Двойной подвох попаданства. Выжить и полюбить

Лавируя между столиками, я все больше понимала, что долго так не выдержу. Едальня, в которую меня занесло, была чистой, но старой и мрачной. А еще приходили сюда исключительно оборотни. Да-да, полузвери, полулюди. И вели себя они соответственно. Шумели, затевали драки, быстро успокаивались, дружески хлопали могучими ладонями по плечам и вновь принимались за еду.

Я, как неизбежный элемент забегаловки, интересовала их возможностью позубоскалить по поводу ущербности, ущипнуть за зад и грубо пофлиртовать, позвав в ближайшую каморку для спаривания.

С одной стороны, я для них слишком маленькая и тощая, а с другой, для быстрого перепихона и такое сойдет. Мерзость, но правда. К моему счастью, они боялись меня покалечить, а потому все это говорилось вслух, но никто еще не пытался воплотить намерения в жизнь.

Здесь я третий день и чувствую, что не выдерживаю всего этого сумасшествия. Хозяин таверны не старый, но и не молодой волк меня не обижал, но смотрел всегда хмуро и требовал, чтобы я улыбалась гостям. Но и оборотням не давал вольничать, как им вздумается. Все только добровольно.

Улыбаться получалось, только странно растянув рот, я не могла больше выносить этого всего. Тяжелый поднос вот-вот кто-то выбьет из рук, при этом я почти научилась избегать ловушек из загребущих рук.

В первый день меня ловили и непременно усаживали на колени, чтобы полапать. Притом что у меня полный поднос, но им было все равно. Хозяин ругался, только почему-то на меня. И вот, всего три дня дрессуры, и я ловко уворачиваюсь от очередной мертвой хватки.

Попала я в этот мир нежданно и при необъяснимых обстоятельствах. Поздним вечером возвратившись домой, обнаружила, что света нет. Удивилась, ведь на работе тоже пришлось задержаться из-за перебоев со светом. Маленькая квартирка освещалась лишь светом уличных фонарей, которые вполне себе светили. Я раздвинула тяжелые шторы и засмотрелась на искрящийся снег. Он спокойно падал, не тревожимый даже легким ветерком.

Как вдруг снег повалил буквально стеной, поднялся ветер, завьюжило. В завываниях ветра чудилось что-то предостерегающее. Я поежилась, хотя в квартире было тепло. Неожиданно все фонари во дворе разом моргнули и потухли. Лишь усилился ветер, и снег горстями бросался в окно.

Я не поверила глазам, когда в снежной кутерьме засверкали молнии. Это было настолько необыкновенно, что я замерла, всматриваясь во мглу то и дело вспыхивающую длинными зигзагами. А потом я увидела нечто круглое и ярко светящееся, летящее сквозь обильный снегопад. “Шаровая молния”, — мелькнула мысль.

Больше я ничего не успела ни подумать, ни сделать. Шар, ускорившись, неумолимо летел на меня, замершую и не имеющую возможности шевельнуться. Казалось, я нахожусь в эпицентре стихии, где нет квартиры, нет окна. Я ждала неизбежного. Ждала, потому что знала, столкновения не избежать. Несколько секунд, и он сквозь стекло и снежные преграды влетел в меня, прямо в солнечное сплетение, выбивая дух и сознание.

Я до сих пор не знаю, почему я не ушла от столкновения, не убежала вглубь комнаты, то ли действительно не могла двигаться, по какой-то не зависящей от меня причине, то ли впала в ступор. Но все это нереально. Из разряда невозможного. И все равно случилось, завязав в узел и перевернув все мои убеждения.

Очнулась я в таверне Старого Волка, так завсегдатаи звали хозяина, а еще так и значилось на вывеске: “Таверна Старого Волка”. Я лежала на столе, благо была ночь и посетителей не было, только хозяин помещения смотрел на меня хмуро и несколько озабоченно.

— На, выпей.

Мне сунули под нос кружку, и я, полагая, что, то была вода, выпила содержимое залпом и только потом ощутила обжигающий горло высокоградусный привкус. Закашлялась.

— Ты человек. Появилась передо мной яркой вспышкой, когда я спускался с крыльца.

Я молча смотрела на огромного человека, имеющего необычный прикус, широкую кость и непривычный говор.

— Ты ненашенская будешь?

Позже я узнала, что людей в этом мире почти нет. Очень малое количество. В основном здесь живут оборотни. Орков и магов тоже немного, почти как людей.

Среди оборотней преобладают волки, но еще есть змеи. Последние самые редкие в этом мире существа, но в своем животном облике они огромны.

Что ответить, я не знала. Вообще, туго соображала и не могла принять случившееся.

Как из родной квартиры, в которой провела все двадцать лет жизни, можно попасть непонятно куда?

Дальше Старый Волк попросил называть его хозяином, и раз вселенная принесла меня к нему, то ему и заботиться о малахольной. Похоже, он решил, что я дурочка. На самом деле я была с ним почти согласна. Ведь чувствовала себя дура дурой, ничего не понимая.

Мне выделили комнатушку под крышей и велели спать, так как завтра много работы. Оказалось, что у него подавальщица уволилась. Замуж выскочила и сбежала. Вот так я стала носить подносы, на ходу обучаясь ловкости и проворности.

Подойдя к дальнему столику на двоих и поставив огромный стакан с местным пойлом, я собиралась уйти, но мужчина, взгляд черных глаз которого я старательно игнорировала, вдруг встал и, схватив меня за запястье, повел к хозяину этой едальни.

В этот момент особенно остро захотелось бежать. Однако позавчера я выглянула из таверны, дабы осмотреться и при случае поискать более подходящее место для жизни. Но через пять минут шустро вернулась обратно, и больше мне сбежать не хотелось. Уж лучше здесь, под защитой Старого Волка, чем там, где на тебя откровенно облизываются почти все мимо проходящие громилы.

Многие мужские особи, заметившие меня на улице, трепетали ноздрями и плотоядно облизывались, демонстрируя клыки. Жуть жуткая. А трое затеяли драку за право забрать себе человеческую самочку. Мне повезло, что я успела прошмыгнуть обратно, под защиту стен и хозяина таверны.

Позже долго переваривала увиденное и удивлялась, какой однако убойный эффект произвела маленькая я на местный народ, всего за несколько минут пребывания на улице. Только через полгода пребывания в этом мире узнала, что так они реагируют, когда чувствуют овуляцию. Матерым волкам и женатым все равно, а на молодых волков мой запах действовал словно афродизиак. К счастью, никто не бросился меня оплодотворять немедленно, лишь демонстрировали заинтересованность. Ага, дракой.

Старый Волк странно косился на черноглазого гостя, крепко держащего меня, словно бесправную добычу. Попытки трепыхнуться привели к более жесткому и болезненному сжатию предплечья, а перелома мне не хотелось. Какая здесь медицина неизвестно. Но мне представлялось все довольно примитивным, где работают законы выживания. Хозяин таверны поджал губы, но и слова против не сказал. Звериная иерархия, чтоб ее.

Он даже немного голову в сторону склонил, в знак подчинения, открывая шею. Смотрелось жутко. Я испугалась неизвестности и ощущала, как начинает колотить мелкая дрожь. Жуткий и совершенно непонятный мир.

Как меня сюда занесло, неизвестно. Не шаровой же молнией?

— Я выкупаю ее, — прозвучало глухо, уверенно, неотвратимо.

________

Дорогие читатели, спасибо, что выбрали мою историю! Для меня это ценно. Буду рада любому вашему отклику на историю: звездочки-лайки, комментарии и даже лучи добра)

История в несколько мрачноватой атмосфере, но без насилия и принуждения. Герои, брутальные и властные, как умеют, будут добиваться героини) Пожелаем им удачи!

Приятного вам чтения и всего самого доброго и теплого! С любовью, Катерина Ежевика) 

Я видела понимание и смирение в глазах хозяина таверны, и он назвал сумму. Кошель из выделанной кожи с коротким металлическим звяканьем упал на барную стойку.

— Но здесь много, — отчего-то заволновался мой теперь уже бывший хозяин.

— За сохранность ее тела.

На миг на меня упал равнодушный, но в то же время оценивающий взгляд черных глаз и поняла, что речь о физиологической нетронутости. 

Захотелось спрятаться, обнять себя руками, закрыть глаза и оказаться в своем, родном, спокойном и безопасном мире. Где мне хоть и было одиноко, но по-своему хорошо.

Меня усадили в высокую машину, приподняв, чтобы взобралась на ступеньку. Чем-то она напоминала наши внедорожники, только больше раза в полтора: и в высоту, и в ширину. Оно вполне логично, ведь оборотни крупнее привычных мне людей. Все они сильно выше меня и такие мощные, что не по себе рядом находиться. Даже если они излучают полное спокойствие, как этот черноглазый. 

Лет ему около сорока, полностью седой, коротко стриженный. Морщин нет и в целом внешность довольно приятная хоть и черты лица крупные, но он весь такой. Руки-лопаты, плечи-ворота. Он, когда меня за предплечье взял, то от запястья до локтя почти целиком захватил. Учитывая, что я в маму пошла, а про нее иногда говорили: маленькая собачка, до старости щенок. Вот и я невысокая, стройная, макушкой достаю ему почти до середины груди.

— Ты не трясись. Вреда не причиню. Будешь работать так же подавальщицей, но теперь на меня. Место получше. Мужской клуб “Сейф”. Твоя главная задача — сохранить девственность, не давать никому лишних вольностей. Но это мы и сами пресекаем. Правила строгие, но справедливые. Охрана будет присматривать. Скандалов лучше избегать. У нас трутся высокопоставленные оборотни, и некоторые имеют слишком много гонора. Особенно молодые, родители которых при власти.

Мужчина сел вполоборота и изучал мою реакцию на свои слова. А я пока принимала все к сведению, а обдумаю и проанализирую все позже. И побьюсь в истерике позже. Внутренности будто застыли. Казалось, все происходит не со мной. То ли это страшный сон, то ли галлюцинации. Но такого не бывает. Только я знала, что все это более чем реально, и теперь это моя жизнь. Как ни крути, хоть здесь и страшно, с этими жестокими и пугающими меня мрачными оборотнями, но жить хотелось. 

Нужно привыкнуть, адаптироваться, принять свою такую странную судьбу. А для этого нужно немного одиночества и тишины, чтобы все хорошенько уложить в бедовой головушке.

— Кормят у нас хорошо, все по расписанию, — продолжал черноглазый. — Комната будет своя на моем, десятом этаже. Для твоей сохранности. На девятом живет охрана, а ниже — гостиничные номера для гостей. Третий этаж для остального персонала. И вот еще что, — на меня глянули с предупреждением, остро, почти жестоко. — Попробуешь бежать, — узнаешь, что такое волк на охоте. Обещаю, — ты не выживешь, и смерть будет такая, что никому не пожелаешь.

— Буду иметь в виду. Захочу умереть — воспользуюсь, — ответила на полном серьезе.

— Совсем отчаялась, что ли? Ты это брось. За любой синяк на теле девушки у нас платят немалый штраф, а изнасилование считается низостью. Однако все равно частенько случается. Оборотни не всегда могут сдержать инстинкты. А потому нижнее белье у тебя будет очень крепким. 

Вдруг он наклонился ко мне, почти касаясь своим носом моего, и заговорил низким, вибрирующим голосом.

— Я чувствую, что нужно сохранить твою жизнь и целостность. Ты можешь стать гарантом мира на нашей земле. Сейчас процессы только запускаются, но скоро забурлят. Настанут темные времена, и только от тебя будет зависеть, сохранится мир среди народов, населяющих его, или разразится кровавая бойня, где оборотни свергнут мага, ныне правящего. Тебе придется переступить себя и все свои убеждения, чтобы выжить самой и дать надежду этому миру.

Мне совсем не верилось в его слова, но голос будто ввинчивался в меня, заставляя подчиняться, окунуться в смысл, и хоть я не понимала, как такое возможно, но…

— Почему вы так думаете? — шепнула ему в губы, стараясь не отпрянуть и не показывать страха.

Пусть он и говорит, что я зачем-то нужна в целости и сохранности, но одно только соседство в тесном пространстве вызывает неприятные мурашки по коже, а уж подобное нависание и давление на психику, тем более.

Оборотень слегка отодвинулся и криво усмехнулся. 

— У меня небольшой пророческий дар, достался от матушки, умершей, рожая меня. Слишком крупный и сильный, я забрал у нее слишком много сил и крови.

Я почувствовала его боль, но мужчина отвернулся и больше ничего мне не сказал.

Черноглазый оборотень, назвавшийся Сентаем, не обманул. Комнату мне выделили уютную: с большим окном и настоящим камином. И это в высотном десятиэтажном здании. Насколько я успела увидеть, здесь таких очень мало. 

Нижним бельем оказалось боди не то из кожи, не то еще из какого-то неубиваемого материала. Очень плотная, но в то же время приятная и достаточно мягкая ткань закрывала все туловище, плотно облегала ягодицы, полностью пряча нижние округлости, но в районе груди имелся глубокий вырез, как и на спине. Широкие лямки ложились на плечи. Застегивалось все сбоку на потайную молнию. В туалет сходить в такой броне — целый квест.

К новому месту работы привыкнуть было проще. Работала я с большими перерывами. Днем с полудня до трех, а потом с семи вечера и до полуночи. Каждый день. Один раз в месяц давалось три выходных подряд на полную луну. Эти дни у оборотней какие-то особенные. На мои расспросы по этому поводу Сентай лишь загадочно улыбался: “узнаешь в свое время”.

Девушек было много, но они меня сторонились. Я человек, а они все оборотницы. Это бросалось в глаза. Их фигуры аппетитнее и крепче, что ли. Все они выше и крупнее меня. 

Но работали мы одинаково. Каждый день за нами закреплялись по три разных столика. Черноглазый Сентай следил за этим сам. И не позволял волчицам самовольно меняться столиками, даже если им не нравился клиент или, наоборот, если гости требовали сменить официантку. 

Девчонки иногда устраивали закулисную возню на тему: кто и чей, могли подраться. Сентай всегда наказывал за такое, после чего девчонки или совсем исчезали, или вели себя очень тихо. Какое-то время. Я никогда не лезла к своре оборотниц, даже если задирали, и как их наказывали, не представляла.

Кстати, форму мы носили довольно откровенную. Короткая, в крупную клетку юбочка. Она вызывала у меня ассоциации с развратной школьницей, видела как-то эротические картинки в интернете. Образ дополняли белая блуза с коротким рукавом, без нескольких пуговиц сверху, чтобы открывать грудь по самый вырез на боди. Белые гольфы и закрытые ботиночки на удобном пятисантиметровом каблуке. Спереди ботинки имели металлические носы, чтобы пнуть слишком наглого оборотня, как мне пояснили. Не стала спрашивать, а не свернет ли оборотень за такое шею.  

Конечно, лучше избегать любых конфликтов, но если нет возможности выбраться без потерь, то лучше иметь хоть какую-то защиту. Однако потом придется доказать, что мужчина не оставил выбора.

Однажды я спросила Сентая, к чему такая откровенность наряда, если белье закрытое и бронебойное. Он часто приходил в мою комнату вечерами и рассказывал о том, что мне не знакомо, но бывало, он искал компанию, дабы просто помолчать. Иногда он смотрел на меня с мужским интересом, но ни разу ничего не предпринял и не сказал на эту тему.

Вот и в тот день этот загадочный мужчина, привычно сидящий прямо на полу перед горящим камином с горячим напитком, расслабляющим оборотней, лениво ответил, что они хоть и звери, но любят эстетику во всем. А девушек он в свой клуб выбирает не только чистых телом, но и самых привлекательных или интересных внешне и обязательно грациозных, с красивой походкой. 

— Всех моих красавиц рано или поздно разбирают клиенты. Если оборотень почует в ней вторую половинку, то вправе просто забрать в свой дом. Для создания семьи. Если же девушка настолько приглянулась, что волк готов заплатить немалую сумму за порчу чужой пары, и потенциальная любовница согласна, то мы заключаем договор на год.

— И что, потом их возвращают тебе?

— Да, но подавальщицей в этих залах ей уже не быть. Может быть, на нижних уровнях, где работают свободные девушки, способные удовлетворить любые нужды клиентов, кроме как стать парой. 

Это сообщение было как обухом по голове. Как я не подумала о борделях и прочих мужских развлечениях? А я все стенала про себя, как страшно и ужасно мне жить. 

Да у меня идеальные условия. Своя комната с душем и туалетом и многими необходимыми вещами. Кормят по часам и весьма обильно, у меня ни разу не получилось доесть всю порцию. Ни к чему не принуждают, даже зарплату не платят и самостоятельные прогулки до такой степени не поощряются, что запрещены. Возможны редкие и короткие вылазки для “подышать воздухом” в небольшом и неухоженном сквере с задней стороны клуба. Он тянулся до большого заросшего озера и качественно охранялся ищейками Сентая. 

Воздух здесь, к слову, удивительно чист и свеж, наполнен ароматом хвои, которой здесь полно. Насколько мало чего я видела в этом мире, но все равно удивилась, что растут здесь в основном елки и какие-то мелкие колючие кустарники. И среди этой “красоты” виднеются то тут, то там отдельные дома волков. Прямых улиц у них несколько и только для машин, а на двух или четырех конечностях они передвигаются по хвойному настилу. У нас в сквере даже трава толком не растет. Кое-где есть чахлая, но в основном мох и сухая хвоя.

Погода за год почти не изменилась. В основном пасмурные сухие дни, зимы так и не было, как и жаркого лета. Дожди, а скорее грозы с молниями и громом, иногда шли без остановки целыми днями, а потом прекращались и несколько месяцев ни единой капельки, а потом снова потоп. Солнца в этом мире я почти не видела, а жаль. Его света и ласкового тепла мне очень не хватало.

Сентай часто навещал меня в послеобеденное или вечернее время и рассказывал об их порядках, но сначала подробно расспросил, откуда я такая, и что собой представляет мой мир. Один разговор запомнился особо и многое пояснил мне в их отношении к оборотницам.

— У нас не так много женщин. После последней войны, три столетия назад, когда погибли множество самцов, рождаемость сильно упала. Ко всему прочему среди новорожденных стало больше мальчиков. Пришлось пересмотреть приоритеты, и мы создали законы, часто противоречащие оборотническому укладу. Особенно это касалось отношению к девочкам и женщинам и в отношении формирования пар. Мы постарались предусмотреть варианты, где и как волк может найти свою пару, а поскольку почуять ее можно только в девушке, не знавшей мужчину, то запрещено лишать невинности самочку, если она не твоя пара и если ей не исполнилось сорок лет.

Если и после сорока женщина не обрела пару, то она обретает статус свободной и имеет право жить, как нравится. Закон касается любой расы. Но сама видишь, везде случаются исключения и вольные, и невольные нарушения законов.

За год работы в “Сейфе” я вполне адаптировалась и почти перестала бояться всех этих зверей. Опасалась, конечно, но уже не напрягалась, когда они нарушали личные границы, желая обнюхать. Неприятный для меня обычай.

Привыкла, что меня могут остановить и попросить немного посидеть за столиком, и это входило в обязанности. Могли усадить на колени, и это тоже не возбранялось, если гость не пытался залезть руками, куда не надо. Но большинству этого и не требовалось. Им просто нравилось вдыхать аромат нетронутой девушки. 

К счастью, не все страдали подобными пристрастиями, но здесь это не было чем-то необычным. Это как у нас, не возбраняется смотреть на красивое лицо, так и здесь оборотни любили нюхать все подряд. Сама я пока так и не привыкла к подобным особенностям. Или дикостям полузвериного, полуцивилизованного мира.

Вначале меня это пугало, потом бесило и нервировало, а теперь я только внутренне морщилась, когда нос очередного незнакомца утыкался мне в шею. Вообще, в среде оборотней никогда не знаешь, как себя поведет тот или иной индивид. Но то, что он что-то вытворит, — обязательно. Именно это заставляло меня всегда быть в некоем напряжении.

Сегодня был обычный день. Я проснулась, потянулась. И еще некоторое время наслаждалась теплой, мягкой кроваткой и пушистым одеялом. Нежится под таким — одно удовольствие. Встав, прошла по теплому полу в ванную. Квартира у меня здесь представляла собой однокомнатную студию, но довольно просторную и уютную.

Необычной особенностью оказалось полное отсутствие дверей, кроме входной. Чтобы умыться, нужно пройти по узкому спиральному проходу. 

Мне объяснили это тем, что для звериной ипостаси удобнее открытые проходы без дополнительных препятствий. Вопрос о том, что если живешь не один, то бывает жизненно важно побыть в одиночестве и порой закрыться на все замки. Свое мнение я придержала при себе. Сентай такого не понимал.

Пара витков по проходу и перед тобой утопленный круглый бассейн, вместо ванной, длиной и глубиной метра два. По утрам я приноровилась недолго плавать в нем и нырять. Вода в бассейне тоже интересная. Минеральная. Я однажды наглоталась и долго не могла поверить, и кожу она слегка пощипывает, особенно если долго в ней находиться. А вот температура могла быть и потепление. Уж очень бодрит. 

Кранов в комнате я не нашла, и сама никогда не занималась наливанием или сливом воды. Персональная, глубинная ванна всегда была полная и казалась невероятно чистой. 

После гигиенических процедур занялась йогой. Я очень любила эти неспешные упражнения, перетекающие из одного положения в другое. Еще в своем мире ходила на йогу несколько лет. Мне нравилось, что можно закрыть глаза и погрузиться в свой макрокосмос, чувствовать тело, дыхание. Нравилось наблюдать, как постепенно получается легко выполнять даже сложные асаны на гибкость, силу или баланс.

Вот и теперь пролетело полтора часа, за которые я неспешно размялась и потренировалась. 

Еще работая в таверне Старого Волка и таская непривычно тяжелые подносы, я почувствовала, что, забыв про зарядку, вскоре останусь без плеч и рук, да еще после смен нещадно болела поясница. Спасали только любимые упражнения и самомассаж. Неудобно, но хоть что-то. 

Во время занятий йогой чаще всего я представляла себя на берегу океана, под нежарким утренним солнышком. Будто мое тело ласкает морской бриз в вокруг ни души. Именно это разгружало мою несчастную психику, перенасыщенную дикостями этого мира. 

Однажды, открыв глаза, я обнаружила сидящего в кресле Сентая. Он наблюдал за моими действиями, облокотившись локтями о колени и соединив кончики пальцев друг с другом.

— Ты умница, что тренируешь свое тело и дух. Меня не бойся, — он заметил, как я напряглась и в любую секунду готова была дать деру.

— Не трону. Ты мне неинтересна как самка. Однако я немного чувствую этот мир, и пришел предупредить: скоро тебя ждут перемены. Они принесут немало потрясений, но если поведешь себя правильно, все закончится для тебя наилучшим образом.

— А хорошо, это как?

— Все это время ты себя вела хорошо, мир благоволит тебе. Продолжай в том же духе. Я помогу в нужный момент. Главное, не сломайся. От исхода твоего будущего зависит будущее всех оборотней.

Я обалдела.

— Это как?

— Счастливый самец захочет для своей самки и потомства мирного будущего, а не войны.

Он встал и ушел, а я так и осталась сидеть на полу, ничего не понимая. Волнение поднялось в груди, но я постаралась успокоиться. Во-первых, еще ничего не произошло. Во-вторых, повлиять особо я ни на что не могу. Поэтому буду наблюдать, как и всегда. Это отвлекает от мыслей о своем невеселом будущем. По-хорошему, что меня ждет в этом мире? 

Жить с каким-нибудь оборотнем? Сейчас я молода и могу оставаться невинной до поры до времени. А что потом? Не вечно же мне ходить в официантках. Варианты, которые приходили мне в голову, откровенно не радовали, скорее наоборот, — пугали.

Этот мир жесток. Здесь вовсю процветает право сильнейшего. Женщина защищена, если имеет сильного покровителя. К себе под лапу меня взял Сентай. До этого, как умел, защищал более слабый оборотень — хозяин таверны, под дверью которой я когда-то оказалась. 

Прошло всего не так много времени, а мне кажется, — годы беспросветного одиночества. Страшный и ужасный мир. На своем опыте успела прочувствовать, как сильный может отобрать женщину у более слабого. 

Да, не всем это надо. У них вроде не одобряется жестокое отношение к женщинам, но любви и какой-то теплоты я не встретила. На тебя смотрят как на мясо, добычу. 

Иногда, пока мои столики были свободны, и я могла отдыхать, то наблюдала, как оборотни, заглянувший в “Сейф” относятся к оборотницам. Как угодно, но никакого уважения, галантности, учтивости ни разу не заметила. 

Ко всем девушкам, а на этом этаже работали исключительно девицы, не имевшие связи с самцами, а по-простому — девственницы, относились как вещам, красивым приложениям к ресторану, но не к живым, чувствующим личностям. Может быть, в других местах по-другому, но в “Сейфе” официанток воспринимали чуть ли не роботами. Говорящими, улыбающимися, но бездушными, покорными инструментами. 

Последнее качество, похоже, здесь особенно ценно. Покорность. А для меня все было диким, чужим, и, скорее, даже чуждым. 

Я не боец, а потому часто мне становилось страшно от осознания своего будущего. У меня не получится противостоять, если вдруг кто-то наложит на меня лапу сильнейшего. Но и быть в полной зависимости от кого-то неприятно, особенно если наши желания не будут совпадать. 

Страшно, что этот мир однажды может меня сломать.

Я выросла в совершенно другой среде. Семья у меня была обычная, но любящая. Катастрофа на трассе унесла жизнь всех близких разом. Даже бабушек и дедушек не осталось. Их вообще никогда не было. Мои родители встретились в детском доме. Полюбили друг друга еще детьми, но выросли и сумели сохранить это чувство. Я появилась у них рано. Маме не было и девятнадцати, папа лишь на год старше.

Им дали по комнате в общежитии. Папа к тому времени уже работал два года, и из простого охранника стал начальником смены. Он всегда много занимался боксом. Иногда выигрывал бои, но в них он участвовал редко. 

Наверное, от отца мне передалась любовь к спорту. В детстве я даже ходила на бокс, но недолго. Все же это слишком агрессивный вид спорта, а я в этом плане ромашка и одуванчик в одном лице.

Маму он очень любил, я бы сказала, боготворил, и как только стало можно, они расписались. Продали комнаты в общежитии и взяли квартиру в ипотеку. После их смерти квартира досталась мне. Через неделю после их смерти мне исполнилось девятнадцать лет. 

Пришлось перейти на вечернюю форму обучения и пойти работать. Самое сложное оказалось, выплачивать ипотечный кредит, но мне повезло. Работая секретарем у папиного друга, я имела возможность чуть раньше уходить с работы и бежать на учебу. Встречаться ни с кем меня не тянуло. Да, со мной знакомились, но я всегда побаивалась мужского внимания, хотя для этого не было никаких предпосылок.

И вот теперь я угодила в такой мир, где оказалась совершенно бесправной. Женщин здесь учат только по желанию родителей. И то, это считается чем-то странным, чуть ли не эксцентричным. В общие школы они не ходят. Чтению и письму учатся с братьями на дому. 

В тринадцать лет все мальчики поступают в училище, и женщин там вообще не бывает. Насколько я поняла, в первый год обучения парней учат дисциплине, унимать свою звериную часть. Физическая активность перемежается с большим умственными нагрузками и медитациями. Их обучают разным дыхательным техникам, чтобы в случае чего успокоить звериную часть себя. 

Женщины — это любовницы и жены. Большего от них не требуется. Дом, быт, дети — их максимум. Ну или вот такая работа, не требующая вообще никакого образования.

Время подходило к полудню и, переодевшись в униформу, я отправилась на этаж, где находился клуб “Сейф” и ресторан при нем. Мои столики на сегодня на втором этаже у панорамного окна. Седьмой, восьмой, девятый. Первые полчаса они пустовали. Потом один заняли двое мужчин, они спокойно вели деловые разговоры, и меня не беспокоили больше необходимого. Оба женаты. Такие клиенты самые удобные. Они никогда не заигрывают с официантками. То ли инстинкты не позволяют, то ли что другое, мне неведомое. 

Потом я неспешно и с удовольствием пообедала в своей комнате. Еду доставляли помощники повара. Кланялись и уходили. 

Вчера ко мне заглядывал Сентай и привычно немного рассказал о местных реалиях. С удивлением узнала, что в этом мире есть не только оборотни-волки, но и маги. Они считались всемогущими, и оборотни старались не конфликтовать с ними.

Магов было мало настолько, что в каждом городе их можно по пальцам пересчитать. Здесь, в столице все пристроены у князя — правителя этих земель. 

И вот что мне показалось удивительным и не вяжущимся ни с чем. Князем был маг. Сильнейшим магом из ныне живущих. И он правит оборотнями? Как так?

— В последней войне триста лет назад нас победили маги, несмотря на свое малое количество. И Ирмаил с альфой волков Эрхимом заключили магический договор на крови. Альфа служит магу, становится его правой рукой и генералом оборотней. А маг берет покровительство над волками и прочими оборотнями и магами. 

Законы они ввели суровые. Оборотень не имеет права убить мага, даже злостного преступника. Смерть светит всей семье оборотня, а они у нас обычно немаленькие. Судить магов имеет право только князь. При сложных разногласиях между магами и оборотнями судят их совместно: альфа и князь. 

Эрхим априори считался самым сильным из волков. Альфой, умеющим управлять всей стаей. Своей силой он может легко подчинить любого оборотня.

Я тихонько хмыкнула. Кто кого перемудрил в этих отношениях непонятно.

— Скажите, а этот Эрхим и князь, они в каких отношениях? Друзья?

— Договор, заключенный на крови, не позволяет им быть врагами, но и друзьями их не назвать. Сначала это была ненависть, но оба уважали друг друга за силу тела и духа, оба справедливые и верные. Уважение пересилило ненависть. Теперь они заклятые недруги. Каждый на своем месте. Им нечего и некого делить. До поры до времени.

От последнего заявления ледяные иголочки прошлись по коже рук и спины, и этот взгляд Сентая, прямо указывал, что я буду каким-то боком замешана в их разборках. Вот уж чего бы ни хотелось, так это оказаться в жерновах власть имущих. 

Пообедав, я долго гуляла у озера. В шесть поужинала и к семи отправилась на работу. 

В зале уже было полно посетителей. Почему-то сюда не пускали женщин вообще. Кроме нас, официанток, не было даже танцовщиц. Вообще никого. Весь остальной персонал — мужчины.

Спускаясь на лифте на второй этаж, к своим на сегодня столикам, неожиданно ощутила мандраж. Беря поднос со стандартными напитками, я понимала, — что-то будет.

Заходя в зал, обратила внимание, что занят только один столик, девятый. А к седьмому администратор ведет троих мужчин. Специально не стала их рассматривать, позже еще будет на это время, а пока меня снедало беспокойство, и я решила не давать себе новых поводов для нервозности. Потому быстро расставила напитки на их столике и спросила про заказ. Гости выдали целый список пожеланий, и я отправилась их выполнять, попутно прихватив поднос для вновь прибывших. Но дойти до столика мне было не суждено.

На полпути меня перехватили за талию сильные руки. Прижав к крепкой груди, он не пытался меня лапать и в то же время не отпускал. Замер вместе со мной. Одна его рука легла на живот, подрагивающий от страха. Второй рукой он взял мою косу, не тянул, не стремился сделать больно. Просто рассматривал. Это пугало не меньше.

Замерев, я боялась пошевелиться. От всех оборотней, посещавших “Сейф” обычно пахло дорого, вот и от этого гостя я уловила нотки хвои, ладана и… крови. Незнакомый и здоровущий, он шумно вдохнул воздух возле моих волос и, похоже, не собирался отпускать. 

Подняв глаза, встретилась со взглядом Сентая и поняла — началось. 

Его предсказание. Сложно сказать, почему я верила этому оборотню, но так оно и было. Сердце ухнуло в бездну.

Обернувшись посмотреть на смельчака, увидела темно-карие глаза, в которых плескалась суровая решимость. Широкие вразлет брови сошлись на переносице, ноздри, как у всех оборотней, раздувались. Черты лица будто рубленые, несколько заостренные, но неприятия не вызывали, как и симпатии.

Его мощь не только физическая, но и такая, как здесь говорят, сила альфы, и она ощущалась морально. Таким мужчиной можно восхищаться, но только издалека. Любить такого опасно. Растопчет и не заметит ни искренних чувств, ни ту, что любит. А если ненавидеть, то так, чтобы он никогда об этом не узнал. Такого врага никому не пожелаешь. Мстительный, хладнокровный и при огромной власти. 

Незнакомец не успел вывести меня из зала, как перед нами встал Сентай, будто случайно перекрыв выход.

— Эрхим, рад видеть. Ты редкий гость у нас. 

— Мирного вечера, Сентай. Переговоры со змеями безопасно провести можно только у тебя, но мои планы резко изменились. С дипломатами из шипящего посольства встречусь позже.

— Хорошо, я знаю, чем занять змей, чтобы они не затаили обид.

И только теперь Сентай перевел взгляд на меня, а я уже готова расплакаться, этот оборотень настолько сильно держал меня за предплечье, что кости заныли.

— Эрхим, ты помнишь правила о непричинение вреда нашим девушкам.

— Конечно, я сберегу это сокровище.

— Это сокровище уже плачет от боли. Посмотри.

Сентай коснулся большой ладони Эрхима, и тот разжал руку. Моя кисть, да и вся рука показалась особенно тонкой и хрупкой на фоне мускулистости некоторых. Красные пятна от мужских пальцев стремительно потемнели. А я даже растереть не могла это место, так как боль пульсировала в руке.

— Идемте, — скомандовал хозяин “Сейфа”.

Оборотень больше не хватал меня, только сильнее нахмурился, а еще в мимике едва заметно проступила досада и вина. Я старалась не смотреть на него открыто, было страшно поймать взгляд, но все равно невольно поглядывала. На лифте мы поднялись на десятый этаж и прошли в кабинет хозяина клуба.

— Присаживайтесь, — он указал на диван, а не на кресла, значит сидеть мне рядом с этим диким оборотнем.

Сентай, не теряя времени, дал мне лед и сел напротив.

— Я оплачу все, что необходимо, но имей в виду, она моя, — начал Эрхим, ничуть не тушуясь от ситуации.

— Я вижу. Ты помнишь, что я могу оформить союз. 

— Оформляй. Не вижу поводов откладывать. Ее запах сводит с ума.

Сентай перевел взгляд на меня. 

— Ты помнишь, о чем я тебе говорил?

О да, я помнила каждое слово. Что нужно будет переступить через себя, чтобы сохранить свою жизнь и мир на этой планете. Назревает война и каким-то волшебным образом смогу ее остановить. Бред, конечно, и все это странно. Но, как ни удивительно, словам Сентая я верила безоговорочно. Он ни разу не пытался меня обмануть. Да и сама я чувствовала момент. Действительно, что-то надвигается, и меня только что вписали пятым элементом.

 — Ты согласна войти в союз с Эрхимом Омор Ирем?

Сглотнув ком в горле, ответила коротким согласием, удивившись, что в таком обществе женщину, не имеющую прав, вообще о чем-то спрашивают.

Позже я узнала, что ответ девушки — часто формальность, однако таким образом она может отсрочить брак на три дня. Потом процедура повторится, и если она и в этот раз откажется, то чаще всего такие остаются в любовницах. Однако за время отсрочки она может выйти замуж за того, кого желает. 

Оказывается, и в предназначенных парах бывают непреодолимые разногласия, и девушка формально имеет право однажды отказаться принять суженого. И если она не воспользуется моментом и останется незамужней, читай без сильного покровителя, то ее заставят лишиться невинности, и в каком качестве, и с кем жить дальше решает тот, что назвался парой.

Их связь уже не образуется и не укрепится, они смогут жить друг без друга, но останутся без потомства и без любви. А еще никто не знает, сможет ли волк встретить еще одну предначертанную.

 Но пока я всего этого не знала и гадала над совсем другим вопросом. Тот самый передо мной легендарный Эрхим, альфа всех оборотней, или это имя популярно в среде оборотней? 

Сентай что-то отметил на сенсорном мониторе встроенным в столешницу небольшого столика на колесиках.

— Ваш союз заключен. Эрхим, позволишь дать совет?

— Буду признателен, — с уважением чуть склонил голову мой… Кто? Муж? Хозяин? Предначертанная пара?

— Не спеши с подтверждением союза. Твоя жена — чистокровный человек из другого мира. Она очень хрупка. И если ты настоишь на правах мужа раньше времени, — она с большой вероятностью не выживет. Помни, что ты воин, и сначала сделай так, чтобы она доверяла тебе и уважала. 

— Я последую твоему совету, юх.

Сентай посмотрел на меня и пояснил:

— Юх, — означает мудрый, видящий. Ты можешь полностью довериться своему мужу, он сдержит обещание и больше не причинит тебе боли. Я провожу вас.

Значит, все-таки муж. 

“Вот так, не думала, не гадала, а замуж враз попала”… — с грустинкой подумала, покидая здание, которое на целый год стало мне домом.

Машина у Эрхима оказалась такой же большой, как и у Сентая. И за рулем уже ждал водитель. Мы устроились на заднем сиденьи.

Мужчина больше не хватал меня, но просил браться за него. Приехали мы в огромный особняк. Встречал нас здоровущий, но довольно молодой оборотень с толстой папкой подмышкой. Парень был одет очень официально.

— До утра меня не беспокоить, — отбил любое желание пообщаться, а вернее, поработать, и пресек готовые сорваться с губ оборотня слова, Эрхим. — И отправь всю прислугу по домам.

А я ужаснулась. Еще только начало вечера, и у этого оборотня наверняка на меня огромные планы. С одной стороны его обещание, с другой — мы остаемся наедине. 

Эрхим просил довериться, но искать защиты в лице здоровенного незнакомца не тянуло.

До чего же не люблю это состояние, когда боишься, сердце стучит в ушах, пребывая в пятках, руки, ноги слабые и подрагивают, то и дело выступает холодный пот.