Двоюродный. Сломай мои границы

Я наклоняюсь и целую его в губы. Стону в них от того, как его пальцы интенсивней начинают массировать меня снизу. Они твёрдые и настойчивые. Но дальше разрешённого пока не заходят – кружат на клиторе и рядом. Он до предела накалён, я знаю и чувствую это. Пальцами, когда сжимаю его плечи и провожу по рельефному торсу. Просовываю ладони под футболку, кайфуя от игры мышц на теле парня. Ещё чуть-чуть, и Костя спустит прямо в штаны.

Его рука у меня в штанах, я специально сильнее трусь промежностью о его ладонь и его пах подо мной, двигаюсь на нём сверху, как наездница на диком огромном быке. Чувствуя, как его член вжимается в меня. Это вызывает в нижней части моего тела маленькие искорки кайфа. Костя стонет мне в рот.

— Анфис, дай зайду… свихнусь щас…

На последних словах он вытаскивает руку из моего белья и уже двумя руками сжимает мою задницу через спортивные штаны, толкается в меня, чтобы я ощутила сполна то, как он хочет «зайти».

Шумно вздыхаю, разорвав поцелуй, и убийственно смотрю на своего парня. Возбуждение уходит, так и не достигнув своего апогея. Лишь лёгкие спазмы где-то глубоко внутри напоминают о том, что я хотела в ближайшие пять минут кончить. Разочарование приходит неминуемо.

— Иди к чёрту, — обиженно кидаю и поднимаюсь.

Костя понимает, что облажался, и пытается остановить меня. Но уже поздно.

— Ну, малышка, — вскакивает за мной и обнимает за талию. Его дыхание всё ещё хриплое и заведённое. А ещё я чувствую его стояк, который упирается прямо мне в бок. — Просто больше не могу ждать. Завтра ты уедешь в универ, а мы с тобой так и не…

— Потрахались? — подсказываю.

Парень с осторожностью кивает, и я фыркаю. Хотя обижаться полноценно на Костю не получается. Мы встречаемся уже почти год. Сначала я обещала, что секс будет когда мне исполнится восемнадцать. Потом обещала, что отдам невинность на выпускном. Др и выпускной прошли, а я так и не готова к тому, чтобы он сорвал мой цветочек. Какой-то сплошной облом для того, кто честно ждал и посылал к чертям других девчонок, липнущих к нему.

Костя мне очень нравится. Это двухметровый здоровяк с железными мышцами и каштановой блестящей шевелюрой. Ну прям вылитый Джейкоб Элорди. Мы знакомы с шестого класса, когда он только перевёлся в нашу школу. Какое-то время мы просто дружили, а потом эта дружба вдруг перетекла в горизонтальную плоскость. Мы перепробовали многое, но без проникновения. В такого невозможно не влюбиться, но сексом с ним я заниматься пока не хочу, как будто кажется, что пока не время.

— Слышишь? — ахаю, наигранно округлив глаза. — Там папа пришёл. Если он поймёт, чем мы тут занимались, оторвёт тебе голову! И нижнюю тоже.

Посмеиваясь, выталкиваю взбудораженного парня из свой комнаты. Папу моего он боится. От одного его взгляда Костю пробирает, что тот готов бежать без оглядки. Чем я частенько пользуюсь.

Уже на выходе я быстро чмокаю Костю в губы, и мы договариваемся о встрече завтра на вокзале. Мой парень проводит меня во взрослую жизнь. Три дня осталось до учёбы, и мне ещё нужно обустроиться в общаге.

Папа встречает меня строгим взглядом.

— Я, по-моему, уже говорил, чтобы этого тут больше не было.

Я виновато отвожу взгляд. Папа уже как-то заставал нас за непотребством, и Косте тогда с трудом удалось избежать кары отцовской.

— Ну, пап… я же завтра уеду. Мы и так не будем видеться.

— Ладно, — вздыхает он, ставя чайник на огонь. Я тоже облегчённо выдыхаю. Нотаций избежать на этот раз удалось. — Ты вещи собрала?

— Собрала ещё неделю назад, па, — достаю из холодильника однопроцентный йогурт.

— Я со Славой созвонился. Завтра они с Верой тебя встретят, отвезут к общаге. Номер дяди Славы запиши на всякий, на вот…

Папа кладёт на обеденный стол свой телефон.

— Если что – не стесняешься, звонишь ему. Хотя кому я говорю? Ты и стесняться?

О, если бы. С семейством Черновых у меня не получается быть той самой Анфисой, которая в карман за словом не полезет и за себя постоять физически может, если понадобиться. При упоминании этой фамилии всегда без поблажек к моей нервной системе начинает колотиться сердце, трясутся коленки и слова куда-то деваются. Я превращаюсь в ту прыщавую неуверенную в себе толстушку.

— В общем, я знаю, что с Черновыми мы никогда особо близко не общались, просто знай, что Славка в чужом городе свою племянницу всё равно не оставит. Не чужие люди всё-таки, родня. Тем более единственные, кто в столице наши, поэтому ты целиком и полностью под их присмотром на ближайшее время, поняла?

— Поняла, поняла, пап, — бурчу, сосредоточенно переписывая цифры номера себе в телефон. Записываю абонент как «Глава мафии Черновых» и улыбаюсь папе. — Всё будет гуд!

Но следующий день оказывается полон сюрпризов. Что, в общем-то, неудивительно при моём везении.

В назначенные 5:30 Костя не приезжает. До этого я и не думала, что так люблю его. Но когда любимого парня не оказывается на перроне, когда мне уже надо заползать в поезд, я неожиданно сильно расстраиваюсь и даже реву. Папа меня успокаивает и ещё больше укрепляется во мнение, что Костик – бестолочь с членом вместо мозгов, недостойный его единственной любимой дочери.

Уже когда сижу в купе, Костя мне перезванивает и дико виноватым тоном сообщает о том, что благополучно проспал будильник.

В этот момент я думаю, что секса ему точно не видать. И вообще подумываю расстаться, настолько на него обижена. Хотя понимаю, что, возможно, дело далеко не в нём, не в том, что мой парень не проводил меня, а в том, насколько я не хотела уезжать из родного города. Свой город я люблю, там друзья, там папа, там бабушка, вся моя жизнь. И я впервые так далеко и надолго уезжаю из дома. Мне страшно, я готова это признать. У меня такое чувство, что еду как минимум прямиком в ад. Где ещё и ко всему прочему живёт тот, о ком я даже думать не хочу и не могу.

Столько лет прошло, и я уже понимаю, что сама тогда глупо поступила. Как идиотка полная. Но тот его взгляд презрения и слова в воспоминаниях, то, как я себя почувствовала после всего этого, до сих пор вызывают противные колебания где-то в желудке.

Ещё и соседка мне попадается пахучая, любительница выпить. Это усиливает тошноту из-за волнения, и почти весь день пути я не могу ни поесть, ни даже выпить чая.

Мой состав прибывает в нужный город в восемь вечера. Дядя Слава и тётя Вера, как и договаривались, встречают меня у вокзала. Дядя Слава помогает мне погрузить чемоданы, после чего я усаживаюсь на задние сидения машины. И уже в этот момент я понимаю, что больше не в своём городе с населением 700 тысяч человек.

Яркие огни города-миллионника. Запах кожи в машине класса люкс и дорогого парфюма, чувствую себя железной банкой в фарфоровом сервизе. Семья Черновых владеет своим бизнесом, насколько я знаю, поэтому не удивлюсь, если у них и самолёт есть. Это тебе не Гранта и не двушка в панельной десятиэтажке.

Тётя Вера на удивление со мной очень дружелюбна. Всё расспрашивает меня о предстоящей учёбе, о том, как там мой папа. А вот Дядя Слава по большей мере молчит. Но меня это не напрягает. Мы никогда с ним особо и не общались, вряд ли он даже помнит, сколько мне лет. Поэтому бедной родственницей себя чувствовать не получается, я только жду, когда наконец заселюсь в свою комнату, познакомлюсь с соседками. Спасибо тёте Вере, она скрашивает час дороги.

— Удачного заселения тебе, Анфисочка, — тепло улыбается мне женщина, и у меня на сердце от её доброй улыбки даже становится очень хорошо. — Если что-то нужно будет, звони.

Дядя Слава кажется очень занятым и только кивает мне.

Но на этом день не заканчивается, так как комендантша сообщает мне об отсутствие мест в общежитии.

— Ну а я что могу сделать, деточка? Видишь? Все комнаты заселены, ни одной койки свободной. Это тебе в университете узнать надо, это они там что-то напутали, а у меня всё по списку!

Не передать того отчаяния, которое я испытываю в этот момент. Хочется сбежать обратно, к папе. Но я стоически держусь, чтобы не захныкать.

Варианта два: ехать в ближайшую гостиницу или звонить дяде Славе.

Но когда я принимаю решение ехать всё-таки в гостиницу, понимаю весь звездец этого дня. Моего телефона нигде нет. Я перерываю все сумки и чемодан. Прямо у шлагбаума вахтёра, на полу. Проходящие мимо студенты пялятся на меня, как бараны на новые ворота. Некоторые парни умудряются клеиться, а некоторые – ржать.

И когда я готова кого-нибудь из них прибить и думаю над тем, что придётся ночевать где-нибудь здесь же, то вижу, как возле меня останавливаются белые кроссовки.

Вскидываю голову. Передо мной кудрявая брюнетка. Она поднимает брови и демонстративно медленно оглядывает мои перерытые вещи.

— Помощь нужна?

Я на грани ей киваю, и девушка милосердно одалживает мне свой телефон и даже помогает собрать вещи обратно в сумки.

Но даже на этом судьба не прекращает шутить со мной свои несмешные шутки. Ведь когда я звоню папе, а тот дяде Славе, выясняется, что единственный, кто может приютить меня сегодня вечером, это Артём.
Дорогие мои крошки, добро пожаловать в новиночку! Будет жарко и очень запретно! Добавляйте историю в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение! Ставь сердце, если зацепило! Буду рада вашим комментариям, мои дорогие!;))
В связи с частыми вопросами хочу предупредить! Анфиса и Артём являются двоюродными сводными братом и сестрой! Такая связь не считается инцестом! Хоть герои и имеют родственную связь! И если для вас этот момент крайне принципиален, дальше прошу воздержаться от прочтения!

После того случая с Артёмом и его девушкой я принялась яростно худеть. Разбитые первые чувства к мальчику обернулись для меня полным крахом. Я оказалась слишком чувствительным ребёнком. Тогда я думала, что если не похудею, не избавлюсь от прыщей, не стану такой, как та Регина, хотя бы приблизительно, то меня никогда никто не полюбит. Такой, как Артём.

Но все мои диеты мне не особенно помогали. Из-за голодовки ухудшалось моё состояние, а потом я только ела ещё больше и больше. Ненавидела себя от этого больше. Не могла смотреть в зеркало.

А потом произошло это.

Умер наш с Артёмом дедушка. А через год после него умерла моя мама.

Бешеный стресс, скорбь, горе… и в девятый класс я прихожу в половину меньше. Папа записывает меня на каратэ, чтобы чем-то занять меня и отвлечь. Так исчезает прошлая Анфиса, она просто умирает, и на её месте появляется довольно симпатичная, стройная и более уверенная в себе девушка.

Артём не стал причиной моего резкого сброса веса. Но он тот, из-за кого я решила, что больше никто не будет вытирать об меня ноги.

— Анфиса? — гремит в трубке мужской голос, который я не слышала несколько лет, но узнаю сразу же, он как разряд молнии прямо в мой дребезжащий мотор. Голос низкий, чуть хриплый от сигарет или алкоголя. Артём. На фоне какофония ритмичного бита, приглушённый рёв толпы и пьяный хохот. Он в клубе – сразу понимаю. — Мне родаки ситуацию объяснили. Слушай сюда, сестрёнка, я тут немного занят! Не могу сорваться. Так что доехать тебе придётся самой. «Бархат», на проспекте Мира. Скажешь таксисту, этот клуб знают все. Я тебе ключи от хаты отдам.

Моя челюсть падает прямо на бетонный пол. Это настолько нелепо, неожиданно, что даже не вызывает гнева, лишь какое-то глупое недоумение.

— Ты серьёзно? Я тут с чемоданами посреди ночи в незнакомом городе, а ты занят в клубе? Твой папа сказал, что они уже далеко от города, и что ты…

— Мой папа много чего говорит, — резко обрывает он. В его голосе сквозит раздражение с желанием поскорее закончить разговор. — Такси знаешь как вызывать? Деньги есть? Так реши проблему, вроде не маленькая уже. Я тут на всю ночь. Если не хочешь так, ищи другой вариант, не проблема.

Щёлкают гудки. Я опускаю чужой телефон, чувствуя, как по щекам ползут горячие пятна стыда и злости. Какое же он… хамло.

Кудрявая брюнетка, похоже, единственная добрая душа в этом городе, смотрит на меня с сочувствием.

— Всё плохо?

— Хуже некуда, — шепчу я, возвращая ей аппарат. — Спасибо тебе. Ты меня очень выручила.

Она пожимает плечами.

— Не за что. Но что дальше-то?

Покусав губу и поборовшись с собой, я снова смотрю на девушку. Чёрт с ним. Как бы не хотелось мне плюнуть в лицо своему гостеприимному и сопереживающему брату, вариантов у меня и правда немного. А точнее, вообще нет. Гостиница отличный вариант. Но только тогда, когда хоть немного ориентируешься в городе или есть телефон. А также располагаешь финансами. А финансы мне лучше экономить. Неизвестно, что ещё случится за эти две недели.

С Дашей, так зовут девушку, мы вызываем такси. Она на всякий записывает мой номер и усаживает меня в прибывшую машину с шашкой со словами:

— Ещё увидимся!

И я ещё раз благодарю вселенную, что та послала мне такого светлого человечка.

Бородатый водитель знает куда ехать, и более того, всю дорогу рассказывает мне, чем же популярно это место. Видимо, чемоданы натолкнули его на мысль, что я в этом городе как бы новенькая и меня стоит просветить.

Сам же «Бархат» оказывается пафосным пристанищем для мажоров. И почему-то я этому не удивляюсь.

Город за окном мелькает незнакомыми вывесками, слепящими неоновыми огнями. В груди комком сидит тоска по дому. И ярость. Да, именно она греет меня изнутри, не давая сдуться, как перекачанному шарику. Перекачанному эмоциями сегодняшнего дня. Снова я чувствую что-то несветлое к нему. К Артёму. Который и спустя годы показывает мне своё истинное отношение. Я для него обуза, надоедливая муха, которую он должен приютить, с которой должен нянчиться по просьбе своих родителей.

А ещё мне немного страшно. Но если честно, много. Я боюсь встречи с ним. Боюсь, что он снова заставит меня почувствовать себя никчёмным кабачком. Мы не виделись с Артёмом с похорон дедушки. Дедуля был сцепкой двух сводных братьев. Без него они как будто снова стали чужими.

Таксист останавливается у двухэтажного здания с яркой белой вывеской, из которого доносится глухой, пульсирующий сквозь стены бас. Возле него же, как и у всякого клуба, разодетые кучки курящих и ожидающих.

Высадив меня и мои чемоданы на асфальт, бородатый таксист тут же уезжает. Я остаюсь одна перед большим блестящим входом, у которого стоит охранник в чёрном с каменным лицом.

— Куда? — останавливает он меня лёгким поднятием огромной ручищи, когда я хочу проскользнуть со своими манатками мимо него.

— Туда, — киваю вглубь коридора с важным видом. — У меня там брат отдыхает, сказал приехать сюда. Понимаете… я телефон потеряла и в общагу не смогла…

— Послушай, девочка, мне нет дела до того, что ты там потеряла, — гремит голос бугая, а глаза вонзаются с особой жестокостью. — Топай отсюда.

Демонстративно, взглядом, от которого, честно, холодок по спине, осматривает мой вид в целом. М-да. Мои рваные джинсы и чёрная толстовка с надписью «эщкере» точно не намекают на презентабельность.

В общем, охранник взглядом даёт мне понять, что лучше скрыться с его глаз, иначе… а вот этого я узнать точно не хочу, поэтому отхожу в сторонку, давая другим прибывающим завладеть пристальным вниманием бугая.

Кто-то наверху меня жалеет. Когда кажется, что плечо от веса спортивной сумки вот-вот откажет, я вижу зелёный свет в виде начинающейся потасовки двух мажористых и под шумок просачиваюсь внутрь.

Решаю оставить свои котомки в гардеробной. Но сначала стягиваю с себя толстовку, дабы хоть немного влиться в общую картинку. Под ней у меня розовое боди с переплетением бретелек на ключицах. Распускаю свои кроваво-красные волосы из пучка, получается даже что-то похожее на укладку с крупными локонами.

А после, надёжно запрятав сумки под стол, наконец отправляюсь на поиски ненавистного братца. В этот момент мне хочется его как минимум придушить за такой аттракцион. Хотя где-то глубоко внутри и вертится мысль, что он ничем мне не обязан. Не обязан прерывать свой отдых, ехать за мной или встречать. Но эмоции сильнее и быстрее.

Громко, темно и душно. Воздух густо пропитан запахами дорогого парфюма и алкоголя. А ещё денег и секса.

Лазерные лучи режут воздух и дым от кальянов, выхватывая из полумрака разгорячённые, двигающиеся в такт музыке тела. Я пробираюсь сквозь эту толпу, чувствуя себя абсолютно чужой. Снова жестяная банка, только уже в окружении бархата и кожи.

Вглядываюсь в лица, ищу Артёма. Кажется, я узнаю его сразу же. Он не должен был сильно измениться. Поэтому ищем высокого, светловолосого. Нагловатого, хамоватого и наверняка пьяного.

Но в полутьме всё сливается в единую массу. Чтобы лучше осмотреться, я протискиваюсь к краю танцпола, надеясь занять хоть какое-то место у стены. Но танцующие толкают, пихают меня, не давая высвободиться.

Никогда не любила клубы. И танцевать. И сейчас происходящее просто пытка для меня. Жажда убийства увеличивается троекратно.

Музыка бьёт по вискам, ноги подкашиваются от усталости и нервов. Просто останавливаюсь и закрываю глаза на секунду, пытаясь собраться с мыслями. Раз. Два…

И в какой-то момент счёта я чувствую, как ко мне сзади недвусмысленно прижимается тело. Уже дёргаюсь, чтобы сделать захват шеи и перекинуть мудака через себя, как почему-то замираю.

Злость и страх сменяются странным, горячим импульсом. Одна рука того, кто сзади, ложится мне поперёк живота, властно удерживая на месте. Его массивное, горячее тело идеально повторяет изгибы моей спины, легко двигается в такт музыки и меня за собой плавно танец. Медленно, интимно. Вздрагиваю, когда мягкие тёплые губы касаются моего уха, и низкий, пьяный, соблазнительный полушёпот пробивается сквозь грохот басов:

— Ты здесь одна, кошечка? Такая охуенная… и такая потерянная.

Этот голос проникает куда-то глубоко под кожу. Он кажется знакомым, но разве Артём может так говорить со мной?

Томный, пропитанный похотью и властью. Возможно, я ошибаюсь, и это кто-то другой…

Его руки скользят ниже, к моим бёдрам, прижимая меня к себе ещё плотнее. Я чувствую твёрдость торса, каждое движение задействованных мышц. В горле пересыхает, сердце колотится где-то в висках, смешивая страх, злость и что-то такое, в чём каждая клетка моего организма дико трепещет. Эти прикосновения бьют током, и этот запах…

Если это не Артём, я должна как минимум двинуть этому наглецу локтем в живот. Какого хрена он лапает меня?!

Если Артём… то тем более должна врезать ему!

Но я не могу пошевелиться, парализованная внезапным натиском и такими неподдельными ощущениями.

— Я… — чуть дёргаюсь в его руках, пытаясь сказать, чтобы тот, кто сзади, отвалил, но голос сипнет и пропадает.

— Тихо, — он снова хрипло говорит мне в ухо, от его дыхания покалывает кожу. — Просто расслабься. Дай мне потанцевать с тобой, русалочка.

Одна из его ладоней опускается по бедру ниже, а губы обхватывают мочку уха. Это становится ударом по голове, последней каплей. Как ошпаренная я вырываюсь из его рук и отшатываюсь к колонне сбоку. Одно радует, из этой толпы мне выбраться удалось.

И снова застываю, округлив глаза.

Передо мной стоит он. Артём. Точно мой брат. Но он уже не тот мальчик-картинка из воспоминаний, а взрослый, отточенный опасной красотой взрослый парень. Высокий, на полторы головы выше меня, с широкими плечами, упирающимися в мягкую ткань чёрного лонгслива. С длинными спортивными ногами, обтянутыми голубыми джинсами. Его русые волосы слегка растрёпаны, в глазах хмельной блеск, а на губах играет самоуверенная, пьяная ухмылка. Он стал… чертовски привлекательным. Ещё больше, чем когда-либо. Таким, от которого у любой девушки перехватило бы дух. И у меня перехватывает.

Я застываю, не в силах вымолвить ни слова, просто впиваясь в него взглядом, пытаясь совместить образ из прошлого с тем, кто сейчас смотрит на меня с нескрываемым интересом. Оказывается, он может говорить со мной так. И смотреть так.

Ухмылка Артёма становится шире. Он не узнаёт меня. Совсем.

— Ого, а реакция какая, — усмехается он, и его руки упираются в колонну по бокам от моей головы, запирая меня в пространстве между своим телом и холодной поверхностью. Запах его парфюма, табака и алкоголя окутывает меня. — Слушай, кошечка, дело такое… — он наклоняется ближе, его мятно-алкогольное дыхание опаляет мою щёку. — Видишь вон ту шумную компанию в VIP-зоне наверху?

Мой взгляд автоматически поднимается наверх, за голову Артёма. Мне удаётся разглядеть тех, о ком он говорит. Участники этой компании сейчас очень пристально наблюдают за нами, при этом что-то выкрикивают и смеются.

— Я поспорил с этими придурками, что смогу поцеловать любую, на кого они укажут. Твои красные волосы подействовали, красотка. Выбор пал на тебя. Так что давай не портить мне статистику, а? Всего один поцелуй…

Артём отстраняется, берёт в захват пальцами мой подбородок почти нежно, и его взгляд скользит по моим распахнутым губам, из которых вырывается лихорадочное дыхание. Смотря на них пьяно, он начинает приближаться. Это стремительно и ошеломляюще. Его губы уже в миллиметрах от моих, я чувствую его тепло, горячее дыхание, его нетерпение и ещё что-то, от чего у меня трясутся колени… Об этом я мечтала в подростковом возрасте. Мне казалось, что я давно забыла то чувство, когда видишь его, и в животе ураган из бабочек. Но сейчас со мной творится что-то намного сильнее. Хуже.

Мне просто кажется, я сейчас умру от шока и… предвкушения.

Лишь одно отрезвляет меня. Обида. Как бы мало и паршиво это ни было в моём случае.

Я резко отворачиваюсь, и его поцелуй приходится на щёку.

— Артём, остановись! — выдыхаю я, со злостью и дрожью. — Это я! Анфиса!

Он замирает, а потом резко отстраняется. Глаза Артёма с трудом фокусируются на мне из-за выпитого и, возможно, ещё чего-то другого. В них читается лёгкое раздражение от того, что его прервали, и… смутное узнавание. Он всматривается, щурясь в полумраке.

И тогда его взгляд меняется. Раздражение сменяется шоком, затем медленным, но неизбежным осознанием. Артём отталкивается от колонны.

— Анфиса? — произносит он, и это уже не соблазнительное мурлыканье, а отрезвлённый голос. — Что за херня? Это и правда ты?

Он окидывает меня взглядом с ног до головы. Оценивающим, изучающим, задерживаясь на животе, обтянутой боди груди, на лице, с которого давно сошли прыщи и ушла детская пухлость. В его глазах мелькает что-то, что нельзя назвать ни радостью видеть меня, ни даже простым одобрением. Скорее, в нём откровенное изумление.

Я молча киваю и скрещиваю руки на груди. Но если честно, всё ещё не могу отойти от его близости. Всё тело дрожит, а лицо горит.

Он тяжело выдыхает, проводит рукой по лицу, сметая остатки того тумана. Ещё раз с недоверием смотрит на меня.

— Пиздец. Ладно… Идём. — хватает меня за руку и тащит за собой сквозь толпу.

Ни тебе извинений, ни каких-то слов приветствия. Объектом спора я представляла для него больший интерес, нежели как сестра, которую он не видел пять лет.

Ладно. Думаю, что сейчас он просто даст мне ключи от своей квартиры, и я, наконец, смогу отдохнуть. Подумать о том, что он стал ещё больше скотиной, чем раньше, можно и потом.

С ним через танцующих пробраться оказывается легче. Народ перед таким шкафом просто расступается. Куда деваться? Иначе снесёт. Мы поднимаемся по лестнице в VIP-зону, где стоит три диванчика, и за низким столиком с бутылками алкоголя сидит его компания. Парни и девушки. Последние с идеальным макияжем и холодными, оценивающими взглядами.

Весело.

— Э, мы так не договаривались! — орёт весело и возмущённо один из них – симпатичный блондин с пучком волос на макушке и в чёрной рубашке. — Ты должен был поцеловать эту красноволосую, а не вести её сюда!

Я кидаю взгляд на Артёма, он – прожигает злым взглядом своего друга, будто именно по его вине он несколькими минутами ранее получил облом.

— Это моя сестра, дебил. Спор обнуляется, — кидает Артём раздражённо и, посмотрев на наши всё ещё сцепленные ладони, резко отпускает мою, как будто ещё секунда и он заразится самой опасной болезнью, какая только существует.

Тепло его руки пропадает, и я сразу могу заметить другое.

При том, что играет громкая музыка клуба, я всё равно слышу эту тишину, которая воцаряется сразу после слов Артёма. Несколько оценивающих взглядов проходятся по мне, как будто я диковинный экспонат. Наверняка для них я чем-то таким и являюсь.

Ладно. Я спокойно выношу каждый, встречаюсь взглядами и с парнями, в которых читается любопытство, и с девушками, у которых помимо любопытства так же присутствует высокомерие или презрение. То есть, они смотрят на меня как на новый сортир. Пусть смотрят на здоровье. Я пережила уже все стадии внимания к своей персоне в своё время. От откровенного отвращения до восхищения. Меня уже ничем не смутить.

— Сестра? Да ладно? Та самая? — весело удивляется брюнет в белой рубашке и брюках. Из всех он единственный одет по-деловому. Но расстёгнутая на первые три пуговицы рубашка и растрёпанные волосы добавляют его внешнему виду развязности.

— А ты не говорил, что она такая секси, — кидает почти наголо бритый парень с татуировками на лице, лениво и с хищной ухмылкой рассматривая меня. Но потом натыкается на мрачный взгляд Артёма «ты ничего не перепутал?» и поднимает руки вверх, смеясь. — Ладно, ладно, я пошутил.

Я удивлена, что он в принципе что-то говорил обо мне.

— Анфиса, — убирая руки в карманы джинсов, кивает на меня Артём, как бы представляя. Впервые в жизни представляя перед своими друзьями. — Имена этих придурков тебе знать не за чем. А это – Ксюха, Лана и Лика.

— Привет! — машет мне одна из них, загорелая брюнетка с каре, которая сидит рядом с блондином. Она кажется дружелюбной. Остальные две такими не кажутся. И что я им сделала? Как-то помешала? Не вписываюсь в их гламурную тусовку?

И вообще, зачем знакомить меня со своими друзьями? Я не собираюсь тут задерживаться.

— Артём, — поворачиваюсь к своему брату. Приходится повышать голос, чтобы он слышал меня, но при этом ещё и приближаться к его лицу. Протягиваю руку, смотря на него снизу-вверх с робкой просящей улыбкой. Когда вот-вот свалишься от усталости, смотришь на обиды как на что-то незначительное. Мягкая подушка и тёплое одеяло для меня сейчас то, о чём я мечтаю. — Может, ты дашь мне ключи, и я поеду, а? Очень устала с дороги. Обещаю ничего не трогать! А ты можешь гулять хоть до самого утра!

Ага, а мне завтра ещё предстоит съездить до универа и выбить себе положенную комнату в общаге.

Артём растягивает рот в широкой дьявольской улыбке. В его глазах я замечаю какой-то недобрый огонёк, который мне не нравится. Напрягаюсь.

— А я решил, сестрёнка, — выделяет это слово особенно, — что мы поедем вместе. Как-то я не привык пускать на свою территорию тех, кого не видел дохуллион лет.

Снова проходится по мне взглядом, как бы говоря так, что всё ещё не уверен, я та самая Анфиса или нет. Всё ещё пытаюсь держать на лице улыбку и не закатить глаза.

— Отлично. Тогда поехали?

— Не, — кидает он и падает на диван рядом с блондинкой в розовом. Раскидывает руки на спинку диванчика и широко расставляет свои длинные ноги, кричит мне весело: — Я ещё не закончил! Подожди маленько!

Эта блондинка тут же, хихикая, прилипает к нему и начинает целовать его в губы, пока Артём продолжает насмешливо смотреть мне в глаза. Но вскоре закрывает их, вплетает пальцы ей в длинные, явно наращённые волосы, приподнимается и перенимает инициативу, целуя её жадно. Так, что я вижу отчётливые движения его скул и кадыка.

Первые секунды ловлю ступор. Как это так? Что он имел ввиду?

Я настолько давно не ощущала на себе что-то подобное, что почти забыла, каково это. Когда тебя выставляют идиоткой. И ты ничего не можешь с этим сделать.

И только через несколько секунд, когда девчонки хихикают, а парни громко переговариваются, и кто-то из них предлагает мне сесть рядом, я могу очнуться. Из моих ушей наверняка валит пар, а глаза покрылись красной пеленой.

Но я выдыхаю, успокаивая себя. Ладно. Надо немного потерпеть. Скоро этот мудила нагуляется, насосётся, закинется ещё парой стаканов, и мы уедем.

— Ладно…

Сажусь рядом с брюнетом. Он мне улыбается. Его зовут Клим. Он мне кажется вполне адекватным, в отличии от того же Артёма. Мы с ним переговариваемся обо всякой ерунде на типе того, кто где учится, из какого города и т. д.

Но всё время я не могу перестать кидать взгляды на Артёма. Я совру, если скажу, что ничего не ёкнуло от встречи с ним. Он всё такой же, хоть и сильно изменился. Он умеет притягивать внимание. У него очень красивая улыбка, на которую хочется смотреть и смотреть. Даже когда он откровенно насмехается, издевается, его губы как-то особенно привлекательно изогнуты. Я не могу перестать наблюдать за ним исподтишка. И не могу не замечать, как липнет к нему эта блондинка Лана. Они встречаются? Спят? Скорее, второе, потому что Артём не слишком кажется в ней заинтересованным. Больше его прикалывают разговоры с друзьями. Эту девушку он обнимает как будто на автомате, главное – в руках что-то есть. Как антистресс, который между делом наминаешь. Так и он с ней. При этом я вижу между ними интимное напряжение. Они точно трахаются.

И это как флешбэк. Он, такой красивый и классный, она – идеальная от макушки до пят, они вместе, а я –чувствую себя чем-то ниже плинтуса. А ещё очень злюсь. Но только обида здесь не при чём.

Я повзрослела и уже кристально понимаю, что испытывать что-то такое к своему брату точно не нормально. Но какого чёрта я тогда испытываю? Я извращенка? Или это лишь отголоски детства? Как травма? А Артём – мой триггер?

— Будешь что-нибудь пить, Анфис? — громко спрашивает Клим.

Я в очередной раз быстро отрываюсь от созерцания профиля Артёма и смотрю на рядом сидящего парня. Он сидит со стаканом в руке и с улыбкой ожидает моего ответа. Но я не успеваю что-то ответить. Меня опережают.

— Убери от неё алкашку, она ещё маленькая, — Артём смотрит на меня так уничижительно и так неожиданно влезает, словно всё это время как-то мог слышать каждое слово нашего с Климом разговора.

И хоть я хотела отказаться, не могу не ответить.

— Вообще-то, мне есть восемнадцать!

— Вот и будешь пить в своей компании малолеток. Без меня. Я тебя тащить на себе потом не собираюсь!

Тут до меня доходит, что он включил из себя старшего брата. И фыркаю, скрестив руки на груди.

— Больно надо! Ты не можешь запрещать мне что-то делать!

— Хочешь проверить? — подаётся резко вперёд и опирается локтями о колени. В пьяных карих глазах снова появляется тот дьявольский огонёк.

Парни ржут над тем, что Тёма вдруг стал противником ВОЖа (вредного образа жизни) или мамочкой-наседкой; девочки насмешливо наблюдают, как Артём в очередной раз пытается показать, что он – главный, а я – жалкая собачка, которая должна выполнять его команды.

Несколько секунд мы с ним прожигаем друг друга взглядами. Понятное дело, за что мне хочется ему вмазать, но что ему сделала я? Так не рад, что родители заставили возиться с родственницей? Дядя забыл уточнить то, что они живут загородом, и в случае чего именно их сын – моё спасение.

Ага, спасение. Скорее, наказание. Я уже всерьёз думаю, что лучшим вариантом было бы переночевать у общаги на скамеечке.

Даже резко поднимаюсь с намерением уйти. С лица Артёма пропадает вся весёлость, выражение становится мрачным, а плечи напрягаются. Уже открываю рот, чтобы послать его, как рядом со мной вырастает Клим.

— Пошли танцевать…

Парень так прытко утаскивает меня в сторону лестницы, что я понимаю, что случилось, только когда мы уже на первом этаже под лучами стробоскопов и в толпе.

— Что… куда ты меня тащишь?

Парень останавливается и приближается к моему уху.

— Понял, что ты сейчас можешь уйти. А ты ещё явно не успела потанцевать. Не порядок уходить из этого места, не повеселившись. Я, как хозяин этого клуба, не могу закрыть на это глаза.

— Так это твой клуб? — первый мой вопрос, когда Клим отстраняется.

— И моего брата. Мы на пару с ним здесь заправляем. И я как раз отвечаю за развлекательную часть! — подмигивает мне.

Но перед моим глазами всё ещё лицо Артёма. Его взгляд и слова. И что за кретин? Чувствую, как во мне до сих пор кипят эмоции. Хочется вернуться, ответить ему и гордо удалиться, не ждать от него какой-то помощи. Пусть катится! Я забуду всю их семейку, справлюсь как-нибудь сама без сомнительных родственничков, если надо – переночую на вокзале.

Но я насильно отрезвляю себя.

Папа всегда говорил, что эмоции прут вперёд меня. Нужно лишь чуть-чуть подождать, пока разумом я догоню их, и тогда всё станет ясно, а я не буду в следствии жалеть о содеянном.

Улыбаюсь Климу и решаю всё-таки потанцевать с ним. Так время пролетит быстрее. Я остыну. Надеюсь, за это время и этот мудак закончит.

Моё тело тоже начинает дёргаться под хитовый трек. Я не люблю танцевать и не умею, но Клим смотрит на меня так и улыбается мне, будто я как минимум исполняю перед ним фламенко.

Далее я, плевав на всё и вся, просто танцую. День был слишком выматывающим. Кто-то говорит, что танец – это отличный способ разгрузиться, выплеснуть эмоции. Через время у меня как будто даже начинает что-то получаться. Я виляю бёдрами, начинаю немного чувствовать ритм. Пропитываюсь атмосферой всеобщего отрыва. И меня с каждым движением отпускает всё больше. Я впервые в столице, тусуюсь в одном из самых популярных мест этого города. С хозяином этого самого клуба. Всё не так плохо.

В какой-то момент чувствую тело позади себя. Дежавю. Только эмоции вызывает другие. Клим прижимается к моему заду, спине. Вжимается в меня, укладывая обе ладони на мои бёдра. И наклоняется к моей шее.

— Классно танцуешь, Анфис… у тебя отличная фигура, — хрипло звучит у моего уха.

Далее его руки начинают направлять нижнюю часть моего тела в танце. Затем одна рука скользит к животу и поднимается выше, к шее. Дыхание около моего уха очень горячее, тяжёлое. И если поначалу мне кажется, что Клим просто прикалывается, это просто танец и ничего больше, то потом я чувствую, как мне в копчик упирается его член. Парень вжимает меня в себя и начинает двигаться сам, имитируя движения секса под музыку, что я чувствую, как его возбуждённый орган трётся о мою задницу. Вверх-вниз. Лёгкий толчок в меня. От которого меня пронзает током. Но только не тем приятным, возбуждения, а резкого отвращения.

Я разворачиваюсь и толкаю его в грудь.

— Что ты делаешь?!

— А что не так, красотка? — улыбается он, ничуть не смутившись. Приближается снова. — Хочу тебя. По-моему, это очевидно!

— Нет, это не очевидно! У меня есть парень! И Артём тебе голову оторвёт, если ты тронешь его сестру! — сама не знаю, зачем говорю это.

Клим смеётся, откидывая голову.

— Да похер ему. До того, как ты пришла, он говорил обратные вещи, — парень с хитрой улыбкой приближается к моему уху. — Например, что ему навязали больную на голову дальнюю родственницу с каких-то колхозских ебеней. Что ему с какого-то хрена придётся терпеть твоё присутствие в своей квартире. А он очень не любит, когда трогают его вещи. Особенно всякие грязные особи вроде его сестры…

Я резко отстраняюсь, не в силах больше слушать. Артём правда говорил всё это обо мне своим друзьям?

Поднимаю голову ко второму этажу и почти сразу выхватываю знакомое лицо. У меня неидеальное зрение, но я точно могу различить выражение, с которым он прожигает меня взглядом, стоя у ограды. Как будто один мой вид его выводит. Он правда меня так не переносит? Но за что?

Или некоторым не нужны причины для этого. Он просто мудак. А я просто найду себе другое место для ночлега. Перебьюсь без подушки и одеяла. Лишь бы не находиться с этим под одной крышей.

Во мне так бушуют эмоции, что я не сразу осознаю, что придурок номер два всё ещё обнимает меня за талию и сейчас противно проводит кончиком языка по моей шее. Отталкиваю урода и с отвращением вытираю шею ладонью. Неудивительно, что у моего братца-кретина и дружки такие же.

— Неправильно выразилась в первый раз. Ещё раз тронешь – и я сама уложу тебя, понял?!

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но парень меня задерживает грубой хваткой за руку.

— Уложи прямо сейчас, детка. Я не против! — с улыбкой дёргает на себя, и это его фатальная ошибка. Не раздумывая, я взмахиваю ногой и бью парня стопой в грудь.

В грохоте музыке я не слышу, как он выплюнул свои лёгкие, но прекрасно вижу, что он уже пожалел о неправильно выбранных перспективах на ночь. Клим только благодаря танцующим позади не свалился на пол. И, пока люди соображают, что произошло, я сбегаю.

Я на таких эмоциях, что почти ничего перед собой не вижу. Сердце колотится где-то в глотке, хочется свежего воздуха. Мозг, изрядно высосанный за такой тяжёлый день, лихорадочно крутит мысли, где лучше переночевать: на вокзале, у общежития или сразу у универа. Может быть, таким образом кто-то из ректората заметит бедную студентку, которую они оставили без крыши над головой и, сжалившись, они выделят для меня спальное место?

Миновав толпу, я выхожу в коридор, ведущий к выходу. Я уже почти на свободе, но вдруг меня резко хватают за локоть и дёргают назад. Я несильно врезаюсь в стену лопатками и впиваюсь ошарашенным и злым взглядом в Артёма напротив. Он в бешенстве. И очень пьян.

— Куда собралась? — гонит на меня, нависая сверху. — Неужели дорогая сестрица натрясла, наконец, своей задницей? Я даже подумал, ты так организуешь себе новый ночлег. Чё же не добила? Устинов, я уверен, не отказал бы за такие старания.

Это он о моей танце с Климом? Придурок.

— Подальше от своего шизанутого братца! Вообще-то из-за тебя я здесь… идиот, — шиплю и пролезаю под его рукой.

Но Артём снова меня ловит за локоть. Пьяный, а с ловкостью всё в порядке.

— Стоять, я сказал.

— Отстань! — пытаюсь вывернуться. Я бы подробно объяснила ему, куда он должен пойти после всего, что я услышала от его друга, но, боюсь, в таком состоянии он вряд ли сильно поймёт меня.

Хватка Артёма внезапно пропадает. Он вскидывает ладони вверх и косо ухмыляется, пошатнувшись.

— Ладно. Я собирался ехать на квартиру. Но если ты так хочешь ночевать на улице и быть выебанной какими-нибудь отморозками, мешать не смею, сестрёнка…

Артём опускает руки, поворачивается и нетвёрдой вальяжной походкой начинает двигаться в сторону выхода. И правда оставляет меня. Даже не оглядывается…

Ну что за чёртов ублюдок мой брат???

Мне требуется минуты три, чтобы начать шевелиться. В голове я прокручиваю, каким способом отомстила бы ему, поменяйся мы местами. Этот человек тот, кому бы я никогда не протянула руку помощи. Просто потому, что он скотина и не достоин её. Я бы смотрела на него, как он молит о помощи, и смеялась бы в голос.

Когда я, остыв, выхожу на улицу, то вижу Артёма в компании каких-то парней неподалёку. Других. Их трое. Они примерно одного роста с Артёмом, такого же атлетического телосложения. Разговор идёт на повышенных тонах. Артём быкует то на одного, то на второго, громко смеётся им в лицо. А когда он хватает одно из них за грудки, я понимаю, что все мои предыдущие гневные мысли смылись. Сердце замирает. От страха за Артёма и заведомо за себя. Их трое. А он сильно пьян.

Я не думаю, я просто быстро спускаюсь с лестницы и бегу в их сторону.

Наверное, именно в этот момент я свернула на другую сторону развилки.

На пути в голове проносятся комбинации ударов в случае чего.

— Артём! — выдыхаю я, схватившись за его локоть. — Пойдём отсюда, не надо…

— Отвали, — дёргает он локтем заведённо. Но… через две секунды всё-таки отпускает черноволосого парня, оттолкнув от себя, и скашивает на меня недовольный взгляд. Как на ту, кто обломала ему планы уже не в первый раз.

Мне самой хочется схватить его и встряхнуть. Какого фига он делает?! Но я остаюсь стоять и только напряжённо смотрю на него в ответ.

Парень раздражённо поправляет на себе куртку, но не выглядит как тот, кто сам сейчас сорвётся и вмажет Артёму. Наоборот, мне кажется, он испытал страх, что Артём его отметелит. В общем, в отличии от некоторых, этот парень кажется более адекватным.

— Иди протрезвей, чувак. Совсем с катушек слетел.

— Пошёл на хер! Пошли вы все, — грубо кидает он и, пошатываясь, идёт дальше вдоль здания клуба.

Смотрю ему вслед, не зная, что делать дальше. Что за ненормальный родственничек мне достался? Что мне теперь с ним делать? А с собой?

Напрягаюсь, когда ко мне подходит один из тех парней. Рыжий.

— Я так понимаю, ты с ним, — кивает он на Артёма. В его голосе нет ничего опасного, наоборот, он провожает моего брата обеспокоенным взглядом, и я немного расслабляю плечи. — Не давай ему сесть за руль в таком состоянии, окей?

Заторможенно киваю, и парень уходит.

Сесть за руль… Артём хочет сесть за руль?!

Вариантов не много. Я не прощу себе, если плюну на своего долбанутого братца и с ним по итогу что-то случится.

Догоняю его. В голове так неуместно мелькает мысль о том, что я всё-таки буду ночевать у Артёма. Это вызывает слишком много волнения во мне и от этого нужно как-то избавляться.

— Передумала? — хмыкает, когда ровняюсь с ним. В его голосе всё ещё слышится злость, но больше усталость.

— Мне нужна всего одна ночь. А потом я надеюсь, больше никогда не буду иметь с тобой дела...

Артём фыркает, останавливается у чёрной ауди и лезет в карман джинсов за ключом.

— Ты правда собираешься сесть за руль?

— Спокойно. Всё будет пакрасате, — Артём пиликает сигналкой и, пошатнувшись в разрез со своей уверенностью, упирается ладонью в крышу иномарки, чтобы не упасть. Встряхивает головой и прижимается лбом к холодному металлу. Его голос становится тише и более хриплым. — Бля…

— Артём? — дотрагиваюсь до его плеча.

— Ща… ща поедем…

Он ещё что-то бурчит неразборчиво, и я понимаю, что либо останавливаю его, либо мы просто разобьёмся с таким водителем. Боже, теперь я в роли няньки.

Артём открывает водительскую дверь и порывается сесть за руль, и я снова останавливаю его за локоть.

— Подожди. Давай вызовем такси. Ты не можешь сесть за руль!

Артём медленно поворачивает ко мне голову, щурит глаза.

— Сестрёнка, тебе не кажется, что как-то слишком до хера ты говоришь? Ещё раз спрошу: ты хочешь проверить мои возможности?

Против воли мои щёки вспыхивают. Он слишком близко и слишком чёрные его глаза в этом мраке улицы.

— Идиот, не жалко себя или меня, пожалей машину.

— Здесь я тачку не оставлю, — цедит он сквозь зубы и снова упирается лбом в крышу.

Мне кажется, его состояние всё хуже и хуже. Поэтому я действую решительно и как бы на автомате, уже приняв решение, хоть и трясутся поджилки. Обхватываю талию Артёма и тяну его к задней пассажирской двери.

— Какого хрена? — возмущается и скидывает с себя мою руку.

— Машину поведу я, и даже не спорь. Если сядешь за руль, я сама лично вызову на тебя ментов, — почти кричу на него, стараюсь делать это твёрдо, хотя под его мрачным пьяным взглядом не очень комфортно.

— Валяй… — неожиданно соглашается он через две секунды. — Хоть где-то от тебя будет польза.

Шатаясь, он сам обходит машину и садится на пассажирское сидение. Переднее. Просто заваливается туда пьяной тушей и захлопывает дверь.

 Случайно мой взгляд падает на клуб, и я вижу у него ту блондинку, которая была с Артёмом. Она ищет кого-то взглядом. Его? Мне это придаёт уверенности в своих действиях. Если она увидит Артёма или меня у его машины, то от неё будет не отделаться.

Быстро запрыгиваю в машину. Благо она у него целиком тонированная. Только внутри салона я понимаю, что никогда не водила такие машины. И даже не сидела. Поэтому немного теряюсь, видя все эти светящиеся кнопочки.

— У тебя хоть права есть? — насмешливо спрашивает Артём справа, развалившись в положении полулёжа.

— Нет…

— Весело.

Артём хмыкает и тянется к панели, нажимает какую-то кнопку, и машина заводится. Сначала этот звук рычащий и громкий, а затем превращается в ласковое мурлыканье кота. Затем он тычет на сенсор большого экрана посередине, и включается навигатор с нужным маршрутом.

— Сюда…

Это всё, на что хватает братца. Далее он почти отключается. Только временами выплёвывает ругательства в каком-то своём бреду.

— Пидорасы… да пошли вы все на хер, с-суки… у меня вообще заебись... всё…

Меня немного потрясывает от всего происходящего и просто от усталости. Но я быстро беру себя в руки, потому что нам надо просто доехать до точки и всё закончится.

Машина она и в Африке машина. Тем более на автомате. Это тебе не на старой папиной волге по ухабам.

Я выезжаю довольно резво с парковки. Город полупустой глубокой ночью. Но я не могу перестать грызть губы по пути. Если бы папа видел меня, если бы знал, что творится с моей жизнью последние часы… даже представить страшно. Сердце колотится от адреналина. Кайфовать от езды на такой тачке почти не получается, так как я не могу перестать думать, что меня могут тормознуть гаишники.

Артём притих, но не уснул. Это я понимаю по его редкому пьяному бормотанию и даже стонам сквозь зубы.

Думаю, когда Артём стал таким? Помню, в детстве, в подростковом возрасте, он был звездой. Отличник, спортсмен. Его все любили, хвалили. Хоть и уже тогда он вёл себя порой как придурок. Но что с ним сейчас? Бухает, гуляет, курит, судя по запаху сигарет от него. Или ещё что похуже. Потому что его состояние не могло так резко ухудшиться. Или могло? Сколько он выпил, пока я танцевала с его другом?

Эти пятнадцать минут дороги становятся самыми нервными за всю мою жизнь. Только на полпути я замечаю, что на мне лишь боди. И осознание, что все мои вещи остались в клубе, как удар молнии.

— Ч-чёрт! Чтоб его!

Теперь я вообще без каких-либо вещей! Без документов!!!

Паника нарастает всё больше.

И это чудо какое-то, что сначала на дороге нас никто не ловит – водитель без прав и без каких-то доков и пассажир в зюзю просто шик, а потом везёт ещё раз, когда меня пропускают на территорию жилого комплекса. Спасает тонировка.

Я заезжаю на подземную парковку, следуя знакам. Думаю, что припарковаться именно там будет наилучшим вариантом в нашей ситуации.

Паркуюсь ближе к лифтам. И на моё удивление Артём выходит из машины сам. Его штормит. Но он идёт без моей помощи, и меня это несказанно радует.

Только относительная радость моя длится недолго. Ещё в лифте я замечаю, что лицо Артёма какое-то бледное, а голос слишком вялый. И он… называет меня по имени.

— Анфис… пятнадцатый.

Мы доезжаем до пятнадцатого этажа. Здесь всего две двери в разных концах ярко освещённого коридора, в котором очень приятно пахнет благовониями.

Как в тумане. Артём открывает дверь отпечатком пальца, тихо матерится, и, когда мы с ним заходим в квартиру, холодную, серо-чёрную, со звенящей тишиной внутри, и я закрываю дверь, осторожно оглядываясь, Артём прислоняется к стене.

— Артём, с тобой всё в порядке?

— Всё зашибись, — тихо выдыхает, снимает кеды, я снимаю свои кроссовки следом.

Думаю, что братца лучше бы уложить спать, так как он всё ещё кажется сильно пьяным. И я сама просто уже валюсь с ног от усталости. Но Артём вдруг скатывается по стенке и тяжело опускается на пол, его голова опускается, как будто он потерял сознание.

Сердце подскакивает к горлу, а пульс начинает зашкаливать.

Я подбегаю к нему, опускаюсь на колени и легонько бью его по щекам. Он в сознании, но реагирует плохо. Проверяю пульс… и я его почти не ощущаю. Очень слабый.

— Артём! — трясу его за плечи, сидя перед ним на коленях. Обхватываю его щёку. Трогаю шею. Лоб. Кожа холодная и влажная. Поднимаю его голову и, помедлив в нерешительности, хлёстко ударяю по щеке ладонью. Самой больно от этого удара. Вся его реакция, это усмешка и поднятый на меня исподлобья мутный взгляд.

— Твоя мечта сбылась… — еле шевелит сухими губами.

Во мне мешается адреналин и жуткий страх. Мне дико видеть его таким беспомощным. Я ни разу не оказывала первую помощь человеку. Но чётко понимаю, что сейчас нужна именно она. Я должна что-то сделать. Как-то привести его в чувства.

— Артём, вставай… давай, — кое-как поднимаю почти стокилограммовое тело по стенке. Благо Артём и сам ещё в сознании, хоть и слабом, мне помогает.

Не знаю, откуда у меня берутся силы. Я нахожу ванную и затаскиваю его туда. Свет включается автоматически. Отпускаю его у ванны, включаю ледяную воду и начинаю поливать ему голову.

— Артём… ты меня слышишь? — сама задыхаясь, уже несильно бью его по щекам. Мне кажется, я даже реву, но не обращаю на это внимания.

И в какой-то момент он, наконец, начинает кашлять, реакция тела более живая, он хватается за бортики ванны и… его выворачивает прямо туда. Долго.

Я закусываю губу, испытывая далеко не отвращение, а дикое облегчение. Это лучшее, что могло произойти в такой ситуации. Организм очистится. Главное не допустить обезвоживания.

Почти сразу Артём поднимается на ноги, держась за ванну. Его лонгслив наполовину мокрый, и он немного неуклюжими, но резкими движениями снимает его с себя, оставаясь в одних джинсах. Откидывает вещь в сторону.

А когда он, хоть и пошатываясь, доходит до раковины и начинает умываться, я окончательно выдыхаю, сидя на полу.

Быстро вытираю щёки от слёз и выключаю воду. Боже. Это самый отстойный день за последнее время.

Скривившись, со злостью смотрю на этого придурка и мне его хочется придушить. Но я поднимаюсь на ноги и снова помогаю ему.

Артём стоит, опершись о раковину и склонив голову. Я вижу, что ему всё ещё хреново, но уже хотя бы лучше, чем было.

— Ты как? — касаюсь его голого плеча. Его кожа холодная и покрыта мурашками.

Артём мотает головой, дрожит.

— Ог-гонь.

Сжимаю губы, быстро оглядываюсь.

— Сейчас…

Нахожу взглядом полотенце, хватаю его, возвращаюсь и накидываю ему на плечи. Выкидываю из стакана на полке зубную щётку, пасту, наливаю туда воды и даю Артёму.

— Выпей.

Он ещё умудряется тянуть ухмылку в этот момент. Значит, точно уже всё в порядке.

— Ты ещё здесь? Не сбежала?

— Мне нужно где-то переночевать, — говорю на автомате, внимательно наблюдая, как он жадно пьёт воду. — Только поэтому я всё ещё здесь.

Он снова усмехается, кидает стакан в раковину и, шатаясь, идёт на выход. Скидывает с себя полотенце. Чуть не падает, запнувшись о футбольный мяч в коридоре, матюкается, а я подбегаю и успеваю его придержать за талию. Наверное, основной страх уже ушёл, потому что я вдруг осознаю, что под моими пальцами голая кожа Артёма, я чувствую игру его мышц на теле. И в принципе вижу его полураздетым. Но всеми силами стараюсь гнать от себя это осознание. К чёрту.

— Осторожно… тебе нужно лечь спать…

Мы входим в просторную гостиную. Тоже почти пустую. И здесь верхний свет включается сам. И я вижу только большой угловой бежевый диван, журнальный столик из тёмного дерева около него и огромную плазму у стены. Всё.

За сегодняшний день я пережила почти всё, что только можно. Всю гамму эмоций. Но всё равно не оказываюсь готова к тому, что происходит дальше.

Артём останавливается. Его состояние всё ещё далеко от того, чтобы назвать адекватным. Он вдруг поворачивается ко мне, нахмурено всматривается в моё лицо. А потом… обнимает меня. Сжимает. Он, такой высокий, крепкий и просто сильный по сравнению со мной, заключает меня в такие объятия, которые называют медвежьими. И из которых даже при желании и с моими навыками не вырваться. Я застываю, замираю, и сердце тоже, а глаза расширяются, губы вжимаются в его ключицу. Артём утыкается лицом в изгиб моей шеи и не может устоять ровно на месте, отчего меня вместе с ним штормит из стороны в сторону. Он очень горячо выдыхает мне в шею, мокрыми волосами задевая и покрывая мурашками мою кожу. Пока я не могу сделать даже вдоха.

— Это ведь сон?.. — тихо и пьяно бормочет, шумно дышит. — Ничего не было… и ты ненастоящая… а это всё…. просто грёбанный бред…

Артём хрипло мычит, касаясь сжатыми губами моего уха и… вдруг валит нас назад. Я взвизгиваю, в панике впиваюсь в его спину ногтями, но в следующую секунду мягко приземляюсь спиной на диван. Немного придавливает телом сверху.

— Артём… — шепчу, дёргаясь, чтобы встать. Если сказать, что я в шоке и растерянности, то это ничего не сказать. — Пусти…

— Чш-ш… — он прижимает меня к дивану своей ногой и рукой. Тяжёлые. Обнимает меня как подушку или мягкую игрушку и снова утыкается в мою шею, устраивается удобнее, почти причмокивая и вдыхая мой запах. — Давай этот ебучий день закончится… русалочка…

Не знаю, почему я продолжаю лежать так. Наполовину придавленная им. Боюсь пошевелиться. Почему так растеряна, ошарашена, но при этом испытываю щекотливые ощущения в животе. Особенно от того, как его губы невесомо касаются моей кожи от движений при дыхании…

Я договариваюсь с собой, что полежу так всего пять минут. Ничего такого. В этом нет. Это ничего не значит. Если только жалость. Артём уснёт, и я встану. Только я так выдохлась за сегодня, что… просто тоже отключаюсь следом, чувствуя тепло и горячее мерное дыхание рядом.

Не помню, когда в последний раз высыпалась настолько хорошо. Мой мозг ещё не проснулся до конца, но я уже могу почувствовать то, насколько моё тело отзывается блаженством. Спокойно. Приятно. Очень тепло.

Но стоит мне разлепить глаза, сердце пускается вскачь. Все сонные мысли разбиваются о вид знакомого красивого лица напротив. Приходится задержать дыхание, чтобы остановить этот процесс саморазрушения, немного успокоить пульс.

Мы так тесно прижаты друг к другу, что может показаться, словно мы слиплись. Теперь мы уже лежим лицом друг к другу, Артём – чуть выше, его голова немного откинута назад. Длинные ресницы трепещут во сне, крылья носа раздуваются от спокойного дыхания, а губы мягко расслаблены. Только одними глазами я с долей неверия и страха оглядываю нашу странную сплетённую фигуру.

Рука Артёма под моей головой, моя правая – прижата к его голой груди, прямо там, где бьётся его сердце. Моя правая нога закинута на его талию, а его левая закинута на мою левую. Таким образом, что его бедро упирается мне в зад. И хоть я во сне тоже обняла его, Артём всё равно закинул на меня все части своего тела и сжал, словно подушку, между собой и диваном.

Я смотрю и смотрю на него, такого умиротворённого, в лучах солнца, при свете, когда он сам не смотрит на меня с презрением или насмешкой, а просто спит рядом… смотрю на него, не в силах поверить, что правда проспала с ним в таком положении всю ночь и, судя по солнцу высоко в небе, всё утро. Ещё вчера я думала, что он тот человек, которого я готова ненавидеть всей душой и рада забыть, что у меня существует такой родственник. А сегодня утром мне хорошо настолько лежать рядом с ним, что в данный момент я даже не хочу думать, почему где-то в глубине от этого «хорошо» жутко.

Мозговая активность сильно снижена под действием утра или просто врождённого идиотизма, потому что я, ощущая какую-то ужасную потребность, вытаскиваю из захвата свою руку и тяну её к голове Артёма. Я не могу упустить такую возможность. Та я пятилетней давности даже и мечтать о таком не смела. Мне просто интересно, каково это. Только на секундочку…

Боясь разбудить его, не дыша, невесомо дотрагиваюсь до торчащих выцветших на солнце прядок волос, указательным пальцем провожу по хрящику уха, по линии гладковыбритой челюсти, отмечая сегодня, в более нормальном состоянии, насколько Артём всё-таки изменился с тех пор, когда я в последний раз его видела. Он правда больше не тот мальчик. Он кто-то намного взрослее, опаснее, злее, просто ужаснее. И красивее.

На шее я вижу часть татуировки, которая уходит на грудь и на плечо, до самого запястья. Сглатываю, натыкаясь взглядом на его грудь, на тонкую цепочку с серебряной подвеской в виде иероглифа. Зависаю на его теле. Оно у него красивое, в меру прокачанное.

Господи. Как извращенка пялюсь на спящего брата.

Но не это приводит меня в чувства. А тот момент, когда Артём начинает шевелиться.

— М-м… — низкое хриплое мычание прямо около моего уха, от которого я каменею.

Просыпается он или нет, но больше он не лежит неподвижно. Артём придавливает своей ногой меня сильнее и… вжимается в моей зад. Так, что я могу чётко прочувствовать то, как он возбуждён. Очень. Сильно. И твёрдо. Сердце колошматит совсем как сумасшедшее. Рукой он сжимает мои плечи и утыкается в мою шею лицом. Либо он думает, что я – это продолжение сна. Либо он считает, что рядом с ним лежит кто-то другой. Другая. Потому что в следующую секунду спросонья он горячими губами целует меня в шею, практически залезает на меня, между моих ног и плавно вжимается пахом, я чувствую его член через все наши джинсы, отчего низ моего тела сильно сводит. И уже чёткое понимание, что это на самом деле происходит между мной и моим братом, не где-то в мыслях и в подростковых глупых фантазиях, а в реальности, бьёт меня молнией.

— Артём!

Взвизгнув испуганно, отталкиваю его в плечи со всей силы, делаю рывок назад и с новым вскриком сваливаюсь на пол.

— Ай!

— Твою… — бурчит Артём, вскидывая голову, опираясь на локоть в том месте, где только что лежала я. Хмурится, сонно смотря на меня, пока я быстро отползаю задом по паркету. — Анфиса?

Артём произносит моё имя так, словно испытывает в данную секунду жесточайшее разочарование. И злость. Похоже, алкоголь съел ему мозг, и он тупо не помнит, что вчера сам повалил меня на диван, нёс какую-то фигню, обнимал, а теперь злится, что именно я оказалась рядом. Пялится как баран на новые ворота. И, судя по сдвинутым к переносице бровям, пытается сложить все пазлы вчерашнего вечера.

У меня в голове не лучше, там апокалипсис.

Я быстро подскакиваю на ноги, ещё раз смотрю на Артёма и убегаю в ту самую ванную из вчерашних воспоминаний.

Провожу там не менее получаса. Умываюсь, а потом решаю быстренько принять душ, так как кажется, от меня ужасно пахнет.

Всё это время я отхожу от того, что испытала, когда Артём прижимал меня. И это что-то щекочущее само нутро, в самой тёмной глубине словно что-то проснулось. Моё тело откликнулось. Я испугалась этого больше всего. Что в какой-то момент я ощутила лишь терпкий вкус жажды. Ещё большего. Заглянуть за закрытую девятью замками дверь.

Мне надо срочно ехать за своими вещами в тот клуб, а потом в универ. Здесь мне больше нельзя оставаться. Меня пугает моя реакция на Артёма. Всё это уже не просто глупые наивные фантазии и чувства девочки-подростка.

Заправляю мокрые пряди волос за уши, вздыхаю и выхожу из ванной. Слышу на кухне стук и иду на звуки. Попрошу у Артёма телефон, чтобы вызвать такси. Плевать уже, если придётся потратить часть из того, что мне дал папа. Важнее всего вернуть свои вещи, документы.

— Артём, — окликаю брата тихо, останавливаясь в проходе на кухню с большим кухонным островком, у которого стоит несколько барных стульев. Артём тоже выглядит свежее – видимо, в квартире есть ещё одна ванная. На нём чистая светлая футболка и шорты, а волосы слегка влажные у лба.

— Есть будешь? — хрипло спрашивает, смотря в открытый холодильник. — Кроме яиц ничего нет, если что.

— Я… — немного теряюсь от его вопроса. Желудок, как назло, противно урчит и сжимается. И я киваю. — Да, можно, спасибо.

Несмело прохожу дальше, наблюдая, как Артём вытаскивает продукты и начинает что-то смешивать. На меня не смотрит. Мне кажется, он мучается похмельем и ему просто не до меня или того, что вчера было.

Я не особо ас в плане готовки, поэтому даже не предлагаю свою помощь, чтобы не позориться. И не слишком-то хочется как-то больше необходимого контактировать со своим братцем.

Сажусь на один из стульев и невольно снова залипаю на парне. Он стоит спиной ко мне, и я, не стесняясь, разглядываю его. То, как играют мышцы спины при движениях под тонкой тканью футболки, как он переступает с ноги на ногу, когда тянется за чем-то, и мышцы на ногах напрягаются, вырисовывается красивый рельеф, труды не одного года тренировок. Он всё ещё занимается спортом? Футболом? Или просто ходит в качалку?

Вскоре передо мной на столешницу не слишком аккуратно приземляется чёрная тарелка с яичницей, посыпанной сыром, зеленью и приправами, от которой исходит божественный запах.

— Спасибо, — благодарю и беру в руку вилку. Мне неловко. Я не ожидала от того, кто вчера встретил меня настолько недружелюбно, завтрака. И поэтому я уже снова не знаю, что чувствую к нему. Мои эмоции к нему сменяются со скоростью света. Я так сойду с ума.

Артём садится напротив, тоже приступает к еде.

Это очень вкусно! А я очень голодная. С каждым кусочком моё настроение улучшается. Ещё больше, когда Артём ставит передо мной кружку со свежесваренным кофе и коробочку с шоколадными конфетами. В этот момент я очень благодарна ему. И когда я хочу вполне дружелюбно рассказать ему о своих планах, он опережает меня.

— Ешь, и я подкину тебя до универа, — кидает он раздражённо, не смотря на меня. — Надеюсь, тебя заселят, и мне больше не придётся нянчиться с тобой.

От его пренебрежительного тона я сжимаю с силой вилку в руке, всё хорошее настроение улетучивается, а я снова испытываю жгучее желание стукнуть Артёма. Смотрю на него исподлобья, и наконец он тоже смотрит мне в глаза. Ещё секунда, и мы сожжём друг друга.

— Ты же не думала, что теперь будешь преспокойно тут жить, а, сестрёнка?

Резко спрыгиваю на пол.

— Пошёл в задницу. Я вообще ничего не думала. Неблагодарный придурок. И зачем я только вчера ночью тащила тебя на себе в ванную? Надо было бросить тебя подыхать в коридоре. А ещё лучше – у клуба. Лучше бы уж ночевала…

— Заткнись, — цедит сквозь зубы, обрывая мой поток. Выглядит так, словно сейчас его порвёт от злости, и в то же время его голос такой ледяной, что по спине бегут колючие мурашки. Сегодняшний Артём, трезвый, серьёзный, настолько осознанный, кажется куда более опасным нежели вчера.  — Твой завтрак – моя благодарность. Или ты думала, я так каждой, кто здесь остаётся, наготавливаю?

Как же в этот момент мне хочется запустить в него тарелкой с недоеденной проклятой яичницей. Это самый долбанутый человек, которого я встречала за свою жизнь!

Но моим планам не суждено сбыться, так как раздаётся звонок домофона. Наше зрительное взаимное убийство прекращается, так как Артём резко срывается с места к выходу с кухни.

Пока он ходит, я успеваю немного успокоиться. Боже, мне по-прежнему не помешал бы его телефон. Чёрт, и денег бы на такси занять. У меня же вообще ничего. А куда засунуть свою гордость? Так не хочется просить у него хоть что-то.

Ну за что мне это?!

Когда я думаю, что хуже уже не может быть, на кухню заходят вчерашние друзья Артёма. Не в полном составе, но те, кого мне бы больше всего не хотелось видеть.

Клим и та блондинка Лана. Их смех стихает, когда они входят в кухню с белым бумажным пакетом чего-то ароматного и с кофе на подставке. При виде меня.

— О, и ты здесь, красотка, — подмигивает мне Клим, нагло, хищно осматривая меня с босых ног до мокрой головы.

Меня же окатывает горячей волной от того, что я вспоминаю наш с ним танец. Но не ту часть, где он тёрся о меня, а ту, где он цитировал слова Артёма. Как бы не хотелось сделать вид, что они не задели меня, но они задели. И я снова ненавижу своего брата больше кого бы то ни было.

Лана натягивает улыбку, которая сквозит пренебрежением. Артём мрачно переводит взгляд с меня на своего друга.

— Привет, — киваю, выдавливая из себя улыбку. Вспоминаю, что он владелец того клуба, и, если я хочу вернуть свои вещи, вероятно, с ним не стоит целенаправленно портить отношения ещё больше.

— У вас тут, смотрю, семейный завтрак в полном разгаре? — весело спрашивает Клим, проходя в кухню и ставя бумажный пакет на стол.

Артём всё ещё кажется раздражённым, злым и вообще тем, кто ненавидит этот мир со всем его содержимым.

— Ага. Если бы не вы, эта идиллия стала убийственной, — кидает он и идёт к своему кофе. А я фыркаю.

Лана начинает крутиться вокруг него. Что-то шепчет ему на ухо, обнимая за шею, хихикает, целует в щёку. А я думаю, да дай ты, господи, человеку спокойно кофе допить!

А потом лучше бы вы все отсюда скрылись, чтобы я наедине спокойно попросила Артёма помочь мне. Потому что я понимаю, что больше у меня здесь никого нет, как бы не претила мне даже одна мысль о том, что я что-то прошу у этого придурка.

Клим тем временем как-то странно не отрывает от меня взгляда. Словно что-то усердно сопоставляет, анализирует, шагая в мою сторону.

— Анфиса… как дела? — спрашивает.

Как же сложно держать при себе отвращение.

— Отлично! У тебя? — участливо улыбаюсь, складывая брови домиком. — Надеюсь, вчера я не слишком переусердствовала, и с тобой всё в порядке?

Я ожидаю какой-то мести, но Клим неожиданно смеётся, потирая грудь, останавливается напротив меня.

— А знаешь, мне даже понравилось! От девушки мне ещё не прилетало, это было… неожиданно. Всю ночь о тебе вспоминал, крошка.

Ну-ну. Наверняка в этих своих мыслях он меня душил.

Я тоже тихо посмеиваюсь и машинально скашиваю взгляд на Артёма. Меня дёргает током, когда натыкаюсь на его загробный. Смотрю на него с вызовом: что-то не нравится – отвернись.

— Обращайся, — бросаю парню с милой улыбкой и иду к своему стулу.

Решаю закончить свой завтрак. И почему, собственно, я не могу этого сделать? Зря я, что ли, вчера возилась с этим благодарным человеком? Хочу съесть свою заслуженную конфету и запить кофе, который специально сварил для меня мой братец. Даже если все люди в этой комнате мне не слишком-то приятны. Нужно привыкать. Чую, в этом городе мне будет сложно найти друзей.

— Анфиса, а откуда ты к нам приехала? — звучит вопрос от гламурной сучки Ланы. Так и вижу насквозь её гнилое нутро. С какой насмешкой она смотрит на меня и мысленно морщит свой крысиный носик.

— Вряд ли ты знаешь этот город. Он находится далеко отсюда, и там нет ни одного модного бутика, — отвечаю и засовываю в рот шоколадную конфету. Очень вкусную и нежную.

— Оно и видно, — уже с нескрываемой усмешкой осматривает она меня. — Если будет свободное время от учёбы и подработок, можешь обращаться, я свожу тебя по магазинам. Всё-таки больше ты не в своём далёком городе без бутиков и нужно соответствовать. Я не хочу, чтобы на сестру Тёмы в универе смотрели как-то косо.

Во мне начинает просыпаться такой вулкан, что я кое-как сдерживаюсь от того, чтобы не выдергать этой сучке все наращённые волосы прямо в эту секунду. Боковым зрением вижу усмешку Артёма и Клима. Да они все надо мной смеются. И только это сдерживает меня. Не дождутся.

— Да что ты, — приторно улыбаюсь ей. — Ты такая заботливая, Лана. Тёме так с тобой повезло. Вы такая красивая пара! Я с радостью выделю время на поход по магазинам с любимой девушкой своего любимого брата!

В яблочко. Как же она мечтает об этом, и насколько же их отношения далеки от этого.

Прямо на глазах лицо девушки приобретает серый оттенок. Мне даже кажется, она начинает рычать как какая-нибудь злобная маленькая собака.

Смотрю на Артёма. И хоть его глаза сосредоточение мрака, его губы по-прежнему изогнуты в усмешке. По-моему, ему вообще пофиг над кем насмехаться. И сейчас в его глазах… как будто даже одобрение. Его всё это веселит. Мудак.

Зря я отвлекаюсь на него. Потому что в следующую секунду Лана наклоняется, тянется как будто за конфетой, но делает одно размашистое движение рукой и толкает мою руку, держащую кружку с кофе, и всё её содержимое выплёскивается на меня. На боди и джинсы.

Выругавшись, я подскакиваю и впиваюсь в девушку сверлящим взглядом. Сучка. Она это специально.

— Ой, прости, — прикрывает она рот ладошкой, а у меня начинает пульсировать венка на виске.

— Это вся одежда, которая у меня есть, — цежу сквозь зубы, опуская взгляд себе на грудь. На коричневое пятно. Глаза начинает печь. Нет, нет, только не сейчас. Как же в этот момент мне хочется оказаться дома. Рядом с папой. И не видеть всех этих рож.

Я разворачиваюсь и быстро выхожу с кухни. Не хочу больше и секунды терпеть их общество. Противно.

— Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — слышу ледяной голос Артёма, когда вхожу в гостиную. Прижимаюсь к стене спиной, тяжело дыша.

Понимаю, что он это сказал Лане, и дыхание невольно замирает, а слух обостряется.

— Да я не специально, — нервно посмеивается девушка. — Честно, Тёма…

— Ага… — далее в голосе уже раздражение. — Какого вы вообще тут забыли? Знаете же, что с утра ко мне лучше не приходить…

Дальше я их не слушаю. Ухожу в туалет, чтобы попробовать отстирать пятно. Провожу там достаточно много времени, думая о словах Артёма. Это он так защищал меня? Или говорил о чём-то другом? В любом случае, мне не стоит думать о нём лучше, всё равно в следующий раз он снова всё испортит.

Пятно вывести не удалось. Я сушу боди феном и выхожу из ванной с желанием побыстрее забрать свои вещи и забыть обо всех этих событиях как о неприятном сне.

И ключевая фигура в деле о моих вещах неожиданно поджидает меня прямо у двери. Клим. Кивает мне на гостиную.

— Пойдём поговорим?

Первый порыв – это послать его. Но я согласно киваю, так как он мне нужен.

— Я тоже хотела с тобой поговорить, — говорю тихо, когда мы с ним останавливаемся у стены просторной светлой комнаты, где мы с Артёмом спали. Невольно кидаю взгляд на тот самый огромный диван и продолжаю. — Клим, вчера я оставила свои сумки и чемодан у тебя в клубе. Там мои документы и вещи. Когда я могу забрать их?

— Да? Да прямо сейчас. Я как раз туда. Хочешь – поехали со мной, — хитро улыбается и делает шаг ко мне, становясь почтив плотную. Так, что спиной я упираюсь в стену, и мне некуда идти. Я сжимаю челюсти до предела в напряжении, а он поднимает руку и проводит пальцем по моей скуле. — Помнишь, о чём я тебе вчера говорил? У меня есть предложение, которое тебе точно понравится, красотка. Ты не достаёшь брата, который тебе не рад, а едешь ко мне, пока не решится тема с жильём. Я уверен, мы с тобой полюбовно договоримся об условиях проживания. М, как тебе такой вариант?

— Никак, — цежу сквозь зубы. — Я лучше буду жить на улице, так ясно?

— Какая горячая, — выдыхает мне в лицо. — Я это ещё вчера заметил. Когда ты мне врезала.

— Хочешь ещё? — спрашиваю с вызовом, отталкивая его в грудь.

— Хочу… — игнорируя мои толчки, парень резко приближается для поцелуя. Я отворачиваюсь, и его губы прилипают к моей щеке.

Коленом замахиваюсь ему в пах, но он, словно ожидая этого, отстраняется, перехватывает мои руки, разворачивает и прижимает меня грудью к стене.

— Отпусти, или я сейчас закричу, — выплёвываю яростно.

— Ну хватит, я не хочу делать тебе больно, — говорит хрипло мне на ухо, касаясь губами кожи. — И ругаться тоже не хочу, Анфиса. Ты мне правда понравилась, и я правда хочу помочь. Другие девчонки уже давно бы лыжи смазывали, радовались возможности, а ты…

— А я сломаю тебе нос, если ты меня не отпустишь!

При этом парень держит меня далеко недружелюбно и всё равно причиняет мне боль своей хваткой, останутся синяки, и я понимаю, что вырваться у меня вряд ли получится.

Но только придурок меня вдруг отпускает сам. Понимаю причину тогда, когда вижу Артёма в проходе. Он проходится по нам мрачным взглядом исподлобья.

— Чувак, твоя сестра свои сумки у меня в клубе оставила, как раз их возвращение и обсуждали, — поднимает Клим руки вверх, сверкая белозубой улыбкой.

Всё происходит так быстро и неожиданно, что я успеваю только сделать вздох. Артём делает шаг вперёд и бьёт своего друга по лицу кулаком. Слышится короткий стон. Клим отшатывается и хватается за нос, из которого течёт кровь.

— Ты её с девочками своими перепутал? Какого хера пакли свои распускаешь? — выплёвывает яростно Артём. В другой ситуации я бы попыталась что-то сделать, остановить драку или помочь, но сейчас просто застываю.

Из коридора слышится аханье Ланы, которая, видимо, только прибежала на звуки.

— Артём!

— Пошли на хер отсюда. Оба! — рычит он.

Лана вздрагивает испуганно, а Клим начинает ржать, зажимая нос рукой.

— Чувак, да ты же сам вчера говорил, что хочешь слить свою больную сеструху, ну я и решил тебе помочь. Чё бесишься, не пойму?

Мне кажется, глаза Артёма в этот момент становятся полностью чёрными. Но, конечно, мне это только кажется, а он в два шага приближается к парню, хватает того за ворот футболки и тащит к выходу.

— Пошёл на хер…

Из гостиной я слышу только то, как пытается успокоить Артёма Лана, как плюётся матом сам Артём и приглушённый крик Клима, что он ему этого не забудет.

Дверь захлопывается, и только тогда я высовываю нос в коридор. Нахожусь в полном шоке, в состоянии аффекта. И не потому, что драки никогда не видела. А потому, что мой старший брат меня защитил. Артём. Меня. Защитил. Когда ничего подобного я вообще от него ждала. И даже нормальным человеком на какое-то время считать перестала.

— Артём? — окликаю его тихо, когда замечаю, что он так и стоит у входной двери, прислонившись к стене спиной и закрыв глаза. Понимаю, что его выражение лица точно говорит о том, что он испытывает сильную боль, только никаких ран на нём я не вижу. Беспокойство и непонимание смешиваются. — Тебе плохо?

Выхожу и осторожно иду к нему. Но он открывает глаза. Впивается в меня тёмным взглядом, тем самым, который говорит, что лучше не приближаться, иначе убьёт, и кидает грубо сквозь зубы, идя к своей комнате, прихрамывая правой ногой.

— Через пять минут выезжаем. Заберём твои вещи, и я отвезу тебя к универу.

И вот снова. Снова я испытываю к своему братцу смешанные чувства. Вроде и защитил, но потом посмотрел так, словно с дерьмом смешал.

Всю дорогу хочу спросить, что с его ногой. Неужели за то время, пока я не видела, Климу всё-таки удалось ударить Артёма. Потому что и на выходе из квартиры, пока мы добирались до подземной парковки, он прихрамывал и морщился от явной боли.

Но всю дорогу уже собираюсь это сделать, поворачиваюсь в его сторону, вижу его напряжённый профиль, острые скулы от крепкого сжатия челюстей, покрасневшие костяшки на его руках, с силой сжимающих руль, и… передумываю. Обида перевешивает, сдавливает горло.

Плевать. Мне неинтересна его жизнь. Вообще. Никак. Сейчас он меня высадит, и надеюсь, мы с ним никогда больше не пересечёмся.

Мы молчим, и только гул мощного мотора разбавляет эту напряжённую тишину.

Он – в джинсах и свободной рубашке, я – в своих джинсах и его футболке. Опускаю подбородок и незаметно принюхиваюсь. Я вся пропиталась им, Артёмом, хоть и футболка чистая. Это он мне её швырнул, когда на мгновение высунулся из своей спальни.

— Переоденься. Можешь не возвращать.

Отворачиваюсь к окну и скриплю зубами. А каким тоном это было сказано! Как будто милостыню подал нуждающейся. Больно надо. Я бы и в боди с пятном доехала, а потом быстро переоделась.

Но всё равно натянула его вещь на себя. Когда вдохнула запах кондиционера с неё и ощутила мягкость ткани. Да и, честно говоря, уже хотелось надеть что-то более удобное, свежее. Нет, Артём и то, что это его вещь, здесь не при чём. Я же не больная фетишистка какая-то.

Подъезжаем к клубу, и мы с Артёмом выходим из машины. Клуб закрыт, но перед Артёмом дверь тут же распахивается после пары звонков…

— А где… но я же убирала их сюда! — почти взвываю я, не обнаруживая своих сумок. Даже перед глазами на мгновение темнеет.

Я обыскиваю всё, смотрю в каждом тёмном углу, даже в туалетах и подсобках. Администратор, девушка лет тридцати, мне это благодушно позволяет, пока они с Артёмом тихо переговариваются и брюнетка строит моему братцу глазки. Но я едва ли обращаю на это внимание.

Прислоняюсь к стене спиной, смотря на него, но сквозь, лихорадочно перебирая в голове идеи по возвращению своих документов как минимум. Так повезти могло только мне.

— Артём… нет вещей. У меня теперь даже паспорта нет.

Артём вздыхает тяжело и раздражённо, в этом вздохе то, насколько я его задолбала со своими проблемами. Но при этом обращается к Ире-администратору.

— Ириска, записи с камер глянем по-быстрому?

— Конечно, Тём, — сияет она перед ним дружелюбной улыбкой.

А я не замечаю, как внутренне передразниваю её. Затем одёргиваю себя и шагаю за ними. Мне плевать на него… мне плевать…

Записи с камер нам ничего не дают. Мы отсматриваем с того места, где я только прошмыгнула в клуб. Сняла с себя толстовку и распустила волосы. На этом месте мои уши и лицо начинают неистово гореть, потому как чувствую на себе взгляд Артёма. Он всего в двадцати сантиметрах от моего лица. Но боюсь повернуться и посмотреть на него в ответ.

Дальше – очень много всякого интересного, происходящего в клубе, но точно ничего о моих вещах. До самого утра. А дальше записи просто нет.

— А на день мы за ненадобностью отключаем, — объясняет Ира, и Артём выпрямляется, осматривает меня с ног до головы так, что я всем телом уже начинаю гореть. А потом усмехается зло.

— Ну вот и всё. Придётся тебе вернуться в свой мухосранск, сестрёнка. Жизнь здесь не задалась с самого начала, вряд ли стоит продолжать.

— Ты дурак? — выплёвываю яростно, разворачиваюсь и выбегаю из комнатки. А потом и из клуба, проклиная этот город, своего брата и эти грёбанные ступеньки, на которых я чуть не наворачиваюсь.

— Садись в машину, — цедит сквозь зубы, ловя меня за локоть, больно сжимая.

— Отпусти!

Артём резко отпускает меня, так, что я снова чуть не падаю. Прожигаю его взглядом, тяжело дышу.

— Сядь в машину. Сейчас довезу тебя до универа, и там с моей мамой решите, что можно сделать. Она тебя ждёт.

— Что? Ждёт? Зачем? — удивляюсь я.

— Вот и спросишь, откуда я знаю, — бросает так, словно ещё хоть одно слово от меня, и он сделает что-то похуже с моей жизнью. А затем направляется к машине. Уже не хромает.

Прежде, чем пойти за ним, я делаю дыхательную гимнастику. Верю… я верю, что скоро эта чёрная полоса в моей жизни закончится, и за ней настанет ослепляюще-белая. Та, что возместит мне весь моральный ущерб.

До универа мы доезжаем удивительно быстро. В салоне машины с предыдущей поездки что-то изменилось. Воздух стал ещё намного гуще, что дышать буквально тяжело. Артём ещё более резок в своих движениях, и я кожей ощущаю его злость, раздражение, всю его тёмную энергетику, которая проникает под плоть. Я же даже не шевелюсь. Сижу со скрещенными руками на груди, смотрю в окно невидящим взглядом и судорожно дышу.

А когда мы останавливаемся возле универа, и я хочу выйти из машины без каких-либо прощаний, моя рука вдруг оказывается в жёстком захвате.

— Подожди, — голос Артёма хриплый и такой же жёсткий, как его рука.

Я почти испуганно поворачиваюсь к нему, сердце начинает бешено колотиться в груди. Смотрю ему в глаза. Они у него всегда такие чёрные, что разглядеть в них что-то невозможно.

— Дело не в тебе, поняла?

Он говорит какие-то непонятные вещи. Хмурюсь, смотря на него во все глаза. Невольно прикусываю губу от нервов, его взгляд мгновенно падает туда и сразу обратно, но от этого моё тело уже бросает в странную дрожь.

— У меня просто эти дни, не заморачивайся, — усмехается мрачно, отпуская мою руку. — Иди решай свои проблемы, мелочь. Очень надеюсь, что больше не увидимся. Без обид.

Быстро моргаю, переваривая его слова. Это так он типа извинился за своё скотское поведение? Так, что ли? Дело не во мне, а в том, что у него там какие-то эти дни?

Не знаю, почему, но лучше бы он молчал вообще. Его слова будят во мне вулкан. Я сжимаю зубы и… щипаю его в руку. Выкручиваю пальцами кожу с силой, с удовольствием отмечая, как на его лице появляется удивление и неверие, что я с ним делаю такое. От неожиданности он даже никак не прекращает это.

Отпускаю, выхожу из машины и хлопаю дверью со злостью. Окно с моей стороны открыто, поэтому я шиплю в него.

— Пошёл к чёрту, идиот! Каким был придурком, таким и остался! Засунь свои извинения себе в задницу! Без обид!

Напоследок выкидываю обеими руками факи, разворачиваюсь и иду к универу.

Только через несколько секунд слышу визг шин и рёв мотора, с которым он сваливает. Скатертью дорога! Даже легче стало.

Но только чёрная полоса на этом не заканчивается, как бы я этого не хотела. Ведь на парковке универа меня встречает тётя Вера. Она тепло, но при этом встревоженно мне улыбается, обнимает меня и почти с ходу говорит:

— Анфисочка, мне нужна твоя помощь. Мне надо, чтобы ты какое-то время пожила у Артёма в квартире…