Двуликий бог, или Рабыня Огненного

Я помню нашу первую встречу.

Над Асга́рдом сияло солнце. Страна богов – моя родина – находилась высоко над облаками и день ото дня озарялась благоговейными лучами сияющей Соль, что верной рукой управляла своей колесницей, даря свет всем девяти мирам. Так было почти всегда.

Но если светло-лазурные небеса поглощали тёмные тучи, это считалось дурным предзнаменованием и сулило беду вплоть до гибели одного из богов или всех нас, когда настанет страшный час Рагнарёка.

А пока жизнь асов, в том числе и моя, была безмятежна.

День стоял чудесный – тёплый, ясный, свежий. Дул лёгкий ветерок, лаская кожу, и повсюду пахло душистой медовой росой.

С самого утра асы и ваны пребывали в большом возбуждении: в чертогах О́дина готовился грандиозный пир в честь очередной блестящей победы Тора над великанами Йо́тунхейма, посягнувшими на цветущую обитель богов.

Старший сын Всеотца возвращался в город, чтобы склонить голову перед мудрейшим прародителем, увидеть прекрасную златовласую Сив, отпраздновать громкий успех, а затем вновь с одержимостью ринуться в бой.

Тор редко задерживался в Асгарде дольше, чем на два-три дня. Мои юные сверстницы лишь вздыхали по нему, поскольку своё храброе сердце рыжебородый ас отдал красавице Сив, но я не разделяла чужого восхищения.

Вне всякого сомнения, Тор вызывал уважение.

Он великий герой и самоотверженный воин, посвятивший жизнь защите Асгарда и его обитателей от великанов, он сильнейший из асов и всё же…

Сын всевидящего Одина был прозрачен, словно горный ручей, прост, прозаичен. То немногое, что происходило в его крепкой голове, читалось и на лице. В нём не находилось ничего, кроме силы да молодецкой удали.

И пока окружающие ликовали и славили возвращение Тора, моё сердце замирало от другого события. Ведь не один бог грома в тот день вошёл в Асгард. После трёх лет странствий и жизни в стране великанов под кров размашистой кроны Иггдрасиля возвращался бог огня – лукавый двуликий Ло́ки.

Это имя бывало на слуху едва ли реже, чем имя всеми любимого Тора.

Его многие месяцы не видали в нашей стране, но асы по сей день вспоминали коварные проделки, вносившие суматоху в размеренную и, признаться, порой невыносимо скучную жизнь богов.

На преданиях о мудрости Локи я выросла. Из года в год я не переставала удивляться хитроумию и ловкости бога зла.

Бога зла…

Лишь теперь, результатом множества долгих лет и сложных жизненных перипетий явилось роковое прозвище, но во времена моей юности, когда моя история только начиналась, ещё никто не называл им пламенного бога.

Тогда всё было иначе.

Моя мать – кроткая богиня На́нна – случалось, негодовала, как я смею дивиться и смеяться ужасным выходкам жестокого шута Локи!.. А я знала в глубине души, что где зло, там и добро, где проступок, там и искупление.

Я слушала многочисленные рассказы и понимала, что ни разу бог огня не совершил проделки, которую сам бы не исправил, не спас положение, иногда даже ценой собственных страданий.

Кто из богов Асгарда сумел бы пойти на столь смелые и безрассудные поступки, пожертвовав чинностью, но войдя в историю?

Нет, я росла совсем не похожей на своих родителей. Дочь Ба́льдра – бога света и весны – и На́нны – богини смирения и покорного нрава – я, не осознавая, тянулась к тёмному, неизведанному и непонятному.

И хотя я выглядела благочестивым, любезным и ласковым ребёнком, соблюдала традиции, уважала старших асов и старалась не огорчать родителей, внутри я чувствовала себя другой.

Я ещё не догадывалась, что уже шла по пути, с которого не сумела бы сойти, даже если бы очень захотела – меня вела судьба, спрядённая но́рнами.

От отца и матери я взяла лучшее: была светла, миловидна и добра. Отличалась покладистым характером, верностью и открытым сердцем.

В силу возраста я была наивна и легковерна, но юность прощала мне эту слабость. Я могла бы выйти замуж за уважаемого и праведного бога и прожить отведённый срок в тишине и чинности, как другие аси́ньи, но…

В тот судьбоносный день в Асгард возвратился Локи.

Никто не видел, как бог огня подступал к городу, как прошёл он по радужному мосту Биврёсту, как приветствовал его Хеймда́лль.

Страж единственного пути в обитель богов по молодости был приветлив, и асы частенько задерживались, чтобы побеседовать с ним, но не Локи. Небожители не знали, за что лукавый бог недолюбливал хранителя Биврёста, однако считалось редкостью, чтобы он обмолвился хоть словом с добродушным асом.

В чертогах Одина – Вальха́лле – гремел пир, рекой лилась брага и крепкий мёд, и высшие боги во главе с Всеотцом собрались восславить Тора-громовержца.

Между столами с легкостью и грацией скользили красивые и сильные девы-вальки́рии – верные прислужницы мудрейшего из богов.

Дворец украшало много золота, ослепительно сиявшего в ярком свете Соль, проникавшем в зал сквозь высокие оконные проёмы, и в самом воздухе, казалось, кружились золотые крупинки.

Зал торжества был пышен, богат, огромен, но я отчего-то задыхалась в нём, и сгущающийся запах потных мужских тел и хмеля усиливал желание пройтись по галереям, подышать горной свежестью и побыть, наконец, в тишине наедине с собой.

Арочный свод казался невесомым, а аромат цветущих садов кружил голову. В тот миг я настолько погрузилась в себя, что позабыла причину любопытства, которое привело меня во дворец Одина.

Однако провидение не забыло о ней.

Кто-то грубо толкнул меня плечом, проходя мимо, и движение оказалось такой силы, что меня бросило в сторону, едва не перекинув через заграждение.

Оправившись и вскинув голову, я в первый раз увидела его. И пусть незнакомец стоял ко мне спиной, ошибки быть не могло: высокий, широкоплечий, с копной огненно-рыжих волнистых волос и пронзительным взглядом. Задержавшись на мгновение, Локи высокомерно посмотрел на меня из-за плеча.

– Чего ты вертишься под ногами бога? – с гневом спросил он, видно, приняв меня за валькирию или служанку.

Опешив, я замерла, против воли залюбовавшись гордым профилем, правильными чертами лица с высокими скулами и удивительными карими радужками, в которых бесновались алые отголоски пламени.

Никогда раньше я не видела подобных глаз. Обитатели Асгарда все как один отличались светлыми очами.

Локи был другой.

Наполовину великан, он был высок, но и гибок, не в пример коренастому Тору, а глаза его становились то тёмными, словно запёкшаяся кровь, то золотистыми, как искры костра, а иногда отливали изумрудным цветом, точно смарагды.

Опомнившись, я выпрямилась, развела тонкие плечи и смело посмотрела на рассерженного аса.

– Ты разговариваешь с богиней! Не забывай, о хитроумный Локи!

Удивление на его лице сменилось недоверием, а затем полувеликан усмехнулся. Сейчас я понимаю, чем тогда рассмешила его. Я замерла, до боли выпрямив спину – маленькая, хрупкая, светлая, но преисполненная чувством собственного достоинства и гордости.

Он и сам казался очень молодым, возможно, благодаря волшебным яблокам богини вечной юности, которыми она каждый день угощала асов в своём саду.

Однако на самом деле передо мной предстал не юноша, а крепкий, сформировавшийся мужчина – хитроумный, изобретательный, уверенный в себе и совершенно невыносимый.

– Как твоё имя, богиня? – поинтересовался лукавый бог, повернувшись и окинув меня пристальным взглядом с головы до пят. Я смутилась, но склонить голову и не подумала. Он снова усмехнулся, дивясь моей самонадеянной смелости. – И откуда ты знаешь меня? Неужели я и тебе успел перейти дорогу?

– Меня зовут Си́гюн, – коротко ответила я. – Здесь тебя знают все. Ты причинил асам столько бед, что твоё имя войдёт в историю. А мне дорогу не переходи – в долгу не останусь!

Локи разразился заливистым смехом, но я сочла, что отвечать на это ниже моего достоинства. Отвернувшись, я продолжила прерванную прогулку. К счастью, для меня не имело значения, в какую сторону идти.

Бог огня оказался вовсе не так страшен, как о нём говорили, хотя, без сомнения, очень груб.

Имелось в Локи и нечто притягательное: то ли насмешливый нрав и лёгкое отношение к жизни, то ли изменчивость характера, как загадка, которую хотелось разгадать, то ли независимость от общественного мнения и привычных устоев.

Локи жил в Асгарде и был асом в лучшем случае наполовину, но боги отчего-то приняли его в свою обитель и раз за разом прощали любые провинности. Может быть, секрет в гибком уме и красноречии, а может, скучающие боги нуждались в шуте, который скрасит их унылые будни.

Однако, будучи острословом, бог огня мог сделать посмешищем любого, кто имел неосторожность навлечь на себя его гнев.

Вздохнув, я спустилась в сад. Природа цвела и благоухала, расцветала и я, превращаясь из неловкой девочки в хрупкую девушку.

Опустившись на колени у источника, чтобы напиться и умыть горящие щёки, я взглянула на своё отражение. На спокойной поверхности ручья отразилось миловидное личико с мягкими чертами и светло-голубыми тусклыми глазами, будто у а́львов, очень напоминающее мою мать. По плечам струились длинные, чуть волнистые локоны.

Увы, мне словно не хватало цвета, который весь достался моему старшему брату Форсе́ти. Его глаза были ярче голубого неба в полдень, а золотые волосы сияли как солнце. Мои же глаза походили на прозрачный ручей, а волосы точно поцеловал бог ночного светила Ма́ни, отчего они стали белокурыми, как лунные лучи.

– Сигюн, дочка! – узнав мягкий голос матери, я поспешила подобрать длинные одежды и подняться на ноги.

– Я здесь! – склонив голову, подошла я к матери.

Та ласково коснулась ладонью моего лица:

– Отец желает представить тебя Тору и его возлюбленной Сив, хотя с последней вы знакомы. Пора предстать перед верховными богами, Сигюн, ведь со временем ты станешь одной из них, выйдешь замуж и будешь служить своему господину-асу.

Несмотря на то, что Тор приходился мне дядей, мы виделись так редко, что я успела вырасти, а он, вероятно, – меня позабыть. Бог-громовержец вечно пропадал на войне, потому я не звала и не считала его дядей, а воспринимала как старшего друга и избранника моей подруги Сив.

– Из них… – эхом повторила я. – Почему ты не сказала «из нас»?

Мать вздрогнула, покраснела и ничего не ответила. Я понимала почему: в Асгарде говорить о подобном во всеуслышанье не полагалось.

Я замечала, что мама всю жизнь оставалась в тени лучезарного супруга. По мнению богов, она была его неотделимой частью, а сама словно и не существовала. А теперь та же судьба ожидала и меня.

Хотя асы и асиньи считались свободными и равными, на деле жёны чаще не имели права перечить мужьям.

Исключением стала лишь Фрейя. Впрочем, единственный раз последовав собственному желанию, она понесла жестокое наказание и осталась одинока при всей своей неземной красоте. Не слишком ли высокая цена за свободу?..

Мы с матерью вернулись в шумную залу. К счастью, к тому времени Всеотец присоединился к пиршеству, и духота сменилась ароматами цветов и свежестью горного ветра.

Мудрейший из богов сменил богатую кольчугу на синий плащ с золотым кантом, оставил крылатый шлем в своих покоях, и только копьё – избранное отцом ратей оружие – неизменно оставалось при господине, поднятое острием вверх подобно посоху, но готовое покарать любого, кто восстанет против Асгарда и его владыки.

Выглядел Один спокойным и великодушным, единственный глаз его, хитро прищуренный, следил за происходящим, пока Всеотец посмеивался над буйными обсуждениями и спорами захмелевших асов. Сам он мало вступал в беседы, предпочитая слушать и наблюдать.

У одного из столов громогласно хохотал великий Тор, рядом с ним сияла счастьем и красотой златовласая Сив, любуясь своим возлюбленным героем и супругом. По другую руку от воинственного брата стоял мой отец Бальдр – улыбчивый и светлый любимец богов.

В стороне, развалившись на своём месте, будто хозяин, сидел рыжеволосый Локи.

Жадный взор его с любопытством прошёлся по моей фигуре, стоило нам с матерью приблизиться к отцу и его собеседникам и поклониться. Отчего-то я чувствовала этот взгляд всем своим существом.

Щёки залились румянцем, но я одёрнула себя: мне не хотелось, чтобы Сив по ошибке решила, будто я питаю к её мужу какие-либо чувства, кроме дружеских.

– Ты стала взрослой, дочь Бальдра! – воскликнул Тор, привлекая к нам нежеланное внимание. – Да разразит меня гром и разорвут на части великаны Йотунхейма, если ты не столь же лучезарно красива, как твой отец, и благочестива, как твоя мать!

Я улыбнулась ему уголками губ и склонила голову в знак благодарности и вежливости, хотя слова бога-громовержца не тронули моего сердца. Я знала, что никогда не достигну великолепия отца, и вовсе не считала кротость высшим достоинством.

Да, я получила должное воспитание и умела держать язык за зубами, но в моей голове таились и множились своенравные мысли. Сын Одина оказался прав лишь отчасти: покорной и благочестивой я оставалась в присутствии а́сов и ва́нов, никто из которых не знал, какие страсти порой бушевали в моей душе.

– А ты не изменился, о великий Тор, – с теплом произнесла я в ответ, – годы не трогают тебя, и ты остался силён и великодушен. Я рада, что у милой Сив надёжный защитник и любящий муж.

– Спасибо, – с нежностью откликнулась подруга, прелестно зардевшись. – Придёт день, и норны без сомнения пошлют и тебе то же счастье!

Когда разгорячённый брагой, славой и красотой любимой женщины Тор с грохотом швырнул свой кубок наземь, озарённый какой-то блистательной, по его мнению, идеей, я усмехнулась себе под нос и подумала, что не нужно мне такого счастья, но рыжебородый герой считал иначе:

– Верно говорит моя чудесная Сив! – поддержал он жену. – Твоя дочка ведь на выданье, бог света! Давай подберём ей жениха! Того же Локи! Печальна судьба его жены-великанши и троих детей, и теперь он остался один на свете! Эй, Локи, братец, иди сюда!

От прямой и неуместной речи старшего сына Одина мы все опешили. Любой в Асгарде знал о том, как Всеотец решил судьбу необычных отпрысков бога огня, но никто не упоминал об этом вслух, стараясь забыть зловещие предзнаменования подобно страшному сну.

Один Локи, казалось, ничуть не смутился простодушной тирады друга, напротив, слова Тора рассмешили и развлекли его.

Лукавый огонь вспыхнул в живых озорных глазах, ас поднялся со своего места, откинул рыжие волосы за плечи, отчего те вспыхнули на солнце, словно пламя, и, к великому смущению Сив и меня, направился в нашу сторону.

– Тор любит нести чушь, – вкрадчиво начал хитроумный бог, – но на этот раз он прав. Сигюн красива и остра на язык, и некому сейчас развлечь меня, заставить забыть моё горе, – в голосе мужчины, однако, звучало столько насмешки и самодовольства, что становилось ясным: судьба его первой семьи, пусть и очень необычной, не особенно волновала лукавого аса.

– Нет… – прошептала я, метнув на него гневный взгляд, но Локи забавляло чужое замешательство.

Коснувшись моего лица тыльной стороной пальцев, бог огня то ли попросил, то ли потребовал:

– Отдай мне свою дочь, Бальдр.

– И думать забудь! – рассердился отец, дёрнув меня за руку и заставив сделать шаг за его спину. – Чтобы моя прелестная добрая дочь попала в руки каверзного мерзавца, подобного тебе?! Ты погубишь мой хрупкий прекрасный цветок, бог предательства и обмана, развратишь её непорочную душу! Никогда такому не бывать!

Очнувшись от минутного наваждения, я поспешила укрыться за его широким плечом. Вот только Локи не пугал меня, в отличие от перспективы в скором времени оказаться женой – почти рабыней! – одного из асов.

Глядя в беснующиеся огненные глаза бога обмана, я видела, как что-то страшное зарождается в их глубине.

Впервые мне довелось услышать столь резкое оскорбление от ласкового и благоразумного Бальдра. А в ответ радужки пламенного аса сверкнули зелёным огнём и сменили цвет на изумрудный, как у кошки или злого духа.

– Непорочную душу? – Локи рассмеялся, однако я чувствовала, в какой гнев его привели слова отца – точно яд разлился по воздуху. – Не зарекайся, ас! Ведь за подобные речи можно ответить кровью! Я хитроумнейший из богов Асгарда, не раз выручавший вас из беды. Где Тор действует кулаками, мне помогает гибкий ум.

– Да как… – нахмурился Бальдр, но бог огня перебил его:

– Я – часть той силы, древнее которой только Один-Всеотец, я дал людям Мидгарда чувства и породил детей, способных уничтожить все миры и поставить на колени самих богов! Тебе ли, бог света, стоять на моём пути?!

– Не горячись, Локи! Прости брату неосторожное слово! – примирительно произнёс Тор, сгребая разгневанного аса огромной лапищей.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Отец и Локи ненавидящими взглядами метали друг в друга молнии. Какое счастье, что рядом оказался силач-Тор.

– Пусть Всеотец разрешит ваш спор! Он старший в нашем роде, и ему открыто многое, что неведомо остальным. Мудрейший из богов рассудит, принесёт ли этот брак благо или скорбь, – предложил громовержец, и обе стороны согласились, чтобы не развязывать войну и не проливать кровь.

– Не волнуйся, дочь моя, Один мудр и не отдаст тебя в жёны Локи, – смягчившись, заверил отец и провёл ладонью по моим волосам.

Я не волновалась. Настолько далёкой и невозможной казалась мне глупая идея беспечного Тора, что я не могла осознать, на краю какой бездны находилась.

Локи рассерженно встряхнул копной медных волос и стремительным шагом направился к трону Всеотца. Я проводила его широкую спину взглядом.

В голове мелькнула мысль, заставившая вздрогнуть: если мне и суждено когда-нибудь быть отданной одному из асов по воле прародителей, то пусть им станет непокорный и непредсказуемый бог огня.

______________________
Дорогие читатели! Добро пожаловать в мою горячую новую историю! ❤️
🔥 Отправляемся в жаркое и волнительное путешествие в Асгард, где вас ждёт полный диапазон эмоций на грани – безудержных, страстных, а иногда и печальных. 
🔥 Самым активным комментаторам дилогия в ПОДАРОК
🔥 ВАЖНО: в истории есть неоднозначный главный герой с серой моралью и момент насилия, если для вас это неприемлемо, приглашаю вас в другую свою захватывающую историю:
🔥 Книга по мотивам скандинавской мифологии, но в первую очередь это любовное и приключенческое фэнтези, поэтому имеющиеся расхождения сделаны намеренно.
Приятного чтения! 😘

Мне неведомо, что сказал Всеотцу хитрец-Локи в тот день, но говорили они долго. Потом Один покинул пиршественный зал, а лукавый бог последовал за ним, окинув меня напоследок многозначительным взглядом.

Я надеялась, что происходящее – нелепая и злая шутка, но отчего-то расстроилась так, что не могла ни пить, ни есть.

Тор – виновник моих злоключений – уже позабыл о том, что втравил меня в историю, невольно рассорил моего отца с самым коварным существом в Асгарде и поставил на кон мою будущую жизнь.

Беспечный сын Одина продолжал пировать вместе с Сив и товарищами по оружию, описывая свои приключения в стране великанов. И только златовласая богиня смотрела на меня со смущением и сочувствием.

Я не винила её.

Признаться, я и Тора не винила, хоть и рассердилась на него: в конце концов он заговорил о женихе не из злого умысла, а из самых лучших побуждений. Что поделать, если могучий ас столь твердолоб.

Я волновалась. Хотелось сорваться с места, последовать за Всеотцом, услышать его мудрые слова, увидеть красивое и в то же время суровое лицо Локи. Понять, что же таится за его импульсивным решением: интерес, надеяться на который я не смела, или мстительное желание поставить на место Бальдра, досадить ему.

Отец ни на шаг не отпускал меня от себя. Пришлось сидеть среди богов, слушая чужие россказни и бахвальство и не разбирая слов за оглушительным стуком собственного сердца.

От неосторожного предложения Тора и его неожиданных последствий моя мать пришла в ужас. Она с такой нежностью прижала меня к себе, что я сама едва не заплакала.

В тот миг мне стало ясно, что решение, которое примет Один, может вынудить меня покинуть отчий дом, и кто знает, увижу ли я своих близких, учитывая неприязнь между моим отцом и возможным мужем.

Заметив наше состояние, Бальдр отпустил нас с матерью при условии, что я не буду отходить от неё ни при каких обстоятельствах. Мы вышли из пиршественного зала и пошли прочь. Я держала мать под руку и шла рядом, прижимаясь к ее плечу.

Сердце переполняла дочерняя любовь. Смутные предчувствия тревожили душу, и я представить не могла, как скоро им суждено сбыться.

Мы отошли уже довольно далеко, и каково же было удивление, когда прямо навстречу нам, беседуя, из-за поворота вышли двое верховных богов. Их связывали какие-то особенные отношения – недаром Один прощал Локи все каверзные проделки и не стыдился обратиться к хитроумному богу за советом.

«Он ни за что ему не откажет», – пронеслось в голове, а горло сдавило от волнения.

Я поспешила опустить ресницы, боясь, что глаза выдадут меня. Опомнившись от удивления, мы поклонились в знак уважения.

Мать хотела удалиться, надеясь, что Всеотец ещё не принял окончательного решения, но довольное лицо Локи, на которое, не сдержавшись, я украдкой взглянула, говорило само за себя. Один мягким, величавым жестом остановил нас.

– Правда ли, о Нанна, что Локи просил у твоего супруга руки вашей дочери, а Бальдр оскорбил его и отверг? – строго спросил властелин.

Асинья приподняла подбородок, устремила на Одина взгляд светлых глаз, полных искренней растерянности и робости. Отец всех богов вызывал у матери почти такой же сильный трепет, как и любимый супруг, мало на него похожий.

В отличие от прародительницы, я не испытывала перед Всеотцом ни страха, ни стеснения. Правда, мне и не доводилось видеть отца ратей в гневе или в бою. Кто мог знать, как менялся мудрейший из богов в пылу сражения?

– Вообще-то я просил их дочь целиком, а не одну лишь руку, – с пренебрежительной насмешкой вставил Локи, но Один, казалось, не слышал его.

Зато я слышала. Голос наглеца сочился ядовитой иронией и самодовольством. Я нахмурилась, губы дрогнули от досады.

– Правда, Всеотец, – ответила кроткая богиня, припадая лбом к его ладоням в жесте немого отчаяния и невысказанной мольбы. – Пощади мою милую дочь, она ещё так юна.

– Ты сравниваешь замужество с казнью?.. – уточнил бог огня.

Казалось, ничто в девяти мирах не могло задеть его чувства, и на всё у хитреца был припасён точный хлёсткий ответ.

Я обратила взор на того, кого мне прочили в мужья. Его светло-карие глаза выражали множество противоречивых эмоций, но меня не тяготило смотреть в них. Локи, похоже, это удивило, и он улыбнулся уголками губ.

А я всё пыталась понять, кто же он, какой на самом деле?.. Есть ли искренние чувства за его непроницаемым лицом? Нечто странное мелькнуло в глубине его взора – то ли тоска, то ли боль. Вряд ли её вызвал отказ моего отца – Локи не привык мелочиться.

– Мы побеседовали, Нанна, и я обдумал своё решение, – произнес Один. – Я считаю, что предложенный Тором союз принесёт благо, ибо твоя дочь способна унять злобный огонь, что пожирает моего названого брата. И даровать мир не только лукавому асу, но и всему Асгарду, позволяя нам избежать многих страшных бед.

– Всеотец… – заикнулась мама, но владыка пресёк её жестом.

– Я нахожу Локи и Сигюн равными по положению и близкими по духу, а потому от своего имени и имени сына даю согласие на их брак. Бальдр не посмеет прекословить воле отца и повелителя.

Я поспешила поддержать мать, потому что она вздрогнула, судорожно вздохнула, словно ей не хватало воздуха, и обмякла в моих руках, лишившись чувств.

Я усадила ее на пол, прислонив спиной к опоре из светлого камня, что поддерживала своды галереи. Голова Нанны склонилась на грудь, и несколько светлых прядей упало на плечи. Сердце сжалось от беспокойства за нее, и я в отчаянии бросилась на колени перед Одином.

– Не губи, о Всеотец, – взмолилась я, чувствуя, как неподвластный голос пропадает. – Я не готова стать женой, не хочу покидать семью! О, всевидящий и мудрейший из асов, пожалей меня!

Горькие слёзы потекли по щекам, но я их не замечала и не стыдилась. То, что прежде будоражило воображение, теперь вызвало лишь ужас и отчаяние. Вид ослабевшей матери придал уверенности моей просьбе.

Кто останется подле неё, если не будет меня?..

– Не плачь, Сигюн, ибо ты сама не ведаешь, что говоришь, – Один протянул мне широкую ладонь, и я сама не заметила, как мои дрожащие пальцы легли в его тёплую руку. – Пусть немало невзгод выпадет на твою долю, но ты будешь счастлива со своим мужем. Ты боишься, только как ты найдёшь свет, если не ступишь во тьму? Я дам вам время, пока лунный бог Ма́ни не пройдёт ночной небосвод от одной стороны Иггдраси́ля к другой.

Ясный взгляд отца ратей подёрнулся дымкой, словно он смотрел не на нас с лукавым богом, а в далёкое и пока ещё недоступное будущее.

– Но… – я осеклась, понимая, что едва не начала спорить с верховным богом.

– Если Локи сумеет завоевать твоё расположение, не сомневайся и выходи за него замуж, – продолжил Один, помолчав. – Если нет, не покидай родной чертог. Однако будь справедлива, ибо великое предназначение отведено тебе вещими но́рнами, и, обманув нить судьбы, не вернёшься на верный путь, сколько ни сожалей.

Оставив нас с Локи в замешательстве, Один с отеческой заботой поднял мою бесчувственную мать на руки и понёс ее в одни из многочисленных покоев Вальхаллы.

Я провожала его долгим потерянным взглядом.

Сердце билось пойманной в силки птицей, руки тряслись. Я ожидала, что решение примет Всеотец, а вышло так, что выбор пришлось делать мне. Несмотря на мольбы о пощаде, определиться я была еще не готова.

Зато Локи в решимости не нуждался.

Короткого движения хватило ему, чтобы прижать меня к стене и в гневе ударить ладонью по камню рядом с моим лицом да с такой силой, что из-под его пальцев пошла глубокая трещина.

– Не готова стать женой, значит? – со злостью прошептал бог огня, почти касаясь моих губ. Я всем телом вжалась в стену, желая раствориться, исчезнуть и не видеть горящих глаз, в которых смешалось столько всего: и ярость, и досада, и желание, и печаль. – Что ж, никогда ты не узнаешь, каково это – любить до дрожи!

Резко развернувшись, отчего медная копна волос взметнулась и сверкнула на солнце, Локи направился прочь, пылая от уязвлённой гордости и возбуждения.

– Как же быстро ты сдаёшься, переменчивый бог огня! – с насмешкой выкрикнула я и тут же прикусила язык.

Сама не ведаю, что на меня нашло. Тело бросило в жар, мысли спутались. Сглотнув, я облизнула губы, боясь отойти от стены, чтобы не упасть – колени подкашивались, и ноги не слушались.

Локи обернулся, затем приблизился ко мне, жёстко схватив за подбородок, запрокинул мою голову и взглянул в расширившиеся от страха глаза.

– Ты будешь моей, – тоном, не терпящим возражений, проговорил он и, прильнув ко мне всем телом, поцеловал горящие уста.

Земля ушла из-под ног, когда его острый язык искусителем проник за грань полураскрытых губ, даря стыд и искушение, смятение и возбуждение… Я затрепетала, но мой первый поцелуй прервался раньше, чем мне хотелось. Локи отстранился и, отвернувшись, направился прочь.

 Я осела на пол и сделала глубокий вдох. Кончиками пальцев коснулась чувствительных губ, с удивлением прислушиваясь к новым ощущениям.

Руки ослабели, грудь заныла, проступая через тонкую ткань одежд, а промеж бёдер разлился томительный тянущий огонь, отчего в первые мгновения я не нашла в себе сил подняться на ноги.

Щёки пылали от смущения, дыхание перехватывало, но я испугалась, что кто-то увидит меня в исступлении, и хрупкий момент был упущен. Опираясь о стену, я встала и побрела прочь из чертогов Одина-Всеотца.

Произошедшее было немыслимо, недопустимо, возмутительно.

А я, вместо того чтобы оскорбиться поступком, ценой которому, узнай мой род, послужило бы изгнание посягнувшего на мою честь аса, не успела ни отпрянуть, ни воспротивиться.

Безрассудная смелость и прямота в намерениях и желаниях против воли располагали меня к сумасбродному богу огня. Он не походил на всех, кому я была представлена прежде, и подчинялся, казалось, только своим собственным законам.

Локи жил так, как хотел, без сомнения и оглядки, горел яростным ярким пламенем, о которое ничего не стоит обжечься, а я, глупая, тянулась к нему и любовалась. В душе зарождалось любопытство и интерес к горделивому асу, и я стыдилась своих противоречивых чувств к нему.

Когда я вернулась в родительский чертог, колесница сияющей Соль стремилась к закату.

В дверях меня встретил взволнованный отец в сопровождении верной свиты. Он сжал меня в крепких объятиях, словно видел в последний раз, и, не отпуская моей руки, завёл в богато отделанные белым камнем и серебром палаты.

В чертогах бога света всё виделось родным и привычным, здесь я выросла и любила каждую мелочь, и всё же я не хотела бы провести всю свою жизнь в одном и том же месте. Мне предстояло найти собственный путь, а он, о насмешка судьбы, пересёкся с кривой дорожкой бога обмана.

Держа за плечи, отец осмотрел меня со всех сторон, словно невиданную диковинку.

– Что с тобой, дочка? – с тревогой спросил он. – Ты бледна – я вижу это даже сквозь сияние твоей кожи – и вся дрожишь.

Глаза Бальдра вспыхнули праведным гневом, и я поспешила припасть щекой к его ладони, чтобы утаить свой позор и смягчить благочестивого аса, у которого имелась единственная слабость – его глупая наивная дочь.

– Один принял решение, отец, – мой голос дрогнул. – Владыка согласился выдать меня замуж за Локи. Однако… – поспешила добавить я, стремясь утешить отца, – я бросилась перед Одином на колени, моля о пощаде, и он дал мне немного времени на то, чтобы смириться.

Я задумалась, почему умолчала и не рассказала всей правды?

Наверное, понимала: если семья узнает, что выбор лёг на мои хрупкие плечи, то решение примут они. И не стоило сомневаться, каким оно будет. Я могла бы подчиниться воле рода и остаться в отчем доме, но слова Всеотца запали мне в душу. В моих ушах все еще звучал тихий, спокойный завет: будь справедлива.

Способна ли я разглядеть в Локи то, чего не сумел никто другой, кроме, разве что, всеведущего Одина?

Оставив отца наедине с тяжёлыми мыслями, я прошла парадный зал и свернула к покоям матери. Хотелось увидеть её, удостовериться, что к ней вернулись силы. Нанна полусидела в постели. Увидев меня в дверях, она коротким жестом отпустила сидевшую при ней служанку, и та, поклонившись, вышла.

Я прошла вглубь опочивальни и присела на краешек родительского ложа. К огромному моему облегчению, мама выглядела намного лучше, чем при встрече с Одином. К её красивому лицу вернулась жизнь, а к щекам – румянец.

В покои шагнул отец. Пока он с нежностью и светлой грустью наблюдал за нами, я повторила для мамы свой недавний рассказ о решении Одина.

– Ты хорошо придумала, дочка, – с одобрением улыбнулась она. – Ты выйдешь замуж, когда будешь готова. Мы выберем тебе в женихи достойного аса, и ты полюбишь своего будущего супруга. Вы будете жить в мире и согласии.

Нанна продолжала говорить, однако я уже не слышала её.

«Никогда ты не узнаешь, каково это – любить до дрожи!» – всплыли в памяти яростные слова бога огня и глубокий мужской голос, дрогнувший то ли от страсти, то ли от ненависти, то ли от обиды, а может, и всего вместе.

Я с опозданием осознала, как, должно быть, оскорбила гордого и себялюбивого аса, бросившись при нём в слезах молить Одина, чтобы он не связывал нас узами брака. Что бы я ощутила, случись нам поменяться местами?

Если бы – допустим лишь на минутку – мне довелось полюбить лукавого Локи и пожелать стать его женой, а он отверг бы меня, осмелившись идти против воли верховного бога?

Сердце сжалось, но я отогнала от себя опасные сомнения: нельзя сравнивать любовь и задор собирателя редких диковинок и вещиц, а именно так, не более, относился ко мне двуликий бог. Я оказалась наградой для победителя в споре, да и только.

Почему же тогда у меня душа не на месте?..

– Сигюн, ты слушаешь? – строго спросил отец, выводя меня из задумчивости.

Я вздрогнула и улыбнулась. Родители глядели на меня, ожидая ответа на слова, которые пролетели мимо моих ушей.

– Прошу прощения, я задумалась. Столько переживаний обрушилось на нас в этот странный день. Скорее бы он закончился, – вздохнула я.

Самым страшным в противоречивой истории было горькое осознание: моя гордость тоже задета. Я не желаю становиться трофеем в чужой бессмысленной игре, а хочу… Хочу пылкой любви заносчивого аса, унять его буйный нрав, завладеть мыслями.

Я – маленькая, неопытная, неискушённая – жажду власти над мужчиной, непокорным никому в девяти мирах.

– Да, госпожа, полюблю, – согласилась с матерью, чтобы не раскрыть своих истинных чувств. – Я приму будущего супруга таким, какой он есть.

– Не думай больше о каверзном Локи. Конечно, он тебе не пара, и сегодняшнее недоразумение – лишь опрометчивая выходка Тора, – заметил Бальдр.

Я улыбнулась ему, кивнула матери и, спросив разрешения, покинула покои.

Погружённая в неясные, противоречивые чувства, я молчала весь вечер, пока служанки готовили меня ко сну. Вспоминала каждую деталь первой встречи с богом огня, его глаза, голос, лукавую улыбку, и сердце замирало в груди так сладко, что перехватывало дыхание.

Внутренний голос отчитывал и умолял одуматься, но я всё равно поступала наперекор просьбе отца не думать о Локи.

Бог огня был как глоток пьянящей свободы среди закостенелой чинности асов. Он оставался верен себе и нёс себя с гордостью и достоинством, не прогибаясь под законы нашего мира и подминая их под свои желания.

Я была юна и наивна, а бог обмана – красив, темпераментен и красноречив. Даже его резкость не отталкивала, а интриговала меня. И воспоминания о страстном шёпоте тонких выразительных губ вгоняли в краску.

Разум цеплялся за привычные устои, но сердце билось свободолюбивой горлицей, а грудь заполняли беспричинная радость и лёгкость.

Вспомнились и неосторожные слова Тора, в первый раз заставившие меня задуматься о том, что я выросла.

Незаметно для окружающих и себя самой я перестала быть ребёнком. Мне предстояло повзрослеть, осмелеть и прислушаться к истинной себе, которая долгие годы томилась взаперти.

В противном случае, моя судьба будет предрешена.

По законам Асгарда меня ждал единственный путь – стать послушной преданной женой одного из богов. Однако я сохранила небольшую свободу выбора и могла решить, с кем проведу оставшуюся жизнь.

От постепенного осознания и принятия неизбежного на душе полегчало. Я засыпала со спокойным сердцем и ясной головой.

Мысль о замужестве уже не казалась мне такой страшной.

Едва миновала ночь – густая, тёмная и душная, точно лунный Мани обрёл жар и силу своей лучезарной сестры, как на порог отцовского чертога явились нежданные гости.

Повинуясь обычаям хозяйского радушия, Бальдр с любезной улыбкой встречал их на своём пороге ранним утром, хотя приходу асов, я уверена, он не обрадовался.

Я украдкой наблюдала за происходящим из окна своих покоев, скрывшись за резной деревянной рамой. Бога света почтили присутствием Один и Локи – неразлучные, как родные братья.

Всеотец шёл первым, за ним, отставая на шаг, следовал бог огня, а на почтительном расстоянии от них обоих – с десяток статных воинов в полном вооружении. Замыкали шествие слуги, каждый из которых нёс в руках по большому тяжёлому сундуку, украшенному причудливой резьбой.

Один и Бальдр о чём-то спорили, оживлённо жестикулируя. Локи стоял подле них, не вступая в беседу, спокойный и величественный.

Затаив дыхание, я следила за отцом и владыкой Асгарда, любовалась на широкие плечи красивого жениха и богатые дары, которые он преподнёс богу света в качестве дара за невесту, чем немало удивил меня.

Выходило, что и для бога лукавства существовали устои, которыми он не смел пренебречь. Впрочем, учитывая, насколько Локи и Бальдр недолюбливали друг друга, без мудрого совета Всеотца не обошлось.

В те времена оба аса еще прислушивались к слову Одина.

Самоуверенности и упорства Локи было не занимать. А может, напротив, случайная шутка зашла слишком далеко, и бог огня уже не мог остановиться и уступить своему противнику. Я улыбнулась.

События развивались со стремительностью ястреба, отчего кружилась голова, но я солгала бы, не признавшись себе, что рада вновь увидеть Локи, что взволнована, а сердце охватывает сладостный трепет.

Бог огня принарядился и выглядел ещё красивее, чем накануне.

Высокий, сильный, ладный, он был одет со сдержанной роскошью, двигался с грацией зверя, улыбался с непринуждённостью. Околдованная опасной мужской притягательностью, я забылась и высунулась из своего укрытия.

Всеотец и раздосадованный Бальдр взошли на порог, а двуликий бог, словно что-то почуяв, обернулся, и взгляд пронзительных карих глаз, сверкнувших в свете солнца, устремился вверх и остановился на моём лице, точно хитрец знал, куда смотреть.

Вздрогнув, я склонила голову, потупилась и испытала непреодолимое желание спрятаться, но понимала, что тем самым поставлю себя в ещё более нелепое положение.

Внимание красивого аса задержалось на моих губах. Я ощущала его даже на расстоянии, как если бы жаркое дыхание щекотало чувствительную кожу. Смеющиеся глаза Локи глядели на меня с лукавством и укором. Затем бог огня улыбнулся и в сопровождении свиты вошёл в чертог бога света, скрывшись из виду.

Очнувшись, я отступила от окна и прильнула спиной к стене, ища точку опоры. Коснулась подушечками пальцев губ, хранивших воспоминания о жарком поцелуе.

Моём первом поцелуе с мужчиной.

Из глубины души поднималось радостное возбуждение – совершенно глупое и чуждое.

Я не представляла себя в роли жены и госпожи чужого чертога, но, когда я смотрела на властного и уверенного бога огня, разум отказывался подчиняться, а сердце стучало с удвоенной силой.

Я не находила в себе воли противостоять сладострастному наваждению – не могла и не хотела. Новые чувства стали сокровенной тайной, никому не приносившей вреда, но дарившей мне удовольствие.

Со дня заключения договора судьба не уставала сталкивать нас.

Асгард – не просто большой город, а целый отдельный мир, обитель богов, но для нас с Локи он стал тесен. Куда бы ни шла, в конце, а то и в начале пути я сталкивалась с богом огня.

Поначалу мы обменивались короткими взглядами, затем – лукавыми улыбками, колкими фразами, дразнящей деланной холодностью, а однажды – чистым искренним смехом. Без масок и фальши.

Всё изменилось в один миг, словно рухнули ледяные стены безразличия и непонимания. И в скором времени я уже посвящала каждую свободную минуту тайным встречам с лукавым асом.

Мы гуляли по садам Вальхаллы и затейливо переплетённым, словно рыбацкая сеть, улицам Асгарда. Много смеялись, прятались в густой зелени кустарника и говорили обо всём на свете, а иногда дурачились, как малые дети.

Локи рассказывал о своих странствиях по другим мирам, иногда даже про жизнь в ледяных объятиях Йотунхейма. Его манило всё новое и непознанное. Бог огня не боялся ни трудностей, ни одиночества, а жаждал лишь одного – знаний.

Лукавый ас и правда оказался одним из умнейших и необычнейших асов из всех, кого мне довелось встречать. Он обо всём имел своё мнение и смотрел на вещи под иным углом, нежели прочие жители обители богов.

Я увлеклась встречами с тем, кого весь Асгард обходил стороной.

Полагаю, я единственная ничуть не боялась Локи. Его общество не только не тяготило меня, напротив – с ним часы как будто обращались в минуты.

Показная холодность улетучивалась, когда я звонко смеялась над его новой историей или хитрой выходкой, и казалось, что самый находчивый из богов приходил в замешательство. В такие мгновения он одаривал меня задумчивым взором, будто не мог поверить, что кто-то от всего сердца восхищается им.

Мы скрывали свою близость от всего мира, и сладостная тайна добавляла остроты зарождавшимся чувствам и ощущениям.

В обществе других богов мы смотрели друг на друга с холодом и надменностью, говорили мало, ранили и дразнили насмешками, расходились в разные стороны, горя желанием повстречаться вновь.

Я утаивала пагубную привязанность от семьи, от отца, верившего, что двуликий бог никогда не получит моего согласия стать его женой. Бальдр принял свадебные дары Локи по настоянию Одина, но не сомневался, что помолвка расстроится.

Тем временем запретная страсть манила и опьяняла меня. Сама не замечая, я попалась в искусно расставленные сети бога огня. Я не знала, что и думать. Даже если всё было ложью, игрой, призванной утереть нос моему заносчивому родителю, я хотела верить Локи.

Сердце нашёптывало, что наши противоречивые чувства и притяжение друг к другу – не обман. Я сумела разглядеть в нём то, чего не понимали остальные.

И всё же случались дни, когда Локи, ещё вчера смеявшийся и шутивший, отталкивал меня ледяным безразличием. В такие моменты он ходил потерянный и злой, никого к себе не подпуская и уничтожая ядовитыми речами любого, кто осмелился бы заговорить с ним.

Сначала я обижалась на эти внезапные и болезненные перемены, на незаслуженную резкость, сердилась так, что хотелось плакать и кричать, а однажды точно прозрела.

Я уловила странную закономерность: свои худшие качества бог огня проявлял по возвращению с пиров или сражений с асами, верховного совета или чьего-то празднества. После них казалось, что гордый хищник становился раненым затравленным зверем, отгородившимся ото всех из-за неясной боли, сокрытой внутри.

Со временем я начала понимать, что не даёт покоя пылкому асу и ожесточает его сердце. Асы не принимали Локи как равного, как своего. Я полагала, что причина тому – его каверзный нрав, не дававший покоя чинным богам Асгарда.

На деле всё оказалось наоборот: мстительные проделки бога огня являлись расплатой за высокомерие асов, за нанесённую обиду – ведь несмотря на достоинства Локи, он слыл изгоем среди верховных богов, выскочкой, в жилах которого текла кровь заклятых врагов асов – великанов.

Он оставался чужаком для всех, кроме Одина-Всеотца, ценившего его за незаурядный ум, ловкость и силу и не предававшего значения происхождению названного брата. Иногда я тайно наблюдала, как отец богов и огненный ас прогуливались по садам Вальхаллы и беседовали.

Увы, мне не удавалось к ним приблизиться, чтобы расслышать и вникнуть в суть их речей, но уже по выражению лиц угадывалось, насколько асы довольны обществом друг друга.

Суровое и сосредоточенное лицо Всеотца смягчалось в присутствии остроумного спутника, губы не покидала улыбка, а иногда старейший из асов хохотал, словно ребёнок, над каким-то метким замечанием Локи.

В такие минуты единственный глаз его сверкал озорством, как у мальчишки, задумавшего шалость. Облик властелина обретал лёгкость, взор – ясность. Казалось, никто из асов не способен доставить Одину такого удовольствия от простой беседы, как умел ловкий бог обмана.

Увы, не находилось в те лета в Асгарде второго бога столь же честного, всевидящего и проницательного, как Один.

Его потомки получили в наследство незаурядную силу, чудесную красоту, военный талант, однако мудрость обреталась в течение жизни, а справедливость рождалась отречением от земных страстей.

И хитроумный Локи, несмотря на расположение Всеотца, оставался нежеланным гостем как для асов, так и для йо́тунов, хотя был красив, умён и обходителен.

Он никогда не говорил о своей семье: ни о той, в которой родился, ни о той, которой обзавёлся в Йотунхейме.

Раньше я не задумывалась, почему бог-полукровка прожил три года в другом мире, отчего решил взять в жены великаншу, породившую страшных детей, не подвластных никому во всех девяти мирах.

Что, если бог огня искал край своих прародителей, но и там не обрёл ни места, ни рода, ни покоя?

Резкие перемены его настроения и характера объяснялись не лицемерием и не прихотью, а бурлящей кровью, что разрывала его на две части. В асов он был находчив, красноречив и горд, в великанов – вспыльчив, упрям, категоричен и порой устрашающе жесток.

И без того бурная смесь разжигалась темпераментом бога огня. Локи был двулик, как сама пламенная стихия, что способна ласкать и согревать, а через минуту обжечь и уничтожить дотла.

Но я оставалась подле него.

Бывал ли Локи весел и остроумен или взбешён, я принимала его сторону и не избегала его общества. Я умела и слушать, и молчать. И со временем порывистый бог огня перестал меня отталкивать.

Иногда он сидел, глядя вдаль, полный беспросветной тоски или кипучей злости, но его гнев не изливался на меня.

Однако волей случая и предназначения мне предстояло узнать о двуликом боге даже больше, чем я могла представить.

В тот день я по привычке наблюдала за прогулкой и беседой Всеотца и Локи. Когда Один степенным шагом удалился в залы Вальхаллы, бог огня задержался под сенью деревьев.

Спрятавшись за высоким цветущим кустом, я ждала, пока сад опустеет, чтобы уйти незамеченной. Отец ожидал меня в родном чертоге, и времени на встречу с богом огня, к несчастью, уже не осталось.

Сердце замерло, когда в десяти шагах хрустнула сухая ветка, привлекая внимание Локи к моему укрытию. Кто бы ни увидел меня – лукавый ас или незваный гость, я бы попала в неловкое положение и затруднилась бы объяснить, почему прячусь в кустах.

Поблизости раздался звук чьих-то шагов.

Я сжалась, затаив дыхание, и увидела, как из-за широкого ствола дерева в стороне от меня выскользнула стройная и ладная женская фигурка.

Успокоившись, я опустилась на колени, стараясь не шуметь, и с осторожностью раздвинула листья, чтобы наблюдать за происходящим.

  – О, лукавый бог огня! – без всякого смущения девушка приветствовала Локи, приблизившись к нему куда сильнее, нежели позволял обычай.

Незнакомка показалась мне красивой.

Её прямые русые волосы опускались до поясницы, сильное натренированное тело, укрытое тонкой кольчугой поверх платья, манило соблазнительными изгибами. И только резкие и жёсткие черты лица немного портили привлекательную валькирию – а это, без сомнения, была одна из прислужниц Всеотца и жриц Фрейи.

Боясь пошевелиться, я с трепетом ожидала развития событий.

– Сколько дней и долгих ночей минуло с тех пор, как ты вернулся в Асгард, а ты и не думаешь явиться к любовнице, бессовестный ас! – голос воительницы, полный лукавства и истомы, дрогнул, затих, и, когда она договаривала последние слова, растёкся сладким мёдом.

Я оторопела от её откровенной прямоты.

Бесстыдница, между тем, прильнула своим пышущим молодостью и жаром телом к груди и бёдрам бога огня, коснулась пальцами его щеки, не скрывая порочных намерений.

Я задохнулась от возмущения.

– Всеотец знает, чем занимаются его прислужницы, какими нескромными речами завлекают гостей Вальхаллы? – с насмешкой поинтересовался Локи, поймав руку соблазнительницы за запястье и отстранившись.

Девушка ничуть не растерялась от его вопроса и жеста. Склонив голову набок, она с игривой улыбкой изучала мужчину.

– Уж не думаешь ли ты, самонадеянная Э́йдин, что верховный бог станет отчитываться перед тобой за свои решения и действия? –  вкрадчиво уточнил Локи.

Тон полувеликана не предвещал ничего хорошего, однако упорная незнакомка оказалась напористой. Руки её оплели шею Локи, подобно ядовитым змеям.

– Всеотец знает, что Фрейя поручила валькириям ублажать бравых воинов. Без разницы, эйнхерий он или верховный бог. Под покровом ночи все мужчины вожделеют нас, – прошептала искусительница, касаясь губами волевого подбородка аса.

Я сжала руки в кулаки, готовая заплакать от бессилия.

Ладонь валькирии заскользила вниз по его груди и животу, а я не могла отвести взгляд от будоражащей воображение сцены, с ужасом ощущая, что и сама возбуждаюсь от постыдных прикосновений жрицы богини любви и мечтаю...

Мечтаю, чтобы это мои руки ласкали и искушали бога огня.

Я испугалась собственных мыслей, облизнула пересохшие губы и зажмурилась, чтобы не видеть мучительной и в то же время притягательной близости Локи с умелой любовницей.

– Я думаю, – с придыханием произнесла Эйдин, запуская пальчики за пояс штанов бога огня и притягивая его бёдра к себе, – что властелин моих желаний не останется разочарован этой ночью…

– Оставь, валькирия, – голос аса дрогнул, как если бы самообладание на миг изменило ему.

Воительница победно улыбнулась.

А мне оставалось всхлипнуть, прикрыв ладонью задрожавшие губы, будто кто-то мог увидеть или услышать короткое проявление слабости. Наивная глупышка Сигюн посмела поверить, что великолепный бог огня мог всерьёз увлечься мной, и надеяться, что я одна способна скрасить его одиночество.

Следовало внять голосу разума и удалиться незамеченной, чтобы не терзаться горькими чувствами, но я словно в землю вросла.

Локи перехватил руки красавицы и потянул ее к себе. Изогнувшиеся в усмешке губы замерли, почти касаясь её лица, когда бог обмана произнёс:

– Я воспользуюсь твоей безотказностью, когда захочу. Если захочу, – и, рассмеявшись, он оттолкнул от себя замешкавшуюся любовницу, отчего та пала к его ногам.

Я раскрыла губы от удивления, девичье сердце радостно встрепенулось.

– Да ты никак влюблён, лицемерный Локи?.. – съязвила отвергнутая валькирия, приподнявшись на локтях.

– Не твоё это дело, – бог огня поглядел на неё с пренебрежением, но служанка не унималась.

– О, дай мне угадать! Раз великанша не пришлась тебе по нраву, очевидно, твоя новая избранница – одна из заносчивых самовлюблённых богинь, которые ничего не видят дальше своего носа!

Каких же усилий мне стоило сдержаться и не покинуть укрытия, чтобы поставить грубиянку на место. Я так рассердилась, что даже не задумалась в тот миг, есть ли мне что противопоставить сильной и самоуверенной воительнице.

– А твоя-то в чём печаль? – усмехнулся Локи.

– Неужели ты правда веришь в любовь, бог огня? – продолжала яриться Эйдин. – Ты ведь не умеешь любить, а только владеть!

Локи с показным спокойствием выслушал дерзкие речи.

– Смотри не заплачь, моя милая – для валькирии это неприемлемо, ведь бог огня отныне и не полюбит тебя, и не овладеет тобой, – с нескрываемой иронией заверил он бывшую любовницу.

Хмыкнув, мстительный ас переступил через неё и на мгновение задержался:

– Придётся твоему телу и дальше изнывать от тоски. И даже сотне эйнхериев, что пройдут через тебя, не сравниться со мной, – улыбнулся Локи и пошел прочь, не оборачиваясь.

Множество изощрённых проклятий обрушила ему вслед разгневанная валькирия, но гордец уже не слышал её. Искусная соблазнительница перестала для него существовать.

Дождавшись, пока униженная Эйдин тоже уберётся восвояси, я осталась в саду одна и позволила себе выдохнуть. Радуясь увиденному, я позабыла о времени и ещё долго сидела в тени пышного кустарника, улыбаясь без причины.

В чертоги Бальдра я возвратилась в сумерках, взволновав родителей и личную свиту исчезновением и продолжительным отсутствием. Луна уже зрела на ночном небосклоне, словно золотое яблоко в дивном саду вечно молодой Идунн.

С видом безропотного покаяния я выслушала наставления семьи и поспешила успокоить близких тем, что заболталась с милой Сив и утратила счёт времени. Знала, что подруга поймёт и не выдаст меня.

Отец сменил гнев на милость, однако во время позднего ужина мои мысли витали далеко от родительского чертога. Столько событий уложилось в последний месяц, что хватило бы на маленькую жизнь.

Чем больше я думала о том, что отведённое Одином время истекает, тем неспокойнее становилось на сердце. Я колебалась и страдала, потому что знала – не в моих силах примирить двух гордых асов, один из которых был, а второй становился важной частью моей жизни.

Глядя на поникшую дочь, Бальдр отпустил меня из-за стола в сопровождении двух служанок и стражников, словно боялся, что меня похитят из собственных чертогов. Поклонившись, я покинула столовую и направилась в родительский сад.

Звук моих шагов разносился по внешней галерее, примыкавшей к светлому чертогу. Украшенная каменными арками, покрытыми искусной резьбой, она стелилась по земле, а не парила в воздухе, как многоярусные переходы Вальхаллы.

Я любила это место. В детстве часто пряталась и играла в саду и галереях, увлечённая собственным живым воображением.

Прислонившись к одной из опор, я глядела на засыпающие цветы, слушала журчание ручьёв и любовалась ночным небосводом, где сияла луна в колеснице Мани.

В очередной раз вспомнив слова Всеотца, вздохнула, не в силах понять, почему Один не сомневался в нашем союзе. Подумать только – дочь бога света и бог лукавства и обмана!

Однако себе приходилось признаться, что не такие уж мы и разные.

Я скрывала правду от родителей, сбегала от стражи, в Вальхалле пошла против воли Всеотца – больше из эгоизма, нежели дочерней любви, а уж как я иногда вела себя с огненным асом!

Непорочная и кроткая в присутствии других богов, с Локи я открывала в себе новые волнующие грани, о существовании которых ещё месяц назад не могла и предположить.

Я бы ещё долго корила себя за неискренность в отношении родителей и непозволительные чувства к жениху, с которыми не умела совладать, когда свистящий звук разрезал ночной воздух над моей головой.

В тот же миг послышался тихий лязг лат и оружия, шелест платьев и глухой стук упавших тел. Ощущая, как неприятный холодок пробежал по спине, я обернулась, уже догадываясь, что увижу. Вся моя свита без сил пала на землю, сморённая магическим сном, не успев издать ни звука.

Над их телами промелькнул коричневый сокол с медными перьями.

Не успела я испугаться, как сияющее оперение превратилось в удобные тёмные одежды, и на землю грациозно спрыгнул мужчина.

Он выпрямился, развёл плечи, словно проверял, что гибкое молодое тело всё так же верно́ ему, и растянул губы в лукавой улыбке. Последние мелкие пёрышки обернулись в огненно-медные непослушные локоны.

Передо мной во всём своём устрашающем и притягательном великолепии стоял Локи – ловкий двуликий бог.
_____________________
Любимые читатели, привет! 🧡
У книги появился , обязательно зацените и напишите в комментариях, как вам? 😉

Я растерялась и отступила на шаг.

Узнав ночного гостя, увидела знакомую ехидную улыбку и испугалась, что опасная тайна, которую я хранила, всплывёт в самый неподходящий момент. Ведь Локи явился не куда-нибудь, а в чертог моего отца!

Я отпрянула, и светлое платье всколыхнулось, лаская кожу, а выбившаяся из прически прядь упала на глаза.

Красавец-ас с надменностью наблюдал за моим смятением, не трогаясь с места и не произнося ни слова. Странным образом его невозмутимое спокойствие передалось и мне.

Я перестала суетиться и совершать лишние движения, выпрямила спину и улыбнулась, выжидающе глядя в глаза собеседника.

Локи украшал роковой чёрный цвет, оттенявший огненные волосы и подчёркивавший медовые радужки. Меня больше не пугала ни его хищная, чуть зловещая улыбка, ни временами проступавший пронзительный холод его, казалось бы, тёплых глаз.

– Я вижу, ты жить без меня не можешь, – хмыкнула я, чтобы нарушить повисшую тишину.

Я знала, что он любуется мной, и упивалась возможностью чувствовать себя желанной. Кончик языка прошёлся по контуру губ, оставляя их слегка влажными и блестящими в лунном свете.

Дыхание в его присутствии стало тяжёлым, заставляя всколыхнуться высокую молодую грудь. Сама того не замечая, я смотрела на жениха с игривым озорством, ничуть его не смущаясь.

– Твоя семья, видно, не дорожит очаровательной дочерью, – хитро прищурился Локи, – раз тебя не составляет труда украсть.

– Они ведь знают, что я не пойду за тебя замуж, даже если украдёшь, – поддразнивая самонадеянного красавца, отозвалась я.

– Они знают, но мы-то с тобой знаем другое, – согласился ас-полукровка, делая уверенный шаг и сокращая расстояние между нами.

Я не отступила, глядя в бесстыжие глаза лукавого бога.

Меня забавляло, что, едва доставая ему до плеча, я имела некую власть над ним. В конце концов, у каверзного Локи наверняка имелись более важные дела, чем лазить ночью по чужим садам, но он пришёл, предстал передо мною вопреки всему.

– Что же? – с вызовом поинтересовалась я.

– Ты станешь моей женой, потому что я уже украл тебя, – склонив голову, прошептал он мне на ухо, опаляя кожу жарким дыханием.

Мурашки побежали по шее, и захотелось повести плечом, но я ничем не выдала своих чувств.

Бог огня и не думал таиться, когда его переменчивую сущность охватывали страсть и желание. Ладонь мужчины проскользнула под лёгкую ткань платья, туда, где билось моё сердце.

Покраснев, я отпрянула и взглянула на наглеца с укором, распаляя чужое нетерпение. Непозволительные прикосновения не вызвали во мне возмущения, однако я старалась сохранять здравомыслие и помнить о чести рода, к которому принадлежала.

– Уверен? – подначила я, загадочно улыбнувшись.

Моя узкая ладонь коснулась его замершей в воздухе кисти и отвела её прочь.

– Уверен, – не растерявшись, продолжал напирать хитрец. – Ты такая же, как я. В долгу не останешься. Ты единственная, у кого среди надменных глупцов-асов есть характер. Твоя внешность обманчива: ты вовсе не непорочная дева, какой тебя видит Асгард, внутри тебя пылает огонь, и он манит меня.

Локи потянулся за поцелуем, но я отклонилась и коснулась подушечками пальцев его губ, мягко отстраняя. Глаза отвергнутого аса сверкнули, предвещая бурю, однако с ним я полюбила рисковать.

– Ты думаешь, что видишь меня насквозь, – прошептала я, не осознавая, как изменяет меня пламя, разгорающееся в груди от слов, взглядов и прикосновений бога хитрости, – но это не так.

– Избавь меня от надменных речей, – перебил Локи, разрезав воздух ладонью, – я здесь не за этим.

Глубокий мужской голос завораживал и вёл за собой. Я нахмурилась и собралась возмутиться его дерзостью, но ас протянул мне руку.

С лёгким недоверием поглядев на него, а затем и на его раскрытую ладонь, я ахнула. Ловкий проходимец протягивал мне кольцо, равных которому по красоте я еще не видела.

Диковинный золотой перстень украшал алый яхонт, тёмный, словно густое вино. Редкий камень гипнотизировал и приковывал внимание: он переливался неуловимыми отблесками огня, как тлеющие угли, и будто жил собственной жизнью.

Я распахнула глаза от удивления, не в силах скрыть восхищение, отчего возможный жених расплылся в самодовольной улыбке.

– Пришлось слетать на гору к великанше Гулльве́йг и исполнить её желание, чтобы добыть его. Не знаю, чем оно обернётся, но лишь жена Локи достойна огненного рубина.

– Желание?.. – ещё больше удивилась я, неспособная оторвать взгляд от чарующего украшения. Лучшего дара перед обручением и не представить, а я не решалась его коснуться.

– Возьми же и спрячь в одеждах, – предугадывая мои сомнения, предложил Локи. – Наденешь его в день, указанный Одином, если сумеешь принять решение.

Я рассеянно кивнула, заворожённая переливами драгоценного камня.

– У тебя осталось мало времени, Сигюн. Ты колеблешься, но я дважды просить не стану. Откажешь мне – выйдешь за одного из напыщенных асов и будешь всю жизнь подносить ему брагу да подгонять прислужниц. Ты ведь вовсе не этого желаешь. Если наденешь мой перстень, узнаем, вижу я тебя насквозь или нет.

Локи замолчал, а я взирала на него и не узнавала. Неужели насмешливый и легкомысленный бог огня говорил всерьёз?

Не дождавшись ответа, он вскинул бровь в невысказанном вопросе и почти силой всучил мне кольцо. Я приняла дар, робея, словно боялась, что тот рассыплется пеплом в ладонях.

Кольцо оказалось тёплым, почудилось даже, что оно забилось в моих руках подобно крошечному сердцу, зажив собственной жизнью. С первого взгляда я влюбилась в него. Ни у кого в Асгарде не было и не будет подобного.

– Хорошо, – выдохнула я, покраснев.

– В камне заключена искра огня из Муспельхе́йма, родной мне стихии, поэтому, пока перстень на твоём пальце, я буду чувствовать биение твоего сердца и всегда знать, где ты, – поведал Локи.

Я раскрыла ладонь, взглянула на волшебное украшение и не сдержала искренней улыбки – столь трогательной показалась забота и предусмотрительность непредсказуемого аса.

– Оно очень красивое, спасибо, – поблагодарила я и по привычке поклонилась.

Локи слегка поморщился, а я усмехнулась себе под нос. Ему не нравилась показная чинность, как и мне.

Бог обмана хотел сказать что-то ещё, однако в противоположном конце галереи послышался шум, и навстречу нам выбежали четверо стражников, за которыми спокойно и величаво шел мой отец Бальдр.

Встрепенувшись от неожиданности, я спрятала кольцо в вырезе платья и уже придумывала, что скажу в своё оправдание, когда Локи подмигнул мне и взмыл под открытые своды чертога, в прыжке вновь превращаясь в юркого сокола.

В тот же миг я почувствовала странное головокружение, земля выскользнула из-под ног, и последнее, что мне запомнилось – маленькая золотистая точка, растворившаяся в ночном небе.

Очнулась я уже в своей постели, переодетая в ночное платье, и служанка Аста с сестринской бережностью распутывала длинные пряди моих волос, заплетая их в причудливую косу.

Я узнала её и выдохнула с облегчением: Аста сопровождала меня в саду, значит, Локи своими чарами никому не причинил вреда. При воспоминании о нём сердце дрогнуло, а ладони сами собой заскользили по простыням.

– Не это ли ты ищешь?.. – раздался надо мной холодный строгий голос.

Я вскинулась, увидев отца, который сидел на моей постели, держа в руке диковинный подарок ночного гостя. Бальдр властным жестом отозвал служанок, и мы остались наедине.

Я склонила голову, но оправдываться не спешила.

Лицо бога света казалось спокойным и сосредоточенным, по его непроницаемым глазам трудно было что-то разобрать, но я догадывалась, что затянувшееся молчание не сулит добра.

А отец всё крутил в руках причудливый перстень и рассматривал его, словно заворожённый.

– Я думал, что могу тебе доверять, – наконец произнёс он.

Его тихий голос наполнился горечью, которую я почувствовала, как свою, и ощутила себя виноватой, хоть и не совершила ничего предосудительного.

– Я прислушивался к твоим желаниям, отпускал тебя, куда бы ты ни попросила, любил слишком слепо и не разглядел, когда ты перестала прислушиваться к моему мнению.

– Я прислушивалась к твоему мнению, покуда оно было справедливо.

– Что ты знаешь о справедливости? – уточнил Бальдр голосом, дрожащим от подавляемого гнева.

Мы отдалялись друг от друга, как юг и север, и между нами росла пропасть из непонимания и взаимных упрёков. Я приподняла подбородок и, сложив руки на коленях, взглянула на отца.

– Ты ничего не видишь дальше своего носа. Приняла заколдованный перстень от бога обмана! Лучше бы он и правда пытался похитить тебя, как показалось страже! Однако ты сама – искра, что разжигает огонь! Тебе бы одуматься, дочь моя, ходить, не поднимая глаз. А ты сбегаешь в сад, чтобы принять там – в моем чертоге! – подлеца-Локи.

– Я долгие годы не поднимала глаз, – с обидой возразила я, устав ощущать себя глупой послушной овечкой, отданной на закланье. – А теперь раскрыла их и спрашиваю: за что ты так ненавидишь бога огня?

– Сигюн… – в тоне отца я различила предупреждающие нотки, но уже не могла остановиться.

– Ты – любимый сын Одина, всеми почитаемый бог света и добра, почему отвергаешь того, за кого заступился даже твой отец? Вы – совершенные верховные боги без укора и упрёка – за что казните его, за что презираете? Ответь! Ведь своим отношением вы и сами не оставляете ему выбора!

Голос дрогнул от волнения, обиды за Локи и от собственной уязвлённой гордости.

Я словно прозрела, увидела с кристальной ясностью всю несправедливость Асгарда, где не находилось места тем, кто не соответствовал общим представлениям о добродетели.

– Это он научил тебя говорить так? Околдовал, надоумил? – пугающим тихим тоном поинтересовался Бальдр.

Его мягкие черты приобрели хищность, губы скривились, и во взгляде родного аса теперь я читала лишь холод и презрение.

– Вовсе нет!

– Ты веришь, что в силах изменить Локи, исправить его, что ты особенная, неповторимая! У него десяток девиц, и ты одна из них, забава на пару дней, а для меня ты единственная. Он развлечётся с тобой и бросит, раздавленную и обесчещенную, и ты приползёшь к моему порогу! Но будет поздно.

Я запомнила тот страшный разговор на всю жизнь. Потому что в роковой час узрела истинный лик верховных богов Асгарда.

В тот вечер передо мной сидел лучший из них – самый добрый, милосердный, понимающий и, конечно же, самый справедливый – и казнил единственную дочь жестокостью и безразличием, которым не нашлось бы равных.

И если это благо, то что тогда зло?..

Разве Локи сумел хоть раз ранить меня в самое сердце, превзойдя злобой и ненавистью даже ледяную владычицу Ска́ди? Локи, способный играючи убить чужих стражников и слуг, но пощадивший их?

Я старалась держаться и сохранять достоинство, однако губы задрожали, и горькие слёзы замерли в глазах, размыв ожесточённое лицо отца. Я не желала слушать и говорить, а силилась сдержать обрушившийся на меня град мыслей и чувств.

Бог света молчал, выжидая.

Наверное, гадал: достаточно ли боли и обиды нанёс мне, чтобы сломить волю и подчинить дочь своим желаниям. Но их хватило лишь для того, чтобы я потеряла веру в собственного отца, оказавшегося ещё более двуличным, чем Локи.

Один сказал, что не найти света, пока я не ступлю во тьму.

Что же, её мне хватило с лихвой.

– Прошу, верни кольцо, – проглотив вязкий комок, выдохнула я, поднявшись с постели и обойдя её босоногой, – оно принадлежит мне.

– Так и не образумилась, – сквозь зубы процедил отец, встав на ноги и возвышаясь надо мной.

Подаренный Локи перстень сверкнул в его руке, словно призывая меня, и исчез в зажатой в кулак ладони. Сверкнули и глаза отца – зловещим чуждым отблеском.

– Ты не оставляешь мне выбора, Сигюн. Придётся закрыть тебя в нижних покоях, пока не одумаешься. Хорошо, что твоя мать уже спит и не узнает о случившемся позоре.

Не успела я осознать страшную правду, как Бальдр призвал верную свиту.

Двое стражников в боевом облачении подхватили меня под руки и силком повели прочь. Запоздалое понимание происходящего окатило ледяным горным потоком. Ужас и боль безысходности сковали душу.

– Отпустите! – закричала я, рванувшись из крепких рук.

Но что могла сделать тоненькая слабая девушка против двух обученных воинов, с обманчивой бережностью утаскивавших меня из собственных покоев. Я билась, словно раненая птица, в руках своих тюремщиков и палачей.

– Хватит, Сигюн, – с раздражением бросил отец.

Слёзы отчаяния от неожиданного предательства родного аса вырвались на волю, и я зарыдала в голос. Вывернувшись всем телом, воскликнула:

– Я согласна! Слышишь, всевидящий, всезнающий Один! Ты мне свидетель, я согласна подчиниться твоей воле!

Слабость затмила взор, и я без сил повисла на руках воинов, когда снаружи раздался оглушительный грохот, и в террасу, примыкавшую к покоям, ударила молния, яркой вспышкой ослепив присутствующих.

Стражники пали к моим ногам, а Бальдр отпрянул, заслонив глаза предплечьем.

Когда наваждение рассеялось, перед нами предстал Всеотец. Владыка выглядел грозным, яростное око сверкнуло, а над его головой под сводами опочивальни кружились верные вороны Ху́гин и Му́нин, пронзая воздух зловещим карканьем.

Сдвинув густые брови к переносице и наморщив лоб, повелитель асов шагнул к сыну. В ладонях бог света по-прежнему прятал кольцо, подаренное Локи. Один приподнял его лицо за подбородок и взглянул в любящие глаза.

Преданный взгляд не смягчил сердца оскорблённого и разгневанного повелителя. Властным движением он отнял у светлого аса злополучный перстень и, с разочарованием покачав головой, прикрыл глаза.

Хотя ни слова не сорвалось с его сжатых губ, я ощутила, как он раздосадован поступком сына. И понимала, что ледяной взор и тягостное безмолвие Одина, расположением которого Бальдр дорожил, казнят моего отца сильнее громких слов и жестокого тона.

Я замерла в безмолвии. Обретя желанную свободу, не решалась поднять глаз и лишний раз вздохнуть. Сердце заходилось в оглушительном стуке, губы дрожали, руки ходили ходуном.

Молча приблизившись, Один протянул мне судьбоносное кольцо.

Трепеща всем телом, я осмелилась взглянуть на владыку. Я не знала, как должна поступить, и уже ни в чём не была уверена, но юное сердце желало любить. Любить тех, к кому лежала душа.

Я гневалась на отца за принятое им решение, но никому не желала зла.

Мудрейший из богов глядел на меня с пониманием. Уловив в моих глазах невысказанный вопрос, он кивнул. Я приняла перстень из его тёплой шероховатой ладони и надела на палец подарок бога огня.

Грозный порыв ночного ветра всколыхнул невесомую ткань оконных занавесей. В проходе между террасой и моей опочивальней возник, победно улыбаясь, лукавый Локи и протянул мне руку.

Угадывая моё смятение, чуткий Всеотец взял меня за руки, подвёл к жениху и вложил мои тонкие пальцы в горячую ладонь Локи, тем самым обручив нас. В волнении взглянув через плечо, я встретилась взглядом с родителем.

Бальдр побледнел, губы побелели и стянулись в тонкую линию. Его лицо выражало глубокую скорбь. Он был унижен, разочарован и разгневан.

Сердце болезненно сжалось, ноги ослабели. Сокрушённая переживаниями, я покачнулась и утратила равновесие, рискуя упасть и удариться о каменный пол.

Однако Локи не считался бы самым ловким богом Асгарда, если бы не успел меня подхватить. Я без сил откинулась в крепких надёжных руках, с безразличием наблюдая за ускользающим миром.

Отца я больше не видела, зато помню, как, шагнув к Одину, бог огня задержался подле него и спросил позволения забрать меня в свой чертог.

Владыка Асгарда поколебался, что-то обдумывая, затем кивнул, но, прежде чем пламенный ас покинул покои, положил широкую ладонь ему на плечо и со строгостью повелел, чтобы честь и невинность невесты остались неприкосновенными вплоть до дня свадьбы.

Прикрыв веки, Локи с почтением склонил голову и двинулся прочь. Напоследок обернувшись к Бальдру, он ухмыльнулся и унёс меня из родного дворца.

Бог хитрости вновь получил то, что хотел.

Обман был ловок и очень прост.

Лукавый ас вовсе не просчитался. Он желал, чтобы Бальдру передали подаренное мне кольцо, обладавшее ещё одним магическим свойством. Ведь это оно, стоило попасть в руки бога света, вселило жестокость в его сердце и влило яд в уста. С лёгкостью, которой не заметил сам, мой отец подчинился влиянию тёмных чар.

Локи знал о моих сомнениях и решил подтолкнуть и направить невесту, подсказав правду, выгодную только ему.

С того злосчастного вечера в моей жизни остался один мужчина.

Мужчина, сгубивший меня каверзной ложью, о которой я узнала лишь под конец жизни.

_____________________________
Привет, дорогой читатель!
Если ты дочитал досюда, торжественно нарекаю тебя моим мэлёнком. Мэлята – это не просто читатели, а мои любимки ❤️ Чтобы закрепить этот гордый статус, скорее подписывайся на мою ❣️
Так ты точно не пропустишь продолжение, новые иллюстрации к роману и розыгрыши классных тематических призов! 😉

Чертог Локи был словно выплавлен из золота. Зловеще переливаясь в свете дворовых факелов, он врастал вытянутыми сводами в ночной небосклон. Я замерла на месте, поражённая красотой и величием владений своего будущего супруга.

Дворец располагался на окраине. Бог огня не любил излишнего шума и внимания, но если начинал скучать, устраивал суматоху в центре Асгарда, а то и вовсе в Мидгарде или Йотунхейме.

Увы, прежде мне не доводилось видеть его жилище. И, если задуматься, я по-прежнему немногое знала о Локи – он всё время появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. Нужно отдать ему должное – «никуда» поражало воображение.

Жилые помещения опоясывал сад, пусть не столь обширный, как у Одина, зато ухоженный и причудливый. Тропинки освещались факелами в изящных золотых напольных держателях. Их свет не мог охватить всё пространство, но создавал атмосферу таинственности.

К высоким дверям главного входа вела широкая дорога, засыпанная светлой каменной крошкой, и под тихий шорох мы выступили из тьмы.

У стен чертога замерла верная стража. Я узнала некоторые лица, вспомнив утро подношения даров. Воины стояли, отстранённые и беспристрастные, словно и не люди вовсе, а искусно выточенные статуи. Их золотое боевое облачение только усиливало впечатление нереальности.

Когда мы приблизились, один из воинов ударил предплечьем в двери. Тяжёлые деревянные створки распахнулись, и слуги склонились перед возвратившимся повелителем.

Не одарив их и взглядом, Локи уверенно шагнул за порог, увлекая меня за собой. Двери с приглушённым лязгом закрылись за нашими спинами.

Чертоги бога огня внутри оказались ещё красивее и богаче, чем снаружи. Складывалось впечатление, что весь дворец был соткан из золота и огня, отражавшегося от стен и убранства тёплыми бликами и алыми отсветами.

О, счастливый и беспечный золотой век!

В давние времена, на заре Асгарда, боги ещё не задумывались, что драгоценный металл может однажды закончиться, стать диковинкой, редкостью, ради которой и люди, и асы пойдут на клятвопреступления и убийства.

Так и вышло, что из белокаменного лунного чертога своего отца я попала в жаркие и чарующие владения солнца.

Бог огня отдавал распоряжения вполголоса, коротко и точно. Слуги же казались не людьми, а тенями, мелькавшими в тёплых отблесках пламени. Они даже взгляда поднять не смели.

Чужое поведение смущало и настораживало: при мне Локи не показывал себя ни тираном, ни строгим хозяином. Безразличным, сосредоточенным на своём – да, но не жестоким. Неужели бог обмана сдерживал лютый нрав только в присутствии легковерной невесты?

– Поужинаем, пока тебе приготовят покои, – предложил Локи, отвлекая меня от тяжёлых мыслей.

В родном чертоге пламенный ас переменился и казался очень спокойным. Умиротворение читалось на волевом лице, внимательные карие глаза отливали золотом, делая его облик демонически притягательным.

Повинуясь безотчётному порыву, я повернулась к своему спасителю и в робкой ласке коснулась пальцами его щеки. Локи вздрогнул от нежного прикосновения, словно не ожидал его, а затем прильнул щекой к моей руке.

Опасаясь разрушить хрупкое мгновение, я старалась даже не дышать. Впервые за минувшие дни в душе поселилось кроткое счастье, которое не хотелось испортить ничем: ни мыслями, ни словами.

Лукавый ас отстранился и взял мою ладонь в свою. Его движения утратили резкость и жёсткость и не причиняли боли.

Мы вновь двинулись в глубины золотого дворца. Переходы и галереи причудливо переплетались, то исчезая в полутьме, то вновь появляясь в свете факелов и свечей.

Мы молчали, погружённые в собственные мысли.

Нечто трогательное таилось в стремлении Локи стать понятым и любимым, которое он старательно скрывал за дерзостью, ложью и вызовом. И за неожиданную тонкость натуры я еще сильнее полюбила горделивого полувеликана.

Полюбила? Да. Пришла пора признаться себе в истинных чувствах.

Я влюбилась в высокомерного насмешливого наглеца ещё там, в галереях Вальхаллы, когда он смотрел на меня с надменностью и недоверием, приняв за служанку.

Локи привел меня в просторный зал, большую часть которого занимал длинный стол из резного тёмно-красного дерева. По одну сторону от него мерно трещал каменный очаг, согревавший помещение и добавлявший уюта.

Вокруг висели расшитые золотой и серебряной нитью полотна, шкуры животных и разные безделицы, предназначения которых я не знала. Всю противоположную стену занимало диковинное и редкое оружие, привезённое, верно, из дальних краёв.

Пол устилал светлый звериный мех, в котором моя ступня утопала по щиколотку. Сделав шаг, я посчитала кощунственным ходить по нему в кожаных туфельках и скинула их у дверей.

Увидев это, Локи дёрнул бровью от удивления. Я смущенно улыбнулась.

Взор огненного бога скользнул по моим ногам, и его зрачки расширились. Я покраснела и взметнула ресницы, любуясь своим женихом.

Отодвинув тяжёлый резной стул, он пригласил меня за стол.

Кивнув в знак благодарности, я с грацией опустилась на предложенное место. Как же мне хотелось, чтобы темпераментный ас мной любовался, хотелось обрести умение обольщать, подобно Фрейе или Сив!

Сложив ладони на коленях, я осматривала зал, пока ловкие слуги накрывали на стол. Золотые блюда и кубки, кувшины и сосуды – от обилия драгоценного металла кружилась голова.

– Тебе не по нраву сияние золота, – заметил Локи. Глубокий мужской голос звучал размеренно, а в прищуренных глазах плескалась усмешка.

Я выпрямилась, убрала за уши непослушные светлые пряди и привычным движением оправила платье. Ас не спускал с меня глаз, ожидая ответа.

– Я к нему не привыкла. Дворец Бальдра другой – лёгкий, светлый, воздушный. Твой же – жаркий, огненный, пышный. Очень красивый, но чужой, – пояснила я, подбирая слова, чтобы не обидеть хозяина.

Имя отца осело горечью на губах.

Первый ужас и гнев утихли, но остались боль и обида на отца. Мне до сих пор не верилось в произошедшее. Всё казалось – я что-то упускаю, и очень хотелось оправдать его… Однако в памяти вновь всплывали его жестокое лицо, суровый взгляд и ледяной тон.

– В скором времени этот дворец станет и твоим, ты освоишься и привыкнешь. Не грусти, Сигюн, тоска портит твоё красивое лицо.

Я удивилась и растерянно посмотрела на Локи.

– Бальдр вспылил, как любой отец, не желающий расставаться со своим сокровищем – единственной дочерью. Моё имя – лишь предлог. Он не захотел бы отдать тебя и за любого другого аса. Ты выросла и стала сама принимать решения, а он этого до сих пор не осознал.

Мои глаза расширились от изумления. Что же это? Локи оправдывал моего отца? Локи?! Мир перевернулся с ног на голову. Свет и тень поменялись местами.

Бог огня с лёгкостью судил об окружающих, будто видел их насквозь. И поведение моего отца для него выглядело обыденным, привычным и понятным.

– Я думала, ты терпеть его не можешь… – осторожно уточнила я, пригубив кубок, наполненный родниковой водой.

Рядом стоял второй, полный сладкого мёда, но брать его мне не хотелось – опасалась утратить над собой власть.

– Я сказал это не ради Бальдра, а ради тебя, – пояснил лукавый ас и тоже поднял кубок – тот, другой. – Твой отец высокомерен, надменен и упрям – не лучшие качества. Слишком многое я в нём вижу от себя, – добавил он, помолчав немного.

Правда ли мой отец похож на Локи?

Месяц назад я, не задумываясь, ответила бы решительное «нет», но теперь… Двое самолюбивых асов действительно стоили друг друга, но лишь один из них готов был признать нелестное сходство.

– Я не хочу о нём говорить, – выдохнула я, против воли вспоминая злое лицо и ядовитые слова бога света.

Подали первые яства, но от огорчения чувство голода пропало. По залу разливались дразнящие ароматы, а я почти не ела, глядя невидящим взглядом в своё блюдо.

– Не говори, слушай, – отозвался хитрец, у которого на всё имелся ответ. – Выпей мёда, он чудо как хорош! Тебе полегчает, и ты сможешь, наконец, что-нибудь съесть. Не бойся. Натворить что-то ещё ты уже вряд ли успеешь – безрассудство уходящего дня себя исчерпало.

Локи улыбнулся, а я смутилась. Мои мысли и чувства лежали перед ним, как на ладони. Для него я была столь же прозрачна, как и Бальдр. Надеясь скрыть своё смятение, я послушалась.

Крепкий пряный напиток согрел губы и горло, приятное тепло потянулось вниз, собираясь и раскрываясь в центре груди.

Жених подмигнул мне.

– Вы с отцом помиритесь. Один станет свидетелем нашей свадьбы и пожелает соблюсти древние традиции. Бальдру придётся подчиниться. Твоей семье не воспротивиться нашему союзу, ведь согласие дали и ты, и Всеотец. Так что забудь резкое слово, брошенное в порыве гнева. Ты умна, Сигюн, не огорчай себя зря.

Слова Локи прозвучали подобно далёкому горному эху.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться, но мир перед глазами поплыл, а голова закружилась. Мёд сыграл со мной дурную шутку. Утратив равновесие, я соскользнула со своего места в мягкие объятия пушистых шкур, лежащих на полу.

Ощутив тепло и уют, на миг прикрыла глаза. Как же хотелось забыться сном…

Не сдерживая громкого заразительного смеха, Локи поднялся на ноги, обошёл стол и присел рядом со мной на корточки.

– Ты опоил меня… – с трудом выговорила я.

Язык не подчинялся, зато тиски, сдавившие сердце, ослабели и разжались, а мысли стали беззаботными и легкими.

– Ты никогда не пила ничего крепче воды, верно? – уточнил развеселившийся ас, помогая мне сесть на полу. – И, вероятно, мало ела сегодня, – заключил он.

– Почти не ела, – без сил призналась я.

Покачав головой и усмехнувшись, бог обмана поднял меня на руки, вернулся за стол и усадил к себе на колени.

Он был так близко, что я различала мерные сильные удары его сердца. Хотелось прильнуть к нему всем телом, вдохнуть дымчатый аромат можжевельника и брусники, уткнуться носом в грудь… Однако я сдержалась.

– Самообладание вернётся, когда ты поешь, – пояснил Локи, поднося кусок дичи к моим губам.

Я не сопротивлялась. Еда оказалась горячей и вкусной, и в скором времени мне действительно полегчало. Смутившись близости и собственных подсознательных желаний, когда голова прояснилась, я попыталась встать и вернуться на своё место, но сильные пальцы удержали меня за талию.

– Что такое? – с насмешкой уточнил Локи. – Ты меня боишься?..

Жаркие губы коснулись моего уха, потом – шеи, заставив задрожать. Сглотнув и сделав глубокий вдох, я рванулась из крепких объятий и, когда он с неохотой отпустил меня, отскочила от стола.

Огненного бога моё смятение лишь позабавило.

– Не дело жениху распускать руки до свадьбы, – рассердилась я, чтобы скрыть замешательство. Щёки пылали от стыда и смущения.

Ас поднялся на ноги, сделал ко мне ленивый шаг и остановился, словно передумал. Стараясь унять трепет, разлившийся по телу горячей волной, я выпрямилась и расправила тонкие плечи.

– Вот как? – с шальной улыбкой переспросил Локи.

Глаза его, медовые в отсветах пламени, смеялись надо мной и моей робостью, и в то же время казались хищными, алчущими, как у дикого зверя. Это очаровывало и пугало.

– Да, так, – я посмотрела на него снизу вверх.

– Значит, сыграем её завтра же, чего тянуть? Тебе стоит отдохнуть, Сигюн. Ты устала и не до конца владеешь собой. Меж тем грядущий день обещает быть не менее безумным, чем минувший.

Я кивнула, не смея противиться его воле. Шагая по галереям и переходам чертога, мы не касались друг друга, но мои пальцы покалывало от желания взять его за руку, почувствовать тепло смуглой золотистой кожи.

Сложно сказать, был ли лукавый бог серьёзен, когда заговорил о скорой свадьбе. Можно ли завершить приготовления к брачному обряду в столь короткий срок? Если да – я не стала бы возражать. Мне тоже хотелось решить всё раз и навсегда.

Слуга провёл нас в небольшие уютные покои. Две молоденькие девушки склонились перед нами и откинули меховое покрывало с просторного ложа. При виде него я и правда ощутила усталость во всём теле.

Усмехнувшись в последний раз, Локи мягко подтолкнул меня к постели, а сам ушёл вместе с прислужником.

Девушки-помощницы оказались ловкими и умелыми. Спросив позволения, они переодели меня в подготовленный ночной наряд, заплели длинные волосы в косу и потушили большинство свечей.

Я попыталась разговорить их, познакомиться и заручиться поддержкой в новом, малознакомом и чужом месте, но собеседницы оставались собранными и безмолвными, и я сдалась.

Сквозь полудрёму я изучала их и размышляла над тем, что же делало слуг Локи отстранёнными и безликими: покорность богу огня или, напротив, страх рассердить своенравного господина неосторожным взглядом и непродуманным словом?

Закончив с делами, прислужницы поклонились и покинули покои.

В большом чистом очаге ещё теплились угли, освещая и согревая пространство. Я лежала в кровати и слушала их успокаивающий мерный треск, под который и заснула, полная мечтаниями и надеждами.

Утром я проснулась с первыми лучами Соль.

Потянувшись и почувствовав себя почти счастливой, приоткрыла глаза, щурясь от яркого света. По опочивальне скользили ловкие служанки, стараясь не разбудить госпожу.

После рассвета чертог преобразился, стал просторнее, легче, светлее. В мягком сиянии Соль даже золотое убранство выглядело не таким пышным. Летний ветерок приносил аромат сада, медовой росы и звонкоголосые птичьи трели.

Я приподнялась на локтях, не торопясь встать с постели и сбросить с себя сладостную истому, хотя самочувствие с прошлой ночи улучшилось, и молодое тело наполняла бодрость, а сердце – необъяснимая радость, перекрывавшая прочие мысли и чувства.

Хотелось осмотреться.

В покоях царила суета: служанки закрепляли резные деревянные ставни у стен, наводили порядок, а в дверях спиной ко мне стоял невысокий мужчина в сопровождении двух юных помощниц.

Я смутилась присутствию незнакомца и своему полупрозрачному ночному наряду, но деловитая прислуга не позволила мне растеряться.

– Пора вставать, госпожа, – тихим настойчивым тоном произнесла старшая из девушек, а я в удивлении перевела на неё взор. Оказывается, обитатели чертога Локи всё же имели голоса.

Я кивнула и села на кровати, спустила босые ступни на пол. Общее волнение и возбуждение против воли передавалось и мне.

– У нас много дел и мало времени, госпожа. Сначала мы поможем вам искупаться и подготовиться, затем – примерить свадебное платье. Этот мужчина – Йо́хан, главный портной чертога, он подгонит наряд под вас. У него золотые руки, но повелитель велел отрубить ему пальцы, если платье не придётся вам по вкусу.

Я вздрогнула от пугающих слов и перевела взгляд на несчастного. Тот весь сжался и нервно пошевелил пальцами, которые пока ещё оставались при нём. Опомнившись, склонился передо мной в знак почтения.

Меня поразило, с какой невозмутимостью служанка говорила о столь ужасных наказаниях. Словно в чертоге Локи они были в порядке вещей.

Я не хотела в это верить. Может, угроза повелителя призвана показать, насколько важен приказ? Но при одной мысли, что из-за меня пострадает невинный человек, я вскочила на ноги и обернулась в поиске девушки, которая подаст мне верхнее платье.

Торопясь, прислужницы вывели меня из покоев и даже не позволили взглянуть на платье, хотя я, как и любая асинья, ценившая прекрасное, сгорала от любопытства, что же приготовил для меня «повелитель».

Неужели нетерпеливый ас не шутил насчёт свадебного обряда на следующий день?

Судя по оживлению в чертогах тем ранним утром, импульсивный бог огня от своего решения отказываться не собирался. Повсюду скользили умелые и хорошо обученные слуги, спеша по каким-то только им ведомым поручениям.

При свете дня дворец Локи понравился мне больше: залитый солнцем, наполненный жизнью и радостной суетой, он напоминал отчий дом в самые счастливые и торжественные моменты.

Девушки завели меня в просторный зал, полный сияния воды и золота.

Я раскрыла губы от восхищения, потому что в жизни не видела подобной красоты: купальни, искусственные ручьи и водопады, вечнозелёные растения и замерший в воздухе дождь из горного хрусталя.

Я очутилась во владениях воды, перетекавшей из одной своей формы в другую, мирно журчащей и манящей прозрачностью и переливами. Лучи Соль, проникавшие через высокие окна, рассыпались искрами в бесчисленном количестве своих отражений.

Пока я поражалась великолепию купального зала, служанки взяли меня под руки и увели вглубь просторного помещения. Мои волосы собрали и закололи, обнажив плечи. Потом сняли верхнее платье и развязали ночные одежды, соскользнувшие к ногам.

Я не мешала им и любовалась работой неведомых умельцев, создавших царящее вокруг великолепие.

На каменных островках возвышались диковинные деревья, кусты и цветы, с высоких потолочных сводов спускались, сверкая, необыкновенные хрустальные украшения, изображавшие птиц и редких зверей, а на самом верху сияли Соль и Мани вместе с многочисленными звёздами ночного небосклона.

У господина золотых чертогов был безупречный вкус на прекрасное и редкое, недаром именно Локи находил и приводил в Асгард самых талантливых мастеров и приносил уникальные и неповторимые вещицы.

Я хмыкнула себе под нос, вспомнив угрозу Локи, и решила поторопиться, зная, что в гостевых покоях меня дожидается настоящий живой слуга, отчего-то не на шутку обеспокоенный.

По каменным ступеням я спустилась в одну из купален.

Помощницы поддерживали меня под руки, в тёплой воде мыли с благовониями моё тело, лицо и волосы. Невесомой волной во все стороны расходилась мягкая пена.

Во дворце Бальдра я отпускала служанок и приводила себя в порядок сама. Однако куда больше необходимости стоять обнажённой перед незнакомками, меня смущало, что они не давали мне и шагу ступить, словно я способна сбежать, а то и вовсе растаять в воде или на солнце.

Но делать нечего, приходилось играть роль покорной и послушной невесты, утешая себя надеждой, что меня оставят в покое, когда закончится предсвадебная суматоха.

Спустя великое множество приготовлений, от которых голова шла кругом, и, порой, краснели щеки, я выбралась из купален – совершенно гладкая, сияющая и благоухающая.

Меня сопроводили в покои, где началась примерка наряда.

Главный портной и две его помощницы кружили вокруг меня, точно трудолюбивые пчёлы, что-то обсуждая, вымеряя и закалывая.

Посмотреть на незаконченную работу мне не позволили, попросив поднять подбородок и глядеть перед собой. Платье было с глубоким вырезом, подчёркивало талию, в юбке и рукавах же оставалось свободным, но тяжёлым – вот и всё, что мне пока удалось понять.

Потом меня переодели, а свадебный наряд унесли на последние доработки. Я опять попала в руки уже знакомых девушек, которые принялись расчёсывать мои длинные локоны, вплетая в них цветы.

Кожа и волосы теперь пахли сладостью горного мёда с кислинкой земляники и свежестью магнолии. Лёгкий манящий аромат пришёлся мне по нраву, и я с трепетом гадала, оценит ли его по достоинству мой жених.

Чем больше служанки суетились вокруг меня, тем сильнее я волновалась.

Взгляд упал на дрожащие ладони. Подарок Локи сверкнул на пальце, напомнив о себе. Я так сроднилась с ним, что не ощущала крупный перстень, словно он легче пушинки.

Кольцо магическим образом хранило тепло моих рук и переливалось озорными искрами родной Локи стихии, в свете дня становясь ещё краше, чем ночью.

Взглянув на него, я вздохнула и немного успокоилась.

Бог огня предупреждал, что придётся следовать традициям, и день будет насыщенным, но, в конце концов, всё это показное, и значение имеет лишь то, что случится между нами. А между нами случится…

Первая брачная ночь.

При одной мысли об этом дыхание перехватило, и я покачнулась.

– Госпожа, вам плохо? Госпожа?.. – поддержала и усадила меня на кровать услужливая девушка.

Сама не ведаю, что произошло в ту минуту: овладело ли мной волнение, захлестнул ли неудержимый страх от осознания, что это не сон и предстоящего замужества и его последствий не избежать, но на мгновение я забыла, как дышать.

– Да ну что же вы встали? Принесите воды! – прикрикнула на остальных старшая из служанок. – Госпожа, вы слышите меня?..

Не вспомню, сколько меня отпаивали родниковой водой, протирали прохладной влажной тканью лицо и неспокойно вздымающуюся грудь, разминали плечи.

Я испугалась и растерялась.

Стольким делам и обязанностям предстояло лечь на мои хрупкие плечи, что я засомневалась, справлюсь ли с ролью жены и хозяйки золотого чертога.

Увидев мое состояние и правильно его поняв, умудрённый годами Йохан положил принесённое платье на постель и коротким уверенным жестом отослал прочь как служанок, так и своих помощниц.

Старшая из девушек поджала губы, но спорить не решилась. Рабыни вышли, оставив меня наедине с мастером. Удивившись, что они позволили мужчине остаться один на один с госпожой, я замерла на месте.

Откуда мне было знать, что он не представлял никакой угрозы для моей чести, заплатив высокую цену за возможность остаться в золотом дворце и заниматься любимым делом.

Йохан сделал ко мне шаг, поклонился и протянул ладонь.

Глаза защипало, губы дрогнули. Я чувствовала себя в чужом чертоге маленькой, беспомощной и никому не нужной. Простое молчаливое проявление доброты и сочувствия сломило печать, и я не сумела сдержать слёз.

– Вы напуганы, госпожа, – произнёс портной. Мягкий спокойный голос утешал и призывал прислушаться к словам. – Мне тоже было страшно, когда оказался здесь слабым неумелым юнцом. Никто не говорил со мной, и никому не было до меня дела.

– Правда? – я шмыгнула носом и приблизилась.

– Правда, госпожа. Лишь повелитель разглядел во мне талант, пренебрёг предрассудками и позволил моей страсти перерасти в мастерство. Никто иной не позволил бы мужчине заниматься шитьём – женским делом, к которому лежит моё сердце.

– Он был добр к вам?

Еле заметная грустная улыбка промелькнула по его губам.

– За господина я отдам не только пальцы, если он пожелает, но и жизнь, которую он наполнил смыслом, – ответил Йохан. – Если вы засомневаетесь, отвернётесь от него, то ожесточите сердце Локи, и без того закрытое ото всех.

Искренность мастера мистическим образом растопила лёд, сковавший грудь, и я смогла вздохнуть. Вытерла тыльной стороной ладони влажные дорожки с щёк и присела на краешек кровати.

– Почему вы мне это рассказываете? – спросила я.

– Вы первая, госпожа Сигюн, кому удалось коснуться его сердца хотя бы кончиками пальцев. Иначе повелитель не пришёл бы ко мне среди ночи, чтобы лично описать свадебный наряд, достойный вас. Идите за своей страстью и ничего не бойтесь в золотом чертоге.

Растроганная его словами, я улыбнулась и подала Йохану руку, преисполнившись благодарности к чуткому и самоотверженному слуге, хранившему безоговорочную верность господину даже под угрозой кары.

– Мне хотелось бы увидеть платье, выбранное Локи, – справившись с дрожью в голосе, произнесла я и поднялась на возвышение, подготовленное служанками для примерки длинного наряда.

Швец улыбнулся и кивнул.

Спустя несколько минут помощницы внесли отполированный до блеска лист драгоценного металла, обрамлённый в тяжёлую деревянную раму, и поставили его на пол.

Я полагала, что после тайного сада в зале купален меня уже ничто не сможет так поразить, но ошиблась. Увидев своё отражение, я утратила дар речи и только и смогла, что прикрыть дрожащей ладонью губы, не зная плакать мне или смеяться от переполнивших чувств.

Платье выглядело бесподобно, выше всяких похвал и любых восторженных слов.

Белоснежное, словно снега с горных вершин Йотунхейма, летящее и струящееся, как облака высоких небес, оно было расшито золотой нитью, складывавшейся в замысловатый тонкий узор, и усыпано небольшими рубинами.

Внимание к наряду привлекал глубокий вырез на груди и на спине – для меня слишком смелый, но в характере бога огня – и длинные свободные рукава с разрезами, обнажавшими плечи.

На бёдрах золотая кайма переходила в широкий пояс с орнаментом, который украшали рубины покрупнее – два по бокам и один в центре. От него в пол стремилась золотая узорчатая полоса, сливаясь с подолом.

– Госпожа! – позвал меня Йохан, поднося мне пару светлых шёлковых туфелек.

Он помог мне надеть их, я спустилась на пол и прошлась по покоям, желая удостовериться, что сумею вынести щедрость Локи, однако платье показало себя наилучшим образом.

Конечно, оно немного давило на плечи, но это лишь заставляло распрямить спину и двигаться степенным и размеренным шагом, как подобает хозяйке чертога.

– А это – работа одного из лучших кузнецов-цвергов повелителя, – помощница протянула портному деревянный ларец.

Внутри сверкало золотом и рубинами тонкое изящное украшение для волос и, в пару к нему, бесценное ожерелье.

Я не сдержала восторженной улыбки. Бог огня знал, чем подкупить женщину.

Слуга помог закрепить и застегнуть дары Локи. Умелые девушки заплели мне тонкие косы, соединив их сзади в одну, чтобы длинные пряди не лезли в лицо, а основную часть локонов оставили распущенными.

Теперь из отражения на меня смотрела ухоженная и богато одетая молодая госпожа, которую я не узнавала.

Ведь я привыкла быть легкомысленной девчонкой, бегавшей босой по отцовскому саду… А отныне мне полагалось нести себя, как гордая и величавая асинья, жена могущественного бога огня.

Пусть в Асгарде осуждали и опасались каверзного нрава и происхождения Локи, но с его мнением считались, и авторитет хитроумного аса был непререкаем.

– Никогда не видел столь красивой невесты, – деликатная улыбка скрасила немолодое лицо Йохана.

В последний раз посмотрев на себя в зеркало, вздохнула. Я – это я, и никакое платье, даже самое дорогое и обязывающее, меня не подчинит и не изменит. Успокоившись, повернулась к портному и кивнула.

– Благодарю за работу, она безукоризненна, – улыбнулась я и подала мужчине руку в знак снисхождения и благосклонности.

Тот с должным почтением поклонился и коснулся лбом тыльной стороны моей ладони.

Не желая медлить, я направилась к дверям. Одна из подмастерьев Йохана ударила в них локотком, и створки распахнулись передо мной, являя изведённых ожиданием служанок.

– Госпожа, пора ехать. Нас уже ждут.

– Ехать? – удивилась я.

Я думала, празднество пройдёт в чертогах жениха. Однако его подручные вели меня по замысловатым переходам к выходу из золотого дворца.

Я не противилась: любовалась Асгардом, тонувшим в сиянии Соль, садом при огненных чертогах, ступенями из светлого камня и красотой убранства. Мы миновали цветник и вышли на широкую тропу, в конце которой нас ожидали двое стражников и вместительная колесница.

– Мы едем в чертог Одина, госпожа, – пояснила прислужница. – Всеотец пожелал, чтобы вы заключили союз в присутствии верховных богов Асгарда, однако господин Локи не согласился принимать их в своём дворце. Они спорили всё утро, но в итоге пришли к соглашению – вас поженят в Вальхалле.

Я покачала головой и усмехнулась, поднимаясь на колесницу и бережно подбирая длинные полы своего прекрасного платья.

Поступок был очень в духе бога огня: и нежеланных гостей отослал из своих чертогов, и снова стал центром внимания в великолепном дворце в самом сердце Асгарда. Что до меня – в Вальхалле мы в первый раз встретились. Как будто вечность миновала с тех пор, хотя Мани едва завершил путь от одной части небосклона к другой.

В один месяц уложилось событий и эмоций больше, чем их случилось за всю мою прежнюю жизнь. С богом обмана я не заскучаю – сомневаться в этом не приходилось.

Я стояла на колеснице в сопровождении двух стражников и двух служанок, а за ней выстраивался целый отряд из приближённых к богу огня воинов и слуг, призванный доставить невесту в целости и сохранности.

В их обществе я чувствовала себя бесстрашной валькирией.

Ветер резвился в моих волосах, лаская кожу мимолётными поцелуями, Соль с сестринской нежностью касалась лица, светившегося от счастья.

Страхи и сомнения развеялись, стоило вступить на путь, ведущий к будущему мужу. Кем бы он ни был, кем бы ни были окружающие асы, я помнила, кто я и какая я – это единственное, что имело значение.

Я – Сигюн, дочь бога света и невеста бога огня.

Я – связующая нить, мост между разными мирами, единственная точка соприкосновения между двумя враждующими асами.

Я – избранная норнами и мудрейшим из богов, та, кому предстояло стать совестью и утешением Локи – никому не подвластного и не покорного.

И что бы ни уготовала мне судьба, я не намеревалась отступиться от неё. С того дня вся моя жизнь заключена в лукавых глазах непредсказуемого бога обмана.
_____________________
Мэлята, привет! 🧡
Не прохлопайте ништяки и новинки, прямо сейчас, ну! 😁