- Алло, мам, привет! – выхожу из душной подсобки, отвечая на звонок. – Алло!?
- Доченька, ты меня слышишь? – доносится откуда-то издалека сильно приглушенный голос мамы.
- Да, слышу, только ты как будто кричишь мне с другого конца поля, когда мы картошку окучивали. Ты не дома, что ли, почему связь такая плохая?
- Мы с папой уехали в станицу к тёте Люде, у неё дядя Вова ногу сломал, а корове отелиться приспичило. В общем, Лёня в больницу поехал, а мы с твоей крестной в няньках теперь…
Мама продолжает мне рассказывать о телятах и новоиспеченной мамочке, о том, как дядя Вова умудрился упасть с крыши сарая, когда гонял там соседских голубей, о том, как он развалил кровлю и спровоцировал коровьи роды, чем навлек на себя праведный гнев теть Люды, но я слушаю её в пол-уха. А всё потому, что моему взору является молодой Ален Делон, Бред Питт и Адриано Челентано в одном флаконе!
Он идёт по коридору студенческой базы отдыха, куда мы приехали пару часов назад, мне навстречу, и я вижу, будто в замедленной съемке, как развеваются его кудрявые черные волосы, когда он на ходу поворачивает голову и приветствует знакомых, как убийственная улыбка, словно вирус, поражает всё вокруг него, как черные ресницы, похожие на опахала, создают ветер, от которого меня просто уносит в какой-то другой мир…
- Мам, я перезвоню… - говорю лишь для того, чтобы отключить все посторонние звуки и сконцентрироваться на прекрасном видении мужчины моей мечты.
Слабо отдавая себе отчет в происходящем, я просто в оцепенении стояла и следила за приближением ко мне незнакомца. Удивительно, что проучившись в универе уже почти месяц, я не знаю, кто он. С моими способностями первой узнавать всё обо всех, и с феноменальной памятью на лица, я никак не могла пропустить такого красавчика.
А он, между тем приближался всё ближе. Поравнявшись со мной, парень бросил быстрый взгляд, словно просканировав меня, и, видимо, удовлетворившись результатом встроенного «рентгена», подмигнул мне и прошел дальше.
Подождите-подождите! Подмигнул! Он мне ПОДМИГНУЛ!
Шел по коридору и только улыбался всем. А мне подмигнул!
Похоже, он какой-то сильный чародей, раз одним только миганием глаза покорил меня. Вот она – любовь с первого взгляда!
Разве могу я теперь вернуться в каморку и заниматься рутинной работой – рисованием однообразных плакатов для каких-то студенческих игр?! Ответ очевиден – у меня есть более важное дело: мне нужно немедленно выяснить, в каком фильме снимается герой моего романа и кто режиссер этого шедевра. Ну, то есть, надо узнать имя, фамилию, отчество, дату рождения, курс, факультет, основные увлечения и самое главное - семейное положение парня. Это минимум сведений, по ходу расследования список, естественно, будет дополнен.
Спустя полчаса я уже в своей комнате – подвожу промежуточный итог своим следственным действиям.
Объект: Марио Гардиани. Отец – итальянец, мать – русская.
Место проживания: г. Измайловск.
Место обучения: Измайловский гуманитарный университет журналистики.
Факультет: международная журналистика.
Курс: пятый.
Основные занятия: басист в студенческой группе «Грибоедофф», игрок студенческой сборной по баскетболу, волейболу и теннису.
Другие увлечения: туризм, велогонки и… девушки.
Девушки – это прям вот ну совсем не клеится в эту характеристику. В нём идеально всё. Кроме последнего слова.
Девушек нужно исключить. Вычеркнуть. И не только из тетрадной страницы, которую я всю измарала перечислением достоинств моего будущего парня, а прямо из его жизни. Я должна доказать, что ему нужна только одна девушка, одна конкретная сероглазая шатенка по имени Ася.
Да, конечно же, это я. Меня зовут Ася Василькова, но это только пока. Совсем скоро я буду носить красивую итальянскую фамилию Гардиани. Помяните моё слово!
Треск веток в костре, теплые мерцающие блики, перебор гитары и лирические песни о несчастной любви. Вечер первого дня на базе отдыха подходил к концу. Для меня это был очень насыщенный эмоционально день. Узнав всю необходимую мне информацию о парне мечты, я, не медля ни минуты, приступила к завоеванию его сердца.
Игры на знакомство, устроенные Анечкой, прошли с положительным для меня результатом. Марио меня заметил и… снова подмигнул! Эх, наступят те дни, когда я перестану считать каждое подмигивание и каждую улыбку, подаренную мне парнем… А сейчас никак нельзя расслабляться – у меня шикарная возможность в виде целых двух дней на то, чтобы очаровать этого горячего итальянца.
- Марио, ты так прекрасно поешь, учился где-то вокалу? – шепчу ему на ухо, как только парень допевает последние строки.
- Я не только пою, - обворожительно улыбается, - у меня масса других талантов, - и подмигивает мне самым двусмысленным образом.
- И каких же? – подыгрываю его интонации, хотя не представляю, что буду делать, если я неверно истолкую его намеки…
- Ну, например, я прекрасно владею итальянским языком, - в глазах появляется какой-то дьявольский блеск, от которого мне вдруг становится не по себе. – Хочешь докажу?
Почему-то первым порывом было отказаться, но я одернула сама себя – может парень тебе стихотворение хочет рассказать на итальянском или песню спеть…
- Конечно, хочу, - после секундной заминки соглашаюсь, чтобы не вызвать сомнений в моей готовности его слушать. – Ты споёшь что-то из Челентано? – на самом деле, это было бы потрясающе, я обожаю этого актера и знаю его песни практически наизусть – по крайней мере, на столько, насколько можно их знать, не владея итальянским от слова совсем.
- Обязательно спою, - усмехается парень. – Пойдём, поможешь гитару настроить.
Не сводя с меня горящих глаз, Марио вручает гитару кому-то за своей спиной и, схватив меня за руку, куда-то уводит. Сердце моё стучит, как взбесившийся дятел, ноги становятся деревянными, как и мозги, которые категорически отказываются понимать, что происходит…
- А куда мы… - закончить фразу я не успеваю, так как парень, едва зайдя за угол здания, скрывшись от глаз сидящих у костра, моментально прижимает меня к стенке и начинает… есть.
Нет, ну в самом деле – он набрасывается на меня с каким-то почти остервенением. В первые секунды мне даже кажется, что он меня не целует, а кусает. Я даже хочу его оттолкнуть, но снова останавливаю себя и буквально заставляю начать отвечать.
Н-даа… Не так я себе представляла свой первый поцелуй…
- Ну, как тебе владение языком? – едва оторвавшись от моего рта, самодовольно спрашивает парень.
И только теперь до меня доходит весь смысл нашего разговора у костра…
Это он, получается, так намекал на поцелуй? Но ведь это же… не совсем романтично? Или я слишком заморачиваюсь?
- Да, хорошо, - мямлю в ответ, до конца не понимая даже, на какой вопрос отвечаю.
- Хм, всего лишь «хорошо»? – приподнимает бровь, показывая недоумение, или правда удивляясь моему ответу, мне трудно уже понимать. – Неужели, теряю квалификацию? Надо чаще тренироваться, - парень снова притягивает меня к себе, но я почему-то спешу предотвратить дальнейшие действия и быстро тараторю.
- Нет, конечно же, не «хорошо»! В смысле хорошо, но не просто хорошо, а отлично! Даже потрясающе! Это лучший поцелуй в моей жизни!
Не знаю, сколько бы еще я несла чушь, но, на мою радость, нас прервали – из корпуса вышли двое студентов и, очевидно, узнав Марио, поспешили в нашу сторону с какими-то шутками и подколами. Не дожидаясь, когда мне придется оказаться в компании малознакомых парней и глупо стоять, кивая или подсмеиваясь неизвестным мне шуткам, я сбегаю обратно к костру. Марио меня не держит, а словно так и было задумано, спокойно отпускает руки, которые всего секунду назад крепко обнимали меня за талию, и просто уходит навстречу своим знакомым.
Что это сейчас было? Это та самая искра, которую я весь день пыталась запустить между мной и парнем? Ну а что же еще? Ведь не стал бы он целовать первую встречную? Конечно, я его заинтересовала, вот он и поцеловал меня. А что получилось грубо… ну, в конце концов, герои моих любимых романов тоже страстно упиваются поцелуями с любимой девушкой. Мне просто не с чем сравнить, вот я и не поняла сразу, что произошло.
А произошло волшебство! Самое настоящее. Мой первый поцелуй с самым шикарным парнем всего университета!
При следующей встрече, я уверена, Марио будет нежнее меня целовать. Нужно только дождаться, когда парень вновь ко мне подойдёт. А он подойдёт, я теперь в этом абсолютно уверена.
- Ась, ты чего зависла? – легко толкает меня в спину Ника. – Мы в столовку-то идем? Или так и будем тут стоять?
На самом деле, я надеялась, что встречу Марио перед завтраком и мы вместе пойдём в столовку, но время уже близится к 10 часам, а парень так и не появился из своей комнаты.
Да, у меня сегодня снова обострение синдрома Коломбо. Я с семи часов караулю его в коридоре. Нет, не напрямую, конечно. Просто ищу поводы как можно чаще выходить из комнаты, чтобы пройти мимо двери, за которой комната музыкантов из группы. Я уже и в туалет трижды наведалась, и дважды сходила к кулеру за водой, и даже наведалась к Анечке-вожатой. К ней, правда, всего раз, ибо эти походы в её каморку всегда заканчиваются новыми поручениями и заданиями.
И вот уже завтрак почти окончен, а я так и не встретила объект, занимающий все мои мысли в последние сутки.
- Иду, Ник, - нехотя плетусь на выход из корпуса, чтобы попасть в соседнее здание, где у меня есть всего 15 минут на подпитание организма, которому сегодня еще неизвестно какие испытания предстоят…
Весь день я отчаянно высматривала Марио среди студенческих групп, которые рассредоточились по территории базы отдыха и занимались своими делами. Мне были откровенно не в радость все мероприятия, которые с нами проводила Анечка. Вообще, несколько раз даже одолевало очень сильное желание пойти и постучать в дверь его комнаты. Или спросить у Чацкого, парня моей подруги Ники, который живет с ним в одной комнате, где прячется сегодня его друг. Из последних сил сдерживала себя. И вот, наконец, перед ужином итальянец всё-таки проснулся и озарил своим появлением сначала столовую, а затем и вышел на площадку, где их группа расставляла инструменты для вечернего концерта.
- Привет, - подойдя к парню, который подключает к своей гитаре какие-то провода, решаю заявить о себе.
- Привет, красавица, - тут же расплывается в улыбке Марио.
- Ты что, весь день сегодня проспал? – вот спросила и тут же пожалела. Выражение лица парня в миг меняется. Ему неприятен мой вопрос. Может, он посчитал, что я спросила слишком личные подробности? – Не видела тебя сегодня ни на завтраке, ни на обеде, - неловко оправдываюсь, внутренне умоляя его хоть что-то ответить мне, чтобы я не сгорела от стыда, вызванного его молчанием.
- Марик, ты гитару подключил? – окликает моего собеседника какой-то рыжий парень, вроде барабанщик их группы. – Давай прогоним Пилота, пока Чацкого нет.
Ребята начинают играть, и мой вопрос остается без ответа. Да уж, неловко получилось… Ну да ладно. После концерта, думаю, Марио сам подойдёт ко мне.
Но сколько я ни аплодировала, сколько ни стреляла глазами, после финальной песни, парень так и не подошел. Пропал куда-то. Наверное, гитару понес к себе в комнату.
Можно ли относить гитару пятнадцать минут? Минута – дорога к корпусу. Ну, это если с подъемом на второй этаж и по коридору до комнаты. Пять минут уложить инструмент в чехол. Минута – вернуться к костру. Уже восемь минут он должен сидеть рядом со мной на бревнышке и смотреть на костер…
Может, ему в туалет приспичило? Ладно, накинем ему еще пятнадцать минут.
Полчаса прошли словно под отбивку метронома. Кажется, целую вечность тянулось время. Сидеть на одном месте становится физически невыносимо.
С меня хватит. Я встаю и решительно шагаю в корпус. Как говорится, если гора не идет к Магомеду…
Вот знакомый угол здания, за которым вчера Марио поцеловал меня, сегодня тут тоже занято. Какая-то парочка, видимо, как и мы вчера, облюбовали это местечко, лишенное фонарного света, и предаются тому же занятию, что и мы вчера.
Пробегаю, стараясь не смотреть на ребят, чтобы не мешать им, но только вот в момент, когда парочка уже почти осталась позади, я вдруг слышу чересчур знакомый голос:
- Так целуются только итальянцы, детка. И если у тебя нет знакомого Челентано, то я бы тебе рекомендовал не отвлекаться, а использовать эту потрясающую возможность…
Крепкие жилистые руки с умеренной растительностью напрягаются. Лицо приобретает максимально сконцентрированное выражение. В глазах сверкает азарт и легкая ярость. Всё это происходит за секунду до удара. Мяч получает заданное ему ускорение и летит туда, где его не ждали соперники, и …
Гол!!!
Марио Гардиани забивает решающий мяч в этом поединке, выгрызая победу у своих противников! Это был потрясающий матч, это была великолепная игра, это был несравненный Марио!
Примерно так я бы прокомментировала то, что увидела на тренировке по волейболу, куда пришла впервые, чтобы увидеть парня своей мечты. Нет, в волейболе я не очень хорошо разбираюсь. А точнее – только сегодня узнала правила этой игры и то, как начисляются в ней баллы. Но зато теперь я готова комментировать каждый матч, где будет играть экспрессивный итальянец по фамилии Гардиани.
Да, после поездки на базу отдыха я пока так и не решилась подойти к парню и заговорить. Но зато я много думала, и пришла к выводу, что упустить Марио я никак не могу. Такие парни на дороге не валяются, и вряд ли мне посчастливится встретить кого-то хоть близко похожего на него. А то, что он целовался с другой на следующий день, говорит лишь о том, что искра всё-таки не проскочила. Ну, или он просто не понял, что это была искра. В общем, надо повторить.
- Ась, мне кажется, или ты слишком эмоционально реагируешь на простую тренировку парней? – толкает меня в бок Ника. – И давай уже, оторвись от созерцания кудряшек Марио, а то от твоего магнетического взгляда они наэлектризуются и он будет похож на одуванчик.
Ника смеется и тянет меня с трибун на поле. Пришла очередь девочек провести первый тренировочный матч. Ребята в это время обычно тусуются на трибунах, делая передышку в своей тренировке.
Мне, если честно, абсолютно всё равно, получится у меня что-либо в игре или нет. Моя цель – не упускать из вида парня и по возможности привлечь его внимание. Для этого я даже специально разучила дома несколько красивых поз, которыми можно подавать, ловить и отбивать мяч. Вот только совершенно не учла маленького нюанса: чтобы красиво подавать, недостаточно красивой позы, а чтобы ловить или отбивать, надо концентрироваться не на трибунах, а на мяче.
Собственно из-за последнего примерно через полторы минуты матча, меня вынесли с поля. Собирались даже в больницу везти, но я уговорила этого не делать и осталась смотреть тренировку в двух рядах от объекта своего внимания.
Конечно, следовало бы пересесть поближе, но во-первых, это было бы слишком палевно, а во-вторых, рядом со мной сидел помощник тренера и постоянно спрашивал, не тошнит ли меня, не кружится ли голова и не хочу ли я поехать домой.
- Ась, ты тут подождешь меня или спустишься в раздевалку? – побеждая одышку говорит Ника, которая вместе с женской командой отыграла последнюю игру, и тренер отпустил всех домой.
- Ник, ты прости, я наверное не смогу тебя дождаться, - виновато мнусь, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, почему вынуждена бросить подругу, хотя сама её сюда притащила. – Понимаешь, Марио на машине приехал, а мне после падения лучше не идти пешком…
- Всё понятно с тобой, - немного грустно усмехается Ника. – Ладно, беги, пока в его Ауди еще есть места…
Как бы мне ни было стыдно перед подругой, но она очень сильно сейчас права – минута промедления может стоить мне провала всей сегодняшней многоходовой операции.
Я выскакиваю из дверей главного входа на улицу и быстро верчу головой в поисках голубой Ауди одной из последних моделей. Не обнаружив искомого автомобиля, понимаю, что, вероятно, он на парковке, со двора здания. Это значит, что парень, скорее всего, вышел не через главные двери, а через запасной выход, который открывают специально во время тренировок университетской сборной. Сломя голову мчу на задний двор. Возможно, получится перехватить его на выезде из стоянки…
Добегаю до поворота. И всё. Темнота.
Открываю глаза и вижу перед собой лицо кавказской национальности. На меня смотрит парень лет двадцати пяти – тридцати. Из-за густой растительности на лице опознать точный возраст практически невозможно. И я бы, наверное, должна была испугаться, если бы не тревожный и грустный взгляд огромных черных глаз, которые неотрывно ловят каждое моё движение.
- Девушка, вы в порядке? – спрашивает это дитя гор хоть и на русском, но акцент просто затмевает и без того ужасающее первое впечатление. Хотя, надо признать, голос у него довольно приятный, если не брать во внимание то, что я категорически не терплю кавказцев.
- Д-да… - говорю, безуспешно пытаясь подавить страх, ну или хотя бы не выдавать его человеку, который в данный момент находится непозволительно близко ко мне.
Кстати, где я вообще?
Поворачиваю голову, чтобы понять, где нахожусь, и вижу только асфальт и абсолютно темную улицу. Мамочка, где я???
- Не волнуйтесь, не волнуйтесь, - очевидно, заметив мою наступающую панику, спешит успокоить парень, - просто я сбил вас на своем велосипеде…
Капец, успокоил!
- Я не ожидал, что встречу вас на велосипедной дорожке, да еще и так неожиданно…
Что я делала на велосипедной дорожке? Может у меня от падения память отшибло? Быстро пытаюсь вспомнить свои фамилию и имя. Вроде амнезии нет.
- Вы появились из-за угла так быстро, что я не успел затормозить. Приношу вам свои извинения и готов компенсировать причиненные вам травмы.
- Как компенсировать? – я вспомнила, куда бежала. Я должна была перехватить Марио, поэтому кинулась ему навстречу и сокращала путь по этой велосипедной дорожке. Из-за глупого стечения обстоятельств я упустила возможность сблизиться с парнем своей мечты. Поэтому компенсировать мои душевные травмы у него уж точно не получится.
- Я могу оплатить ваше лечение или отвезти вас в больницу… - растерянно проговаривает парень и от волнения акцент становится еще заметнее.
- На чём отвезти? – раздраженно парирую, одновременно пытаясь приподняться, - на этом велосипеде? – показываю взглядом на валяющийся в стороне спортивный велик.
- Нет, на машине. Я тут недалеко припарковался.
Странный какой-то. Приехал на машине, чтобы покататься на велосипеде? Скептически прищуриваю глаз, и прикидываю, как побыстрее от него отвязаться.
- Нет уж, благодарю. Я как-нибудь сама доберусь. Меня вообще парень должен встретить.
Последнюю фразу добавляю, чтобы кавказец даже не думал увязываться за мной. Знаю я, как они относятся к русским девушкам, наслышана от подруг историй встречи с «нерусскими».
Стараясь придать движениям максимально свободный вид, поднимаюсь на ноги. Но, похоже, делаю это слишком быстро. После удара мячом по голове на тренировке и недавнего падения в голове словно всё переворачивается. Я теряю равновесие и…
От встречи с асфальтом меня спасают крепкие и горячие руки. Прикосновения незнакомца обжигают, создается ощущение, что меня не поймали, а бросили в огонь. А говорят, итальянцы – горячие парни. Может, мне попался еще один итальянец? Поднимаю голову, чтобы рассмотреть лицо парня, но едва только ловлю его выразительный взгляд черных глаз, как с моим организмом происходит что-то необъяснимое. Неожиданно даже для меня самой из меня извергается мой ужин. Хорошо, что он был совсем легкий. Плохо, что весь оказался на моём то ли спасителе, то ли обидчике.
- У вас сотрясение, срочно в больницу, - голос уже не выражает прежней растерянности. Парень уверенно подхватывает меня на руки и куда-то тащит.
Очень надеюсь, что и правда отвезет в больницу, ибо отбиться от него в моем состоянии просто не представляется возможным.
В больнице, куда меня, слава Богу, доставил парень, мне всё-таки диагностировали сотрясение и предложили госпитализацию. Честно говоря, чувствовала себя настолько плохо, что с удовольствием бы согласилась, но была одна проблема. Кавказец притащил меня не в государственную, а в платную клинику. Боюсь представить, сколько тут может стоить один день «проживания», и как же я радовалась, что парень оказался совестливым и, очевидно, пытаясь искупить свою вину за то, что сбил меня, оплатил этот приём.
- Я отвезу вас домой, - переговорив с врачом, парень снова продолжает роль заботливой курочки-наседки. – Где вы живете?
Вопрос неожиданно повергает меня в ступор. И на то есть две причины. Во-первых, я боюсь сообщать незнакомцу свой адрес. Мы живем с бабушкой вдвоем и в случае чего не хотелось бы отбиваться от толпы кавказцев, которым захочется меня навестить. А во-вторых, старенькая однушка в аварийном доме позапрошлого столетия на окраине города никак не вяжется с тем шикарным автомобилем, на котором меня собирается «подвезти» тот, чьё имя я даже пока не знаю.
- А как вас зовут? – вдруг решаю задать вопрос, хотя понятия не имею, зачем мне эта информация.
- Давид, - улыбается парень, аккуратно везя меня на кресле к выходу из клиники.
Давид, Давид… Кто же он всё-таки по национальности? Никогда не умела их различать. Лишь бы не армянин. Терпеть не могу армян. Сколько раз ни пересекалась с представителями этой национальности, всё время одни беды у меня от них… Но имя вроде бы не армянское. Хотя… кто их знает…
- Знаете, Давид, - стараюсь говорить спокойно и уверенно, - я благодарна вам за помощь, и думаю, что дальше я вполне справлюсь сама.
Стараюсь быть приветливой, и всем своим видом намекаю, что на этом мы с ним прощаемся. Но парень, похоже, не понимает намека и не отпускает ручку коляски, которую я собираюсь покинуть.
- Об этом не может быть и речи, - твердо заявляет, и мне становится очень тревожно. - Я отвезу вас до дома. Говорите адрес.
Черные глаза с огромными ресницами смотрят на меня в упор, и я совершенно растерявшись, вдруг говорю свой адрес. По пути стараюсь помалкивать – ни к чему мне разговаривать с тем, кого вижу первый и, надеюсь, последний раз.
- Асья, - с акцентом моё имя звучит как какое-то блюдо на мангале. – Навигатор ведет меня прямо, но мне кажется, что мы заблудились…
Парень выглядит сосредоточенно и немного обеспокоенно. Немудрено – мы уже проехали частный сектор, дачи и кладбище, а навигатор всё никак не унимается и упорно настаивает на своём.
- Да, всё верно, мы уже подъезжаем, - говорю, смутившись. Этот мажор, наверняка, никогда не бывал в таких районах, как мой, и не представляет, что в том сооружении, что через пару минут предстанет перед его глазами, вообще можно жить.
Подъехав к моему дому, парень припарковал машину и заглушил мотор.
- Спасибо, что подвезли. Дальше я сама, - последнюю фразу говорю не просто серьезно, а даже строго – допустить, чтобы бабушка увидела меня с кавказцем я не могу. Она всё расскажет моим родителям и тогда мне обеспечен будет тотальный контроль, а вечерние прогулки и мероприятия мне вообще будут запрещены.
- Асья, не пытайтесь от меня отделаться, - настойчиво проговаривает Давид. – Если мои родители узнают о том, что я оставил вас в таком состоянии, от меня отрекутся и назовут позором семьи, - парень явно шутит, и мне становится немного спокойнее. Ладно уж, пусть провожает – авось и не заметит бабуля, с кем я приехала.
Подходим к двери на втором этаже, и я не стуча и не нажимая на кнопку старого, многократно окрашенного звонка, предпринимаю очередную, и надеюсь, последнюю, попытку отделаться от Давида. Для этого я подхожу к двери и открываю её своим ключом. Затем резко разворачиваюсь, чтобы преградить парню проход и тем самым дать понять, что не намерена пускать его дальше порога. Но моя голова снова меня подводит – от резкого разворота я теряю координацию и куда-то улетаю. Благо, падение длится недолго – крепкие руки подхватывают меня, словно пушинку. Давид держит меня и с ужасом всматривается в моё лицо.
Да, парень, лучше поскорее ставь меня на место и беги – я девушка-приключение, в любой момент могу либо упасть, либо снова вывернуть на тебя содержимое своего желудка, либо чего еще поинтересней сотворить.
- Вот видите, а вы еще не хотели, чтобы я вас провожал, - говорит он, толкая любезно открытую мной дверь и смело шагает внутрь.
Мне конец. Сейчас бабушка выйдет в коридор и увидит меня на руках у парня. Незнакомого. Нерусского. Да её откачивать придется!
- Тише, умоляю, - шепчу Давиду, когда мы пересекаем границу квартиры.
- Я понимаю, ваши родители наверняка уже спят, - слышу в ответ такой же шепот, только с акцентом. – Асья, я могу быть уверен, что вы благополучно доберетесь до своей комнаты? – серьезно интересуется парень.
- Давид, хватит уже! – кричу шепотом. – Конечно, я доберусь до комнаты. В этой квартире больше некуда добираться – тут всего одна комната и она перед нами, - указываю парню на старую облупленную дверь из фанеры, которая хоть и закрыта в данный момент, но в любую секунду может открыться. – Я прошу вас – идите уже домой. Еще раз благодарю, что позаботились обо мне.
Во время моей речи парень пытается еще что-то сказать, но пока он находил нужные слова, я всё-таки вытолкала его за дверь и быстро заперла замок и на всякий случай даже «собачку» повесила.
Всё. Можно выдохнуть. От кавказца вроде отделалась. Бабушка нас не засекла. Давида я больше не увижу. Ну, прям одна новость лучше другой!
И чтобы не расстраивать себя на ночь глядя, вспоминая плохие события сегодняшнего дня, я быстро стягиваю с себя одежду и, надев свою любимую пижаму, ныряю под одеяло. Что-то зябко сегодня ночью, а ведь еще пару часов назад вечер был почти по-летнему теплым…
Закрываю глаза и уже привычно вспоминаю перед сном Марио. Вот это да! После моего падению под колесами велосипеда Давида, я впервые вспомнила итальянца. И то, как вспомнила – по привычке. Привыкла перед сном думать о чем-то хорошем, бабушка говорила, что так будут сниться хорошие сны.
Странно, но о Марио сейчас думать совсем не хочется. А о ком тогда? О кавказце, что ли? Ну вот еще! Еле отделалась от него. Лучше буду думать о тортиках. Мне их нельзя из-за диабета, да и если бы было можно, то денег всё равно на них нет. Поэтому хотя бы помечтаю…
Вот так я и засыпаю. Наедине с мыслями о малиновом Наполеоне. А что – дешево и низкокалорийно. Подумал, помечтал… Только во рту всё равно не сладко. Ну и ладно…
Новый день начался для меня в шесть утра и не с кофе. Мне приспичило по-маленькому. Ну, то есть приспичило-то как раз крепко, но по малой нужде. В общем, вы поняли.
Уверенным движением откидываю одеяло и в полусне собираюсь встать с кровати. Не тут-то было! Ногу простреливает резкая боль. Такая, что еще чуть-чуть и можно было бы не идти в туалет. Вскрикиваю, не контролируя свои эмоции и только потом понимаю, что совершила самую огромную ошибку и перечеркнула сегодняшний день красным маркером.
Бабушка моментально подскакивает с кровати и несется ко мне, забыв про свой радикулит и больные колени.
- Внуча, Асюша, что случилось? – на её лице словно проявляются цифры, которые начинают обратный отсчет: если я сейчас же не успокою бабулю, у неё точно случится приступ.
- Ба, всё хорошо. Просто сон плохой приснился, - стараюсь улыбаться как можно шире, демонстрируя бабушке свой нечищенный с вечера оскал. – Ну и нога еще немного болит, - словно между прочим добавляю.
Бабуля, казалось, этого и ждала. Глаза её округляются, в них начинает проявляться вселенский ужас.
- Асюююша! Какая ножка у тебя болит? – эта красивая пожилая женщина с детства мечтала стать актрисой, но что-то не срослось. Её живая мимика осталась без рукоплесканий публики, хотя зрители частенько мысленно аплодировали. Что делаю и я в этот момент.
- Бабуль, ну я тебя прошу, не делай такое лицо, будто я лежу на смертном одре и уже перестала узнавать родственников. У меня всё хорошо, просто вчера неудачно пробежалась в спортзале. Не волнуйся, я уже была у врача, в сумке даже есть рекомендации и рецепт.
Сказала и тут же прикусила своё помело. Это ж надо так спалиться! Сейчас бабуля возьмет бумажку и прочитает там не подвывих стопы, а сотрясение мозга…
- Асюш, я тут ничего не разберу, - ворчит бабушка, поднося сложенный вдвое листок к носу. – Ну кто их только писать учит в этих медах?! Это ж не человеческое письмо, а куриные иероглифы.
- Ба, почему куриные? – мне становится смешно от ее сравнений. Не знаю, что она имела ввиду, но благодарю тех высококлассных калиграфов, которые учат писать всех будущих докторов! – Говорю же, тут написано, что у меня подвывих левой стопы, показана йодовая сеточка и полный покой. Через неделю всё само пройдёт.
- Асенька, конечно, лежи и не вставай! Я сейчас тебе сюда покушать принесу, - бабушка собирается умчаться на кухню, а я планирую побег в туалет.
Медленно, опираясь руками о край кровати, пытаюсь подняться на ноги, но боль снова простреливает ногу. Что ж за невезенье-то такое?! Неужели я и ногу подвернула вчера? Но почему тогда не чувствовала боли?
И тут я вспоминаю, что после встречи с Давидом, я ведь так и не встала на ногу – до машины он меня донес на руках, по больнице я передвигалась на инвалидном кресле, а по приезду домой я поднималась на второй этаж видимо под действием обезболивающего, которое закончилось, судя по всему, еще несколько часов назад.
Превозмогая боль, каким-то чудом добираюсь до туалета – в такие моменты как никогда ценишь крохотность нашей квартиры, - однако исполнить свою утреннюю мечту мне не удается. Раздается звонок в дверь. И почти сразу же уже знакомый голос из подъезда:
- Асья, это Давид. Я пришел вас навестить.
«Мне конец, - проносится в мозгу. – Ну вот зачем я показала ему, где живу!? Все мои опасения, похоже, подтверждаются»…
Меня охватывает мгновенная паника. Замираю перед дверью, не зная, как поступить. Открыть и спровоцировать бабушкин инфаркт? Или не открывать и подождать, пока на шум из подъезда откроют двери соседи? Когда начнутся выяснения, к кому, зачем и кто вообще такой… Когда бабушка почувствует, что что-то грандиозное вершится в её отсутствие и выбежит узнать… Узнает. Инфаркт.
Получается, выбор не особенно большой у меня. Но разница всё-таки есть. В первом случае у меня будет маленькая возможность как-то «деликатненько» представить моего нового знакомого. Второй вариант мне такой возможности скорее всего не предоставит.
Быстро поворачиваю ключ в замке и слышу приближающиеся шаги бабули… Да что ж такое-то!? Ни секунды на импровизацию уже не остается…
- Здравствуйте, - впериваюсь в парня испепеляющим взглядом и сквозь зубы цежу: - Что вы хотели?
Это звучит не очень приветливо… Да что уж там – это звучит даже хуже, чем если бы я его просто послала.
- Доброе утро, Асья, - как назло громко и обстоятельно произносит Давид. – Здравствуйте, я – Давид, - звучит уже куда-то позади меня, отчего я зажмуриваюсь, успев, однако, в последний момент заметить лучезарную улыбку незванного гостя.
- Здравствуйте, а я – Антонина Михална, - вполне доброжелательно, как мне показалось, произносит бабушка. – Вы Асечкин знакомый? Проходите, пожалуйста, - я не верю своим ушам! Открываю зажмуренные глаза и даже оборачиваюсь, чтобы убедиться, что это всё изрекает именно моя бабушка, а не её несуществующая сестра-близнец.
- Благодарю вас, - Давид уже переступает порог тесной прихожей и протягивает свободную руку бабуле, материализовавшейся тут же и оттеснившей меня от парня.
И тут происходит то, чего я не то что не ожидала, но более того – никогда ранее вообще не видела вживую – парень берет бабушкину руку, наклоняется к ней … и целует! Это выглядит просто ужасно! Ужасно глупо! Неуместно! Глупо! Ах, да, глупо уже было… Но это просто… просто нет слов!
- Ну что вы! – восклицает бабушка, видимо тоже обалдевшая от подобной выходки незнакомца.
- Это вам, - быстро перебивает её Давид и протягивает картонную коробку, которую всё это время держал в левой руке. – Вы простите, что вторгся к вам без приглашения, но я не мог не узнать о самочувствии Асьи.
Ах, да, моё самочувствие! Со всеми событиями, развернувшимися в прихожей, я и забыла, что вообще-то еле ковыляла сегодня.
- Со мной всё хорошо, - предпринимаю последнюю попытку выпроводить парня, но я, похоже, уже никому не интересна – бабушка, подхватив Давида под локоть, удаляется в кухню.
- Я не знаю, сказала вам Асья или нет – вчера она получила травму по моей вине, - начинает без прелюдий, что я даже не успеваю просигнализировать ему, чтобы не говорил бабушке о случившемся.
- А что случилось вчера? – ну всё… Сейчас начнется.
- Ба, да ничего страшного не произошло, ерунда, - говорю, пытаясь глазами дать понять Давиду, чтобы помалкивал. Но он, похоже, неправильно понимает мои «знаки».
- Асья, сотрясение мозга вы называете ерундой?! – парень вскакивает из-за своего места, демонстрируя горячий кавказский темперамент.
- Сотрясение мозга?.. – бабушка роняет на пол деревянную лопатку, которой только что выкладывала оладьи на большое блюдо.
Мы с Давидом устремляемся к ней, заподозрив, что падением лопатки может не ограничиться. Но не успеваю я сделать и шагу, как больная ступня подворачивается, и я быстрее бабушки планирую на пол.
- Асья, - только и успеваю услышать, спеша навстречу старым крашеным доскам, которые когда-то очень давно именовались паркетом.
В момент, когда почти все части моего несуразного, вечно ищущего приключений тела уже состыковались с полом, и мой совсем недавно сотрясенный мозг был абсолютно готов к ним присоединиться, этого неожиданно не происходит. Теплые ладони словно хрустальную вазу подхватывают мою голову и я оказываюсь прижата к чему-то очень приятному.
Открываю глаза, чтобы понять, что произошло, и вижу себя полусидящей на паркете, полулежащей на Давиде, который держит меня обеими руками, и словно защищая от всего, вдавливает в свою грудь, одетую в мягкий трикотажный свитшот.
Пора выбираться, но тут совершенно невовремя в нос проникает запах мужского парфюма – древесный, с лёгким цитрусовым оттенком. Это запах взрослого мужчины. Такого запаха нет ни от одного из моих однокурсников. Да что там однокурсников – даже Марио и его окружение предпочитают более легкие ароматы. Я, скорее всего, не ошибусь, если скажу, что в нашем институте такой парфюм можно встретить разве что у преподавателей.
Но в эту секунду я растворилась в этом запахе. Сейчас он вдруг ассоциируется с защитой и безопасностью. То ли оттого, что Давид уже несколько раз спасал меня, но мне сейчас совсем не страшно, как должно было бы ощущаться в такой близости с кавказцем. Больше того – и выбираться из его объятий почему-то совсем не хочется. Может, прикинуться, что мне плохо, и еще так посидеть немного?
- Асенька! – моментально возвращает меня в реальность крик бабушки. – Что с тобой!?
- Бабуль, всё отлично! – максимально растягиваю рот в улыбке, чтобы подтвердить ей сказанное враньё.
Нет, мне совсем не отлично… Во-первых, стопа стала ныть еще сильнее. Во-вторых, вопрос с рассказом бабушке о моем сотрясении так и не закрыт. В-третьих, я только что занюхалась совершенно посторонним нерусским мужиком, который так приятно при этом меня лапал! Ну и в-четвертых, если уж быть совсем откровенной, - мой мочевой пузырь раздулся уже так, что катастрофа может произойти в любой момент, и если «плотину прорвет», то не исключено, что будет еще и «в-пятых», и «в-шестых»…
В общем, решать проблемы придется с последнего пункта.
- Пожалуйста, бабулечка, дай мне пять минут, и я всё тебе расскажу, - пытаюсь подняться, но получается это только с помощью крепких смуглых рук, которые поднимают меня с пола, и, поставив на ноги, однако не отпускают, а обвив за талию, которая буквально пылает от этих прикосновений, продолжают поддерживать.
- Зачем тебе пять минут? – подозрительно нападает на меня бабушка. – Ася, немедленно расскажи, что с тобой случилось.
- Антонина Михайловна, - неожиданно вклинивается парень, - Асье, вероятно, нужно в уборную, - я перевожу на него изумленные глаза – он как вообще это понял? – Позвольте, я отнесу её? – вопрос, похоже, был чисто риторическим, потому что задавая его, он уже подхватил меня, словно пушинку, отчего я потеряла всякий дар речи.
- Давидушка, спасибо тебе, сынок.
Давидушка??? СЫНОК??? Бабуля, я тебя не узнаю! Это же кавказец! нерусский! Не дай бог – армянин! Нет, это просто помутнение какое-то… Может бабушка тоже успела упасть и удариться головой, когда я прижималась к груди этого ребенка гор?
- Я сама могу дойти! – вырывается из меня тонкий писк, потому что дыхание просто сковало каким-то непонятным волнением. Но парень и не думал меня отпускать. В два шага он добирается до нашего туалета, совмещенного с ванной, носком ноги отодвигает дверь и ставит меня четко на пороге.
- Асья, я не буду стоять под дверью, но только если вы пообещаете, что громко позовете меня, когда закончите, чтобы я мог донести вас до комнаты, - говорит безапелляционно, отчего мне прям хочется поспорить. Но сделать этого я сейчас не могу физически – нужно сначала исполнить свою утреннюю мечту. И хмыкнув, я отгораживаюсь от Давида фанерной дверью, которая когда-то была белой, а теперь носит гордое наименование «цвета шампань».
_________________
Выходить из туалета стараюсь бесшумно. Назло Давиду. Наступать на ногу почти невозможно, поэтому передвигаюсь маленькими прыжками на здоровой ноге. Это получается еще хуже – голова вмиг начинает кружиться. Видимо скакать при сотрясении мозга – не лучшая идея. Хватаюсь за стену в надежде, что он удержит меня, но не тут-то было. Предательская стена никак не хочет меня поддержать и стоит ровно и отстраненно. А вот мне равновесие удержать не получается – меня начинает мутить и я стремительно перемещаюсь чуть дальше к этажерке, стоящей в прихожей. Но и она не выдерживает моего натиска и заваливается первой. Вместе с газетами, которые бабушка хранит в ней на нижних полках, квитанциями за коммунальные услуги, а также моей небольшой коллекцией косметики – бутылочками и баночками, которые с грохотом разлетаются по всему маленькому коридору квартиры.
- Асья! – подлетает ко мне Давид, поднимая с пола в очередной раз.
- Асюша! – вслед за ним рвется испуганная бабушка.
- Почему вы не позвали, как я вас просил? – спрашивает строго, отчего я чувствую себя виноватой.
- Я вызываю скорую! – кричит бабуля.
- Не надо, - пытаюсь возражать, но меня уже никто не слушает.
Бабушка крутит диск домашнего проводного телефонного аппарата, а Давид на руках несет меня в спальню.
Почему-то мне становится неловко находиться с мужчиной в комнате, где есть расправленная кровать. На которую он меня еще и бережно кладет. Укрывает одеялом, словно маленькую девочку. И вместо того, чтобы деликатно уйти, вдруг останавливается напротив кровати неприлично близко ко мне и пристально смотрит в глаза, так что мне хочется спрятаться под одеяло.
- Асья, - укоризненно произносит Давид, не отрывая своих черных глаз с огромными ресницами и хмурыми густыми бровями над ними. – Я думал, что сбил красивую молодую девушку вчера… - он замолкает, а я заливаюсь краской – то ли комплимент так действует, то ли какая-то недосказанность в его словах. – А оказалось, что мне под колеса попал ребенок.
Ну ничего себе! На оскорбления я не подписывалась!
Открываю рот, чтобы возмутиться, но Давид, словно не замечая, продолжает.
- Вы ведете себя безрассудно и глупо. Если ваше собственное здоровье не составляет для вас никакой ценности, то не мешало бы вам подумать о вашей бабушке, - последние слова неожиданно отрезвляют. Парень прав – в своих поступках я руководствовалась чем угодно – от маниакального желания привлечь внимание Марио, до глупой гордости, которую хотела продемонстрировать Давиду, - но только не заботой о самом дорогом человеке…
- Если вы надеетесь, что я сейчас уйду, то зря, - с вызовом, как мне кажется, произносит парень. – Я бы и рад, - в голосе звучит какая-то горькая презрительная усмешка, - Но я обещал своим родителям и вашей бабушке, что исправлю последствия своей оплошности. Я буду контролировать ваше лечение до тех пор, пока не получу от врача справку о том, что вы абсолютно здоровы, - он чеканит слова, а я не успеваю следить за изменением своих чувств, которые врываются в моё сознание одно за другим по мере слов Давида. – И как только я буду уверен, что все последствия нашего столкновения ликвидированы, я покину вас. Навсегда.
Его глубокий баритон повисает в воздухе и словно зрительно ощущается в комнате еще долгое время после ухода из неё Давида.
Он отстанет от меня после моего выздоровления. Значит, мне нужно поскорее поправиться.
Но почему-то грустно…
Как оказалось, Давид не ушел совсем из нашей квартиры. Я слышала его голос при разговоре с бабушкой и доктором, который приезжал меня осмотреть. Но в комнату ко мне парень больше не заходил.
Я слышала обрывки фраз, из которых поняла, что мне выписали большой список лекарств и Давид, не внимая бабушкиному протесту, всё-таки купил их за свой счет.
- Асенька, какой хороший парень этот Давид, - говорила бабушка, когда мы наконец остались с ней вдвоем. – Он всё рассказал мне, - бабушка понимающе смотрит на меня, а я пытаюсь угадать, что она имеет ввиду под этим загадочным «всё».
Не зная, как реагировать, чтобы не выдать себя раньше времени, также многозначительно ей киваю.
- Мальчик сказал мне, - хмыкаю от слова «мальчик», вспомнив запах его духов. Ага, мальчик… - что сбил тебя на велосипедной дорожке, а потом отвез в больницу, - бабушка строго смотрит на меня. – Почему ты мне ничего не сказала?
- Бабуль, ну я просто не хотела тебя волновать. Думала, что всё и так пройдет…
- Асюша! – перебивает меня. – Если бы не Давид, я бы так и не узнала, что у моей внученьки сотрясение мозга?!
- Ба, ну прости, - улыбаюсь ей своей фирменной улыбкой, за которую бабуля никогда не может долго злиться на меня.
- Эх, коза, - не удерживается от ответной улыбки. – Знаешь, что люблю тебя и не могу долго злиться.
- Ага, - тяну к ней свои руки для объятий, которые мы так любим. – И пользуюсь этим.
Бабушка щекочет меня, как она всегда это делает. Немного больновато всегда выходит у неё, из-за того, что бабушка у меня очень сильная, но я всегда делаю вид, что мне просто щекотно и она тогда, счастливо улыбаясь, просто целует меня в макушку.
- Но всё равно, - бабушка меняет тон на нарочито строгий. – Ты почему обидела мальчика? Вышел от тебя как в воду опущенный…
- Ба, да я его не обижала, честно. Он сам обиделся, что я его не позвала, когда из туалета выходила, - говорю почти правду, это ведь и была причина его морализаторской лекции перед уходом. - Ну, сама посуди, что я буду его звать в такое место? Может еще над горшком надо было попросить меня подержать!?
- Ну, коза! – снова смеется бабуля. – Ладно, делай как знаешь.
Бабушка гасит свет. В темноте мне видны её очертания, но даже без них я знаю, что она делает - крестится перед иконами, истово крестит меня, а потом вздохнув о чем-то своём, откидывает одеяло и ложится в кровать.
- Ба, - зову её тихонько.
- Да, Асюш, - отзывается бабушка, привставая на кровати. – Тебе что-то принести?
- Нет-нет, лежи, - быстро останавливаю её. – Я просто спросить хотела…
- О чем? – бабушка всё-таки присаживается на кровати, видимо, подозревая, что это может быть что-то важное.
- Давид… - начинаю, не зная, как сформулировать свой вопрос. – Ну… он же… - надеюсь, что бабушка догадается, к чему я веду. – Не русский…
- И что такого? – она и правда не понимает, к чему мой вопрос.
- Ну ты же сама говорила, что нельзя с ними связываться, - точно не помню, что именно говорила бабуля, но смысл вроде был такой.
- Когда это я говорила?
- Ну помнишь, когда армяне нам окно меняли на балконе… И когда мясо ты протухшее у них купила года два назад.
Бабуля разражается таким смехом, что кажется, ей трудно остановиться.
- Аська, ну ты даёшь! – наконец, успокоившись, бабушка снова крестится, а потом ложась на кровать говорит. – В такие моменты, когда кто-то тебя подводит, со злости всякое скажешь. Ну вот сама посуди – да, окно нам поставили на балконе дорого, зато стоИт ведь как хорошо! Из других вон – дует, индевеют постоянно. Зато дешево, - бабушка иронично усмехается. – А мясо – в первый раз что ли я протухшее купила? Уж бывали случаи разные. Да и люди, моя дорогая, тоже все разные… - бабушка задумывается. – В любой нации есть хорошие, честные, а есть наглые и бессовестные. Давид хороший парень.
- Ба, вот откуда ты знаешь, что хороший? – тут уже я не выдерживаю и сажусь на кровати. – Ты вот его в дом пустила, а ведь мы с тобой совершенно ничего о нем не знаем. Может, он выведывал, что у нас тут плохо лежит. Может придет со своими дружками, когда мы бдительность потеряем, и обчистит квартиру.
- Ой, напугала! – бабуля смеется и машет на меня рукой. – Что у нас тут брать-то?! Ламповый телевизор? Или вон эту тряпку у тебя над кроватью? – бабуля указывает рукой на мой любимый ковер с оленями, которому лет наверное втрое больше, чем мне. Становится обидно, что она назвала его тряпкой… - Да и вообще, - помолчав, добавляет она, - Давид визитку оставил, можно позвонить и проверить, тот он, за кого себя выдает или нет.
Ого! вот тут и я заинтересовалась не на шутку! В визитке же должны быть указаны фамилия, имя и отчество. А значит, можно узнать, какой он национальности.
Подождав, пока бабушка уснет, я медленно встаю с дивана и крадусь на кухню. Бабушка всегда хранит важные документы в серванте.
Медленно, опираясь на бабулин костыль, который мне поставили еще днем, добираюсь до стеклянного шкафа. Квитанции, чеки, тв-программка. Всё не то. Куда же бабушка могла ее положить?
И тут до меня доходит, что визитку Давид мог дать уж перед уходом, и она может быть на этажерке, которая сегодня тоже была пострадавшей от моей самостоятельности. Наклоняюсь - на полке с газетами её нет. Поднимаю голову выше, даже не рассчитывая её тут увидеть, но однако же, сердце замирает, когда вижу в стаканчике с моими карандашами и кистями для макияжа маленькую темно-серую картонку с выгравированными на ней серебристыми буквами:
Юридическое бюро «КАД»
Ведущий юрист Карапетян Давид Ашотович
На следующее утро я проснулась совершенно разбитой. Полночи костерила себя за то, что выскочила на ту роковую велосипедную дорожку, что позволила незнакомцу в эти два дня так глубоко ворваться в мою жизнь, но самое главное – за то, что занюхалась вчера приятным запахом, засмотрелась на красивые руки, и прижималась к теплой груди. И кого?! Армянина!!! Чтоб я, русская девушка… Приличная русская девушка! Связалась с армянином!?
«Никогда они не женятся на русских», - так говорили женщины с маминой работы, когда обсуждали интрижку сотрудников на заводе.
«Армяне наших девчонок не уважают, воспринимают, как развлечение», - поучала староста с третьего курса свою одногруппницу, жених которой оказался вовсе не её женихом, и повел под венец девушку из армянской семьи.
«Ты что, собралась на день рождения к Наринэ? Там же вся местная армянская диаспора соберется, будут свои песни петь на своём, а тебя танцевать заставят. Лезгинку», - говорила подруга в девятом классе, когда новенькая пригласила меня к себе в гости. Я тогда так и не пошла. И только спустя полгода узнала, что армяне вообще-то не танцуют лезгинку. Ну да ладно. В остальном-то она говорила правду…
Всё. Решено. Пора отвадить Карапетяна от нашего дома раз и навсегда. А мне самое время подумать о том, кого я из-за этого … Давида, уже два дня практически не вспоминала. Как там мой кудрявый итальянец? Может, Нике позвонить, пусть узнает у Чацкого, как у него дела… Нет, пока не буду слишком активничать. Надо сперва встать на ноги. В прямом смысле.
Примерно к одиннадцати часам утра Давид снова заявился. Я решила избрать тактику игнора. Сегодня притворюсь спящей. Благо, бабушка уже с час готовила что-то на кухне и не заходила в комнату, а значит, не могла видеть, что всего за минуту до прихода парня я еще не спала и даже вполне бодренько листала ленту соцсети.
Заслышав звонок в дверь, приготовилась за считанные секунды: сунула телефон под подушку, накрылась одеялом почти до самой макушки и принялась сопеть. Сначала получалось слишком громко – я почему-то волновалась. Ну а вдруг он не поверит, что я сплю и раскусит меня с порога?
Но вот прошло уже десять минут, а Давид всё не заходил ко мне. Может, бабуля никак не отпускает «Давидушку», пока тот хорошенько не прорядит её оладушки, которые, между прочим, она сегодня нажарила для меня! Или это только я так думаю, что для меня? Да ну нет, бабуля же знает, как я их люблю, и наверняка решила меня порадовать.
Но почему тогда уже сорок пять минут нет ни «дорогого гостя», ни оладьев?!
Хотелось уже встать и самой явиться пред ясны очи этого армянского сокола и возмутиться таким поведением! Что это вообще такое значит – приперся проведовать больную, когда его:
1. Никто не звал.
2. Никто не ждал.
3. Ну, если уже приперся, так хотя бы ради приличия в комнату к больной заглянул и увидел, что его тут никто не ждал и не звал.
Продолжая пыхтеть от негодования и исходить слюной по пухленьким друзьям моих таких же пухленьких щек, я не заметила, как дверь комнаты вдруг резко распахнулась и явила мне… мою бабулю. Нет, я, бесспорно, была очень рада её видеть, тем более что в руках она держала поднос с выпечкой, пиалкой с вареньем и чашкой чая.
- Асюшка, ты не спишь уже? – в смысле «уже»? Бабушка ведь не видела моего одиночного спектакля, с чего она вязла, что я спала?
- Я и не спала, - решаю не врать, потому что в этом уже и так нет никакого смысла – бабушка вошла неожиданно и прикинуться спящей я не успела. – Ты одна? – не хотела спрашивать про него, но как-то само вырвалось, всё-таки хочется знать, к чему готовиться мне в ближайшие минуты. Ощущение того, что Давид может появиться вслед за бабулей в любую секунду меня не покидало.
- Да, - отвечает как ни в чем не бывало. - Давид приходил. Принес тебе яблок, - бабушка устроила поднос на журнальном столике на колесиках и подкатила его к моему дивану. – Красные, как ты любишь. Удивительно проницательный мальчик.
- Мальчик, - хмыкаю себе под нос, когда бабушка отходит к кровати, чтобы взять подушку и подложить её мне под спину. – Ба, а с чего ты решила, что я спала?
- Давид сказал, - как само собой разумеющееся выдает бабуля. – Он ходил тебя проведать, когда я чай наливала, но сказал, что ты уснула, и не стал тебя будить. Такой деликатный…
- Ба! Да не спала я! – пытаюсь достучаться до бабушки, но она, словно не слышит меня.
- Ой, да ты наверное и не заметила, как задремала, - отмахивается от меня и перескакивает на другую тему. – Он завтра придет, не переживай.
- Да не переживаю я! – сама не замечаю, как повышаю тон.
- Ага, - усмехается бабуля, - а чего ж кричишь-то так?!
- Ба, да ты просто не слышишь меня, - пытаюсь оправдаться, стараясь говорить спокойно, но меня просто всю разрывает изнутри. – Я тебе говорю, что Давид не заходил ко мне, а значит не мог знать, сплю я или нет. Он тебе просто соврал!
- Ну не заходил и не заходил, - снова пропускает мимо ушей истинный смысл моих слов, - завтра зайдёт, не переживай, - и подмигивает мне.
- Ба! – но продолжения я уже сформулировать не могу – бабушка вбила себе в голову, что Давид хороший и не желает видеть его двуличность.
Какой же бессовестный! Обманул пожилую женщину! Завтра я точно спрошу у него за это!
Вторую половину дня я решила посвятить Марио. Вернее составлению плана по его завоеванию. Да, знаю, что завоеванием должны заниматься мужчины, а девушкам принято быть в роли «жертвы», но я не суеверна. Завоюю его по-тихому, а потом буду играть роль той, которая ждёт, когда её завоюют.
Для начала мне необходимо было подкорректировать «досье объекта».
В первый же день нашего знакомства я узнала об увлечениях парня. Тот факт, что он является игроком студенческих сборных по баскетболу, волейболу и теннису привел меня в спортзал три дня назад. Получив сотрясение мозга во время попадания в голову мяча, я похоже получила еще и психологическую травму – мячефобию. По крайней мере, ни в баскетбол, ни в волейбол, ни в футбол, ни в какой-нибудь другой бол, я больше ни ногой, ни рукой, ни… головой.
Можно было бы рассмотреть теннис, как альтернативу болам, но к моей огромной радости, зал для тренировок в этом виде спорта на ремонте. А значит, нужно искать пересечения в других, не столь спортивных занятиях.
Туризм. Так, ну походить с рюкзачком, покушать на травке бутерброды, попеть песни у костра – это мне нравится. Беспокоит только одно: рядом со словом «туризм» в списке увлечений итальянца значится страшное и опасное слово «альпинизм»… Карабкаться на гору, ходить по обваливающимся тропкам вечных серпантинов, обвязываться веревками, чтобы спускаться в бездну – это лишь малая часть того, что первым приходит на ум при его упоминании. Никогда не понимала людей, которые в своё свободное время вместо того, чтобы ехать к морю и лежать тюленем на горячем песочке, подставив пяточки неспешному заигрыванию прибоя, заковывают эти пяточки в душные кроссовки и, взгромоздив на плечи рюкзак побольше и потяжелее, все в пыли и грязи тащатся на вершину какой-нибудь горы, и взобравшись туда, радуются словно выиграли миллион. А на самом же деле, оставив свои данные, эти авантюристы, или экстремалы (не знаю, как их правильнее назвать), просто спускаются обратно вниз.
В общем, это тоже не моё.
Тогда что? Музыка? Ну нет. Слушать – это пожалуйста. А вот извергать из себя в каком бы то ни было виде – это точно не для привлечения внимания парня. Этот прием в моем исполнении будет хорош как раз в достижении обратного результата.
Так стоп. А это что?
Всматриваюсь в строчки, исписанные моим корявым почерком, и понимаю, что не могу разобрать свои собственные каракули.
«Бегание»? Нет, что-то не то. Первая буква похожа скорее на «в».
«Виляние»? Чем это, интересно?
Может, тогда «валяние»? Это было бы занятно. Только совсем не представляю Марио с войлоком и шилом, мастерящим какого-нибудь милого кролика.
Что же я тут накорябала в спешке? Какие-то крючки и редкие петельки…
«Величание»…
«Волочение». Нда… по смыслу это очень подходит Гардиани. Но писать такое я бы не стала.
И тут меня осеняет!
ВЕЛОГОНКИ! Там написано «велогонки». Ну точно - иероглиф разгадан! Конечно же, велогонки! Наташка со второго курса так и сказала – Марио дважды в год участвует в велозаезде от нашего университета.
А что? В детстве я любила кататься на велосипеде. У меня был даже такой небольшой подростковый голубой велик. Как сейчас помню, назывался «Десна». Почему такое странное название, я не знала, но именно из-за его странности, видимо, и запомнила.
Проблема лишь в том, что садилась я в последний раз на двухколесного друга лет десять назад. Ну точно: когда я перешла в третий класс, мою «Десну» наглым образом отжал у меня мой шестилетний брательник. Он тогда и прирос к велику на долгие годы, что мне больше ничего не оставалось, как найти себе другое увлечение.
Интересно, жива ли моя Дёсенка после активной эксплуатации братом? А самое главное: получится у меня кататься спустя столько времени? Говорят же, что существует мышечная память… Надо будет проверить…
Покосившаяся ржавая железная дверь поддалась не сразу. Дедов гараж уже лет десять используется бабушкой не по назначению – после того, как голубой Москвич, выезжая из своего дома в последний раз, протаранил ветхий забор, ограждавший двор, было принято решение с ним попрощаться. Ну как «принято»… дед до последнего отказывался его принимать, но бабуля была непреклонна: «Ты, старый, своё отъездил! Сейчас мне перед соседями краснеть и деньги на забор с пенсии откладывать, а завтра что? Передачки готовить или сразу панихиду заказывать?»
В общем, много лет в гараже, расположенном у самых ворот нашего двора, уже давно не хранилось никакого транспорта, кроме моей «Десны».
Провозившись с замком, мне всё-таки удалось попасть в эту Нарнию советских времен. Распахнув ворота, я словно открыла старую книгу эпохи СССР, и чем дальше заходила, передвигая разные вещи, тем больше пыли летело с её страниц, повисая в воздухе и погружая меня в атмосферу любимых советских фильмов. Вот эмалированный бидончик, в который залетел счастливый билет из «Спортлото-82», вот керосиновая лампа из мультика про Чебурашку, а вот и телефонный аппарат с крутящимся диском посередине, с помощью которого Женя Лукашин звонил «своей Наде»…
Пока я разгребала в стороны разные раритетные вещи «Брежневского застоя» и «Хрущевской оттепели», где-то в глубине за детской коляской с огромными колесами и потрепанным дерматиновым корпусом показался до боли знакомый руль. Убрав с пути несколько связок с книгами, содержащих полное собрание сочинений Ленина, я добралась-таки до своего железного друга детства.
Когда-то он был красивого голубого цвета. Точнее даже цвета морской волны, или тиффани, как сейчас модно его называть… Но сегодня все эти названия не имеют никакого отношения к моему велику, ибо краска слезла с него почти полностью. Руль и рама тоже не выдержали годы стояния в душном и неотапливаемом помещении и прилично так покрылись ржавчиной. О седушке и говорить страшно…
Однако, когда я вытащила на свет Божий то, что когда-то называлось средством передвижения, то сразу же поняла, что это гордое имя носить ему видимо придется нескоро или не придется вовсе: оба колеса были не просто пусты, но в них отсутствовала добрая половина спиц. Оставшиеся покрылись слоем ржавчины и, очевидно, были не пригодны для эксплуатации.
- Асюша, что ты тут делаешь!? – внезапно раздается за спиной возглас бабушки, который заставляет меня едва не подпрыгнуть от неожиданности.
- Ба, я …
Хотела что-то сказать в своё оправдание, но повернув голову к бабуле, вдруг наткнулась на пронзительный взгляд черных глаз, которые совсем не ожидала увидеть. Рядом с бабушкой, держа в руках её сумку и пакет из супермаркета, стоял Давид.
С нашей последней встречи прошло четыре дня, и если в первые два он еще появлялся в нашей квартире - я слышала его голос, - то ни вчера, ни сегодня от него не было ни слуху ни духу.
- Зд-расьте, - протянула по слогам, на ходу подменяя растерянность на искусственное презрение.
Давид сдержанно кивает, не переставая буравить меня осуждающим взглядом. От этой его молчаливой нотации становится стыдно за свой поступок, но признать очередной промах я не хочу, поэтому с вызовом отвечаю сразу двоим:
- Я вышла немного подышать воздухом, что тут такого?
- Ася! Тебе ведь даже вставать без надобности запретили, а ты спустилась по лестнице, да еще и забралась в этот душный гараж, - бабушка причитает, не оставляя ни одного шанса мне вставить хоть слово оправдания. – И зачем ты вытащила этот велосипед!? Только не говори, что собиралась на нем ехать…
- Вообще-то собиралась, - несмело отвечаю, пытаясь боковым зрением увидеть реакцию Давида. Не знаю, почему, но уверена, что он в этот момент снова поднимет свои густые брови к не менее густой шевелюре, которая не выдержав разочарования во мне, падает на его высокий ровный лоб.
- Да что же ты за егоза у меня! – то ли возмущенно, то ли умиленно, то ли просто артистически восклицает бабуля. – Давид, - обращается она к парню, отчего мне становится неловко, - ну вот что с ней поделаешь!? Не может эта стрекоза-попрыгунья на одном месте долго сидеть.
Молчавший доселе армянин всё-таки подает голос:
- Асья, - неужели не забыл еще, как меня зовут! – я вижу, вам уже лучше? – не пойму, это сарказм, что ли?
- Да, вашими молитвами, - едко парирую в ответ, за что получаю укоризненный взгляд бабули. – Вам нет больше надобности ездить к нам за тридевять земель. Спасибо, что помогли донести сумку, - на этих словах я уверенно подхожу к парню вплотную и хватаю за ручки бабушкиного саквояжа. Но Давид не разжимает своих пальцев и сумка остается у него.
- Не просите, Асья, я не позволю вам нести тяжести в вашем состоянии. Пойдёмте, я провожу вас до квартиры, - он разворачивается к выходу, и в следующий момент я слышу от него уже совсем негромкое добавление: - Там и попрощаемся…
Последние его слова так и повисли в воздухе. Конечно, я рада их слышать – отделаюсь, наконец, от навязчивого армянина. Но почему от них вдруг кожа на руках и спине покрылась мурашками?
В каком-то тумане бреду к нашему подъезду, даже не поняв, когда и как закрывала двери гаража. Каждый шаг словно ощущается каждой клеткой, будто ноги двигаются отдельно от туловища, а мозг вообще еще сомневается, стоит ли идти…
Очень странные и ранее не знакомые мне ощущения. Хочется поскорее избавиться от них, но прежде необходимо устранить источник такой реакции – Давида. Поэтому я набираю в легкие побольше воздуха и у самой двери, догоняя идущего впереди парня, громко заявляю:
- Спасибо, Давид, - голос почему-то предательски сорвался. - Были рады знакомству, - специально говорю во множественном числе, намекая на бабушку, чтобы исключить возможность ей снова оставить его под каким-либо предлогом. – Не смеем вас больше задерживать.
Бабушка только и успевает произнести моё имя, а после виновато смотрит на парня, словно оправдываясь за мои слова. Давид натянуто улыбается и, кивая бабушке, переводит взгляд на меня.
- До свидания. Я тоже был рад знакомству, Асья…
Он разворачивается и удаляется по лестнице, ни разу не обернувшись. Он снова оказался победителем: его последние слова звучали невероятно искренне. Мой сарказм на фоне его простого почти признания, оказался унизительно глупым. И снова эти мурашки…
Идея с велосипедом, похоже, с треском провалилась. Старый, судя по всему, не восстановить, а о новом я даже мысли не допускаю. Денег на него взять просто неоткуда. Поэтому весь остаток дня я посвятила поиску альтернативных вариантов сближения с Марио.
Звонки, смски, письма и тому подобное были отметены мной сразу же – такие тривиальные подкаты больше похожи на обычную навязчивость влюбленной дурочки, а такой статус вовсе мне не импонировал. Остается искать точки соприкосновения в виде общих интересов. Все хобби я перебрала уже вдоль и поперек - совпадений так и не выявилось. Возможно, пересечения найдутся в других сферах…
Снова лезу в социальные сети. На этот раз изучение личной странички итальянца проходит с медицинской точностью. Внимание привлекает любая мелочь, каждый пост, каждый «лайк» парня приобретают для меня какое-то сакральное значение и подвергается детальному анализу.
Спустя пару часов мне удается сделать еще несколько записей в «досье» Марио. Он любит советские фильмы, спортивные машины и музыку в стиле кантри. Не знаю, как всё это сочетается в его кудрявой головушке, но узнать большего пока мне не удалось.
Что ж, небольшое совпадение всё-таки есть. Советское кино, в особенности комедии, мне очень нравится. Осталось понять, как я могу это использовать…
Внезапный звонок в дверь вырывает меня из раздумий. Наверное, бабушка вернулась из магазина. Что-то быстро она…
Медленно встаю с кровати, чтобы не спровоцировать головокружение. Очень некстати опять вспоминается Давид и то, как он не разрешал мне самостоятельно передвигаться. Гоню эти мысли – он ушел и обещал, что навсегда, - не за чем даже думать о нем.
Открываю дверь и чуть не падаю от увиденного – передо мной стоит тот, кого я только секунду назад выгнала из мыслей, и держится за руль нового скоростного велосипеда.
- Ч-что эт-то? – словно загипнотизированная, заикаясь, спрашиваю у Давида, указывая на новенький, бело-бирюзовый велик, явно предназначенный для девушки.
- Это вам, Асья, - улыбаясь отвечает и подкатывает это чудо к двери.
- Но… я… вы уверены? – честно говоря, я не знаю, что сказать: с одной стороны, такой дорогой подарок я принять не могу, а с другой – это ведь не просто велосипед, что мой шанс на счастье, который я никак не могу упустить.
- Конечно, - еще шире растягивая рот, произносит парень. – Нравится?
- Очень, - честно признаюсь, не в силах отказаться брать этот подарок. - Но ведь он очень дорогой, наверное?
На самом деле, этот вопрос задан скорее из желания понять – буду ли я что-то должна за него. Давид, вернувшись к серьезному тону, быстро отвечает на вопрос:
- Не волнуйтесь, не дороже моей репутации.
- Что вы имеете в виду? – непонимающе обращаюсь к парню.
- Я сбил вас на велосипеде, вы получили серьезные травмы, но однако не стали писать на меня заявление – сохранили мне репутацию. Вряд ли клиенты также охотно шли бы к человеку, узнав о том, что у него были правонарушения.
Давид вполне логично всё обосновывает, но мне почему-то не по себе становится от его слов – получается, это не подарок, а «откуп» за то, что не обратилась в полицию… Вся моя благодарность куда-то улетучивается, и становится отчего-то обидно.
- Хорошо, - натянув на лицо выражение крайнего цинизма, изрекаю в ответ, – раз вы мне больше ничего не должны, да и я уже почти поправилась, то думаю, что на этом можно и закончить наше знакомство.
Смотрю на парня в упор, и на последних словах он тоже начинает сверлить меня недовольным взглядом.
- Асья, я понял, что вам уже не терпится от меня отделаться, однако вам придется потерпеть меня еще как минимум один день.
Что еще за условия такие!?
- Я обещал вашей бабушке, что проконтролирую вашу езду на велосипеде. И как только буду уверен, что вы уверенно держитесь на двух колесах, я смогу оставить вас. Иначе Антонина Михайловна запретила мне делать вам такой подарок.
Вот уж спасибо, бабуля! Услужила!
- Ой, да если дело только в этом, то я хоть сейчас готова показать вам, что прекрасно езжу и не нуждаюсь в няньке.
Решительно хватаюсь за руль моего нового бирюзового друга, чтобы выкатить его обратно в подъезд, но Давид уверенным движением перехватывает велосипед.
- Нет, Асья, это исключено. Ранее чем в понедельник вы не можете ездить. Врач строго запретил всё, что связано с риском повторного сотрясения.
Вот же, зануда!
Условившись встретиться через четыре дня, Давид покидает мою квартиру, а я с восторгом и трепетом начинаю «знакомство» с великом.
Блестящий руль с приятными на ощупь резиновыми держателями, кожаное сиденье, которое так и манит взобраться на него и как в детстве с горки с ветерком… Эх… Зануда этот Давид. Кажется, я повторяюсь...
Вы не представляете, что значит для экстраверта двухнедельное пребывание в одном месте, без возможности смены обстановки. За всё время своей так называемой реабилитации я и людей-то практически не видела, за исключением бабушки, соседки бабы Дуси, которая приходила в гости три раза в неделю, да почтальона дяди Пети, «тайно» влюбленного в мою бабулю, и потому не упускающего ни одной возможности к нам заглянуть. В понедельник он приносил платежку за свет, в среду за газ и воду, в четверг была какая-то бесплатная газета, а в пятницу посчастливилось получить письмо.
Вообще, письма мы получаем довольно часто – примерно раз в месяц. Пишет бабушкина двоюродная сестра из Испании, которая уехала туда в шестидесятых годах и связь с ней была утеряна почти на полвека. Лет пять назад они нашлись, благодаря Одноклассникам, но общение в соцсети не заладилось – обе сестры, которым уже за семьдесят, наотрез отказались пользоваться «тырнетом», и сразу же обменявшись адресами, наладили переписку.
На этот раз бабушка прочитав письмо была особенно взбудоражена его содержимым, и когда она закончила чтение, я поняла, что стало тому причиной.
- Нина приезжает в Россию! – произнесла бабуля с какой-то непонятной интонацией.
Я всматривалась в её лицо, полное какой-то растерянной задумчивости, и пыталась определить, рада она этой новости или нет.
- И к нам собирается приехать…
- Ба, это же здорово – увидитесь, наконец! - странная реакция бабули вызвала у меня недоумение.
- И что же тут «здорового»? – грубо оборвала меня бабушка. – Здорово, что живем в этой халупе, которая вот-вот развалится? Или может здорово будет угощать испанскую донью щами и вареной картошкой с селедкой?
Бабушка быстро сложила письмо по сгибам, как оно помещалось в конверте, и, бросив его на стол, словно вихрь вылетела из комнаты. На кухне тут же загремели кастрюли, сковородки и ведра – верный признак того, что у бабули очень плохое настроение и намечается генеральная уборка.
Только к вечеру, когда мы уже ложились спать, я осмелилась снова заговорить на тему приезда гостей.
- Ба, ну скажи, ты правда не хочешь увидеться с сестрой только из-за того, что мы небогато живем? – да, возможно слово «небогато» звучит слишком мягко, и кто-то назвал бы нас откровенно нищими, но я с детства приучена довольствоваться тем, что есть, не заглядывая никому в рот.
- Ох, Асюш, - бабушка с глубоким вздохом уселась на кровати и обреченно сложила ладони на колени. – Да, хочу, конечно. Но как представлю, что Нина приедет сюда вся такая роскошная, на огромном джипе своего внука…
- Ну так это же классно! Если у внука джип, значит точно не застрянет нигде по дороге, - я пытаюсь её немного развеселить, но улыбка выходит какой-то грустной. – Ну бабуль, ну не расстраивайся! Главное же не в вещах, не в домах и машинах, ты ведь сама всегда говорила. Главное – люди! Их отношение: забота, внимание, доброта…
Какое-то время она смотрит на меня, словно пытаясь вникнуть в смысл моих слов, а потом умилительно склоняет голову на бок и всё-таки улыбается. Но уже по-доброму, словно смирившись с реальностью.
- Эх, ты моя коза заботливая! – подходит ко мне и, обняв, «пересчитывает» мои ребра, а потом нежно целует в макушку. – И правда – чего это я распереживалась. Ну нет ремонта тридцать лет, ну и что?! Мы-то живем, а показуха эта – ни к чему она…
Мы еще немного обсудили приезд родственницы перед тем, как лечь спать, однако я довольно долго не могла окунуться в объятия морфея, всё пытаясь уложить в голове причину беспокойства моей бабули. А ведь она права – её квартирка в старом разваливающемся доме пятидесятых годов прошлого века уже давно нуждается в ремонте. Обои в ней переклеивались примерно в девяностые годы – сколько помню их, они уже тогда были «ретро», а сегодня это даже не «винтаж», а что-то настолько ветхое, что даже при всем огромном желании современных дизайнеров всё старить, не выйдет такого эффекта. У потолка они чуть не в полном составе решили начать самостоятельную жизнь, а в местах стыков на всех видных местах, куда бабушка могла только достать, были заклеяны скотчем.
Помимо стен, которыми нужно было бы заняться в первую очередь, был еще потолок с желтыми разводами, оставшимися со времен старой кровли, которая постоянно протекала в сильные дожди; и пол, не только ужасно выглядевший после многочисленных перекрашиваний, но и истошно стонущий, когда кто-то пытался по нему идти. Конечно, были еще «мелочи» типа некрашеных дверей, окон и батарей, обвалившейся частично плитки в ванной и старой сантехники. Но всё это казалось мне не только не по силам, но и не по карману.
В общем, я решила сосредоточиться на малом – том, что я могла изменить своими возможностями. Сейчас я могу осилить только обои, а дальше – будет видно.
На следующее утро я проснулась в боевой готовности менять этот мир к лучшему. У меня в кошельке было целых две тысячи, которые мне удалось скопить со стипендий за короткое время моей учебы в универе, и казалось, что этих огромных денег хватит на всё, что я задумала, да еще и останется мне на вкусняшку. Как бы ни так!
Я очень давно не была в строительных магазинах… И очень давно не видела цен на обои! Рассчитывая купить «самые лучшие», чтобы порадовать бабушку, я вынуждена была купить «самые простые», чтобы хватило на клей…
Настроение у меня упало ниже нашего старого крашеного паркета. А когда я принесла свои покупки в дом, то неожиданно поняла, что есть еще одна огромная трудность – как переклеить обои в единственной комнате, которая еще и вся заставлена разным раритетом, старинной мебелью и просто хламом?
С полчаса я всё ходила по комнате вокруг да около, примеряясь к обстановке и пытаясь придумать, с чего начать. Наконец, решила, что лучше всего – просто начать, а дальше само собой закрутится. И я начала.
Отодвинула от стены диван, и пока бабушка не было дома, и она не могла меня остановить, я резко дернула кусок отвалившейся бумажной полосы. Всё, назад пути нет. Теперь оставить «как есть» уж точно не получится.
Увлекшись, я и не заметила, как снесла к середине комнаты половину мебели. Сверху на диване стоял журнальный столик, на нем книги, подписки журналов и старые фотографии, которые бабушка хранила в книжном шкафу, а я не смогла его сдвинуть с места, пока не освободила от содержимого. И вот, когда огромная гора из вещей стояла посередине, а мне оставалось оторвать всего пару кусочков, я даже не поняла, как в мгновение ока очутилась на самом верху, балансируя одной ногой на «пирамиде», а второй опираясь на полку всё в том же книжном шкафу.
«Хорошо, бабушка не видит меня», - только и успела подумать, как словно в ответ моим мыслям раздается стук в дверь.
С перепугу потеряв равновесие, я рефлекторно схватилась за первое, что попало в руки, и оказалась висящей на шкафе. Пирамида же, которую я в полете оттолкнула, с грохотом повалилась на пол.
А уже через секунду внезапно открывшаяся дверь явила мне того, кого я совсем не ожидала тут увидеть. На пороге стоял Давид.
Белая футболка без каких-либо надписей, светлые джинсы, слегка потертые на коленях, толстовка, якобы небрежно наброшенная на плечи… Завершали образ парня белоснежные кроссовки. Всё это выглядело настолько необычно для Давида и настолько идеально, что я невольно засмотрелась. Да-да. Именно «идеально». Каждая деталь словно была продумана и взвешена: майка сидела на нём так, будто специально сшита по его весьма, кстати, неплохой фигуре, выделяя и подчеркивая крепкие мышцы рук и груди. Захотелось даже посмотреть, как выглядит в этой безупречной футболке спина парня. Признаться, именно спина у мужчин – моя слабость. С детства обожала кататься на спине у папы, а мама до сих пор часто шутит в мой адрес: «Аська, ищи себе мужа, за которым будешь как за каменной спиной».
Но её-то сейчас мне и не удастся увидеть, ибо помимо того, что Давид стоит ко мне лицом, на плечах висит толстовка, которая скрывает всё «самое интересное» для меня.
- Асья, вы с ума сошли!? – из моих размышлений меня выводит окрик с армянским акцентом.
От неожиданности я смогла только промычать что-то невразумительное и осознать, что по-прежнему вишу на шкафу. Висю. В общем, нахожусь в подвешенном состоянии.
- Бросайте руки! – приказ прозвучал резко, и не успев опомниться и понять, что я выполнила его в первое же мгновение, почувствовала себя очень комфортно и даже… уютно?
- Что вы здесь делаете? – спросила чуть заикаясь, но при этом не разжимая рук, обхвативших в полете крепкую шею.
Давид неотрывно смотрел в мои глаза, казалось, даже не понимая, о чем я его только что спросила. Такая близость, помноженная на прикосновения моих ладоней к теплой, если не сказать – горячей, коже парня, вызывала какой-то неведомый мне ранее трепет - словно электрическое поле образовалось вокруг нас и не давало вырваться из него. Хотя, по правде сказать, в этот момент и выбираться-то не особо хотелось.
- Асья, - моё имя, произнесенное почти шепотом, но при этом на армянский манер, вывело меня из ступора. Будто очнувшись от колдовских чар, я вдруг поняла, что нахожусь в каком-то двусмысленном положении – на руках у малознакомого парня, который при этом еще и армянин! И – о ужас! – настолько близко, что не произнеси он моего имени, могло случиться…
Нет. Нееет… Я даже думать не хочу о том, что могло бы произойти! С армянами я еще не целовалась! Позор какой!
Резко встряхнув головой, прогоняя одолевающие со всех сторон мысли, я вмиг спрыгнула с крепких рук и, отступив, на всякий случай, на шаг назад, испытующе посмотрела на Давида.
- Ну так, - Давид начал объяснения, но голос подвел – получилось очень хрипло. Откашлявшись, он продолжил: - мы же договаривались: сегодня понедельник, и я, как и обещал, приехал проконтролировать вас на велосипеде.
Блин! Блин! Блин!!! Ну как я могла забыть!? С этим ремонтом совсем вылетело из головы…
- Эээ… - нужно что-то ответить, но что? – Давид… к сожалению, сегодня, видимо, не получится у нас покататься, - почему-то говорить было неловко – парень приехал, сдержав обещание, а я, даже не предупредив его, поменяла планы… Некрасиво вышло…
- Я это уже понял, - совершенно неожиданно Давид вдруг улыбнулся и подмигнул мне. И пока я моргала, уставившись на парня, он скинул с себя толстовку и наклонился поднять с пола свалившиеся туда журналы и фото. – Асья, вы …
- А? – спина превзошла мои ожидания настолько, что слов парня, который не просто говорил, а даже что-то спрашивал у меня, я не услышала. Пришлось оторваться от созерцания крепких плеч и длинной смуглой шеи, на которой так органично смотрелась толстая серебряная цепочка, и посмотреть на Давида, собравшего уже бОльшую часть бумаг и теперь засмотревшегося на какое-то попавшее ему в руку фото.
- Вы очень похожи на вашу бабушку… Это же она на снимке?
- Да, - парень показал мне карточку, которую рассматривал уже с полминуты. – Бабушка мечтала стать актрисой в молодости, у неё много красивых фотосессий. По нынешней моде у неё собралось бы очень неплохое портфолио.
- Невероятно красивая девушка, - сказав это, Давид посмотрел на меня так проникновенно, что фраза показалась довольно двусмысленной, особенно после слов о том, что мы с бабушкой очень похожи. – И всё-таки… - он оборвал зрительный контакт и снова огляделся в полуразрушенной комнате. – Вы серьезно решили сделать ремонт самостоятельно?
- Ну да, а что тут такого? – я недовольно хмыкнула, подумав, что такой белоручка, как Давид, наверняка даже не имеет представления, как обои попадают на стены.
- Нет, ничего… - немного растерянно прозвучало, и парень тут же решил поправиться. – Просто вы недавно после сотрясения, и стоило бы поберечь себя, чтобы не было осложнений…
- Вы же сами сказали, что с понедельника уже можно закончить с постельным режимом. Вот я и закончила.
Разговор перешел в неловкую стадию, и мне захотелось поскорее уже отделаться от Давида, поэтому я решила намекнуть, что ему пора, и подошла к стене и начала демонстративно срывать с неё оставшиеся куски обоев.
Но тут дверь в квартиру снова открылась и уже через секунду я услышала вскрик бабушки.
- Ася! Что… Что тут случилось? – но не успела я и рта открыть, как вошедшая бабушка заметила рядом со мной Давида. – Давид? Дети! Я с ума с вами сойду!
Бабуля всегда очень эмоционально реагирует на всё, но сейчас её реакция превзошла мои ожидания. Она всплеснула руками и начала медленно оседать на пол. Давид среагировал мгновенно, подхватив её и не дав упасть в обморок.
Да, затеять ремонт в доме пожилого человека, не предупредив его об этом, - это была очень плохая идея. Минут пятнадцать мы на пару с Давидом пытались успокоить бабушку:
- Всё будет хорошо, не переживайте, если у Асьи не получится, я попрошу помочь своего дядю, у него фирма занимается ремонтом. Вы, главное, не волнуйтесь.
- Бабуль, это ненадолго, правда, я уже почти всё ободрала, завтра грунтовочкой пройду, и послезавтра уже будем в новеньких апартаментах с тобой.
- Антонина Михайловна, не смотрите, что тут много неровностей, дядя Аваг всё выровняет, будет отличный результат, - для убедительности Давид даже показал класс и попытался улыбнуться, хотя его натянутой улыбке поверить было трудно.
И тут я поняла, что мы с парнем совершенно по-разному успокаиваем бабушку. Давид расценил её реакцию, как недоверие моим способностям как ремонтных дел мастера, а я, зная, насколько бабуля не любит беспорядка и грязи в доме, поспешила убедить её в скором завершении устроенного мной бардака.
- Асенька, дорогая, а жить мы эти два дня где будем? – наконец прошептала вопрос бабушка.
- Ну… ба, я же всё уберу, - я оценивающе оглядела комнату. – Сегодня пока кровати в центре постоят, но это ведь временно…
Три пары глаз молча с минуту осматривали огромную гору мебели посреди комнаты, вокруг которой оставались лишь узкие проходы, в которых протиснуться можно было только боком. Вероятнее всего каждый из находящихся сейчас в комнате пытался представить, куда будут сложены-переставлены-передвинуты вещи, благодаря мне покинувшие свои насиженные места. Среди затянувшегося молчания раздался общий грустный вздох. И тут заговорил Давид.
- Антонина Михайловна, а у вас остался еще тот чудесный травяной чай, который вы мне заваривали в прошлый раз?
Мы с бабушкой одновременно удивленно посмотрели на парня, пытаясь понять смысл его слов, сказанных будто совершенно невпопад.
- Д-да, Д-давид, конечно…
Криво улыбнувшись, бабушка поплелась на кухню. В её характере – услужить гостю в первую очередь, даже отложив собственные дела. Но не успела я начать радоваться, что удалось отвлечь бабулю от переживаний, как в одно мгновение Давид навис надо мной и зашипел:
- Асья, Антонине Михайловне нельзя оставаться тут. Это неправильно!
Я уже и сама поняла, что идея была дурацкая недоработанная.
- Вы правы… Но я не знаю, что теперь делать. Не бросить ведь уже так, как есть…
- Нет, бросать – это совсем не вариант. Нужно придумать, где ваша бабушка может пожить, пока ремонт не закончится.
Ну, конечно! Как же я сразу об этом не подумала!?
- Так что тут думать?! – видимо, сотрясение мозга не прошло для меня без последствий. – Я сейчас же позвоню родителям, и они заберут бабулю к себе на недельку.
_____________________
Уже к вечеру вопрос с пребыванием бабушки на ближайшие две недели был решен. Родители хоть и не обрадовались тому, что так резко пришлось менять свои планы и ехать за двести пятьдесят километров, но моё решение о ремонте в итоге поддержали. Даже выделили мне пятнадцать тысяч на строительные материалы. Не густо, конечно, но теперь у меня была возможность развернуться с благоустройством немного шире, ранее обрисованных мной границ.
Попрощавшись с родными, я принялась оценивать фронт работ. В запасе было ровно двенадцать дней, чтобы успеть к возвращению бабушки. К этому времени нужно привести в порядок стены. Как бы я ни отрицала очевидное, но Давид прав – без помощи профессионального штукатура тут точно не обойтись. Благо, родители выделили деньги, и я надеюсь, что смогу оплатить его услуги. Кроме того, я всё-таки рассчитываю, что на оставшиеся средства всё-таки получится купить краски для окон и дверей. Ну и, при очень хорошем раскладе, «ну а вдруг», как говорится, хотелось бы заменить краны на кухне и в ванной.
Вот такая «программа минимум».
Но больше всего меня в этом вопросе беспокоил не бюджет, а время. Завтра мне предстояло прийти на прием к врачу и закрыть больничный, а это значит, что занятия в универе никто не отменял, и мне помимо ремонта, нужно будет еще и отрабатывать пропущенные две недели. Благо, что большинство лекций и практических заданий я периодически выполняла, используя фото конспектов Вероники, присылавшей мне ежедневный отчет о прошедшем учебном дне. Однако нужно будет сильно постараться, чтобы правильно всё распланировать и уложиться в срок.
Перво-наперво необходимо было завтра позвонить Давиду и узнать у него номер его родственника, который занимается штукатуркой стен. Сегодня мой армянский знакомый, прежде чем раскланяться, целых три часа помогал мне с обдиранием старых обоев и перетаскиванием мебели. В итоге благодаря ему, мы избавились от «лишних» вещей, которые давно были не нужны в квартире и только занимали место. Парень вынес в гараж несколько коробок с фамильным хрусталем, хранившемся на шкафу и под кроватью, потому что бабушке так было спокойнее, что так он будет сохраннее и доживет до моей свадьбы, чтобы стать на ней приданым. Вслед за посудой отправились связки литературы. В отличие от хрусталя, старые учебники и подшивки журналов «Работница» перекочевали не в гараж, а прямиком на переработку макулатуры. Давид предложил такой выход, когда его попросили отнести бумажный мусор к контейнерам во дворе.
Из квартиры также вынесли старую этажерку, которая постоянно падала, стоило случайно её зацепить или неосторожно что-то на неё поставить. Содержимое же очень удачно переместилось в шкаф, где хранилась макулатура. В общем, вещей после ремонта в квартире становилось меньше, а свободного пространства - больше, что не могло не радовать.
Еще раз оглядев комнату, я потушила свет и легла на диван. Завтра будет сложный и насыщенный день. А сегодня – спать.
«Давид, доброе утро. Вы вчера сказали, что ваш родственник…»
Я перестала набирать сообщение и задумалась: вроде бы он говорил, что это дядя. Но кто их, армян, поймет – у них все дяди, тети, братья… Махнула рукой и написала:
«Давид, доброе утро. Вы вчера сказали, что ваш знакомый занимается ремонтом…»
Опять затык. Может, он не простой штукатур, а какой-нибудь владелец компании, у которой есть наемная бригада. И это было бы логично, учитывая, что сам Давид – ведущий юрист какой-то крутой адвокатской конторы.
« Давид, доброе утро. Вы вчера сказали, что ваш знакомый занимается строительным бизнесом. Не могли бы вы дать мне его контакты?»
Всё. Отправляю. Сообщение улетает, а я перечитываю его еще несколько раз – придираясь к каждому слову. С этим Давидом постоянно чувствую себя скованно и хочется подбирать слова, чтобы не выглядеть перед ним глупо.
Ответ приходит настолько быстро, что я бы, наверное, за это время не успела и текст прочитать, не то, чтобы ответить.
Давид: «Доброе утро, Ася»
Это пришло первым, и, несмотря на то, что моё имя было написано правильно, я прочитала его с интонацией парня.
Давид: «Я уже созвонился с дядей Авагом, Он подъедет сегодня после трёх»
Ну вот, звонить не нужно – прекрасно. Можно заняться другими делами, которых на сегодня у меня запланировано очень много.
Первым делом нужно было показаться доктору и взять у него справку. Ну, а дальше попытаться успеть хотя ко второй паре в универ.
Как же здорово ходить на учебу! Прям кайфанула от лекции по ненавистной мне обычно философии. А одногруппники! Родненькие, сколько ж я вас не видела… Соскучилась по всем и вся, даже по непропеченным булочкам в столовке!
Безумно была рада видеть Нику! Чуть не задушила её в объятиях, когда встретились в аудитории.
Но самое главное событие сегодняшнего дня – встреча с Марио.
Уже выходя из универа после третьей пары, я заметила его кучерявую макушку в толпе пятикурсников. В надежде перевела взгляд на Нику, которая встречается с лучшим другом итальянца, но она никак не отреагировала на приближение к шумной компании.
- Ник, вы что, поссорились с Чацким?
Подруга неопределенно повела плечами, но не произнесла при этом ни звука. Её глаза тут же наполнились такой грустью, что даже мне стало не по себе. Да ведь она едва сдерживает слезы!
- Ника! – собираясь разузнать, что же всё-таки произошло, я и не заметила, как около нас материализовался никто иной, как Марио. – Привет, девчонки, - глядя с какой-то жалостью на мою подругу, он, кажется, и не заметил меня. Только подойдя вплотную и наткнувшись на мои удивленные глаза, решил поздороваться.
- Привет, - уже совсем без радости ответила я, а Ника лишь кивнула.
- Ник, мы в субботу собираемся у меня, будем праздновать мои двадцать два. Приходи тоже с подругой, - я улетела… Он сказал «приходи с подругой» и «у меня» в одном предложении?! Это точно не сон???
- Спасибо за приглашение, Марио, - всё-таки выдавливает из себя слова Ника, - но я уезжаю в субботу в деревню, поэтому не смогу прийти.
А??? Мой корабль счастья сейчас что – только посигналил мне и проплыл мимо? Стойте, стойте! Так нельзя!
- Жаль, - Марио досадливо поджимает нижнюю губу и виновато смотрит на Нику.
Мне хочется закричать, что я же еще есть! Я здесь, эй! Меня тоже только что пригласили! И я никуда не уезжаю!
- Ну, ладно, пока тогда, - заканчивает разговор итальянец. Внутри меня всё обрывается. Ну, Ника! Я тебе это припомню! – Кстати, - вдруг снова оборачивается к нам Марио, еще не успевший сделать в сторону и шага, - Ася, правильно? – это он ко мне? Да! Да!!! Это точно ко мне обращение… - В субботу в 5 приходи, если не уезжаешь, адрес Ника знает, - сказав это, он снова подмигивает мне, и быстро уходит обратно к своим друзьям, а я стою и до боли щипаю себя за запястье.
- Аська, пойдём в магазин скорее, - Ника тянет меня, остолбеневшую и глупо улыбающуюся, за рукав пальто. - Выберу тебе лимон, самый кислый.
- Зачем?
- Да у тебя, похоже мышцы на лице заклинило от улыбки. Может лимон поможет.
- Нет, лимон не поможет, - перевожу взгляд на подругу, и улыбка тут же улетучивается. – А вот твоё лицо уже меня «исцелило». Рассказывай давай, что у вас с Чацким приключилось?
Подруга нехотя рассказывает мне, что произошло в моё отсутствие, и становится понятной её реакция на компанию, ржущую на стоянке возле универа (история Ники и Димы «Чацкий, за тобой карета»).
«Интересно, Давид тоже приедет вместе с дядей? – думала я, выходя из автобуса на конечной возле нашего поселка. – Хотя… Зачем ему заморачиваться? Он родственнику позвонил, договорился, свою миссию выполнил. Даже перевыполнил».
Возле дома замечаю внедорожник Давида, и сердце почему-то пропускает удар. Странная реакция – ноги словно не мои, колени дрожат, а внутри всё сжалось и подчиняется только сердечному ритму. Чтобы привести себя в чувство даже похлопала ладонями по щекам – так в фильмах часто показывают. Вроде бы и правда помогло, по крайней мере, внутренние органы немного отпустило.
- Асья, добрый день, - Давид выходит из машины первым, за ним открывается пассажирская дверь и из неё появляется невысокий щуплый армянин, лет сорока-пятидесяти. Он выглядит как типичный строитель – в поношенной, однако чистой, куртке, старых потертых джинсах, сохранивших свежие пятна от штукатурки, и больших, словно бы не по размеру, ботинках, тоже заляпанных чем-то, напоминающим цемент или шпатлевку. – Мой дядя Аваг.
- Здравствуйте, - одновременно приветствуем друг друга, оглядывая: я – с подозрением, мужик – с напускным равнодушием.
Мы поднимаемся в квартиру, и с полчаса новый знакомый, сопровождаемый моими комментариями, «инспектирует» наши 35 квадратных метров.
- Стэны ровнять будэм?
- Да, конечно.
- Обои клэим?
- Нет, нет, с обоями я сама.
- Харашо. Паталок? Щтукатурим? Натьяжной?
- Потолок надо бы, - в очередной раз с сожалением смотрю на ужасные желтые разводы, - но боюсь, моих средств на него не хватит…В другой раз.
- Штукатурим, дядя Аваг, - вмешивается Давид, останавливая меня от возражения, неожиданно обхватив за запястье.
- Ну, тагда я поехал на абъект, а завтра полвосьмого буду тут. Начнем с паталка…
Дядя Аваг еще что-то говорит, пока идет к выходу, а у меня в голове крутится целый рой вопросов.
«Как мне завтра оставить незнакомца одного в квартире на полдня?»
«Стоит ли вообще связываться с армянами в вопросах денег?»
«Как мне встретить взрослого малознакомого мужика в половине восьмого и пусть даже ненадолго остаться с ним наедине в квартире?»
Но ответ на все мои сомнения был один: Давид.
Сама не знаю, почему, но я чувствовала доверие к нему. Да и бабушка ни разу не засомневалась в его честности.
И я доверилась. Не стала возражать и сопротивляться, а одобрительно кивала, провожая сегодняшних гостей.
Сильные руки обвивают сначала мою талию из-за спины, а затем аккуратно, но уверенно притягивают меня к себе. Я чувствую обжигающее дыхание в затылок, отчего под ребрами сердце перестает биться. Парень наклоняется к моей шее, и я замираю в смятении и томительном ожидании. К счастью, длится оно недолго – мягкие губы касаются кожи, рассыпая мурашки по всему телу. До этого действия я чувствовала себя статуей, которая не может ни моргнуть, ни сделать вдох, казалось, что даже сердце перестало биться, отчего кровь остановилась в венах. Но теперь словно спали невидимые оковы, и по всем органам разливается горячая жидкость, возвращая меня к жизни.
Невероятно приятное чувство сладкой неги наполняет меня с каждым прикосновением ко мне неизвестного. Поцелуи будто набирают разгон, от легких и невесомых становясь всё более долгими и уверенными. Мужчина явно не просто дарит мне удовольствие, он сам упивается тем, что делает. Дыхание его совсем сбилось, и он прекращает сладкую пытку. Тёплая ладонь ложится на мои веки, и я понимаю, что он хочет, чтобы я закрыла глаза, а затем медленно разворачивает меня к себе. В этот миг я понимаю, что совсем скоро увижу его лицо…
Сердце бьётся как обезумевший дятел, я стою напротив него и послушно жду команды открыть глаза. Остались последние мгновения моего томления, и я зажмуриваю веки изо всей силы, как это делают маленькие дети, загадывая желание, и уже отчетливо представляю упругие черные кудряшки и фирменное подмигивание, которым Марио наверняка одарит меня в первый же миг встречи наших глаз. Но ожидание затягивается.
В нетерпении хочу открыть глаза, но заставляю себя потерпеть. Ну, в конце концов, не буду же я так стоять тут вечно?
Чувствую движение в мою сторону. Прислушиваюсь. И тут отчетливо слышу:
- Асья! Открой глаза!
Нет! Нет! Нет!
Зажмуриваюсь сильнее и, кажется, мотаю головой, противясь хорошо знакомому голосу. Не Давид, только не Давид!
Меня резко хватают за плечи и встряхивают. Я открываю глаза и просыпаюсь.
Передо мной Давид. Он испуганно трясет меня за плечи, и я не сразу понимаю, что происходит.
Когда опадают последние оковы сна, приходит осознание: я лежу на полу возле дивана, который стоит посреди комнаты. Надо мной нависает Давид, который одет при полном параде – в красивом кашемировом пальто горчичного цвета, под которым надет деловой костюм коричневого цвета и белоснежная рубашка. Внимание привлек галстук на шее – верхние пуговицы были расстегнуты, и он болтался, словно тряпка, совершенно не гармонирую с остальным идеальным гардеробом.
- Давид? Что ты тут делаешь? Как вошел?
Я не сразу осознала и то, что перешла на «ты» в отношении парня. Видимо сон так повлиял на моё восприятие окружающего, которые до сих пор не кажется реальным, а словно смешалось с ночным видением.
- Асья, что с вами случилось? – Давид помогает мне подняться с пола. – Вам плохо? Вы упали?
Заняв вертикальное положение, наконец, понимаю, чтО на самом деле произошло – я, похоже, ночью свалилась с дивана. Со мной такое уже было однажды – сильно наработавшись на картошке, а после натанцевавшись в деревенском клубе, я спала настолько неспокойно, насколько же и крепко. Утром проснулась в похожем положении, только в тот раз в добавок еще и с шишкой на лбу, так как ударилась о ножку стула, стоящего у кровати.
- А который час? – я машинально оглядываюсь в сторону двери, над которой висят старинные бабушкины часы, но часов там нет. Вспоминаю, что только вчера сняла их, обдирая остатки обоев. Зато вижу еще одно армянское лицо, которое выражает в данный момент очень сильно сдерживаемое недовольство.
- Уже почти десять, - отвечает мне Давид. – Асья, почему вы лежали на полу?
- Не волнуйтесь, Давид, со мной всё хорошо. Я просто крепко спала и, видимо, не заметила, как упала с дивана.
Глаза парня округляются, становясь просто нереально огромными. Красивые всё-таки у него глаза, чего уж там…
- Кстати, а как вы попали в квартиру? Вы что – дверь выломали??? – я порываюсь проверить свою догадку, но Давид останавливает меня, удерживая за плечи. Этот жест словно током меня прошибает. Нет, не мог это он быть в моём сне, просто случайное совпадение. – С дверью всё в порядке. Дядя Аваг позвонил мне, и я открыл её.
Час от часу не легче…
- Вы – домушник?! – мой вопрос, наверное, прозвучал чересчур громко, но от озвученной мысли меня просто пробил шок.
- Нет, - вдруг засмеялся Давид. – Мне ваша бабушка ключ оставила запасной, на всякий случай, чтобы за вами присматривал.
И армянин достал из кармана тот самый ключ, который бабушка носила у себя в кошельке. Узнать его не составило труда – вместо колечка и брелка к нему была пристегнута большая булавка.
- Вообще-то я уже совершеннолетняя, и присматривать за мной не нужно, - гордо задрав голову, я решила встать с дивана, чтобы начать приводить себя в порядок, но тут снова самоуверенность меня подвела – нога в тапке поскользнулась и вместо того, чтобы указать Давиду на дверь, я увалилась прямо на него на своем же диване!
- Давид, я пойду штукатурку замешивать, итак полдня потеряли, - буркнул на ходу дядя Аваг и тут же исчез где-то в коридоре, оставив меня, всю красную от стыда, наедине со своим племянником.
И снова такая близость странным образом вернула меня в мой сон. Ну не мог Давид мне присниться! Я влюблена в Марио. Я медленно, но верно двигаюсь к своей итальянской цели. Армянские заменители мне совсем не подходят!
- Асья, - откашлявшись, обратился ко мне парень, когда в неловком молчании мы всё-таки восстановили личное пространство друг друга, - вы сегодня вроде бы собирались в университет. Я сейчас еду в центр и смогу вас подвезти, - киваю, бросив на него быстрый взгляд, и Давид устремляется к выходу, затормозив у самой двери: - Сколько вам нужно времени, чтобы собраться?
- Десять минут, - выдавливаю из себя, но решив, что стоит быть немного приветливее с человеком, который в очередной раз предлагает помощь, добавляю: - Если хотите, выпейте пока кофе с дядей Авагом, - говорю почти шепотом, потому что слова будто бы совсем не подходят этому человеку, не так нужно предлагать ему кофе. Ну вот – опять я подбираю слова…
Ничего не ответив, Давид закрывает дверь, а я начинаю метаться по комнате, пытаясь понять, как максимально быстро привести себя в порядок…
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги
Загрузка...