти уставилась на Айлинн. — Как тебя вообще угораздило попасть к боевикам?

— Я тоже послушаю, я не поняла, — закивала Эмбер. — Неужели ничего лучше не нашлось?

— Да просто ничего не нашлось, — замотала головой Айлинн. — Профессор Сансет одним разом обломил меня с работой на нашей кафедре и тут же сосватал мне боевиков.

— И что же? Там симпатичный Флэтт, и Тарлтон тоже вроде ничего. Не слышала, чтобы они с кем-то встречались, — Эмбер отсалютовала бокалом.

— Хе, — хмыкнула Кэти. — Там Ирвин Бакстон собственной рыжей хвостатой персоной, и я тоже не поняла, как его занесло в Академию, он вроде служил.

— Постой, это кто? — тут же клюнула Эмбер.

— Старший сыночек лорда Бакстона. Я-то его знаю потому, что он одно время тусил с нашей Летти, они на одном потоке учились.

— Но он же не отец Леттиной дочки?

О да, у старшей сестры Кэти есть дочка-дошкольница.

— Не-а, он был уже потом, когда она уже родила Полли и доучивалась.

— И что же, думаешь, его надо брать? — Эмбер озадачилась.

— Он может быть хорош в перспективе, но бабник же первостатейный, — фыркнула Кэти.

— А фотка есть? Я его в упор не помню. Если он учился с твоей Летти, то старше нас на два года, да?

— Да просто ты тогда была занята своим Джо, вот и не помнишь, — отмахнулась Кэти.

Но фотку нашла, даже аккаунт в соцсети. Айлинн глянула: точно, он самый. И фотка-то такая, клёвая — в военной форме, вся из себя динамичная — улыбается вот прямо как тебе, и ямочка-то на месте, и веснушки, и прядки рыжие, всё как надо. Тьфу, опять она не о том.

— Неплох, неплох, — одобрила Эмбер. — Не скажу, что рыжие — моя любимая масть, но объективно хорош, надо признать. А там какой обнажёнки не завалялось, случайно? Ну там в расстёгнутой рубашке или ещё что подобное?

Айлинн вспомнила стриптиз на лестнице и фыркнула, пока девчонки перерывали фотки Бакстона в профиле.

— Чего фыркаешь? — не поняла Эмбер.

— Хочешь обнажёнки — иди работать к нам на кафедру, — и Айлинн рассказала историю о грязном потолке.

— И как он тебе, как, рассказывай же, интересно, — ну всё, Эмбер теперь не слезет.

— Я думаю, визуально и фактурно получше Стивена, — усмехнулась Кэти. — А может, и не только визуально.

Стивен, с которым Айлинн встречалась полтора года и рассталась нынешним летом, не мог похвастаться ни литыми мышцами, ни рельефными кубиками, зато он был хотя бы умный. Во всяком случае, защитился, нашёл хорошую работу в транснациональной корпорации и уехал куда-то в Африку, добывать алмазы. Но девчонкам он не нравился.

— Дурак он, вот, — выдала Айлинн. — О чём с ним разговаривать-то? Как нежить ловить? Те ещё разговоры.

— Зачем разговаривать-то? — Кэти снова усмехается. — Его можно воспринимать как процедуру для здоровья.

— Я тоже не за разговоры, — закивала Эмбер. — Чего разговаривать-то, его надо хватать и тащить. Или простимулировать, чтобы сам утащил. А дальше уже будет видно, надолго или нет.

Эмбер тоже недавно рассталась с парнем, он сообщил ей, что встретил большую любовь всей своей жизни, и исчез с горизонта. Она отчаянно искала, чем заполнить пустоту — два года просто так в лабораторную горелку не выбросишь. Они и жили вместе, и с родителями друг друга были знакомы, и ходили к ним на воскресные обеды по очереди. А теперь этот Боб готовится к свадьбе с другой девушкой, а Эмбер все выходные пропадает в «Рулетке», а иногда и не только в выходные, и потом в их чатике на троих делится впечатлениями о свиданиях.

— Ну так тащи, — Кэти с хитрым видом кивает куда-то в сторону.

Айлинн глянула туда — мамочки, Бакстон собственной рыжей персоной! Никуда от него не деться, да?

— О-о-о, — впечатлилась Эмбер. — Айлинн, познакомишь? — И ещё хитро подмигивает.

Бакстон тоже сидел не на виду, и с ним за столиком расположились двое парней. Один — высокий, худой, тоже рыжеватый и одет с иголочки. Из тех, кто даже в бар приходит в костюме и при галстуке. А второй совсем другой, капюшон толстовки натянут на голову, и наружу торчат только кончик носа и тощий русый хвост волос, даже не хвост — косичка. И у них на столе не по бокалу коктейля, а прямо пузатая бутылка, и её опустошили уже наполовину, кажется.

— Иди сама знакомься, — отмахнулась Айлинн.

Кажется, Эмбер уже была готова так и поступить, но внезапно к интересному им столику подошла незнакомая темноволосая девушка.

— Привет, Ирвин! — заверещала она на весь зал. — А-а-а, как круто, что мы встретились!

Бакстон мгновенно оказался на ногах, и девушка повисла у него на шее, и он закружил её, и усадил рядом, и о чём-то они там заговорили.

— Ну что, ты ещё хочешь знакомиться с Бакстоном? — рассмеялась Кэти.

— Чёрт, наверное, не сегодня, — вздохнула раздосадованная Эмбер.

Айлинн тоже вздохнула. Почему-то ей было неприятно смотреть на эту парочку.

Неприятно — значит, не смотри. Смотри в свой бокал и на девчонок, да?

* * *

Ирвин хотел, чтоб большая толпа, чтобы пить, бузить, орать и потом отрубиться, и поутру ничего не помнить. Но увы, большой толпы нигде не собиралось, а нашёлся только братик Джонатан, и он предложил пойти в почти цивильного «Сноба». Конечно, там бывают чаще маги, чем нет, но всё равно не вполне та компания, какая нужна.

Правда, Джонатан притащил с собой Рона, и то хлеб.

С Роном Ирвин учился в школе. Но после школы тот отказался идти в Академию, хотя способностей и магических сил хватало, окончил магический колледж и потом ещё университет по айти-специальности и сейчас работал на папеньку, лорда Бакстона. Ирвин никогда не вдавался в детали, для чего члену верхней палаты парламента свой крутой айтишник, но так-то в семейном владении было и некоторое производство, которое маменькино приданое, и, наверное, для чего-то всё это нужно.

Ирвин собирался служить, если не служить, то бороться с нежитью и всяким подобным, и не собирался становиться лордом Бакстоном в ближайшие лет сорок. Поэтому пускай оно там как-нибудь само.

И раз уж не вышло пойти во все тяжкие, то, значит, нужно с кем-то перетереть его нынешнюю жизнь.

Рон годился для такого дела отлично, потому что знает Ирвина как облупленного и ещё потому, что не станет без дела осуждать. Только если и впрямь что-то серьёзное, а таких косяков Ирвин за собой в последнее время не замечал.

Джонатан годился… ну так, условно, всё же он младше на целых четыре года. Он честно окончил свою менталистику в Академии, так же честно двинул в магистратуру, и столь же честно вникает в родительские дела — и в политику, он деятель молодёжного крыла отцовской магической партии, и в экономику, он что-то понимает в маменькиной добыче угля. А ещё он, как и отец, пьёт весьма умеренно, посещает всякие пафосные мероприятия — политические, деловые и просто светские, и Ирвин бы не удивился, если бы отец сосватал ему какую-нибудь дочку либо своего коллеги по партии, либо маменькиного коллеги по бизнесу, и женил поскорее для упрочения каких-нибудь связей и получения внуков. А всё потому, что на внуков от Ирвина он уже и не надеется, а на внуков от сестрички Джейн, которая по возрасту между ними двумя посерединке, тем более. От Ирвина хоть какая-то польза человечеству есть — он всё же и служил неплохо, и с нежитью боролся, а теперь вообще студентов учит, хоть и с приключениями. А Джейн знает только шопинг, салоны красоты, трындеть с подружками и крутить романы, она даже в Академию учиться не пошла, окончила колледж, что-то там про магические рецепты красоты, родители до сих пор ещё, кажется, не пережили.

Правда, есть ещё Дафна, но она мелкая совсем, ей только двенадцать лет. Учится в школе и не жужжит. Но кто её знает, в какие дали её понесёт, как повзрослеет слегка?

— Ты бы хоть домой заглядывал, что ли, — сказал Джонатан, когда они получили бутылку виски, сели за стол и разлили по первой.

— А что такое дома? — Так-то дом старше всех ныне живущих Бакстонов, и всех их переживёт, не развалится.

— Мать беспокоится, Дафна скучает. Отцу про твои дела немного рассказал полковник Мюррей, но, как я понял, в смягчённом виде — что он тебя не уволил, а отправил представлять ваше управление в Академии.

— Так-то он меня и на самом деле не уволил, — пожал плечами Ирвин. — Пока. Хоть и орал знатно, что сделает это вот прямо немедленно. И что отец?

— Отец не поверил, что ты добровольно отправился причинять добро студентам. Ты почему не откликаешься, когда он вызывает?

— Потому что не хочу слушать всякую ерунду, а в то, что он скажет что-то дельное, не верю, — честно сказал Ирвин.

Он и впрямь не разговаривал ни с кем из семьи, кроме Джонатана, с тех пор как всё это случилось. Вот они и ловят где попало крохи информации.

— Знаешь, я тебе сейчас расскажу как есть, а ты уже решай дальше сам, что расскажешь им, а что лучше не надо.

Раз уж братец добровольно взял на себя функцию связного — пускай выгребает. Кто у нас метит в политики? Никак не Ирвин. Так что…

Рон всё это просто слушал и ржал, ему хорошо, у него родители в провинции, он для них давно отрезанный ломоть. Они видели его не то священником, не то ещё кем-то, столь же далёким от жизни, и его айтишные заработки не радуют их совершенно. Поэтому он сидит тут, ржёт и на подзатыльник нарывается.

— Ирвин, ты не обижайся, просто всё то, что ты рассказываешь, очень смешно. И про девчонок этих, которые к тебе клеятся, а тебе в ответ нельзя, и про хрень эту на потолке, и про остальное тоже, — честно сказал он.

Ну да, Ирвин сам не заметил, как вывалил всё — и про кафедру, и про студентов, и про все косяки и проблемы.

— Мне кажется, это всё в пределах нормы, — пожал плечами Джонатан. — И это не та работа, которую нужно скрывать от друзей и родителей, как мне кажется. Ты вполне социально успешен, несмотря ни на что.

— Да блин же, где студенты и где я, ну скажи?

— Как оказалось, ближе, чем ты думал, — пожал плечами братец. — А теперь послушай. У отца проблемы, возможно, ему понадобится охрана. Где посоветуешь искать?

Мозги тут же включились и заработали.

— Какого характера проблема? Угрозы? Преследования? Что-то ещё? В чём причина?

— В предвыборной кампании и политических дрязгах, — пожал плечами брат. — Рон у нас по информационной части, а ты, я подумал, сможешь присоветовать силовиков.

— А что сказал полковник Мюррей? Не поверю, что папенька ему не открылся.

— Почему-то не открылся, я не знаю причины.

— Странно это. Но дать рекомендацию могу, — и впрямь, двое сослуживцев Ирвина не так давно вышли в отставку и открыли охранное агентство.

Он сдал брату контакты и сказал сослаться на него. Непременно откликнутся.

Бутылка показала дно, заказали вторую, и всё было бы даже неплохо, но…

— Ирвин! — Вихрь, нет, ураган, нет, торнадо приблизилось к их столу и перекрыло музыку своими радостными воплями.

С Мирандой они знакомы сто лет, и даже встречались, было дело. И что же, она готова с ними пить?

Впрочем, она была готова с ними пить. И тоже рассказывать о каких-то там своих бедах, и строить глазки им всем троим напропалую. Ирвин даже подумал, что это шанс уйти отсюда не одному…

А потом случайно повернулся в сторону выхода… и встретился взглядом с глазами Айлинн Донован. Сначала подумал, что она ему просто мерещится уже после всех этих рабочих дел, но она повернулась, и волосы её золотые взлетели за спиной таким характерным образом… в общем, он поймал себя на том, что уже вскочил и собрался бежать за ней.

Тьфу на вас, госпожа Донован. Только ещё не хватало — бегать за девушкой, которая его ни капельки не хочет, да?

В воскресенье Айлинн сначала спала, потом страдала. Потому что вчерашняя встреча с Бакстоном в баре не шла из головы.

Он сидел за столиком, пил с друзьями, причём все трое выглядели как из разных миров. Бакстон — в своей цветастой рубашке и драных штанах, с какими-то браслетиками на запястьях, татушками на руках и цепью на шее. Второй парень — как с рекламы дорогой мужской одежды, или со светского раута. Белоснежная сорочка, плащ, шляпа, булавка в галстуке. Третий же как будто вылез из-за компьютера, где провёл три последних года: штаны парусят, из толстовки только пальцы да нос и торчат, да хвостик из капюшона. Откуда у Бакстона такие разные друзья?

А потом пришла девушка, такая, как Эмбер — красивая сама, красиво одетая и ярко накрашенная. И сначала они обнимались, потом сели вместе за стол, разговаривали… а потом Айлинн поняла, что ей не в радость ни музыка, ни шум, ни болтовня девчонок. Хватит её уже со всеми подряд шипперить, да?

И закончилось тем, что она отговорилась заболевшей головой и ушла. Правда, Кэти тоже засобиралась домой, сказала — устала за неделю, хочет спать. А Эмбер признакомилась с пианистом, выступавшим в этот вечер, и осталась слушать его дальше.

В дверях Айлинн остановилась помахать Эмбер на прощание… и столкнулась взглядом с Бакстоном. Вот прямо ощутила его взгляд — через всё немалое и совсем не пустое помещение. Он сидел за столом с краю, обнимал за талию ту девушку… и впялился в неё.

Что тут оставалось? Только повернуться и уйти. Нечего на него смотреть, нечего. И вообще, он в понедельник придёт и будет пару вести. Если снова не накосячит.

Родители воспитывали Айлинн в строгости, и когда все школьные подружки уже напропалую целовались и встречались с мальчиками, она должна была приходить домой сразу же после уроков. Конечно, эта сторона жизни влекла и манила, тем более что одноклассники находили Айлинн привлекательной. Ей писали записки и подбрасывали в рюкзак, или прямо и откровенно в соцсетях приглашали сходить куда-нибудь вместе. Но Айлинн отпускали только в гости к подружкам-девочкам, и под строгим контролем — мама всегда должна была знать, к кому она пошла и кто там ещё будет, всегда звонила родителям девочек и уточняла, что происходит и в порядке ли Айлинн. Её не отпускали ночевать к одноклассницам, и в походы с ночёвкой тоже не отпускали. Каждый раз, когда она отпрашивалась, а ей отказывали, оставалось только вздыхать про себя и думать, что вот окончит она школу, уедет, а там…

А там оказалось, что она не очень-то умеет общаться с парнями. На их потоке училось множество парней, всяких и разных, и на старших курсах — ещё больше. Она умела обсудить дела, погоду и новости, но ничего не знала о флирте. И там, где другие умудрялись вполглаза дать понять, что молодой человек нравится, она пасовала.

Но… Уже на посвящении в студенты Айлинн привлекла внимание нескольких — её звали танцевать, и даже её неумение и некоторая неуклюжесть не оказалась препятствием, и приглашали пойти погулять, и она решилась-таки ответить едва ли не на первое из поступивших предложений. А вдруг вся эта свобода внезапно закончится, и нужно успевать, пока есть?

Это был старшекурсник, выпускник. Его, как она позже поняла, очень завело то, что она ничего не умеет. Так и спросил прямо — у тебя что, никого ещё не было?

Айлинн не сказала ни да ни нет. Но из студенческого клуба они пошли в его комнату в общежитии, там и остались. И про себя она тогда решила, что эта сторона жизни переоценена, ничего особенно хорошего в ней нет. Но теперь она это знает по собственному опыту, так?

Самое неприятное было то, что и в клубе, и после в комнате было темновато, и Айлинн совершенно не запомнила этого старшекурсника. И даже не спросила, как его зовут, впрочем, он её тоже не спросил. Потом долго высматривала в коридорах — кто это мог быть. Но так и не разглядела.

И почти до выпуска ни на кого больше не смотрела. Потому что, ну… а чего ради-то?

Со Стивеном она познакомилась в последнем семестре выпускного курса, он был аспирантом и пришёл вести у них спецкурс по созданию артефактов, привязанных к конкретному человеку. Айлинн эта тема была близка и понятна, и он её похваливал. Потом спросил, что за тема диплома и каким Айлинн видит своё будущее.

Так и пошло — они встречались на кафедре или в лаборатории, разговаривали, обсуждали будущее. С наступлением весны иногда шли вместе в сторону общежитий, тоже разговаривали. А потом он пригласил её просто погулять, и она с восторгом согласилась.

Да, с восторгом, Стивен ей нравился. Он был всегда аккуратно одет, вежливо разговаривал — без простецких и жаргонных словечек и тем более ненормативной лексики, он заговаривал о том, что их обоих ждёт в Академии отличное будущее.

Когда он пригласил её к себе, она согласилась сразу же — уже некоторое время ждала приглашения и надеялась на него. Воспоминания о далёком первом разе стёрлись, второй вышел в целом лучше, а после так ей и вовсе даже понравилось.

Ей было приятно, когда он смотрел на неё, когда он говорил о её уме и таланте. И конечно, она не отказывалась помочь, когда он просил, ей было приятно помогать ему. Ну да, она сделала ему больше половины всех лабораторных исследований и помогла их правильно описать, но… он был прав, ей это тоже оказалось отличной практикой, теперь она делает эти операции всё равно что с закрытыми глазами, руки сами работают.

Но девчонки ей всё время говорили, что Стивен только пользуется её помощью, а сам не готов давать ей ничего. Она вздыхала… и просто перестала рассказывать им о своей жизни. До тех пор, пока всё не закончилось.

А закончилось летом. Стивен просто пришёл, просто сказал — Айлинн, я завтра уезжаю. Спасибо тебе, с тобой было замечательно, желаю тебе всего самого хорошего.

Айлинн тогда даже не сразу поняла, что он так прощается. А он спокойно рассказал: да, нашёл работу, контракт на пять лет, отличная возможность карьерного роста, самолёт утром. Внутри у неё кто-то тихо шептал — а как же наши планы, мы же хотели снять вместе квартиру, а после защиты Айлинн — пожениться, и даже о детях говорили? Ну, немного. Но громко она не сказала ничего, совсем ничего. Кивнула и ушла. И заблокировала его везде. И смогла поплакать только через пару дней, когда Эмбер и Кэти забеспокоились и пришли к ней, и увидели, что она просто лежит на кровати, не ест, не выходит на улицу и молчит. Мигом расковыряли — Кэти не зря сильная менталистка, притащили еды, выпить и потом долго утешали.

В целом утешили, конечно. Айлинн страдала даже не столько о том, что ею, по сути, попользовались и бросили, сколько о том, что не смогла сама увидеть, распознать, как-то защитить себя. Хоть Кэти и говорила, что кто не раскрывается сам, не получит от другого в ответ, и это нормально — помогать и поддерживать в отношениях, и никогда нельзя знать заранее, предадут тебя или нет, но, но…

Но Стивен был хотя бы умный, да. Не орал, не ржал, его студенты не пачкали потолок, и сам он не делал глупостей. В отличие от…

* * *

В воскресенье Ирвин даже не стал сопротивляться отцовскому вызову и согласился прийти домой на семейный обед. В конце концов, люди ходят домой на семейные обеды, даже если взрослые и живут совсем уже отдельно. Не убудет же от него, так?

Ну и, может быть, удастся узнать, что у отца за проблемы. Вдруг он умеет такое решать?

Правда, все эти мысли начали копошиться в его голове далеко не сразу. Потому что о своём возвращении домой из «Сноба» он не помнил примерно ничего. Кажется, их с Роном развозил Джонатан, то есть вызвал такси и проследил, чтобы оба оказались дома.

После того как Айлинн Донован ушла, жизнь стала окончательно не мила, и с чего это вообще? И почему же он не увидел её раньше, можно же было просто подойти и поздороваться, ну? Вдруг она не кусается, если к ней просто подойти и поздороваться?

В общем, Миранда отпала в полуфинале, как-то сама отпала, Ирвин даже и не заметил. Они с Роном налегли на виски… и потом Джонатан вызывал им такси.

А в воскресенье днём пришлось подняться, глянуть в телефон, найти там пропущенные звонки от брата, и потом ещё в зеркале — вызовы от него же и от отца. Сунуть голову под холодную воду, и не только голову, а вообще привести себя в человеческий вид, проверить бар — оказался пуст, вот засада, и согласиться прийти к родителям на воскресный обед. Там найдётся, чем полечить больную голову.

До родительского дома он дошёл пешком — недалеко. И понял, что отвык от всей этой вышколенной прислуги — встречают, кланяются. Лорд Ирвин, приветствуем вас, проходите, лорд Бакстон у себя в кабинете, с ним лорд Джонатан, леди Бакстон выйдет к обеду, леди Дафна тоже, а леди Джейн ещё не прибыла. Да, должна прибыть, уже известила, за ней отправился водитель лорда Бакстона.

В переводе с вежливого на человеческий это означало, что отец с Джонатаном обсуждают какие-то дела, маменька, скорее всего, тоже, а у Джейн нет денег даже на такси, и она затребовала водителя, если родители хотят видеть её сегодня.

И первой из всего семейства Ирвин повстречал как раз Дафну. Она с радостным визгом съехала по перилам ему навстречу и бросилась обниматься.

— Ирвин! Ура, ты пришёл! Наконец-то!

— Привет, кнопка, — с самой младшей сестрёнкой Ирвин всегда отлично находил общий язык.

И сейчас подхватил и даже подбросил, она счастливо верещала.

— А это правда, что ты теперь работаешь в Академии?

— Правда, — вот ведь, уже и дома обсудили!

— Скажи, а может, ты ещё и к нам в школу придёшь что-нибудь преподавать?

Дафну в этом году перевели в пафосную школу для детей из непростых семей, туда отдавали как магов, так и не магов.

— И что же я буду у вас там преподавать? — рассмеялся он. — В школе не изучают боевую магию.

— Да хоть физкультуру! Это же будет суперкруто, представляешь? И никто не посмеет мне ни слова сказать, если мой крутой старший брат всегда будет рядом!

— А что, нужно кому-то что-то объяснить? — не понял Ирвин.

Вроде у сестрёнки раньше не было проблем в школе. Ну, или он о них ничего не знал.

— Ну, так, — вздохнула Дафна, — прикапываются иногда. А чуть им что сделаешь — бегут жаловаться и кричат, что я их магически притесняю, вот.

— Девочки или парни?

— Парни. С девочками я договорилась. Да я бы вообще лучше осталась в старой школе рядом с домом, ну и что, что там нет магических уроков, я бы обошлась! Или мама нашла бы мне приходящего магического репетитора!

— Парни, которые не маги, да?

— Да. Простецовые простецы.

— Нельзя называть простецов простецами.

— Я знаю. Но они наглые. И докапываются до меня.

— Давай договоримся так: если что, ты меня просто вызывай, я приду и поговорю с вашими парнями.

— Правда? Можно? Спасибо! — Сестрёнка снова обняла Ирвина и попробовала закружить сама.

— Что это вы тут делаете?

О, вот и Джейн появилась. Рыжая красотка в зелёном.

— Джейн, привет! — Что характерно, обниматься с сестрой Дафна не пошла. — О, у тебя новая сумка? И новые туфли, да? А телефон старый или тоже поменяла? А магическое зеркало?

— Да какое тебе дело, — дёрнула плечом Джейн. — Ирвин, а тебя каким ветром сюда занесло? Что тебе понадобилось от родителей?

— Тебе честно сказать? — ухмыльнулся Ирвин. — Бар пустой, опохмелиться с утра было нечем, — и можно наслаждаться презрительно скорчившимся лицом Джейн. — И еда тоже кончилась, а новую заказать некогда. И вообще, я давно здесь не был.

Стоящая рядом Дафна тоже рассмеялась. Тряхнула своим фамильным рыжим хвостиком и побежала по лестнице наверх.

— Пошли, сестрёнка, — Ирвин преувеличенно вежливо поклонился и подал Джейн руку.

Все остальные уже поджидали в столовой — родители и Джонатан.

— Дафна, сколько можно тебе говорить — девушке из такой семьи, как наша, не следует носиться по лестницам как угорелой, — выговаривала маменька.

— Мама, у Дафны хорошее настроение, — тут же перевёл огонь на себя Ирвин. — Добрый день всем.

— Ну наконец-то ты изволил появиться, — маменька ожидаемо переключилась. — Джейн, добрый день. Все в сборе, можно подавать, — кивнула она дворецкому.

Вот прямо детские рефлексы сразу включились, ещё почище служебных — спину прямо, взгляд смягчить, есть медленно и всё такое — как будто ещё при дедушке Ирвине, в честь которого его назвали. Мощный был человек, и маг, и вообще.

— Ирвин, я слышала, тебя можно поздравить с новым местом работы? — поинтересовалась маменька.

О да, преподавание же социально одобряемо, даже если ты препод без году неделя и настолько желторотый в этом деле, насколько это вообще возможно. Ирвин изложил факты: да, Академия, боевой факультет, все дела. Маменька довольно кивала: мол, наконец-то нормальное дело, а не вся та ерунда, которой он до того занимался. Отец молчал и поглядывал заинтересованно, ну да они после обеда поговорят.

Так и вышло: после обеда отец сказал подать арро в кабинет и пригласил их с Джонатаном пройти туда. Дождался, пока всё принесут — и арро, и виски — и только потом начал говорить.

— Джеймс рассказал мне о твоём возмутительном поведении, но я рад, что ты не только вышел из той позорной ситуации без потерь, но ещё и смог заняться делом, — начал отец.

Ирвин только пожал плечами. Кажется, отец в юности был, как Джонатан — чинный и приличный, то есть, конечно, это Джонатан был как он. А Ирвин в того самого деда, это ж думать надо было, прежде чем называть, а то назвали-то сами, а виноват теперь Ирвин.

— И профессор Довс тоже отозвался о тебе хорошо, — неожиданно добавил отец.

Типа не безнадёжен, да? Ну, ладно.

— Я рад, — кивнул Ирвин. — А вот не расскажешь ли, что у тебя за вопросы с предвыборной кампанией?

Отец вздрогнул, будто не ожидал.

— Отчего это тебя интересует? И откуда ты узнал?

— Земля слухами полнится, даже если громко не говорить, — развёл руками Ирвин.

— Зря полнится, не о чем там говорить, — буркнул отец.

А Ирвин пожалел, что не настолько силён в менталке, чтобы взять и расковырять. Но тут Джонатану карты в руки, пускай справляется, Ирвин даже посмотрел на него пристально — мол, смотри, это твоё дело.

Джонатан легко кивнул — понял, мол. Вот и славно. А дальше можно уж выпить и послушать о тех самых выборах и вообще о парламенте.

В понедельник Айлинн пришла на работу, как положено, и делала всё, что нужно. И даже выкроила время посидеть со своими теоретическими выкладками, прежде чем уйти в лабораторию и проверить расчёты. Вот сейчас начнётся четвёртая пара, можно будет оставить записку, что она у артефакторов, и пойти.

Она даже успела написать эту записку, когда ощутила магический вызов. И с этим человеком ей пока не доводилось разговаривать таким образом, кто это ещё? Сильный маг, ну да тут все такие?

И когда зеркало отразило Бакстона, ей стоило больших усилий не высказаться. Что там ещё стряслось?

За его спиной виднелась стена тренировочного зала и студенты. Те самые, которые испакостили потолок.

— Госпожа Донован, скажите, есть ли сейчас кто-нибудь свободный из преподавателей?

С чего бы, на четвёртой-то паре? Кто на занятии, тот на занятии, а кто нет — давно ушли.

— Увы, нет, а что стряслось?

— Тогда мне потребуется ваша помощь. В тренировочном зале, немедленно.

И как-то так он это сказал, что она опомнилась уже на полдороги до того зала, и с чего пошла-то, не разузнав, что там такое?

Он поджидал её в дверях.

— Госпожа Донован, простите, у меня форс-мажор. Проходите.

В чёрной полевой форме, с какими-то нашивками, смысл которых она не понимала, и даже хвост свой подобрал, надо же.

— Что… вы хотите?

— Я попрошу вас побыть со студентами некоторое небольшое время. Четверть часа, или чуть больше. У меня случилось непредвиденное, и я вынужден отлучиться. Но я вернусь, и мы продолжим занятие. А сейчас — кто принесёт госпоже Донован стул из раздевалки и поставит вот здесь у входа?

Тут же кто-то из парней метнулся в раздевалку и вытащил стул.

— Располагайтесь. Господа студенты, задание следующее: сейчас мы защищаем госпожу Донован по максимуму. Она не боевой маг, она артефактор, и вы уже видели пример её работы. Теперь покажите ей, что умеете сами. Каждый по очереди, начинает Стэнтон. И объяснять, что вы творите, чтобы даже маг-неспециалист понял. Защиту, быстро, и я сверху добавлю.

Айлинн ещё и понять ничего не успела, а уже сидела на том стуле, укутанная в несколько слоёв защиты. Бакстон помахал рукой и исчез, а студенты построились, и тот, кого назвал Бакстон, начал.

— Госпожа Донован, сейчас я покажу вам, каким образом проще всего уничтожить нежить, если она вдруг случайно нам встретилась.

Дальше она наблюдала красивое — заряды, искры, фейерверки. Ей и в самом деле объясняли, что происходит, кто-то справлялся лучше, кто-то хуже. Она даже сама не поняла, как увлеклась, потому что где ещё увидишь такое шоу? И проморгала момент возвращения Бакстона. Он вошёл и скомандовал «Стоп», и фейерверк прекратился, и все вытаращились на него, потому что он держал за руку девочку-подростка в школьной форме. У девочки покраснели глаза и хлюпал нос, видимо, плакала. А значок школы держался на пиджаке на честном слове — такое ощущение, что за него хорошенько дёрнули, и, кажется, под ним дыра.

Девочка была очень — очень! — похожа лицом на Бакстона. Но откуда у него такая взрослая дочь?!

Бакстон небрежным жестом снял с изумлённой Айлинн кокон защиты.

— Благодарю вас, госпожа Донован. Не могли бы вы ещё немного помочь? Это моя сестра Дафна. Дафна, это госпожа Донован, второй человек на нашей кафедре после профессора Довса. Я должен завершить занятие, а Дафна пускай подождёт меня на кафедре. Я подойду, и… всё будет хорошо, ясно? — он взглянул на девочку и… улыбнулся ей.

Так улыбнулся, что в этом чёртовом подвале светлее стало.

— Дафна, пойдём, — сказала Айлинн.

Потому что плачущей девочке явно нужно помочь.

— Дафна, госпожа Донован отличная, ступай с ней на кафедру, а я приду уже через полчаса, — он вложил руку девочки в ладонь Айлинн. — Госпожа Донован, я надеюсь, господа студенты показали себя с самой лучшей стороны?

— О да, — была вынуждена признать Айлинн. — Это было… красиво.

— И то хлеб, что красиво, — кивнул Бакстон. — Господа, в строй. Дамы, я к вам приду совсем скоро.

И что теперь делать? Только и осталось, что улыбнуться девочке и пойти наверх.

По дороге до кафедры девочка молчала. И уже на своём этаже Айлинн спросила:

— Не хочешь сходить умыться? Это не рядом, но недалеко, я провожу.

— Ну… можно, — тихо ответила девочка. — Спасибо.

Айлинн довела её до туалета и подождала, пока она умоется, найдёт в своём рюкзаке расчёску и переделает свой хвостик на затылке. Такой же рыжий хвостик, как и у старшего брата. Ничего себе, что там случилось-то?

Значок с эмблемой школы упал на пол, девочка Дафна этого даже и не заметила. И под ним впрямь оказалась дыра — видимо, дёрнули.

— Дафна, твой значок, — Айлинн подняла его. — И нужно спасти твою одежду. Пойдём на кафедру, посмотрим, что можно сделать.

— Что тут сделаешь? — хлюпнула носом девочка.

— Нужно посмотреть на свету и с лупой, пошли.

На кафедру ожидаемо никто не пришёл, вот и ладно. А то стали бы спрашивать — кто это да что здесь делает. А пока… Айлинн включила чайник. Кроме чая, не было ничего, из запаса сладостей, который она пополняла на деньги профессора и по его распоряжению, ничего не осталось, нужно сходить в супермаркет или сделать заказ, чтобы привезли. Сегодня были почти все преподаватели, вот и съели всё печенье и конфеты.

— Госпожа Донован… а вы тоже боевой маг? — спросила девочка.

— Нет, я артефактор, — покачала головой Айлинн.

— Но… девушки ведь бывают боевыми магами?

— Конечно, — у них на потоке таких училось двое, сейчас обе служат, одна, Лорел, даже в знаменитом Магическом Легионе.

— А вы не знаете, что нужно, чтобы стать боевым магом?

— Иметь необходимый уровень атакующей силы, но она пробуждается к семнадцати-восемнадцати годам. Тебе сколько лет?

— Двенадцать.

— Всё впереди. Снимай пиджак, попробуем его спасти.

— А можно? — удивилась девочка. — Конечно, мама купит новый, но сначала будет сильно ругать меня.

— Попробуем. Садись куда-нибудь, чаю хочешь?

— Хочу, — закивала Дафна.

— Только к тому чаю ничего нет, — Айлинн сделала чаю и дала Дафне кружку.

А сама взяла её пиджак и значок и села за самый ближний к окну стол.

— Скажи, кто-то дёрнул за значок? Погнули штифт, он на честном слове держится, и где-то потерялась гайка.

— Джеф, скотина, — у девочки снова побежали слёзы. — Он сказал, что магу нечего делать в их классе и что пускай меня переведут.

— Ты единственный маг в классе?

— Нет. Но только я могу ответить силой, если ко мне прикапываются.

— И что ты сделала?

— Подняла в воздух его рюкзак и уронила ему на голову, — хмуро сказала Дафна. — А у него там было что-то тяжёлое.

— И что с ним?

— Ничего, встал и дальше пошёл, а его друг обозвал меня всяко-разно и схватил за значок и сказал, чтобы я убиралась из школы. Или хотя бы из этого класса. А я бы и сама рада вернуться в старую школу.

Айлинн тем временем разложила пиджак на столе, рассмотрела переплетение нитей ткани, легко затянула дыру и отчистила какую-то чёрную грязь. А потом нашла в рабочей косметичке несколько фиксаторов, чтобы закрепить значок на пиджаке, приложила, подобрала подходящий. И наложила на значок лёгкое заклятье против потери, а ещё — лёгкое хулиганское, чтобы кусал за пальцы всех, кто схватится. По-хорошему, нужно было исключить из этого заклятья Дафну.

— Дай расчёску, пожалуйста, — попросила Айлинн.

На расчёске можно найти частичку, которую и использовать, не кровь же брать у ребёнка!

— А что вы делаете?

— Учу твой значок плохому, — вздохнула Айлинн. — Чтобы не потерялся и чтобы никто посторонний не хватал.

— А что будет?

— Укусит. Не слишком больно, но неожиданно.

Дафна подошла и схватилась за значок… и ожидаемо ойкнула.

— Здорово! То, что надо! Госпожа Донован, вы лучшая!

— Совершенно с тобой согласен, — произнёс тихо подкравшийся Бакстон. Когда только успел!

* * *

Вызов Дафны Ирвин ощутил прямо посреди занятия. Первый раз отбросил, но сестрёнка продолжала звать, и он встревожился — что там случилось? Вообще, он вчера сам разрешил ей, так что…

Ладно, ответим, а если там какая-то глупость, то разберёмся потом.

Ирвин сказал студентам продолжать, а сам отошёл к стене и достал зеркало. И увидел Дафну в совершенно разобранном состоянии — зарёванную, лохматую и растрёпанную.

— Что случилось, кнопка?

— Забери меня, пожалуйста. Сказали, надо родителей, но ты ближе. Пока там мама или папа доберутся, — всхлипнула Дафна. — Я уговорила нашу классную согласиться на тебя.

Так, школа Дафны рядом с академическим городком, на машине он обернётся быстро. Значит, что? Найти того, кто присмотрит за студентами, пока он бегает.

Вопрос решился. Помочь ему согласилась Айлинн Донован, он и оставил её в зале под несколькими слоями защиты, а сам дунул в школу.

На входе оказалось достаточно назвать фамилию, и ему тут же подсказали, что на второй этаж и направо. Звуки скандала он услышал ещё на лестнице, и по ним безошибочно определил нужный кабинет.

Пожилая дама — очевидный учитель, две дамочки помладше — наверное, чьи-то маменьки, два пацана, такие, как Дафна, и сама сестрёнка — вся встрёпанная и ревёт.

— Добрый день, я Ирвин Бакстон, — он уже хотел машинально добавить «управление по борьбе с нежитью», но одёрнул себя и сказал «Магическая Академия». — Что случилось? Кто обидел мою сестру, почему она плачет?

Дафна подскочила, взяла его за руку и спряталась за него. Ну и пусть, там надёжнее, всё нормально.

В ответ, правда, раздался нестройный хор из обвинений двух пацанов и их матерей. Мол, Дафна кого-то побила, кажется, даже его собственным рюкзаком.

— И отчего же Дафна была вынуждена побить кого-то рюкзаком? Она не из тех, кто лупит всех без разбора просто потому, что ей захотелось.

Дальше пришлось слушать о том, что ей именно захотелось, а пацаны просто мимо шли и цветочки нюхали. Причём оба пацана-то молчали и на Дафну даже не смотрели.

— Так, — Ирвин сурово глянул на обеих дам, — а давайте-ка послушаем героев дня. Пускай они сами расскажут, что случилось, и слышите, орлы: я запрещаю вам врать. — Кажется, училка не маг, вот ей и втирают всякое, и матери пацанов тоже не маги.

Конечно же, они попробовали. И сказали то самое — на них, бедненьких, напали из-за угла. Ирвин скучным голосом повторил про «не врать».

— Есть хоть один маг-преподаватель в вашей школе? Зовите, пускай тоже послушает.

Пришёл парень Ирвиновых лет, оказался преподом по какому-то там магическому факультативу. Кивнул, что знает Дафну, она у него занимается, уже успела хорошо себя показать. И дальше два юных идиота рассказали, запинаясь и глядя в пол, что они приставали к кому-то там в их классе и всячески гнобили, а Дафна вступилась, и когда её слов не послушали, побила тем самым рюкзаком. Не прикасаясь к нему и пальцем.

— Мне кажется, инцидент исчерпан. Ещё к нам вопросы есть? Если есть, то в приёмную лорда Бакстона, пожалуйста, а сейчас у меня пара, студенты ждут, извините, — Ирвин подхватил Дафну, Дафна подхватила рюкзак, и оба они были таковы.

— Ирвин, но они и правда всех уже затиранили! — сообщила сестрёнка, едва забравшись в машину. — Ещё в прошлом году начали! И они сильные, могут побить, и родители у них тоже кто-то там. Но не как ты и папа, — мстительно добавила она.

Ирвин ухмыльнулся — ну да, попытались побить дочку лорда Бакстона. И огребли оба тут же, до папеньки даже и дело не дошло. Туда и дорога.

— Если ещё будут возникать — не лезь сама, зови. Придумаем что-нибудь. Постараемся вместе объяснить, что и как на этом свете.

— Хорошо… а куда мы едем?

— Со мной в Академию, приехали уже. Пошли, я придумаю, где тебе посидеть, пока я закончу занятие.

Дальше всё сложилось отлично, потому что Айлинн Донован показала себя не вредной придирой, а отличным понимающим человеком, и даже помогла кнопке Дафне с порванной одеждой и почти потерянным значком.

— Вот, смотрите, я сделала так, что только Дафна сможет снять, — Айлинн что-то сделала с расчёской Дафны, а потом со значком, и показала результат.

Дафна потрогала.

— Ой, правда, больше не кусает!

— А мне можно? — Ирвин дотронулся до значка и получил по пальцам — не особо больно, но неожиданно. — Здоровская задумка. Этому на артефактном учат?

— Это я сама придумала, — пробормотала Айлинн. — Чтобы любопытные дома и в общежитии к моим вещам не лезли.

— И как? Помогает? — Потому что целеустремлённому человеку такой щелчок не преграда.

— Иногда, — пожала она плечами. — Конечно, защитные чары работают лучше. Но я тогда ещё не умела.

Оказывается, артефакторы столько всего умеют, сколько ни в какую другую голову просто не поместится. Ирвин никогда о них не задумывался — знал, что существуют, на их потоке было сколько-то, да и всё.

Тем временем Айлинн помогла Дафне надеть её пиджак и принялась убирать со спины какую-то грязь.

— Дафна, а это что? — спросил Ирвин. — Ты сама или тоже эти пацаны дурные?

— Они, — мрачно ответила сестрёнка, — на уроке маркером сзади нарисовали плохое слово, не бить же их посреди урока? Но оно расплылось и осталось просто грязное пятно. Наверное, мама меня за него отругает.

— Уже нет, — Айлинн встряхнула руки. — Всё чисто, я вывела. Не будем огорчать маму.

— Может, ей и не говорить? — задумалась Дафна. — Папе скажем. Мама спросит, что я сама сделала, чтобы такой ситуации не случилось. А папа обидится за наезд на одного из Бакстонов, — хитро улыбнулась она.

И впрямь, маменьке лучше рассказать не прямо сегодня, а попозже. А вот с отцом надо поговорить, пусть сходит в эту школу и подавит кого-нибудь своим политическим весом, он это умеет.

— Хорошо, — кивнул Ирвин. — Когда они сегодня будут дома?

— Мама поздно вечером, она предупреждала, что у неё совещание допоздна. А папа вообще сегодня дома работает с бумагами.

— Отлично. Тогда поехали пообедаем, и потом уже домой.

— Ура! — подпрыгнула Дафна.

Кстати!

— Госпожа Донован, а вы уже обедали? — Вообще, они явно обломили ей какое-то дело, она ж вечно при делах.

И посмотреть на неё… так, просто посмотреть. Без задней мысли.

— Да, госпожа Донован, поедемте с нами! — подключилась Дафна и запустила фамильное обаяние.

Отец с его помощью привлекает избирателей, а маменька — инвесторов.

В общем, Ирвин был готов, что Айлинн Донован не купится на улыбку Дафны и пошлёт их обоих с пол-оборота. Но Айлинн Донован неожиданно купилась.

— Хорошо, — кивнула она.