Двойняшки по ошибке. Случайная встреча

- Пылаева! Какого черта ты распространяешь слухи, будто я – отец твоих детей? – цедит босс. 

- Что? Это не я! – испуганно возражаю.

Наоборот, я всеми силами скрывала правду. Двойняшки – только мои. И нам не нужны лишние проблемы. Ведь Марк Туманов - генеральный директор медиахолдинга, в котором я работаю. И от одного его слова зависит моя карьера.

- Решила имидж мой подорвать? – разгоняется Туманов. Эмоции плещутся в нем, как в центрифуге. - Или малых своих удачно пристроить? Выбери себе другого богатого глупца, - больно бьет несправедливыми словами. - Не на того нарвалась. Я тебя впервые здесь увидел. И никогда не изменял своей жене.

- Никогда… Как скажете, - лепечу тихо и голову опускаю.

Когда-то этот мужчина перепутал меня со своей невестой. Мы провели вместе всего одну роковую ночь, о которой он так и не вспомнил, а я всей душой хотела забыть. Но две полоски на тесте и двойня на УЗИ не позволили мне этого сделать…

- Не смей нервировать мою жену этой ложью, - злится он. - Она беременна. МОИМ долгожданным ребенком, - прикрываю глаза, шумно вбирая носом воздух, но босс совершает контрольный выстрел: - В отличие от этих…

Опускает взгляд на двойняшек, которых я держу за ручки. Анечка ладошку Марку протягивает – «мириться» собирается, хотя ничего плохого не сделала. Но Артем особняком держится. Смотрит на папку своего с прищуром, будто готовится удар отражать.

Босс, в свою очередь, сканирует обоих. Долго, пристально.

Вот и познакомились…

- Почему тогда они здесь? - договаривает Марк машинально, а сам задерживается на личике сына, всматривается в его глаза: серо-голубой и зеленый. – Что за…

- Гетерохромия. Редкое явление, по наследству передалось, - тататорю я, мечтая скорее избавиться от него. – От папочки. Настоящего! Так что, как видите, это не вы, - отчаянно вру, чтобы босс успокоился.

Ведь у Туманова гетерохромии нет. За дни работы в холдинге я в этом убедилась. Решила, что именно в этой особенности виноват не он – мало ли по каким генам она пришла. Не обязательно от отца! Вот и сейчас босс смотрит на нас своим темным взглядом. Мне нечего опасаться – я сохраню свою двойную тайну.

Но вдруг… Марк меняется в лице, глаза округляет. Свет падает на его радужку – и я впервые замечаю, что он носит линзы.

О нет!..

- Пылаева, в мой кабинет, быстро! – рявкает грозно. - Нам надо серьезно поговорить.

Два года назад

Злата

- Бо-оже, кто это?

Распахнув глаза, оказываюсь лицом к лицу с абсолютно посторонним мужчиной. Так близко, что чувствую его размеренное, но невероятно горячее дыхание. Застываю, как обоженная глина, забывая выдохнуть.

Незнакомец крепко спит, обняв меня и прижав к себе. Даже во сне все контролирует. Стоит мне предпринять слабую попытку выбраться из его медвежьих лап, как капкан захлопывается, сдавив меня чуть ли не до потери сознания.

- Спи, моя рыжуля, - шепчет чужак, не открывая глаз. Ласково, с хрипотцой. Будто по-настоящему любит. – Отдыхай, - бросает утомленно и притягивает меня ближе.

Утыкаюсь носом в шершавую щеку, морщусь от колючей щетины. Мужчина шумно вбирает воздух, словно мой аромат съесть хочет, и выдыхает мне в шею.

- Ой, - вырывается из груди.

Покрываюсь мурашками от макушки до пяток. А мое сознание, кажется, до сих пор спит. В полной тишине слышу биение мужского сердца, что лупит мне в раскрытую ладонь.

Тук. Тук… Бам! Убираю руку и сжимаю в кулак.

Дожидаюсь, пока дыхание чужака станет спокойнее. Закусив губу до металлического привкуса во рту, я медленно и очень аккуратно запрокидываю голову.

- Да кто ты такой вообще? Какая я тебе «рыжуля»? – всматриваюсь в довольное, как у мартовского кота, умиротворенное лицо мужчины, и слова в горле застревают.

Молча изучаю жесткие черты. Незнакомец красив, но грубоват. Как внешне, так и… в своих действиях.

У него повадки дикого зверя. И взгляд нереальный. Кажется… В полудреме вспоминаю, как будто бы менялся цвет его глаз. Изумрудно-зеленый. Серебристо-голубой. Фантастика какая-то, иллюзия! Краски смешиваются в одну массу, взрывая мой разум и будоража чувства.

*

- Рыжуля, ты заявилась ко мне с проверкой? - цепкие пальцы впиваются в мои бока. - Как видишь, после мальчишника я здесь один. Был, - носом в макушку мою утыкается. - Но валюсь с ног. А ты такая... м-м-м... Пахнешь сегодня особенно вкусно, - шумно вбирает воздух. - Не вовремя ты решила испытать мою выдержку. Сейчас я себя совершенно не контролирую.

Не понимаю, кто этот мужчина и о чем он говорит. Но чувствую себя с ним в безопасности. В отличие от Максима, который домой меня отвезти после праздника вызвался, а сам приставать начал в холле клуба. Я оттолкнула его, сбежала и такси взяла. Вот только неожиданно для самой себя уснула в салоне. Сама не понимаю, как так вышло.

Не помню, как добралась, но очнулась я здесь. В объятиях незнакомца. Или все еще сплю?

- Не включай, глаза болят, - зажмуриваюсь от вспышки света. И он тут же гаснет. - Я просто устала и хочу спать, - лепечу, а сама невольно льну к натренированному телу.

Веки смеживаю и едва не мурлычу. Тепло так с ним, хорошо. И буря волнения внутри меня утихает. Будто я нашла свой причал. Наверное, все это мне снится.

- Слышу я по голосу, как ты «устала». Совсем другой, не похожий, - хмыкает задумчиво. - Кстати, мне нравится. Скажи еще что-нибудь, - переходит на хриплый шепот. Но я упорно молчу. - Обещала себя прилично на девичнике вести, ко мне брата приставила, чтобы следил. А сама… - цокает укоризненно. – Таксисту доплачивать пришлось за «доставку на этаж». Хорошо, хоть адрес назвать успела. Странно, что служебной квартиры, но ладно…

Вздохнув тяжело, на руки меня подхватывает.

- Я уснула случайно в машине, - бубню я в свое оправдание. - У меня собеседование у Туманова завтра, - зеваю, утыкаясь лицом в его грудь, которая почему-то ходуном ходит. - Я столько валерьянки от страха выпила.

- У-у-у, тяжелый случай. Собеседование, говоришь? Да легко, - смеется мужчина надо мной. – Только зря ты к Туманову с валерьянкой. Для Туманова ты сама, как валерьянка, - рокочет он, а я опять зеваю. - Девичник, я смотрю, удался. Похлеще моего мальчишника... Больше не отпущу одну никуда, - заключает серьезно.

- У меня день рождения, - спорю я и глаза прикрываю, погружаясь в дрему. – Восемнадцатилетие…

– Совершеннолетняя ты моя, - хохочет он, откровенно издеваясь, но я по плечу нахала бью. – Ладно, как скажешь. У женщины нет возраста. Только вкус, - хочет поцеловать меня, но…

Покачнувшись, оступается и теряет равновесие, но держит меня на руках до последнего. Мы вместе летим на кровать, и только подушки смягчают наше падение.

- Ой, - смущенно вскрикиваю.

- Ры-жу-ля, - рычит каждый слог мужчина.

Какой приятный сон. Невольно улыбаюсь, отбрасываю все сомнения. Обвиваю мощную шею незнакомца руками.

Рваный вдох.

Поцелуй.

Мой первый поцелуй…

***

Испуганно округляю глаза, возвращаясь в настоящее. С трудом сдерживаю обреченный всхлип.

- Пожалуйста, - молю одними губами. – Хоть бы мы не…

Не могла я поддаться чарам первого встречного! Не так воспитана. Макса ведь сразу оттолкнула, а мы с ним знакомы с первого курса. Правда, он мне не нравился никогда. Сын декана и напыщенный павлин. А незнакомец… Закусив губу, еще раз обвожу его взглядом. Сильный, заботливый, настойчивый, пахнет одуряюще брутально, красивый по-мужски, да еще и старше меня, как я всегда мечтала. Большой и мощный защитник для хрупкой меня…

Нет, все равно! Не могла!

Но сознание упорно подкидывает яркие картинки, от которых щеки покрываются румянцем.

Все-таки освобождаюсь из жаркого плена. Сползаю к краю постели, прижимаю к себе простыню. Мужчина бурчит что-то, поворачивается на другой бок, спиной ко мне, и, обняв руками подушку, спит дальше.

В голове как назло звучит его ласковый шепот. Гипнотизирующий. После лающего Макса он обворожил меня. И слова такие говорил, будто я действительно дорога ему. Из объятий не выпускал, в которых я слабовольно таяла. Это не могло быть реальностью! Всего лишь один из моих девичьих снов.

Но пробуждение бьет больно…

Подскакиваю, укутываясь в шелковую ткань. Осматриваюсь, выискивая среди разбросанной по комнате одежды – свою. Хватаю безнадежно испорченное, смятое и надорванное по шву вечернее платье. Специально напрокат взяла, чтобы восемнадцатилетие отметить, а теперь полную стоимость возмещать придется... Но главное, непонятно, как идти в этой тряпке сейчас. Благодарю отвратительную погоду, из-за которой я вчера решила надеть длинное пальто. Именно под ним я и скрою свой позор.

Прислушиваюсь к себе. Боли нет, лишь слабый дискомфорт. И голова ясная, будто я выспалась на год вперед.

Может, все-таки приснилось?

Мельком мажу взглядом по постели и… Замечаю пару темных пятнышек на бирюзовых простынях.

От стыда и обиды по щекам стекают слезы. Моим первым мужчиной стал незнакомец, имени которого я не знаю.

И не хочу узнавать! Но…

На тумбочке - кожаная папка с документами и визитница. Тянусь к ней, достаю одну карточку.

Некий главный редактор рекламного агентства Никитенко И. И. был со мной этой ночью.

Лихорадочно машу головой, желая вытрясти из нее эту информацию.

С прищуром на спящего мужчину смотрю. Будь ты проклят, И. И.!

Натягиваю платье, беру туфли в руки, чтобы не разбудить чужака цокотом каблуков, на носочках бреду к двери. Напоследок оглядываюсь – и тут же ругаю себя за это. Нельзя привязываться к чужому мужчине! Пусть и такому притягательному. Накинув пальто, толкаю деревянное полотно плечом и ускоряю шаг, игнорируя сонный голос, доносящийся из квартиры.

Бежать!

Быстро. Далеко. И навсегда.

Никто не узнает об этой случайной ночи. Она рассеется с первыми лучами солнца на рассвете.

Я вычеркну мужчину из памяти.

***

Шустро пересекаю огромный коридор, нервно и часто жму на кнопку лифта и, когда створки разъезжаются, влетаю внутрь. Оказываюсь заключенной среди зеркал. Вздрагиваю, испугавшись своего отражения. По мне будто катком проехали. И не один раз.

Обрывки воспоминаний не вовремя лезут в голову. Примерно так все и было. Причем я не сопротивлялась. Наоборот… А теперь «каток» довольно отдыхает в своей постели.

Привожу себя в порядок перед зеркалом, приглаживаю огненные волосы, что достались мне от природы, поправляю одежду, застегиваю нормально, а не через пуговицу.

Лифт открывается – и я, выскочив в холл, сталкиваюсь… со своим отражением.

Женщина, дико похожая на меня, пристально сканирует мое лицо. Приоткрываю рот и, затаив дыхание, бессовестно изучаю ее в ответ. Ее огненно-рыжие волосы выпрямлены и идеально уложены. Я предпочитаю подобную прическу, но после этой ночи я до ужаса растрепанная.

Надо бы отвести взгляд и пройти мимо незнакомки, но я ничего не могу с собой поделать. Пялюсь дальше. Тонкая фигура облачена в темно-синее пальто известного бренда. И это оригинал. Понимаю по пошиву, деталям и фурнитуре. А еще потому что... на мне сейчас похожее. Только подделка с распродажи. На фирменную одежду у меня элементарно нет денег.

Незнакомка замечает нашу схожесть, кривится и обводит меня высокомерным взглядом. Останавливается на пальто - и быстро распознает его происхождение. А вместе с ним всю меня воспринимает, как жалкую копию. Без слов, одной лишь давящей энергетикой заставляет меня поежиться, почувствовать себя ущербной.

Хотя я тоже не рада встрече.

Видеть свою копию странно... И жутковато...

Однако, присмотревшись внимательнее, я замечаю разницу.

Женщина напротив старше меня, ухоженнее и выше ростом. Глаза карие в отличие от моих зеленых. Черты ее лица другие. И выражение такое… надменное, горделивое.

- Практикантка? – изгибает идеальную бровь.

Оглядываюсь и понимаю, что спустилась на этаж офисных помещений. Наверху, видимо, служебные квартиры, а само здание отдано под какую-нибудь крупную компанию. Обстановка знакомой кажется, будто я видела ее раньше на фотографиях в интернете.

- Гостья, - выпаливаю я, но мой ответ «двойнику» не по душе приходится.

Она многозначительно смотрит в направлении лифта, пытаясь понять, на каком этаже я была. Осознаю, что могу рассекретить себя. И спешу исчезнуть.

Огибаю ошеломленную дамочку, слегка задев ее плечом, - и мчусь через огромный холл. Ныряю в толпу сотрудников, что спешат по делам. Теряюсь среди них.

Судорожно ищу выход.

- Ирина Игоревна? – летит в меня откуда-то сбоку.

Какой-то мужчина уверенно идет ко мне, папкой с документами размахивает. Нет уж, хватит на сегодня незнакомцев!

Опускаю голову, ускоряю шаг. Упираюсь ладонями в стеклянную дверь – и буквально вываливаюсь на улицу. Ледяной воздух бодрит. И я делаю глубокий вдох, чтобы прояснить мысли. Выпускаю клубок пара.

Оборачиваюсь и задираю голову, чтобы прочитать название места, где я каким-то чудом оказалась.

И едва не теряю сознание.

Медиахолдинг Марка Туманова.

Именно к нему я должна была явиться на собеседование этим утром. Прилежная студентка института дизайна, я так сильно хотела практиковаться здесь, что не расставалась с визиткой генерального директора. Даже на праздник, который друзья организовали в честь моего совершеннолетия, я взяла карточку с собой. Вот откуда адрес! Видимо, поэтому таксист и привез меня именно сюда.

А я…

Провела ночь с редактором того самого отдела, куда я должна была заступить сегодня на практику. Если бы прошла собеседование у гендира. Угораздило же…

Смахиваю жгучие слезы со щек. Я больше не вернусь в это здание. Не хочу, чтобы тот мужчина узнал меня.

Никитенко И. И.

Я сама разбила свою мечту. По глупой случайности. Поддалась чувствам, впервые наплевав на здравый смысл.

Ноги моей здесь не будет. Прочь!

Марк

Хлопок двери действует на меня как будильник, взрывая и без того больную голову. Разворачиваюсь нехотя и протягиваю руку, медленно провожу по пустой подушке, которая хранит слабое тепло. И запах… печенья с корицей. Такой вкусный, что хочется попробовать. Втягиваю носом. Что-то новенькое. Обычно Ира предпочитает цветочные ароматы. Мне, в принципе, глубоко фиолетово – я не нюхач и принимаю любые духи. Но эти… просто попадание в десяточку. Сразу в голову ударили, как только Ира на пороге появилась. И оказалась в моих объятиях. А потом…

Та-ак! Секундочку!

- Рыжуля? – зову настороженно.

Открываю глаза – и осматриваюсь: вокруг все немного плывет. Черт, вчера дурацкие линзы в душе смыл. Выдвигаю верхний ящик тумбочки, нахожу новый набор. Откинув смятую простынь, тяжело поднимаюсь с кровати.

Куда. Делась. Ира?

И была ли она на самом деле? Или это все плод моей больной, взбудораженной фантазии? Шутка ли – полгода на голодном пайке. Я далеко не аскет, но ради спутницы жизни готов на многое. Тем более, если мне посчастливилось отхватить непорочную девушку.

Есть женщины для здоровья, а есть жена. И вот она как раз – святое. Именно супругу я увидел в Ире, когда нас познакомил Давид – мой партнер по бизнесу и ее брат.

Умная и сдержанная, из небогатой, но интеллигентной семьи, скромная, однако знающая себе цену, талантливая. Выпускница института дизайна, а теперь - редактор рекламного отдела в моем холдинге. Бизнес крайне важен для меня, и я рад, что Ира смогла приобщиться к общему делу.

Еще она дико красивая, на чем друг и сыграл: знал, что я рыженьких обожаю и, как все мужики, люблю глазами. В курсе Давид был и строгих нравов моей семьи.

Для родителей брак – это нечто нерушимое, один раз и на всю жизнь. Так что к невестке соответствующие требования. Я к этому свободнее и проще относился, да и в плане женщин себе никогда ни в чем не отказывал. Ровно до того момента, пока не задумался о собственной семье. И тут перещелкнуло что-то в черепушке. Видимо, на уровне подсознания все же засели родительские догмы.

Ира появилась очень вовремя. Она идеально подошла мне по всем пунктам. Заманила в свои рыжие сети. Особенно тем, что не спешила сближаться физически. Я до последнего не верил, что в свои двадцать два она сохранила невинность, но ее поведение буквально кричало об этом... И стало решающим фактором. Все-таки будущая мать моих детей должна быть чистой. Я не раз повторял это Давиду, который каждую мимо пролетающую юбку чуть ли не в невесты себе записывал.

Я же умел разделять мух от котлет. И отличать мимолетные связи от чего-то серьезного.

Как итог – подготовка к свадьбе с Ирой. А до нее – отношения, завязанные исключительно на поцелуях. Все-таки я уважаю свою женщину. Хоть порой это чертовски сложно.

Идиотские полгода.

Неудивительно, что вчера мы оба сорвались. Или только я, а она не выдержала напора? Сдалась и пожалела об этом? Где Ира сейчас, черт возьми!

Может, все-таки почудилось? Хотя ощущения чересчур реальные. Помню все до единого вздоха. Не сказал бы, что рыжуле совсем не понравилось. Вряд ли она играла. Слишком неподдельные эмоции выдавала.

И главное, мои предположения оправдались. Только моя она.

Взъерошив волосы нервно, иду в ванную. Достаю темно-серые линзы из специальной жидкости. Провожу привычные манипуляции. Оперевшись руками о раковину, всматриваюсь в свое отражение в запотевшем зеркале.

Зрение я мог бы и очками корректировать, но меня напрягает совсем другое. Цвет глаз. Серо-голубой и зеленый. Гетерохромия с рождения. Эта дрянь в нашей семье наследственная. Нам с братом от деда передалась. Раздражает меня. И даже Ира не в восторге, поэтому стараюсь скрывать.

Впрочем, вчера ей было все равно. Наоборот, восхищенно шептала что-то на выдохе. А-ай, какая она нереальная все-таки была…

- Марк? – доносится из комнаты голос. Знакомый, который я слышу каждый день, вполне приятный, но… Не такой, черт возьми, как ночью! Да что происходит в моей башке?

Осторожно выхожу из ванной, обращаю внимание на Иру. Стоит возле кровати, уже одетая, будто сбежать собралась. Кто же ее теперь отпустит?

Она двумя пальцами брезгливо край простыни держит и, скривившись, смотрит на матрас. Недоуменно голову опускаю, скольжу взглядом по бирюзовому шелку.

Останавливаюсь. Перевариваю увиденное.

Вот блин.

Значит, не сон.

И, судя по хмурому личику Иры, доволен этому только я. Понятия не имею, что говорить и как себя вести в таких ситуациях. Ведь, по сути, она у меня тоже первая такая. Чистая и нетронутая.

Была до вчерашней ночи…

- Марк, ты козел! – на ультразвуке выдает Ира, вынуждая меня прищуриться.

От визга, отличающегося от вчерашнего звучания, уши закладывает на доли секунды, а голова раскалывается надвое, как спелый кокос, сорвавшийся с пальмы. Вот только райского наслаждения, обещанного в одной из реклам, дальше не следует. Впрочем, мне и так на сегодня достаточно. Теперь дико хочется отдохнуть, но сначала я должен помириться с невестой.

Ира отпускает простыню, и шелковая ткань плавно опускается ей под ноги. Задумчиво веду взглядом по траектории ее падения, останавливаюсь на следах. Ухмыляюсь довольно, но тут же жалею об этом.

- Я не знаю, как ты после ЭТОГО будешь заслуживать мое прощение, - фыркает Ира, как проколотая шина.

Переигрывает слегка. Не так все и плохо прошло для первого раза. Да и свадьба через месяц, хотя я предлагал еще раньше провести. Ира перенесла дату. В любом случае, ничего критичного не случилось.

Но, вопреки здравому смыслу, она разворачивается на каблуках, яростно потоптавшись на несчастной простыни, гордо откидывает рыжую копну волос на спину и шагает к двери.

***

- Стоять, - ровным тоном окликаю я, и Ира слушается мгновенно. - Мы не бежим от проблем, мы их обсуждаем, - напоминаю наше главное правило, но добавляю уже мягче: - Рыжуль, я был нетерпелив и груб? Больно тебе сделал?

Ира выдыхает шумно и оглядывается.

- Да уж мало приятного, - губки сжимает.

Одной хлесткой фразой на кусочки меня шинкует. «Мало приятного»? А мне показалось иначе. К чему сейчас эти ужимки? Ира всегда казалась мне искренней, серьезной и прямолинейной. А сейчас строит из себя…

Однако, тяжело вздохнув и запихнув куда подальше свою уязвленную мужскую гордость, я подхожу к невесте. За руку ее беру, пока не решаясь приобнять.

- Ты приехала неожиданно и застала меня врасплох, - оправдываюсь, но звучит странно. Ира только сильнее мрачнеет.

- Ты всегда говорил, что это наша общая квартира, - справедливо напоминает она. – Здесь вещи мои, документы рабочие. Вон папка с визитницей, - кивает на тумбочку.

- Брось. На черта тебе визитница посреди ночи понадобилась? – выпаливаю я. - Ты просто не доверяешь мне, хотя я тебе повода не давал. Примчалась проверить, один ли я? Один, Ириш, как и все эти полгода. Проверила, молодец, - усмехаюсь виновато. – Вот только отпустить тебя я уже не смог. Выдержка треснула.

Злюсь на себя за то, что сорвался. Столько терпеть, чтобы потом девчонку под каток пустить. Никакой сказки и романтики.

- Посреди ночи? – вздергивает брови Ира. Впивается в меня внимательным карим взглядом.

- Ну, или под утро. Я не смотрел на часы, не до этого было, - прищуриваюсь лукаво и взглядом невесту ласкаю. - Прости, рыжуль, - приближаюсь вплотную. – Нежная моя, на что ты рассчитывала, когда обнимала меня и мурлыкала на ухо? Не прошел я испытание, так что наша первая брачная ночь состоялась раньше срока и не так красиво, как ты ожидала, - Ира напрягается в моих руках. – Но я готов искупить свою вину, - тяну многозначительно.

- Первая брачная… - задумчиво повторяет она.

- Ну да, немного до свадьбы не дотянули. Но это ерунда. Наши планы не меняются, не переживай, - спешу невесту успокоить. Пусть не думает, что я ее брошу, получив свое. Наверное, поэтому она и разнервничалась. - Наоборот, я ценю твою чистоту. Ты же знаешь, как для меня это важно, - касаюсь губами холодной щеки.

Непроизвольно делаю вдох – и в носу щекочет от приторного аромата розы и герани с медом. Чуть отстраняюсь, чтобы не чихнуть. Но как назло Ира обвивает мою шею руками, подается ближе и ресницами взмахивает кокетливо.

- Для меня тоже важно, чтобы мужчина был один и на всю жизнь, - заигрывает она. – Поэтому я и расстроилась, когда… - осекается, мазнув взглядом по простыни.

Значит, простила.

Я бы выдохнул с облегчением, но перспектива потом впустить в себя ее цветочный запах меня останавливает. Так и застываю с парализованными легкими.

- Верни те духи, - не выдерживаю я.

- М-м-м? – вчера ее мычание более обезоруживающе на меня влияло. Сейчас никак…

- Новые, - поясняю хрипло, - с корицей.

Ира резко отстраняется и шаг назад делает. Обхватывает себя руками, будто запах свой прячет. Я этому, честно говоря, рад, потому что не могу думать ни о чем, кроме проклятой корицы. Впиталась в меня, обворожила. Мне не могло померещиться – до сих пор чувствую. Зачем Ира его смыла и забила дурацкими розами?

- Не могу, аллергия на них оказалась, - бурчит невеста.

- Жаль, - вырывается у меня.

- Марк, раз уж между нами все произошло, - косится на кровать и тут же отворачивается, плечами передернув. Да что ж такое? У меня скоро комплексы развиваться начнут! – Я думаю, нам следует ускорить свадьбу. Мне некомфортно после всего случившегося быть нерасписанной, - лепечет смущенно.

- Не вопрос, - делаю шаг к ней, но останавливаюсь. – Я изначально другую дату предлагал, как раз следующую субботу, но ты сама просила перенести. Сказала, у тебя процедуры какие-то женские. И запись за две недели, - хмыкаю я.

Девушки иногда очень смешные в своем стремлении почистить перышки. Как будто мужчинам куклы пластиковые нужны. Однако вчера Ира настоящей была, этим и покорила.

- Я договорилась, - не теряется невеста. – Суббота – отличный день, - вздыхает мечтательно и наконец-то улыбается.

Сама обнимает меня, буквально повисает на шее. Дерзковато. И целует смело. Ни следа от ее вчерашней скромности и нежности не осталось. Хотя ни к чему больше это. Сам невесту испортил.

Отвечаю на поцелуй. Другой, без привкуса домашнего печенья.

Бред.

Зато моя…

Несколько дней спустя

Злата

- Рыжуля, - бархатный голос ласкает слух.

Улыбаюсь, забывая, что нельзя поддаваться напору. Всем мужчинам нужно только одно. Мама с детства вбивала мне в голову эту истину. Диктовала правила приличия. Твердила, как важно хранить себя до свадьбы. Сама же она растила меня без отца, наверное, поэтому и пыталась уберечь от своих ошибок.

Когда мне исполнилось пятнадцать, у меня появился отчим. И пока мама продолжала мучить меня нравоучениями, он оскорблял меня и ни во что не ставил, желая скорее избавиться. Даже когда мне удалось поступить в престижный институт в столице, похвалы я не дождалась. Отчим проводил меня со словами: «На панель она едет, а не в институт». И запретил маме пересылать мне деньги.

Комната в общежитии, стипендия и подработка фрилансером в сети помогли мне выжить в большом городе. При этом любого внимания парней я сторонилась. Наставления мамы прочно засели в моем сознании.

Я была настолько зациклена на этом, что в итоге система дала сбой. То, чего мама опасалась, со мной и произошло. Я оказалась в объятиях незнакомца. Он стал моим змеем-искусителем. Подарил мне иллюзию любви и защиты, которых я не знала дома.

Психика сыграла со мной злую шутку. Я неожиданно для самой себя потеряла контроль. Ума не приложу до сих пор, как это могло произойти. Хотя руководствовалась я в ту роковую ночь далеко не разумом...

- Ры-жу-ля, - легкое дуновение ветерка скользит по моей щеке.

Что-то шлепается перед с моим лицом на стол – и я резко подскакиваю, не успев глаз разлепить.

- Пылаева, вы в институт поспать пришли? – раздается грозный голос профессора. – Я всю пару терпел, но сегодня вы сама на себя не похожи. Заболели? Так сидите дома, не заражайте однокурсников.

Поглядываю на учебник, который лежит рядом. Видимо, им преподаватель меня и разбудил.

- Вымоталась, - ехидно выкрикивает кто-то, но я спросонья не могу найти источник звука.

- Извините, - лепечу тихо.

Сижу смирно до конца пары. Играю роль прилежной студентки, а мыслями витаю где-то далеко. Сказываются усталость и эмоциональное истощение. Я очень нервничаю, а ночами боюсь глаза сомкнуть. Потому что во сне обязательно улетаю к НЕМУ. Переживаю нашу встречу снова и снова.

- Злат, ты совсем расклеилась, - толкает меня в бок подруга. - Неужели все выходные с Максимом провела? Добился он своего все-таки? – подмигивает и бровями играет. – О безопасности не забыла? Знаешь, мужики о таком не думают.

Ее небрежная фраза на секунду меня парализует. У меня дыхание перехватывает, а в груди горит. Вспоминаю случайного незнакомца. Его жаркие слова и порывистые действия. Уверена, что он думал далеко не о безопасности. Впрочем, я тоже…

- Плохо, - добивает меня подруга. Вырывает листок из тетради, что-то пишет на нем, кладет передо мной. – Вот. Экстренная контрацепция. Правда, времени многовато прошло, но попробовать стоит. Все лучше, чем аборт. Декану внуки не нужны явно, - добавляет с сарказмом.

- С ума сошла, Оль? – фыркаю я, а у самой внутренности в узел сворачиваются от паники. – Я не была с Максимом, - хмуро кошусь в сторону сына декана. – При чем тут он?

- Брось. Все видели, как он тебя в клубе обхаживал, сок подливал, крутился вокруг. И праздник весь для тебя Максим организовал. По доброте душевной, думаешь? – пожимаю плечами. – Наивная. Но ладно, тебе по возрасту положено такой глупышкой быть. На нашем курсе ты младше всех, - снисходительно отмечает Оля. – Ну, слушай, вы же вместе с Максимом из клуба уходили. Да и он друзьям растрезвонил, что крепость пала, не выдержала тарана.

- Пф, чушь, я на такси уехала, - и затихаю, прикусив язык.

Не могу же я признаться, где и с кем на самом деле оказалась той ночью.

- Тебя в общаге не было, - парирует подруга. – Не знаю, как на выходных, я ведь домой уезжала, а именно в ту ночь точно не было, - прищуривается, а мне нечего ей ответить. - Не хочешь, не рассказывай. Я от тебя ничего не скрываю, между прочим.

- Нечего рассказывать. Максим врет, - бурчу я и сумку лихорадочно собираю.

- Кстати, как твое собеседование? - спохватывается Оля.

Не понимает, что этим вопросом режет меня, бьет, выворачивает наизнанку.

- Собеседование... не состоялось, - выдавливаю из себя.

Прощаюсь с Олей, потому что хочу позаниматься в библиотеке, а ей учеба неинтересна. Освобождаюсь только к вечеру. И устало плетусь к автобусной остановке.

- Подвезти, золотце? – доносится со стороны стоянки, и я удивленно поворачиваю голову. – Я теперь как бы в ответе за тебя, - многозначительно лыбится Максим.

Следом раздается дикий хохот его друзей. Окидываю взглядом нахала. Он стоит, облокотившись боком о машину, купленную ему отцом. Важно, надменно. Точно павлин с распушенным хвостом. Знать не хочу, что он наговорил парням обо мне. Но догадываюсь. Из-за этого щеки вспыхивают жаром. Надеюсь, под веснушками и тоналкой незаметно.

Надо бы молча уйти, но стоп-кран сорван. Обида выжгла здравый смысл. Требует вендетты. И я себя больше не контролирую.

Обворожительно улыбаюсь, грациозно подхожу к Максиму, под руку его беру и тянусь к щеке. Но целовать не собираюсь – противно. Мне даже запах его не нравится. В отличие от проклятого незнакомца…

Отгоняю от себя навязчивый образ идеального мужчины. И переключаю внимание на смазливого папенькиного сынка.

- Что, опять к тебе? – вгоняю Максима в ступор своим вопросом. – Думаешь, на этот раз у тебя получится? – он багровеет от злости, осознав, к чему я клоню. – Не переживай ты так, - шепчу с нотками сожаления, но достаточно громко, чтобы остальные парни слышали. – Ну, не смог с первой попытки. Бывает… - вздыхаю сочувственно. - Правда, и со второй тоже. И…

- Эй, у нас вообще ничего не было, - перебивает меня, отталкивает и перед дружками оправдывается: – Пошутил я. Кому она нужна, - затоптать меня пытается, чтобы возвыситься на моем фоне.

Отвратительный внешне и гнилой внутри. Хорошо, что я сбежала от него после праздника. Зато я получила очередной урок: мужчины никогда ничего не делают для тебя просто так. Надо было сразу отказаться от «подарка» на день рождения и не идти в клуб. Это избавило бы меня от многих проблем. В том числе и от того незнакомца…

Гордо вздернув подбородок, разворачиваюсь на каблуках и уверенно цокаю к автобусной остановке. Пусть у меня нет богатых родителей, связей или щедрого «папика», зато я никому ничем не обязана. Я получу образование и всего добьюсь сама.

Но сейчас…

По пути заезжаю в аптеку. Украдкой достаю листок, который все-таки стащила у Оли, протягиваю фармацевту, стесняясь вслух название читать. Купленную коробочку тут же прячу в сумку, скрывая от посторонних глаз. Стыдно, что дошла до такого.

Дома принимаю таблетку, запивая водой вперемешку с собственными слезами. Всю ночь готовлюсь к очередному экзамену, а под утро, обессиленная и дико уставшая, отключаюсь прямо за столом. И ни капли не удивляюсь, когда во сне опять вижу ЕГО.

Говорят, что своего первого мужчину невозможно забыть. Но я справлюсь.

Три недели спустя

Злата

- Как у вас дела, мам? – шепчу в трубку.

Сижу, закрывшись в туалете общежития. Не знаю, сколько провела уже здесь. Сначала пять минут, как было указано в инструкции. Потом еще столько же в ожидании результата.

И… ступор. Я потеряла счет времени...

- Нормально все, - тянет мама в ответ, не вдаваясь в подробности. - А ты как? Учишься?

Мы созваниваемся крайне редко, но каждый раз она спрашивает одно и тоже. Под влиянием отчима сомневается, что я вообще поступила.

- Учусь, мамуль, учусь, - вздыхаю я обиженно. – Могу скан-копию зачетки вам по электронной почте прислать. Покажешь отчиму, - фыркаю, не выдержав.

- Да мы с Ваней верим, чего ты, - спохватывается она. – Ты у меня умница, - небрежно брошенная фраза согревает душу. Мне не хватает мамы, ее скупой ласки и заботы. Вот только я опускаю взгляд и закусываю губу: да уж, умница... – Ванечка очень беспокоится о тебе, так что зря ты язвишь. Это он на нервах тогда выразился неправильно, боялся, что ты в столице в беду угодишь. А вообще любит он тебя как родную.

Закатываю глаза, вспомнив, как радостно отчим на вокзал меня провожал. Волновался он лишь о том, чтобы финансирование мне обрезать. Впрочем, у него это довольно быстро получилось. Буквально через месяц мама заикнулась о трудностях с деньгами. А я, как правильная и жалостливая дочь, заверила ее, что справлюсь сама. Хотя это было чертовски сложно, пока подработку не нашла.

- Чего нового? – поддерживаю разговор, который явно не складывается.

Я же хочу лишь поболтать с матерью, чтобы хоть немного отвлечься. А еще мне остро нужен совет. Потому что я в тупике, куда сама себя загнала.

Той роковой ночью…

- Ой, по-старому все. Чего в нашем захолустье интересного может случиться, - не идет на контакт мама, будто торопится оборвать связь. – Это в столице жизнь бурлит. А ты приехать хочешь? – уточняет настороженно.

- Не знаю…

Сжимаю подушечками пальцев небольшую тест-полоску, на которой двумя бордовыми линиями красуется мой приговор.

Таблетка не сработала. Видимо, я приняла ее слишком поздно.

Я беременна, и понятия не имею, что с этим делать дальше.

- Ну, думай, - неоднозначно произносит мама. – Только у нас Ася сейчас в гостях, - намекает на дочку отчима. – Ты не против, что мы ей твою комнату выделили? На время, конечно же.

Крупные соленые капли срываются с ресниц и летят вниз. Одна из них попадает на тест – так и замирает росинкой четко поверх двух полосок.

- Не против, - лгу я, едва сдерживая горький всхлип. – Нет, я… не приеду, - сжимаю в руке телефон лихорадочно. - У меня сессия. Ладно, пока, мам, мне заниматься пора, - спешу попрощаться, потому что поддержку здесь явно не найду.

Я окончательно убедилась, что осталась один на один со своей проблемой. И обратиться за помощью мне не к кому больше.

Сминаю тест-полоску в руке, до боли стискивая кулак. Упираюсь в него лбом – и срываюсь в рыдания. Плечи содрогаются, в горле будто ком застрял, а в груди пожар полыхает.

- Злат, ты чего там застряла? – стучит в тонкую деревянную дверь подруга. – В порядке?

С ней тоже «радостной новостью» делиться не собираюсь. Дико боюсь, что информация каким-то образом разнесется по институту. Еще не дай бог Максиму этого ребенка припишут.

- Да, сейчас, - пытаюсь выкрикнуть как можно бодрее.

Сама же нос яростно тру тыльной стороной ладони. Разжимаю кулак, в миллионный раз смотрю на тест, но полоски по-прежнему на месте. Смываю его в унитаз. Уничтожаю улику.

Впрочем, через некоторое время мое положение будет видно не вооруженным глазом.

Если только я не исправлю ошибку…

***

Позже…

- Я хочу сделать аборт, - выпаливаю на одном выдохе.

Опускаюсь на стул напротив врача-гинеколога, медкарту свою отдаю. Действую быстро и рвано, чтобы не передумать. Я все решила.

- Хм… - доктор Береснева опускает взгляд, губы в одну линию сжимает. - Кхм… - откашливается, изучая результаты моих анализов. - Сколько вам лет?

- Восемнадцать, - сипло отвечаю, потеряв весь запал.

Боюсь в глаза доктору смотреть. Стыдно. Нервно заламываю пальцы, впившись взглядом в поцарапанную поверхность стола.

«Якобы учиться едет, а сама привезет в подоле. Чего от такой пигалицы еще ожидать», - острым ножом врезается в мозг фраза отчима. Которая стала моим проклятием.

- Молоденькая совсем… - произносит врач с легким оттенком сочувствия. - Группа крови третья отрицательная, - хмурит брови. - А у отца ребенка какая?

- Не знаю, - признаюсь тихо. И мрачнею. – Нет никакого отца. Я одна.

Случайный незнакомец даже не вспомнит меня, а я… заставлю себя забыть. Как только… сделаю аборт.

Почему так больно? Почему так сильно ненавижу себя в этот момент?

- Проходите, - Береснева указывает рукой на дверь соседнего кабинета. – Раздевайтесь по пояс и ложитесь на кушетку, - делает какие-то пометки в моей карте.

Вот и все. Сейчас эта милая на вид женщина убьет моего нерожденного ребенка…

- Что? Уже? – постанываю, а глаза слезами наполняются.

Смаргиваю соленые капли, щеки ладонями протираю яростно.

«Я все решила», - повторяю как мантру. Выбора нет.

- Пока что УЗИ вам сделаем, - спокойно сообщает врач, а я едва не вздыхаю с облегчением.

И тут же ругаю себя за слабость.

Зачем оттягиваю неизбежное? Нужно сделать… ЭТО – и забыть! Смогу ли я…

Боже…

- Нет! Зачем УЗИ? Мне не нужно, - лихорадочно качаю головой. – Говорю же, я пришла на аборт, - тараторю я. - Я читала, на моем сроке можно выпить таблетку и…

- Медикаментозный аборт, - по-прежнему ровно проговаривает доктор. Смотрит на меня исподлобья. – Это вы успеете. Срок позволяет. А вот я за ваше здоровье ответственность несу. И не могу не предупредить о возможных рисках, - листает мои документы. – У вас уровень ХГЧ выше нормы. Давайте посмотрим, что у вас там, - хмыкает она.

У меня холодеет все внутри. Касаюсь ладонями плоского живота – и тут же одергиваю руки. Запрещаю себе привязываться.

Я. Все. Решила.

И УЗИ ничего не изменит. Скрываюсь в том самом кабинете. Лежа на кушетке в ожидании врача, окидываю взглядом небольшое помещение. Цепляюсь за несколько черно-белых УЗИ-снимков, что лежат на тумбе, и коробку с диском «Первое видео малыша». Наверное, их забыла одна из тех будущих мамочек, которые выходили из кабинета передо мной. Каждая - под руку с парнем или мужем. Все одинаково счастливые, сияющие.

А я одна...

Не могу больше сдерживать слезы – позволяю им стекать по вискам. Откидываю голову и зажмуриваюсь. Скорее бы все закончилось…

- Что-то не так? – беспокойно спрашиваю у врача, пока она делает УЗИ.

Не нравится мне ее напряженное выражение лица. А еще дискомфорт ощущаю от датчика внутри. И дикое смущение.

- Все так, как я и думала, - освобождает меня наконец-то, и я быстро одеваюсь. – В полости матки визуализируется два плодных яйца.

- И? – пропускаю детали мимо ушей, потому что боюсь передумать.

- У вас двойня, - звучит как выстрел. В самое сердце.

Обреченно закрываю лицо ладонями. Моя прабабушка была тоже из двойни. Помню, я когда узнала об этом, то загорелась мечтой когда-нибудь родить близнецов. Растить сразу двоих, покупать им похожую одежду…

Мое желание сбылось, но…

- Не важно, - всхлипываю я.

Готова заорать на весь кабинет от несправедливости. От боли. От одиночества.

Почему все так сложно?

Когда я сделаю то, что задумала, я буду ненавидеть себя вдвойне.

- Важно, дорогая, - Береснева обращается ко мне мягче. – Отрицательный резус, многоплодная беременность. Велика вероятность, что после аборта ты вообще больше не сможешь иметь детей. Готова остаться бесплодной на всю жизнь?

- Что? – округляю глаза. – Нет. Но… Мне нельзя рожать, - хнычу я.

Нельзя. Потому что эти малыши никому не нужны. А одна я не справлюсь.

- Можно. И даже нужно, - возражает гинеколог. – Иначе бесплодие, - напоминает она. – С отцом двойни ясно, - цедит сквозь зубы. - Родители есть? Близкие?

- Мне не к кому обратиться за помощью, если вы об этом, - шумно вбираю носом воздух. – Что же мне делать? – поднимаю на Бересневу заплаканный взгляд. Смотрю как на свою последнюю надежду.

- Родить, - кивает она. - И отдать малышей в другую семью, - добивает меня. Застываю и ресницами хлопаю. - Знаешь, сколько бесплодных пар мечтают, но не могут зачать? Документы можно оформить прямо в роддоме... Родишь и отдашь тем, кому нужны дети. Это единственный вариант…

Марк

- Опять не спишь? – доносится позади тихий, приятный голос.

Женские ладони опускаются на мои плечи, сжимают нежно, слегка массируют, цепляя ткань футболки ногтями. Ухмыльнувшись, откидываюсь на спинку кресла. Голову запрокидываю, прикрываю глаза.

И опять смутный образ в сознание лезет. Чужой, неправильный, но такой реальный. На протяжении минувших недель после свадьбы я сам не свой.

Рядом со мной шикарная во всех смыслах женщина, а я гоняюсь за призраком, которого сам себе придумал. Каждый раз уношусь мыслями в ту ночь, не похожую ни на одну следующую с Ирой. Наверное, это логично. Моя жена привыкла ко мне, стала смелее, раскрепощеннее. Я должен радоваться, что приручил ее, но мне жутко не хватает ее скромности, смешного смущения, слабого «ой» и неподдельных эмоций. А еще того неповторимого ощущения с ней, будто я для нее целый мир. Теперь его нет, испарилось.

- Поработать надо, - лгу я, когда Ира наклоняется и целует меня в щеку. Касается шеи, дыханием щекочет.

Делаю чертов глубокий вдох. Обонятельные рецепторы в боевую стойку становятся, ждут тот самый аромат, которым я одержим. Чтобы впитать, сожрать, насытиться наконец. Почти месяц прошел, а я не переболел им. Ира пыталась найти альтернативные духи, которые аллергию бы у нее не вызывала. Все зря… И сейчас тоже мимо.

Я чувствую запах жженого сахара с резкими нотками, очень отдаленно корицу напоминающими. Не то. Совсем. А я просто идиот. Все больше склоняюсь к мысли, что выдумал все с голодухи.

- У нас толком медового месяца не было, между прочим. И сейчас ты весь в бизнесе. На меня времени нет, - шепчет Ира. Идеальная. Без изъяна. Моя...

Обходит кресло и, улыбнувшись, устраивается на моих коленях, обвивает руками шею. Вздыхает томно. Заигрывает, изображая обиду. Милая и соблазнительная, ничего не скажешь. Но…

Опять эти «но».

- Глупости, у нас вся жизнь впереди, - укладываю ладони на тонкую талию. – Успеем.

- А что если нет... - настороженно произносит. - Мы же в ту ночь не… - затихает, моей реакции ждет. И смотрит вопросительно, словно сама не помнит.

- Нет, - уверенно отвечаю.

Думать о барьерах рядом с ней – преступление. Тем более, в тот самый первый раз. Эталонный.

- Значит, беременность не исключена, - прищуривается задумчиво. Замирает, напрягаясь в моих руках. Сложно эмоции ее считать.

- Ого, а ты уже детей хочешь? – пытаюсь обстановку разрядить. – Или наоборот не готова со свободной жизнью и карьерой расстаться?

- Я… - медлит с ответом, будто риски оценивает.

- Ну, чего ты, я не настаиваю, - смеюсь и в носик ее целую, который она морщит тут же. – Сама разговор завела. Мне и так нормально, куда торопиться, - выдаю честно.

Не то, чтобы я совсем детей не хотел. Но сейчас, когда моя голова забита черте чем, а подсознание сбоит, лучше подождать. Притереться с Ирой, привыкнуть друг к другу.

Забыть корицу.

Тьху ты!

- Нет-нет, Марк, - подумав, лихорадочно рыжей головой вертит. – Я готова как раз к материнству. В конце концов, мне двадцать два уже. Пора.

«У меня день рождения сегодня. Восемнадцатилетие», - внезапно в мозгу выскакивает. Откуда? Что за чушь вообще?

- Хочу быть молодой мамочкой для нашего сына, - отвлекает Ира и льнет ближе.

- Ты уже и с полом определилась? – выдаю с насмешкой. – А почему не дочь?

- Мужчины всегда мечтают о наследнике, - уверенно заявляет.

- И у многих мужчин ты узнавала? – подшучиваю я.

Ира вспыхивает, взгляд отводит и бурчит чуть слышно:

- Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Заставляет меня почувствовать вину. И за слова, и за порывистые действия той ночью. За все.

- Да, прости, - говорю серьезно. И целую жену. – Иди спать, я скоро.

Ира поднимается и молча кабинет покидает. Обиделась, наверное. Но я не переживаю, ведь жена мне попалась отходчивая. Еще один плюс в ее копилку положительных качеств, которая такими темпами переполнится скоро.

Возвращаюсь к ноутбуку. Пустым взглядом утыкаюсь в документы, читаю, пытаюсь вникнуть, но не разбираю текста. Сворачиваю к лешему, а вместо них запускаю поисковик.

Мне до сих пор требуется графический дизайнер в рекламное агентство. Ира одна не справляется. А девчонка, наброски которой я выбрал среди всех предложенных, так и не явилась в холдинг. Лентяйка. Надо бы кого-то опытнее найти, а не студентку бестолковую. Чем только думал?

И опять на те же грабли наступаю. Потому что вбиваю в строку поиска название вакансии, перебираю резюме новичков. Мне нужен свежий взгляд, что-то неординарное, иначе сожрут меня на рынке. Конкуренты и так с каждым годом сильнее становятся. Один Вадим со своим дурацким «Шторм медиа» чего стоит. То и дело меня подсекает.

Как назло среди примеров работ сплошная ерунда. Ничего не цепляет. Раздраженно кулаком по столу бью. Сам не понимаю, почему меня неудача бесит. И зачем моему холдингу именно та лентяйка, прогулявшая собеседование. Но после ее "портфолио" все остальные меркнут.

Плохая идея. Не найду я бриллиант среди бездарей...

Однако пальцы упрямо лупят по клавиатуре. Оставляю короткую заявку, без деталей, чтобы конкуренты не пронюхали, и номер телефона. Мой личный. В надежде, что гений рекламных банеров сам найдет меня. С этой мыслью устало в кресле разваливаюсь.

Но вдруг какая-то тревога необъяснимая накатывает. Будто упускаю нечто важное.

Чертов параноик!

*Вадим Шторм - герой книги "Близняшки от босса. Сердце пополам".

Несколько месяцев спустя

Злата

- Настоятельно рекомендую вам перевестись на заочное отделение, а лучше – взять академотпуск, - чеканит декан убедительно.

Между строк так и читается: «Исчезни с глаз долой, не мелькай вообще в нашем институте. Главное, к сыночку моему не подходи».

- Нет, все в порядке. Я справлюсь. Все, чего прошу, это возможность свободного посещения в первый семестр третьего курса, - тараторю я, обмахиваясь зачеткой. Мне жарко и душно. – Буду дома готовиться к зачетам и экзаменам. Уверена, что все сдам. А в конце осени я рожу и…

«И оставлю малышей в роддоме, а сама продолжу учебу», - добавляю про себя. Пытаюсь свыкнуться с этой мыслью, зачерстветь, ожесточиться. Есть же женщины, которым плевать на собственных детей. Спокойно себе живут. Почему я так не умею?

Но научусь. Придется. В противном случае я перечеркну свое будущее, а детей обреку на нищенское существование. Сразу двоих! Разве это лучше?

- Вам будет сложно, - настаивает мужчина и очки на нос цепляет. Будто живот мой рассмотреть внимательнее хочет.

Ерзаю на твердом стуле, пытаясь устроиться удобнее. Придерживаю округлый животик рукой. Дольше, чем нужно. Словно почувствовав меня, малыши отзываются слабыми, едва уловимыми движениями. Ощущение, будто рыбки внутри плавают. Улыбаюсь с нежностью. Материнской, но… Ругаю себя и резко отдергиваю ладонь.

Словно в наказание, внутри разливается неприятная ноющая боль. И поясницу тянет. Неужели опять к гинекологу идти?

Я так часто бываю в больнице, что мне пора выдать абонемент. Врачи ставят какие-то уколы, чтобы предотвратить резус-конфликт, постоянно проверяют состояние малышей. А я хоть и решила, что не оставлю их себе, но все равно переживаю.

Две жизни внутри – двойная ответственность. Пусть даже эти дети в перспективе станут чужими. По крайней мере, я со своей стороны сделаю все, чтобы они родились здоровыми – и нормально росли и развивались впоследствии.

Без меня…

- Я справлюсь, - говорю сипло. И сглатываю горький ком в горле.

- Обсудите этот вопрос с отцом ребенка, - декан неожиданно направляет тему в другое русло. – У него же есть отец? Кто? – прищуривается с подозрением.

Значит, я не ошиблась. Слухи по институту распространяются быстро, пусть даже и лживые. Видимо, декану донесли, как его сын ухлестывал за мной. И догадками о той ночи поделились.

- Конечно, есть отец, - лукаво улыбаюсь я, впитывая весь спектр эмоций неудавшегося свекра: от паники до злости и обратно к страху. – Очень хороший. Красивый. Сильный. Добрый, - описываю незнакомца, каким его запомнила и дорисовала в своих мечтах. Наблюдаю, как декан бледнеет. – И это не Максим, конечно же, - заканчиваю с издевкой, которой мужчина, безусловно, не понимает.

- Бог миловал, - вздыхает с облегчением декан и по лбу ладонью проводит.

- Совершенно согласна, - дублирую его жест, но вкладываю в свои слова иной смысл.

Пересекаемся взглядами, но я выдерживаю эту зрительную схватку. Заставляю себя мило улыбнуться в то время, как хочется прибить декана его же ноутбуком. Гормоны бушуют, нервы ни к черту. Делаю глубокий вдох, но будто кипяток в легкие впускаю. Мне кажется или это лето аномально жаркое?

- Так вы пойдете мне навстречу? – наивно ресницами взмахиваю. – Пожалуйста.

- Со своей стороны я приму ваше заявление на свободное посещение, - сдается декан, убедившись, что я не несу угрозы его сыночку. - Но с преподавателями будете договариваться индивидуально. И сдавать все на общих основаниях, без поблажек.

- Без проблем. Я сдам, - уверенно киваю.

***

Институт покидаю в приподнятом настроении. Но оно тут же летит в ад, когда я сталкиваюсь на территории с Максимом. Видимо, папочку дожидается. Собираюсь игнорировать павлина и молча мимо пройти, но, стоит мне поравняться с ним, как бесцветный взгляд летит в сторону моего живота, сканирует внимательно.

- Беременная? – уточняет очевидное.

- Наела за лето, - язвительно парирую. И на доли секунды действительно сомнения в нем пробуждаю.

Закатываю глаза и собираюсь ускорить шаг, но неприятные ощущения в животе и пояснице захлестывают меня с новой силой, погружая в омут паники. Еще и дикая жара подливает масла в огонь, который пылает внутри. Дышу часто, но кислорода не хватает. Голова кружится, а сознание балансирует на грани обморока. Единственная мысль, которая болью пульсирует в висках: «Не навредить малышам».

- Вот надо было тогда со мной ехать, - цедит Максим издевательски. – Я вот умею вовремя остановиться.

В нормальном состоянии я бы точно рассмеялась ему в лицо. Умеет он! Языком только трепать. Но сейчас мне дурно. И срочно нужно к гинекологу.

Оцениваю путь до автобусной остановки, дорогу в больницу – и четко понимаю, что это уровень «со звездочкой», и его без читов мне не преодолеть. Одно неловкое движение – и я потеряю сознание, упаду прямо на асфальт, рискуя удариться. Надеяться, что кто-то из прохожих поможет, - глупо, да и стыдно. Если за себя не так страшно, то о малышах приходится поволноваться, ведь у них сейчас есть только Я.

Стреляю прищуренным взглядом в Максима. Он мямлит что-то еще, но слова пролетают мимо ушей.

- Ты абсолютно прав! Ну, так поехали сейчас, - обезоруживаю внезапной наглостью.

Пользуясь его замешательством, шагаю к машине, распахиваю пассажирскую дверь – и обессиленно падаю на заднее сиденье. В салоне работает кондиционер, так что я наконец-то могу сделать глубокий вдох. Мысли проясняются, а мне самой становится легче. Но боевой запал лишь возрастает.

- Эй, вылазь, - испуганно рявкает Максим, но дотронуться до меня не решается. Будто я прокаженная.

- Не отвезешь в больницу, тогда прямо в машинке твоей новой рожу, - угрожаю несерьезно. Не насколько мне плохо, да и малышам рано появляться на свет.

Однако мужчины глупы и слепы в своей панике, когда речь идет о беременной женщине. Поэтому Максим молча садится за руль. И уже через час паркуется у здания женской консультации. Напряженно ждет, когда я покину идеальный салон его драгоценного авто, и мгновенно срывается с места. Позорно сбегает, заставляя меня захохотать. Но в то же время остаюсь благодарна павлину. Просто за то, что он удачно оказался на моем пути.

В кабинете участкового гинеколога прохожу привычный осмотр, после чего замираю в ожидании приговора.

- Угроза прерывания беременности, - бесстрастно сообщает врач. И я крепко обнимаю живот руками, забыв о своем обещании не привязываться к детям. Гинеколог этот импульсивный жест игнорирует, потому что знает о моих планах после родов. Не одобряет, а ко мне относится, как к бестолковой кукушке. Не явно, но я чувствую это. И подтверждают мои догадки хлесткие слова: – Ложиться на сохранение будешь? Или оформлять отказ?

На следующий день. Злата

Поправляю сумку на сгибе локтя, останавливаюсь в коридоре больницы, чтобы немного отдышаться, и испарину со лба смахиваю. После пары капельниц, как только мое самочувствие немного улучшилось, мне все-таки пришлось ехать за вещами в общежитие, потому что привезти их мне некому. И хоть я старалась брать только самое необходимое, ноша все равно вышла внушительная. Забрала я из комнаты деньги, которые мне явно пригодятся здесь, и старенький планшет, который мне еще бабушка дарила в честь поступления в институт. Планирую нарисовать пару баннеров. Правда, в сети я смогла отыскать только мелкие заказы – и платят за них соответственно. Но хоть что-то…

Приближаюсь к своей палате, собираюсь толкнуть дверь, но замираю, услышав голоса. Еще утром у меня была одна соседка, да и ту планировали выписать сегодня. Хмурюсь, когда разбираю слова:

- Нет, ты на моем месте устраивайся. Меня выписали уже, - деловито указывает та самая соседка. У нас с ней общение сразу не заладилось: слишком любит поучать и много болтает. – А здесь занято. Малолетка одна вчера поступила. Отказница.

- Кто? – тихо отзывается новенькая.

- Ну, не знаю, как правильно назвать… Я на посту сестринском подслушала, что она своих детей в роддоме хочет оставить, - заговорщически шепчет. – Наверное, там семья неблагополучная. Так что ты тут аккуратнее, ценные вещи при себе держи. Мало ли…

Не могу сдержать слезы обиды. Рот ладонью прикрываю, чтобы подавить горький всхлип. Мало того, что конфиденциальная информация разнеслась по всему отделению, так еще и такие выводы обо мне сделали. Жаловаться главврачу глупо: только настрою медперсонал против себя, а мне еще малышей сохранять. Да и защитить мои интересы некому.

Но и насмехаться над собой не позволю! Яростно вытираю мокрые щеки, вздергиваю подбородок – и ударяю плечом в дверь, которая распахивается с грохотом. Натянув ехидную улыбку на лицо, уверенно прохожу мимо сплетниц, и они мгновенно умолкают.

Искоса поглядываю на обеих. Бывшая соседка собрана, пакеты в руках держит. Видимо, уходить собиралась, но не упустила момента обсудить меня. Зато сейчас сбегает молча и быстро, шумно закрывая за собой дверь. Перевожу внимание на новенькую, а блондинка, присев на край койки, с интересом и грустью меня рассматривает. Столкнувшись взглядами, одновременно отворачиваемся друг от друга.

Бросаю сумку возле тумбочки, скидываю пальто – и принимаюсь вещи раскладывать. Планшет машинально под подушку прячу. Все-таки единственный источник заработка, и это я, между прочим, волноваться должна, что его украдут…

Губы сжимаю крепко, опять разозлившись. Знакомиться с новой соседкой нет ни малейшего желания. Поэтому, управившись с содержимым сумки, забираюсь с ногами на кровать, сажусь поверх пледа. Бережно взяв планшет, запускаю его. Открываю сохраненный проект, погружаюсь в работу. Но меня отвлекает вкрадчивый голосок:

- Привет. Я Снежана, - произносит лицемерка доброжелательным тоном.

Вспыхнув, стреляю в нее мрачным взглядом. Я не в том настроении, чтобы в дружбу играть.

- Угу, - бурчу, намеренно отталкивая навязчивую соседку.

- Ты, кажется, Злата? – не унимается она. Недовольно вздыхаю: на смену одной болтушке другая пришла. – Красивое имя. Тебе подходит.

- Тебе твое тоже, - многозначительно кошусь на ее бледное лицо и светлые волосы. Точно снежная девушка.

- Какой у тебя срок? – добивает меня привычным для этого места вопросом. Но все, что касается детей, в штыки принимаю. Нельзя их трогать!

- Разве вы это уже не обсудили? – киваю на дверь, намекая на бывшую соседку.

- Да, - выдыхает виновато. – У меня почти такой же. И тоже двойня, - в тоне слышится улыбка. – Близняшки.

Закусив губу изнутри, поворачиваю голову к Снежане. Наблюдаю, как она живот поглаживает. С нежностью и материнской любовью. Невольно укладываю ладонь на свой, согреваю – и внутри словно в ответ теплеет. Мой «аквариум» оживает. Отдергиваю руку, поймав на себе внимательный взгляд соседки.

- А у тебя королевская двойня: мальчик и девочка, - выдает она все, что узнала. – На этом моменте ты спугнула информатора, - смущенно улыбается. – Не обращай внимания, Злат, мало ли что другие говорят…

- Я и не обращаю, - фыркаю я и утыкаюсь носом в проект. Но работать нормально не могу: все плывет перед глазами.

Снежана намеревается продолжить беседу, которая больше похожа на ее монолог, но, к счастью, в палату медсестра заходит.

- Пылаева, - выбирает из нас двоих. Помогаю ей легким кивком. – Вот, перечень гормонов и витаминов, - кладет на тумбочку. – В ОМС они не входят. Самой придется докупать, - собирается уйти.

- Дорогие? – вчитываюсь в список.

- Ну, недешевые, - пожимает плечами, однако тут же спохватывается: - Но это рекомендации. Сама решай, покупать или нет, никто не навязывает. В отделении врачи обеспечат тебе лечение в рамках ОМС.

- Я не буду жалобы строчить, если вы об этом, - прерываю ее. – Я лишь хочу знать, на какую сумму рассчитывать.

- Так, ну… - смягчается медсестра. Приближается ко мне, рецепт глазами пробегает, вслух произносит названия, к каждому цифру озвучивает. Я же складываю в уме – и итог меня не радует. Деньги у меня на исходе, мелкие интернет-заказы не изменят ситуации, да и на их выполнение требуется время, а витамины моим малышам необходимы сейчас.

С трудом сдерживая обреченный вздох, лепечу сиплое: «Спасибо», а потом к телефону тянусь. Впервые за два года решаю переступить через себя – и обратиться за финансовой помощью к маме. Хотя знаю, что отчим будет недоволен.

- Мамуль, можешь мне немного денег перевести? – выпаливаю без прелюдий. Нервничаю и жутко боюсь, что откажет.

- Немного? А что случилось? – тянет она.

- Хм… У меня… проблемы со здоровьем, - говорю почти правду. Чувствую на себе испытывающий взгляд Снежаны, но пытаюсь его игнорировать.

- Ой, как же так? – причитает мама. – Что-то серьезное?

- Нет, ничего серьезного, - спешу ее успокоить. – Это… временно.

Родителям я так и не сказала о своей беременности. Зачем, если я не собираюсь детей оставлять себе? Только зря маму беспокоить… А чтобы живот никто не видел, я и на лето домой не поехала. Объяснила, что работу в столице нашла. Впрочем, некуда мне возвращаться – в моей комнате теперь живет Ася, а вместе мы сосуществовать не сможем.

- Пришлю, конечно, - восклицает мать, и я выдыхаю с облегчением. – В конце месяца зарплату получу. И сразу тебе часть вышлю, - забирает надежду. – Ася ведь поступает в этом году, Ванечка все сбережения на нее направил. Подготовительные курсы оплатил, жилье ищет. Сама понимаешь, как дорого образование дается, но без него никак, - оправдывается она, а я готова рассмеяться истерично. Мне ли не знать! - А тебе срочно? Может, бабушке позвонишь?

- Да, конечно, - отключаюсь, чтобы не расплакаться в трубку.

Бабушка и так мне помогает. Как я могу ее просить о большем? Ко всему прочему, объяснять придется. Это не мама. Она обязательно ложь мою почувствует – и докопается до сути.

Лихорадочно перекладываю телефон из руки в руку. И понимаю, что мне и обратиться не к кому. Оля у родителей на все каникулы, да и не так близки мы, чтобы деньги просить.

У моих малышей больше никого нет…

Хотя…

Хватаю сумку, судорожно перебираю ее содержимое, достигаю почти самого дна и... выуживаю оттуда смятую визитку. Не знаю, зачем сохранила. Чтобы не мучить себя?

Касаюсь подушечками пальцев фамилии...

Никитенко И.И.

В конце концов, мы вместе в этом участвовали. Почему я в одиночку должна отвечать за общую ошибку?

Что если он не забыл меня? Как я его… А вдруг и против детей ничего не имеет?

Что если… Нет, глупости!

Но все же набираю номер. Выхожу из палаты, направляюсь в уборную, чтобы закрыться в кабинке. Надеюсь, хоть там никто не станет подслушивать.

Затаив дыхание, жду ответа. И подсознательно хочу услышать ЕГО шепот. Как тогда…

- Да? – уверенный женский голос заставляет меня потерять дар речи. – Кто это? – недовольно рявкает. – У меня нет времени на ваши шуточки, - прерывает звонок, когда на фоне издалека что-то говорит мужчина. Неужели… ОН? Слишком тихо, чтобы узнать.

Разочарованно откидываю телефон на пол, прячу пылающее лицо в ладони. И ругаю себя с новой силой, худшими словами.

Мало того, что я связалась с незнакомцем, так он еще и оказался… женат.

Не позволяю себе плакать, потому что знаю: я не смогу остановиться. Разнервничаюсь, отчего вновь живот заболит – придется помощи у медсестер просить, смотреть на их недовольные лица, будто от спасения мира их отвлекаю… Возможно, я преувеличиваю, но после слов бывшей соседки мне сегодняшняя смена медиков заочно не нравится.

Черпаю остатки сил из внутренних, потаенных резервов, которых, казалось бы, во мне совсем не осталось. Измучена, высушена, растоптана трудностями. Чувствую себя спринтером на середине дистанции. Слишком большой отрезок пути уже преодолен – назад не повернуть. А то, что впереди, пугает сложностью и неизвестностью. Усталость и отчаяние захлестывают с головой, но вдруг открывается второе дыхание. И приходится бежать дальше…

«Никто ничего тебе не должен, Злата! Хочешь денег – заработай их!» - с этой установкой я прихватываю планшет из палаты и направляюсь к посту, наступив на горло своим страхам и стеснительности. Ни к чему это, когда перебиваешься с копейки на копейку. Я должна действовать!

Выдыхаю с облегчением, когда застаю за столом ту самую медсестру, что рецепт мне приносила. Она показалась не злой, а даже отзывчивой.

- Извините, а можно пароль от вай фая? – улыбаюсь натянуто. - Я знаю, что в отделении есть, - стараюсь говорить бодро и уверенно. – Вы не подумайте, я не для развлечений, а по работе. Буквально на часик. На сайт вакансий хочу войти и…

- Не положено, - громко и строго чеканит она, а я губу закусываю. Тут же из ближайшего кабинета старшая медсестра выходит, подтверждает запрет.

Понурив голову, возвращаюсь в палату. Придется завтра в какое-нибудь кафе с бесплатным интернетом идти – все лучше, чем в общежитие опять ехать. Однако так не хочется время терять.

Погруженная в свои переживания, не сразу замечаю, что медсестра за мной следует. В палату заходит, плотно прикрывая дверь, и руки в бока упирает.

- Ну, ты чего громкая такая, а? – отчитывает меня, пока я ресницами непонимающе хлопаю. – Позвала бы меня, сказала тихонько, - нагло планшет у меня забирает. – Нам действительно запрещено пароль давать всем подряд, но… - шустро вбивает буквы и цифры, сохраняет. – Держи, только никому! – возвращает мне гаджет и палец к своим губам прикладывает, шикая предупреждающе.

Исчезает мгновенно, будто ее и не было. Я даже поблагодарить не успеваю.

Запускаю браузер, пока Снежаны в палате нет. Не знаю, куда она отлучилась, да и не волнует меня это. Наоборот, посижу в тишине и спокойствии.

Лихорадочно ищу задания, сохраняю в закладках наиболее подходящие. Высокооплачиваемую работу по удаленке я вряд ли найду, поэтому придется брать количеством.

Хотя…

Вчитываюсь в одно из объявлений. Не верю своим глазам. Пробегаю текст еще раз. И еще.

«Требуется дизайнер рекламы в крупную компанию», - гласит запрос. Нет названия фирмы, нет имени руководителя, почти никаких условий не указано. Лишь номер телефона и личная почта, куда примеры работ отсылать. Подозрительно… Но предлагаемая зарплата погружает меня в шок.

- Да ну! Здесь лишний ноль, - бурчу себе под нос. – А если нет? – задумываюсь. – Тогда зачем им я? За такие деньги профессионала наймут, а не студентку!

Заношу палец над крестиком, собираясь закрыть страницу, однако вместо этого выбираю электронную почту. Дальше действую будто в тумане. И через пару минут мое самое свежее портфолио улетает какому-то неизвестному, но очень щедрому работодателю. Или мошеннику?

Ох, Злата, ты балбес!

Но попробовать стоило! Вдруг это мой шанс...

- Ой, если объявление и реально, все равно не возьмут меня, - отмахиваюсь, пытаясь унять гулко стучащее сердце и восстановить дыхание.

Успокоившись, возвращаюсь к мелким заказам. Взяв несколько онлайн, тут же приступаю к выполнению. Завершаю предыдущий проект, усердно пыхчу над новыми, яростно вожу стилусом по экрану. Не реагирую на скрип двери, пропускаю мимо ушей звук шагов, игнорирую чужое присутствие.

И лишь когда на тумбочку рядом с моей койкой опускается какой-то пакет, я вздрагиваю.

- Что это? – вскидываю голову. И встречаюсь взглядом со Снежаной.

- Гормоны и витамины по твоему списку, - протягивает листок, который медсестра оставила. Я даже не заметила, что Снежана его забрала. – На месяц должно хватить, а дальше, возможно, новые рекомендации тебе дадут.

- Нет, спасибо, - фыркаю я. – Не надо! Забери.

«Никто ничего не делает для тебя просто так», - эту простую истину я еще с Максимом вызубрила наизусть! И уж точно я хочу чувствовать себя в долгу перед этой сплетницей. Но она не прикасается к пакету. Наоборот, отступает назад.

- Тогда можешь выбросить, потому что я другие принимаю, - бросает Снежана небрежно и устраивается на своей постели.

***

Некоторое время мы сидим в полной тишине, но я не могу работать. Неловко от мысли, что мне помочь решили, а я взамен нахамила.

- Извини, Снежана, но не нужно было. Я могла сама, - виновато мямлю.

- В любом случае, обратно не вернуть, - хмыкает она. – Мы с мужем долго ребенка не могли завести. Он бесплоден, - срывается вдруг в откровения, и боль, с которой Снежана говорит об этом, кажется осязаемой. - В итоге, сделали ЭКО с донорским материалом, - умолкает на секунду, опять живот обнимает, а я сдерживаю себя. Не повторяю ее жест. Хотя так хочется, до покалывания в ладошках. Но внутри меня дети, которые не будут жить со мной. – Так что я не лгу. У меня действительно особые предписания. И это все, - кивает на пакет, - мне не подойдет.

- Спасибо, я верну деньги, когда мама перешлет, - все-таки выдвигаю свое условие. Не хочу быть обязанной постороннему человеку.

- Допустим, - неопределенно поводит плечами Снежана. – Ты правда решила оставить детей в роддоме? – и устремляет на меня испытывающий взгляд.

От прямолинейности соседки я на мгновение теряюсь. Я привыкла, что меня осуждают за спиной, но впервые обвинение бросают мне в лицо.

- Да, - не вижу смысла скрывать. – Эта была случайная беременность. Она… никому не нужна, - заканчиваю еле слышно, будто малышей боюсь обидеть своими жестокими словами.

- Не бывает в жизни случайностей, - вздыхает Снежана.

- Я не смогу их обеспечить одна. В нормальной семье им будет лучше, - убеждаю скорее себя, чем ее. Но голос надрывается.

Сколько раз я мысленно эту фразу повторяла! И все равно принять ее пока не сумела.

- Думаешь, для них так легко подберут идеальных родителей? – делает мне больно лишь словами.

- Мне говорили, что... - вспоминаю уговоры гинеколога, когда я на аборт пришла.

– Как только ты напишешь отказ от детей, ты лишишься всех прав на них. Не будешь знать, что с ними происходит дальше, - перебивает Снежана. - Допустим, их заберут сразу, и ты их никогда не увидишь, - намеренно делает паузу, чтобы я осмыслила. - А могут отправить в дом малютки, где они будут расти вместе с другими сиротами. При живой матери, - укоризненно подчеркивает. – Ждать, пока кому-нибудь приглянутся. Что если возьмут кого-то одного…

- Двойняшек нельзя разлучать, - отрицательно головой качаю.

- Кого это волнует? Разные случаи бывают, – хмыкает Снежана. – С двойней ситуация только сложнее. Не каждая семья готова принять сразу двоих детей. В принципе усыновление - это очень ответственный шаг. Мой муж, например, был категорически против малыша из детдома, хотя сам не может быть отцом. Он и на ЭКО не сразу согласился… И, знаешь, он не слишком рад моей беременности. Я же чувствую, - сипло выдыхает. – Не все могут полюбить чужого ребенка. Двоих – и подавно. Почему ты думаешь, что где-то там, в мифической "достойной семье", о твоих детях будут заботиться лучше, чем это сделала бы ты - родная мать?

- Я приняла решение и уверена в нем, - выплевываю гневно, хотя злюсь в этот момент на саму себя.

Переворачиваюсь на бок, спиной к Снежане. Делаю вид, что погружена в планшет, а сама роняю слезы на экран.

Потому что ни в чем я не уверена.