Дядя босс, ты наш папа?

Станислав

— Татьяна, там еще много девушек? — интересуюсь у менеджера по подбору персонала.

— Еще семь девушек записаны на сегодня, — отвечает, взглянув на свой планшет. — Приглашать следующую, Станислав Артемович?

— Давай десять минут отдыха, и продолжим? — предлагаю, и она согласно кивает. Мы здесь без остановки пять часов проводим собеседования.

Подходит каждая. Все они идентичные. Правильные, хорошие и умные девочки.

Выбирать среди них — то же самое, что выбирать спичку из спичечного коробка. Какой выбор ни сделай — все они одинаковые.

— Я пока раздам девушкам анкеты, — говорит она с профессиональной улыбкой на лице.

— Спасибо, — бросаю и провожаю ее взглядом на выход, прекрасно понимая, с чем связан ее уход. — Ну что же, — оборачиваюсь к отцу, который стоит за моей спиной последние десять минут, — зачем пожаловал? Разве вы с Алевтиной не заняты подготовкой к свадьбе? Что у вас сегодня в графике? По-моему, дегустация торта.

— Тебе все так же не нравится моя будущая жена, — вздыхает он устало.

Проходится по мне своим фирменным сочувствующим взглядом. Но меня не жалеть нужно. Давно из этого возраста вырос. Просто мне не нравится его будущая жена. И я все еще верю, что дурацкая свадьба в итоге не состоится.

— Я всегда любил и буду любить только мать, — отвечаю ему честно. — А на твою будущую жену мне наплевать. Хочешь — хоть раз триста женись на ней! Совершенно наплевать на нее и на твой брак. Для меня ничего не изменится. Моя мама умерла, а ты всегда рядом. Твое окружение для меня безразлично.

— Стас, так нельзя! — восклицает отец. — Она твоя мачеха. Твоя будущая семья!

— Не мне с ней одну койку делить, отец, — развожу руками, не понимая, к чему он этот разговор поднимает. Я уже принял решение. — Поэтому плевать мне на нее! Вообще не хочу о ней говорить!

— Она прекрасная женщина, Слава, — обращается ко мне по имени, которым меня только мама называла.

Второе производное от имени Станислав. Сейчас мало кто меня Славой зовет. Для всех я Станислав или просто Стас.

— Пап, ты пытаешься меня влюбить в нее? — решаю поменять схему разговора, иначе это никогда не закончится. — Извини, но гнилые змеи не в моем вкусе! Люби сам ее! За нас двоих!

— Ладно! — сдается он, недовольно покачав головой. — Я зашел, чтобы спросить, как продвигаются поиски дочери Алевтины.

Ему одной змеи мало, он решил вторую найти! У старика окончательно мозг потек.

— Ищем, — вздыхаю. — Все очень сложно, пап. Потому что у твоей жены даже нет ее фотографии. Детская не подходит. Ее даже программа по состариванию забраковала. Пытаемся мы твою Ирэну найти. Что за имя вообще — Ирэна?!

— Жалко очень, — отец продолжает пребывать в своих розовых облаках. — Я хочу, чтобы она была на нашей с Алевтиной свадьбе. Але будет очень приятно присутствие близкого человека рядом.

— Да не нужна ей дочь, пап, — повторяю ему уже, наверное, раз сотый, но он все равно не слышит. — Столько лет ей было плевать на дочь! Ни единой фотографии собственного ребенка нет! А любовь к детям у нее родилась только после того, как ты сказал ей, что тебе нравятся такие женщины. Задумайся над моими словами! Ни фото, ни адреса, ни подробностей ее жизни! Не нужна ей эта Ирэна!

— Ты не понимаешь! — кидается на защиту любимой. — У нее обстоятельства были. А потом она не смогла ее найти!

— Бросать детей не нужно, — шепчу скорее для себя, чем для него.

Устал, правда, от этого романтика!

Когда там уже розовые очки спадут?!

В тот день сразу вечеринку закачу! Праздновать будем всем городом!

— Стас, не суди человека!

— Не нужна эта девчонка ей.

— Не спорь со мной! Ищи девчонку — и точка! У тебя времени — до свадьбы моей!

— Да ищу я ее, ищу! — вздыхаю. Не вру. И правда девчонку ищу, но пока безрезультатно. Вводных мало. — Тебе, кстати, пора. Позволь мне уже, наконец, закончить поиски помощницы. На завтра я их перенести не могу. Дел куча.

— Ладно, сынок! Работай! — хлопает меня по плечу и выходит из кабинета.

Я уже устал ему открывать глаза. Влюбился отец в эту Алевтину и ничего, кроме нее, не видит.

За одно только отца благодарю: что он дарственную и завещание на меня написал. В случае чего Алевтине только загородный домик достанется и две машины.

Аллилуйя дедушке, который помог! И который видит, что с отцом нелады. Бабушка даже к гадалке ходила проверять, нет ли приворота на отце.

И хоть мы с дедушкой в такое не верим — тоже ждали ответа на данный вопрос.

— Станислав Артемович, можно? — спрашивает Татьяна, заглянув в кабинет.

— Можно, — киваю своему менеджеру, помогающему мне подобрать помощницу или, как сейчас это модно называть — ассистентку.

Черт! Даже кофе не успел глотнуть.

— Дудочкина, — зовет она девушку и входит первой в кабинет. Кандидатка на роль моей помощницы заходит следом. На лице ее сверкает широкая улыбка, а глаза светятся, как два огромных сапфира.

Но улыбочка сползает с ее лица, когда она встречается взглядом со мной. Моя же улыбка на лице, наоборот, расцветает. Довольная. Коварная. С интересом.

Дудочкина, значит.

Вот и познакомились.

А то в прошлый раз не успели. Быстро как-то сбежала мадам. Даже номерочка не оставила, чтобы позвонить и счет выставить.

— Ну здравствуйте, госпожа Дудочкина, — тяну и прищуриваюсь. Словно кот довольный, облизываюсь на девушку, которой мечтаю шейку изящную скрутить. — Чего вы остановились? Проходите. Располагайтесь.

— А может, не надо, а? — спрашивает блондинка и делает шаг назад.

— Ну куда же вы, Дудочкина? — приподнимаюсь, продолжая издеваться над явно испуганной девушкой. — Оставайтесь, раз пришли. Хоть имя ваше узнаю.

Ирина

— Я пойду все же, — выдавливаю из себя улыбку, а мысленно уже бегу и спотыкаюсь. — Просто… как бы… Ну… там…

— Татьяна, оставьте нас, — просит он женщину перед собой, и та послушно и без пререканий идет на выход.

Плотно и громко закрывает за собой дверь, оставляя меня наедине с тем, кто вчера на меня орал без остановки и чудом не прибил!

Божечки!

Сейчас точно прибьет!

И ведь это его офис! Никто из сотрудников не сдаст своего босса! Спрячут мой труп где-то здесь, и останутся мои мальчики сиротами.

Боже! И зачем пришла?! Чувствовала ведь, что будет что-то ужасное!

Смерть моя будет!

— Проходите, Дудочкина, — мужчина вновь указывает на стул перед собой. — К счастью, в этот раз у вас коктейля в руках нет. Так что бояться мне нечего.

— Извините, — опускаю взгляд вниз и даже шага в его сторону не делаю. — Я просто вас перепутала.

С отцом своих детей. И с тем, кто растоптал меня, как грязь под ногами. Который обещал помощь, а в итоге использовал — да выбросил.

— И кому же вы с такой ненавистью захотели коктейль на голову вылить в клубе вместо меня? — спрашивает он, опустившись на свое место и подарив мне парочку процентов уверенности, что сегодня я отсюда живой выйду.

— Одному идиоту, — бубню и смотрю на него испуганно. — Он повел себя очень ужасно. И я думала, что вы — это он. Злость взяла верх, и я вас облила… Извините! Вы просто очень похожи с ним!

— Я-то извиню, — тянет он спокойно. — А вот мою рубашку уже не спасти. Зачем вообще такую химию пить, которая даже с рубашек не смывается? Представьте, что с вашим организмом происходит после одного такого бокальчика.

— Я вам новую куплю! — клятвенно обещаю.

— Всю зарплату придется за такую отдать, — вздыхает он тихо. — Ладно, забудь. Садись давай. Времени на каждую из вас мало выделено, — говорит и вновь на стул показывает. Неуверенно подхожу и сажусь. — Разреши представиться: Солнцев Станислав Артемович.

— Я прочитала на табличке, — поднимаю на него взгляд и виновато улыбаюсь. — За все четыре часа, что сижу, раз пятьсот, — пытаюсь разрядить обстановку.

— Точно, — хмыкает, улыбнувшись. — Забыл об этом. Представься тоже, и начнем собеседование с самого начала.

— Дудочкина Ирина Филипповна, — говорю и протягиваю ему свою анкету, которую заполнила в коридоре.

Мужчина берет бланк и проходится по нему взглядом.

— Я прочитаю, чтобы глупых вопросов не задавать, — объясняет, не отрывая взгляда от анкеты. Молча киваю и жду. Но искоса его разглядываю.

И все же он похож на Славу. Очень похож, но угрюмее, серьезнее и с бородой. Сейчас, когда мы не в клубе и я могу его разглядеть, то понимаю, что правда спутала мужчину.

Славе где-то двадцать было, а этому лет сорок. Не думаю, что для меня пять лет прошло, а для него целых двадцать. Такое в фильмах фантастических может быть, но не в реальной жизни.

— То есть опыта работы никакого? — отрывает меня от разглядывания его самого.

— Никакого, — мотаю головой. — Только выпустилась.

— Хм-м… но красный диплом, — бросает взгляд на цвет корешка в моих руках. — В продажах что-то понимаешь? — спрашивает, анализируя что-то в своей голове. — Не по учебникам.

— Понимаю, — киваю. — Терминология из учебников, конечно. А вот практика у меня была в онлайн-магазине. У меня был собственный магазинчик детских товаров в интернете, — хвастаюсь немного и даже позволяю себе улыбнуться.

— Почему закрылся магазинчик? — интересуется деловито.

— Поставки подорожали, а по завышенной цене у моих покупателей уже спрос не тот был, — с грустью рассказываю и пожимаю плечами. — Вынужденно закрыла.

— А что продавали?

— Игрушки. Безопасные игрушки для детей, — рассказываю. — Знаете — такие, которые изготавливают из безопасных материалов, которые не вредят детям.

— Ага, — задумчиво тянет и так же задумчиво смотрит на меня. — В клубах часто бываешь?

— А?

Что за странный вопрос?

— В клубах часто бываешь? — повторяет он громче.

— Не очень, — недоуменно отвечаю, не понимая, к чему такие вопросы. Мы что, в клубы ездить должны будем? — Я всегда в нелепые ситуации там попадаю. Но вчера у подруги день рождения был. Не могла пропустить, — рассказываю ему растерянно. — Но сбежала раньше времени из-за случая с вами…

— Какие это нелепые ситуации с тобой случаются? — откладывает анкету в сторону и с интересом смотрит на меня.

— Ну, как с вами вчера, — заикаясь, рассказываю. — А до этого меня один склеить хотел. Мне тоже понравился. Он предложил покататься. Я согласилась. Он возил меня по городу всю ночь. А наутро оказалось, что он таксист, я ему теперь денег должна по счетчику. Много денег… Пришлось больше половины того, что на карте было, ему отдать, — расстроенно говорю. — Меня вообще очень часто разводят почему-то… доверчивая я.

— Серьезно? Тебя в клубе снял таксист и за твои деньги по городу катал? — спрашивает и громко хохотать начинает.

— Ага, — вздыхаю.

— Ладно! — с трудом успокаивает свой смех. — Ты принята, Дудочкина. С тобой хоть не скучно будет. Огонек в тебе есть. Есть ведь?

— Да, есть…

Целых два огонька… Мозг, вероятнее всего, сейчас выносят своей няньке.

После собеседования домой возвращаюсь в смешанных чувствах. Вроде и рада, что наконец взяли хоть куда-то, а с другой стороны — непонятно, за что взяли. Про огонь какой-то спросили.

Босс явно странный у меня. Но раз не обиделся за выходку в клубе и все понял — значит, все хорошо будет. Значит, человек хороший. И мне очень повезло.

Хотя кричал он вчера на меня знатно. Музыку даже перекрикивал.

Но по делу кричал! Сидел себе, никого не трогал, а здесь я со своим синим коктейлем.

Просто так человеку на голову напиток вылила. А он не обиделся! Даже на работу взял!

Вот что значит рабочее и личнее не смешивать! Вот с кого нужно пример брать!

— Ира, — тетя Галя выходит из моей комнаты, — тише! Только уснули!

— Спасибо, — шепотом благодарю ее. — Пойдем на кухню. Расскажу про собеседование.

Аккуратно закрываем дверь в мою комнату, чтобы не разбудить близнецов, и идем обедать. Тетя Галя каким-то чудом всегда успевает и с близнецами посидеть, и первое со вторым приготовить. И ведь одновременно! Не женщина, а Юлий Цезарь!

— Вот, ешь! Свежий куриный суп сварила с домашней лапшой. Мальчиков накормила, — дает мне тарелку, ложку и пакет с хлебом. — Ты ешь и рассказывай. Я с мальчишками уже перекусила, — садится напротив меня и ждет рассказала. — Взяли? Я всю ночь молилась, ей-богу! Нам сейчас деньги очень нужны! У мальчишек нога растет так быстро, что в этом месяце они еще в старых ботинках доходят, а вот потом покупать надо новые!

Знаю, что детям кучу всего купить надо. Знаю и понимаю прекрасно.

— Взяли, — оповещаю ее с улыбкой. И ложку супа зачерпываю с удовольствием.

— Забили на то, что опыта нет? — удивляется она, но по лицу видно, что искренне рада.

— Да! — активно киваю, продолжая жевать. — Я ему про свой магазинчик рассказала, и его это тронуло. Сказал, чтобы завтра приходила.

— Ну слава богу! — восклицает тетя. — Проживем, Ир! Я с малыми! Ты на работе! Я подрабатывать буду! Справимся! И мальчиком поднимем, и сами будем молодцами! Вот! Жизнь налаживается.

— Ага, — соглашаюсь с ней, хоть и грустно все это. — Заказы есть?

— Да. Принесли платье ушить. Целых две штуки, — рассказывает она с гордостью. — Прорвемся, Ирусик! И не такое переживали!

— Адвокат так и не подал апелляцию после принесенных бумаг? — интересуюсь, перейдя на ту тему, которая тете не очень нравится.

Не нравится ей вспоминать об этой своей части жизни. Но я добьюсь справедливости для нее! Она у меня еще будет ходить с высоко поднятой головой. И никто вслед ей шептать не будет.

— Нет, — расстроенно мотает головой. — Прокуратуре уже неинтересно. Они виновника во всем нашли. Списали. Дело не возобновляют.

— Вот же гады! — злюсь на полицию.

— Ничего страшного!

— А мне не нравится то, что они на тебя все повесили, — недовольно говорю. — Они четыре года жизни у тебя украли! Они посадили тебя!

— Но отпустили же, — произносит, пожав плечами.

— Потому что отсидела, тетя Галя! — напоминаю. — Не потому, что поняли, что ты не виновата, а потому, что ты наказание свое отсидела!

Четыре года назад тетю Галю, которая на тот момент работала бухгалтером, обвинили в финансовых махинациях и посадили на четыре года!

Но это все неправда.

Тетя Галя не такая! Она добрая и хорошая женщина, которая всем помогает и во всем поддерживает.

Я не верю в то, что она могла такое сделать! Подставили ее подло и жестоко! Чтобы пусто им всем было!

Три месяца назад она освободилась. Хотела на работу вновь устроиться, но никто с судимостью ее не берет. Теперь весь ее заработок — пошив одежды. В тюрьме данный навык освоила.

Мы общались с адвокатом, чтобы доказать ее невиновность, но, кажется, он только говорит, что что-то делает. Потому что за три месяца он даже не добился того, чтобы дело возобновили и пересмотрели.

— Ира, главное, что теперь у тебя есть работа! — тетя заботливо наливает мне еще супа в тарелку. — У нас все будет хорошо! Я с близнецами, а ты будешь зарабатывать. Мы одна команда и со всем справимся!

— Да! Команда, — соглашаюсь с ней.

Ну не могла она кого-то обмануть! Не такой она человек!

Она в свое время меня с улицы подобрала. У себя приютила. Обучение в колледже мне оплатила. В своей квартире жить разрешила бесплатно, даже когда ее посадили.

Не выгнала, даже когда мы узнали, что я беременна двойней и что матерью-одиночкой буду. Именно она меня уговорила близнецов оставить. Помогала и поддерживала.

За что я ей благодарна.

Сейчас я и жизни без своих мальчишек не представляю! И ругаю за то, что когда-то хотела от них избавиться! И сразу же оправдываю: я была одна, у меня не было дома, у меня ничего не было. Я просто боялась.

Боялась, что не справлюсь.

Но я справилась.

— Ты смотри, на своей работе аккуратно! Чтобы, как меня, не подставили, — советует тетя.

— Я помню! — киваю ей. — И я не несу никакой ответственности. Так что не посадят.

— Кто знает… кто знает. Я тоже доверяла своему боссу, — вздыхает она.

Станислав

— Спасибо, — благодарю домработницу отца, которая подает мне приборы.

— Я добавила в мясо веточку розмарина. Как ты любишь, — говорит тихо и уходит.

При маме домработница, водитель и рабочий по дому всегда ели с нами. Мама не любила делить людей на классы. И предпочитала большую компанию за столом, чтобы поболтать и поделиться новостями. Иногда даже посплетничать.

При маме мы все были одной семьей. Огромной, сплоченной и сильной.

А с приходом Алевтины все поменялось. Теперь нанятый персонал ест только на кухне.

Доброжелательная атмосфера разрушилась. Магия уюта пропала. За столом теперь пусто и одиноко. По правилу этикета болтать за столом — дурной тон. Хотя это Алевтина придумала. В правилах говорится о том, что во время приема пищи, а не за столом, не стоит говорить.

Да плевать на это!

Бабушка с дедушкой болтают!

Мать с отцом болтали.

И только эта правильная нашлась.

— Как прошел ваш день, мальчики? — интересуется Алевтина в момент подачи десерта.

— Мой с тобой — чудесно, — отвечает ей отец.

— И мой с тобой, дорогой.

Съеденная еда рвется наружу от всех этих милостей. А еще от фальшивой улыбки мачехи. И еще от ее взгляда, якобы влюбленного.

— Стас, а твой как? — не забывает она обо мне, хотя я не прочь стать невидимкой.

— Нормально, — сухо отвечаю.

— Стас, прекрати так говорить с Алевтиной! — просит меня отец с явным недовольством и осуждением в голосе.

— Как говорить, пап? — выгибаю бровь. — Я просто устал. И ответил на ее вопрос, как посчитал нужным. Я не грубил. Я не посылал ее.

— Артем, оставь его в покое. Мальчик и правда устал, — мачеха вступается за меня, вероятнее всего, решив так меня очаровать и склонить в свою сторону.

Но меня не проведешь. Насквозь вижу ее лживую натуру.

— Извини, дорогая! — дарит он ей улыбку. — Просто я чувствую между вами напряжение и хочу, чтобы вы сблизились.

— Упаси господь, — снимаю салфетку с колен и встаю из-за стола. — Откажусь от десерта! Спасибо за ужин! Устал. Пойду в комнату.

— Стас, ты помощницу себе отобрал? — вопрос отца прилетает прямо в спину.

— Да, — оборачиваюсь к нему. — Завтра выйдет на работу.

— Надеюсь, эта продержится хотя бы месяц.

— Не уверен, — честно ему признаюсь. — Но зато весело будет.

— Станислав, работа — это не веселье! Это ответственность!

— В моем случае можно совместить! Приятного вам отдыха, — театрально кланяюсь и покидаю столовую.

— Прекрати издеваться над девушками! Они не должны терпеть твой скверный характер из-за того, что ты им платишь, — слышу, как продолжает кричать отец.

Они должны работать за те деньги, что мы им платим. Но отец этого не понимает. Ставка моей ассистентки — самая высокая в городе. И я понимаю, за что плачу девушкам. И они понимают, на что идут.

Захожу в свою комнату в родительском доме и проклинаю себя за то, что мастера по ремонту сразу не вызвал. Все тянул с краном в ванной. В итоге моей ванной требуется ремонт, как и соседям снизу.

Благо ремонтная бригада обещала все за пять дней сделать.

Подхожу к столу и включаю компьютер, вернувшись к работе. Давно привык к тому, что труд заставляет потеряться и забыть обо всем. Даже о том, что сейчас гардероб моей матери занимает Алевтина. Она отнесла на помойку все мамины вещи. И лишь благодаря домработнице мне удалось все сохранить. У себя дома. Создал отдельную гардеробную из вещей матери. Только никто не носит эту одежду сейчас и потом носить не будет.

— Стасик, к тебе можно? — Алевтина тихо и аккуратно стучит в дверь.

— Заходи, — разворачиваюсь к двери и наблюдаю за тем, как она входит. — Чего тебе?

— Стас, дорогой, я понимаю, что у нас с тобой непростые отношения, — в привычной своей манере растягивает слова и старается сохранить нотки нежности в голосе, — что я никогда не заменю тебе мать, как ты не заменишь мне мою потерянную дочь, но у нас есть кое-что общее. Твой отец. И ты делаешь ему больно своим поведением, Стас.

— Выслужиться перед ним решила? — хмыкаю. — Неинтересно, Алевтина. Можешь идти к тем, кто верит в твою игру.

— Дорогой…

— Мне неинтересно то, что ты можешь мне сказать. Найду твою дочь, будешь ей мозг делать, а меня в покое оставь! — говорю ей прямо, не скрывая истинного отношения. — А в идеале — еще и моего отца.

— Прекрати мучить Артема, Станислав! И девочек! Они нежные и невинные существа. Они не выдерживают твоего темпа.

— Пусть тогда работу попроще и ниже оплачиваемую выбирают, — взглядом указываю ей на дверь. — Я знаю, за что мои подчиненные получают деньги. И они должны их отработать.

— Бедные девочки, — вздыхает она и покидает мою комнату.

Актриса!

Не люблю, когда в мои дела лезут. Особенно такие, как эта.

Чувствую, что врет.

Но подловить никак не могу.

Но ничего! Я найду способ показать отцу, какая у него невеста!

Станислав

Смотрю на фотографию перед собой и не могу отделаться от мысли, что черты лица девочки с фотографии мне словно бы знакомы. Это как со словом, которое крутится на языке, но произнести не можешь.

Будто бы ты уже видел ее где-то. Либо слишком долго смотрю на фото. Второй месяц ищем девчонку с папой и его приятелем.

Можно сказать, что ощущение этой схожести возникло из-за Алевтины. Я часто ее вижу. Но над ее лицом уже хорошенько врачи постарались. То чистое полотно, что было когда-то, уже давно перепачкано кровью пластических операций.

Я не против пластики, но в пределах разумного. Чтобы подчеркнуть, что-то исправить. Но полностью себя переделывать — ну уж нет!

Взгляд у девочки с фотографии добрый, наивный какой-то и даже притягивающий. Словно бы я могу ей доверять.

И отчего-то стойкое и уверенное ощущение, что девчонка помочь мне может. Хотя бы ради мести матери, которой несколько лет было на нее наплевать.

Разве может мать бросить дочь и не искать ее? Бред! Моя мама могла найти меня везде! Даже когда я сбегал из дому.

Как можно жить и не интересоваться, как твой ребенок? Ладно, когда ты не знаешь о его существовании, но ты мать! Ты рожала! Ты точно знаешь, что у тебя есть ребенок.

Не понимаю, как отец этого не понимает! НЕ ПО-НИ-МАЮ!

— Станислав Артемович, — моя новая ассистентка появляется в моем кабинете за три минуты до начала рабочего дня. Запыхавшаяся, словно она марафон бежала.

Хотя думал, что она опоздает. Обычно помощницы минут за пятнадцать, а то и за полчаса приходили.

Ну, не опоздала — и молодец! Дала мне спокойно подумать о своем.

— Здравствуй, Ирина! — приветствую ее.

— Вы извините, что я опоздала! — бросается к моему столу, стягивая с себя шарф с шапкой. Щечки с мороза еще красные. — Я все отработаю! Просто там трамвай был! Я в него села, а он взял и сломался! Я выбежала из него, чтобы на другой сесть, а он взял и поехал дальше, — болтает она, продолжая раздеваться.

Прикрываю рот ладонью и пытаюсь сдержать улыбку.

— А дальше почему опоздали, Ирина? — держу лицо, потому что даже интересно, что было дальше с этой “госпожой Удачей”.

— А дальше я за ним побежала! Я остановку целую бежала! Водитель сжалился и открыл мне дверь. Спросил, новенькая ли я, — отводит взгляд, словно стесняется. — А я первый раз же на этом трамвае еду. Я вчера на маршрутке приехала сюда. Сказала, что новенькая. Он и разрешил зайти в трамвай.

— И?

— Откуда я знала, что он в парк едет, и меня за кондуктора приняли! — надувается, как шарик. И чуть ли не плачет.

Ну все! Держите меня семеро!

Сдержать смех больше не получается!

— Я понимаю, что это смешно, Станислав Артемович. Но я не специально опоздала, — виновато опускает взгляд.

— Разве ты опоздала? — указываю ей на часы над дверью. Она оборачивается и…

— Ой, а как же так? — достает свой телефон. — Вот же! — поворачивает она ко мне экран, и я понимаю, что ее часы на полчаса спешат.

Девушка из будущего.

— Это, наверное, тетя сделала, чтобы я не опоздала, — скулит она и прячет телефон в карман. — Извините, Станислав Артемович! Я постараюсь, чтобы больше такого не случалось! Буду все контролировать!

— Да ничего, — дарю ей улыбку. Я думал, что я невезучий человек, но девушка передо мной явно королева неудач. — Мне даже весело было. Настроение перед работой подняли.

— Может, тогда вам сделать кофе? — спрашивает, повесив свою куртку в шкаф, куда я вчера ей и показал.

— Да, — киваю. — Я буду американо без сахара, и себе сделай что-нибудь. Не люблю пить кофе в одиночку, — эта привычка тоже от мамы осталась. Но пить со мной кофе я не каждому предлагаю. Важен даже не кофе, а атмосфера. А эта девчонка имеет вокруг себя такую ауру и создает такое настроение, что улыбаться хочется и обо всем забыть.

— Хорошо, — кивает она послушно. — Что-то к кофе нужно? У меня есть пастила домашняя в сумке. На перекус взяла.

— Ну, давай попробуем твою пастилу, — соглашаюсь, делая в своем мысленном блокноте заметку: принести что-то к кофе завтра.

— Она вкусная и полезная, — говорит, доставая сверток из своей небольшой сумочки. — Моя тетя ее детям делает вместо вредностей всяких, — рассказывает, развязывая узелок на пакете.

— У меня мама делала, — делюсь с ней.

Обычно первый час работы я провожу в тишине и спокойствии. Моральной подготовке к работе. Но рядом с Ириной сейчас чувствую себя немного иначе. Словно бы вернулся домой, рядом мама, ее вкусные пироги с яблоками или вишней. И сейчас будут разговоры о чем-то бессмысленном. Сейчас будут шутки, смех. Сейчас я вернусь к тому, что потерял в день, когда умерла мама.

— Неплохая пастила, — комментирую, решив попробовать одну, пока Ирина возится с кофемашиной.

— Я говорила, — ослепляет меня наивной и даже детской улыбкой. — Ваш американо без сахара. И мой капучино, — ставит чашки на стол.

— Ирина, расскажете немного о себе? — прошу ее, делая глоток американо. — Почему выбрали именно мою компанию? Вы понимаете ответственность?

— Я пришла из-за денег, — не лукавит и говорит с гордо поднятым подбородком. Это вызывает уважение. — Ваша компания больше всех предлагает оклад на данной должности.

— Но и требует больше.

— Это я понимаю, — кивает Ирина. — И я готова работать. У меня есть цель и мотивация.

— И какая же у вас цель? Мотивация?

— Дать достойное будущее своей семье, — и вновь этот высоко задранный подбородок. Я бы сказал, что у нее вид, будто она за что-то сражается, но Ирина слишком красива, чтобы в чем-то нуждаться. Может, и карьеристка отчасти, но девушки с такой внешностью без мужчин не проживают. — Мы сейчас в сложной ситуации. Я бы не сказала, что ужасной, но сложной. Я и готова работать, чтобы выйти к нормальной жизни.

Какие у такой девушки могут быть проблемы? На квартиру не хватает?

А что если у нее нет никого? Что если она и правда на жизнь себе зарабатывает? Или обманул кто, и она теперь расплачивается за что-то?

Я бы пригляделся к ней.

Но служебные романы… Это мне не нравится.

— А ваша тетя пастилу продает? — интересуюсь у девчонки перед собой.

— Нет, — качает головой и даже смеяться начинает, словно я глупость сказал. — Она шьет у меня.

— Хм-м… а еще есть? — поднимаю вверх одну пластинку.

— Пастила? — переспрашивает удивленно. — Я завтра больше к чаю принесу, если понравилось. У нас всегда дома полно этого добра, — улыбается застенчиво.

— Нет. На продажу пастила будет?

— Ой, мы для себя делаем только, — хмыкает, посерьезнев в секунду.

Она все больше мне напоминает ребенка. Эмоции на лице так быстро меняются, что это даже очаровывает.

— А зря, — закидываю себе пастилу в рот. — Я бы купил немного для себя. У меня и отец ее любит. Килограмм даже, — развожу руками.

— Ну… я могу спросить тетю, — задумчиво тянет, и, кажется, моя мысль глубоко в ее голове усаживается. — Может, сделает на продажу.

— Спроси, — ворую из ее пакета еще пластинку. — А так скажу вам, что пастила — это хороший стартап. У моего дяди пекарни есть. Если что надумаете, можно свести вашу тетю и моего дядю. Даже для одной пекарни бы делали. Подработка на стороне, так сказать.

— А документация? Сертификаты?

— Они бы решили этот вопрос, — отвечаю, отставив чашку в сторону. — Дядя в этом вопросе лучше понимает, чем я.

— Тогда мы подумаем.

Допиваем кофе и беремся за работу. Ирина выполняет скорее ознакомительную часть, чем полностью вступает в должность. Узнает, что где. Изучает здание офиса. Задает уточняющие вопросы.

Но должен отметить, что она старается. Списывает мой график, вносит какие-то заметки. То и дело интересуется, надо ли мне что-то. И складирует в папки все так, как мне нужно и как я говорю.

Ее неуклюжесть и в каких-то местах нелепость в работе совсем незаметна. Ну, не считая того, что от волнения перепутала цвета двух папок. Но ее смех после того, как это обнаружилось, даже заставил меня забыть о работе на какой-то момент.

Такая чистая и наивная душа. И радуется таким мелочам. Я давно прекратил обращать внимание на такое. А она словно… словно шелковый шарф на ветру. Нежная и легкая.

Давно таких людей не встречал. Моя мама была такой, а после нее девушку встречал. Имени не вспомню. Но веяло от нее таким же теплом, несмотря на то, что она была вся в черном. От и до.

Разглядываю Ирину и хмыкаю. Перекрасить ее в черный и нанести соответствующий макияж — и она бы стала похожа на мою ту знакомую.

И звали ее тоже, кажется, Ира.

Я тогда ее Ириской называл!

В честь конфет, которые она у меня дома съела.

— Слушай, а чего ты на меня тогда вылила напиток? — решаю все же спросить.

А вдруг все не так просто, как я думаю.

— Да так… я перепутала вас с одним мужчиной. Он меня обманул как-то. Думала, что это вы. Ну и злость верх взяла, — повторяет, пожав плечами. — Я же говорила.

— А как обманул?

— Это не столь важно, — мнется она.

— Если получил, то, думаю, имею право знать, за что, — поджимаю губы и еще пристальнее ее разглядываю.

А ведь похожи. Глаза эти огромные и фигурка миниатюрная.

— Сказал, что поможет с одним делом, — говорит, зло пыхтя. — А в итоге использовал и выгнал… Я на улице осталась после этого. Еще так подло это сделал! Не сам! Друзей позвал…

— Ну и козел, — тяну.

А я ведь Ириске тогда обещал тоже помощь. Но я ее не выгонял.

Не смог бы я ее выгнать. Но ведь после того, как я вернулся домой, ее и правда не было дома. Как и кое-чего важного в моей квартире.

Я ведь даже заявление в полицию писал. Но они так ее и не нашли.

Да и забыл я про нее тогда. Лет пять или года четыре это было назад.

Дожидаюсь, пока Ирина уйдет с работы, и достаю ее личное дело из архива. Фотографирую ее фото из дела и в программе делаю волосы черными.

Ириска…

Вряд ли это совпадение.

В таком случае она тоже меня узнала… Но думает, что перепутала.

Только кое-что не сходится в наших версиях истории.

Как так?

***

Станислав

— Стас, ты совсем не отдыхаешь, — отец заходит ко мне в спальню и недовольно вздыхает. — Хватит уже! — подходит ко мне и указывает на ноутбук, за которым я тружусь.

— Сейчас закончу и… — но не успеваю и договорить, как отец закрывает ноутбук и отбирает его у меня.

— Я сказал — хватит! Отдохни! — повторяет настойчивее.

— Отец!

— Я на иностранном языке, что ли, говорю? — возмущается он, отложив ноутбук на стол. — Пошли на кухне сделаем себе тарелочку закуски и в бильярд сыграем! Поболтаем! Как раньше. Отец и сын!

— Твоя невеста уже спит?

— Да, утомилась, — бросает он, поправив на столе рамку с нашей семейной фотографией. Я, мама, отец, бабушка с дедушкой и дяди мои.

Утомилась от шопинга, бедная. Сочувствую ей искренне.

— Пойдем тогда, — встаю с кровати. — Но ты ешь все, что я добавляю в тарелку! Без исключения и диет!

С этой диетой Алевтины он стал похож на злобного кролика. Не улыбается почти.

— Стас, — просит он, — Алевтине не нравится, когда я ем сладкое.

— А мне нравится, как ты кайфуешь от сладкого и улыбаешься, — говорю ему. — Это мои условия игры в бильярд!

— Пошли! — соглашается он, недолго думая. Естественно, он хочет. Я же вижу, как он облизывается на это все. И я понимаю, если бы у отца был лишний вес или плохой метаболизм. В нашей семье у всех с этим отлично. — Но Алевтине и ни слова!

— Хорошо! — хлопаю его по плечу и веду на кухню, которую мы нагло обворовываем на сыр, колбасу, зефир, мармелад и наши с отцом любимые сухофрукты.

Партию за партией играем, и я оставляю отца с носом. Соревнуемся и веселимся, позабыв обо всем. Наедаемся закусками до отвала и валимся на диван.

— В следующий раз я тебя обязательно сделаю! — обещает он мне, как обычно.

— Пф-ф! Мечтай! — бросаю ему со смешком.

— Как помощница твоя новая? Справляется? — спрашивает, обернувшись ко мне.

— Ну, первый день, — пожимаю плечами. — Вроде все в порядке у нее. Старается. Через недельку глянем. В первую неделю они еще толком ничего не знаю и не понимают.

— Согласен, — кивает. — Справляешься сам? Без меня?

— Есть же дядя, пап, — хмыкаю, напомнив ему о другом человеке, к которому можно обратиться с вопросом. — Если что, к нему иду. А ты не волнуйся! Вернешься из свадебного путешествия и тогда в кресло свое сядешь! Сейчас забудь о работе! Мы с дядей справляемся. Еще и дед помогает.

Последнему только дай поработать! Бабушка с трудом его дома усадила. Но он трудоголик. Что с него взять.

— Ну слава богу! — восклицает. — Эта свадьба столько сил отнимает.

— Пап, а помнишь период, когда я бунтовал против твоего устоя и союза с Алевтиной? — интересуюсь, потому что, если не выясню правды, не успокоюсь. — Когда переехал от вас в мамину квартиру?

— Да, помню.

— Я тогда на улице подобрал девчонку. Совершеннолетнюю, — уточняю, чтобы не подумал ничего. — Жила у меня несколько дней, а потом она сбежала.

— Да, ты рассказывал.

— Тогда еще твой планшет с программой пропал, — напоминаю ему на всякий случай. — Я его у тебя украл и думал, что эта девчонка его у меня украла.

— Ну да, — задумчиво кивает в знак того, что помнит. — Но мы с него успели все стереть, до того как информация пошла дальше. Конкурентам ничего не досталось. Твоя девочка тогда пустой планшет унесла по итогу.

— Да, — подтверждаю, что история та. — Я, кажется, ее нашел, пап, но только ее конец истории не совпадает с моим. Он совсем другой. И там нет даже намека на этот планшет.

— Ну так оправдывается, — говорит отец. И его слова вполне логичны, но нет.

— В том-то и дело, что нет, — высказываю то, что меня гложет. — Она меня не узнала. Точнее, узнала, но не очень. В общем, долго рассказывать, но она не оправдывается, пап. И это еще больше пугает меня. У меня вообще ничего не сходится!

— А какой конец истории у твоей воровки? — интересуется.

— Я ее прогнал якобы, — рассказываю, вспоминая каждую деталь из того, что говорила Ирина. — Не сам, но якобы мои друзья. Но друзей у меня тогда не было уже. Я их всех послал после смерти мамы. И я ее не выгонял. Ты меня тогда два дня держал запертым, чтобы привести в чувства. Я не был дома. Я ни с кем не говорил все эти дни! Я ее не выгонял! Я даже не мог никого послать!

— А как тогда…

— Вот и я не знаю! — цепляюсь за вопрос в его глазах и понимаю, что мои глаза выглядят сейчас так же. — Не понимаю, что тогда произошло. Она считает, что разрыв по моей инициативе произошел, и обижена на меня. И если бы она украла планшет, то знала бы, кто я. И не пришла бы на собеседование! Все слишком сложно, пап!

— Думаешь, что кто-то третий замешан?

— Да, — быстро киваю и оборачиваюсь к нему. Мне нужно вычеркнуть хотя бы одного человека из списка подозреваемых. — Не ты ее прогнал?

— Нет! — выкрикивает резко и громко. И я ему верю. — Я бы никогда не прогнал твоих друзей! И не знал я тогда, что у тебя кто-то в квартире есть, — говорит, и я соглашаюсь с ним. — Да и зачем мне было туда идти? Передо мной была цель: тебя в чувство привести. Смерть матери. То, что ты застал меня через пару месяцев с Алевтиной… Я пытался поговорить с тобой. Я пытался спасти тебя!

— Кто в таком случае прогнал ее тогда?

— Поговори с ней. Узнай больше, — советует он.

— Нужно бы, — киваю на его слова. — Завтра поговорю.

— Это твоя новая помощница? Да?

— Да. Но я сам разберусь. Не влезай! — прошу его. — Но если история такая, как она мне рассказала, то планшет не Ирина взяла. Кто тогда украл планшет с программой нашей компании?

Станислав

Подъезжаю по адресу прописки Ирины — из скана ее паспорта — за несколько часов до начала работы. Есть вероятность, что она здесь не живет, но я все еще надеюсь на свою удачу. Хоть и сомневаюсь в ней. Уж больно далеко она поселилась. Не в Москве, а в области.

И все же надежда умирает последней.

И если девушка хочет успеть на работу, то выйти должна в течение следующих пятнадцати минут. Не выйдет в течение часа — значит, все же не здесь живет.

Ириска выходит ровно через пять минут. Наспех поправляет на себе шарф и спешит к остановке.

— Ирина, — окликаю ее, и девушка резко оборачивается на мой голос, отчего не удерживается на ногах и падает.

Хотя это было ожидаемо — и не из-за ее “везения”, а из-за гололеда на улице.

Подхожу к ней, чтобы поднять на ноги.

— А вы за пастилой? Да? — спрашивает белый снеговик, валяющийся у моих ног.

Ее выражение лица “У меня все хорошо. Я просто лежу!” забавляет не на шутку.

— Да, ехал сюда целый час, чтобы забрать пастилу и поехать на работу к помощнице, которая могла и сама ее привезти, — шучу над ней и подаю руку, которую она принимает.

Встает и отряхивается.

— Ой, не стоило! Я бы привезла! — с невинностью во взгляде убеждает меня в обратном.

Чудо!

— Я приехал за тобой, — говорю в лоб ей. — Чтобы тебе больше не пришлось бегать за трамваем. Сегодня ты мне вовремя нужна на работе.

— А, поняла! Но я бы успела! Честно!

— Верю, — бросаю и помогаю добраться до моей машины. Сажаю вперед и забираюсь за руль сам. — Не жарко? Я люблю тепло в машине.

— Все хорошо! Я сейчас куртку расстегну и шарф, — говорит и тут же это делает. Бросает короткий взгляд на меня и… — Вы приехали за мной. Это очень мило с вашей стороны. Но в следующий раз просто предупреждайте, и я раньше выезжать буду. Не стоит тратить несколько часов на поездку в мой город.

— Хорошо, — соглашаюсь и долго веду машину молча, не решаясь заговорить. Потому что не знаю, как спросить все аккуратно и деликатно. — Меня все не отпускает история с тем твоим мужчиной. С которым ты меня перепутала.

— У вас есть брат младший, который похож на вас? — спрашивает меня, обернувшись.

— Что?

— Ну, тот мужчина был явно младше, а вы взрослый, — говорит, чем немного в ступор меня вводит. Бросаю взгляд в зеркало и понимаю, о чем она.

— Я просто с бородой, Ирина, — говорю ей и провожу рукой по бороде. — И у меня нет братьев или сестер. Я один в семье. Почему вы тогда решили, что вас прогнали его друзья?

— Ну, у них были его ключи, — тянет она, и я даже соглашаюсь с ее логикой. — Там брелок памятный был, — мамин брелок в форме лапки кошачьей. — И они сказали, что они его друзья. Пришли, чтобы попросить меня покинуть его дом по просьбе Славы. Даже собраться не дали. Оделась и ушла. А я ведь ему тогда суп сварила. Сама так и не села есть. Его ждала.

А вот суп я помню. Я еще не понимал, зачем она суп сварила и ушла. Нелогично было.

Но потом решил, что просто странная она была. Поэтому так поступила. Планшет украла и оставила мне борщ.

Но сейчас картина проясняется. Планшет она не взяла, а мои якобы друзья ее прогнали. В квартире были те, кто взял планшет.

— А вдруг он их не посылал? — сею зерно сомнения в ее голове. — И вообще, это не его друзья были?

— А как же ключи?

— Украли?

— И они знали, чьи ключи и от какой квартиры украли? — хмыкает она, подкидывая уже мне мысли для размышления. — Нет! Не верю!

— А как именно он тебя предал, кроме того, что выгнал? — потихоньку распутываю клубочек.

Самое интересное, что ключи с этим брелоком у меня. А значит, у меня их забрали, выгнали Иру и вернули обратно.

— Не помог и… — рассказывает, но замолкает. — И неважно! Просто предал — и все!

— Ладно…

Еще пока не доверяет. Пусть временно будет так. Пока закроем данную тему.

Довожу ее до работы и коротко объясняю, что мне от нее нужно в ближайшие полчаса. Даже час для отдыха сегодня выпадает. Встреча, которой я так долго добивался, наконец стала возможной. Но лишь в эти часы.

Решаю после встречи поболтать еще с Ириной под кофе с пастилой, но все закручивается так, что и присесть некогда. Пьем с Ириной кофе по очереди и пытаемся хоть на минутку остановиться.

— Стасик, Стасик! — тянет отец, входя в мой кабинет. — Время обеда! Мы за тобой! Закругляйся, — проходит ко мне.

— Отец, я еще не закончил, — вздыхаю, глядя на кучу проектов и документации, которую нужно сверить. — Обедайте без меня.

— Но мы ведь договаривались, что сегодня поговорим о поисках, — напоминает он, только я последние два дня к ним даже не притрагивался. Да и смысл? Ничего найти не могу!

— Я ищу ее, пап. Ищу, — кидаю ему.

— Вот обсудим все за столом сегодня! Со мной и моей невестой, которая уже вся извелась.

— Давайте завтра, — молю и бросаю взгляд на Ирину. Та уже язык свесила от количества работы. И если оставить ее сейчас одну, сам себе не прощу. — Пообедайте сами сегодня с Алевтиной.

Ириску при упоминании этого имени перетряхивает.

— Холодно? Включить тепло? — обеспокоенно спрашиваю.

— Нет. Просто имя… не нравится, — бросает, закончив готовить мне кофе. — Плохие ассоциации.

— Не поверишь, мне тоже не нравится, — хмыкаю, мгновенно почувствовав в ней единомышленника. Даже дарю ей улыбку в момент, когда она кофе несет мне.

— Ну что? Вы нашли мою девочку? Когда я уже ее увижу? — идет возможная будущая мачеха к нам. — Я так по ней скучаю! — вихрем оказывается рядом.

Ирина переводит на нее взгляд, и… случается то, что я бы сам мечтал сделать.

— Твою мать! — кричит Алевтина. — Криворукая!

— Я… Я случайно! Правда, случайно, — говорит Ирина Алевтине и пытается кофе с ее туфель оттереть. — Я не хотела! Оно само упало! Случайно!

Ирина

— Извините! Простите! — извиняюсь, хоть и в лицо плюнуть хочу этой... этой женщине. Но я правда не специально. Как увидела ее, то руки слабыми стали, и чашка выпала сама по себе.

И радуюсь лишь одному. Что на Станислава не попала. Я его не боюсь, но перед ним чувствовала бы себя раз в пять больше виноватой.

— Ты совсем слепая?! Что за помощниц вы нанимаете, мальчики? — орет она на меня, но в какой-то момент поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. Мигом замолкает и забывает о своих возмущенных криках.

— Она случайно, Алевтина, — кидается на мою защиту босс. — Я за нее ручаюсь! Она не могла намеренно что-то сделать! Ирина добрая и ответственная сотрудница.

— Мои туфли не согласятся с данными словами, — говорит ему, а смотрит на меня.

— Случайно! — повторяет он. — Я куплю тебе новые. Какие захочешь. Вечером скинешь ссылку, и я закажу. Это не катастрофа. Просто кофе. Он даже не останется на твоих туфлях. Никто и не заметит.

Алевтина даже взгляда на Станислава не переводит. Продолжает сверлить меня взглядом и сжигать изнутри.

— Девочка, где у вас туалет? — спрашивает она меня после долгой паузы.

— Там, — указываю ей на дверь. — По коридору налево и до конца.

— Покажешь?

— Я работаю на Станислава, и у нас сейчас слишком много дел, — пытаюсь отмахнуться от нее, но не выходит.

— Я настаиваю, Ирина…

— Пойди, детка, — дотрагивается до моей руки отец Станислава и дарит при этом такую улыбку, от которой хочется все что угодно сделать. Словно папа на тебя смотрит и хвалит за что-то. — Помоги ей

Бросаю взгляд на Станислава, и он нехотя кивает, отпуская. Но по выражению лица вижу, что эта затея ему не нравится, и он переживает, как бы его мачеха меня не прибила в туалете.

Но он просто не знает главного.

— Пойдемте, — указываю ей рукой на выход и веду к туалету, чувствуя, что хочу закричать. Треснуть ее парочку раз и сбежать.

Столько лет ее не видела. И столько бы не видела еще! Она мне не нужна! Она мне никто!

— Заходи, — толкает меня в туалет, предварительно проверив, чтобы никого вокруг не было и никто этого не увидел, и заходит следом, плотно закрыв дверь.

С трудом удается устоять на ногах.

— Чего тебе? — рычу на нее, обернувшись к ней со злостью в глазах. — Я правда случайно. Не ожидала тебя увидеть.

— Значит, узнала, — тянет она, улыбнувшись.

— Бабушка хранила твои фотографии. Поэтому я помню, как ты выглядишь.

— А ты на меня похожа, Ирэн.

Я Ирина! Бабушка так меня называла. И за взятку во время оформления паспорта мне это имя сделали. И фамилию свою мне бабушка дала, когда опеку оформила.

— Только внешне слегка, — с вызовом бросаю. — А характером я, надеюсь, в папулю. Не вырасту такой же гадиной, как ты!

— Надейся, — хохочет мне в лицо. — Он был тем еще козлом. Обрюхатил меня и бросил. К своей жене побежал.

— А нечего в любовницах ходить! — говорю с вызовом.

Бабушка мне все рассказала, и я знаю, что мама меня от женатого мужчины родила. Но бабушка ничего о нем не знала, кроме того, что он раз в год присылал на мой день рождения подарок. Но какие это были подарки, я так и не узнала. Бабушка складывала все в папочку, которую обещала мне на совершеннолетие отдать. Но… не дожила до этого времени.

— Исправляюсь, доченька! — тянет она с фальшивой улыбкой. — Вон — замуж выхожу за Солнцева-старшего. И тебе рекомендую исчезнуть из нашей жизни! Из моего рая и идиллии!

— Мне ничего не нужно, — заявляю ей. — Я просто работаю в своем мире.

— Поэтому исчезни из моей жизни, ошибка молодости, — ее улыбка становится еще шире. — Будь рада, что я тебя еще в животе не убила. Отплати матери добром. Сгинь, мерзавка! Не порти мое счастье!

— Я его не порчу, — рычу на нее. — Я просто работаю. Как обычный человек. Я не собираюсь никому говорить, что я твоя дочь. Не собираюсь ничем пользоваться! Оставь меня в покое, а я оставлю тебя! Даже не скажу твоему мужу, какая ты на самом деле!

— Решила младшего закадрить? — ухмыляется. — Моя все же кровь…

— Да не нужны они мне! Я просто работаю! — восклицаю. — Слух у врача проверить не хочешь? Просто! Работаю!

— Даже не думай! — делает шаг ко мне, отстранившись от двери и дав мне маневр для выхода из туалета. — Увольняешься и исчезаешь! Иначе я тебе устрою жизнь райскую! Ты думаешь, что я ничего о тебе не знаю? И об отпрысках твоих в том числе? Заберут их у тебя по первому моему звонку, — угрожает мне, сделав еще один шаг в мою сторону.

— Только попробуй! — не могу сдержать злости, когда речь о моих детях заходит. — И тогда я… — пыхчу, не зная, чем ей угрожать.

— И что ты тогда?..

— Да пошла ты!

— Слово Солнцевым скажешь — убью! Завтра чтобы тебя здесь не было! Поняла меня?!

— Не поняла! — во мне словно бунтующий подросток проснулся. Но все из-за детей. Она тронула моих близнецов.

Та, что меня родила, в секунду оказывается рядом и толкает меня. Больно ударяюсь о кафельную стену, но сдерживаю стон.

— Я знаю, что ты задумала, дрянь, — шипит Алевтина, прижав меня к стене. — Решила мою кормушку отобрать? Это мои мальчики!

— Отпусти! Мне ничего от тебя, а тем более от них, не нужно — рычу ей в ответ.

— Думаешь, что я ничего не понимаю?! — продолжает она о своем. — Решила младшего Солнцева охмурить?! Детей своих ему навесить?! Не выйдет! Уходи! Это моя кормушка!

— Отпусти!

— Не выйдет у тебя ничего!

— Да отстань ты от меня! — толкаю ее со всей силы. — Я не ты! Я не стелюсь перед мужиками за деньги! Я не гонюсь за богатством! И я не оставляю своих детей, как ты когда-то меня… мама… И не смей мне угрожать! По носу быстро щелкну! Я ведь знаю о тебе слишком много и могу легко рот открыть.

— Тогда детей своих потеряешь, — угрожает она мне. — Хорошо быть невестой Солнцева. У меня куча знакомых, влиятельных людей, которые работают повсюду — и даже в детских домах.

Оставляю эту кукушку одну в туалете и возвращаюсь в кабинет. С трудом сдерживаю себя, чтобы не заплакать. Захожу к Солнцевым и сразу иду за свой стол, чтобы не выдать своего настроения и состояния.

Она мне не нужна! Она не моя мать! Она просто женщина, которая когда-то зачем-то меня родила, а потом оставила.

— Ирина? — зовет меня Солнцев-старший.

— Я правда случайно, — поднимаю на него взгляд. — Я не хотела! — не сдерживаюсь и начинаю плакать.

Но не из-за кофе, а из-за того, что Алевтина мне сказала. Я боюсь! Боюсь за своих мальчиков. И хоть тетя нас прописала у себя, но органы опеки с легкостью могут забрать их у меня. Уже один прецедент был. Соседи пожаловались, что дети кричат без остановки. И как бы я ни объясняла, что они просто у меня громкие такие и играли — те сказали, что будут приглядывать за нами. Приходят теперь иногда.

— Ирина, девочка, — мужчина подходит ко мне и гладит по плечу, — я тебе верю! Мне сын уже рассказал, какая ты удачливая. И ничего страшного. Алевтина не ошпарилась. Ничего себе не повредила. Просто напиток немного капнул. Ерунда. Не переживай!

— Вы ее любите?

— Очень.

— Разве вы не видите? — спрашиваю его, шмыгнув носом.

— Что не вижу?

— Дорогой, — Алевтина возвращается в кабинет и прерывает нашу беседу, — все в порядке?

— Девушка плачет, — обращает он ее внимание на меня. — Испугалась того, что пролила на тебя кофе. Бедняжка.

— Милашка, я же тебе все сказала. Я не виню тебя ни в чем! Не переживай, — ласково тянет она. — Тем более Стасик обещал мне новые туфельки.

— Я не переживаю. Ни о чем, — с вызовом бросаю ей, хоть и со слезами на глазах.

— В следующий раз будь аккуратнее просто, — двусмысленно дает советы. — Кофе ведь горячий, и неизвестно, что обжечь можно. И где сделаешь больно.

— Учту.

— Ну и отлично, — восклицает и отворачивается от меня. — Идем, мальчики?

— Стас остается работать, — мужчина отходит от меня и идет к той, которая его обманывает. — А мы с тобой идем.

— Ну ладно, — льнет к Солнцеву-старшему. — Пока! Пока! — говорит и кидает взгляд на меня. — Прощаюсь с тобой, девочка.

— До свидания, — бросаю, давая намек, что не прощаюсь с ней, и вижу, как сжимаются ее губы. Но они все же покидают кабинет. При посторонних она вынуждена играть.

Прикрываю глаза и несколько секунд пытаюсь справиться с нахлынувшими эмоциями.

— Ты правда так напугалась? — Станислав подходит ко мне и садится на корточки рядом. — Прекрати. Оно того не стоит. На твоем месте я бы с ног до головы ее специально облил. Но отца жалко. От такой моей выходки он и в больницу загреметь может, — говорит с явным сожалением.

— Твоему отцу не стоит ей доверять, — поворачиваюсь к нему. — Она… она монстр! Она актриса! Она притворяется хорошей. На самом деле она волк в овечьей шкуре!

— Она тебе что-то сделала в туалете? — его челюсти напрягаются. — Ударила? Что-то сказала? Что она с тобой сделала, Ирина? Скажи, и я ее уничтожу! Обещаю!

— Она меня бросила! — признаюсь ему и шмыгаю носом.

— Как бросила? — не понимает он.

— Она моя мама, Станислав Артемович! — выпаливаю. — То есть женщина, которая меня родила. Но не мама! Она не заслуживает этого слова по отношению к себе! Она кукушка!