Две полоски. Залетела от незнакомца

Василиса

Один, два, три… А где четвертый?!  

Выложив в рядок все четыре теста на беременность, я надеялась, что хоть один меня пощадит.  

Зажмурившись для верности, начала считать секунды. Может, ритуал какой-то есть, чтобы пронесло? 

Есть! Например, не спать с малознакомыми мужчинами. 

На этой ноте завыть хочется. Я ведь случайно! Совершенно глупо получилось.  

И ведь даже не спросишь: с кем не бывает? Да, наверное, ни с кем! Такое со мной только произойти могло.  

Господи, один раз совершила ошибку, и вот расплата. 

Не выдерживаю, один глаз, открываю. Подглядываю на тесты.  

Сердце вмиг колотиться в груди начинает.  

Где эта чертова инструкция?! Сколько там ждать нужно?!  

Вчитываюсь в упаковку одного из тестов, от переживаний перед глазами все немного плыть начинает, или это у меня руки дрожат? 

От громкого стука в дверь тут же на месте подпрыгиваю.  

— Занято! — кричу в ответ.  

И припекло же мне на рабочем месте вот этим всем заниматься. За обедом начала дни цикла считать, и от понимания, что у меня задержка, даже булочка из пальцев выпала. Аппетит мигом смело. Через пару минут я уже в аптеке у Глаши тесты покупала.  

И вот сейчас сижу, молюсь над ними. Господи, я все что угодно сделаю, только бы не... 

Самое ужасное, что я даже мужчину не помню с которым... Даже вспоминать сейчас стыдно... Щеки моментально румянцем покрываются. И зачем только я Машку согласилась подменить с тем пациентом?! Хотела в коллектив влиться. Казалось бы - просто сделать укол пациенту. Что сложного? 

А я, наивная, и поверила! И так попала в ту ночь... 

Снова зажмуриваюсь. О таком даже в книгах не пишут, а со мной на самом деле произошло.  

Это все она виновата! Подставила под такое... Вот и помогай после этого людям!  

Мне после всего произошедшего все эти звуки еще в кошмарах снились!   

Новый стук в дверь оказывается слишком громким и даже агрессивным.  

— Да сколько можно?! Здесь не только вам нужно! — за дверью явно кому-то терпения не хватает.  

Растеряно на тесты оглядываюсь. Отведенное на проверку время уже прошло. Осталось только ближе подойти и посмотреть.  

Снова зажмуриваюсь, кажется, что с закрытыми глазами не так страшно будет.  

Ну пожалуйста... 

Тихонько прошу про себя и на счет три глаза открываю.  

— Твою ж.... 

Закончить эту фразу у меня не получается. Ладонью рот прикрываю. Глаза увеличиваются с каждой секундой.  

На каждом тесте. На каждом! Две полоски!  

— Нет, нет, нет!!! 

Наклоняюсь, рассматриваю ближе. Не знаю на что надеюсь, на то, что полоски испарятся? Но чудес не бывает.  

Мне нельзя. Я только-только на стажировку в клинику устроилась. На что мне тогда жить, на бабушкину пенсию? Мне совесть не позволит! К тому же бабуля часто болеет, на лекарства деньги нужны. И долгов у нас за коммуналку накопилось, надо платить, чтоб не выселили.

Я мечтала продолжить учебу, накопить денег, чтобы иметь возможность дальше учиться в медицинском вузе. А тут этот пациент... Божечки!  

И только сейчас до меня доходит ужас всего происходящего.  

Я залетела от незнакомца!  

Давид

Если в этом ебучем городке найдется хоть один бордель, клянусь, я пожертвую городу свою снегоуборочную машину, которую купил в прошлом году, чтобы убирать снег у себя на участке. Все равно без дела стоит, уже вторая зима бесснежная.

Мне охранник скинул список номеров, но куда ни позвоню, то сука химчистка, то зоомагазин. После того как в очередной раз отвечает касса автовокзала, набираю охрану.

— Серый, скажи честно, из какой задницы ты достал номера телефонов, которые мне прислал?

— Давид Данилович, — Серега от волнения начинает заикаться, — мне знакомая дала. Она ж там работает, это сеть...

— Сеть химчисток? — интересуюсь язвительно. — Или зоотоваров?

— Подождите, Давид Данилович, сейчас... — Сергей деловито шуршит в динамике бумагами, — еба... Ой, простите, я хотел сказать, извините, ошибочка вышла. Это у меня городской справочник продублировался, я не проверил и вам отправил. Минуту, сейчас все исправлю.

Через секунду экран вспыхивает сообщением с прикрепленным файлом. Ну вот, совсем другое дело. Список даже озаглавлен — «Эскорт-агентства города N...».

Десять минут уходит на то, чтобы выяснить, что из всех агентств по ценовой категории мне подходит только одно, остальные идут по цене девок с окружной. Можно брать оптом.

Еще десять минут трачу, чтобы донести свои пожелания и в ответ получаю заверения, что девочка уже готовится и скоро приедет.

Заметьте, приедет, а не привезут.

Ебаный сервис.

Естественно о том, чтобы выбрать по портфолио, не было и речи. Я постарался вкратце описать свои предпочтения и пожелания, точнее, одно пожелание.

Сегодня я хочу, чтобы это была медсестра.

Вы спросите, почему медсестра, а не училка или стюардесса?

Отвечу. Если бы вашим дедом был Байсаров Давид Данилович, вы бы не спрашивали.

Прежде чем я сплавил его в санаторий, дед планомерно и расчетливо доводил меня до белого каления со скоростью несколько раз в минуту. Так что мой отдых от него будет абсолютно честным и заслуженным.

Мне следует срочно получить херову дозу успокоительного в виде профессионального минета и пары-тройки оргазмов.

Поэтому будет медсестра. В чулках и с розовыми подтяжками.

***

Иду в кухню, подсвечивая фонариком с телефона. Нога наступает на что-то мягкое, оттуда с диким воплем вылетает черная тень и в считанные секунды оказывается на шкафу.

— Твою мать, Василий! — рявкаю на кота, в ответ раздается недовольное шипение.

Васька — кот деда и совершенно отбитое создание. Характер у него в точности как у хозяина, такой же отбитый и невыносимый.

С дедом из всей нашей семьи более-менее ладит только мать. Меня обычно хватает на час, и это при том что я у него любимый внук. А теперь представьте как он ебет мозги нелюбимым.

Я не мазохист и не стал бы сюда приезжать просто так. Но мой начбез настойчиво посоветовал свалить из столицы и на время укрыться там, где искать меня будут меньше всего.

Служба безопасности нашла утечку, расследование вывело на одного из замов. Он сливал информацию моим конкурентам.

— Пустим слух, что вы улетели на отдых, Давид Данилович, желательно куда-то подальше, на острова. Парень расслабится, почувствует свободу. А мы ему приманку подбросим, пусть заглатывает, — сказал безопасник. — Главное, чтобы все были уверены, будто вас нет в городе, особенно конкуренты.

— Так может и правда на острова? — с блаженством прищурился я.

— Нельзя, Давид Данилович, вы нам тут нужны, — покачал головой безопасник, — вам надо будет появиться в самый ответственный момент.

Нельзя так нельзя. Поэтому я здесь, никому и никогда не придет в голову искать меня у деда.

Но я не мог приехать просто так, надо было его предупредить, поэтому позвонил ему накануне вечером.

— Дед, я завтра приеду.

— Нахера? — послышался из трубки каркающий голос.

Любимый внук. Ну вы помните.

— Пожить у тебя хочу.

— Потом приедешь. Некогда мне.

— Так мне сейчас надо.

— Нахера?

И так по кругу. Это чтобы не думали, что я преувеличиваю.

Я как бы и не ждал, что он обрадуется, поэтому особо не удивился.

— Дед, ну пусти пожить. Надо очень.

— Ты что, замочил кого? — с подозрением спросил дед.

— Нет, но собираюсь, — я решил, что создать интригу не помешает. И не ошибся.

— Ладно, — смилостивился дед, — только этих своих баламутов не бери.

— Маламутов.

— Все равно не бери.

— А куда ж я их дену? Да не тронут они твоего кота, клянусь, я их на лоджии закрою.

В общем, с трудом, но деда я укатал. С утра сложил в спортивную сумку самое необходимое, сумку закинул в багажник, собак загнал на заднее сиденье и притопил в сторону небольшого городка в тридцати минутах езды от столицы.

Если топить не меньше ста пятидесяти.

В этот раз я продержался целых полдня, но к вечеру сдулся. Началось с того, что я хотел включить в ванной свет, пощелкал выключателем, но свет так и не появился.

— Дед, у тебя лампочки перегорела. Где новые, давай заменю, — крикнул из ванной.

— Сам ты перегорел, — ворчливо ответил дед, — это я их выкрутил.

— Но зачем?

— Дорого.

— Я куплю тебе несколько ящиков, — о том, что я даю ему каждый месяц немалую сумму на жизнь тактично умалчиваю.

— Тебе лишь бы деньги тратить, — рассердился дед. — Вон в мире какие катаклизмы происходят. Скоро Землю накроет парниковый эффект, дальше глобальное потепление. А вам лишь бы электричество жечь.

Ладно, решаю не ругаться и иду в ванную с телефоном, включаю фонарик. В конце концов дед привык на всем экономить, теперь будет переучиваться.

Наношу гель, вспениваю и неожиданно в кране заканчивается вода.

— Дед, у вас воду перекрыли, — кричу из ванной — Это авария какая-то, не знаешь?

— Сам ты авария! — скрипит дед. — Это я ее перекрыл, сколько можно лить без толку?

— Но я даже обмыться не успел!

— Скоро мы все будем страдать от недостатка пресной воды. Ее экономить надо.

— Так если наступит глобальное потепление, льды растают. Ты же сам говорил.

— Это другое.

Мы чуть не поругались. Дед все же поддался на уговоры и включил воду, но взял с меня клятву, что я уложусь в пять минут. Я уложился даже в четыре с половиной, и пошел в свою комнату в кромешной темноте.

Утром первым, что сделал, набрал секретаря.

— Инна, найди пожалуйста приличный санаторий, где будет хороший уход.

Мои сотрудники привыкли выполнять распоряжения руководителя быстро и слаженно, поэтому через час мне прилетел список санаториев в пределах области.

Я выбрал тот, где сосны и бассейн с подогревом.

Конечно, уговорить деда был тот еще квест.

— А девки будут? — спросил он меня, глядя с интересом.

— Ты что, какие девки, дед, это ж санаторий... — он застал меня врасплох.

— Тем более, — доверительно склонился дед, — чего мне тогда ехать?

С трудом удалось его укатать. Я вызвал ребят и сплавил деда, на прощание вздохнув с облегчением.

***

Ну. И где моя медсестра?

Делаю себе кофе. Отпиваю глоток и обвожу взглядом комнату. Конечно, без света не годится, но даже если сейчас заказать доставку лампочек из супермаркета, раньше завтрашнего дня их не привезут.

И тут меня осеняет. Раз дед выкрутил лампочки, значит они где-то лежат. Выбросить он их точно не мог, это чуждо его внутреннему мировоззрению и противоречит его самоопределению.

Остается найти и вкрутить. Почему я сразу не догадался! Это же так просто...

Но на практике выходит не так все радужно, как я предполагал. Я открыл все дверцы и выдвинул все ящики в серванте, но лампочек нигде не нашел. Остается антресоль. А она высоко, потолки у деда высокие.

Приношу табурет, взбираюсь на него и открываю дверцу. Подсвечиваю фонариком. В принципе, здесь можно спрятать не только лампочки. В чистой теории я сам здесь легко помещусь, если улягусь покомпактней.

Антресоли, как и все в этом доме, плотно забиты всяким хламом. Но вряд ли лампочки хранятся в самой глубине. Наверняка они где-то здесь, возможно, вот в этой коробке.

Осторожно тяну на себя коробку. Она не поддается, и я дергаю сильнее.

— Ебааааааать!

Лишившись опоры, вся конструкция из старых журналов и папок обрушивается мне на голову. Коробка выскальзывает из рук, падает на пол. Слышу характерный «дзынь», и сердце обваливается вниз вместе с журналами.

Это были елочные игрушки. Мне пиздец.

Они стеклянные, дед постоянно ими хвастается. И очень гордится, хотя в них ничего особенного нет.

С лоджии несется отчаянный скулеж.

— Люська, — кричу, — Люська, фу! Сейчас все соседи сбегутся.

Но Люсьен продолжает завывать. Сучка.

Тот редкий случай, когда сучка это не оскорбление, а простая констатация факта.

Люськин скулеж перекрывает протяжный вой. Как будто кто-то в трубу гудит.

Это Байсар. Только он может так выть.

Если Нетфликс когда-нибудь соберется снять сериал о конце света, они вполне могут использовать вой Байсара в качестве трубного гласа.

— Байсар, — прикрикиваю строго, — хватит выть. Ты испугаешь Василия.

Из кухни доносятся характерные звуки, и я обхватываю руками голову.

Он опять рыгает, этот ебучий Василий. Дед доказывает, что у кота тонкая душевная организация, и он рыгает на стрессе.

А я убежден, что он просто сволочь обыкновенная. Я бы так и написал у него в паспорте прививок.

Сажусь на табуретку, стараюсь ступать осторожно, чтоб не порвать об осколки игрушек носки. Они у меня дорогие, больше ста баксов за пару. А пол весь усеян осколками. И журналами, которые высыпались на мою голову.

Сажусь на табуретку, поднимаю с пола журнал. Свежак, тысяча девятьсот восьмидесятый год.

Забрасываю журналы обратно, осколки сметаю в мусорное ведро.

Хер с ними, с лампочками. Завтра куплю и вкручу везде, даже на лестничной клетке поменяю. Во всем подъезде.

Так где моя медсестра?

Хороший вопрос, особенно если учесть, что звонок у деда тоже отрезан.

«Чтобы всякие ебланы не звонили». Это цитата от первоисточника.

За окном раздается звук сирены «неотложки», подхожу к окну. И мигалки включены. Это то, о чем я думаю?

В руке вибрирует телефон, читаю на экране:

«Девочка подъехала, открывайте».

Ну нихуя себе. В восхищении смотрю на скорую.

Вот это погружение! Вот вам и периферия. Вот что означает выложиться для клиента. Столичным борделям такой уровень и не снился, они там уже все охуевшие. А здесь полный эксклюзив.

В дверь требовательно стучат.

Иду, иду, родная, уже открываю.

Ох нихуя себе!

На пороге стоит моя медсестричка. Только не в чулках, а в пальто.

Василиса

— Вась, еще раз спасибо, что согласилась выручить, — Маша смотрит на меня с благодарностью, и снова к зеркалу отворачивается. Наводит губы красной помадой.  

— Да мне несложно, — улыбаюсь, Маша так просила!

Ей бывший муж сегодня встречу назначил, она нервничала, что не успеет. А мне все равно в коллектив вливаться нужно, что может быть лучше, чем выручить коллегу?  

Кстати, чуть не забыла! 

— Маш, ты говорила, что про пациента должна что-то рассказать.  

— Точно! Молодец, что напомнила. 

Маша за стол садится, ко мне поближе.  

— Там дед, зовут Давид Данилович Байсаров. 

По тону коллеги понятно, что с дедушкой у нее отношения не самые лучшие. 

— Дедушка, значит. 

— Нет! Здесь дед. Бурчащий и вечно недовольный. Будет на больницу и катаклизмы жаловаться. Ты только кивай и не вздумай с ним в диалог вступать. Я в прошлый раз на два часа там застряла. Как начал причитать. А, и еще... Он вечно на всем экономит, свет не включает. У тебя на телефоне фонарик есть? 

Я согласно киваю, уверена, Маша просто преувеличивает. Дедушка старенький, ему просто поговорить не с кем. 

— Вот и отлично, фонарик включишь, хотя он и там причитать начнет. Короче, ему укол быстренько сделать, и все. 

Я снова киваю. Но быстренько, судя по всему, выйдет вряд ли. Иначе бы Маша сама к нему перед свиданием с бывшим мужем смоталась. 

Но мне правда несложно, я на практику устроилась только две недели назад. Больница хорошая. Государственная. Я очень дорожу этим местом, они редко второкурсниц берут, но у меня вышло договориться. 

Из больницы выхожу и грустно вздыхаю. На улице дождь идет. И не маленький, а самый настоящий ливень. Говорила мне бабушка зонтик взять, а я ее не послушала. 

— Василиса, привет, — Коля ко мне подбегает. Он на скорой работает. Ко мне очень хорошо относится. Он был первым, с кем я подружилась на новой работе. И вот сейчас парни тоже на выезд собираются. Машина уже у входа стоит. — Домой идешь? 

— Привет, нет, у меня сегодня выезд на дом. Нужно укол сделать. Как думаешь, дождь скоро закончится? 

Коля назад оборачивается, как будто оценивает ситуацию. 

— Вряд ли, а что у тебя за адрес? 

— Сейчас, — достаю из кармана пальто бумажку, на которой Маша заботливо адрес записала, показываю парню. 

— У нас вызов совсем рядом, ныряй в машину, мы тебя подкинем. 

— Спасибо, Коль, — благодарно улыбаюсь.

Бабуля еще говорила ботинки потеплее надеть, а я надела замшевые, им по такому дождю точно не выжить. Все ноги мокрые будут. 

Ныряю в реанимобиль, сажусь на откидной стульчик. Потираю ладошки. Совсем немного на крыльце простояла, а руки замерзнуть успели. 

— Привет, — Никита мне улыбается, он сегодня за рулем. Коля со мной рядом садится. 

— Ник, подкинем Василису, ей там недалеко от нашего пациента? 

— Без вопросов. 

Хорошие парни у нас в больнице работают. Всегда помочь готовы. 

— Ну что, Василиса, рассказывай, как до жизни такой докатилась? 

Произносит Коля, а я в недоумении на него смотрю. О чем он говорит? Я выгляжу как-то не так? Может забыла тапки на ботинки сменить? Щеки тут же краснеют. 

— До какой? 

— Шучу я, Вась, ты чего серьезная такая? 

Расслабленно выдыхаю, засмеяться уже готова, как неожиданно для себя закашливаюсь. 

Аж слезы на глаза наворачиваются. 

— Коль, воды ей дай, не хватало еще свою же в больницу по скорой везти. 

— Сейчас, Вась, держи. 

Парень мне бутылочку с водой протягивает. Пальцами ее сжимаю. Быстро крышечку откручиваю. 

— Только, Коль, смотри не перепутай, та, что с синей крышкой... 

Делаю большой глоток воды. Казалось бы, лучше стать должно. Но становится только хуже. Неприятный запах в нос только через секунду ударяет. Горло как будто диким огнем обжигает. Настолько, что я просто задыхаться начинаю. Из глаз слезы ручьем текут. Я ртом кислород хватаю и хриплю. Страшно до чертиков становится. 

— Твою мать! Коля, бляха, она спирт отхлебнула?! 

— Ë-ё-ё-ё..... 

А я дальше упорно пытаюсь не задохнуться. 

— Вась, держи, это точно вода. Давай, давай! Глотай! 

Коля сам горлышко к моим губам подставляет. Силой пить вынуждает. И я глотаю. Много и долго. Пока горло понемногу не отпускает. 

Мне казалось, еще секунда, и я огнедышащим драконом стану. 

— Боже, что это за гадость? — хриплю, снова жадно воду глотаю. От ощущения, что внутри все огнем горит все никак избавиться не могу. Я ведь не умру? 

— Ты случайно спирт выпила, — Коля меня по спине хлопает, потому что я снова закашливаюсь. 

— Что? 

— Спирт, я бутылки перепутал. Но если тебя это утешит, то ты стойко держишься. 

Коля, кажется, шутить пытается. Только меня его комплимент мало радует. 

— Внутри горит все. 

— Так и должно быть, но есть и плюсы. 

— Какие? 

— Ты согрелась. 

Это правда. Да. Я согрелась. Да так, что меня в жар бросает. Перед глазами все немного плыть начинает, а покачивающаяся машина только ухудшает все это состояние. 

— Вась, ты нормально? 

В голосе Коли слышится волнение, я киваю в ответ. Но совершенно не уверена в том, что мое состояние нормальным назвать можно. Странное — вот это определение подходит куда больше. 

Я убеждаю себя в том, что, когда выйду на улицу, мне точно станет лучше. Там прохладно, и это мне поможет прийти в себя. 

Когда прохладный ветер ударяет в лицо, кажется, меня немного приводит в чувство. Капли дождя освежают. И я в полной уверености, что меня отпустило, поднимаюсь на нужный этаж, чтобы сделать дедушке укол.  

Вот только я еще не догадываюсь, что меня совсем не отпустило. Новая волна накрывает с головой в тот момент, когда я оказываюсь перед квартирой пациента.  

Вспоминаю, что Маша говорила. 

«Там дед еще глуховатый, звонок не работает. Экономист, блин. Так что стучи в дверь хорошо, со всей силы». 

Вот я и стучу. 

***

Давид

Девица переминается с ноги на ногу.

— Вы Байсаров? — спрашивает и пошатывается. — Давид Данилович?

— Ну Байсаров, — киваю озадаченно. Вообще—то в борделях мало кто интересуется моей фамилией. Обычно там всех интересует мое бабло. Но сразу себя одергиваю. У нас же ролевая игра! Она пришла на процедуру, конечно ей нужна фамилия. — Да, я Байсаров Давид Данилович. Проходи.

Отваливаю в сторону, пропуская девушку внутрь.

— А почему вы свет не включаете? — она осторожно ступает в коридор, и я замечаю, что она совсем девчонка. Мелковата, конечно, для ролевых игр.

С другой стороны, таким девчонкам лучше тут начинать, чем потом они толпами прут в столицу и там стоят на окружной.

Внезапно хочется увидеть, какая она под этим китайским безобразием.

— Снимай уже свое пальто, — протягиваю руку.

— Спасибо, — пищит девчонка и выскальзывает из объемного пальто, оставляя его мне. — Где можно помыть руки?

В темноте коридора маячит светлое пятно, только сейчас до меня доходит, что она в белом халате. Сук, я сейчас в штаны кончу, клянусь.

— Зачем тебе их мыть? — тяну ее к себе, делаю глубокий вдох. От девчонки пахнет на удивление тонко и легко как для периферии. Я ожидал чего—нибудь более термоядерного. И то ли сказывается напряжение, то ли девочка зашла, но стояк уже грозит прорваться сквозь ширинку. — Иди лучше ко мне.

Тяну ее за собой в спальню, но она упирается, тормозит ногами, и меня пиздец как это заводит.

— Подождите, я должна сделать вам укол, — девчонка пытается расцепить мои руки, но я только сильнее их сжимаю. Нахуй эти ролевые игры, я ебаться хочу.

— Сделаешь, — шепчу в шелковые волосы, — потом. Сначала я тебе сделаю. Кожаным шприцом.

— Разве такие бывают? — она поворачивает ко мне лицо, я вижу его очертания в свете фонарей, льющегося в окно.

— Пойдем, я тебе его покажу, — забрасываю ее руки себе за шею и сцепляю в замок.

Рывком подхватываю под тугую попку, обтянутую дешевой джинсовой тканью. Вся кровь в моменте отливает от мозга и устремляется вниз, превращая член в каменный брусок.

Я никогда не целуюсь со шлюхами, а здесь внезапно хочется пойти против собственных правил. Захватываю ртом ее губы, толкаюсь языком.

— Что вы делаете... — шепчет она, а сама пальцами волосы на затылке перебирает.

— Пока еще ничего, — говорю хрипло, глубоко вдыхаю, — но собираюсь.

И несу ее в спальню.

***

Василиса

Это у меня голова кружится или дом дрожит?  

От того, что громко в дверь стучу, виски пульсировать начинают.  

Кошмар, может, у меня аллергия на спирт?  

Хорошо, что хоть в сумочке леденец был и духи карандашик. Надеюсь, я смогла запах перебить.  

Иначе очень стыдно будет перед дедушкой.  

Дверь распахивается, и я даже немного назад отшатываюсь. В квартире темно. А на пороге кто-то стоит.  

Слова Маши про экономию в эту секунду из головы вылетают.  

— Вы Байсаров? Давид Данилович?  

Голос хрипит, меня ужасно сушит. За бутылку воды я сейчас многое отдать готова. Главное, снова со спиртом не перепутать.  

— Ну Байсаров.  

Первое, что мне кажется странным, у дедушки голос совсем не как у дедушки. Хотя... может, мне кажется? Интересно, на спирт аллергия бывает? А если да, то какие симптомы? Глюки, например, в список входят?  

—  А почему вы свет не включаете? 

Подозрительно оглядываюсь, но в квартиру захожу. Ему же, кроме меня, укол никто не сделает. Бедолаге… 

— Снимай уже свое пальто, — голос низкий и хриплый. Меня сомнения одолевать начинают. Но я себя одергиваю. Старики ведь разные бывают, правда? Может, этот такой. С голосом приятным. Хотя я возраст у Маши не уточняла... Может, для нее старики уже в сорок? 

А этот еще и джентльмен. Ухаживает за мной. Пальто снять помогает. 

Когда я без верхней одежды оказываюсь, то меня накрывает новой волной. Коленки немного подкашиваются. В жар кидает за секунду. Капельки пота на лбу появляются. 

А дальше совсем странное происходит. Я прошу показать, где ванная комната. Руки нужно помыть, а еще я хочу водой холодной умыться. Вдруг меня отпустит? 

Но дедушка себя странно вести начинает. Я сама не понимаю, как в его объятиях оказываюсь. Может, оступилась, а он меня словил? Упасть не дал? 

Горячее дыхание опаляет кожу. Еще больше в жар бросает. 

Я отмечаю, что от дедушки приятно пахнет. 

Экономит на электричестве, но на парфюм денег не пожалел? 

— Иди лучше ко мне, — и голос его этот приятный... Теплом внутри отзывается. 

— Подождите, я должна сделать вам укол, — я напоминаю пациенту, зачем вообще пришла. 

Маша что-то упоминала про то, что провела у дедушки два часа в прошлый раз. Ну если он такой любвеобильный, то понятно, почему она задержалась. 

Пытаюсь расцепить его руки. Но он крепко держит. 

И снова диссонанс. Его руки... на ощупь они совсем неморщинистые. 

— Сделаешь, — шепчет мне на ухо, а у меня неожиданно мурашки по коже. 

У меня точно аллергия на спирт! Иначе как это все объяснить? Мурашки по коже от его шепота. Приятный трепет внутри от звука его голоса. Это точно, побочка! 

— Сначала я тебе сделаю. Кожаным шприцам.  

Дедушка и правда странный. Таких шприцов не бывает. 

— Разве такие бывают? 

— Пойдем, я тебе его покажу, — мои руки на его шее оказываются. Его горячее дыхание ощущается еще острее. Кожу покалывает. 

Я совсем упускаю тот момент, когда пациент меня целует... Захватывает мои губы, втягивает. Языком проводит. 

Приятная волна жара по телу прокатывается. 

Стыдно признаться, но со мной подобное впервые происходит. 

Я не могу объяснить реакцию своего тела. И то, что этот странный поцелуй, похоже, мне нравится. 

Пока я пытаюсь разобраться с тем, что вообще происходит, мы локацию меняем. 

В квартире не горит свет, но тусклый свет из окна, от уличных фонарей, немного освещает комнату. 

Я понимаю, что мы в спальне оказываемся. Здесь есть столик и большая кровать. 

— Я сейчас, — тихонько произношу, выворачиваюсь из рук пациента. 

К столику подхожу. Мне же укол сделать нужно. А столик идеально подходит, чтобы разложить на нем все необходимое. 

Губы пульсируют от его поцелуя. Я все списываю на побочку и аллергию. Главное — укол сейчас сделать и быстренько сбежать. Мне домой срочно нужно. А может, и в больницу. Потому что это все меня пугает. 

— Я уже почти... 

Голос предательски хрипит, разворачиваюсь, чтобы дедушку найти. Он же, наверное, плохо слышит? Громче сказать нужно? 

— А я уже, — хриплый шепот, мои ладони упираются во что-то горячее и твердое. 

— Ой, — вырывается из груди. 

Я не сразу понимаю, что в пациента впечаталась. Ладошками в грудь его упираюсь. 

Под пальчиками как будто стальные мышцы переливаются. Кожа гладкая такая и горячая... 

И не скажешь совсем, что дедушка... 

Неожиданно для себя самой, я ладошками по груди веду и ниже спускаюсь. Хочу всего ощупать. Интересно, он такой твердый везде? Наверное, в зал ходит? За собой следит? 

— У вас кубики, — в полнейшем шоке произношу, когда пальчиками по прессу его провожу. 

— А ниже переключатель передач, — на ухо хрипит, — давай, детка, врубай уже третью передачу, сколько мы с тобой на нейтралке стоять будем?