Двое и "Пуля"

Побег1)

          — Эй, ты! Живо оторвала свою задницу от стула и сгоняла мне за пивом и бурито!

          Окрик отца, появившегося в дверях моей комнаты, не застал меня врасплох. Грузный и одышливый, он и трезвым то топал тяжело по давно растрескавшемуся дёшевому половому покрытию, а уж как на грудь примет…

         — Закажи доставку. — огрызнулась я, прекрасно уже зная, что не сработает. — Робот привезет все быстрее, чем я схожу.

         — Значит ты не пойдешь, а побежишь мухой, — ожидаемо ответил отец. — Ишь ты, доставку закажи! А ты в это время будешь без дела сидеть и всякой фигнёй бесполезной заниматься? Шевелись, поганка!

         Все именно так, как я и думала. Это же его любимый жизненный принцип, почерпнутый из недолгой армейской службы: чем бы дочь не занималась, главное чтобы за… не бездельничала и уставала, в общем.

          — Это не бесполезная фигня, а новые правила орбитальных перевозок, которые, к твоему сведению, вступят в силу уже со следующего месяца.

          — С какого ещё перепугу? — наморщил лоб отец, почесывая волосатый выпирающий живот.

          — С такого, что наша богом забытая дыра вступает наконец в состав Федерации Внешней сферы. Забыл?

          — Да как будто мне на это не наплевать. — отмахнулся отец пренебрежительно. — Как должно быть и тебе. Как летали, так и будем дальше летать. На кой черт нам правила Федерации, если мы на нее никогда работать не будем. И так хватает на жизнь. Живо бросила эту фигню читать и за пивом!

          Хватает нам на жизнь, конечно. Какую жизнь? На прозябание в грязной подземной норе на планете — одной сплошной шахте? Хватает ему. На пиво, мерзкую суррогатную дешёвую жрачку, таких же дешёвых девок и в карты проиграться. А у меня все тряпки или ворованные или сто раз перешитые, нормальные люди таким и пол мыть не станут. На ботинках единственных подошва каждую неделю отваливается, клеить приходиться. И это при том, что сам он на орбиту груз посреднику сдавать летал последний раз больше двух лет назад. Теперь это стало чисто моей обязанностью и работой, за которую меня спасибо, если накормят. Потому что, бьет отец меня раза в два чаще, чем дает поесть. А замутить что-то свое без его ведома, чтобы единицу-другую чисто себе подзаработать не могу, контроль то полный над искином у отца.

          Вздохнув, я смирилась, свернула проекцию вирт-страницы и поднялась. Само собой, отец застыл посреди дверного проема, изготовившись отвесить мне заслуженную затрещину. Потому что, по его мнению, бабу, в том числе и дочь, всегда есть за что бить. Я умудрилась рыбкой нырнуть между ним и косяком, только по волосам зацепил ладонью и припустила побыстрее из дома.

         Коридор снаружи освещался очень слабо, ещё тратить энергию на наши трущобы. Привычно воняло сыростью, нечистотами и кислой тухлятиной.  Я шла мимо десятков дверей с обеих сторон, ведущих в точно такие же тесные крысиные норы, как наша с отцом. 

         Вообще-то, имея свой какой-никакой корабль, мы вполне могли жить на ярус, а то и два выше. Если бы отец не пропивал и не проигрывал весь заработок, брал побольше заказов, помимо  откровенно криминальных рейсов с ворованным из шахты минералом на орбиту. У нас, точнее у отца, ведь хоть и старенький, но крепкий транспортник, причем с прыжковым движком, неплохой внутренней оснасткой и аж семью жилыми каютами. И не держись так отец за этот поганый кусок камня с шахтой, мы могли бы заниматься и дальними частными перевозками и когда-никогда пассажиров возить. Столько всего нового узнать, увидеть собственными глазами, а не на вирт-экране. Эх…

         Вот чую, как передаст нас корпорация федератам, те так гайки прикрутят, что весь наш незаконный бизнес накроется мигом, ещё и в тюрьму загремим. Слышала я, что свое добро Федерация отправляет военных охранять, а это вам не зажравшиеся в конец на взятках, чтобы в сторону смотрели, охранники-корпораты.

        Хотя, может я и молодая, но уже поняла, что люди везде одинаковы. Полютуют поначалу вояки, а потом и с ними наши криминальные боссы договорятся. Ну а кто будет сильно несговорчивым, так отработанных шурфов сотни, никто никогда и не найдет. Впрочем, есть и другой вариант развития событий, как было недавно на Перунди, другой такой же планете-шахте, вроде нашей Рагунди. Ее тоже под себя федераты взяли, стали порядки наводить, а тамошние боссы теневые упёрлись, не желая менять установившиеся правила, лишаться влияния и доходов. Дошло до прямых столкновений, народ, само собой, сначала криминальную верхушку поддержал. Свои-то бандюки и кровопийцы все же привычнее, чем новые незнакомцы с их правилами. 

         Так федералы спокойно своих оттуда вывезли, а потом такой жёсткий карантин для Перунди устроили, прекратив не только прямые поставки всего необходимого, в том числе и продовольствия, но и перекрыв кислород большинству контрабандистов. Короче, через два месяца, когда даже самые паршивые запасы пищевых гелей для синтезаторов закончились, крыс с тараканами всех народ отловил и сожрал, головы тех самых боссов тамошние работяги сами федератам выдали в качестве извинений и гарантии будущей безопасности. Правда говорят, что перед этим там такое творилось, особенно на нижних ярусах, типа нашего. Голод и страх так легко и быстро обращает людей в кошмарных чудовищ, пещерных монстров-людоедов,  будто и нет за плечами человечества десятков тысяч лет цивилизованной жизни.

        Лестничные пролеты до четвертого уровня я пролетела бегом, лавируя между идущими в обе стороны людьми и щурясь от стремительно нарастающего освещения. Лифтом я не пользуюсь никогда. Мало того, что около них частенько отбирается местная шпана, так ещё и терпеть не могу замкнутых помещений, из которых деться некуда. Корабль не в счёт, там я бываю одна и ощущаю себя хотя бы иллюзорно свободной и защищённой. 

          В носу защекотало от вони прогорклого масла, на котором жарил всяких ползучих тварей пожилой Ван Као в своей передвижной палатке. На большом грязноватом  блюде уже лежали готовые, зажаренные до хруста и щедро приправленные яркими и жгучими искусственными специями нанизанные на тонкие шпажки жуки, толстые личинки, и что-то ещё щетинящееся усами и множеством лап. А в нескольких прозрачных пластиковых ящиках, прикрепленный сбоку тележки все тоже самое копошилось и ползало, ожидая своей участи. Меня привычно передёрнуло, ведь даже в самые голодные моменты я так и не смогла перебороть собственную брезгливость и попробовать стряпню старого Ван Као, хотя он частенько предлагал, убеждая, что я много теряю, отказываясь есть единственную натуральную пищу в нашей дыре. Ведь кроме этих ползучих тварей, которых семья Ван Као плодила и выращивала на домашней мини-ферме, из живности на Никарагунди водились только вездесущие крысы — неизменные спутники человечества, куда бы оно не подалось во Вселенной.

              Справившись с собой, я приветливо махнула старику, он же радостно беззубо ощерился в ответной широкой улыбке, часто-часто закивав седой головой на тонкой шее. И без того морщинистая желто-коричневатая его кожа пошла множеством складок.  

         — Лав! — услышала я окрик, не успев и двадцати шагов пройти по светлой галерее четвертого уровня, где и располагалось большинство дешёвых забегаловок и магазинов.  — Лаванда, эй, погоди!

        Я обернулась. И да, меня зовут не “Эй ты!”, не поганка и не дрянь ленивая. Мама, которую я совсем не помню, дала мне имя — Лаванда. Был такой цветок на старой Земле, я даже в сети картинки с ним находила. Целыми огромными полями его выращивали когда-то ради его запаха. Хотя, не понимаю я особенно зачем это. Настоящей лаванды я никогда, естественно, не нюхала, а ее имитация мне совершенно не понравилась, даже расчихалась. Да и в принципе, на кой черт заморачиваться чем там пахнет в твоей конуре или от тряпок, деньги на это тратить, если пожрать нечего? Лучше бы они на тех полях кукурузу для лепёшек растили. Настоящую, которую я тоже никогда не пробовала, но читала, что она вкусная очень.

        — Привет, Кайл, — кивнула я поравнявшемуся со мной парню, но не остановилась. — Как жизнь?

        — Не жалуюсь. — ответил он, а я постаралась проигнорировать этот его так раздражающий меня взгляд. — Меня взяли наконец работать в дальний шурф, знаешь? Сегодня первую зарплату получил.

        Раньше, лет до пятнадцати, мы с Кайлом, Филом и Барб были закадычными приятелями. Вместе смывались из дома, выискивая себе приключения. Случалось, подворовывали конечно или нанимались кому-то помочь по мелочи. Устраивая рейды по отдаленным отвилкам коридоров, добывали крыс и жарили их потом на самодельных жаровнях из оголённых проводов, которые сами и сооружали. Хотя, я и так их есть могла запросто, даже иногда больше нравилось, особенно когда сразу после поимки. Если нас за таким ловили, то прилетело знатно. Но было весело, все лучше, чем дома, до тех пор, пока сначала Фил не погиб, связавшись с подростковой бандой, потом уже Барб не переехала с родителями на пару ярусов выше, прервав с нами все общение, а Кайл не начал на меня ТАК смотреть. 

        — Поздравляю! — сказала, испытав укол острой зависти. 

        Я вот не могу устроиться работать в шахту. И не потому, что женщин на такую тяжёлую работу не берут. Берут, ещё как. Отец мне не позволит ни за что. И всем плевать, что я уже совершеннолетняя, для всех тут — я его, блин, имущество, не имеющее права голоса. Да даже если бы и взяли на работу, черта с два бы я за это деньги увидела. Все ему отдавали бы. 

        — Спасибо. — ответил Кайл, явно не собираясь отставать от меня.  — А ты куда?

         — За пивом и едой.

         — Отец послал? Опять пьет? —  Дурацкий вопрос. Он всегда пьет. —  Слушай, Лав, как насчёт сходить со мной куда-нибудь вечерком сегодня, а? — предложил Кайл. — В “Сайгон” например. Помнишь, мы раньше мечтали с тобой попробовать ту их странную рыжую лапшу?

        Было такое. Частенько поглядывали через стеклянные стены, как тамошние посетители едят всякие прикольные штуки, не всегда и на привычную нам еду похожие, и принюхивались к странным, но аппетитным запахам. Хотя, с вечно пустым брюхом, аппетитным кажется почти все. Даже горелая на проводах крыса.

        — Нет, Кайл, я не смогу. Занята сегодня. — мотнула я головой, не снижая темпа. 

         — А завтра?

         — Не выйдет. Всю неделю занята. — ответила и припустила побыстрее, не глядя бывшему другу в глаза. Никогда я с ним никуда не пойду. И не потому, что в моих лохмотьях и даже в такую по сути дыру, как “Сайгон” не пустят, а потому, что он смотрит ТАК.  — Извини, тороплюсь. Отец ждать не любит, знаешь ведь.

 — Лав! Да притормози ты! — Кайл схватил меня за локоть, но я шарахнулась, освобождаясь. — Лав, слушай… я же того… хочу всерьез с тобой замутить. Ну ты понимаешь? Типа пара мы и все такое. Уже ведь не дети.  Скоро комнату личную сниму, смогу себе позволить.
          — Нет-нет! — замотала я головой, попятившись, но Кайл наступал.
          —  Уйдешь от отца, со мной жить сможешь. Сколько он ещё помыкать тобой будет и горбатиться на себя заставлять? А потом поднакопим и вообще свалим из этой проклятой дыры.
        — Отвали, Кайл! — озлилась я. — Башкой подумай своей реально, а не фантазируй! Ничего такого не выйдет!
         Уж не пока жив мой отец. Никуда он меня не отпустит, постоянно орет же, что убьет к чертям, если попробую бросить его, как мать. И верю, что убьет, я же его знаю. Ещё и дружков привлечет, чтобы дурня Кайла запросто в шурф заброшенный отправить, совсем не работать, чтобы воду не мутил.
       — Да почему? Ну нормально же у нас все раньше было, в чем дело то? — не может же он настолько быть наивным и не понимать реального положения вещей? — Лав, ясное дело, что я тебе не дворец и жизнь в шоколаде предлагаю, особенно поначалу, но ведь хоть что лучше того, что у тебя сейчас.
       — Да отвали ты, спаситель долбаный! 
       — Отвалить, значит? — тоже мигом завелся бывший друг. — Так тебе видать нравится, как живёшь? Правду говорят, что все тебя устраивает? На что надеешься? Что однажды под богатея тебя подложит папаша за долги и тот тебя себе решит оставить? Да ты на себя посмотри, замухрышка! Кому нужна ты такая? Я тебе достойную жизнь предложил, в ты рожей воротишь? Что, по кайфу, что отец тебя подк…
       Я врезала ему в нос с разворота, пнула грубым носком ботинка по колену и добавила еще, саданув в район паха. Кайл повалился на грязный пол, завывая и скрючиваясь, зажимая одновременно нос и свои причиндалы ладонями, привлекая воплем внимание прохожих. Я же рванула оттуда поскорее, не дожидаясь последствий и тряся на ходу ушибленной рукой. В носу засвербило от пойманного отголоска запаха крови бывшего друга, а живот отозвался жгучим спазмом. 
        Обратно возвращалась короткими перебежками, опасаясь мести Кайла. Выглядывала из-за углов, осматривая не поджидает ли он меня, прижимая к груди пакет с едой, а в вторую руку оттягивала упаковка пива. Конечно, напади на меня Кайл в открытую и кто-то скорее всего вмешается. Ведь все в курсе чья я дочь и на кого работает мой отец. Но все равно словить несколько ударов от здоровенного парня мне как-то не улыбалось.
           Зря все же сорвалась, ой зря. Пусть бы себе болтал, от слов синяков не бывает и кости не ломаются. А гадости мне слушать о себе постоянно не привыкать. Знаю уже ведь что мужики все так устроены. Хотят от тебя одного, тебя же за это и ненавидят, если не получают, а получив — презирают и называют шлюхой. И Кайл таким же стал, но не развалилась бы стерпеть его эту полезшую из него мерзость. А теперь ходи и оглядывайся. 
        По лестнице вниз бежала сломя голову, а вот перед нашим вонючим коридором надолго замерла, прислушиваясь и тщетно вглядываясь в сероватую мглу и даже принюхиваясь, когда почудилось что-то непривычное в обычной сырой затхлости. Некий дымно-пряный запах.
        Это меня и уберегло.

3)

          Я практически кралась к нашей двери, готовая к тому, что в любой момент из смрадного сумрака выскочит злой, как черт, бывший друг. 

        Неожиданно впереди скрипнуло, дверь в нашу конуру распахнулась и в прямоугольнике бледного света, упавшем из проема в коридор, замаячил какой-то очень массивный силуэт. Слишком уж высокий, чтобы быть отцовским, плюс тут же ещё более отчётливо потянуло пряной вонью и наружу выплыло едва различимое облако дыма. Кто-то явно курил фиоол, лёгкий наркотик, что привозили контрабандой с Селлы, а это очень недешевое удовольствие, недоступное обитателям местных крысиных нор. И, при всех своих пороках, мой отец таким не баловался, терпеть не мог его запах, хотя доставлять эту дурь с орбиты на грунт никогда не отказывался. 

         Стало быть, у нас гости. А это никогда для меня не было чем-то хорошим. И один то пьяный родитель тот ещё геморрой, а что же говорить о целой компании бухих и укуренных ублюдков. Нормальные-то люди моего папашу не навещают.

          Я замешкалась, решая, что обернется для меня большими проблемами: не идти домой, пока чужие не свалят и непременно выхватить за это или вернуться и, весьма вероятно, огрести неизвестно еще чего и сколько. 

          Раздался короткий, но очень болезненный вскрик, и я буквально размазалась по стене, прижимаясь и замирая. Благо, что освещение тут настолько слабое, что и в десяти шагах впереди ничего не разглядишь, тем более если смотреть со света в полумрак.

        Из дверей нашей с отцом каморки выглянул здоровенный темнокожий мужик, которого я сразу опознала по копне длинных, чуть ли не до пояса разноцветных дредов на башке. Моан — один из ближайших помощников мистера Гано, бизнес-партнера, если это так можно назвать, моего отца. Именно мистер Гано и заправлял всем трафиком незаконного вывоза минерала, как впрочем, и ввозом большей части всего столь же незаконного на планету. А Моан, по слухам, был его правой рукой, типа менеджером по кризисным ситуациям, штатным киллером.

         Моан глянул вправо-влево по коридору, не заметил меня, вросшую в стену, вернулся внутрь и закрыл дверь. Щёлкнул замок и тут же снова я услышала вопль, но уже более глухой и долгий. 

          Во что влип этот старый козел? Моан уж точно не в картишки с ним перекинуться пришел и не поздравить папашу с тем, что он получил звание лучшего контрабандиста-перевозчика месяца.

          В любом случае, стоять на месте нельзя, как  и соваться пока домой. Помощи ждать неоткуда, ссыкливая местная полиция связываться с людьми мистера Гано не станет, наоборот меня им ещё и собственноручно доставит, чтобы свидетелей, не по делу вякающих, не осталось.

         А может ещё все обойдется? Ну ввалят папаше за какой-то неизвестный мне косяк, поучат, так сказать, уму-разуму и уйдут. Небось переживет старый черт как-нибудь, меня то он всю жизнь дубасит, как особенно разойдется и ногами куда попало, не померла же ещё. Случалось и по неделе отлеживаться несколько раз и сознание терять, но не сдохла же. Вот и он переживет.

         Новый вопль сорвал меня с места. Быстро пробежав по коридору, я остановилась у двери рядом с нашей и выудила из кармана шортов нож-бабочку. У нас ходить без хоть какого то оружия, тем более девчонке — дурость полная. Выщелкнула лезвие, сунула в щель между дверью и рамой,  тихонько отжала язычок замка. На верхних уровнях, слыхала, замки стоят электронные, их так запросто не вскроешь, а у нас только примитивное хлипкое механическое старье.

          Эта каморка уже с год как пустовала,  бывший жилец загнулся прямо в коридоре от передоза, а новый никто не вселился, так что, смело скользнула внутрь. Я довольно давно сюда шастала, обычно когда ужравшийся отец жутко храпел, напившись как свинья, или бесился особенно сильно. Делала вид, что сбегаю, а сама сюда. Потому что, наша подземная колония это не то место, где можно одной погулять, пока папаша не перепсихует, вспоминая свою вечную лютую обиду на мою сбежавшую мать. И на корабле от него тоже не спрячешься.  Искин тут же доложит и то, что я на борту и ни в какую не даст заблокироваться где-то от единственного владельца судна. А старый козел мне даже постоянных прав управления не передавал, на каждый вылет отдельное разрешение, ещё и с ограничением по дальности.

           Стены перегородок  в наших норах не намного толще дверей, так что, прижавшись ухом, я могла слышать что происходит за ней достаточно четко.

          — Ну же, кончай ломаться, Ральф. Быстрее расколешься, быстрее отмучаешься. — с откровенным цинизмом пробасил кто-то. Судя по специфическому акценту — Моан.

          — Какого черта, Мо! — просипел отцовский голос, — Я вам правду говорю — не знаю я ничего об этом уроде! Я со всеми потрохами предан мистеру Гано и ни за что бы не переметнулся к…

        Раздались звуки новых глухих ударов, вопли, потом стоны, а я в страхе сжалась у стены. Что происходит то?

        — Ральф, кончай под дурака косить!  — услышала я другой мужской голос, более высокий, нервный, чуть ли не визгливый. — Тебя сдали и мы абсолютно точно знаем, что ты договорился вывезти этого оборзевшего Киана с планеты. Знаем и за сколько. Что, небось рассчитывал свалить отсюда с концами?

         Кого?! Киана? Того самого бешеного отморозка, о котором последнее время гудит вся Рагунди. Шепотом все больше, правда гудит. Мол, появился какой-то краев не видящий молодой беспредельщик, который вознамерился подвинуть в бизнесе мистера Гано и уже с десяток его ближайших подручных замочил. И он вроде как не местный, прилетел издалека, тут осел, потому что в розыске много где и головорез тот ещё, человека ему убить — как чихнуть. Будто остальной местной шпане или тем же подручным мистера Гано не так, ага-ага. В общем никто конкретно не знал по какому поводу этот самый Киан закусился с нашим главным криминальным боссом, но болтали, что собрал молодой наглец банду и начал всячески гадить мистеру Гано.

         — Брехня! Я знаю, это вам Цыфа напел, мразь такая, а он на меня зуб давно точит, с того времени, как свой корабль угробил и больше летать не может! — гнусаво огрызнулся отец и судя по звуку сплюнул кровь.

          — Цыфа, может и мразь, но в кормящую его руку не плюет. — басил Моан, — Он не дурак и предан мистеру Гано. А вот ты на что рассчитывал? Неужто и правда думал, что возьмёшь бабки у Киана и свалишь с дочуркой с планеты, заживешь на новом месте в шоколаде? Где она, кстати?

           Да о чем, блин, речь? Какие денежные дела могут быть у моего папаши с этим отморозком, если он никогда не разрешал мне даже попутно что-то прихватывать, мотаясь на орбиту и обратно, строго только грузы для мистера Гано.

           — Я понятия не имею о чем… Ох! 

           Голос отца оборвался звуками новых ударов , стонами и воплями.

          — Клянусь…не знаю ничего … позвольте мне связаться с боссом…

          — Связаться и доложить ты должен был ещё позавчера, как только договорился с Кианом. Теперь просто говори, когда вы договорились вылетать и как держите связь.

          — Никак! Клянусь! Я предан боссу, как собака! — голос отца стал уже каким-то непонятным бульканьем, дыхание — тяжёлыми влажными всхлипами.

          — Ах ты мразь, достал!

          Удары, судя по звукам, посыпались на отца градом, он заорал, потом захрипел и вдруг замолк.

           — Тормози, Поляк! — рявкнул Моан так, что дрогнула стена у моего уха. — Он не должен сдохнуть, пока не расколется! 

         Шаги, возня, тишина, а потом Моан принялся грязно ругаться, костеря по всякому своего подельника. А у меня внутри начала разрастаться ледяная глыба с острыми краями.

          — Я не хотел, Мо!  Случайно вышло, богом клянусь! Кто же знал, что он …

          — Сраный ты псих обдолбаный! Вот и что мы теперь должны боссу сказать? — бушевал чернокожий. — Сам и пойдешь докладывать!

          — Мо, ну пожалуйста! Может он ещё не того…

          — Еще как того!

          — Зато теперь Киан точно никуда с планеты не денется. А вечно по шахтам тихариться не сможет, так что это только дело времени, когда босс его башку получит.

          — Вот это ты сам ему и пояснишь, укурок тупой! Мистер Гано ведь так любит ждать!

          Внезапно по ушам ударил звук нескольких сухих хлопков и яростный рык.

           — Вот так, ублюдок, будет с каждым, кто посмеет вести дела в обход мистера Гано. — проревел Моан, видимо, уже просто срывая злость. 

           — Слушай, Мо, а где эта мелкая замухрышка, дочка Ральфа? — подал голос Поляк и я тут же насторожились.

         — Да на кой она нужна? — огрызнулся темнокожий. — Шляется небось где-то.

         — Что значит на кой? Ральф же сам не летал уже давненько, пилотом она у него была. Может она и знает че-как папаша добазарился с Кианом.  Да и вообще… Девка есть девка, молодая ещё совсем. Я свежачок люблю.

          — Дебил, только про дурь и шлюх думать и можешь! 

          —  Так она же не шлюха. Ральф же ее и не выпускал никуда особо. Может, вообще ещё чистенькая.

          — Обломайся, опоздал ты, — фыркнул Моан в ответ. — Я слышал, что еще год назад этот жирный придурок  Ральф проигрался реально так Гюнтеру и в счёт долга дочку ему на три дня отдал. А ты же Гюнтера знаешь.

           — Да? Ну и ладно, тем более не цацкаться особо. — обрадовался урод.

           — Не о том думаешь. Сначала надо с Кианом разобраться, а то босс скорый на расправу. Живо отправит в шахту крыс кормить. А девка действительно может что-то знать.

           — Так что, ждать останемся?

           —  Ты остаешься. — постановил Моан.

           — В этой мерзкой дыре?  — заныл визгливый, — Тут и так воняет и дышать нечем, а ещё скоро труп смердеть начнет.

           — Ниче, потерпишь. Сам накосячил, сам и исправляй. Жди девку, только трогать сам не вздумай. Тащи ее в офис босса, там будем допрашивать. Понял, дебил?

           — По-о-онял. — уныло протянул Поляк. — Надеюсь эта замухрышка долго не прошляется.

Затоптали, хлопнула дверь, тяжёлые шаги Моана постепенно затихли. А за стеной  Поляк возился, что-то ронял или даже швырял, ругаясь матерно себе под нос. 
          Я сползла на пол, обхватила колени и уставилась совершенно сухими глазами в темноту. Вот и  доигрался ты, отец. И мне тебя не жалко даже и не стыдно за это. Дня не было, чтобы ты не бил и не оскорблял меня, по имени звал разве что при посторонних. И тот случай с Гюнтером и теми, кто был после…  Я невольно съежилась ещё сильнее, от фантомной боли внизу живота и подступившей к горлу тошноты от омерзения. С чего мне по тебе хоть слезинку проронить, если даже померев, ты подставил меня под такое дерьмище с этим проклятым мистером Гано?
          — Не собираюсь рыдать по тебе. Сдох и сдох. — зло, но беззвучно, одними  губами пробормотала я.
         Теперь я сама за себя и надо как-то выплывать из того, что наворотил папаша мне в качестве наследства. Потому что тонуть и сдаваться этим мразям просто так я не собираюсь. Вот только что делать? Шкериться по глухим заброшенным шахтам долго не вариант, прятать меня некому, с планеты так просто не улетишь. Мало того, что люди мистера Гано отслеживают все корабли и корпоративные и частные, так и откуда бы у меня чертова уйма денег, чтобы оплатить даже обычный рейсовый перелет, не говоря уже о тайной переправке куда-то из этой проклятой дыры. Я же не бандюган Киан, успевший нахапаться, пока хлеб у главного босса перехватывал.
         Поляк за стеной то топал, то скрипел диваном, врубил телек. Снова сильно завоняло дымом от фиоола, у меня даже голова закружилась. Убийца опять стал вышагивать по нашей каморке, потом хлопнул дверцей холодильника и снова принялся ругаться. 
           — Да какого черта я должен тут торчать! — возмутился он противным голосом. — Ни бухла, ни жратвы! Достало! Куда эта мелкая сучка денется? Трупак найдет и к копам побежит, дура тупая, а те нам ее и сдадут.
         Он дребезжаще и как-то нетрезво засмеялся, явно довольный своим умозаключением. Внезапно шарахнула входная дверь, тяжёлые шаги и ругань стали удаляться, затихая.   
         Я метнулась к двери, прислушиваясь. Он просто взял и ушел? Или это какой-то обманный прием, чтобы я себя выдала? Да ну нет!  Если бы он мог узнать, что я поблизости, то пошел бы искать, так? Приоткрыла дверь, напрягая слух и смогла расслышать, как кто-то, часто спотыкаясь, тяжело затопал по лестнице. То есть, Поляк реально ушел? Но надолго ли? Может только поесть купить, потому что дома шаром покати, отец же меня как раз за едой и пивом послал. Ведь я слышала, что у курильщиков фиоола случаются приступы зверского голода.
         Выскользнула из чужой каморки и несколько минут ещё стояла перед дверью в нашу, напряжённо прислушиваясь и открывая буквально по сантиметру. Наконец решилась и вошла, тут же заперевшись, хоть и понимала, что это бессмысленно.
       Стараясь не смотреть на то кровавое месиво, в которое превратилось лицо отца, привязанного к стулу,  накинула на него простыню. От густого запаха его крови меня замутило, она воняла так, будто он начал гнить еще при жизни.
         Ещё несколько секунд стояла столбом, не в состоянии поверить, что получила шанс на спасение и свободу, пусть и таким ужасным образом. Не в состоянии поверить, что решусь, рискну, смогу. 
        Наконец, отмерла и стянула с ещё теплого и не окоченевшего  запястья  отца комм, прижав его же палец, разблокировала. Торопливо сменила в настройках его отпечатки на свои для доступа. Передернувшись от омерзения и ежесекундно зыркая на дверь, приподняла простыню, мазнула пальцем по крови на виске, нанесла ее на открывшееся окошко анализа ДНК, подтверждая, что передачу прав управления  осуществляет настоящий владелец. Получив ответ от корабельного искина, проколола уже свой палец и зарегистрировала себя, как нового владельца.
        Быстро огляделась. Мне, блин, и забирать отсюда особенно нечего да и не хочется. И хорошо, значит никаких сожалений и оглядок назад. Я убегаю из этой клятой дыры навсегда!
        Пока проходила коридор и поднималась по лестнице чуть не поседела, прекрасно понимая насколько уязвима сейчас. Если Поляк или кто-то другой из подручных мистера Гано решит пойти за мной, то мне и деваться тут некуда. Не сигать же через перила в надежде на быструю и лёгкую смерть.
         Слегка выдохнула только в коридоре, ведущем к ремонтным ангарам и складам, но срываться на бег не решилась, пусть и очень хотелось. Побегу — привлеку лишнее внимание прохожих, да и по камерам охрана засечет суету,  а мало ли кто решит тут же сообщить об этом бандитам. У нас же все под ними, так или иначе.
         Нырнула за угол, скрываясь от любого возможного наблюдения между рядами готовых к погрузке контейнеров. Замерла, прижавшись спиной к композитной стенке, утирая пот, переводя дух, позволяя бешено колотящемуся сердцу чуть успокоиться. Ну вот, остался последний рывок. Пересечь открытую площадку до корабля, снять силовое поле, шнырнуть внутрь, поднять его, а потом стремительно вывести из купола, прежде чем перекроют стартовый тоннель.
         Я уже почти шагнула из-за контейнера на открытое место, как вдруг заметила мужской силуэт около посадочной опоры корабля. Кто-то слонялся там, скорее всего, поджидая меня. Здоровый такой смуглокожий мужик с торчащими во все стороны ещё короткими дредами. Стало быть кто-то из ближайших помощников зверюги Моана.  Черт-черт-черт! Моан ведь не такой дурак, как нарик Поляк, видимо, догадался отправить кого-то следить за кораблем. 
      Я попятились, чуть не закричав от разочарования. Сердце опять грохотало бешено, аж пятна цветные замельками перед глазами и дышать стало трудно. Что мне делать? Спрятаться и ждать? Чего? Того, что мистер Гано пришлет кого-то из своих умельцев принудительно вскрыть наш … мой транспортник и лишит меня всех шансов на побег? Тогда реально только и останется, что самой в шурф прыгнуть, чтобы хоть сдохнуть без долгих измывательств отморозков. 
         Я кусала губы, все ещё пятясь обратно в темную тень от ремонтного бокса, мучительно решая, как же быть. Внезапно кто-то схватил меня сзади, стиснув, как железным обручем пониже груди, а рот зажала сильная рука, не позволив даже пискнуть.
         — Не вздумай орать! Убью, если вякнешь! — зашипел незнакомец мне прямо в ухо, обдавая резким дыханием. — Молчи и не рыпайся!
          5)
          У меня чуть глаза из орбит от страха не вылезли, но руки действовали как сами собой, чисто на инстинктах. Выхватила из кармана свою выкидуху, щёлкнуло лезвие и ударила не глядя, куда попало назад. И тут же замычала от ожога боли. Лезвие тонко звякнуло, натыкаясь на металл, легко проскользнуло в моей все ещё мокрой от пота руке, резанув по моим же пальцам. 
         — Дура! — все так же глухим шепотом сказал мой похититель, продолжив меня волочить за собой спиной вперед.     
         Рука с моих ребер пропала буквально на мгновенье, ловко поймав выроненный мною нож, не давая ему грохнуть о металл пола и почти тут же вернулась обратно. Не желая сдаваться, врезала наобум назад локтем и взвыла в зажимавшую рот ладонь, потому что по ощущениям я им как в стену ударила, а мой захватчик даже не притормозил и не выдохнул резко, не говоря уже о каком-то большем ущербе. 
        В отчаянии, несколько раз дрыгнула ногами, стремясь попасть каблуками ботинок по щиколоткам, но и это не принесло никакого результата. Захватчик наоборот ускорился, заволок меня в темное нутро ангара. Дверь его, бесшумно скользнув по направляющим, сделала окружающее пространство совершенно непроглядным.
        — Ты ещё долго дрыгаться намерена? — не полный голос, но уже и не совсем шепотом спросил невидимый захватчик. — Совсем мозгов нет, что ли? Заорешь или выскочишь и тебе конец. 
         — Ммм…
         — Что”му-му”? Молчать, спрашиваю будешь или пойдешь сразу ублюдкам Гано сдаваться?
         Я попыталась отодрать его руку, зажимающую все ещё мне рот, но незнакомец не отпускал меня ещё где-то с минуту, дожидаясь, пока перестану трепыхаться. Наконец, когда я просто замерла, прекратив все попытки, ладонь с моего рта исчезла. Но совсем отпускать меня никто не собирался.
          — Ты кто такой? — просипела, повернув голову и бесполезно щурясь в темноту.
          — На твоём месте я бы лучше спросил не собираюсь ли тебя замочить, а не именем интересовался. — ответила пугающая темнота.
          — А ты собираешься? — голос совсем предал, став каким-то испуганным писком.
          — Стоило бы. — последовал сухой ответ.
          — За что? Что я тебе сделала?
          — За то, что как раз не сделала. И не ты, а твой крыса-папаша. 
          — Ты… Киан? — мгновенно сложив все в голове, спросила едва слышно.
          Выходит, отец все-таки связался с этим головорезом, взял у него деньги и кинул? Но как он решился? И почему тогда не сознался под пытками? 
          — Я тот, кого вы с папашей должны были вывезти из этой чертовой дыры, но кинули. 
          — Я ничего не знала об этом. — выдавила из себя, прекрасно осознавая, что в таких делах и среди людей, подобных Киану и мистеру Гано это никакой не довод. Мне конец.
          Вот за что это мне, а, отец?!
          — А меня это не совокупляет. — резко выдохнул мужчина прямо в мое ухо. — Деньги твой отец взял. Сделка заключена. Так что, давай, связывайся с папашей и говори, пусть сюда топает и мы вылетаем. Времени десять минут ему. И только пусть попробует сдать меня! Тогда получит тебя в виде расчлененки. 
           — Ну тогда начинай, расчленяй. — испугаться сильнее, чем и так боялась, было уже невозможно. Едва по ногам ещё не текло.
           — Что? — не понял Киан.
           — Да никто сюда не придет! Моан с Поляком пытали и случайно убили моего отца, требуя у него сказать когда вы вылетаете и как связь держите.
           — Когда это было? — после секундной паузы требовательно спросил захватчик.
           — Часа ещё не прошло.
           — Вот как… — явно в замешательстве протянул головорез. — И что Ральф им рассказал?
           — Ничего. Отрицал все, а потом Поляк разошелся и отец того … умер.
           — Хм… — Киан помолчал с полминуты, видимо, размышляя над ситуацией. —  Но все равно выходит, что пахан твой меня кинул. Лететь мы должны были ещё ночью.
           — Но я то об этом и понятия не имела.
           — И с чего я должен верить хоть кому-то из вашей поганой семейки? Что-то не похоже, что глаза у тебя на мокром месте в печали о почившем папаше. Да и с какого бы перепугу Моану оставлять в живых свидетеля? Насколько я знаю этих шакалов, они или тебя сейчас должны трясти, добывая информацию, или пользовать по всякому, особенно этот ублюдок озабоченный Поляк.
          — Они не курсе, что я все знаю.
          — Это как же вышло?
          — Не твое дело!
          — Слышь! — головорез дёрнул меня за волосы на затылке, чуть запрокидывая голову и кожи на шее коснулся прохладный металл. Уверена — моя же выкидуха. — Я спрашиваю, ты — отвечаешь. Четко, честно, внятно. Ну?
          — Я пряталась за стеной, в соседней каморке. Давно туда уже хожу, там не живёт никто.
          — То есть, твоего отца пытали, допрашивали и убивали бандюки, в ты спокойно отсиживались за стенкой и слушала? Ни на помощь не позвала, ни к копам не метнулась? Чё сказать, хороша дочурка у Ральфа, повезло ему.
         — Да пошел ты! — вспыхнув мгновенно, задергалась я в его захвате, забив на острую кромку у горла. — Что ты знаешь вообще?!
         — Тихо! Выдохни! — как-то примирительно ответил Киан, немного ослабляя захват вокруг моих ребер и убирая от шеи нож. — Кое-что слышал и знаю. 
         — Что толку мне было на помощь звать? — однако, я не могла так сразу успокоиться. Как бы не отрицала, а чувство вины уже грызло. И то ли ещё будет дальше. Если это дальше у меня будет. — Поднять шум и помочь Моану побыстрее и меня поймать и прибить? Или копы меня сами этим уродам не сдали бы с рук на руки .
           — Угомонись, сказал. Права ты. Но это никак мою проблему не решает. Мне свалить отсюда нужно и значит, меня ты вывезешь.
           — Как, блин? Около корабля человек Моана.
           — Вообще-то, там их трое, они же не кого-то, а меня надеялись поймать. Но они — не твоя проблема. Твое дело кораблем управлять. Бабки были уплачены — должна отработать.
           — А я и не отказываюсь, хоть твоих денег и в глаза не видела. Только какие у меня гарантии, что ты меня не тронешь потом?
           — Никаких. — сухо ответил головорез, внезапно отпустил меня и так резко отступил, что я аж покачнулась.
           Но не успела и вздохнуть с облегчением, как он жёстко сцапал меня за левую руку, тут же запястье обвило нечто, раздался сухой щелчок.
           — Эй, в чем дело? — опешив, тихо вскрикнула я и задергала рукой, за которую он меня, похоже, приковал к чему-то неразличимому в темноте. — Мы же договорились!
           — Ага, с твоим папашей я тоже договаривался и даже заплатил вперёд по-честному. Так что, извиняться не собираюсь. Посидишь тут, пока я с недоносками Гано разберусь.
           — А если они с тобой? Я тут так и останусь, пока меня не найдут и не сдадут бандюкам?
           — Значит, судьба твоя такая, цветик. И не вздумай шум поднимать. Щадить тебя, даже если сдашь меня, никто не будет. Так что, лучше сиди и молись, чтобы я справился быстрее.
          — Нет-нет! Ты не можешь меня тут так бросить! — шепотом взмолилась я, дёргая рукой. — Эй! Пожалуйста! Киан!
          Но ответа я не получила. Беззвучно появилась светлая полоса на месте отъехавшей двери ангара, мелькнул крупный плечистый силуэт и через мгновение вокруг уже была только безмолвная темнота.

6)

        Я замерла в ужасе, таращась в черную пустоту и прислушиваясь так напряженно, что в голове мигом вспыхнула боль. Но все, что удавалось услышать —  бешеный стук собственного сердца и какие-то очень отдаленные стуки, тихий свист вентиляции, журчание в невидимых трубах, а спустя пару минут — попискивание и возню вездесущих крыс. Вот уж вечные спутники человеков, как и тараканы со вшами. Где бы не появлялись люди, там вскоре и они, и никакие меры стерилизации и контроля не помогали. 

         Время шло, а ничего не происходило и я принялась ощупывать прикованную руку, пытаясь понять, чем же это гад прицепил меня и к чему. Похоже, чем-то вроде широкой монтажной стяжки к погрузочной скобе стоящего совсем рядом контейнера. А значит, освободиться можно только перерезав крепкий композит, не скобу же надеяться выдрать с мясом. Попытка вывернуть руку, поплевав на нее едва собранной в пересохшем от страха рту слюной, обернулось только тем, что стяжка с парой тихих щелчков затянулась ещё туже.

           — Черт! Сволочь! — в бессильной злобе прошипела я себе под нос и привалилась плечом к боку контейнера.

           А потом и сползла, присаживаясь на корточки, ощутив, как отчаяние и нервная усталость навалились неподъемным грузом на плечи. Ну почему, почему все так? Почему мне не могло повезти хоть самую малость? Чуточку, только вырваться, а дальше сама выгребу, справлюсь как-нибудь. 

          Тишина все длилась и длилась, вгоняя меня во все большее уныние и поэтому, когда где-то совсем рядом, буквально за стенкой,  оглушительно лязгнуло металлом о металл, я не смогла сдержать резкого выкрика. 

       Снаружи тоже закричали, коротко и очень страшно, оборвав крик глухим влажным ударом и тошнотворным хрустом. Через долю секунды лязгнуло ещё и ещё, раздался резкий треск и в темноте в паре метров от меня вдруг появилось багровое круглое пятно раскаленной стали. И сразу же ещё одно, чуть выше. Кто-то стрелял плазмой? Пальнут так ещё пару раз , стенку прожгут и меня запросто поджарят, а я и деться никуда не могу. 

          Задергалась в отчаянии, заметалась, точно как тоннельная крыса, угодившая лапой в петлю силка при виде приближающегося человека, но только изрезала кожу краями стяжки. Бум-бум-бум! Кто-то бежал сюда нисколько не скрываясь, стало быть, это победившие бандиты, им то чего тихориться.

           — Мамочка моя, родненькая, спаси меня! — даже не знаю почему вдруг само собой такое вырвалось. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, мама-а-а!

           Зачем звать на помощь женщину, что бросила меня давным давно с отцом садистом, сбежала устраивать свою жизнь и, небось, забыла сто раз о моем существовании. Отец ещё в детстве отучил меня даже в испуге и при сильной боли мать поминать, свирепел от этого и колотил ещё сильнее, грозясь убить вовсе.

           Вспыхнул яркий свет, ослепляя меня и вынуждая крепко зажмуриться.

           — Мама пришла. — услышала я насмешливый голос… Киана. Низкий и хриплый, как раздраженный рык хищника. — Вот ты дура, на черта дергалась, кровища теперь льет!

           Пока я промаргивалась, запястье дёрнуло и фиксация с моей руки исчезла, но при этом головорез схватил меня за шиворот и поволок вперёд.

          — Живо ногами передвигай! — приказал он уже совсем не шепотом, пока я щурилась и попыталась оглянуться. Успела только зацепить взглядом смуглую кожу, обтянувшую вздувшиеся от напряжения мускулы руки, густо заросший черной щетиной подбородок и приглушённый блеск металла, как тут же получила понукающий толчок в основание шеи.  — Вперёд смотри! Шевелись! У нас считанные минуты, пока тревогу не поднимут и стартовый тоннель не перекроют.

          — Я не вижу ни черта после темноты.

          — Я вижу, а ты топай! — последовал новый приказ и направляющий тычок. — Живо-живо!

          Страх стал трансформироваться в гнев, но я понимала, что для него не время и не место, так что просто подчинилась. Побежала, активно моргая и позволяя Киану себя направлять.     

          До места парковки “Пули” мы добежали по открытой всем взглядам площадке минуты за полторы. Краем глаза заметила одно тело, лежащее ничком в багровой луже и ещё ноги в тяжёлых ботинках, торчащие из-за посадочной опоры транспортника. Вряд ли их владелец прилёг там поспать.

           — Поле выключай! — приказал головорез, по прежнему крепко удерживая меня за шиворот.

           А то я сама не знаю что делать! 

           — Пуля, открывай! — приказала искину, голубоватое призрачное свечение силового поля тут же моргнуло и пропало.

           Я шагнула к шлюзовой пассажирской двери, окошко для окончательно инициирующего мои хозяйские права забора ДНК открылось и я сунула туда и так уже многострадальную руку.  По коже указательного пальца шеркнуло, будто наждачкой. Забор клеток эпителия плюс сверка отпечатков.

          — Какого ты так долго возишься? — тряхнул меня Киан. — Открывай давай!

          — Уже! — огрызнулась и попыталась вывернуться, чтобы первой проскользнуть в начавшую откатываться дверь.

          Но ничего не вышло, Киан по прежнему держал крепко, так что, только затрещала, разрываясь, горловина моей и так видавшей виды растянутой  футболки. Под этот звук захватчик и внёс практически меня в шлюзовую камеру.

           — Рад видеть вас на борту, капитан Лава… — начал искин обычное приветствие.

           — Закрывай! — рявкнул Киан, перебивая бортовой ИИ, — Движки запускай сейчас же!

           — Команда “закрывай и запускай движки сейчас же”, отданная вашим гостем, подлежит исполнению? — после заминки в мгновение переспросил искин.

          — Да и немедленному! Форсированный старт, Пуля! 

          Едва закончившая полный откат дверь быстро рванула обратно, а Киан, наконец, выпустил мой  разодранный ворот. Но кидаться приказами не перестал.

          — Чё стоишь? Живо в пилотское кресло и взлетаем!

          Нет, мало мне было папаши, так теперь этот гад помыкает!

          — Хорош мною командовать на моем же корабле! — огрызнулась, но уже на бегу в рубку. — Сам иди в кресло и пристегнись.

          — Без сопливых разберусь. И пока ты деньги не отработала это мой корабль, поняла?

          — Ну-ну! — прошипела себе под нос, плюхаясь в пилотское кресло и привычно, одним взмахом, проходясь по нужным тумблерам, активируя пульт управления и штурвал.

         Хоть наш… мой и только мой теперь корабль и был довольно древним транспортником, но в свое время в него вложились ого-го, так что имя свое он носил не зря. “Пуля” взяла такой резкий старт, что не успевший или не пожелавший занять кресло головорез попросту потерял равновесие и кубарем улетел к дальней переборке рубки, откуда послышался его витиеватый мат.

         — Я предупредила. — не без злорадства заметила, не оборачиваясь и прошептала. — То ли ещё будет.

          К сожалению, Киан оказался прав. Уже на подлёте к внешнему входу в стартовый тоннель по стенам побежали алые ручейки всполохов огней, предупреждающих о начале его закрытия.

          — Тормози! — заорал головорез, — Убьемся!

          Я же наоборот резко поднакинула мощи и мрачно ухмыльнулась, услышав новый грохот позади и забористый мат в свой адрес.

Почти свобода
7)

         — Надеюсь ты сам за собой уберешь?  — ехидно спросила, не отрываясь от пилотирования, заслышав опять весьма специфические звуки.

          Киана выворачивало, уже третий раз, а мы ещё даже через половину астероидного пояса на прошли.

          — Дура чокнутая, ты хоть завесься! — сипло выдавил он.

          — А смысл? На такой скорости нас никакая броняшка не спасет, если каменюку крупнее пластоблока словим. А уворачиваться мне привычнее не по приборам и по прямому визуалу.

          — Ну так скорость сбрось!

          — Ты же сам орал — “давай быстрее”!

          Вообще-то, когда мы в последний момент боком прошмыгнули в неумолимо смыкающиеся окно шлюзовой заглушки, он просто нечленораздельно орал, скатываясь, для разнообразия, к правой переборке. К чести Киана надо сказать, что после этого он сразу же смог подняться и, преодолевая совсем немалую перегрузку, дотопал до второго кресла, предназначенного обычно для навигатора и смог в нем угнездиться. Ненадолго правда. Как только мы влетели в астероидный пояс и я начала привычно выполнять маневры уклонения,  облетая небесные каменюки, как делала это уже сотни раз за последние годы, головореза подвёл желудок.

        —  Это же какой долбанутой нужно быть, чтобы между этими глыбами так вихлять кораблем! — возмущался, тяжело переводя дыхание Киан, перекрикивая рев работающих на пределе маневровых. — Это же, блин, тебе не катер одиночка! 

        На одиночке я бы и не рискнула, никогда ведь на них не летала, а габариты “Пули” с самого начала стала ощущать как собственную кожу и даже больше. Когда тебя в процессе обучения лупят смертным боем за любую крошечную коцку, усваиваешь всё ой как быстро. 

         — Не бзди, дядя! Соплячка знает, что делает!

         Я обожаю летать. С тех пор, как отец стал учить меня и кое-что стало получаться, пилотирование стало моей любовью. Единственной, других не было и не будет. А с момента, как стала одна летать, полеты на орбиту были моими краткими моментами счастья и, хоть и иллюзорной до сих пор, но свободы.  Мне никогда не было страшно разбиться, я не боялась рисковать, вытворяя то, на что никто не решался. Ну не могло ничего со мной случиться тогда, когда я так счастлива! И если и случиться, то пусть так, чем-то, что из-за дня в день было в моей поганой рабской жизни.

           — Клянусь, я тебя прибью! Вот только долетим куда-нибудь и прикончу.

           — Не пугай! А то ведь рука дрогнет и никуда не долетим.

           — Паршивка! О, твоюжжж… куда ты …!

           — Ой, все, расслабься, мы прошли пояс. Сейчас присядем на один астероид на окраине, есть там у меня секретная пещера.

           — Это ещё на черта? — явно сразу напрягся Киан.

           — Мне надо разобраться в навигации.

           — В смысле? 

           — В прямом. Скачать для искина быстро программу навигационную, пока сеть добивает еще и построить траекторию прыжка. Куда мы, кстати, прыгаем?

          — Скачать? У тебя что нет встроенного мнемопроцессора?

          — Чего? — не поняла я сходу. —  А, компьютера в башке вживленного? Нет, у нас на планете такое не принято. Грех это, в младенцев запихивать всякое железо. Это их ущербными разумом делает.

          — Ну-ну, а ещё это очень дорого, да? И сильно повышает шансы нормально адаптироваться на других планетах, где такое принято и необходимо, а значит, спокойно свалить из вашей дыры, забив на подчинение бандюганам и корпоратам. — уточнил захватчик язвительно.

          Я только мотнула головой, потому что никогда не бывала нигде, кроме Рагунди, не знаю какие там на других планетах порядки. Как-то дожила до своих лет без посторонних предметов в голове и теле, и дальше жить планирую так же.

          — У тебя вообще никаких улучшений нет? — оглядываться, отвлекаясь от управления кораблем, я не могла, но и так слышала в голосе Киана эдакую брезгливую жалость. — Серьезно?

          — Нет. 

          Его вопрос прозвучал так, будто я некая помесь инвалида с  жалким тараканом. 

          — Долбанулся можно! То есть, это ты сейчас чисто на голом собственном мозге и реакциях вытворяла все эти финты между астероидами? — пожала плечами, что тут такого-то? —  Видал я чокнутых на всю голову пилотов, но такого…

         — Кто бы говорил! — огрызнулась я. — Ты сам больно умный и здравомыслящий, ага, умудрился сцепиться с мистером Гано. Жадность весь твой ум отшибла?

         — Чего-о-о? Какая, к чертям, жадность? Не знаешь о чем языком треплешь, так лучше молчи, а то и схлопотать недолго.

         — Доползи сначала. — буркнула, но шепотом.

         — Не надо никуда садиться. Скорость давай набирай, я сам данные для прыжка рассчитаю и искину загружу. Доступ дай только и подтверди потом данные.

         — Без программы? — удивившись, я коротко все же глянула назад.

         Киан уже был на ногах и направлялся в сторону камбуза, совмещенного на “Пуле” с кают-компанией и столовой, так что я успела увидеть только что он реально здоровенный мужик и одет в зеленовато-серый комбез, похоже как не своего размера, готовый лопнуть на широченных плечах, а еще у него длинная, неряшливо растрепанная серо-русая коса с кучей вплетенных ярких фенечек и серебристых бусин.

        — Все, что нужно у меня здесь. 

        — Чего? — я уже отвернулась, так что его фразы не поняла.

        — Да в голове говорю все! — раздраженно он повысил голос. — Вода бутилированная у тебя тут где? Пить хочу — щаз сдохну.

        — Нет тут такой. Из крана вон пей. А ты навигатор что ли?

        — Пить из системы после черте скольких циклов переработки и очистки? Чего уже сразу не попросить тебя мне в рот поссать? Какого хрена на борту нет воды в бутылках?

        — Потому что ее нужно покупать и она стоит в разы дороже технической для системы. Что тут непонятного?

        — А твой папаша что, бедствовал, чтобы так экономить?

        — Папаша может и нет, но летала-то последние два года только я.

        — И? Не могла воды нормальной себе купить?

        — Отвали ты от меня со своими дурацкими вопросами! Не давал мне отец денег.

        — Вообще? — я нахмурилась, выводя корабль на разгон и не посчитала нужным отвечать. — Еще скажи, что на борту и пайков нет.

        — Откуда бы они взялись и зачем, если дальше орбиты летать не приходилось?

        — Ну охрене-е-еть! — прокомментировал мой ответ Киан, вздохнул и, наклонившись, надолго присосался к крану.

8)

        — Неужели ничего пожрать на борту не завалялось? — спросил мужчина, напившись наконец. — Может в морозилке?

        — Она давным давно отключена.

        — Да как так-то? — продолжил возмущаться он. — Должен же быть хоть какой-то запас, а если бы застряла ты где-то на сутки-двое? Даже во время челночных перелетов может форс-мажор какой приключится. Сидела бы голодная?

        А то я и не в корабле прям все время сытая была и папашу это волновало. 

         — Заколебал ты ныть!

         — А по башке? Я вообще-то трое суток уже без жратвы, а последние ещё и без воды.

         Это моя что ли проблема? Сам устроил себе замес с бандюками, сам и огребал. 

          — Под нижним справа ящиком посмотри. — однако, буркнула вслух.

           — Нет тут ничего. — возмутился головорез, грюкнув ящиком.

            — Я сказала под ящиком, а не в нем.

            — Чипсы и батончики? Серьезно? — пошуршав, язвительно спросил Киан. — Это по-твоему еда для мужика?

            — Если мужика что-то не устраивает, то пусть положит все на место и ходит голодный.

            Что обломились на халяву при перевозке, то и припрятала. 

            — Не борзей, мелочь! — послышался хлопок вакуумной упаковки и хруст, а у меня тут же засосало в тоже пустом желудке и пришлось сглотнуть слюну. —  Они хоть не просроченные?

            — На место положи! — огрызнулась я.

            Но вместо этого, Киан протопал через кают-компанию в рубку, опустился снова в кресло рядом со мной, которое под его весом заметно просело и протянул открытый пакет, скомандовав:

            — Давай доступ для введения данных прыжка 

            Я покосилась на него. Рубленный профиль, цвет кожи странный, землисто-смуглый странно контрастировал с довольно светлыми волосами, нос явно не раз ломаный, тонкие разбитые губы, резко выпирающие скулы, запавшие щеки в темной многодневной щетине, шрам от глаза вниз, ещё один, похоже довольно свежий, поперек горла. И да, он необычайно здоровенный детина. Может даже специально выращенный бывший вояка, я про таких кино видела. На некоторых планетах разрешено вмешательство ещё на фазе эмбриона что ли, вживляют им не только наниты для построения компьютера в башке, но и ДНК подправляют, после чего и рождаются вот такие будущие машины смерти. Бр-р-р, избавь господь меня от такого, зверство ведь, как есть , вот так на детками ещё нерожденными измываться!

         — Эй, как там тебя, ты уснула? — вырвал меня из неприятных мыслей Киан.

         — Я тебе не Эй! — хватит с меня, сколько лет от папаши терпела это. — Мое имя — Лаванда. Доступ дам ограниченный и однократный. Это мой корабль и моим он останется. 

         —  Да черт с тобой, только давай. А то чую, что погоню за нами запросто пустить могут, надо прыгать.

         Я велела искину принять данные из нового источника и через секунду передо мной на экране развернулась звёздная карта с рассчитанной траекторией прыжка. И стало вдруг очень-очень страшно. Да, я давно летала, но ещё ни разу не прыгала в гипер. Сразу же запустила ещё одну проверку технического состояния прыжкового движка, хотя и получила инфу о полной исправности сразу при старте.

          — Ну и чего ты возишься? — окликнул меня Киан. 

          — Проверяю полную исправность. Вообще-то на “Пуле” уже лет пять никто не прыгал.

          Судя по данным системы все было норм и скорости прыжка мы достигли. Ну… была не была… Я перевела штурвал в закреп и вдавила до щелчка,  давая команду на прыжок.

         — Лет пять?! То есть конкретно ты ни разу … Сто-о-оп! — заорал головорез, но было поздно.

        Желудок совершил кульбит, от краткого мгновения невесомости, за иллюминаторами звёзды сначала размазало в разноцветные световые полосы, а потом корабль дёрнуло и полосы исчезли, сменяясь глубочайшей темнотой гипера.

         — Реально больная девка! — выдохнул с облегчением Киан, — Прибью, точно прибью как нибудь.

         — Что значит “как-нибудь”? — отмерла и я, медленно поворачивая к мужчине голову. — Выйдем из прыжка, я тебя высажу и досвидос.

         На самом деле мне сейчас не говорить хотелось, а орать от радости и скакать по всему кораблю, наслаждаясь осознанием полученной полной свободы. Я совершила первый прыжок в гипер! Смогла, получилось! Не напрасно тайком от отца штудировала информацию, тысячу раз делала это в фантазиях, оставляя проклятую шахту и отца мучителя позади. И вот все случилось наяву! Я прыгнула, а значит, теперь действительно свободна, вольна лететь куда угодно, могу увидеть мир. 

        Даже присутствие гадкого головореза не способно было мне испортить настроение. Я отстегнул ремни, выбралась из кресла, ведь, судя по расчету прыжка Кианом, ближайшие девять часов от меня уже ничего не зависит, и не желая делиться ни с кем своим счастьем, тоже пошла на камбуз хорошенько напиться хотя бы воды.

       — Ни черта! — возразил Киан мне в спину. — Я рассчитал прыжок к ближайшей безопасной независимой станции, потому что у тебя на борту никаких припасов нет. А оплатил я перелет гораздо дальше, туда неделю добираться в пять прыжков.

        — Чего?! 

        — Чего слышала. Мы закупимся на Рама-Си и полетим дальше.

        — Да с чего бы это?

        — С того, что я это оплатил.

        — Чем докажешь?

        — А чем докажешь, что это не так? К тому же, на моей стороне сила.

         — Паскудство! Конечно, отца нет и ты теперь можешь врать, что он тебя чуть ли не на Землю отвезти обещал! 

         — Не-а, что я забыл на той Земле? — спросил Киан и высыпал остатки чипсов из пакета себе в рот, смачно захрустев ими.

         — Как будто мне не все равно.

         — А раз все равно, то кончай пищать, Лав. Я устал, как псина сутулая, так что иду в душ и спать. И ты, конечно, психованная, но в курсе, надеюсь, что пытаться что-то менять уже в момент прыжка смертельно опасно?

         — Сам ты ненормальный! Знаю конечно. И не зови меня Лав, мы с тобой не друзья-приятели. Ты — бессовестный захватчик.

         — Я — добросовестно оплативший перелет пассажир, который не дал себя кинуть. — отбрил головорез и пошел в санузел, треща на ходу застёжкой комбинезона.

9)
        Пока он плескался в душе, никак не меньше получаса, я кое-что вспомнила и достала из тайника ещё одну свою заначку — пару пачек сублимированной лапши с крупинками синтезированных мяса и овощей.  Одну слопала прямо так, сухой, запивая водой из под фильтра, жмурясь от удовольствия, когда разгрызала псевдо-свиные крошечные шарики. Ощущение какой-никакой сытости примирило меня немного с перспективой терпеть захватчика ещё неделю. Так что, вторую пачку я, поколебавшись и поспорив со своей жадностью, оставила на столе.
         Вернулась в пилотское кресло, перевела его в полулежачее положение и велела искину запустить на половине экрана документальный фильм о работе космических археологов, добывающих из грунта чужих планет артефакты прежних сгинувших цивилизаций. Вот ради такого ещё можно и нужно в земле ковыряться, а не так, как на нашей планете — сплошной шахте.
         — Белье хоть чистое постельное в каютах есть? — раздался внезапно над моей головой голос Киана и я аж подпрыгнула, заорав.
       Громила стоял у моего кресла и как ему удалось приблизиться настолько бесшумно понятия не имею. Пахнуло тяжеловатым влажным духом (все же давно стоило произвести и замену фильтров и всей воды в системе, но отец жмотился), ароматом моего дешёвого шампуня, смешанным ещё с его собственным запахом.  Косу он расплел и с длинных мокрых прядей неопознаваемого цвета обильно текло, а вот неряшливая щетина с щек и подбородка исчезла, да и сам цвет кожи стал каким-то более естественным, исчезла неприятная грязная землистость, проявив ровную золотистую смуглость. Из одежды на Киане было только мое же узкое полотенце вокруг бедер, а кроме этого повсюду гибкие полосы серебристого металла. Три вокруг почти неестественно рельефного торса, одна по линии плеч, еще по одной вдоль бугрящихся мускулами ручищ и, кажется, на бедрах и ногах было, но вниз я смотреть не осмелилась.
        — Какого черта ты в таком виде? — хотела возмутиться, но вышло только придушенное пищание. — Не смей подходить ко мне!
        Мерзкая знакомая боль сковала низ живота и пульс тут же скакнул, а воздух перестал поступать в лёгкие. 
        — Что не так? Я комбез стирать закинул, вонял же, как у свиньи после этих суток беготни по шахтам, а других шмоток у меня нет. Эй, ты чего? — огромный почти голый мужчина наклонился и потянулся к моему лицу.
        — Не трожь! — завизжала, взбрыкнула бездумно и вывалилась через поручень из кресла, бухнувшись об пол боком и тут же вскочила, начав пятиться. — Не смей прикасаться! 
         — Или что?
         — Собью курс и сдохнем оба! — выпалила первое, что пришло на ум и скакнула в сторону пилотского пульта. 
         — Совсем истеричка? — нахмурившись, спросил он, но тут же и ответил. —  Хотя, о чем это я спрашиваю, сам же все видел.  Да сдалась ты мне, тебя трогать! Была бы ещё баба, как баба, может и позарился и то не силком, а то ведь жердь тощая с двумя прыщами вместо сисек. Белье, спрашиваю, есть на койках?
         — Е… е-е-есть. В четвертой. — с трудом выдавила, медленно успокаиваясь. — Ты… киборг?
         — Модификат. 
         — А это что тогда? — указала я взглядом на полосу вдоль тыльной стороны его руки, скрывающую и локоть.
         — Оно тебе надо? — с раздражением огрызнулся головорез. 
         — Надо. Ты так-то на моем корабле.
         — И что? 
         — Ничего, блин, отвечай! — повысила уже голос, не сдержавшись.
         — Ути-пути, грозная. — пренебрежительно фыркнул Киан. — Экзоскелет нейроактивный это.
        Экзоскелет? Ух ты, я такие штуки только у вояк в кино видела. Боевые, там ещё всякое вооружение встроено, но там экзоскелеты выглядели по другому, огромные, скорее уж какие-то роботы с человеком внутри. Подобные ещё вроде учёные в опасных местах используют, там где природные условия сложные или фауна с флорой очень агрессивная. Но все равно, непохоже на то, что я видела. Киношники как всегда наворачивают для большей зрелищности или этот головорез мне врёт?
         — И ты в нем даже моешься и спишь? — прищурилась недоверчиво. Так разве бывает?
         — Могу снять. — пожал плечами-буграми Киан. — Станешь меня тогда сама мыть, задницу подтирать и на себе таскать, а, Лав?
         — Чего? — опешила я, вытаращившись. — С какой такой стати?
         — Того. Он медицинский. Без него я — бревно с глазами. Ещё вопросы?
         У меня их не нашлось, так что Киан посмотрел на меня недобро ещё несколько секунд, развернулся, сверкнув ещё одной полосой металла вдоль позвоночника и ушел в сторону кают, ступая так же бесшумно, как и по дороге сюда.
         Он, выходит, инвалид? А передвигается только благодаря этой штуке? С ума сойти можно! Передвигается? Он троих вооруженных боевиков мистера Гано замочил, не получив ни одной царапины, да и до этого по слухам много кому кровь пустил из бандюков, не просто же так они на него так ополчились. Если подумать, то такого боевика мистер Гано нанял бы для своих делишек аж бегом, он же по всему видно какой-то бывший вояка, может даже из спецподразделений, как, болтали и Моан. Глав босс любил себя окружать такими вот людьми, не просто дебилами-отморозками, типа того же Поляка, но и чтобы при случае могли реально силу показать. Но нет, контры у них вышли. Сто процентов Киан захотел дофигища денег или долю вообще сходу, вот и не договорились и пошло-поехало. 
        Ещё около часа я то и дело оглядывалась и прислушивалась, боясь нового внезапного появления Киана. Но он, похоже, действительно лег спать. Так что вскоре я расслабилась и вернулась к просмотру, а потом и вовсе уснула в кресле.