Двое

Сергей собирал вещи. Надя, его жена, молча наблюдала за его действиями, в глазах её было отчаянье.

— Ну, не люблю я тебя, Надь, пойми правильно. И никогда не любил. Поженились по залёту. Ты забеременела, я, как честный человек, на тебе женился. А теперь я встретил женщину, ну, которая моя. Понимаешь?

— Не понимаю. Ты за мной ухаживал, в любви признавался, — всхлипнула Надежда.

— Человеку свойственно ошибаться, — спокойно возразил Сергей. — Нам тогда по двадцать лет было, мало чего понимали.

Надежда давно понимала, что муж ей неверен, и что у него на стороне есть другая, но терпела, надеялась на что-то. И теперь, когда он решился уйти, уговаривать его бесполезно.

— Квартира эта моя, извини, Надя, что напоминаю, но я хотел бы, чтобы вы её освободили.

— И куда мы пойдём?

— В свою квартиру.

— Но там брат с семьёй.

— Но там трёхкомнатная квартира, а у Лары двухкомнатная квартира, и там её сестра с семьёй. А у нас скоро двое мальчишек родится. Войди в наше положение.

— А ты в наше с Дашей положение войти не хочешь?

— Но вот что мне надо сделать? Ну, так получилось.

Сергей достал пачку денег.

— На, здесь сто тысяч, съезди куда-нибудь, хочешь одна, хочешь с Дашкой.

— Куда?

— Куда хочешь: можешь в Сочи, можешь в Турцию. На развод подам сам, не беспокойся. Дочь не брошу, буду помогать, обещаю.

— Да ты её уже бросил! Ладно, скажу ей, что папа её любит.

— Да, так и скажи.

К горлу подкатился комок, Надежда ушла в свою комнату и бросилась на опустевшее супружеское ложе. Она услышала, как Сергей закрыл за собой дверь на ключ, на душе стало горько и одиноко, и Надя разрыдалась в подушку.

***

Даша, дочка Надежды и Сергея, шести лет, известие, что папа от них ушёл, восприняла относительно спокойно, поплакала, но быстро успокоилась и сказала:

— Но мы же будем видеться? Он же меня любит?

— Ну, конечно.

— Я буду шестая в группе, — грустно вздохнув, добавила Даша.

— Как это — шестая? — не поняла Надя.

— Ну у кого родители в разводе.

Дима, брат Нади, перевёз её и Дашины вещи за один раз. В основном одежда и Дашкины игрушки. Мебель как возьмёшь? И делить её надо по суду, да и зачем она в родительской в квартире? Стиральную машинку жалко.

Родные встретили Надю без особого восторга, да это и понятно: отвыкли за столько лет, и у брата семья, тесно будет. Мама, правда, всплакнула, а отец огорчился, узнав в подробностях ситуацию дочери.

Утром Надежда подумала, что было бы неплохо уехать куда-нибудь вместе с Дашей на неделю, а лучше на две. Здесь страсти улягутся, утихомирятся, родные примут неизбежное. И самой успокоиться, привести мысли и чувства в порядок, всё-таки смена обстановки, и подавить это непреодолимое желание плакать каждые полчаса от жалости к себе и дочке.

Надежда молча собрала чемодан, а Даше — маленький рюкзачок и ещё девочка прихватила с собой большого серого зайца, свою любимую игрушку.

— Я уезжаю, — объявила Надя родным.

— Куда? — тревожно спросила мама.

— В отпуск, — ответила Надя, — Серёжа дал мне сто тысяч, имею полное право их потратить.

— Ну, хорошо, — сказал отец, — а в какую сторону хотя бы едешь?

«А действительно, куда я еду?» — задумалась Надя.

— На Камчатку, — сказала она первое географическое название, которое пришло ей в голову.

— Куда? — на понял брат.

— На Камчатку. Там медведи, вулканы, росомахи.

— Кто?

— Росомахи.

— И зачем они тебе?

— Просто так, посмотреть.

— А в зоопарк сходить не судьба?

— Дим, вулканов в зоопарке нет. Да какое вам дело — куда я еду?

— Дочка, ну, как же, неизвестно куда, — забеспокоилась мама, — где ты там жить будешь?

— Мам, везде есть гостиницы, деньги у меня есть, поживу неделю или две и вернусь.

— Мать, пускай прокатится до Камчатки, развеется, деньги тем более есть. А дома она вся изведётся.

Отец, как всегда, был на стороне дочки.

— Всё, мы поехали.

И Надежда с высоко поднятой головой вышла из квартиры, одной рукой катила за собой чемодан, другой рукой держала Дашу, а Даша прижимала к себе серого зайца.

***

Как добралась до Шереметьево, Надежда помнила плохо, она всё отгоняла от себя мысль: «Зачем я это делаю?» Самолёт на Петропавловск-Камчатский ждать надо было долго, и Надежда взяла билеты на Южно-Сахалинск. По её представлениям, эти два города находились где-то рядом.

В самолёте Даша сразу заявила:

— Я у окошка.

И уселась у иллюминатора. Третье место долго никто не занимал, и Надя надеялась, что и не займёт. Но — не судьба, пришёл пассажир. Мужчина сел в своё кресло, и оно жалобно заскрипело, такой он был большой. «Как медведь», — подумала Надя.

— Здравствуйте, — вежливо сказал он, — надеюсь, что шибко мешать не буду.

Надежда пожала плечами. Огромный, с рыжими усами и трёхдневной щетиной, короче — медведь, а лицо доброе.

«Господи, — подумала Надя, — какие медведи? Вот он рядом сидит. Куда я лечу и зачем?»

Надежда всхлипнула.

— Вы на похороны? — спросил «медведь».

— Почему вы так решили? — Надя повернулась к нему.

— Ну, всхлипнули и глаза вон слезами наполнились.

— Вовсе нет. Просто мы с дочкой решили прокатиться.

— В Южно-Сахалинск? С ребёнком? Вы смелая женщина.

Даша обернулась посмотреть, с кем это её мама разговаривает, что за дядя? Дядя улыбнулся ей и сказал:

— Я — Егор, дядя Егор, а тебя как зовут?

— Даша.

— А зайца?

— Тёпа.

— Почему Тёпа?

— Потому что его так зовут, — удивляясь непонятливости дяденьки, ответила Даша.

— А маму?

— Надя.

— Вот и познакомились. Вы не обижайтесь, Надежда, нам рядом восемь часов сидеть и даже спать рядом.

Надежда ответить не успела: попросили пристегнуть ремни, самолёт взлетел, набрал высоту и взял курс на Южно-Сахалинск.

— Вы, наверное, от себя бежите, Надежда, — прервал долгое молчание Егор, — дело бесполезное, но по существу, вы правильно делаете. Из Южно-Сахалинска все проблемы в Москве покажутся маленькими, и сама Москва далеко-далеко. Вы же москвичка, да? А в Южно-Сахалинске у вас кто-то есть?

— Нет у меня там никого. Я сначала хотела на Камчатку улететь, но рейс на Петропавловск-Камчатский очень долго ждать, взяла билеты на Южно-Сахалинск. Они же где-то недалеко друг от друга?

— Ну, в некотором роде: полторы тысячи километров, если по прямой.

— Так далеко?

— Что вы там хотели увидеть, на Камчатке?

— Океан, медведей, вулканы, росомаху. Это всё и на Сахалине есть?

— Кроме вулканов и океана. А за росомахой мой друг два дня гнался, так и не догнал. Эта тварь у него овцу загрызла, он голову овечки той на верхушке ёлки нашёл.

— Какой ужас. Это на Сахалине?

— Нет, под Хабаровском, но на Сахалине они точно такие же. Не думаю, что вы её увидите.

— Ну, всё равно… Море, пролив Лаперуза, Япония, — блеснула географическими познаниями Надежда.

— Южно-Сахалинск не на море находится, а чуть в глубине острова, но до моря добраться можно. Но одна с ребёнком? Вы отчаянная женщина.

Егор замолчал, что-то обдумывая, а потом полушёпотом пробасил неумело:

Где-то за Курильскою грядой,

Там, где ветры спорят с парусами.

— Знаете такую песню?

— Нет.

— Ну, неважно. Если вам, Надежда, всё равно куда ехать, то поехали к нам в Южно-Курильск. У нас на Кунашире вулканы есть, целых четыре штуки, и океан имеется.

— В Южно-Курильск? У вас там и гостиниц, наверное, приличных нет.

— Надя, ну вы совсем нас обижаете. Южно-Курильск приличный город, там есть и гостиницы, и кафе, и ресторан. Поехали. Я вам Японию покажу. Издалека. До неё недалеко, шестнадцать километров, доплюнуть можно.

— Вы можете так далеко плеваться, дяденька? — восхитилась Даша.

— Могу, Дашенька, — не моргнув глазом соврал дяденька.

Надя залилась колокольчиком и весело посмотрела на Егора.

— Ну вы и горазды врать, Егор.

— Не вру, а преувеличиваю. И ничего смешного, Надежда. Кстати, о смехе. А зачем вам гостиница? У меня прекрасный дом, и, между прочим, он на Сахалинской улице. Мама будет вам рада, а то ей скучно одной. У вас с Дашей будет отдельная комната. Поехали.

В глазах Надежды мелькнуло сомнение, и Егор это заметил.

— Дашенька, ты меня боишься? — обратился он почему-то к девочке.

— Совсем нет, ты хороший, — сказала девочка.

— Надеюсь, это развеяло ваши сомнения, Надежда? Как по батюшке?

— Александровна.

— Надежда Александровна?

— Даш, поехали? — Надя ещё сомневалась.

— Поехали, мама.

— Уговорили, Егор…. Как по батюшке?

— Александрович.

Они разговорились. Надя выплеснула всю свою обиду на мужа. Егор слушал внимательно, не перебивая. Время пролетело незаметно.

***

В Южно-Сахалинск прилетели в шестом часу вечера по местному времени. Егор взял такси и повёз Надю и Дашу познакомиться с городом, а заодно заехать в Пограничное управление за пропуском.

— Погранзона, — объяснил он, — всё строго. Индивидуальный пропуск требуется.

— А нам его дадут?

— Дадут. Я попрошу.

И, действительно, дали. С билетами тоже оказалось не всё так просто, но Егор всё уладил, и через пять часов, уже вечером, их самолёт приземлился на аэродроме острова Кунашир, где их ждал внедорожник Егора.

— Добро пожаловать на Кунашир, самый южный остров Большой Курильской гряды.

— А город где? — спросила Надя.

— Там, — Егор махнул рукой куда-то в сторону.

— И далеко ехать?

— Нет, тут всё близко. Полчаса, даже меньше.

Внедорожник бежал по дороге, вокруг горы, или скорее, скалистые холмы, между которыми иногда блестело море.

— Охотское море, — пояснил Егор, — а вон та гора справа, это не гора, а вулкан.

Надя и Даша синхронно повернули головы. На фоне звёзд вырисовывался силуэт тёмной горы с обрубленной вершиной.

— Какой маленький, — сказала Надя.

— На Камчатке, да, они несколько больше, а этот даже до тысячи метров не дотянул, чуть меньше девятисот.

Дорога свернула направо, пересекла остров и пошла по-над берегом.

— Ну, вот и Тихий океан во всей красе, — сказал Егор. — На самом деле Южно-Курильский пролив Тихого океана.

— Обманули всё-таки. Нет тут у вас Тихого океана.

— Формально — да. А так — вот он. Петропавловск-Камчатский тоже не прям на берегу океана стоит, а на берегу Авачинской губы, то есть залива. Я надеюсь, что наш остров вам понравится, но росомахи здесь не водятся. Зато Кунашир единственный остров Курильской гряды, где водятся змеи.

— Нашли, чем хвастать, Егор.

— Они, правда, не ядовитые.

— Ну, хоть что-то хорошее.

Океан скорее было слышно, чем видно. Дорога свернула чуть влево, и вдоль неё стали появляться одноэтажные строения.

— Вот он, Южно-Курильск.

— И это город?

— Типа город. Посёлок городского типа. У нас население почти восемь тысяч, а в Курильске и Северо-Курильске едва две тысячи в каждом набирается, но они города, мы посёлок.

— Какой-то он низкий, посёлок ваш.

— В центре есть трёхэтажные дома и даже четырёхэтажные. Завтра покажу.

— О, да тут у вас небоскрёбы есть, — улыбнулась Надя.

— Тут землетрясения случаются и цунами. Это только считается, что посёлок стоит на берегу пролива, а на самом деле перед ним никаких островов нет, цунами прилетает только так.

— Извините, Егор, если обидела.

— Ничего, это же от незнания, а не со зла.

Машина затормозила у одноэтажного серого дома. На крыльце стояла женщина чуть за пятьдесят, что неудивительно: её сыну чуть за тридцать. Ещё в Южно-Сахалинске Егор позвонил ей и предупредил, что приедет не один.

— Здравствуй, Егорушка, здравствуйте, Надя и Даша. Я — Мария Матвеевна, мама этого медвежонка.

— Это скорее уже медведь, — улыбнулась Надя.

— Для меня он всегда будет маленьким. Ну, проходите в дом.

Мария Матвеевна проводила гостей до их комнаты. Там у одной стены стояла двуспальная кровать, около другой — детская.

После позднего ужина Надежда извинилась и попросилась отдохнуть с дороги.

— В самолёте мало удалось поспать, — оправдывалась она, — да и сыну вашему не мешало бы отдохнуть, уболтала я его дорогой.

Утром оказалось, что Егора в доме нет.

— На комбинат убежал, — пояснила Мария Матвеевна, — на неделю отпуск взять, чтобы вам остров показать.

— Стоило ли? Такие хлопоты… Мы бы сами как-нибудь.

— Сами бы дальше посёлка не ушли. И не в этом дело.

— А в чём?

— Кушайте, что за едой болтать. Кушай, Дашенька.

— Спасибо, — застенчиво сказала Даша.

— А зови меня — баба Маша.

— Какая же вы баба? — удивилась Надя. — Вы ещё молодая женщина.

— У меня же есть внук… Или был. Сейчас непонятно.

Мария Матвеевна увидела удивлённый взгляд Надежды и пояснила:

— Егор служил здесь, пограничник. Ему тут понравилось, работу предложили. Сами-то мы из Хабаровска. Егор и перевёз нас, меня и Людку, свою невесту, поженились они, сын, Славочка народился. Да только жизнь не заладилась у них. Схлестнулась тут Людка с лейтенантом, его перевели в Хабаровск в Амурскую флотилию, и она со Славиком с ним уехала. Лейтенант-то тот Славика усыновил и фамилию ему свою дал и отчество. Теперь непонятно: есть у меня внук или нет?

— Есть, конечно.

Мария Матвеевна вздохнула.

— Только Людка даже по скайпу нам общаться со Славиком не разрешает. А Егорушка шибко осерчал. Грозился ни на одну бабу больше не взглянуть. Слава богу, ты ему, Наденька, встретилась. Понравилась ты ему, дочка, вижу. Глаза загорелись, как на крыльях летает, а ведь два года как в воду опущенный ходил.

Надежда смущённо слушала и подумала, что вот откуда в доме детская кроватка.

Ближе к обеду вернулся Егор, шумный и весёлый.

— Сегодня я вам наш посёлок покажу, а завтра поедем остров смотреть.

Посёлок оказался не таким уж и маленьким и местами даже красивым. Побывали возле маяка на мысе Южно-Курильский.

— В шестидесяти километрах отсюда, — сказал Егор, — остров Шикотан Малой Курильской гряды, а за ним уж до Америки никаких островов. — Видишь, скальные породы выступают на поверхность, остров имеет вулканическое происхождение.

— И землетрясения бывают?

— А как же, бывают.

День прошёл великолепно: Егор шутил, развлекал своих гостей, как мог. Домой вернулись усталые, но довольные. Мария Матвеевна встретила их пирогом с рыбой.

— У нас еда, Наденька, в основном из морепродуктов: крабы, креветки, кальмары, красная рыба, икра. А мясо редкость.

— А Москве это называется одним словом: деликатесы, — улыбнулась Надя.

Утром поехали на юг острова, опять через аэропорт, мимо гор, потом выехали на берег океана. Егор остановил машину, вышли наружу и подошли к берегу.

— Вон, смотрите.

Егор показал рукой вниз и в сторону.

— А вы говорили вчера на пляже, что вода холодная. Купаются же.

— Да ну вас, Егор, это же тюлени, наверное.

— Да, это тюлени, Надя.

Егор достал два бинокля, чтобы Надя и Даша смогли получше рассмотреть животных. Тюлени спускались в воду, ныряли, высовывали усатые морды из воды, с неохотой выбирались на берег. Наблюдать за ними было очень интересно. И вдруг тюлени засуетились и стали торопливо выбираться на берег.

— Смотри! Смотри! — громко сказал Егор, показывая вдаль. — Вон, чуть левее.

Чёрно-белые животные грациозно выныривали и так же грациозно входили в воду.

— Дельфины? — предположила Надя.

— Почти, касатки. Не росомахи, конечно, но звери серьёзные.

Касатки ушли куда-то на север.

— Ну, ладно, поехали, — сказал Егор.

Дорога свернула в горы. Вдали показались крыши домов.

— Посёлок Головино, — сообщил Егор.

Автомобиль свернул направо, объезжая посёлок, проехал несколько километров и остановился.

— Дальше пешком, — сказал Егор, — здесь недалеко.

Они прошли метров пятьсот до края каменной косы.

— Ну вот, здесь до Японии чуть больше шестнадцати километров, самая близкая точка.

Егор достал бинокли. Ничего интересного: такая же коса на другом берегу, проехала машина, наверное, там дорога.

— Слева от нас Тихий океан, а справа — Охотское море. Ну что? Насмотрелись на Японию, идём назад?

— Пошли, — согласилась Надежда.

— А стоим мы на берегу пролива Измены, а там, где посёлок — это залив Измены.

Надя взяла за руку Дашу, и они пошли назад.

— Интересное название.

— Многие считают, что неудачное, — сказал Егор. — А получилось такое название вот из-за чего. Флотские лейтенанты Хвостов на шхуне «Юнона» и Давыдов на тендере «Авось»… Слышали такие названия кораблей?

— Конечно.

Надежда была несколько изумлена.

— Да, это именно те корабли. Лейтенанты на них немного занялись пиратством: и здесь, и на Итурупе, и на Хоккайдо. А всю добычу раздали местным айнам. Племя здесь такое жило. Этакие Робин Гуды. Посёлок японский сожгли, который был на месте нынешнего Головина. Это было в седьмом году, в год смерти графа Резанова. А в одиннадцатом здесь проплывал капитан Головин. В честь него посёлок назван. Японцы захватили Головина в плен и держали его два года и три месяца. Русское правительство сообщило японцам, что осуждает действия лейтенантов Хвостова и Давыдова, считает их виновными, но наказать не могут, так как оба преставились перед Господом. Но капитан Головин в их действиях не виновен, и если его не отпустят, то Россия будет вынуждена объявить войну Японии. Отпустили. Действия японцев наши посчитали изменой. Отсюда и названия. Хотя ни японцы, ни лейтенанты никому не изменяли.

— Интересно, — слегка безразлично сказала Надя.

— А вы, Надя, видели рок-оперу «Юнона и Авось»?

— По телевизору. А вы?

— Ходили на спектакль в Москве.

— Понравилось?

— Да, талантливо. Плохо, что в этой истории ни слова правды, кроме имён и названий.

— Да вы что? — удивилась Надежда.

— Да, на самом деле всё было не так романтично, как придумал поэт. Не хотел Резанов свести Америку и Россию. Зачем? У него была другая задача. На Аляске в Ново-Архангельске вот-вот должна была начаться цинга. Срочно требовалась капуста, лук, лимоны, апельсины, да и по хлебушку народ соскучился, питались-то мясом да рыбой. А испанцы упёрлись, продавать провиант не хотели. Вот Резанов и окрутил дочку губернатора Сан-Франциско. До обручения дело дошло, обещал через два года жениться. Думал, что через два года она его забудет, выйдет за другого. И Баранов, главный правитель русских поселений в Америке, когда через три года писал письмо брату Кончиты о смерти Резанова, тоже так думал. Но по обычаю испанцев, если девушка обручена, а жених её умер, должна уйти в монастырь, замуж её никто не возьмёт после обручения. Так что не ждала Кончита Резанова тридцать лет. Замуж ей в той дыре, именуемой Сан-Франциско, выходить было всё равно не за кого, а сама она хотела блистать на балах в Санкт-Петербурге, самом великолепном дворе Европы в качестве жены камергера Его величества графа Резанова.

— Эх, Егор, такую сказку разрушили. Это получается, что он её обманул?

— Получается, что так. Кто мешал ему в Ново-Архангельске обвенчаться с Кончитой? Никто. Но Резанов так не сделал. Он сам в письме писал, что приключение с Кончитой он затеял ради обеспечения продовольствием жителей Аляски.

— Да, жаль. Подлецом граф оказался, а его так воспели.

— Но опера «Юнона и Авось» от этого хуже не стала.

— Не стала, — согласилась Надежда.

Они проехали ещё несколько километров, пока дорога не кончилась.

— Пойдём вон с того мыса посмотрим ещё раз на Японию и дойдём до речки, перекусим и поедем назад.

В Японии ничего интересного не увидели: верхушки гор синели вдали. Направились к реке.

— Вода там, считай, минеральная течёт, — сказал Егор и показал направо, — вон вулкан Головина, самый маленький из здешних вулканов.

— В честь того капитана назван?

— Ну да.

Река скакала по камням, пенилась и звонко шумела. На том берегу возились двое маленьких медвежат.

— Это хорошо, что на том берегу, — сказал Егор, — где медвежата, там и их мамаша. А с ней лучше не связываться.

Надя и Даша с восторгом наблюдали на берегу за игрой зверят. Вдруг кусты сзади затрещали, раздался мощный топот и на поляну выпрыгнул бурый зверёк с длинными ушами.

— Заяц, — гаркнул Егор.

От неожиданности Даша вздрогнула и выронила своего зайца, а настоящий сделал длинный прыжок в сторону и исчез из вида.

— Ой, Тёпа, Тёпа, — заплакала Даша.

Тёпа скатился с берега, плюхнулся в воду и поплыл вниз по течению. Егор огромными прыжками погнался за ним. Игрушка плавно отдалялась от берега. Егор догнал её почти на середине реки, прямо напротив медвежат. Те прекратили свою игру и уставились на невиданное чудо — человека. Егор показал им плюшевого зайца, а потом помахал игрушкой, повернувшись к Даше. И тут ботинок соскользнул с камня, Егор не удержался и, взмахнув руками, упал в воду. На том берегу, над кустами показалась любопытная морда медведицы.

— Тебе-то чего ещё надо? — с досадой, замахнувшись на медведицу плюшевым зайцем, проворчал Егор.

Медведица коротко рыкнула, медвежата кинулись к ней, и медвежье семейство удалилось от реки.

Он вылез на берег мокрый и злой.

— Как низко я пал в глазах прекрасных дам, — сказал Егор, вручая зайца Даше.

— Нет, Егор, вы поступили как истинный рыцарь. Вы поднялись в глазах дам. Правда, Даша?

— Правда. А кто это выскочил из кустов, дядя Егор?

— Заяц-беляк.

— Он же не белый?

— Зимой будет белым.

— Егор, вы же весь мокрый. Как же мы поедем? Вам надо высушиться. Костёр развести, раздеться, высушить одежду. А то замёрзнете.

— Надежда, на мне не совсем плавки.

— Ну и что? Мы с Дашей привыкли видеть мужчину в трусах. Наш папа так фланировал по квартире.

— Ладно. Если так, то это меняет дело и переходим на «ты», обращаться на «вы» к человеку в трусах мне кажется как-то не очень.

Надя засмеялась.

— Согласна.

Егор быстро натаскал валежника, соорудил костёр, разделся, высушил всю одежду, кроме ботинок.

— Они скорее сгорят, чем высохнут. Вам повезло с погодой, — говорил он, — в это время у нас дожди льют, а тут третий день солнце.

Егор говорил много, видно, что смущался, находясь в таком виде перед Надей. Она же вела себя естественно, не обращая внимания на его внешний вид.

— А почему Тёпа? — поинтересовался Егор.

— Вообще-то, первоначально — Стёпа, — улыбнулась Надя, — но Даша «с» почему-то не произносит. Она и зебру почему-то зовёт зёбра.

Даша терзала Егора вопросами про зайца и медвежат, Егор терпеливо и подробно всё ей объяснял.

***

Обратно доехали быстро, нигде не останавливаясь. Дома их ждал ужин,

приготовленный Марией Матвеевной.

— Мария Матвеевна, может, вам денег дать? А то вы нас с Дашей кормите, мне неудобно.

— Что ты, Надюша, это я тебе должна денег дать. Посмотри, как мальчик разрезвился. Ходил угрюмый, небритый.

Погода стояла хорошая, компания разъезжала по острову, все сдружились за это время. Сходили на катере на Итуруп, где Надя сделала селфи: она и Даша на берегу Тихого океана. А потом зарядили дожди, Егор ушёл на рыбокомбинат работать. Надежда взялась готовить завтраки, обеды, ужины, а Егор не уставал нахваливать её кулинарные способности. Баба Маша читала Даши книжки, оставшиеся от Славика. Три дождливых вечера получились особенно тёплыми, уютными, они были как будто одна семья.

На четвёртый день Егор пришёл с работы грустный.

— Завтра обещают хорошую погоду. Билеты до Москвы я взял.

— Выгоняешь? — пошутила Надя.

— Нет. Просто, если сейчас не улетишь, то можешь надолго задержаться. А может быть, на самом деле останешься? Что там тебе в Москве делать?

— Нет, поеду. Сколько я тебя за билеты должна?

В аэропорт ехали молча. Егор сидел грустный.

— Что такой невесёлый?

— А что веселиться? Не хочу, чтобы ты уезжала.

— К сожалению, надо. А я вот думаю, если бы Резанов взял с собой Кончиту, то она бы ни родителей, ни брата не увидела бы больше.

— Ну да. Зато бы была первой дамой в Петербурге, что она и хотела, но не срослось. Времена тогда были другие: дочь считалась отрезанным ломтём. Куда муж, туда и жена. Это сейчас ты с края света до Москвы меньше чем за сутки доберёшься, а тогда на это уходили годы.

В аэропорту попрощались.

— Вы, как до Шара доберётесь, позвони, — сказал Егор.

— Куда доберёмся?

— До Шереметьева. А ещё москвичка.

— Я не так часто летаю. Поздно будет, Егорушка.

— Это неважно, я буду ждать.

Егор взял её ладошку в свои лапищи.

— Позвони, когда разведёшься, я прилечу за вами.

Он смотрел на Надежду с тревогой и грустью. Она улыбнулась уголками губ, освободила свою руку.

— А если не позвоню?

— Я тебя никогда не забуду, — невпопад ответил Егор.

Надя подняла голову, посмотрела ему в глаза.

— До свидания, Егор.

— Обрати внимание — ты не сказала «прощай».

Надя улыбнулась, взгляд её потеплел.

— Я не сказала «да», милорд.

Егор улыбнулся в ответ.

— Вы не сказали «нет». До свидания, Дашенька.

Даша вдруг бросилась на шею Егора, поцеловала его в щёку и сказала:

— Мы обязательно тебе позвоним, дядя Егор!

А Надежда счастливо улыбалась и думала, что так оно, скорее всего, и будет.

По мотивам стихотворения Надежды Жуковой «Камчатка»

                                                                                                  15.07.2024 г.

Сквозь сон Михаил услышал на кухне звон посуды, и там что-то шкворчало. Стало приятно и тепло на душе, детство вспомнилось. Миша открыл глаза. Вещи не разбросаны, а аккуратно сложены, на батарее сушатся женские трусики, на стуле висят юбка, блузка, жакет, колготки, бюстгальтер. Вчера стали раздеваться, едва зайдя в квартиру. Всё раскидали. Интересно: входную дверь хотя бы закрыли?

Михаил с наслаждением потянулся: ночь была жаркая, у него такой, честно говоря, никогда не было. А если уж совсем честно, то и ночей с женщиной было не так много. Он всё хотел серьёзных отношений, жениться пора, а вот как-то не получалось.

Миша нашёл свои трусы, надел их под одеялом, встал, отыскал на полу джинсы и футболку, носки и пошлёпал на кухню.

— Привет.

Она взглянула на него, улыбнулась:

— Привет, герой-любовник. Ничего, что я твою рубашку взяла из гардероба?

— Ничего. Носи.

— И тапочки?

— Ларис, и тапочки, — улыбнулся Миша.

— Имя моё помнишь? Почему у тебя женских тапочек нет?

— А зачем? Женщины тут не частые гостьи.

— Печально. Я яичницу пожарила с сыром. Больше в холодильнике у тебя ничего нет. Иди умывайся, делай всё прочее и приходи.

— Хорошо.

Миша вернулся из ванной, сел на табуретку. Сейчас он получше рассмотрел свою ночную партнёршу. На вид ей лет тридцать пять, может быть, чуть больше, стройная шатенка с короткой стрижкой густых волос. Под рубашкой угадывались волнительные изгибы её тела, которым он владел несколько часов назад.

Лариса заметила его взгляды:

— Нравлюсь?

— Очень.

— Ты ни на что больше не надейся. На сегодня всё, я полностью удовлетворена, а то я смотрю у тебя настроение в штанах поднимается.

Миша покраснел.

— А в постели ты был не такой стеснительный.

— Пьяный был, — пожал плечами Миша.

— И часто пьёшь?

— Редко.

— Тебе сколько лет?

— Двадцать семь.

— Большой мальчик. И кем работаешь?

— Сантехником, — смущаясь, сказал он, помолчал и добавил: — И электриком тоже.

— В ЖКХ, — уточнила Лариса, — и не пьёшь?

— Нет.

— А вчера гуляли на что? Получка?

— Нет. Я зарабатываю не только руками, но и головой.

— Интересно.

— Ну, грубо говоря, я — стример, а точнее — летсплеер. Это приносит иногда деньги, вот на них я девочек и снимаю.

— Вчера классную девочку снял. Да?

Миша смущённо кивнул, Лариса засмеялась.

— Стримеры — это люди, которые сами себя снимают и выкладывают в сеть? — спросила она. — И ты выкладываешь в сеть, как ты чинишь унитаз?

Лариса опять засмеялась. Смех у неё звонкий, а Миша немного обиделся.

— Я же говорю, что я — летсплеер, то есть транслирую прохождение игр, ну и комментирую.

— И за это платят? — удивилась Лариса.

— Прикинь. А за показ ремонта унитаза не заплатят, в инете бесплатных роликов полно.

— На починке сантехники можно заработать больше, поэтому ты и работаешь сантехником?

— На летсплее можно заработать гораздо больше, но это надо руку набить, научиться все уровни в играх проходить. Это требует времени, а жить на что?

— Всему надо учиться, — философски заметила Лариса, — а родители твои где?

— Родителей у меня нет.

— Сирота?

— Сейчас — да. Отца своего я никогда не знал, а мать умерла шесть лет назад прямо на мою днюху.

— Как не повезло-то, — искренне посочувствовала парню Лариса. — А про отца не спрашивал у мамы: где он, кто он?

— Нет, я по этому поводу не парился: нет и нет, я один, что ли, такой?

— Неинтересно было.

— Да, а твоя возня на кухне мать напомнила, она так же посудой стучала.

Они помолчали, думая каждый о своём.

— А почему подался в сантехники? — спросила она.

— А куда? Учился я средне. И привык всё дома сам делать.

— С руками, значит. Кому-то повезёт.

— Не знаю. Как узнают, что сантехник — сбегают.

— Значит, не твоё. А чего такой грустный? После этого дела у мужчин обычно бывает эйфория. Ты должен быть радостным, весёлым. Такую женщину поимел! В последний раз аж рычал.

Лариса смотрела на него и ласково улыбалась.

— Не хочу с тобой расставаться, — честно признался он.

— Почему?

Миша пожал плечами.

— Нравишься ты мне.

— Это я тебе в постели понравилась. Пройдёт.

— Не пройдёт, ты понравилась мне сразу, как только тебя увидел. Ты в Новокосино живёшь?

— Нет, чуть дальше. В маленьком городке на Оке, — ответила Лариса и назвала город. — В Москве я проездом. В Новокосино гостиница у моей знакомой, хотела там номер снять на ночь. Не понадобилось, саму сняли. У меня свой бизнес. Двухэтажное строение, на первом этаже ресторан и кулинария, на втором этаже салон красоты и салон свадебных и вечерних платьев. Вот по поводу платьев я и еду в Минск.

— Круто.

— Не так чтобы круто, но на жизнь хватает.

— Задумывалось, что кто-то купит платье, наведёт красоту и в ресторан свадьбу гулять?

— Да, что-то в этом роде, только ни разу такого не было. Всё вразнобой.

— Не повезло. И мне не повезло, жалко. Ты мне понравилась очень-очень.

— Не жалей. Даже если бы я была уборщицей производственных помещений и жила в Новокосино. Я на двенадцать лет тебя старше! Ну, что у нас с тобой может быть и зачем я тебе? Тебе надо молодую девочку.

— Муж?

— Был. Всё было, Мишенька, и муж, и дочка. И в один день не стало.

— Это как?

— На повороте у перевозчика бетонных плит лопнула стяжка и плита рухнула на машину, где были дочка, муж, мама и папа.

На глазах у Ларисы появились слёзы, она взяла салфетку со стола, отвернулась.

— Извини.

— Это ты меня извини, Лара.

— Тоже шесть лет назад. И ты думаешь, что время лечит? Нет. Постоянно о них помнишь. Знаешь, Миша, если бы мои родители умерли лет в восемьдесят-девяносто, мне было бы не так больно, а им-то ещё шестидесяти не было.

— У меня мать умерла в сорок шесть.

— А муж и дочь — это вообще что-то запредельное.

— Да понятно. Но жить-то надо.

— Жить надо, — согласилась Лариса, — только непонятно зачем? Бизнес был у мужа, я продала все его мойки, шиномонтаж, автомастерскую и создала свой бизнес, где я думала, что что-то понимаю. А оказалось, что я ничего не понимаю. Три года было очень тяжело, зато все мысли заняты работой. Повезло с шеф-поваром в ресторане. Грузин. Вахтанг Автандилович. Я его зову батоно Вахтанг, то есть господин Вахтанг.

— У тебя фирма?

— Нет, ИП. ИП Лариса Владимировна Аккуратова. Фамилия от мужа.

— А родители мужа про тебя забыли?

— Нет. Свёкр, я думаю, был бандит, отсюда и деньги, и все эти автосервисы, но я точно не знаю, я в это не лезла, не проявляла любопытства. Его застрелили, а свекровь умерла через год после него. Бизнесом стал рулить муж.

— Тебе повезло.

— Мы с ним одноклассники были. Плохо, что его не стало и фобия возникла: не могу сесть в легковой автомобиль.

— То-то у тебя была истерика в такси.

— И это я не совсем трезвая. А трезвая не сяду: страх будет бешеный. А без машины бизнесом тяжело заниматься. Кстати, у меня в четыре часа поезд с Белорусского вокзала. Подскажешь, как добраться? Желательно на автобусе.

— На метро быстрей.

— Не хочу на метро.

— На двух автобусах часа полтора.

— Ничего, у меня время есть. Какие?

— Я провожу, если ты не против.

— Не против, если тебе делать нечего.

— Нечего, сегодня воскресенье.

Лариса посмотрела на часы, что висели на стене кухни.

— Да, время есть, в три часа надо быть на вокзале, в час выйдем …

— В половину второго, — перебил её Миша.

— Хорошо. Давай я тебе ещё сделаю кофе и бутерброды с маслом. Я бы тебе что-нибудь приготовила, но у тебя в холодильнике ничего нет.

— Я покупаю по мере необходимости.

— Пельмени?

— И что? Не только пельмени.

Лариса встала, включила электрочайник, нарезала хлеб, стала ловко намазывать на него масло. Миша откровенно любовался ей.

— Лар, а зачем ты всё это делаешь?

— Что?

— Ну, это. Яичница, кофе?

— А как же? Просто захотелось побыть пару часов хозяйкой в доме и как бы женой. Так-то сама я дома не готовлю, питаюсь в ресторане.

— В своём? — уточнил Миша.

— Ну, конечно.

— И часто у тебя бывают такие приключения, как вчера?

— Нет. Первые три года мне вообще было не до чего. Потом подумала, что, наверное, надо для здоровья. У нас провозглашено равенство полов, но на деле это не так. К тридцати годам все мужчины, как правило женаты. Заводить любовника как-то не комильфо, город маленький, все сразу узнают. Ну, в бизнес-сообществе. Заводить шашни со своими подчинёнными совсем не вариант, сами подчинённые подчиняться не будут. Это мужчина может менять женщин, как перчатки, а женщина мужчин не может. Репутация. Кто пойдёт в мои заведения, если у меня будет такая пикантная репутация? Вот и остаётся только отпуск да командировки. Командировка у меня, правда, вторая, а в первой ничего не было. К этой я подготовилась. Я на что-то подобное и рассчитывала. Почему ты спросил?

— Просто так.

Лариса внимательно посмотрела на него.

— Ни на что не надейся, Мишенька, двенадцать лет разницы — это не шутка. Но мне приятно, что ты влюбился в меня с первого взгляда.

— Вот видишь.

— И это пройдёт.

В половине первого Лариса начала собираться. Она ушла в комнату и попросила Мишу не заходить. Вскоре она вышла. На ней жакет с отложным воротником горчичного цвета, застёгивающийся на одну пуговицу, такого же цвета юбка и чёрные колготки.

— Одевайся, я пока накрашусь, — сказала она и ушла в ванну к зеркалу.

Миша, одетый, ждал её в коридоре. Лариса вышла из ванной, надела сапоги, косынку, полупальто с поясом, кепи. Всё почти в один цвет.

— Что же у тебя зеркала нигде нет, — проворчала она и опять направилась в ванну.

Лариса вышла из ванной.

— Ты готов?

— Давно уже

Лариса скептически осмотрела его.

— Да, вид у тебя, конечно, непрезентабельный. Какие уж тут девушки? Ладно, пошли.

Входная дверь оказалась не запертой.

На улице середина октября. Светит солнце, под ногами жёлтые кленовые листья.

— Как я люблю такую погоду, — сообщила Лариса и взяла Мишу под руку. — Далеко идти?

— Нет, не очень.

В автобусе они сидели рядом со средней дверью, Лариса — у окна. Она, смешно выгнув указательный пальчик, наставляла Мишу.

— Ну где ты ищешь себе пару? В кабаках, клубах? Несерьёзно. Хорошие девушки по домам сидят. А ты как раз там и ходишь. Но одет ты!

Лариса покачала головой и продолжила.

— Купи себе приличный костюм, ботинки, пальто.

— Как же я работать буду?

— Переоденешься. Неудобно, но что делать? Где-то теряешь, где-то приобретаешь. Зато будешь выглядеть презентабельно, девушки на тебя внимание обращать будут.

Лариса ещё чего-то говорила, Миша слушал вполуха и думал, что на них смотрят и ему казалось, что все понимают, что у него с ней было этой ночью, ему стало неловко и немного стыдно.

— Вот видишь, Миша, ты сидеть рядом со мной стесняешься, а что-то себе возомнил.

— Ничего я не стесняюсь.

Автобус скатился с горки, впереди блестела река.

— Это не Москва?

— Нет, это Яуза, Москва-реку ты из поезда увидишь.

— Видела я Москву-реку, я здесь не в первый раз, мы с мужем приезжали, и в детстве на экскурсии была. Маленькая у вас река, то ли дело наша Ока, она широкая, шире, чем Волга под Тверью.

— Ты была под Тверью?

— Да, Лисицкий Бор, там отдыхали с мужем и дочкой.

Лариса поперхнулась от воспоминаний.

На вокзале они сидели в зале ожидания, ожидали, когда подадут поезд.

— Обратно поедешь, не заскочишь?

— Нет, — сказала она отрешённо. — Я приеду в Минск ночью, сразу в гостиницу, утром по делам, а вечером в поезд и домой. Он сквозной, без пересадок меня довезёт.

Лариса посмотрела на парня, улыбнулась.

— Миша, ну что ты такой расстроенный, как будто жену в отпуск провожаешь? У нас была прекрасная ночь любви. Тебе понравилось?

— Да.

— Мне тоже. При нас останутся приятные воспоминания.

В её голосе Мише послышалась лёгкая грусть.

— Да, это понятно, — как можно безразличней ответил он.

Лариса попросила не провожать её до вагона. Миша смотрел ей вслед, она шла, стуча каблуками, катила за собой чемодан, оглянулась, помахала рукой. Он ответил. Ну, вот и всё.

Лариса вышла из кабинета и рассеянно присела на банкетку в коридоре поликлиники. Беременна. И что теперь с этим делать? Об убийстве будущего ребёнка не могло быть и речи. Очень хотелось заплакать. Ну как она одна будет с этим справляться? Управлять фирмой беременной? И роды оторвут её от управления делами. На неделю-другую она, конечно, может отлучиться, но ребёнок — это же не две недели. Лариса вспомнила сколько проблем было с Юлькой, с дочкой. Но тогда у неё был муж и она бизнесом не занималась. В голове её прокручивались варианты о совмещении рождения ребёнка и руководства фирмой. Совмещалось плохо, но с ребёнком она расставаться не готова, с ним у неё появляется смысл жизни. Очень расстроенная и счастливая одновременно Лариса поехала на работу.

На входе Ларису встретила табличка «Закрыто по техническим причинам». Она забарабанила по стеклу, ей открыли.

— Что случилось? — с тревогой спросила Лариса.

— Ой, тут такое! Тут такое! — тараторили официантки.

Подошёл шеф-повар ресторана, тот самый старый и авторитетный работник фирмы, ему за пятьдесят лет, негласный заместитель Ларисы.

— Что случилось, Вахтанг Автандилович?

— Неприятность, Лариса Владимировна. Трубу прорвало, всё замкнуло, всё отключилось.

— Почему мне не позвонили?

— А зачем? К вам приехал молодой мужчина. Ах, какой мужчина! Красавец! Гадасареиа! Всё сделал. Ай, молодец! Воду перекрыл, времянку кинул.

— Времянку?

— Ну, провода. Всё работает: холодильники, оборудование. Ничего не пропало.

У Ларисы забилось сердце в груди от волнения, она почувствовала, кто это может быть.

— А где он сейчас?

— С ремонтниками общается.

— Вызвали?

— Конечно. Один бы он не справился. Но в первые минуты — он молодец, не растерялся. Нам сам Бог его послал.

Лариса поднялась в свой кабинет в сопровождении шеф-повара. На столе лежал шикарный букет, костюм, не самый дорогой, но приличный, белая рубашка, пальто.

— Мы его переодели, — пояснил Вахтанг Автандилович, — что же он будет в таком парадном виде по подвалу лазать?

— Правильно.

Лариса сняла пальто, кинула сумку на стол, села в своё кресло, с трудом уняла волнение. Понятно, зачем он приехал, и сразу вопрос: что делать? Отказать, пусть уезжает и ищет себе молодую, или эгоистично согласиться и будь, что будет?

Послышались шаги, открылась дверь кабинета, раздался знакомый, но незнакомо уверенный голос.

— Вахтанг Автандилович, ремонтники тепловыми пушками подвал сушат, холодильники можно включать.

— Спасибо, Михаил Алексеевич. Лариса Владимировна, вот он, наш герой.

Шеф-повар отошёл в сторону, и глаза Ларисы и Михаила встретились.

— Миша, ну, конечно, это ты. Кто же ещё?

Миша смутился, замялся.

— Товарищ посмотрел на мои муки и сказал: «Езжай к ней, купи букет, прилично оденься, предложи выйти замуж. Пошлёт, но, по крайней мере, ты успокоишься». Задуманное не получилось. Лар, выходи за меня замуж.

Миша посмотрел на Ларису виновато и с надеждой.

— Если пошлёшь, то я …

— Конечно пошлёт, Михо, — перебил его шеф-повар, — в ювелирку пошлёт, там дальше по улице. Кто делает предложение без колец? А она согласится.

— Двенадцать лет разницы в возрасте, батоно Вахтанг, — смущённо улыбалась Лариса.

— Ай! С молодым мужем сама молодая будешь, дочка. У тебя глаза счастьем сияют. Как откажешь? А если кто про вас слово скажет или косо посмотрит, то будет иметь дело лично со мной.

Он поднял указательный палец вверх.

— Слишишь? Лично со мной! Я пошёл обед вам приготовлю. За мой счёт. Я угощаю.

— Вахтанг Автандилович, — с упрёком произнесла Лариса.

— За мой счёт. Всё, дочка, я сказал.

Он ушёл, они остались одни. Михаил подошёл, обнял Ларису.

— Ты скучала обо мне?

— Нет. Но из головы ты у меня не выходил.

— Так ты пойдёшь за меня?

— Пойду. Не пожалеешь потом? Ладно. Пусть десять лет, пять, но мои. Потом ты молодую найдёшь. Я пойму.

— Не найду.

— Найдёшь, это жизнь. Я пойму. Что тут поделаешь?

Михаил крепко прижал её к себе и сказал:

— Нам с тобой надо будет сделать мальчика, а потом девочку. Впрочем, порядок значения не имеет.

Лариса отстранилась от него.

— Поздно, Мишенька. УЗИ показало: там такое яичко, оно пульсирует… Тебе, наверное, не интересно, — оборвала она сама себя, глядя на его удивлённое лицо.

— Ты беременна? — спросил он.

— Да. Угадай от кого?

— Но мы вроде как…

— А последний раз?

— Ну, последний раз, если только.

Лариса улыбнулась и прижалась к его груди, она была счастлива.

                                                                                                                                                                 17.01.2025 г.

        У Кирилла на кухне сидел его одноклассник и друг Данила. Друзья грустно пили пиво. Давно не виделись, и вот опять скоро надолго расстанутся. Данила закончил лётное училище, позади выпускной, а впереди распределение в гарнизон.

   — «На земле не успели жениться, а на небе жены не найдёшь», — Даня со вздохом отчаянья процитировал слова известной песни.

     — Чего же ты на выпускном балу никого не подцепил? — спросил Кирилл.

    — Да-а… Подцепишь тут, можно такую подцепить, потом век не отцепишься. Как я её узнаю за пару часов? Какой у неё характер, верная, неверная?

     — Короче, ты никому не понравился, поэтому и пару себе не нашёл.

    — Не я, а мне никто не понравился. Про гарнизоны такое рассказывают. Ужас. Представляешь, Киря, кругом тайга, работы для жён офицеров нет, а они от скуки с ума сходят. Пускаются во все тяжкие. Там же на аэродроме срочники, мальчики молоденькие…

    — Да ладно, Дань, врут. Ну, подумай сам, гарнизон меньше, чем деревня, все про всё знают. А при разводе — каких денег лишается!   Алиментами такие доходы не покроются. Это какой же дурой надо быть, чтобы на такое решиться?

    — Не знаю, но, говорят, решаются. Поэтому лучше перестраховаться. Мне жена нужна скромная…

   — А в постели — развратница.

   — Не обязательно.

   — Надеешься на легкодоступных дам из гарнизона?

   — Как вариант, но не обязательно. Так вот, мне нужна жена скромная, и чтобы для неё работа в гарнизоне нашлась.

— Требования, конечно, реальные, — почесал в затылке Кирилл, — и где ты такую найдёшь?

— Так вот в этом вся и загвоздка, — вздохнул Даня, — надо точно знать, что она из себя представляет, да ещё жениться надо успеть, а время поджимает.

— Задача трудная, не спорю, но в принципе, решаемая.

— Есть идея? — с надеждой в голосе спросил Данила.

— Да, если тебе всё равно на ком жениться.

— Это да, но на крокодиле бы нежелательно.

— На страшненькой не хочешь? А зря. Она тебе верной будет. Страшная — кому нужна?

— Не факт.

— На страшненькой, значит, не хочешь… Ладно, не расстраивайся. Русские девушки — самые красивые девушки в мире, между прочим.

— Да?

— Даже не сомневайся. Гнилой товар не подсуну. Моя сестра Ленка! Роднёй будем. Как тебе?

— Я её плохо помню, — буркнул Кирилл.

— Не важно, вспомнишь.

— Какая она из себя?

— Красивой её назвать, конечно, сложно, но у тебя, Даня, выбора нет. Смирись. С лица воды не пить. Стерпится — слюбится.

Данила тяжело вздохнул.

— Нет, ну, не так, чтобы совсем страшная, — стал успокаивать друга Кирилл. — Так средне, серая мышка.

— Хорошо, уговорил, а характер?

— Характер — нордический, выдержанный, ну, в смысле скромница, но строгая. Сидит дома, учительница в младших классах. Выйти замуж шансов ноль. В гарнизоне для неё работа, думаю, найдётся.

— Наверное, найдётся, — обрадовался Даня, — и ты думаешь, что она согласиться за меня замуж пойти?

— А у неё тоже выбора нет. Где она в своей школе жениха найдёт?

— И согласится со мной в Кукуево ехать?

— Кукуево? Это где? — нахмурился Кирилл.

— Где-нибудь на Дальнем Востоке. Расслабься, Киря, это я образно.

— Образно? То есть с сестрой придётся расстаться? Печально. Но да что не сделаешь для друга. Даня, а у тебя вообще девушки были?

— Ну, как… в общем-то… ну, были.

— Понятно. Не было. Так, задача усложняется. Нет, ну ладно Ленка: в пединституте одни бабы, в школе тоже. Но ты-то? Красавец-мужчина.

— Я учился, между прочем.

— А сокурсники что делали?

— Они плохо учились. А я — хорошо, прошу заметить.

— То есть у них проблем с женитьбой нет?

— Ну да.

— Ладно. Спокойствие, главное спокойствие. Положись на меня.

— И как ты нас познакомишь? — спросил Даня.

— Вот это задачка, её никуда на светские мероприятия не вытянешь, в смысле кабак, танцы… Сказать напрямую, в лоб «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Что время терять? Приходите ночью к амбару, не пожалеете». Боюсь, что не прокатит.

Кирилл глубоко задумался.

— Надо бы что-нибудь такое оригинальное придумать.

***

Елена сидела с книжкой у окна. На улице лето, у неё отпуск, в школе занятий уже нет, а к новому учебному году готовится ещё рано.

Вдруг раздался звонок в дверь. «Странно, — подумала Лена, — я никого не жду». Но, тем не менее пошла открывать. На пороге стоя высокий красивый парень.

— Вам кого?

— Думаю, что вас, — парень смутился и густо покраснел.

На него удивлённо смотрела милая девушка в домашнем халатике, её светлые пушистые волосы убраны в хвост, на ногах мягкие тапочки в виде розовых мышей.

— Меня? — переспросила она.

— Вас. Меня к вам привёл перст судьбы, так сказать, а точнее, русская рулетка.

— Вы азартный игрок?

В голосе девушки послышалось любопытство и презрение одновременно. Парень это почувствовал.

— Нет, — сказал он, — не люблю азартные игры. Меня Данилой зовут, а что вы Елена, я знаю.

— Откуда такие знания?

Елена чрезвычайно удивилась.

— Лена, давайте всё же не на пороге. Вы или пустите меня в квартиру, или, что лучше, пойдёмте в кафе?.. — Даня испытующе посмотрел на девушку и уточнил, — …мороженое. Я вам всё расскажу.

— Заинтриговали, — улыбнулась парню Лена, — ждите меня на улице.

Девушка захлопнула дверь, вошла в свою комнату и задумалась. Она смутно помнила этого парня, это какой-то знакомый, или… товарищ её брата? А помнит его Лена по фотографиям брата, они оба состояли в школьном вокально-инструментальном ансамбле. Этот парень там был «ударником», то есть играл на барабанах. Получается, что Кирилл решил познакомить сестру с этим парнем. Брата она, конечно, за это ругать не будет, но как ей самой к этому отнестись? Может быть, это судьба?

***

Скрипнула дверь, и из подъезда вышла девушка в красивом воздушном платье с расцветкой из мелких синих цветочков на белом фоне, волосы золотыми волнами спадали на её плечи. Данила аж задохнулся от восхищения. Неужели она к нему? У такой девушки и нет поклонников? Серая мышка?

— Ну? Идём? — спросила Лена. — Данила, закройте рот, муха влетит.

В кафе Данила заказал мороженое и кофе.

— Рассказывайте, — сказала Лена, когда принесли заказ, — что это за русская рулетка такая, и откуда вы меня знаете?

— Я знаю вашего брата. А давайте на «ты».

— Давайте, — согласилась девушка.

— Так вот, сидели мы с твоим братом у меня дома, никого не трогали…

— А так вы обычно трогаете?

— Нет, это я так… Не сбивайте.

— Хорошо.

— У меня есть игрушечный наган, стреляет он пластмассовыми пульками. И решили мы от скуки сыграть в русскую рулетку. Зарядили барабан одним патроном, прокатили по руке и стали по очереди нажимать на курок, поднося наган к виску.

— Дураки.

— Это спорное утверждение. А чтобы было интересней, и сердце учащённо билось, тому, кому попала пуля в висок, должен был выполнить какое-нибудь рискованное задание. Например, постоять на руках на перилах балкона.

— Но ведь так можно разбиться и упасть, — испуганно вскричала девушка. — У тебя какой этаж?

— Пятый. Но что мы — идиоты? Привязан был твой брат верёвкой. Страховка. Ничего бы с ним не было. Но нервы щекочет, особенно прохожим внизу.

— Мой брат? Я представляю. Какой ты жестокий, Даня! А тебе что досталось?

— А мне досталось более трудное задание: уговорить тебя выйти за меня замуж.

— И ты считаешь, что это более рискованно, чем стоять на руках на перилах балкона?

— Конечно. Подумаешь, постоял пару минут на перилах и всё, а жениться-то — на всю жизнь!

— Ты так думаешь?

Даня кивнул.

— А моё мнение вас не интересовало?

— В тот момент — нет. Но сейчас я спрашиваю: ты пойдёшь за меня замуж?

— А если я откажу?

— Тогда застрелюсь по-настоящему, — вздохнул Данила.

— Дурак, что ли?

— Почему? Карточный долг — долг чести, и как офицер…

— Офицер?

— Да, старший лейтенант, лётчик, окончил лётное училище недавно.

— Ага. Холостым в гарнизон ехать не хочется?

— Ну почему?

— Потому! Понятно всё с вами. Ладно, рассказывай, что ты за офицер такой? Перспективный? Женщина славится прошлым, а мужчина — будущим.

— Да? Оригинальное замечание.

— У меня прошлое — безупречное.

— Я перспективный и даже очень. Учился хорошо. И ещё могу сказать время, не глядя на часы. Во время полёта этот навык очень важен.

— И сколько сейчас времени?

— Пятнадцать часов десять минут.

Лена посмотрела на часы.

— Одиннадцать, — поправила она парня, — но вообще-то правильно.

— Вот, что я говорил! И какой будет приговор?

— Можно, я посмотрю на тебя пять минут, а ты помолчишь?

— Хорошо, — сказал Даня и откинулся на стул, — смотри.

Лена откровенно изучала чуть смущённого парня. А действительно: почему бы нет. Парень ей сразу понравился. Но он какой-то излишне скромный. Так и останется лейтенантом, в лучшем случае дослужится до майора, или какое там следующее звание после старшего лейтенанта? А с другой стороны, чего ждать от жизни? Перспектива остаться старой девой её не радовала. Если два человека нравятся друг другу, то конфетно-букетный период можно пропустить, если уж так сложились обстоятельства. А вдруг это судьба? В том, что она понравилась Даниле, Лена ничуть не сомневалась.

— А почему Данила, а не Даниил?

— Отец так назвал, — пожал плечами Даня, — говорит, что чисто русское имя.

— Понятно. Михаил, Гавриил уже не русские имена? Хорошо. Данила, у тебя паспорт с собой?

— А что?

— Заявку в ЗАГС пойдём подавать. А ты думал, прямо в постель?

— Нет.

— Что «нет»? ЗАГС или постель? Или ты передумал и решил, что лучше пуля в висок?

— Нет. У меня паспорт с собой, пошли. А ты свой паспорт всегда с собой носишь?

— Конечно. Вдруг кто-нибудь остановит меня на улице и замуж позовёт, а я без паспорта. Шучу, Даня. Я сразу догадалась, чем дело может кончиться, и паспорт взяла. Вставай, идём.

***

Прошло двадцать лет.

— Сестрёнка, а ты не жалеешь об этой моей авантюре с твоим замужеством, не обижаешься на меня?

— Первое время очень злилась и на тебя, и на себя. Тяжело было. Нелегко быть женой офицера, Киря, как оказалось, тем более лётчика. Думала, что так и останется Даня лейтенантом до конца дней своих. В крайнем случае, дослужится до капитана, а на пенсию уйдёт майором. Такие судьбы у многих лётчиков. Но я угадала: был Даня лейтенантом, и сейчас — лейтенант.

Елена притворно вздохнула.

— Тогда он был старшим лейтенантом, а сейчас генерал-лейтенант. Ты стала генеральшей, сестрёнка.

— Генеральшей, — согласилась Елена, — а благодаря кому? Себе, любимой. Сначала он сменил имя. Я подумала, что генерал Данила Ильич Аккуратов как-то не звучит, а вот генерал Даниил Ильич Аккуратов уже другое дело. Так-то он по-прежнему Даня. Свёкор обиделся, но это его трудности. А на тебя я не обижаюсь, братик, что ты так резко изменил мою судьбу. Дай я тебя в щёчку поцелую.

                                                                                                                                                             09.07.2023 г.