Дым и перья в Академии Эгморра

Задыхаясь от густого запаха воска, цветов и подступающих слез, я вышла из прощального зала. Почти выбежала. Двери захлопнулись с глухим щелчком за спиной. 

Не думала, что будет так тяжело.

Линетт выглядела прекрасно. Разве что кожа казалась бледнее обычного. Я всегда восхищалась её красотой. И сегодня, стоя перед мраморным постаментом, никак не могла налюбоваться лицом, словно боялась забыть её черты. Не находила в себе смелости проститься с наставницей навеки.

Эмоции душили, скорбь холодной рукой сдавила горло. Я рассчитывала увидеть полный зал желающих проститься с великой ведьмой, возглавлявшей Академию Эгморра, но собралось несколько магов-преподавателей, дворник, библиотекарь и пару незнакомых лиц.

 Ни родственников, ни друзей. Печально осознавать, что ближе меня, помощницы и воспитанницы, у Линетт никого не было. 

Однако, больше всего меня поразило другое. Когда прежде,  чем выйти за ширму, в последний раз посмотрела на прекрасную Линетт, заметила, что пропал её кулон. Но… как же так?

Маги Эгморра носили на шее кулоны с рождения. В них заключены наша сила и индивидуальные способности. Снять магическое украшение можно лишь после смерти его хозяина. Да-да, что с Линетт и произошло. Но кто же его снял, раз нет прямых наследников?!

Охваченная мрачными мыслями, я закуталась в чёрное пальто и спрятала лицо в воротник-стойку. Тихие голоса слились в неразборчивый гул. Я мельком глянула на своё отражение в стеклянных дверях. Тёмные волосы обрамляли бледное лицо со слегка округлившимися зелёными глазами, в которых стояли непролитые слёзы.

Перевела дыхание и медленно побрела к выходу по ковровой дорожке. Голова кружилась, и каждый шаг давался с усилием. Кажется, ещё мгновение, и я потеряла бы сознание.

— Мисс Хейлтон, — кто-то коснулся локтя, вынудив обернуться. 

На меня смотрела женщина в чёрном элегантном костюме. Я видела её впервые, но лицо казалось знакомым. Типичная внешность, какой нередко обладали служащие в магических учреждениях.

Во всём её виде чувствовалась точность и безупречность, идеальное сочетание неброского макияжа и аккуратно уложенных тёмных волос со строгим нарядом. Наверняка юрист, но точно не преподаватель, иначе я бы её знала. 

— Вы должны пройти со мной.

— Кто вы? — мой голос предательски дрожал.

Женщина быстро огляделась и с силой сжала мой локоть. Я не вскрикнула и не высвободила руку, пока она волокла меня из холла. Постоянно озираясь по сторонам, подтолкнула к тесному проходу между стеллажом с книгами и огромной картиной, изображающей весенний лес.

— Меня зовут Абигейл, — бесцветно произнесла она. — Это всё, что вам следует знать. Сейчас прямо, а на развилке сверните налево.

Дорогие читатели!
С радостью приветствую вас в новой истории! Впереди - яркие, харизматичные герои, тайна происхождения главной героини, которую удастся разгадать благодаря чужим воспоминаниям, скрытым в могущественном кулоне. Скандалы, интриги, расследования - и, конечно же, любовь!

Пристёгиваемся и погружаемся в мир, где эмоции накрывают с головой. Обещаю: будет интересно 😉

Безмерно благодарна вам за сердечки и комментарии - они вдохновляют творить! Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять 💫

С любовью Ваша Кира Лин

Я протискивалась по узкому коридору, покорно следуя указаниям. Виной тому природное любопытство или шоковое состояние - сложно сказать. В тот миг я не ощущала ни страха, ни боли, поэтому не могла адекватно оценить ситуацию. 

Просто шла, вслушиваясь в звуки шагов и учащённое дыхание Абигейл. Она всего лишь человек и безумно волновалась, но старалась казаться профессионально хладнокровной. Не стану её переубеждать. Люди предвзято относятся к таким, как я.

На развилке я повернула налево, как сказала Абигейл, и замерла. Мы оказались по другую сторону стен, словно здание вывернули наизнанку. 

Неподвижный мягкий синий полумрак, сквозь щели на пол падали полосы света. От ощущения магии сдавило виски, воздух пропах древними чарами. 

Осторожно вдохнув, я протянула руку и почувствовала покалывание на коже. Неужели тёмные нити защиты? 

Как только я поняла, с чем имею дело, по спине скользнул липкий холодок. Ахнув, я резко убрала руку и последовала за Абигейл. Она терпеливо ждала меня на пересечении четырёх коридоров, убегающих в густую тьму. Кровеносная система здания… Бесконечные переходы и тоннели за стенами комнат и залов, ведущие в самое сердце Академии. 

Пульс громыхал в висках. А я ведь думала, что знаю здесь каждый обшарпанный угол!

Наконец, впереди показался прямоугольник двери. Проход медленно расширялся, я смогла расправить плечи и идти, не касаясь стен. Абигейл подошла к двери и повернула ручку, слегка поклонившись. Я с опаской шагнула в помещение, наполненное ослепляющим светом. 

Белые стены, песочно-жёлтая мебель и огромные окна до потолка. 

Я закрыла глаза рукой, шагнув вперёд. Абигейл, недовольно хмыкнув, вбежала в комнату и стала задвигать шторы. Я почти на ощупь прошла к дивану и опустилась на него. Когда свет перестал причинять боль, убрала руку и осмотрелась. Шикарная обстановка, обтянутые шёлком кресла и диван с резными подлокотниками, массивная хрустальная люстра, камин с позолотой…. 

Абигейл быстро прошлась к камину и застыла спиной ко мне.

— Что происходит? — мой голос больше не дрожал. 

Оторопь прошла, но сердце продолжало отбивать сумасшедший ритм. Становилось жарко, я расстегнула пальто, стянула его и уложила на подлокотник дивана, оставшись в чёрном кружевном платье.

— Сейчас узнаете, — сухо произнесла женщина, разворачиваясь ко мне лицом.

 Она держала в руках свиток пергамента - серовато-жёлтая ветхая бумага, исписанная красивым каллиграфическим почерком. Абигейл подняла на меня глаза: 

— Линетт оставила завещание, которое я обязана вам зачитать.

Последние распоряжения преподавательницы я слушала вполуха, не понимая, зачем меня привели сюда. Кресло красного шёлка преподавателю химии, ключи от зимнего сада одной из служительниц, несколько благотворительных взносов в фонды вымирающих видов животных магического мира и пару старинных вещиц для коллег….

Большую часть своих денег Линетт оставила Академии. Я даже не пыталась изображать интерес - сверлила невидящим взором свои туфли. Стоило подумать, насколько утомительно и мерзко после похорон делить имущество умершего, как Абигейл замолчала. 

Скрутив завещание привычным жестом, спрятала его в миниатюрный золотой футляр, умещающийся в ладони. Я подняла рассеянный взгляд на женщину, и она понимающе улыбнулась.

— У вас есть ко мне вопросы?

— Нет, — всё, что я смогла вымолвить. Уйти бы скорее.

Она склонила сочувствующе голову. Я посмотрела в её серые и печальные, как летний дождь, глаза. Отрепетированное сострадание, профессионализм законника, в чьи ежедневные обязанности входит сообщать плохие новости и зачитывать последнюю волю умерших. 

Но мне были абсолютно безразличны её попытки выказать соболезнование. Всё, о чём я могла думать - пустота. Пустота внутри, будто от души оторвали кусок, и теперь я должна научиться без него жить или утонуть в бездне воспоминаний и тоски. Тяжело дышать. Как же тяжело дышать…

Глаза защипало, я опустила голову. Мгновение Абигейл деликатно молчала, хотя я так и не уронила ни одной слезы. Сдержалась и просто прикрыла веки.

— Она оставила кое-что и вам.

Не открывая глаз, я нахмурилась, слушая, как женщина-юрист подходит к камину, шелестя одеждой и постукивая низкими каблуками туфель. Услышав механический щелчок, я подняла голову и распахнула глаза. В руках Абигейл оказалась небольшая бордовая шкатулка. Она открывала её, стоя передо мной. 

Едва крышка поднялась, как из неё вырвался мерцающий золотисто-красный свет. Будто бы луч закатного солнца был заточен, и вдруг снова освободился от тесных оков. Я ошарашено открыла рот и спросила, хотя уже точно знала, что вижу:

— Что это?

— Кулон Линетт, — спокойно ответила Абигейл. И с профессиональной интонацией процитировала по памяти: — «Все свои обязательства и права передаю моей помощнице и ученице Эшли Хейлтон. Кулон со «Светом» завещаю ей же. На то моя воля».

Сначала я польстилась щедрости скончавшейся преподавательницы. Она ушла из жизни по собственной воле - такова официальная версия. В мире колдунов и ведьм возможно покинуть мир в назначенный день. Ничто не вечно, и, похоже, кто-то свыше решил, что нас это тоже касается. Но нам предоставили выбор, который требует мужества и мудрости. Осознанно уснуть навеки, обратиться в прах… 

На мой взгляд, чудовищный дар небес, хуже не придумаешь. Единственное, что продолжает жить после нашей смерти - магия, заключённая в кулон на шее. Маги вольны распоряжаться им, передавать из поколения в поколение свои способности и знания потомкам. У Линетт никого не было, кроме меня, и здесь всё ясно и логично. Но как на счёт обязательств и прав? 

С этой мыслью наступило прозрение: что же слова Линетт могли значить?

Меня забило мелкой дрожью. Я понятия не имела, во что влипла, какие «обязательства» унаследовала и как распорядиться кулоном.

— Прошу вас принять дар Линетт, — слова Абигейл прозвучали издалека. 

В горле застрял ком, и не хватало сил проглотить его. Когда она вложила в мою ладонь кулон с круглым камнем, по щеке сбежала горячая слеза. Он не мерцал и не переливался, будто жизнь в нём остановилась вместе с уходом хозяйки. Но, ощутив тепло моей кожи, шар начал светлеть. 

Свет разгорался ярче и ярче, заполнял стеклянную оболочку, пока, наконец, не стал пронзительно-золотым. В кулоне вспыхнула новая жизнь. Как завороженная, я смотрела на него, пока Абигейл закрывала шкатулку и спешно прятала её в сумку. 

Когда я подняла на неё глаза, она чуть заметно вздрогнула и вздохнула. Я точно знала, что в этот момент мои глаза сияют магией.

— Зачем он мне? Как я должна поступить с даром Линетт? — я понимала, что спрашиваю не по адресу, но не могла промолчать.

Абигейл повесила на лицо непроницаемое, холодное выражение.

— Я могу ответить на вопросы, касающиеся исключительно завещания, мисс Хейлтон, — отчеканила она.

Накрыв кулон ладонями, я опустила руки на колени.

— Тогда, может быть, скажете, по какой причине наш разговор носит конфиденциальный характер? Почему другие наследники имущества Линетт не удостоились чести присутствовать на оглашении её завещания? — я уже говорила твёрже и увереннее, под кожей успокаивающе пролилась сила. 

Тайная комната, зловещие коридоры, оглашение завещания без свидетелей - что-то здесь было не так. «Щедрость» Линетт наводила на странные мысли, а юрист подливала масла в огонь. И в следующее мгновение она повела себя так, будто боялась огласки или знала наверняка, что нас слышат.

Абигейл едва заметно качнула головой, округлив глаза. Я расценила её жест, как отрицательный ответ, и удовлетворённо кивнула. В другой обстановке, не будь утрата столь велика и болезненна, я бы с азартом отнеслась к допросу женщины. Но пустота в душе оказалась сильнее любопытства.

— Вас наняли зачитать завещание и передать мне кулон?

— Да, — чуть слышно отозвалась Абигейл. В её глазах читалась тревога, а я не настолько безжалостна, чтобы ставить женщину в неудобное положение. Хотя…

— Полагаю, вы не ответите - кто?

Она промолчала, нетерпеливо поглядывая на дверь за моей спиной. Я знала, что она закрыта, и что Абигейл мечтает покинуть комнату, Академию и убраться подальше отсюда. Странно, но я чувствовала её мысли.

— Позвольте мне проститься с вами на этом.

— Да, конечно, — протянула задумчиво я, глядя на неё так, будто видела насквозь. И я видела. Абигейл не боялась меня, но что-то не позволяло ей чувствовать себя в безопасности здесь и сейчас. — Всего доброго.

Не успела я договорить, как она быстрым, но сдержанным шагом, направилась к выходу, оставив меня наедине с даром Линетт.

Дождавшись, когда шаги за дверью стихнут, я раскрыла ладони, и яркий золотой свет озарил комнату. Чувство тоски защемило в груди. Для кого-то кулон мог оказаться бесценным подарком, но для меня же являлся слабым утешением и компенсацией потери. Но, как ни странно, его сияние согревало. 

Сначала ладони, но вскоре тепло разлилось по всему телу, будто проникая под кожу. Я ощущала лёгкое и приятное покалывание. Кулон вернул частичку Линетт и поместил в сердце. Дышалось свободнее, я непроизвольно улыбнулась.

— Что мне с тобой делать? — подумала вслух и снова покрутила пальцами кулон. 

Ахнуть не успела, как мой собственный кулон, нежно-розовый с серебристыми вкраплениями, дрогнул и будто бы потянулся к нему.

Я замерла, уловив движение воздуха. И медленно обернулась. Как только я переступила порог комнаты, меня охватило ощущение того, что кто-то притаился за стенами. 

Отчётливо пульсировала посторонняя магия, за приоткрытой дверью скрипнула половица. Поёрзав на месте, я повела плечами в попытке стряхнуть с себя пристальный взгляд. Воздух дрожал перед глазами, но я упрямо всматривалась в узоры на обоях. Совсем рядом маг и он взволнован не меньше меня.

Переложив кулон в одну руку, другой я сгребла пальто и поднялась с дивана. Ладонь обжигала магия, заключенная в крохотном стеклянном шарике. 

Медленно направилась к двери, не спуская с неё глаз, но дошла лишь до камина. Решив освободить руки, надела пальто и поспешила пристегнуть кулон Линетт к моей цепочке с кулоном. Щёлкнул замочек, два стеклянных шарика соприкоснулись с тихим звоном, и тело пронзил короткий разряд магии. 

В глазах вспыхнуло золотое пламя, и на мгновение я ослепла. Привалившись к камину, замерла, ожидая, пока новая сила разместится в моём теле. Магия надела меня, словно перчатку - мимолётное, странное ощущение. И вдруг я вновь прозрела. 

Глубоко вздохнув, опустила взгляд на кулоны. И вздрогнула. Они слились воедино в стеклянный шарик золотисто-розового цвета. Легко коснувшись его пальцами, я ощутила прилив энергии. В голове гулким эхом зазвучали голоса, прощающиеся с наставницей, скорбящие о её уходе. Жуть какая-то…

За стеной раздался едва уловимый шорох. Воздух больше не дрожал, сила утекла из помещения, но маг не спешил удаляться. Не зная наверняка, успею ли, я решительно двинулась к двери и, собрав всю волю в кулак, распахнула её.

Меня встретила кромешная тьма и давящая на слух тишина. Сначала я решила, что незнакомец стоял за другой дверью - пока магия искала пристанище во мне, комната несколько раз перевернулась с ног на голову и обратно. Не удивлюсь, если чутьё обманывало. 

По спине скользнули ледяные мурашки. Чем дольше я смотрела в темноту, тем быстрее она надвигалась на меня. Я не могла разглядеть ни стен, ни потолка. Решившись войти во мрак, переступила одной ногой порог, и половица скрипнула. 

Испуганно поставив ногу обратно в комнату, я застыла на месте, хотя хотелось убежать прочь. Но, слушая своё спотыкающееся сердце, я стояла и смотрела. В никуда. В непроглядную тьму коридора.

Когда от тишины сдавило виски, я перешагнула порог и вошла в темноту. Словно во сне, двигалась по сужающемуся коридору, прислушиваясь к каждому звуку, но кроме шелеста птичьих крыльев ничего не могла разобрать. 

Птицы? Откуда они здесь взялись?! 

Осторожно ступая по скрипучему деревянному полу, держась ладонью за стену, я шла на ощупь. Шуршанье перьев приближалось, горло сдавило от нарастающего страха. Темнота сгущалась. Я погружалась в неё, как в воду. 

Но вдруг впереди замаячил бледный свет. Прибавив шаг, поспешила к нему, оглушённая собственным дыханием. Ещё несколько шагов, совсем чуть-чуть, и я выйду из тесного и повергающего в ужас коридора…

Чем ближе я подходила, тем призрачнее становился выход. Прямоугольник света расползался голубой дымкой во тьме. Как в ночном кошмаре, повсюду мерещились тени, внезапно в спину дохнуло холодом. 

Перехватило дыхание. Казалось, вот-вот кто-то схватит за плечо и утащит обратно во мрак. Тот, кто подглядывал за мной из-за приоткрытой двери. Тот, чью магическую силу я ощущала мгновение назад тягучим леденцом на языке. 

Быть может, я угодила в его ловушку? Отталкиваясь от стен сужающегося коридора, я чуть не закричала, ощутив порыв ледяного воздуха рядом с лицом, но успела. Успела выскользнуть из темноты, и очутилась в помещении, где прощались с Линетт.

Зал опустел. Ни единой живой души, ни единого звука. Только гроб с телом Линетт загородили ширмой. Меня потянуло в последний раз взглянуть на женщину неземной красоты, ставшую для меня близким человеком. 

Я торопилась, не понимая, зачем это нужно. Подошла, отдёрнула ширму и замерла. Опираясь руками на стенки богатого гроба, над телом Линетт стоял мужчина. Он был облачён в чёрное - строгий камзол, брюки и обувь. Прикрыв глаза, склонился над изголовьем. Русые волосы средней длины свесились, закрыв верхнюю часть лица, так, что я могла видеть лишь острый подбородок, покрытый короткой щетиной. 

Он казался приятным и привлекательным, что-то во внешности притягивало взгляд. Застыв в нерешительности, я невольно рассматривала его и не могла оторваться.

В глаза бросилась почти болезненная бледность кожи. Скорбь мужчины ощущалась тяжестью в воздухе, как и боль. А я ворвалась и нарушила уединение. Но он словно не замечал моего присутствия - едва дотрагиваясь, бережно провёл пальцами по лбу Линетт, по линии щеки. 

Я попятилась назад, бормоча под нос «извините», а когда попыталась задвинуть обратно ширму, мужчина открыл небесно-голубые глаза и взглянул на меня из-под занавеса волос. А я всё извинялась и пятилась… Пока не потеряла его из виду и не побежала прочь из зала. Не разбирая дороги, не оглядываясь, подальше от здания.

— Ну, вот. Ещё одна морщинка, — сокрушалась Моника, разглядывая своё отражение в высоком, старинном зеркале. Натянув веко пальцем, она капризно надула губки.

Мишель оторвалась от изучения очередной газетной статьи, сообщающей о загадочном убийстве, и посмотрела на старшую сестру. 

Моника небрежным движением перебросила густые чёрные волосы на плечо. Приблизившись лицом к своему отражению, наморщила аккуратный носик. Мишель с трудом сдержала усмешку. 

Поведя бровью, надменно хмыкнула.

— В твои годы иметь три мимические морщинки на лице - это сказка. Да, Эшли? Эшли?!

Услышав своё имя, я повернулась и заморгала. Мишель недовольно поджала губы. 

Никогда не понимала, к чему устраивать истерики, стоя каждый раз перед зеркалом. Обладая даром преображения, Моника могла скрыть любую морщинку и выглядеть всегда молодой и красивой. Но и без магии её лицо было безупречным. 

Мне было совершенно безразлично, какой изъян на искусно размалёванном лице она обнаружила сегодня. Причиной стали тихие голоса в голове, о которых я, конечно, сестрам не сообщала. После кончины Линетт они всё чаще звучали, нашёптывали, причитали, чем сильно осложняли жизнь. 

Держа на коленях книгу, я старалась не подавать виду, будто меня что-то беспокоит. Прислушивалась к странному шёпоту, распутывала звуки, словно клубок нитей. Едва различила чёткие слова, как шуршание ткани платья Моники спугнуло их. В который раз я потерпела неудачу? Сбилась со счёта. Пожалуй, соглашусь с сёстрами - со стороны я выглядела странно.

— Это не аргумент, — выдохнула Моника, проводя ладонями по бёдрам, туго обтянутым платьем. Плотная бордовая материя переливалась золотом, как парча при малейшем движении сестры. Узкий покрой наряда выгодно подчёркивал идеальные изгибы её тела. А цвет гармонировал со смуглой кожей. Она шла в ногу с модой, умела и любила стильно одеваться.

Я, Мишель и Моника - не родные сёстры. 

Моника Лизбен - моя кровная, но весьма дальняя родственница. Она рано потеряла родителей и выросла в приюте - в Храме Цветения рядом со Стоксом, что на окраине Эгморра. К слову, туда отправляли всех сирот магов. Служительницы принимали несчастных детей и обучали всему, что знали сами. Они-то и привили Монике любовь к себе. Чрезмерную.

Наша средняя сестра, Мишель Ортис, переехала в мой дом из Вагруса - города, затерявшегося среди холмов Эгморра. Мишель - племянница троюродной сестры моего отца. Её родителей несколько лет назад не стало, хозяйство и дом отобрали за неуплату налогов. Она была вынуждена искать жилье, но вспомнила обо мне. Совершенно случайно, как водится.

Я потеряла родителей в более сознательном возрасте. По версии жандармерии, маму убил рагмарр. Отца сожгли заживо в родовом имении чуть позже. В ходе следствия размытые и высосанные из пальца улики указали опять же на охотников за головами - так рагмарров называют маги. 

В запутанных делах всегда фигурировали эти наёмные убийцы. Действительно, как легко и быстро закрываются дела, когда есть на кого их списать! Ведь преступников и искать не нужно. Служители закона предпочитали не связываться с теми, кого невозможно услышать и увидеть. Охотники, словно невидимки. 

Маги ощущали силу друг друга, у каждого свой особенный, тонкий аромат сущности. Только не у рагмарров: их нельзя выявить среди толпы, разглядеть или почуять. Совершенные убийцы. Идеальное зло.

А ещё ходили слухи, что их внешность сводила с ума, а обаяние действовало сильнее любого заклинания. Рагмарры чарующе красивы и притягательны до невозможности.

Сложив газету, Мишель закатила глаза. Покосившись на меня, собрала копну тёмных волнистых волос и заплела в косу. Самовлюбленность Моники её забавляла, но всему есть предел. Тяжело вздохнув, я захлопнула книгу и положила рядом с собой. Выдала милейшую из улыбок и ласково произнесла:

— Ты прекрасна, Моника. Какие могут быть сомнения?! Ты ведь это хочешь услышать?

И с этими словами поднялась с дивана. 

Моника возмущённо цыкнула и отвернулась, тут же утратив ко мне интерес. Лицезрение собственного отражения в зеркале её увлекало куда больше. 

Я остановилась в дверях и через плечо вопросительно посмотрела на Мишель. Вздохнув, она вновь уставилась в газету. Пожав плечами, я побрела вниз по винтовой лестнице. 

Спустившись в просторную кухню, совмещенную со столовой, подошла к окну, занимающему всю южную стену. День клонился к вечеру, и на улицах не было ни души. Тихий уголок города с рядами домов, разделённых узкой дорогой. Здесь порой за день не проедет ни одной кареты. 

Лёгкие белые шторы колыхнулись на ветру, и перехватило дыхание. Стало не по себе. Залитая солнцем улица потемнела, утратила краски. Поблёкли крыши домов, пожухла листва, флюгеры замерли. 

В повисшей тишине раздался тихий гомон, переходящий в зловещий шёпот. Слышался шорох перьев, скрип старых половиц и свист сквозняков - странные звуки в голове складывались в моё имя. "Эшли"...

Резкий порыв ветра прогнул деревья, с ветвей сорвались стайки воронов, огласив округу возмущёнными криками. Вновь солнце золотило крыши, играло лучами на сочной зелени. Что это было? 

Как же без визуалов?!

Начнём знакомство с главной героини - Эшли, юной ведьмы с авантюрным характером и удивительным даром, о котором скоро узнаем)))

Средняя сестра - Мишель, эмпат, хозяйка лавки сувениров и оберегов

И самая старшая сестра - Моника

Кончиками пальцев коснулась кулона - холодный, безмятежный камень тускло поблёскивал. На изгородь, дверь и окна наложены чары-ловушки. Чужаку ни за что не пройти незамеченным. Если кто-то посторонний проникнет за забор, то каждая из нас почувствует.

Шаги со стороны лестницы отвлекли от раздумий, и я резко обернулась. Мишель не спеша спускалась, складывая на ходу газету вдвое. На ней струилось кремовое платье, декорированное сборками внизу.

— Это начинает утомлять, — низким голосом произнесла она и подошла к холодильному шкафу.

Её появление спугнуло наваждение, и я была этому рада. Мишель - эмпат. Ей нелегко приходится среди людей, чужие мысли и переживания мучают сестру день изо дня. Она не любит, как я, бродить по улицам. Ей вполне хватает общения с покупателями в своём магазине, чтобы набить голову чужой болью и злобой. Ворчливость и плохое настроение по утрам - это полбеды. Странно, как она ещё не свихнулась.

Я прошлёпала босыми ногами к островку в центре кухни. Налила цитрусовый сок из графина в изогнутый стакан и оперлась локтями на столешницу.

Достав из морозильного ящика коробочку с мороженым, Мишель подошла к островку. Выдвинула высокий стул и села напротив меня. Открыла коробку, погрузила в нее ложку и, увлечённо высунув язык, принялась мять сливочное лакомство.

— Ты вовремя сбежала. Ещё немного, и она включила бы мамочку.

— У меня всё впереди.

— Неужели ей самой не надоедает? — с вдумчивым видом Мишель поднесла ложку ко рту.

— А что, если мы станем такими же лет через десять? — протянула я, и Мишель замерла.

Медленно перевела на меня взгляд, вложив в него всё возмущение, на которое была способна.

— Через десять лет мне стукнет…. Не порть мне и так паршивое настроение, — пробубнила сестра с набитым ртом.

— У тебя оно каждый день такое, — парировала я. — Напугала, тоже мне! Можно подумать, я буду девочкой! На сколько ты старше меня? На семь лет?!

Мишель взглянула исподлобья, загребая ложкой мороженое.

— И вообще, что с тобой такое? — спросила я и отпила из стакана.

Поднеся ложку ко рту, сестра раздраженно прикрыла глаза. Затем медленно опустила её обратно в коробку, посмотрела на меня так, будто хотела сжечь взглядом на месте. Я невинно похлопала ресницами.

— Читай хоть иногда прессу, и будешь знать, что творится вокруг.

— Не хочу забивать голову ерундой. И тебе не советую.

— Странно слышать это от тебя, Эш. Не ты ли вечно путаешься под ногами у жандармов, разнюхивая подробности преступлений?! В Хайенвилле, что ни день, то новая напасть: вампиры, зомби, а теперь истребляют ведьм! — она проговорила это с таким видом, будто ей лично пришлось разгребать перечисленный кавардак. — Вот где бы ты разгулялась от души!

Я равнодушно вскинула брови, но скрыть усмешку не смогла. Мишель даже бухтит забавно.

— Ведьм не так просто убить, — рассудительно отметила Моника, спускаясь по лестнице. Коснувшись розового круглого кулона на шее, она безмятежно улыбнулась: — А ракмарры в тех местах не водятся, так что я не вижу смысла верить словам журналистов, дорогая! Либо жандармерия ошибается, либо это были не ведьмы.

Ракмарры в тех местах не водятся…. Словно мы говорили о каком-то редком виде животных. На месте Моники я бы не стала с пренебрежением отзываться о них. Как-никак, ракмаррам нет равных в силе и скорости, и, конечно же, жестокости и хладнокровии. Им чужды человеческие чувства.

Придерживая подол платья, Моника спустилась на кухню.

— В нашем городе тоже убили мага, — возразила Мишель.

— Если ты о Майкле Бишоу, — Моника брезгливо перекривилась, — об этом озабоченном аптекаре, норовящем ухватить за задницу всех девушек, мимо которых проезжал на своем кривом потрёпанном велосипеде, то поделом ему!

— Он был магом-целителем, — отметила я голосом, лишённым эмоций.

— Интересно, от чего он исцелял несчастных, попавших ему под руку в прямом смысле этого слова?!

— Его убили ракмарры, сердце испепелили. Так и обнаружили тело с чёрной, обугленной дырой в груди. — Мишель трагично вздохнула: — Бишоу был моим поставщиком ингредиентов для снадобий.

Устроившись на высоком стуле, я задумалась над словами Мишель и взяла в руки газету. Тело аптекаря нашли дома рано утром. По словам соседей, ничего подозрительного они не слышали и не видели. Но кто-то же лишил жизни и оставил Бишоу лежать бездыханным прямо на полу гостиной!

И в грудной клетке зияла выжженная дыра. На том месте, где должно было быть сердце. Воображение внезапно разыгралось, и меня передёрнуло.

— Жандармерия любит валить на ракмарров, когда следователи не способны раскрыть дело! — всплеснув руками, Моника быстрым шагом обошла островок и резко остановилась. Уставилась на коробку с мороженым на столе. — А тебе, Эшли, пора бы устроиться куда-то на службу и не забивать себе голову ерундой! Академия позади, пора бы местечко подыскивать.

— Началось, — злорадно протянула Мишель и запихнула ложку мороженого в рот.

В ответ я состроила кислую гримасу. Хмыкнув, Моника направилась к шкафчику со сладостями. Жила в моем доме, но с упорной регулярностью делала замечания и бесцеремонно хозяйничала….

Мне следовало бы быть жёстче, но я отдавала себе отчёт в том, на какие жертвы иду, давая Монике согласие на въезд. Вошла в её положение, предоставила угол в трудный период жизни, который давным-давно прошёл, между прочим! А она по-прежнему жила со мной под одной крышей!

Я могла бы попросить её найти жильё и съехать, но слишком мягкосердечная. К тому же, за годы привыкла к её назидательному тону, истерикам у зеркала и покровительственному отношению. Научилась не обращать внимания.

— Я ещё не определилась, чего хочу, — сухо бросила и отпила из стакана.

Моника повернулась ко мне лицом.

— Счёт в банке, оставленный тебе родителями, медленно тает. Линетт больше нет, Эшли. Чего ты ждёшь?

— Жду того светлого момента, когда тебя перестанет волновать данный вопрос. Как-нибудь разберусь, не переживай, — я растянула губы в пустой улыбке.

Сестра фыркнула и быстро отвернулась.

О ногу потёрся кот, и я непроизвольно покрылась мурашками - нежный мех скользил по коже. Посмотрев вниз, улыбнулась Персику - рыжему коту с глазами цвета янтаря. Пушистый, с блестящей длинной шерстью, крупный и энергичный зверёк.

Мы обнаружили его у калитки почти шесть лет назад: милый комочек в корзинке! И из этого комочка выросло необычной красоты животное, покладистое и ласковое.

— Персик любит только тебя, — проронила Мишель и запихнула в рот очередную ложку с мороженым. — О мои ноги он так не трётся.

— Слышу сожаление в голосе, — отметила Моника, усаживаясь за стол с банкой шоколадных печений. Её голос сочился ехидством, как и очаровательная улыбка.

Мишель поджала губы.

— У меня есть Джош. Зачем мне кот?!

— Он так же трётся о тебя? — иронично изумилась старшая сестра, ёрзая на стуле. — Никогда бы не подумала, что он способен на такое! — и тихо рассмеялась.

Если тема разговора зашла о Джоше, то можно посочувствовать Мишель и из женской солидарности постараться не принимать в нём участия. Достаточно того, что Моника каждый день изводила её.

Посчитав, что моё общество сёстрам не так уж и необходимо, я покинула кухню и поднялась на второй этаж в свою спальню. Мишель прекрасно знала, чем меня легко заинтересовать. Новое убийство в городе. Убийство мага, ехидны подери! А это нонсенс. Волшебный народ не умирает от старости и не охотится друг на друга - мы бессмертны и несём жуткое наказание за злодеяния. Для убийств и существуют ракмарры.

На скорую руку я нанесла на губы блеск и расчесала волосы. От мамы мне досталась фарфоровая кожа, каштановые локоны и зелёные глаза. Рядом с сёстрами, обладающими южной внешностью, я была белой вороной.

Облачившись в неброское синее платье и чёрные туфли, надела чёрный плащ и шмыгнула на лестницу. Моника и Мишель продолжали жарко спорить, но уйти незамеченной мне так и не удалось. Стоило пробраться в холл, в который плавно перетекала кухня, и Моника вытянула шею, выглядывая в проход. Пришлось подать голос:

— Пойду, прогуляюсь.

— Заодно поищи работу! — донёслось её ворчание, но я уже закрывала дверь.

Тёплый осенний ветер дохнул в лицо, разметал волосы по плечам. Я замерла на пороге веранды и огляделась. Осень только вступала в свои права. Листва на деревьях не успела пожелтеть, трава продолжала зеленеть, а цветы благоухать, но что-то неуловимое витало в воздухе и напоминало о том, что лето закончилось.

Ступив на дорожку из белых плоских камней, ведущую к кованой калитке, я поёжилась. Что-то воображение разыгралось.

Подошла к каретнику. Свою колымагу красного цвета - старенькую модель кареты, управляемую при помощи рычагов, без возницы, я выкупила у одного пожилого господина ещё на втором курсе академии. В тесном салоне пахло кожей и кофейными зернами. Редко пользуюсь, но сегодня я планировала навестить давнюю подругу и развеяться.

Мимо мелькали пёстрые улицы, огни вечернего города и встречных карет. Ещё не стемнело, но скоро Мортелль окутают густые сумерки, и я встречусь с Лорелеей – русалкой из древнего морского рода.

Кружа по городу, я решила остановиться около кондитерской с летней террасой, чтобы скоротать время до захода солнца. Но на площади не оказалось свободных мест.

Объехав заведение со всех возможных сторон, плюнула и остановилась напротив входа. Внутренний голос предупреждал о том, что затея, мягко говоря, идиотская, и кругом полно других заведений, но меня тянуло сюда, а я привыкла прислушиваться к чутью. Хотя редко что-то хорошее из этого выходило.

Заняв столик под навесом из жёлтых ирисов, я заказала чашечку кофе с шоколадным сиропом и приготовилась ждать закат. Лорелея выходила на сушу только с наступлением ночи и работала на пристани в таверне «Сирена».

Внезапный порыв ветра заставил передёрнуть плечами. По коже поползли мурашки.

Поблизости не было магов, я верю своему чутью, но что-то вызывало беспокойство. Решив отвлечься, я разглядывала интерьер, изучала детали декора, лица посетителей. Кофе принесла совсем юная девушка в розовом переднике и мгновенно испарилась.

Напиток источал тонкий аромат ванили, а нежная пенка вызывала желание немедленно попробовать её. Но едва я поднесла чашку к губам, как раздался сигнал жандармского клаксона. Патрульные любят сообщать о своём приближении, будто сидели в засаде и наблюдали, а стоило принять удобное положение и расслабиться, как они тут как тут.

Замерев, словно губы примёрзли к чашке, я зажмурилась. Снова нахлынуло неприятное предчувствие, снова внутри всё задрожало. Я обернулась на звук подъезжающей кареты, медленно опуская чашку на стол трясущейся рукой.

— Леди, это ваша карета? — спросил приятный мужской голос.

Силясь изобразить приветливую улыбку, я повернулась лицом к патрульному. И обомлела.

Бездонные голубые глаза, в которых можно утонуть. Короткие светлые волосы и атлетичное телосложение. Лет двадцати пяти-семи на вид.Он был красив по-мужски, и, если бы не строго поджатые губы, я бы растаяла в лужицу.

Морщинки в уголках век говорили о том, что он устал. Окинув молодого мужчину оценивающим взглядом снизу вверх, я подумала, что веду себя нахально. Правильная Эшли жадно глазеет на жандарма? Это при живом-то кавалере-следователе…

Улыбнувшись своим мыслям, я опустила голову, чтобы патрульный не видел. Но он видел. И не остался равнодушным. Прищурившись, невольно улыбнулся в ответ. И его лицо озарилось. Движение глаз, небрежный поворот головы, привычный жест - вспышка его индивидуальности, и у меня сбился пульс.

— Да, — облизав внезапно пересохшие губы, я посмотрела на нагрудную табличку, только бы скрыть неловкость, — патрульный Шерман.

— Вы остановились в неположенном месте, — деловито сообщил он и вынул блокнот из нагрудного кармана форменной тёмно-синей куртки с золотыми пуговицами. — Я выпишу вам квитанцию на оплату штрафа.

— Площадка оказалась забита, — пролепетала я, сама не понимая, зачем оправдываюсь.

Замолчав, быстро отпила из чашки. Какая же ты дура, Эшли!

Бесцеремонно поставив ногу на подножку моей кареты, жандарм положил блокнот на колено и принялся заполнять квитанцию. Я украдкой разглядывала его и душила в себе вспышку раздражения. Надо же было так попасться!

— Ничего лучше не придумала, как бросить её здесь.

Я ловила его ускользающий взгляд и тонула в нём. Там, под этой небесной синевой плескалось нечто тёмное, запретное. Это безумно привлекало.

Патрульный посмотрел на меня исподлобья и усмехнулся.

— Бывает.

— Глупо получилось, — пробормотала я и снова мысленно выругалась.

Что со мной? Зачем я несу этот наивный бред?! Ему плевать на мои трудности. Сколько нарушителей патрульному Шерману приходилось ловить каждый день? Предостаточно, чтобы выработался иммунитет к отговоркам и оправданиям.

Шерман повёл бровью, с сомнением поглядев на меня. Я одарила его коронной обворожительной улыбкой. Бесполезно. Он утратил ко мне интерес и, нахмурившись, продолжил заполнять бланк.

— В следующий раз поищите свободное место на разрешенной для остановки территории, — рассудительно произнес он.

Каждое слово, произнесённое им, пронзало сердце. Я старалась не глазеть, но не могла удержаться. Однажды повстречавшись с Шерманом взглядом, растеряла самообладание и залилась краской. Глупо моргая, уставилась в чашку. Что же такое?!

— Знаю, что это не так легко, как кажется. Но, по крайней мере, вы будете спокойны и избежите недоразумений с жандармерией.

— Недоразумения с жандармерией - нормальное для меня явление, — вздохнув, прошептала я.

Патрульный заполнил квитанцию, оторвал от блокнота и протянул её мне. Мгновение я смотрела на его руку с проступающими венами и облизывала губы. Забрала дрожащими пальчиками и положила на стол. Какое-то наваждение, честное слово!

— Надеюсь, кофе того стоил, — обезоруживающе улыбнувшись на прощание, он сел в служебную карету и унёсся следить за порядком на улицах города.

В душе что-то надорвалось - меня охватило ощущение необъяснимой утраты и разочарования. Словно я упустила очень важный момент в своей жизни, и другого случая не подвернётся.

Ой, как я ошибалась….

Патрульный Шерман)))

Таверна «Сирена» представляла собой старинную постройку с деревянными ставнями, маленькими окошками и высокими потолками. Обветшалые серые стены, высокая дверь и резной штурвал над входом.

Толкнув скрипучую тяжёлую дверь, я попала в обитель пьянства, но определённо не дешёвого, как могло показаться со стороны. В деталях интерьера сквозил морской стиль, словно в каюте дорогого корабля с ламинированными полами и обшитыми деревом стенами. 

Стулья с высокими спинками тянулись вдоль круглой барной стойки, мягкие бежевые диванчики окружали низкие квадратные столики, а над ними свисали светильники-жемчужины. Барная стойка, похожая на риф, окружённый водопадом - игра света и немного магии. 

Посетителей в этот час оказалось немного. За стойкой вальяжно расхаживал крупный мужчина с не сходящей с лица широкой улыбкой - хозяин таверны, Джереми, собственной персоной. По совместительству бармен. Не то, чтобы у заведения дела шли плохо. Напротив, Джереми любил общаться со своими клиентами, слушать их истории.

По залу сновали проворные разносчицы в зелёных кружевных передниках, переливающихся, точно рыбья чешуя. И одна девушка выделялась сильнее других. Белокурые, волнистые волосы ниже талии, глаза цвета морской волны, и невероятно нежные, тонкие черты лица. 

От её улыбки даже я боялась ослепнуть. На вид девушке не дать больше двадцати трёх, но истинный возраст русалки сложно представить. Сто-сто пятьдесят…. Годы не имеют значения, когда так потрясающе выглядишь. 

Мне недавно исполнилось двадцать три, и на этот возраст я буду выглядеть еще много-много лет. Маги не стареют, как смертные.

Грациозно оправив волосы, Лорелея блеснула жемчужной улыбкой. Сопровождаемая восхищёнными взглядами посетителей, направилась в мою сторону. Я заняла столик в тени, куда свет тусклых мерцающих ламп почти не проникал. 

Завсегдатаи жались к бару, но были и те, кто жаждал уединения или просто подкрепиться. Аромат от горячей пищи шёл такой, что желудок жалобно свернулся. 

Несмотря на то, что Лорелея достаточно много времени проводила в окружении морских волков, она продолжала оставаться милой, утончённой девушкой. Внешне. Иногда, всё же, пребывание в сомнительной компании сказывалось и проявлялось потоком брани и своеобразного юмора. Не хуже, чем у заправского матроса. Довольно странный коктейль получался…. Красавица, выражающая эмоции крепким словцом, от которого даже я, привыкшая к причудам подруги, краснела до корней волос.

У Лорелеи авантюрный характер. Сколько раз мы бросались в сомнительные приключения и оказывались на волоске…. Нет, не от гибели. Нам чудом удавалось избежать проблем с жандармерией. Будь то проникновение в дом, в котором, по словам соседей, обитали призраки, или слежка за подозрительными типами, сболтнувшими лишнего у барной стойки… 

Ещё один персонаж являлся неотъемлемой частью антуража таверны. Странник. Он старался оставаться незамеченным, но привлекал моё внимание скрытностью. Его столик в дальнем углу зала никто не занимал - с наступлением вечера мужчина в чёрном плаще с капюшоном прикуривал сигару, растворяясь в местной обстановке. 

Пуская кольца дыма, казалось, не замечал происходящего вокруг. Каждый раз я украдкой рассматривала его, надеясь уловить момент и увидеть лицо. Но тщетно. Его образ окутан тайной, под капюшоном - кромешный мрак. Обычных людей он отталкивал, но только не меня.

Не раз я пыталась понять, кто передо мной. Пробовала на вкус его ауру, прислушивалась к ощущениям…. Ни капли магии, ни намёка на потустороннюю сущность, будто я сижу напротив платяного шкафа. 

Отвечать вопросом на вопрос - его излюбленная забава. Он раздражал, доводил до кипения, но мне была нужна информация. 

Вот и сегодня я следила за мужчиной в капюшоне, но обзор загородила Лорелея. Она иногда обижалась, думая, что я прихожу в таверну под предлогом встречи с ней, но истинной целью моего визита являлся именно он. К чему лукавить, иногда я так и поступала, но только чтобы потешить самолюбие Странника. А еще - в надежде, что однажды раскушу его. 

Лорелея скользнула мимо, обходя меня. Настолько близко, что лицо защекотала магия, прохладная и свежая, пахнущая морем. Её золотые локоны коснулись моих плеч. Я обернулась, почувствовав, что она улыбается. И улыбнулась в ответ, посмотрев в сияющие лазурью глаза.

— Я успела соскучиться, Эшли Хейлтон, — строго проговорила она, хотя улыбка с губ не сходила. Остановившись напротив, русалка спрятала блокнот для заказов в карман передника.

— Мы не виделись два дня, — подыграла ей я, изогнув бровь, и сложила руки на столе. — За такой короткий срок в мире не произошло ничего интересного для нас.

— Вот я и говорю, — хмыкнула она, — что успела соскучиться.

— Ты становишься кровожадной, Лорелея, — я с укором склонила голову набок. 

Она надула обиженно губки и возвела взгляд к потолку.

— Я устала и хочу развеяться. Мне надоели пресные будни с подносом в руках. Каждый вечер одна и та же картина, одни и те же лица. Упившиеся матросы своими грязными мозолистыми щупальцами норовят залезть под передник. Надоело, — она состроила брезгливую мину. — Душа жаждет острых ощущений, чтобы хоть немного приглушить желание убивать их и с упоением скармливать планктону.

— Очень интересно, — усмехнулась я. — Даже не знаю, чем тебе помочь. Похоже, ты зависима от адреналина, дорогая. Посмотрю, что смогу сделать.

— Поговаривают, что в Мортелль вернулись рагмарры, — протянула Лорелея, глядя в потолок. Улыбка с моих губ медленно сползла.

— Это Странник тебе сказал? У жандармерии нет доказательств…

— Какая разница? Мы их найдём и разоблачим, скормим рыбам, и в городе воцарится спокойствие! — тихо, но с чувством произнесла Лорелея. 

Её лицо озарило сумасшедшее воодушевление, и мне стало немного не по себе, на мгновение. Если бы она заговорщически подмигнула и потёрла ладошки, я бы забила тревогу, но этого не произошло. Пока. 

— Они же убили Бишоу!

— Они? — с сомнением переспросила я. 

Всю жизнь я искала встречи с рагмаррами - из профессионального и личного интереса. И, конечно, желая узнать правду о гибели родителей. Но довольствовалась исключительно слухами. Их никто не видел, а кто видел - уже умер. Они работали группами или в одиночку, по чётко отработанной схеме. Но делать выводы, анализируя одно-единственное убийство, я бы не спешила. 

Русалка важно кивнула, но вдруг округлила глаза и тряхнула головой:

— Я не имела в виду, что их было несколько! Образно выразилась - они, рагмарры. В любом случае, мы должны вмешаться и всё разнюхать. Неужели ты боишься? — громким шёпотом произнесла Лорелея и поджала губы. 

— Я? — иронично вскинув брови, внимательно посмотрела на русалку. — Всего-навсего не хочу опять во что-то вляпаться.

— Поверь мне, Эшли. В городе появился рагмарр. Один или десяток - неважно, мурену им в зад!

Наморщив носик, я зажмурилась. Всего на миг, делая вид, что не разобрала последних её слов. Нет, я не неженка, но слышать из уст Лорелеи подобные ругательства как-то странно и неудобно, словно я сама брякнула что-то похабное.

— Откуда ты так просвещена…. А, — я понимающе кивнула и, сложив перед собой руки, посмотрела на мужчину в капюшоне. — Странник.

— Да, — нехотя ответила она. — Он всё знает, всё видит. Я доверяю ему.

— Ну, конечно, — я побарабанила пальцами по столу, покосившись на Лорелею. Она возмущённо вытянула губы. — А вдруг он обыкновенный бездомный, скрывающий лицо под капюшоном, чтобы обвести вокруг пальца наивную девушку? Всю ночь сидит здесь, ничего не заказывает, а утром его и след простыл.

— Нет, Эшли, — возразила русалка, неожиданно потупив взгляд. — Он хороший. Не ты ли бегаешь к нему за советами?

Я медленно подалась вперёд.

— За советами, да. И полученную информацию предпочитаю проверять. Ты, наверно, знаешь, кто он на самом деле, раз веришь каждому слову? — выпалив, я тяжёло вздохнула и откинулась на спинку стула. — Прости.

Подруга села напротив меня за столик и посмотрела внимательно в глаза.

— Я мало, кому доверяю. Иначе бы не прожила столько, — вздохнув, она покосилась на Странника. — Он ни разу не обманул. Разве это не повод поверить ему снова?

— Возможно, ты права, — согласилась я и погладила русалку по тыльной стороне ладони. — Ты не принесёшь мне чашечку кофе?

— С удовольствием! — Лорелея вскочила с места и унеслась на кухню.

​​​​​​​

 Я же поднялась из-за стола и направилась в самый тёмный и укромный уголок зала. Опустилась на стул напротив Странника и едва не закашлялась от табачного дыма, висящего неподвижным облаком над столиком. 

Сложив перед собой руки, уставилась в темноту под капюшоном. Может, он настолько уродлив, что одним своим видом способен повергнуть в ужас? Вряд ли дело в комплексах. Тут что-то иное.

— Чего ты хочешь, Эшли? — спросил Странник бархатным, низким голосом, когда ему надоело моё пристальное внимание. 

По коже побежали мурашки.

— Это правда, что в город пожаловали охотники за головами? Это они убили Бишоу?

— Кто тебе это сказал? — выпустив облако дыма, загадочно произнёс он. 

— Не важно, кто сказал. Так это правда?

— А что такое - правда?

Не выдержав, я хлопнула ладонью по столу. Он тихо рассмеялся.

— Я знаю, что они в Мортелле. Привела их цель, не приходится сомневаться. Но какая именно, и когда они уберутся из города - не могу ответить.

— В городе произошло убийство мага. Возможно, они уже выполнили задание и уберутся восвояси?!

— А ты хочешь, чтобы они покинули город? — вдумчиво спросил Странник. — Что, если их прислала Верховная Ведьма?

Одно только словосочетание «Верховная Ведьма» заставило задержать дыхание - это же правительница магов! 

Никто не видел её. Волшебный народ довольствовался слухами, приходя в трепет от одного упоминания о ней. Она всё видела, всё слышала, но никому не показывалась. 

Вероятно, я должна была прийти в ужас после слов Странника, но я не боялась её. Линетт говорила, что правительнице приходилось прибегнуть к помощи охотников. Их способности крайне полезны, когда нужно наказать мага, преступившего закон волшебного мира. 

Мы не можем убивать. Кара за совершение высшего злодеяния ужасна - маг теряет человеческий облик, лишаясь способностей. Безумная форма жизни, ограниченная как физически, так и духовно. «Утерявших облик» казнили рагмарры по велению Верховной Ведьмы. Более никому не под силу справиться с ними.

Когда-то и у рагмарров был свой правитель. При нём тёмные не были столь безжалостными. Где бы он ни был, теперь они были предоставлены самим себе и за звонкую монету охотно убивали. 

— Зачем ей это?! — не унималась я. — В чём Бишоу провинился? Она же не может приказать убить только потому, что ей так заблагорассудилось?!

Затушив в пепельнице сигару, Странник скрестил руки на груди. Я чувствовала, как он смотрит на меня. Ненавижу, когда меня видят, а я нет! 

— Ты оставила мой вопрос без ответа, Эшли, — напомнил он, а я нахмурилась. — Если рагмарры уберутся из города, тебе станет легче? Ты ведь не угомонишься, пока не вывернешь расследование наизнанку и не убедишься в своей правоте. Зачем тебе всё это? 

— Хочу найти применение своим способностям. Вдруг удастся с рагмаррами пообщаться?

— Не лезь к охотникам, они не станут отвечать на твои вопросы, — отрезал Странник ледяным тоном.

Он будто чувствовал, что я лгу. Видел меня насквозь, и от этого рядом с ним становилось не по себе. В глубине души желание отыскать виновного в смерти родителей всегда двигало мной. Глупо отрицать.

— Жить надоело? Они могущественнее тебя, и в одиночку с ними не справиться. - Он достал очередную сигару из кармана плаща рукой в перчатке. Прикурив, выпустил кольцо дыма к потолку. — Мой тебе совет, Эшли: смирись. Ты напрасно связываешь каждое появление этих тварей, каждое убийство, совершенное ими, со смертью своих родных. Тем более, столько лет уже прошло.

Я сглотнула ком в горле. 

— К твоему сведению, я давно оставила эту безумную затею. Теперь мною движет желание помочь жандармерии и, конечно же, научный интерес.

Разумеется, я лгала! Не из профессионального любопытства я искала встречи с тёмными. Запретное всегда манит. И мне хотелось взглянуть на них, ощутить, как в их присутствии замирает сердце и стынет кровь.

Вздохнув, я склонила голову к плечу.

— Со мной всё ясно, а вот ты откуда столько знаешь?

— А что я знаю? — он безразлично пожал плечами. — Я собираю информацию, анализировать её в мои привычки не входит. 

— Но ты мне помогаешь, — тихо возразила я.

— С какой стати мне помогать тебе?

— Прекрати! — в сердцах воскликнула я и, сжав кулаки, вскочила со стула. 

Тёплый, колеблющийся поток магии потёк над столом к Страннику. Он ощутил его и замер, не успев поднести новую сигару к губам. Дождавшись, когда магия коснётся его, тихо усмехнулся и прикурил, тут же пустив белое облако дыма.

 Его небрежность пристыдила меня, но я не сжалась и не опустила головы, а спокойно села обратно за стол. Оправив плащ, как ни в чём не бывало, сложила руки перед собой. 

— Раньше ты не говорил так.

— Когда - раньше?

Я пожала плечами.

— Ладно, — примирительно произнёс он. — Признаю, ты всегда мне нравилась, а точнее твоё рвение спасти человечество. И я не видел ничего предосудительного в том, чтобы дать несколько наводок, способствующих продвижению твоего расследования.

— Откуда ты всё узнаешь? Есть надежный источник?

— Умею слушать, смотреть, наблюдать, — Странник неопределённо двинул плечами. — Ничего сложного и незаконного. И мне дорога моя шкура, знаешь ли, а ты себя не жалеешь. С тобой опасно иметь дело, Эшли. Ты вечно ищешь проблем. В этом тебе нет равных.

— Ты не помогаешь жандармам, насколько мне известно. В таверне постоянно сидишь в одиночестве, посетители обходят стороной подозрительного мужчину в чёрном капюшоне. Признайся, кроме меня тебе так же не с кем перекинуться словечком? Кто станет слушать человека, лица которого не видит, чью информацию невозможно проверить? Мне действительно нет равных - такую сумасшедшую стоит поискать.

Запрокинув голову, Странник тихо рассмеялся, и то был мягкий, похожий на мех, коснувшийся кожи, звук.

— Пожалуй, я соглашусь с тобой, Эшли. А теперь иди, — он выглянул мне за спину. — Твой кофе готов.

На миг удивление овладело мною, и я открыла рот, чтобы спросить, откуда он знает, что я заказала. Но, вспомнив, с кем имею дело, молча поднялась со стула.

Я старалась ни о чём не думать. Забралась в постель и закрыла глаза. В груди назойливо трепетало неясное предчувствие. Словно я что-то должна была вспомнить, но не могла. 

Так и уснула. А потом…. меня ослепил яркий свет.

В сознании замелькали размытые образы, незнакомые лица. Я попала в воспоминания Линетт.

Свет рассеялся. Я моргнула и осмелилась взглянуть в лицо наставницы. А она смотрела на меня с сожалением. 

Я невольно глянула ей за спину. Там из теней соткался мужской силуэт. 

Размытое лицо, нечёткий образ, но от него кольнуло в сердце. Он стоял, отвернувшись, будто не хотел на нас смотреть. 

 Видимо, они много значили друг для друга, но были в ссоре. Мои руки дрогнули. А когда Линетт подняла взгляд, на разум обрушились птичьи крики. 

Я распахнула глаза. Часто дыша, лежала на кровати и смотрела на белую дверь своей спальни. Комнату наполнял аромат кофе, тянувшийся с кухни, закипал чайник. Мишель гремела посудой. Ничего особенного, просто странный сон приснился. 

И кто был этот мужчина? 

Перекатившись на бок, я увидела за окном Персика. Кожу на груди обожгло, и я громко выдохнула сквозь зубы. Посмотрела вниз и схватилась за кулон. Он пылал, словно раскалённый, чего прежде не случалось. 

Из оцепенения меня вывело настойчивое мяуканье Персика. Кот беспокойно вертелся на карнизе и рвался домой. Пытался пролезть в приоткрытую форточку, да так усердно, будто за ним мчалась свора собак. 

Потянувшись, я прислушалась: с улицы доносились тревожные сигналы патрульной сирены. Ахнув, откинула одеяло и спустила ноги на пол. Открыла окно и впустила кота в комнату. 

Быстро натянув платье, поспешила на кухню. Замерла у лестницы, посмотрев на Мишель. Сестра ответила долгим взглядом и отвернулась к окну, обнимая себя за плечи. 

Пронзительный свист закипевшего чайника становился громче, выше и противнее. Вскользь взглянув на него, я небрежно взмахнула рукой - и он мгновенно умолк. 

И неторопливо направилась к Мишель. Она повернула голову, чтобы посмотреть искоса. В груди стеснилось, хотя я ещё не знала, что заставило примчаться жандармерию на нашу тихую улочку. Но уже тянуло выбежать и присоединиться к толпе прохожих, прилипших к забору соседского дома. 

Мишель отлично знала, о чём я думала, и наверняка уже мысленно бранилась. Ведь ей придётся меня сопровождать, чтобы я не наделала глупостей.

— Ты поддержишь меня? — осторожно спросила я, нарушив тишину. 

Воздух вокруг сестры затрепетал, мерцая голубыми искорками, невесомо колыхнулись шторы. Опуская руку, Мишель вобрала магию в ладонь и вздохнула. 

Я догадывалась, как ей тяжело. Войти в толпу людей, ошарашенных чьей-то смертью, для неё означало потерять покой на несколько часов. Конечно, она могла бы остаться дома….

— В чём? — лениво отозвалась сестра, уже зная заранее ответ на свой вопрос.

Я облегчённо улыбнулась - хороший знак. 

— В желании подойти поближе и рассмотреть получше, — я прошла мимо неё и остановилась перед окном.

Мишель, покосившись в мою сторону, вымученно хмыкнула.

— Там слишком много тяжёлых эмоций. Но если тебе это так необходимо, то я готова.

Я не стала отвечать, сестра и так всё понимала.

— Но сразу предупреждаю: я останусь в стороне. Не впутывай меня в эту историю!

— Тебя же саму распирает от любопытства, — возмутилась я, всплеснув руками.

— Я всё узнаю из газет. А вот почему тебя так влечёт к чужим трагедиям? Зачем тебе все это?

— Я осознаю, что когда-нибудь любопытство меня погубит, но эта мысль не отбивает желания разнюхивать, — виновато улыбнувшись, я поднялась на цыпочки. 

Обвив руками, повисла на шее у Мишель. Она улыбнулась и растаяла от моих по-детски милых объятий. Столько лет мы знали друг друга, она могла бы уже привыкнуть ко всем моим уловкам. А ведь этот трюк ещё ни разу не подводил!

Небольшой дом с мансардой, отделанный искусственным камнем, обносили жёлтой лентой жандармы. Круглая арка, низкие ступени вели к невысокой двери. Красно-зелёная черепичная крыша с флюгером в виде кошки - здесь жила Саммер, улыбчивая фея, владелица кондитерской в центре города.

Тревожные огни кареты «Скорой помощи» и притихшие сирены патрульных карет леденили душу. Толпа зевак приклеилась к белому штакетнику, выглядывая поверх него во двор. 

Никто не проронил ни слова, не обменялся впечатлениями. Маги и несколько людей из соседних домов… Казалось, они даже не моргали. Так всегда бывало, когда умирал кто-то из волшебного народа: люди полагали, что мы бессмертны.

Я и Мишель медленно подошли к ограждению, стараясь не выделяться. Мне было нужно воочию увидеть тело Саммер. Не верилось, что такую добродушную и безобидную фею кто-то посмел убить. Но ошибки быть не могло, иначе бы здесь не топтались жандармы.

Около парадной двери стоял инспектор Брейнт, я видела его портрет в газетах - высокий, крепкий, широкоплечий мужчина с темными волосами, собранными в хвост, и пронзительными голубыми глазами. Строгий взгляд и тонкие губы, отсутствие каких-либо эмоций - визитная карточка Брейнта. 

В белой сорочке, чёрном форменном камзоле и тёмно-серых узких брюках он выглядел крайне опрятно для места преступления. Отступив в сторону, Брейнт освободил проход для людей с носилками. Тело накрыли белой простыней. У меня сердце рухнуло в пятки. 

Птицы притихли, ветер не шелестел листвой - природа затаилась. Все вокруг замерли, а Мишель и вовсе отступила на шаг. Я не стала оборачиваться и спрашивать, как она.

 За спинами жандармов мелькнула приоткрытая входная дверь, и мой взгляд уже был обращён к ней. Сначала я подумала, что вижу узор на обоях. Но когда пригляделась, по спине скользнул холодок. Брызги и мазки крови. В глазах потемнело, и к горлу подкатил кисло-сладкий ком.

 Быстро прижав руку к губам, я стерпела тошноту. Моргнула раз-другой, посмотрела вновь туда, где почудилась мерзкая картина, но обзор загородили жандармы. Время загустело - медленно проходили мимо люди в форме. Заметив алое пятно на белой простыне, я огляделась - все были погружены в ужас, соседи остекленевшими глазами смотрели на служителей закона. 

Я решила воспользоваться моментом и быстро подалась вперёд, сдёрнула полотно с лица убитой. Один из медиков, тот, что крупнее и выше, мгновенно отреагировал и накинул простынь обратно, тихо ругнувшись на меня. Но мне уже было плевать. Я успела разглядеть всё, что хотела. 

Отступив назад, я поравнялась с Мишель и несколько минут приходила в себя, наблюдая за погрузкой тела в карету «Скорой».

— Эшли? — Мишель осторожно тронула меня за локоть, но я не посмотрела на неё. 

По спине пополз холодок, сковал плечи. ОН был рядом, в толпе случайных свидетелей или через дорогу. Не важно. ОН был близко, я чувствовала. Тёмный. Рагмарр.

Сердце споткнулось и понеслось галопом.

Я резко обернулась и окинула взглядом толпу зевак. Почему он? Не могу объяснить, просто знала…. 

Кожа вибрировала, но никого постороннего среди соседей не было. Всех я знала не один десяток лет и была лично знакома. Раньше ничего подобного не испытывала. Воздух дрогнул, и наваждение исчезло. Я тут же жадно вдохнула.

— Её убил рагмарр, — сама не веря в то, что говорю, прошептала я. — На месте сердца выжженная дыра. И нет никаких следов магии, как и нет кулона Саммер.

— Что ты такое говоришь?! Кому могла навредить веселушка Саммер? Она пекла умопомрачительные плюшки в своей кондитерской, почти не колдуя….

Я подняла взгляд на ошарашенную сестру. Мишель казалась бледной, а её глаза расширились от страха. Наверно, я выглядела не лучше, потому что она вздрогнула.

— Кто мог её заказать?! — громким шёпотом спросила она.

— Даже представить не могу.

— Что ты почувствовала? — Мишель нервно облизала пересохшие от волнения губы. Они дрожали, но она старалась скрыть, поджимая их. — Ты же абсолютно точно что-то ощутила сейчас, я по глазам вижу - они светятся силой.

— Он только что был здесь. Не знаю, как, но я почувствовала, — я судорожно растирала руками плечи. — Кожа до сих пор болит.

— Ты же не можешь знать наверняка, что это рагмарр?! — сестра громко сглотнула, испуганно озираясь по сторонам. — Кто угодно, задумавший зло…

— Расходитесь! — потребовал низкий мужской голос, и толпа соседей и прохожих незаметно растаяла. Остались стоять только я и Мишель, а, напротив, за забором - инспектор Брейнт. Демонстративно откашлявшись, он смерил нас тяжёлым взглядом.

— Здесь Лукас, — тихо произнесла Мишель, стараясь не шевелить губами.

Я мельком глянула вправо, чтобы найти его. Лукас, мой жених, беседовал с врачом «Скорой», пока в нашу сторону шёл Брейнт, медленно двигаясь вдоль забора к калитке.

 Лукас служил следователем. Под руководством инспектора, чтоб его, Брейнта. Мы познакомились, когда он ещё был простым патрульным, больше года вместе. Но я так и не смогла полюбить парня всем сердцем, хотя он очень старался.

— Он же теперь служит в управлении убийств и магии, — отозвалась я.

— Добрый день, леди, — дежурным тоном поздоровался Брейнт. — Ваши имена я могу узнать?

И как у него язык повернулся назвать этот день добрым?! Мишель, видимо, подумала о том же и скривилась.

— Мишель Ортис, — бесцветным голосом ответила сестра.

— Эшли Хейлтон, — я обняла себя за плечи и вонзила ногти в кожу, чтобы сохранять спокойствие.

— Я - инспектор Джон Брейнт, — представился он сухо. — Вы знали убитую?

— Она же была нашей соседкой, — холодно протянула Мишель, глядя на него исподлобья..

— И хозяйкой кондитерской, что за углом, — добавила я. — Все знают её фирменные плюшки.

— С кем она общалась? — Брейнт достал блокнот из нагрудного кармана и принялся что-то в нём строчить.

— Со всем городом, — сказала Мишель.

— А враги у неё были, как считаете?

— Если только кондитеры-конкуренты, — протянула она, и Брейнт раздражённо поджал губы. — Не простили ей ту чудную розовую глазурь, которая им никогда не удавалась.

— Шутки шутите?

— И в мыслях не было, — воздух вокруг Мишель смешивался и переливался синим, вспыхнули первые искорки силы. 

Инспектор не мог ни видеть, ни чувствовать, но я могла. Сестра переняла его раздражительность, добавив к своему. Поведя плечами, посмотрела на Брейнта в упор. 

— Саммер все любили, у неё не могло быть врагов. Разве что её сущность не давала покоя жадным до силы магам. Ведь Саммер обладала ценным даром аутогенизма. После посещения её кондитерской люди выходили на улицу, чувствуя себя заново рожденными.

— Вы же ведьмы, не так ли? — его голос сочился пренебрежением.

— И что с того?

— Вся улица заселена магическими созданиями, — подала голос я. — Даже Майло, наш сосед, пусть низший, но маг. Никто из местных не способен убить, мы как одна большая семья. Знаем друг друга в лицо и поимённо, устраиваем по выходным барбекю. Ей выжгли сердце, а это почерк рагмарра, — последние слова я буквально выплюнула. — Вы не там ищите, инспектор.

Брейнт холодно прищурился.

— Во-первых, рагмарров нанимают, по своей инициативе они не убивают. Любой из вас мог прибегнуть к услугам охотников за головами.

— Заметно, что вы прослушали семинары, — я одобрительно кивнула, за что Брейнт чуть не испепелил меня на месте взглядом.

— Во-вторых, откуда вы знаете, что у неё выжжено сердце? — продолжил он сквозь зубы.

— Видела.

— Когда?

— Её тело проносили медики, и я одёрнула простыню.

— Зачем?

— Хотела убедиться, что это Саммер. Вернее, надеялась, что это не она.

— Для вас это так важно?

— Я не верила, что её убили! — я больше не могла оставаться спокойной и подалась на Брейнта. 

Сила окатила его, но он принял её за порыв ветра и сощурился. Кулон вспыхнул под тканью платья и обжёг кожу. Мишель поймала меня за плечо и, твёрдо сжав его пальцами, вернула на место. Было больно, но я не обратила внимания, однако магия рассеялась в воздухе. 

— Её все любили. Она была доброй и милой. В голове не укладывается, что кто-то мог желать ей зла.

На звук моего голоса поспешил Лукас.

— Всё в порядке, Эшли? — встревожено спросил он.

— Да.… Нет, — я упрямо глядела на Джона Брейнта, который с холодным любопытством изучал моё лицо. 

Лукас встал рядом и успокаивающе коснулся моей руки.

— На службе никаких личных отношений, — отчеканил Брейнт, обращаясь к нему. Лукас нахмурился, но не отошёл. — Пока нет улик, указывающих на убийцу и доказывающих их непричастность, — он небрежно кивнул в нашу сторону, — они тоже являются подозреваемыми, — и одарил суровым взглядом.

— Да, сэр.

— Не покидайте город. У нас могут возникнуть к вам вопросы.

С этими словами Брейнт направился к своей карете. Покосившись на меня с извиняющимся видом, Лукас поторопился за строгим напарником.

— Зачем ты сказала, что одёрнула простыню? — прошипела Мишель, когда мы подходили к дому.

— Вырвалось, — огрызнулась я. — У него дар вытягивать из людей то, что они предпочли бы скрыть.

— Зачем вообще понадобилось смотреть на Саммер?!

— На простыне было пятно крови. А стены в холле перепачканы… — в соседнем доме скрипнула дверь, и я сбавила шаг. Но едва повернула голову, как щёлкнул замок. Майло?

— О чём ты говоришь? — почти взвизгнула Мишель и тронула меня за руку. — Какая кровь?! Простынь была чистой, Эшли!

— Я видела, Мишель, — шёпотом произнесла я, глядя сестре в глаза. Она нахмурилась, но во взгляде дрожал страх. — Я видела, и больше никто.

В обед я спустилась на кухню выпить чашечку кофе. Задумчиво бредя по ступеням, остановилась посреди лестницы, услышав смех Мишель.

 Вокруг неё вился Джош, её возлюбленный. Высокий, темноволосый, с красивыми каре-зелёными глазами и сногсшибательной улыбкой. 

Джош не мог не нравиться: статный, обаяние хлестало через край. Он умел преподать себя. Со стороны могло показаться, что он самовлюблённый пижон. Да, почти так и было!

Мишель, беззаботно улыбаясь, пекла вафли и заправляла их ягодным повидлом, а он, сложив руки на столе, наблюдал за ловкими движениями её рук. Услышав меня, Джош повернулся, сверкнув коронной белозубой улыбкой, и помахал, как закадычной подружке.

— Доброе утро, Эш.

Помахав ему в ответ, я заправила пальцами волосы за уши. Джош беглым взглядом окинул мой измотанный неряшливый вид, и в его глазах забегали чёртики. Пройдётся по мне, как пить дать! 

Я с вызовом на него уставилась, готовясь к словесной обороне.

— Не поздновато у тебя началось утро? — хмыкнув, спросила.

Он прищурился, а улыбка стала ещё шире.

— Спускайся, сестра. Я сварила кофе, — Мишель суетилась между островком и кухонным столом, расставляя посуду. 

Одной рукой держа блюдо с вафлями, другой достала из холодильного шкафа кувшинчик со сливками и захлопнула дверцу ногой. От недавнего ужаса трагедии не осталось и следа - сестра казалась бодрой и весёлой. 

Поймав себя на мысли, что мне нравится видеть её такой, я прошла в кухню и забралась на высокий стул рядом с Джошем. Повернув голову, он всмотрелся в моё лицо, будто хотел что-то по нему прочесть. 

Я раздражённо причмокнула - у Джоша всегда такая физиономия, если он задумал поупражняться в остроумии.

— Как твои дела, мелкая? — весело спросил он. 

Цветастая рубашка с воротником-стойкой, эффектно обтягивающая рельефный торс, чёрные брюки - придирчиво оглядев его, я демонстративно отодвинулась. Опять вырядился!

— Как обычно, — отозвалась и зевнула. Попытки уснуть и на время позабыть о смерти Саммер не увенчались успехом.

— Замуж не собираешься? — он пихнул меня локтем, и я ненароком закашлялась. 

Возмущённо уставившись на него, одарила довольного таким взглядом, от которого он удивлённо перекривился. 

— Что ты так смотришь, будто я в тебя тухлым помидором запустил?!

Я поморщилась.

— Не хочу замуж. По крайней мере, пока.

— И не за Лукаса, — едва шевеля губами, тихо пропела Мишель. 

Джош стал почти серьёзен, но только почти. Не знаю, как ему удавалось всегда излучать радость и позитив. Вот и сейчас его глаза задорно искрились. Настолько, что хотелось ему на штаны кофе пролить.

— А чем тебе парень не угодил?

— Слишком любит, слишком заботится, слишком балует, — Мишель фыркнула. — Слишком хорош!

— А-а-а, тебе больше гавнюки по душе! — вновь повеселев, понимающе протянул Джош и потянулся за вафлей. — Знаю парочку, могу познакомить.

Я пихнула его локтем в бок.

— Лучше скажи, когда вы поженитесь? Уже возмутительно долго встречаетесь, я считаю.

Джош что-то промямлил, потирая затылок, а затем, отхватив от вафли приличный кусок, с набитым ртом попытался ответить. Не расслышав, я нахмурилась и наклонилась, подставив ухо для лучшей слышимости.

— Не пойму, что ты там бормочешь? Уже и дату выбрал?! Какой молодец! Как Мишель с тобой повезло.

Тихо рассмеявшись, он мягко отпихнул меня, словно надоевшую младшую сестру. 

И так со дня нашего знакомства: мы сблизились, ни разу не перебросившись словом, с первого взгляда. Я относилась к его надменности и завышенной самооценке, как к защитной реакции в безжалостном мире, а он одаривал меня заботой старшего брата. Подшучивал и снисходительно смотрел на все выходки. 

И когда Мишель начинала меня бранить за очередную опасную проделку, Джош вставал на мою защиту. А если они ссорились между собой, я не принимала ничью сторону. Не могла, ведь искренне любила обоих.

Кем и где работал Джош - тайна, покрытая мраком. Я полагала, что он безработный, прожигающий наследство умершей матери, которой принадлежала сеть лавок с мороженым.

— Поехали в магазин, — быстро проговорила Мишель, обращаясь ко мне. — Приедет новый поставщик, и мне необходима твоя помощь.

— Возьми Джоша, — парировала я и потянулась за поджаристой, аппетитной вафлей. 

Джош, возмущённый моим предложением, перехватил её и моментально отправил себе в рот. Одарив его свирепым взглядом, я потянулась за следующей. 

— На нём можно пахать - гляди, как трескает! Аж за ушами трещит.

За очередное высказывание я поплатилась недобытой вафлей - Джош стянул её из-под носа и демонстративно запихал в себя. Медленно и тщательно пережёвывая, сверлил меня немигающим взглядом. Я чувствовала, что должна расплавиться под ним, но нахально улыбалась парню в лицо без зазрений совести.

— Ведь не лезет уже, — тихо хохотнув, заметила.

Джош замер, перестал жевать. Возведя хмурый взгляд к потолку - видимо, мысленно подсчитывал, сколько ещё вафлей сможет проглотить - мгновение сидел неподвижно. Но вдруг закашлялся и постучал себя кулаком по груди. Я просияла абсолютно счастливой улыбкой:

— Что я говорила? Лишил твою младшую сестру завтрака. Пусть отрабатывает!

— Не беспокойся, отработаю, — низким голосом произнёс он, отламывая кусочек выпечки и с томным видом поднося его к губам.

 Я наморщила носик, на что Джош коварно подмигнул мне.

— У меня пропал аппетит, — громко вздохнула я, поднимаясь из-за стола.

— Не уходи, здесь ещё остались крошки. Много крошек, — Джош потянулся за опустевшим блюдом.

— Отстань, умоляю, — рассмеялась я, направляясь к двери.

Оставив голубков ворковать, я вышла во двор и направилась к каретнику. Пока сестра собиралась, я как раз раз успевала погрузить в багажное отделение всё, что нужно отвезти в магазин.

На дереве перед домом восседали вороны. Я остановилась и уставилась на них, а они - на меня. Никак патруль Верховной Ведьмы? За домом Саммер следят? А не поздновато?

Хмыкнув своим мыслям, я свернула к каретнику. Между лопаток скользнул холодок, плечи сковало внезапной вспышкой страха. Рефлекторно охватив себя за плечи, я стала растирать их ладонями в попытке избавиться от мурашек и странного предчувствия.

— Эшли?

Вздрогнув, я медленно обернулась.

Ну и как же обойтись без визуала Джоша)))

Поверх забора на меня смотрел сосед Мэрион Макалистер и обворожительно улыбался. Светловолосый, стройный, крепкий, на вид около тридцати. Его истинный возраст скрыт магией. Серые улыбающиеся глаза, правильные черты лица, губы, к которым тянет прикоснуться.

Ему бы на обложку модного издания - настолько хорош. В присутствии Мэриона невольно проверяешь, не выбился ли локон, не размазалась ли помада.

А ещё ходили слухи, будто он бабник. Я не могла этого утверждать. Мэрион никогда не выказывал знаков внимания моей персоне, исключительно дружеское отношение и безупречное воспитание.

— Доброе утро, Мэрион.

Экзотическое имя досталось ему от родителей - лесных магов. Макалистеры переехали в наш район около пятнадцати лет назад.

Я хорошо запомнила тот день. И его тоже. Разумеется! В такой шикарный дом въехала семья -  белый, просторный, с большими окнами, аккуратным газоном и множеством клумб у входа. На заднем дворе строился бассейн. Сразу стало ясно, что новые соседи не бедствовали.

Мэрион - нескладный подросток лет тринадцати - держал мать за руку и с любопытством оглядывал дом. 

С годами он вырос в спокойного, положительного юношу. Разве что частенько прогуливался с голым торсом во дворе своего дома. Но когда торс такой подтянутый - кто осудит?

Мистер Орвилл, его отец, умер спустя несколько лет. Подробностей я не знала, но горевала вся улица..

Как ушла миссис Адамайн - неизвестно. Просто однажды её не стало. Думаю, она, как и Линетт, сама решила проститься с жизнью. После смерти мужа она угасала день за днём.

Так Мэрион остался один в белом просторном доме, где вот уже десять лет живёт в одиночестве.

— Сегодня прекрасный день, а ты хмуришься, — с улыбкой произнёс сосед и, оглядевшись, посмотрел на небо, сощурив глаза. 

Я только пожала плечами.

— Для меня день начался с карет жандармов перед домом.

— Ах да, — помрачнев, кивнул он. — Слышал о Саммер…. Ужасная смерть.

— Ужасная? — переспросила я. — Ты уже знаешь, как она погибла?

— Конечно, — Мэрион поставил руки на бёдра. Поджав скорбно губы, качнул головой. — Об этом вся улица шепчется. Рагмарр проник в дом, чего прежде не случалось. Эти твари окончательно осели на землях Эгморра.

Вот теперь я улыбнулась.

— Да, люди любят драматизировать и сгущать краски. Через неделю слухи обойдут весь район и обрастут эффектными подробностями. Ты же знаешь, Мэрион, смертным нужно о чём-то говорить.

— Дыра в груди, — тихо произнёс сосед и слегка опустил голову, чтобы посмотреть на меня по-заговорщически исподлобья, — достаточно весомый аргумент для подобных выводов. Как бы люди не были легковерны, они могут разглядеть правду, даже сквозь пальцы жандармов.

— Они не станут искать рагмарра, — тихо ответила и скрестила руки на груди. — Как обычно.

— Значит, мы все в потенциальной опасности, — хмыкнул сосед. — Как обычно.

— Как обычно, — повторила бесцветно я. — С Саммер сняли кулон, а его судьбу невозможно отследить. — Я обратила внимание на сине-бирюзовый кулон Мэриона, тускло поблескивающий на солнце. 

Заметив мой взгляд, Мэрион отчего-то напрягся и опустил глаза. Накрыв его ладонью, стал задумчиво перебирать пальцами.

— А ты что думаешь? — спросил он, посмотрев на меня.

— А что я думаю? Моё мнение не интересует служителей закона. В особенности Джона Брейнта.

— Мерзкий тип, — кивнул Мэрион и поморщился. — Когда допрашивал соседей, вёл себя грубо и бестактно, задавал неуместные вопросы. Он интересовался моими родителями. Хотел знать, как они умерли.

— А разве в архиве жандармерии нет информации?

— Нет. Вся информация о магических существах хранится в Центральной Библиотеке или Академии Эгморра.

Я изумлённо усмехнулась.

— Странно. Какое отношение Академия имеет к личным делам магов?

— Там что-то вроде архива, — нехотя протянул Мэрион, щурясь на солнце. — Каждая жизнь на учёте у фамильяров, я так понимаю.

— Ты вроде работал в Академии? — вспомнила я.

Мэрион раздраженно усмехнулся и скрестил руки на груди.

— Работал. А потом меня зашвырнули в Библиотеку!

— Книжки по полкам раскладывать? — развеселилась я.

— Да, что-то в этом роде, — улыбнулся он. — Отслеживать поток посетителей.

— То есть, ты статист?

— Ну да.

— Прибыльная профессия? — уже откровенно издевалась я.

Мэрион поднял голову и с укором улыбнулся:

— Дом хватает содержать. На самом деле, тихое место. Настолько тихое, что на кладбище веселее.

— И где же ты хотел работать? У тебя есть мечта, Мэрион?

Сосед почесал затылок и сделал вид, будто задумался. Сначала я не замечала, как кожу щекочет ветерок. Когда плечи начало жечь, я рефлекторно повела ими, и огляделась. 

Листья деревьев чуть заметно трепетали, но не от ветра. Тогда я почувствовала жар, исходящий от Мэриона. Он злился или нервничал, от парня ко мне пролилась магия. Импульс силы ударил в лицо порывом ветра, и на миг перехватило дыхание. 

Я отступила от забора. 

— Я бы хотел дослужиться до придворного мага Верховной Ведьмы, — вдруг сказал Мэрион.

Я удивлённо вскинула брови.

— Зачем?

— Хочу навести порядок в рядах её прислужников. Где шатаются фамильяры, когда они так нужны? Где достойное отношение к магам? И почему маги позволяют себе забывать, кто они есть на самом деле?

— Ах, ты об этом, — тихо отозвалась я. — После смерти Саммер я тоже задумалась - куда смотрит Патруль? И почему рагмарры свободно разгуливают по Мортеллю.

Мэрион наморщил лоб и кивнул. Улыбнувшись, я вновь покосилась на заросли в саду. Показалось, что слышу голоса, похожие на карканье ворон. 

— Эшли?! — послышался голос Мишель.

Наваждение развеял порыв тёплого ветра, разметав волосы по лицу. Или то было предчувствие?

— Тебя зовет сестра, — с ноткой удивления в голосе сказал Мэрион.

Я внимательно посмотрела на него. Какой-то растерянный и озадаченный вид был у него сейчас.

— До встречи, Мэрион, — я улыбнулась, направляясь к дому. — Было приятно поболтать.

— До встречи, — отозвался он и махнул рукой.

Несмотря на все мои уговоры, сестра сжалилась над Джошем и отпустила его домой. 

Магазин под названием «Мишель», находился в центре города, сиял и переливался звоном тысячи колокольчиков. 

Бледно-жёлтое здание с окнами во всю высоту стен. Волнистые ступени вели к стеклянным дверям, за ними - светлое помещение, наполненное красками и запахами. 

Напротив входа располагалась длинная, закругляющаяся стойка, за ней - дверь в подсобное помещение. Я и Мишель гордо звали его складом. 

Вокруг стойки - каскады полочек и тумб с ютящимися на них многоцветными флакончиками и пузырьками; витрины и крючочки с разнообразными фигурками, травами в стеклянных баночках и тканевых мешочках. 

Под потолком перекликались сотни ветряных колокольчиков на любой вкус, звук и предназначение. Какие-то из них являлись оберегами, а другие привлекали любовь или богатство. Также среди них имелись хранители снов, амулеты, отпугивающие недоброжелателей и злых духов, всевозможные талисманы на удачу, здоровье… 

Можно долго перечислять, для чего они предназначены. Но каждый предмет в лавке заговорила Мишель. А ещё её магазин - единственное место в Мортелле, где можно было найти редчайшие ингредиенты для снадобий.

Шмыгнув за стойку, сестра принялась капаться в ворохе бумажных пакетиков и сосудов, которые не успела расставить вчера. Я прошлась по залу, разглядывая в тысячный раз необычный ассортимент, когда в стеклянные двери буквально вломился мужчина с коробкой в руках, закрывающей обзор. 

Обереги все до единого тревожно запели от порыва ветра, а через мгновение умолкли. Я и Мишель замерли, недоверчиво разглядывая незнакомца. 

Не знаю почему, внутри всё дрожало, когда я смотрела в красивые зелёные глаза обаятельного гостя. Заметив наше напряжение, он лучезарно улыбнулся, застыв на пороге с коробкой наперевес.

— Привет, — весело произнёс он. Голос приятный, с интригующей интонацией.

Похоже, наш ступор забавлял парня. Переминаясь с ноги на ногу, он насмешливо ухмыльнулся. Медленно перевёл взгляд с моего лица на лицо Мишель, и моё оцепенение прошло.

 Русые волосы коротко острижены и слегка взъерошены. Чувственные губы, и резкие, но красивые черты лица - типаж, который можно встретить на обложках модных изданий. 

Чернильно-синяя рубашка, узкие штаны, начищенные ботинки на шнурках и короткий кожаный плащ. Заметно потёртый, но сидел на его теле идеально - парень был отлично сложен, он и в балахоне смотрелся бы безупречно. Красавчик, нечего и говорить.

Мишель очнулась от оцепенения и, нахмурившись, продолжила разбирать склянки на стойке.

— Привет, — буркнула она, украдкой разглядывая мужчину.

— Я - Том. Мы переписывались на днях. Ваш прежний поставщик…. В общем, ингредиенты для снадобий в Мортелль поставляю с недавних пор я.

— А, — протянула она, поднимая голову, и, чуть помедлив, выскочила из-за стойки.

Они откровенно изучали друг друга. Меня сносило волнами энергии, исходящими от Мишель, давило напряжением Тома. На миг я почувствовала себя лишней. Но вздох Мишель принёс облегчение. Объект её внимания потерял к ней интерес, переключившись на побрякушки на полках. 

Он рассматривал их с не меньшим любопытством, что секунду назад мою сестру, из чего я сделала вывод, что Том на всех и вся так смотрел, не стоило обольщаться. Разочарованию Мишель не будет предела! Чувствую, что этот зеленоглазый фрукт с обаятельной мордочкой в веснушках тронул её сердце.

— Вы привезли то, что я просила… Том?

Красавчик поморщился, лениво поворачиваясь к нам лицом.

— Давай на «ты». Ни к чему эти великосветские манеры, — небрежно произнёс он. Одарив Мишель улыбкой, настолько мимолётной, что я подумала, не показалось ли мне, парень наклонился к полке с фигуркой в виде птицы, расправившей крылья, из прозрачного, голубого камня. — Да, иначе и не могло быть, — изучив всё, что хотел, он выпрямился и похлопал ладонью по коробке.

Мишель растерянно мигнула и посмотрела искоса на меня. Улыбнувшись ей, я решительно направилась к Тому.

— Позволь проверить, всё ли на месте, — протянув руки, я остановилась перед ним. 

Посмотрев на меня, Том задержал взгляд на глазах, настолько, что я успела это заметить, а затем, хмыкнув, повернулся лицом к сестре.

Мишель обошла стойку и забрала у Тома коробку, совершенно естественно и как всегда немного грубовато. 

Устало вздохнув, я опустила руки - они меня будто не замечали. 

Вскинув бровь, парень проследил за тем, как она возвращается за стойку. Поставив ношу на столешницу, Мишель, как ни в чём не бывало, начала её распаковывать - взяла нож для бумаги, разрезала полоски упаковочной ленты и принялась методично их отрывать. 

Том забавно скривился, наблюдая за Мишель. Склонив голову, ненароком заглянул за угол стойки, за которым открывался интригующий вид на ноги сестры. Вытянув шею, он наклонялся всё ниже, чтобы лучше рассмотреть их, но тут уж моему терпению пришёл конец. 

Откашлявшись, я скрестила руки на груди, и Том резко выпрямился. Изобразил прелестную улыбку и медленно отвернулся, направляясь к стеллажам с травами. Делая вид, будто они его жутко заинтересовали, осторожно поглядывал на Мишель, но, вспоминая обо мне, косился через плечо. Усмехнувшись, я осуждающе покачала головой.

— Можно поинтересоваться, Том? — нарушила непростую тишину Мишель и оторвала взгляд от содержимого коробки. Я и парень одновременно обернулись. Мишель недоверчиво нахмурилась, переводя взор с меня на него, и буркнула:— И чего вы так таращитесь на меня?

Порыв посмотреть на Тома был велик, но я удержалась. Он тоже оказался не из робкого десятка. Вместо обмена взглядами, мы одновременно пожали плечами. Мишель ещё сильнее насторожилась, но ничего не сказала.

— Чем могу помочь? — в меру вежливо и любезно поинтересовался Том, но на лице застыло равнодушно-холодное выражение.

— Я заказывала бесовский гриб, а тут банка с лютыми грибами. Если заменить один другим в приготовлении зелья, то…

— Я знаю, — устало перебил Том, прокрутив в воздухе указательным пальцем. — То зелье восстановления здоровья превратится в смертельный яд.

— Ну да, — Мишель ошарашено мигнула.

— Без проблем, я вычеркну его из заказа и заберу обратно, — мужчина уже направился к стойке, но сестра вцепилась в коробку и прижала её к груди.

— Нет-нет! Я его возьму. Всего лишь решила уточнить, вдруг, у них разная цена!?

Том остановился на полпути, внимательно поглядев на слегка двинувшуюся умом Мишель, и задумчиво почесал кончик носа. Я смотрела на сестру застывшим обалдевшим взглядом - присутствие этого фрукта странно действовало на неё. И напрягла она не только меня.

— Разница в цене незначительна, — отмахнулся он. — Будем считать, что это дружеская скидка для нового клиента.

Мишель просияла, будто он ей отдал бесплатно всю коробку, ещё и сверху доплатил. У меня челюсть отвисла. Не окажись в руках ценной торбы, она наверняка захлопала бы в ладоши и завизжала от восторга.

— Очень мило. С твоей стороны, — отчеканила она и неторопливо поплелась в подсобку. — Эш, расплатись с Томом!

Проводив сестру взглядом, я обошла стойку и открыла кассу, покосившись на сумму заказа на товарном чеке. Том шагнул ближе и, с шумом выдохнув, оперся руками о столешницу. От пристального взгляда щекотало кожу. 

Отсчитав необходимую сумму на глазах у Тома, положила на стойку и аккуратно пододвинула стопку ассигнаций к нему. Только тогда подняла голову и посмотрела в зелёные глаза, оказавшиеся на уровне моего лица. От неожиданности я почти вздрогнула. Губы Тома растянулись в довольной улыбке.

— Твоя сестра настоящая красавица, хоть и с прибабахом. Рад был познакомиться!

С этими словами он взял деньги, сунул их во внутренний карман кожанки и направился к выходу, бросив пронзительный взгляд через плечо. Затаив дыхание, я стояла и смотрела, как он выходит на улицу и движется к матово-чёрной карете последней модели. В размышлениях не заметила, как сзади подошла Мишель.

— Он невероятен! — с трепетом в голосе тихо произнесла она.

— Даже слишком, — бесцветно отозвалась я. — И он сказал, что ты красавица, хоть и с прибабахом.

— Неужели?! — она хмыкнула и, сложив руки на стойке, опустилась на них подбородком и растеклась от счастья. — Ну и пусть, зато красавица!

​​​​​​​

Пока Мишель заперлась в ванной, чтобы смыть с себя впечатления за день, я запекла мясо в духовке, приготовила салат на ужин, в одиночестве проглотила свою порцию. 

За окнами сгустилась ночь. Разглядывая дно пустой тарелки, я задумалась. Из головы не выходила гибель Саммер и следы крови на стенах её дома. Откуда же она взялась?

Чуть не завизжала, когда о ногу ласково, но настойчиво потёрся кот. Погладила его, почесала за ушком и решила, что неплохо было бы прогуляться и разложить по полочкам мысли. Какие именно? Я подумывала проникнуть в дом Саммер и собственными глазами осмотреть место преступления!

Ноги сами несли меня по мостовой, пока я наслаждалась безветренной погодой и свежим, морским воздухом. Карету бросила у пристани. 

Я всё ещё чувствовала дыхание смерти, исходящее от дома убитой феи. От отмеченного магией и злом жилища при свете дня даже в самую ясную погоду всегда тянет могильным холодом. 

Следы зла, как старые раны, не исчезают бесследно. Даже если дом снести, сама земля останется заражённой - строить жилище там больше нельзя. 

Люди, не чувствующие магии, несмотря на предостережения, покупали землю, строили дома, а потом жаловались на полтергейст.

Когда создавалось управление убийств и магии, люди отказались от нашей помощи. Хотя сами не способны ощущать магию, сколько бы ни прослушали лекций.

Верховная Ведьма не настаивала. У неё есть свои сыщики - фамильяры. Раньше их считали низшими магами, но после изгнания нечисти с земель Эгморра они стали подручными правительницы и блюстителями магического закона.

Она наделила фамильяров правом действовать как стражи порядка: предъявлять обвинения, арестовывать нарушителей и избавлять от «света» тех, кто утратил облик.

Они были везде. Мир теней, о котором люди и не догадывались.

Фамильяры жили среди людей, принимая облик питомцев или иных животных. Вороны на ветвях, голуби, бродячая собака - идеальное прикрытие.

Но не стоит думать, что каждый кот или попугай - придворный фамильяр. Они появлялись лишь там, где их назначала Верховная Ведьма.

Кто же мог заказать Саммер? Кулон исчез, а, значит, её убили ради него. Дар навязывать настроение не казался ценным, но кому-то он понадобился.

В раздумьях я обошла всю мостовую. Город погрузился в густую ночь, сияя холодными огнями. Море безмолвно мерцало в свете полной луны и россыпи звёзд, похожих на бисер, пущенный по чёрно-синему бархатному покрывалу. 

Я не заметила, как вернулась к пристани и остановилась недалеко от своей кареты. Рядом с ней спиной ко мне стоял мужчина в коротком чёрном кожаном плаще, синих брюках и чёрных ботинках. Он рассматривал моё транспортное средство, держа руки в карманах. 

Не спорю, красное дряхлое корыто притягивала взгляды, но сейчас это совсем не утешало. Ноги приросли к тротуару, по спине пополз холодок. Я невольно поёжилась. 

Но мужчина начал разворачиваться, ощутив моё присутствие, и у меня пульс зачастил. И уже не от страха. 

Я направилась к карете, хотя голова кружилась от нахлынувших чувств. Откуда они взялись? Что со мной? Сердце заходилось, и дышать было нечем…

— Патрульный Шерман? — удивлённо протянула я. Он неторопливо обернулся. — Вы следите за мной? Каюсь, штраф я до сих пор не оплатила.

— Нет, — с едва уловимой улыбкой ответил он. — У вас приметная карета. А издержки профессии не дают покоя даже после смены, так что пройти мимо я не сумел. — Он кивнул на тёмное кафе неподалеку: — Заведение закрыто, а рядом припарковано авто. Наводит на определённые мысли волей-неволей.

— Люблю прогуливаться по пустым улицам. Это противозаконно?

— Ночью одной ходить опасно, — выдохнул он, озираясь по сторонам. 

Моё внимание оказалось приковано к его лицу.

 Правильно очерченные губы, которые он поджимал, когда оглядывался на тёмную мостовую. То, как приподнимал брови, удостаивая меня слегка надменного взгляда. Голубые, почти синие глаза, в которых тепло боролось с холодом…. 

На него хотелось смотреть и смотреть, задержав дыхание от удовольствия.

— Да, я понимаю, — пробормотала. 

Шерман снова изогнул бровь, будто видел мою неловкость в каждом жесте, слышал в каждом слове. Я вызывала у него симпатию или насмешку?

 Взяв себя в руки, я улыбнулась. 

— Но домой совсем не хочется, тем более после того, как убили соседку. Средь белого дня.

Шерман нахмурился и посмотрел мне в глаза. По телу пронёсся разряд тока, молниеносная вспышка энергии, оставив после себя слабые импульсы в кончиках пальцев. 

От неожиданности я втянула воздух ртом. Патрульный отвёл задумчивый взгляд, будто что-то услышал, но через мгновение вновь посмотрел на меня. Его что-то отвлекало. Или я нервировала своим нежданным появлением?

— Сожалею, а как это произошло?

— Её убили в собственном доме. Безобидную кондитершу.

— Но кому могла насолить кондитерша? — усмехнулся Шерман, и я подняла на него глаза.

Вопрос, скорее всего, был риторическим. М встретились взглядами, и сердце замерло. Вновь.

— Не знаю. — После неловкой паузы я все-таки ответила: — Я считаю, что её убили рагмарры, потому что пропал кулон. Саммер умела управлять чужим настроением.

Понятия не имею, зачем я как на духу рассказывала ему всё, что крутилось в голове. Хотелось с кем-то поделиться, или он так сильно располагал к себе? 

На лице парня ничего не отразилось, но в глазах что-то мелькнуло. Я не успела понять и стыдливо отвела взгляд. Казалось, он заметил, как я таращусь на него. 

Осознав, что сболтнула лишнего, я мысленно прокляла себя.

— Странно, — отозвался он.

— Да.… Похоже, её дар кому-то приглянулся.

— Очевидно, — быстро произнёс жандарм, и вдруг его лицо озарилось: — Может, пройдёмся?

Я удивлённо склонила голову, а он одарил меня обезоруживающей улыбкой.

— В компании жандарма у вас меньше вероятность влипнуть в неприятности.

— Вы плохо меня знаете, — выдохнула я, вызвав у него озадаченный смешок. — А могу я узнать имя патрульного, сопровождающего меня? — Сунув руки в карманы плаща, я двинулась навстречу. Нас разделяло не больше шага.

Он не шелохнулся, лишь взглядом следил за мной. 

— Бен.

— А я Эшли.

Он снова улыбнулся.

— Я помню.

Мы прогуливались по набережной, и было гораздо увлекательнее смотреть на моего нового знакомого Бена, чем на привычный ночной пейзаж. Голос, внешность, жесты, мимика - всё в нём нравилось и казалось идеальным.

Совершенно наплевать, о чём он говорил - главное, чтобы не молчал. И смотрел на меня.

— Давно ты служишь в жандармерии? — не помню, когда мы успели перейти на «ты».

Бен пожал плечами и задумчиво посмотрел в ночное небо.

— Не очень. После академии всего лишь несколько месяцев. До этого, кем только не довелось поработать. Пробовал себя везде, где только можно. — Он вдруг взглянул на меня, едва заметно нахмурившись: — И почему я тебе все это рассказываю?!

Я загадочно пожала плечами.

— Может, я внушаю доверие даже жандарму? — я, коварно прищурившись, взглянула на Бена, на что он ответил неуверенной улыбкой. — А кем конкретно ты успел побывать?

Он изобразил задумчивость, посмотрев вперёд на пустынную ночную улицу, убегающую тёмным коридором вдаль. Наши шаги отражались эхом от сонных зданий. 

Захотелось взять Бена за руку, но от мысли об этом сердце подпрыгнуло к горлу. Странное желание, неожиданное. 

Он шёл рядом, настолько, что я чувствовала тепло его тела. Лицо парня ничего не выражало, но на губах застыла едва уловимая задумчивая улыбка. Интересно, о чём он сейчас думал? 

Засмотревшись украдкой на его профиль, я прерывисто вздохнула и зажмурилась. Аромат одеколона - приятная, лёгкая свежесть с древесной ноткой. Он прочно въелся в мои волосы, одежду, кожу. Казалось, я вся им пропахла и никуда уже не денусь. Попала в сети обаяния молодого патрульного, но мне нравилось то, как в животе щекотали крыльями бабочки. С Лукасом я такого не испытывала.

— Разнорабочим на стройке, связным одного высокопоставленного чиновника, но недолго - его поймали на взятке и упекли в темницу, — замолчав, Бен задумчиво прищурился. — Потом устроился в лавку секретарем, но оказалось, что работа с бумагами - не мой профиль. — Он усмехнулся и покосился на меня. — Ещё развозил продукты по ресторанам, устанавливал двери, даже бродячих животных отлавливал… — загибая пальцы, он замер, не договорив, и вновь посмотрел на меня. Спрятал руки в карманы плаща и отвёл глаза. — То был долгий поиск себя.

— Последнее из перечисленного меня впечатлило.

Бен медленно повернул голову и хмуро уставился на меня.

— Я с болью вспоминаю то время, — иронично буркнул он и пожал плечами.

Я тихо рассмеялась.

— Ну, теперь мне всё понятно. Ты такой многогранный, оказывается.

Его возмущению не было предела, но на губах играла улыбка.

— Похоже на то. А ты чем занимаешься?

— Я люблю неприятности, — улыбка растаяла, и я вздохнула. Бен смотрел на меня, но ненавязчиво и как бы вскользь. Я чувствовала его взгляд и покрывалась мурашками. — В свободное время от них помогаю сестре в лавке редкостей.

— Лавка редкостей? Дорогие антикварные вещицы?

— Почти. Обереги, талисманы и наделённые чарами статуэтки. Всё больше людей увлекаются мистической ерундой.

Бен ничего не сказал, и я подняла глаза, чтобы видеть его лицо. Не мигая, он смотрел вдаль. Неподвижное холодное выражение насторожило меня, и я проследила за его взглядом. 

Ночная тихая улочка, бездушные фонари проливали свет на дорогу. И лишь приближающийся дикий свист ветра нарушал идиллию сонного города. Через мгновение столб чёрного дыма вырвался из темноты и вломился в витрину магазина.

 Брызги стекол, чей-то пронзительный крик, оборвавшийся на высокой ноте. Бен шагнул с тротуара на пустынную проезжую часть.

— Оставайся здесь, — бросил он на ходу.

— Это рагмарр, — заикаясь, крикнула я и попыталась схватить за рукав плаща, но он ловко увернулся.

Остановившись на мгновение, Бен как-то странно взглянул на меня.

— Я не на службе, — сказал он, вновь посмотрев на магазин. — Без оружия мне нет смысла вмешиваться и пытаться спасти… Кто там работает?

— Калеб. Портной. У него квартирка на чердаке!

— Рагмарр явился за портным? — недоверчиво протянул Шерман, не поворачиваясь ко мне.

Я растерялась.

— Он читает мысли, — обречённо прошептала я и, сглотнув, прикрыла глаза.

— Он видит насквозь всех, даже магов?

— Да, любого. Думаю, и рагмарров под масками людей тоже.

В этот момент густой вихрь чёрного дыма, извиваясь, вырвался из разбитой витрины и устремился ввысь. Он искрился во мраке, испещрённый алыми огненными жилками. 

Вскрикнув, я попятилась к бордюру. Первые секунды, как завороженная, глядела, а, очнувшись от оцепенения, вспомнила о Бене. Когда я повернулась, он был напряжен, словно собирался рвануть следом. Сжимая челюсти, Шерман наблюдал за тем, как дым растворяется в ночном небе.

— Здесь не безопасно, — наконец, сказал он и перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Я провожу тебя до кареты.

— А ты не хочешь узнать, что произошло с несчастным Калебом? — пролепетала я.

— Известно - что, — недобро хмыкнул Шерман, направляясь обратно к кафе. 

Я вынужденно посеменила следом, постоянно оглядываясь на здание мастерской.

— А вдруг портной ещё жив и нуждается в помощи?

— Теперь это дело жандармов, — грубо отрезал патрульный.

Внезапный порыв холода, исходящий от Бена, заставил прийти в себя. То ли он не хотел впутывать меня, как свидетельницу убийства, то ли на самом деле был равнодушен к чужой смерти.

— Тебе лучше держаться подальше от этого места.

Когда мы подошли к карете, Шерман проконтролировал, чтобы я села в неё и включила двигатель. Облокотившись на дверь, склонился, чтобы видеть моё лицо. Я знала, что выгляжу паршиво в этот момент, но думала совершенно о другом. 

В груди клокотал гнев, смешанный со страхом и беспомощностью. Мы действительно видели то, что видели?! 

Покорно вцепившись руками в рычаги до белизны костяшек, я расширенными от шока глазами смотрела снизу вверх на напряжённого и сурового Бена.

— Обещай, что не вернёшься сюда и не откликнешься, как свидетель, на просьбу жандармерии? — будничным тоном попросил он.

Язык отказывался подчиняться, и вместо ответа, я пробормотала что-то невнятное. Бен вопросительно повернул голову, и я откашлялась.

— Но почему?

— Что, если убийца вернётся убрать очевидцев преступления?

— Никогда не слышала, чтобы рагмарры…

— Пообещай мне! — повысив голос, потребовал Бен.

Я поджала обиженно губы, но не подействовало - он не смягчился.

— Хорошо. Я обещаю не возвращаться, — и устало закатила глаза.

Удовлетворённо кивнув, он выдавил из себя вежливую улыбку. Его плечи расслабленно опустились, на лице пролегла тень усталости. Шерман отступил от кареты, пряча руки в карманы плаща. 

Я хотела уже унестись отсюда подальше, но он снова поразил меня - напоследок пристально посмотрел в глаза. Ничего особенного, но злость лопнула и растеклась приятной дрожью по телу. Опять я чувствовала смущение, глядя в равнодушно-холодные голубые глаза, которых не коснулась улыбка.

И когда засыпала в своей постели, ощущение трепета в груди не оставляло, а перед глазами стоял его пронзительный взгляд…

Утром я нашла на кухонном столе записку от Мишель, в которой говорилось, что она ждёт меня в своем магазине. Выпив чашечку кофе с вафлями, оставшимися после вчерашнего голодного набега Джоша, я быстро собралась и отправилась на помощь сестре.

Прогуливаясь по улице, не замечая ничего вокруг из-за глубоких размышлений о вчерашнем дне и его трагическом финале, я прошла целый квартал. На моих глазах рагмарр убил мага! Ну, почти на глазах.

А днём раньше погибла соседка от руки той же смертоносной твари, а я брожу по дворам и наслаждаюсь пением птиц, шелестом листвы, шумом проезжающих карет…. Вместо того, чтобы броситься с головой в расследование и ввязаться в очередную неприятность. Что со мной? Заболела? 

Боевой настрой постоянно сбивали обстоятельства. А ещё…. Как только я вспоминала о патрульном Шермане, из головы выветривались любые мысли, не относящиеся к нему. 

Совсем близко завывала жандармская сирена. Я слышала будто через вату, но в голове прояснилось. Резко остановившись, я ахнула - перед лицом, у самого кончика носа, оказался фонарный столб. Ещё один шаг, и мой задумчивый портрет навсегда бы на нём запечатлелся. 

Выдохнув, я шагнула назад и сошла с газона. Моё внимание привлекло скопление карет служителей закона у обочины большого дома с высоким кованым забором. Ноги сами понеслись к нему.

Лукас заметил меня раньше. Я подняла голову и увидела его, шагающего мне навстречу по идеально подстриженной лужайке. Он улыбался, словно мы давно не виделись, и я невольно просияла в ответ. Внизу живота потеплело, и краска залила лицо - то ли от стыда, то ли от радости. Минуту назад я думала о другом мужчине. 

Он щурился на солнце, и морщинки в уголках век делали его старше и мужественнее. 

Остановившись, Лукас притянул меня к себе, положив руку на талию. Мои ладони легли ему на грудь, и губы рефлекторно потянулись к его губам. Коротко поцеловав меня, он смущённо обернулся на дом, огражденный жёлтой лентой. Около калитки стоял инспектор Брейнт и что-то строчил в блокноте. Наверно, Лукас не хотел, чтобы он нас видел. Я тоже.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Лукас.

— Иду в магазин Мишель. Ей сегодня необходима моя помощь.

— Сестра тебя эксплуатирует. Не пора ли потребовать заработную плату с неё? — усмехнулся он.

— Я подумываю над этим. А ты что здесь делаешь?

Лукас устало вздохнул.

— Брейнт вызвал. Кто-то проник в дом и вынес все ценности.

— С каких пор управление убийств занимается расследованием ограблений?

— С тех самых, как я стал напарником инспектора Брейнта, — понизив голос, сказал он. — Он вроде как воспитывает меня. Приучает к тому, что следователи охотно берутся за любое расследование, даже если это таинственное похищение садового гнома или загадочное исчезновение хромого попугая.

— Да уж, интригующе, — подыграла ему я. — Ты продвигаешься по службе, дорогой!

Вознаградив Лукаса поцелуем в щеку, я непроизвольно покосилась в сторону Брейнта. Он, скрестив руки на груди, смотрел на нас.

— Не уделяя особого внимания деталям, — быстро проговорила я, — расскажи, в чём особенность этого ограбления?

— В доме стояла поддельная магическая сигнализация, — выпалил шёпотом он и, чмокнув меня в лоб. Убрав руку с талии, Лукас направился к Брейнту. — Позже поговорим.

— Сегодня мы должны всё успеть до вечера, — прокряхтела Мишель. Её не было видно из-за стопки коробок, которые она несла из подсобки. Водрузив их на стойку, сестра облегченно вздохнула: — За мной заедет Джош.

— Звучит многообещающе, — саркастически протянула я, махая метлой по полу. — Он случаем не предложение собрался тебе делать?

— Что у вас за пунктик с Моникой - выдать меня замуж?

Я неопределённо пожала плечами, не поднимая взгляда. Несомненно, Джош - хороший парень, но вряд ли он и Мишель созданы друг для друга. 

 Вероятно, я ошибалась на счёт их совместного будущего, но страсти им обоим явно не хватало. Но не мне их судить. Моника же была охвачена навязчивой идеей соединить узами брака эту парочку, а потом на протяжении долгой жизни напоминать, благодаря кому Джош и Мишель сошлись. В этом вся Моника. Осталось поинтересоваться, чего хотели они сами.

— Наверно, мы так пытаемся выразить свою надежду на то, что он и есть твоё «долго и счастливо».

Мишель громко вздохнула.

— И где мы будем жить? У тебя?!

— У Джоша неплохой особняк, насколько я знаю.

— В нём умерла его мама, — с жаром прошептала сестра, и я посмотрела на неё исподлобья. — Я не заселюсь в дом, где кто-то отошёл в мир иной! — Немного помолчав, она добавила совсем тихо: — Не понимаю, почему Джош не сменит жилье.

Я закончила с уборкой и, опершись на метлу, собралась отчитать сестру. Но над дверью тревожно звякнул колокольчик. Мы обернулись. К нам шёл инспектор Брейнт в дежурном костюме с иголочки цвета крепкого кофе, наглаженной рубашке сливочного оттенка и тёмно-коричневых ботинках. На мой взгляд, отличное решение при его-то грязной работе.

— Добрый день.

Представляю, сколько он приложил усилий, чтобы свою угрюмую неподвижную физиономию, похожую на слепленную в плохом настроении глиняную маску, заставить оживиться. Губы, сжатые в линию, изогнулись в приветливой улыбке.

— Теперь сомневаюсь, — буркнула Мишель и скрестила руки на груди. 

— Был неподалеку и решил заглянуть, — сказал он многозначительно и наградил меня тяжёлым взглядом. — Могу я задать вам несколько вопросов, мисс Хейлтон?

Я озадаченно похлопала ресницами. Наивность и легкомысленность - верное оружие миловидной девушки в любой, даже самой экстраординарной ситуации. Окружающие тут же делают вывод, что по интеллекту их собеседница не далеко ушла от сахарницы, а ты тем временем разрабатываешь план дальнейших действий.

— О чём?

— О вчерашнем убийстве Калеба Уоткинсона. Артефакты слежения зафиксировали вас, прогуливающейся неподалеку. Что вы делали в той части города посреди ночи?

Мишель с немым вопросом в глазах посмотрела на меня, но я и бровью не повела. 

— А артефакты слежения только меня зафиксировали? Я была не одна.

— Патрульный Шерман уже подвергся допросу, — облокотившись на стойку, Брейнт с брезгливым видом запустил руку в вазу с конфетами.

Я ощутила внутреннюю борьбу Мишель: её распирало треснуть по ней, но она стиснула зубы и сдержалась. Детектив безнаказанно капался в разноцветных леденцах, придирчиво изучая их. Наконец, ему приглянулся мятный, в перламутрово-зелёной обёртке. 

Брейнт взял его, поднёс к глазам и принялся крутить, рассматривая с ещё большей тщательностью. Я стояла и наблюдала, испытывая невыносимое отвращение к одному только виду Джона Брейнта, боясь лишний раз пошевелиться. Демонстративно тяжело вздохнув, он небрежно бросил леденец обратно в вазу и поднял стальной взгляд на меня.

— Теперь я хочу услышать вашу версию событий.

Он оперся на стойку обеими руками, сдвинув намеренно коробки с товаром к краю. Некоторые из них попадали, и Мишель беззвучно, одними губами выругалась, наклоняясь, чтобы поднять их. Я изобразила непонимание, вскинув брови, и посмотрела прямо в глаза детективу. 

— Мы гуляли, и вдруг столб чёрного дыма врезался в витрину, а через пару минут вылетел обратно и растворился в воздухе, — сопровождая свои слова робкими жестами, я испуганно вытаращила глаза. 

Склонив голову набок, детектив наморщил лоб. Сработало. Он принял меня за идиотку, а, значит, я всё делала правильно. Теперь главное не переусердствовать.

— Как считаете, почему патрульный Шерман не поспешил на место преступления?

Вопрос с подковыркой, хотя правильнее было бы сказать - с издёвкой.

— Полагаю, не хотел рисковать жизнью в нерабочее время. Его могли убить.

— А кто это был, по вашему мнению? — хмурясь, он что-то небрежно черкал в блокноте.

— Рагмарр, — с придыханием выдала я. До жути не хотелось говорить ему это, но что я могла придумать - бешеные пчёлы или фурия на крыльях ночи?!

— Знал, что вы так ответите, — он противно усмехнулся и посмотрел на меня исподлобья: — А с чего вы взяли?

— Чёрный дым, — сквозь зубы, процедила я. 

Его напыщенность пробуждала во мне возмущение, и маска спокойствия слетела с лица. Я не сумела доиграть роль до конца и поддалась на провокацию Брейнта. Он сам из меня сделал дуру, помешанную на тёмных, и страдающую манией преследования.

Мишель медленно заползла под стойку, прижимая к груди коробку. Делая вид, будто собирает разбросанный товар, одёрнула меня за подол платья. Я никак не отреагировала. Тогда сестра принялась активно размахивать руками и, вытаращив глаза, беззвучно шевелить губами. 

Она не успела предостеречь меня от необдуманных слов, слетевших с языка, но попробовать прекратить спор с детективом ещё могла. Я пока не скомпрометировала себя, но была невероятно близка к этому.

— А чёрный дым не свойственен тёмным магам?

— Нет, — подыграла я его надменному тону. — Им свойственен белый, как и другим, законопослушным магам. Но только в том случае, если они не утратили человеческий облик.

Брейнт прищурился, и я непроизвольно втянула воздух носом, готовясь к очередной провокации. Попытки Мишель остановить меня и заставить заткнуться оказались ничтожно слабыми и вскоре прекратились. Громко вздохнув, она продолжила собирать коробочки и пузырьки с пола.

— А если утратят? Что тогда?

— Они не смогут скрыть своей сущности, и их аура потемнеет, а дым приобретёт грязно-серый цвет.

— Так, может, вы в темноте не разглядели, и то был сизый дым?

— Я не слепая, — холодно бросила я, скрестив руки на груди, и невольно покосилась на Мишель. Она поднялась на ноги и сверлила тяжёлым взглядом инспектора. Кажется, даже не моргая. — И знаю, что видела. Дым был чёрный. А вы, как погляжу, прогуляли семинары, посвящённые особенностям магических существ, инспектор Брейнт. Как вы прошли аттестацию, позвольте узнать?

— Кто вы вообще такая и как посмели усомниться в моей компетенции? — процедил Брейнт, сверля меня глазами, пылающими гневом.

— Я до недавнего времени являлась помощником члена аттестационной комиссии при Академии Эгморра. И имею полное право подать жалобу на ваше руководство, — внутри меня что-то надломилось. 

Сила, вырвавшаяся из-под контроля, бурлила и негодовала, меня распирало от ярости. В помещении медленно сгущалась тьма. В стеклянных витринах забрезжил свет, меркли лампочки одна за другой. 

Стены двигались, давили стеллажи и полки. Лохмотья краски падали с потрескавшегося потолка. У меня ломило кости от напряжения. 

Реальность походила на дурной сон, подёрнутый мутной дымкой. Сознание подчинилось магии, и она принадлежала не мне. Линетт. Её сила стала частью меня.

Сначала я думала, что Брейнт не обращал на происходящее внимания, игнорировал душераздирающий перезвон тысячи оберегов. Его надменная рожа не дрогнула ни одной мышцей. 

Но когда я осторожно повернулась к Мишель, стоявшей настолько близко, что она просто обязана была почувствовать магию, то обомлела. Сестра всё так же сверлила взглядом инспектора, как секунду назад. В воздухе замерли пылинки и осколки стекла, время остановилось. И видела это лишь я….

В окно что-то врезалось. Я отвлеклась и посмотрела поверх плеча инспектора на улицу. Чёрный ворон влетел в стекло и снова упорхнул вверх, быстро размахивая крыльями. Проследив за ним, я заметила стаю птиц. 

Они кружили перед магазином, рассаживались на ветвях старого дерева и вновь беспокойно взмывали в воздух, чтобы облететь очередной круг над зданием. Заворожено глядя в окно, я забыла о Брейнте. 

Время загустело, секунды тянулись, а стены продолжали сдвигаться. Внутри меня всё затаилось, я ощущала оцепенение, но не страх. Что-то подсказывало, какая-то частичка меня - всё в порядке, беспокоиться не о чем, а безликий шёпот в голове вторил ей. Не нужно пугаться своей новой силы, но и выпускать её из-под контроля не следует. Возьми себя в руки, Эшли. Соберись.

Я начала успокаиваться. Сила улеглась ласковым золотым вихрем, щекоча изнутри кожу, и притихла. Свет в магазине вновь вспыхнул огнями витрин и потолочных ламп. Стены, стряхнув с себя осыпавшуюся побелку, встали на свои места, а колокольчики и обереги разом умолкли. 

Остался лишь отголосок звона в ушах, но и то на мгновение. Облегчённо вздохнув, я вновь посмотрела в окно и увидела одиноко стоящее дерево, раскинувшее кривые ветви. Стая воронов бесследно исчезла. 

Бросив мимолётный взгляд на Мишель, я поняла, что она ничего не почувствовала. Тогда я повернулась к Брейнту. Изогнув вопросительно бровь, он смотрел на меня.

— Вы работали в Академии магии? — неужели в его голосе прозвучало изумление?!

— Да.

— Не припоминаю, чтобы мы встречались на аттестации. Почему ушли?

— Моя руководительница скончалась.

Понимающе кивнув, инспектор задумался, не отводя взгляда от моих глаз. Как бы он ни пытался казаться серьёзным, я ощущала зубоскальство. Хотелось поёжиться.

— Так почему вы не хотите рассматривать версию о причастности рагмарров? Они не по зубам жандармам?

— А кому они по зубам? — раздражённо хмыкнул Брейнт и отвёл на мгновение взор. Он слегка смягчился, морщинки в уголках губ разгладились, но не более того. — Вы когда-нибудь пытались схватить рукой воду? Зажать в кулаке? Она вроде бы есть, но проскальзывает сквозь пальцы. — Инспектор подался вперёд, приближаясь к моему лицу и вглядываясь в него, словно запоминая каждую родинку. Я не пошевелилась и не моргнула. — К тому же, я должен рассмотреть все версии.

— Я чувствую других магов, а вчера не ощутила ничего. Просто дым, — тихо произнесла я, отвечая на его ледяной, пронзающий насквозь взгляд. — Рагмарров невозможно почувствовать.

— Почему, когда что-то случается, вы, мисс Хейлтон, оказываетесь поблизости?

На это высказывание мне нечего было ответить. Зато Мишель, как всегда, нашлась:

— А где бываете вы, инспектор Брейнт, когда что-то случается? В отличие от жандармов, Эшли нутром чует, где должна оказаться в нужный момент. — И, презрительно усмехнувшись, добавила: — и знает, где ей совсем не следует находиться. В отличие от жандармов.

Отлипнув от стойки и сложив перед собой руки, инспектор встал напротив Мишель и внимательно осмотрел с ног до головы. Я задержала дыхание в ожидании перебранки.

— За подобные высказывания я имею полное право забрать вас в участок и запереть на сутки в камере, — он говорил тихо и совершенно спокойно, а в глазах теплился гнев.

— Безусловно, у вас был бы шанс, — подавшись вперёд, мягко произнесла сестра, сверкнув на него сияющим магией взглядом. — Если бы я не являлась ведьмой.

Брейнт раздражённо цыкнул и отпрянул от стойки, оттолкнувшись от неё руками.

— К сожалению.

Развернувшись, он направился к выходу и бросил на ходу, не удосужившись обернуться:

— Надеюсь, мне не надо повторять, чтобы вы не покидали город?

Дверь захлопнулась, и Мишель медленно повернулась ко мне, барабаня ногтями по столешнице. Я поморщилась.

— Только ничего не говори.

— Эшли, ты опять вляпалась?

— Ну, просила же, — я приготовилась к нотациям и долгим лекциям о здравом смысле и чрезмерно длинном носе и обречённо прикрыла глаза ладонью.

— Кто такой патрульный Шерман? — процедила сестра.

 В её голосе прозвучало любопытство. Я раздвинула пальцы, чтобы одним глазком взглянуть на сестру. Её глаза пылали неописуемым восторгом и возмущением одновременно. Очевидно, сестру задело то, что я не рассказала ей о своём новом знакомом.

 Я осторожно опустила руку и шагнула к стойке. Скользнув пальцем по гладкой поверхности, закусила губу, чтобы сдержать идиотскую улыбку.

— Патрульный, выписавший мне днём раньше штраф за неправильную парковку.

— Отличный повод для знакомства, — сестра небрежно пожала плечами. — Ну, для тебя. И вчера вы с ним встречались?

— Совершенно случайно, — проворчала я.

— Он страшненький и горбатый? — всё тем же возмущённым шёпотом поинтересовалась Мишель, но я уставилась на неё с вызовом. 

Тогда она расплылась в довольной улыбке и погрозила мне пальцем:

— Я знаю, что с чучелом ты бы не шлялась ночью по набережной!

— Это ещё почему? — натурально удивилась я. — Может, я специально с ним завязала дружбу, чтобы он отпугивал насильников и рагмарров?

Вздохнув, Мишель покачала головой, хватая коробку со стойки. И вдруг нахмурилась:

— И что ты имела в виду, когда говорила про комиссию в Академии? Ты, правда, в ней состояла?

— Да, — соврала я, не моргнув глазом. — Пару раз принимала участие. К тому же, — я легкомысленно оправила волосы, — надо было приструнить Брейнта.

Не могла же я признаться сестре в том, что в тот момент с инспектором говорила вовсе не я...

Пока я сидела за стойкой, Мишель прихорашивалась в подсобке. Красное лёгкое платье чудесно оттеняло её смуглую кожу. Алые туфли довершали образ сестры. Волосы она зачесала назад и зафиксировала сверкающими шпильками. 

Печально вздыхая, я наблюдала за порхающей Мишель. И снова мои планы пробраться ночью в дом погибшей Саммер рухнули! Перепачканные кровью стены, запечатлевшиеся в памяти, сводили с ума. Под ложечкой сосало от нетерпения и опасения, что медлить нельзя. 

Каждая минута, каждый день бездействия грозили провалом - убийца вполне мог вернуться на место преступления и уничтожить улики, оставленные по неосторожности или спешке. Лорелея в предвкушении ожидала моего появления в таверне, вспоминая не лучшим словом, подкрепляя его матросским фольклором. 

Посмотрев через плечо в подсобку, где Мишель кружилась перед зеркалом, я тяжело и нарочно громко вздохнула.

— Надеюсь, у тебя нет планов на вечер? — деликатно намекнула она, услышав мои страдания. — Я уже готова.

Не успела сестра выйти в зал и покружиться, демонстрируя наряд, как предупредительно звякнул дверной колокольчик. На этот раз на пороге стоял новый поставщик с коробкой подмышкой. 

Том разглядывал Мишель, и его глаза светились. По-мужски хищно. Она оправила платье, проведя ладонями по бёдрам, и повернулась к нему. Повисла неловкая тишина, даже обереги волнующе замерли.

— У тебя что-то есть для меня? — наконец, вымолвила она.

— Да…. Ерунда, — отмахнулся он и сверкнул белозубой улыбкой. — Подвернулся случай достать волос единорога. Он приносит удачу. Я решил, что он тебя заинтересует.

Так-так. А Том - парень не промах! Понял, какой подход нужен к Мишель. Пучок шерсти редкой животины, пара поганок, и она покорена. Умно.

— Смотря какой, — важно протянула сестра, и я покосилась на неё. Мишель глядела на мужчину остекленевшим взглядом, а на щеках пылал румянец. — Если белый волос заключить в предмет, то он принесёт удачу его обладателю, а чёрный в любом виде подавляет волю.

Не без доли сарказма расширив глаза, Том многозначительно кивнул. Похоже, он насмехался над Мишель. Или мало, что знал о магических ингредиентах, но признаться в этом и упасть в грязь лицом ниже его достоинства.

— Очень интересно, — протянул Том, поставив коробку на стойку. Окинув сестру мимолётным плотоядным взглядом через плечо, ухмыльнулся. Его неотразимая улыбка ослепляла, омут зелёных глаз затягивал, но не меня. Я видела в нём самовлюбленного красавчика, которому всё само шло в руки. Вот и сестра попалась на его обаяние.

Глаза Мишель загорелись. Она перебирала пальцами ткань платья, кокетливо поглядывая на Тома. Неужели одна я ощущала нарастающее в помещении напряжение? Как-то жарковато….

— Ещё бы! — обрадовалась Мишель, что ей удалось заинтересовать этого надменного фрукта.

 Я стояла в растерянности, косясь на обоих по очереди. Казалось, если попытаюсь встать между ними, то меня пронзит молния и испепелит на месте. Скиснув от досады, я закатила глаза. 

— А какими интересными свойствами обладает слюна этого потрясающего животного….

Скривившись, Том поднял руку вверх, и Мишель замолкла на полуслове. Честно говоря, здесь я разделяла его чувства полностью.

— Может, — он облизал губы и посмотрел на сестру, в глазах парня светился азарт. — Ты расскажешь мне о её, — Том вновь скривился, вероятно, представив, о чём идет речь, — волшебных свойствах за ужином?

Я перевела взгляд на Мишель, хотя заранее знала, что увижу. Совершенно счастливая сестра с трудом сдерживала идиотскую улыбку. Сделав вид, будто задумалась, она поковыряла пальцем край столешницы.

— А когда? У меня полно дел, каждый день расписан…

— Завтра. В семь, — небрежно бросил Том.

— Я согласна.

Чёрт, ЧТО?! 

Я была возмущена до глубины души. Не поверив своим ушам, наклонилась вперёд, чтобы видеть лицо Мишель, но она меня оттолкнула - видите ли я загородила неподражаемого Тома! Неужели она так просто сдастся?! 

Джош несколько месяцев ухаживал за Мишель прежде, чем они начали встречаться, а Тому оказалось достаточно улыбки, чтобы завоевать её сердце? Поверить не могу! Только не Мишель!

— Я заеду за тобой.

Не успел он договорить, как в лавку вошёл Джош. Колокольчик тихо звякнул и боязливо умолк. Парень с задумчивым видом сделал два шага в сторону Мишель и застыл. 

Медленно повернув голову, смерил Тома беззлобным взглядом. Мишель забыла, как дышать. Улыбка с её лица сползла, словно размытая водой краска. Том оценивающе посмотрел на вошедшего Джоша, и воздух задрожал. Я почувствовала себя лишней. И, судя по выражению лица Джоша - он тоже.

Мужчины изучающе разглядывали друг друга. Неторопливо развернувшись лицом к незнакомцу, возлюбленный сестры с недоумением прищурился. Высокий и плечистый, он будто сошёл с обложки модного издания. Лиловая рубашка, черные брюки - на Джоше всё сидело идеально и ничуть не умаляло его мужественности. На его фоне Том терялся - ниже на голову, коренастее, хоть и без изъянов во внешности. 

Глаза Джоша потемнели, в них зашевелился гнев. Кожу обожгло силой, похожей на медленный ветер. Чтобы хоть как-то разрядить накалившуюся обстановку, я решила принять огонь на себя:

— Покажи мне, что в коробке.

Том отвёл равнодушный взгляд от напряжённого Джоша. Вальяжно отвалившись от стойки, направился в мою сторону. Олицетворяя всем своим видом безучастность, поставил коробку с заказом. Мы встретились взглядами, и Том мне подмигнул. 

Мгновение, и коронная ухмылка сделала его неотразимым. Я осторожно сглотнула. В помещении зашкаливало мужское обаяние. Я волновалась за сестру - кому из этих двух красавцев она всё-таки отдаст предпочтение? Для меня ответ очевиден, но она явно думала иначе.

Мишель пришла в себя и подбежала к возлюбленному. Встав на цыпочки, чмокнула Джоша в щёку и упорхнула на улицу. Посмотрев ей вслед, я наткнулась на недоверчивый взгляд выходящего из дверей парня. Разговора по душам не избежать, но позже, не при всех.

Пока я оформляла бумаги, Том разглядывал меня. Я чувствовала, как он сверлит глазами. От него исходили тонкий аромат одеколона и запах чистой одежды. Когда я подняла взгляд, он не отвернулся. Какое-то мгновение мы смотрели друг на друга в упор и вскоре в груди стало нарастать напряжение, словно сердце сжималось. 

Всё моё существо противилось такому пристальному вниманию пусть обаятельного, но малознакомого мужчины. Медленно выдохнув, я пододвинула к нему документы и отлипла от стойки с коробкой в руках. Не дожидаясь, пока Том перестанет пялиться и исчезнет, направилась в подсобку. 

Едва прижалась спиной к стене, как звякнул колокольчик, и дверь захлопнулась. Сердце трепетало пойманной птичкой, как у девочки-подростка при виде мальчика, к которому она испытывает симпатию. Нет, так не должно быть! Не нравится он мне…. Что-то иное заставляло волноваться в присутствии Тома.

На часах над стойкой пробило одиннадцать вечера. Пришло время закрывать магазин и собираться домой. Накинув плащ, я выскользнула на улицу. 

Проверив, хорошо ли заперла двери, перебежала дорогу. Мой путь лежал по сонной улице мимо немых витрин и домов. Они светились в сумраке, словно облитые серебристой краской. 

Город погрузился в тихую, безветренную ночь, наполненную ароматами цветов и дорожной пыли. Фонари выхватывали фрагменты тротуара, отрывая приличный кусок проезжей части.

 Терпкая густая неподвижная темнота. Она будоражила воображение. Чтобы быстрее добраться до дома, я стала считать жёлтые круги света, быстрым шагом добираясь от предыдущего пятна к следующему. 

И не замечала тихих шорохов и шелеста листвы, пока по спине не пробежала струйка холодного пота. 

Вздрогнув, я остановилась, чтобы оглядеться. Сердце уже билось в горле, словно раньше меня почуяло опасность, но не успело предупредить. 

Стараясь дышать ровно, я покрутилась на месте, всматриваясь в тёмную даль улицы и пугающие тени домов. Чем дольше смотрела, тем сильнее разыгрывалась фантазия, рисуя зловещие очертания, и вскоре каждый уголок шевелился и вытягивался. Ну и как среди этой чертовщины различить реальную опасность?

Я стояла около белого забора одноэтажного дома с аккуратным газоном и низкими качелями во дворе. Никаких признаков жизни, кроме вертящегося флюгера в форме голубя на крыше. 

От скрипа по коже побежали мурашки - ветра на улице не было, а он двигался… 

Шорох гравия заставил снова вздрогнуть. 

Совсем близко, за скрытым во мраке углом дома кто-то шаркнул ботинком. По асфальту покатилось несколько мелких камушков. 

Кутаясь в плащ, я двинулась по тротуару быстрым шагом, украдкой посматривая то налево, то направо. Оборачиваться - бесполезная трата времени и самообладания.

Волос коснулось холодное дуновение магии, и у меня сбилось дыхание. Преследователь стоял в тени низкого двухэтажного дома, похожего на сарай для садового инвентаря, который не пощадило время. 

Заметила его почти сразу: тёмный безликий силуэт, от которого веяло тьмой. Он шагнул из закоулка, и в груди задрожало. 

Это был крепкий мужчина в чёрном пальто с поднятым воротником. Он и не пытался прятаться или вести себя осторожно. Ускорялся, торопясь за мной, вынимая на ходу руки из карманов. 

Я освободила ладони, в них затеплилась магия. Впереди маячил дом из красного кирпича. Взлетев между окон, я оказалась на крыше. И обернулась на мужчину, идущего по пятам. Перебегая дорогу, он на ходу обратился в чёрный дым и рванул вверх. 

Тьма ползла по стене, а я стояла и смотрела. Рагмарр…. И он шёл за мной.

Я бросилась вперёд по скользкой крыше. Свистящий ветер разметал мне волосы. Чертыхнувшись,  смахнула пряди, прилипшие к векам. 

А когда оказалась на краю крыши, в спину ударил холодный порыв воздуха. Тёмный уже стоял сзади, от ощущения его силы кожа дёрнулась. Я посмотрела вниз, осторожно шагнув к краю крыши. Дорога внизу покачивалась и плыла дугами - от страха перед глазами помутнело, но у меня не осталось выбора. 

Свесив ногу с карниза, я обратилась в дымку, спустилась на землю и перенеслась на другую сторону улицы. Забыв про попытки рассмотреть лицо рагмарра, удирала вдоль домов, надеясь юркнуть в какой-нибудь тёмный переулок. Это был мой единственный шанс.

Разряд обжигающей энергии ударил в спину. Меня швырнуло на дорогу. Я поднялась с асфальта, вытирая окровавленные ладони о плащ. Плотное облако чёрного дыма метнулось над головой, я инстинктивно упала назад, избежав столкновения. 

Дрожь пробежала по коже вслед за тёмным магом, и я стала хватать воздух ртом. Неприятное покалывание во всём теле, как напоминание о недавней попытке рагмарра дотронуться. Вставая, я обернулась. Он вновь мчался из затянутого тучами неба. 

Выбежала на проезжую часть и рванула к перекрестку. Охотник, пролетев ещё немного, развернулся у меня за спиной. Щёку полоснула жаром сила и заставила зажмуриться. 

Но заветный переулок был уже совсем близко. Ускорившись, я бежала и не отводила глаз от тусклой полосы света на асфальте, разделявшей две улицы. Ещё чуть-чуть….

Не чуя ног, слыша только бешеный стук собственного сердца, приблизилась к краю дороги и обратилась в дым. Чудесная лёгкость, безграничная свобода - я проносилась над домами и улицами, протискивалась между зданиями. 

Взмыла ввысь и промчалась над посеребренными луной крышами. Резко опустившись, бесшумно промелькнула между тесно стоящими строениями и скользнула вправо. Передо мной раскинулся небольшой парк с фонтаном и пышными деревьями. 

Я спланировала слишком низко, вода в фонтане волной выплеснулась на плитку-мозаику, которой была выложена вся площадь. Шмыгнула под густую и тёмную шапку листьев красного ореха и коснулась ногами почвы. Ощущение полёта оставило мимолётное послевкусие, и в груди снова колотился страх. 

Пульс дрожал горячим леденцом на языке, и каждый волосок на теле шевелился. Прислонившись спиной к широкому стволу дерева, я осторожно выглянула. 

Через парк насквозь проходила широкая дорога, и проезжая часть была как на ладони. 

Спокойное журчание воды, едва уловимый шелест листвы, и моё учащённое дыхание нарушали безмятежную тишину. Прижавшись щекой к шершавой коре, стиснула от боли зубы - ободранные ладони ныли. 

Легко отделалась, худшее ещё впереди!

 Глотнув бодрящей прохлады ночного воздуха, посмотрела на грязные, с коркой засыхающей крови, руки. В свете луны блеснули тёмные капли, словно алые бисеринки. Взглянула вниз - да, так и есть, колени тоже ободрала.

Где-то над головой взмахнула крыльями птица. 

На ветке сидел чёрный филин и разглядывал меня. Сердце едва не выпрыгнуло из горла, но я против воли улыбнулась. Птица приоткрыла клюв, собираясь что-то брякнуть, приподнимая возмущенно крылья.

Я поднесла указательный палец к губам и беззвучно шикнула на неё. Пернатое создание, склонив вопрошающе голову, захлопнуло клюв и уселось на ветвь. Дозорный? Неужели?!

Крадучись, обошла дерево и вгляделась во тьму. Повсюду шевелились и извивались тени – нервы расшалились. Или магия? 

Рагмарр, преследовавший меня, не стал бы прятаться. Он стоял и ждал, когда сама себя загоню в ловушку. 

Шагнув из укрытия, я замерла, балансируя на бордюре. Вокруг ни души. 

Однако, стоило мне ступить на уложенную плиткой дорожку, как перед ногами пробежал камешек. И меня окатило обжигающей волной силы. Рагмарр скользнул тенью, я почуяла запах гари и его тяжёлое дыхание. И застыла. 

Он двинулся влево, затем вернулся и обошёл меня, словно хотел внимательнее изучить перед тем, как убить. Оказался опасно близко, но не вплотную. Ещё оставалось время и место для маневра. Или для попытки.

Остановившись, он ничего не предпринял - смотрел на меня в упор. А я таращилась на него и давилась пульсом. В темноте его глаза поблёскивали силой - мерцали белыми искрами, заплетающимися вокруг радужек. 

От ужаса сдавило грудь, а на губах появился солоноватый вкус. Почему он медлил? Чего ждал?

И тут он поднял руку. Проглотив вскрик, я взмыла вверх - сорванная с дерева листва закружилась в вихре. Сливаясь с воздухом, я устремилась в небо, однако полёт был недолгим. 

Чёрный дым нагнал и поравнялся со мной. Охотник вился вокруг, обгонял, а в следующее мгновение замедлялся. В попытке отстраниться и улететь, я едва не зацепила крышу дома и была вынуждена подняться ещё выше. Он нёсся на меня, но за миг до столкновения ушёл в сторону. 

Не успев подивиться тому, как рагмарр забавлялся с жертвой, я уже падала, словно подбитая из ружья птица. И приземление было быстрым и болезненным.

Ощущая себя вдавленной в асфальт, оперлась на зудящие ладони и подняла голову. Волосы свесились на лицо, в нос ударил запах свежей крови. Он отрезвил. Сев на асфальте, я встала на ватные ноги и убрала пряди с глаз. 

Огляделась, выискивая тёмного в ночном тумане. Сутулые фонари качались, тоскливо поскрипывая. Кое-где виднелись крыши в заплатках, кованные флюгера - меня занесло в тихий уголок города, где ещё сохранились старинные дома.

 Узкую дорогу испещряли ямки и трещины, вековые деревья скрипели ветвями. Здесь даже воздух пах иначе.

Я поковыляла к ближайшему дому. Издалека послышался свист ветра и вынудил забежать за угол и притаиться, прижавшись спиной к стене. Рагмарр спустился на землю перед крыльцом. Чёрт, а я уже решила, что оторвалась…

Свет фонарей здесь был особенно ярким, и я с трудом сдерживалась от соблазна посмотреть на него. Высокий и крепкий. Пальто с воротником-стойкой было расстёгнуто и открывало вид на мощную грудь, обтянутую чёрной рубашкой. Чёрные брюки и ботинки на толстой подошве. Я не разглядела черт его лица, но он был абсолютно лысый. Такой в толпе не затеряется. Не для меня уж точно.

Охотник прошёл мимо - мелькнула медленная тень, и сердце упало в пятки. 

А я принялась судорожно искать выход из западни, в которую загнала себя. Оставался лишь путь обратно, на хорошо освещённую улицу с парой деревьев.

 Набравшись смелости, двинулась вдоль стены, улица казалась пустой. Выйти не хватало смелости, пульс душил. Но рагмарр тоже не торопился. Может, решил, что жертва унесла ноги или скоропостижно скончалась от ужаса в подворотне?

 Шагнув на свет, я замерла. Под ногами хрустнула ветка, звук показался оглушающим. Но никаких движений в ответ не последовало. Тогда я рискнула покинуть укрытие и шмыгнула вдоль дома. Блузка под плащом прилипла к спине. Двигаясь осторожными шагами, я настолько осмелела, что направилась к дороге. 

Дома, здание почты и серое, неприметное строение с заколоченными окнами и облупившейся, когда-то голубой краской. В глаза бросилась вывеска над высокими дверьми: «Детский дом «Луч света»». 

Что-то до жути знакомое было в этой надписи. Кажется, я слышала об этом месте….

Кожу лица обожгло чужое дыхание. Вдруг из одной из теней соткался рагмарр. Его глаза сияли магией. Такие же холодные, как он сам. Охотник показался лишь на мгновение и вновь обратился в дым. 

На дереве тихо переговаривались чёрные вороны. Я слышала их, чувствовала нарастающее негодование. Фамильяры из ночного патруля наблюдали за нашей игрой. Нужно было убираться отсюда подальше, вот только как? 

Вдруг птицы беспокойно сорвались с веток и, напыщенно галдя, закружили в воздухе.

Кажется, пора. Я вышла из тени бука. В голове отозвался шёпот на крики воронов. Нахлынуло необъяснимое чувство трепета, смешанного с ужасом. 

Расставив широко ноги, охотник глядел на меня ледяным взглядом. Я ощущала его мощь, бегающую колючими разрядами по коже, но не могла не смотреть ему в лицо - лепное, мужественное, равнодушное. 

Когда увидела его облик целиком, то чуть не ахнула – он оказался привлекательным, несмотря на внушительный вид головореза. Сглотнув, я попятилась, а рагмарр застыл, наблюдая за мной.

 Едва я решилась на очередную попытку скрыться, он рассыпался чёрной пылью в воздухе и у меня на глазах обратился в дым. Кажется, я разучилась дышать. Что-то надломилось в груди, и по венам потёк жар. Кулон под блузкой вплавлялся в кожу, будто раскалённый. 

Мои глаза полыхнули магией - я выставила руку ладонью вперёд, глядя в искрящуюся тьму надвигающегося на меня смога. Швырнула в рагмарра свою силу.

Вспышка магии озарила улицу – на мгновение. Вороны окружили нас чёрным галдящим вихрем. Их крики отражались от стен и окон, звенели в голове. 

Крылья птиц хлопали над головой, задевали перьями волосы. Тёмный оказался слишком близко, воздух между нами дрожал и переливался. Вороны шептали в голове, кричали, тревожа глухую ночь. Трепещущее тепло в груди, вкус сладости на губах, и магия хлынула из меня ослепляющим потоком. 

И ударила в рагмарра, сбила с ног, но он успел сгруппироваться. Рассыпался пылью и чёрным вихрем унесся ввысь. Так быстро, что я не успела проследить взглядом.

Птицы умолкли, но ещё порхали вокруг меня. Шелест перьев и свист рассекаемого крыльями воздуха показались оглушающими в воцарившейся тишине. Сердце колотилось, мешая дышать. 

Опустив руку, я попятилась, ища опору. Один резвый и наглый ворон пролетел перед лицом. Я рефлекторно отмахнулась, но он вдруг посмотрел на меня. Совершенно осознанно - карие глаза, взгляд человека, не птицы. Ночной патруль Верховной Ведьмы. Дозорный из парка доложил. Похоже, теперь я стану знаменитостью.

До своей улицы я долетела за несколько минут и спустилась на землю. 

Оправив растрепавшиеся в полёте волосы, отряхнула плащ и укуталась в него. Надеюсь, Мишель ещё не вернулась и не увидит меня в таком виде. Иначе визгу будет… 

Усталость навалилась на плечи. Боль в ладонях пульсировала, колени жгло, но было уже совершенно наплевать. Главное, добраться до дома и запереть за собой дверь. 

Когда я перебегала дорогу, скрипнула дверь соседнего дома - на улицу вышел Майло. Сначала я притормозила, рассчитывая на то, что останусь незамеченной, но парень приветственно помахал рукой, спеша к калитке. 

— Эшли? — встревоженным голосом позвал парень, застыв у почтового ящика. — У тебя на лбу кровь!? — сосед придирчиво осмотрел меня с ног до головы.

Я никогда не могла понять, нравится мне его лицо или нет. Оно определённо притягивало взгляд, но и вызывало некую оторопь. А всё дело в кривом, глубоком шраме над верхней губой. 

Где Майло его заработал, спросить я никогда не решилась бы. Сам он не рассказал бы, ведь мы не настолько близко были знакомы. Тёмные, почти чёрные прямые волосы он разделял на прямой пробор, так, что они закрывали уши. И я не помнила его с другой причёской. Золотисто-карие глаза, слегка заострённый нос, и худощавое лицо - ничего особенного, но улыбка придавала чертам мягкость. 

Если не знать, что под свободной синей рубашкой и чёрными широкими штанами подтянутое тело, то можно решить, будто Майло худощавый. 

Он зарабатывал ремонтом на дому - знал толк в магических побрякушках. В тех самых, что продавались в магазинах, подобных «Мишель», и служили оберегами от всевозможных напастей. 

В случае, если купленный в лавке оберег приходил в негодность, его несли к Майло. К сожалению, таких мастеров, как он, осталось очень мало. 

Чтобы как-то сгладить затянувшуюся паузу, я робко пожала плечами и улыбнулась.

— Ночью на улицах Мортелля становится опасно бродить в одиночестве. А ты знаешь о моей уникальной способности спотыкаться о любую, даже самую маленькую дорожную ямку и камешек.

— Ты опять одна гуляла? — тихо и совершенно серьёзно протянул сосед, отворяя шире калитку. — И споткнулась?

— Да, — я энергично закивала, изобразив печаль на лице. — Споткнулась. И сильно ударилась. Очень сильно.

Иронию в моих словах сосед не заметил и сочувствующе поморщился. Робко улыбнувшись, он быстро обернулся на дом, а в следующую секунду неожиданным жестом указал на дверь:

— Я хочу угостить тебя горячим шоколадом.

От его обезоруживающей, по-детски открытой улыбки стало неловко, и я не смогла отказать.

— Надеюсь, сёстры не объявят меня в розыск, — пробормотала я, проходя мимо Майло, и ступила на дорожку из зелёных камней.

На территории дома не было никакой растительности кроме газонной травы и одинокого куста можжевельника около порога. 

Узкий коридор служил прихожей. Чтобы попасть в столовую, пришлось повернуться боком и буквально протиснуться между стенами. Тут уже была просторная комната с круглым столом, застеленным цветастой скатертью, два деревянных стула, буфет с резными стеклянными дверцами и старинный комод ручной работы. 

Рядом с окном стояла напольная ваза. В ней благоухали белокрыльники редкого, персикового оттенка. Ещё пёстрый палас из кусочков ткани, похожий на мозаику - он добавлял интерьеру по-домашнему тёплый штрих.

За столовой находилась мастерская Майло, откуда доносился нескончаемый перезвон живых оберегов, похожий на щебетание маленьких птичек. 

Виновато улыбнувшись, парень закрыл дверь в комнату и юркнул налево в арку, ведущую в скромную, но уютную кухню. Мебель здесь была украшена цветочным орнаментом. Бледно-жёлтые шторы, светлые обои, часы с кукушкой - я любила старинные вещи. Кто-то пылил их на чердаке или в гараже, а Майло находил им место в доме.

Я остановилась, посмотрев на дверь с матовым стеклом. За ней остались гостиная, спальня и уборная. Опередив меня, Майло отодвинул стул и застыл в ожидании. Пришлось удовлетворить гостеприимство чудаковатого хозяина. 

Осторожно присев за стол, я сложила руки на коленях и невольно обернулась на дверь, ведущую в спальню. От тьмы, просвечивающей сквозь полупрозрачное стекло, в груди похолодело, и блузка прилипла к спине. 

Поёжившись, я вновь повернулась к столу, но ощущение тревоги не исчезло. Майло вернулся с двумя белыми чашками, в которых дымился шоколад. Улыбнувшись, я откинулась на спинку стула и незаметно потёрлась об неё.

Поставив передо мной напиток, сосед опустился на второй стул. Я с опаской покосилась на коричневое пойло сомнительного происхождения, источающее приторно сладкий аромат. Сложив руки перед собой на столе, побарабанила по нему пальцами, не решаясь приступить к трапезе.

— Не волнуйся, — весело сказал Майло. — Я не сам его варил. Покупной полуфабрикат. — Он усмехнулся, наблюдая за тем, как я поднимаю кружку и с опаской отпиваю из неё. — Люди стараются экономить на всём, особенно на времени, и на полках в магазинах появляются различные заготовки для быстрого приготовления. Всё бы хорошо, но вкус у них уже не тот, не домашний, какой-то искусственный.

— Люди хотят сделать свою жизнь комфортнее, — я задумчиво посмотрела в чашку. — Мы им в этом отчасти помогаем.

— Значит, мы так же, как и они, научились халтурить, — вздохнул сосед.

Но вдруг улыбка с его губ сползла, а взгляд стал серьёзнее и пронзительнее. Ещё через мгновение на его лице отразился испуг. Вскочив со стула, он понёсся на кухню и с минуту гремел дверцами полок. 

Я начинала нервничать, помешивая коричневую жижу ложкой. С ним никогда не знаешь, чего ждать. Майло вернулся, когда в голову закралась мысль удрать. Он принёс вату, бинт и пузырёк с прозрачным раствором. Я ошарашено отодвинулась от стола.

— Нужно обработать твои раны.

— Нет, Майло, — пробормотала я. — Ничего смертельного. Уже даже не болит.

Он с укором посмотрел на меня, качая головой. Пришлось смириться и позволить оказать помощь. Открутив крышку пузырька, Майло обильно смочил содержимым ватный шарик. И принялся натирать им ссадину над бровью. От усердия парня кожу начало щипать, и я непроизвольно взвизгнула.

— Можно я сама?

— Да, конечно….

Он перестал скоблить мой лоб и протянул клочок ваты, а сам попятился к столу.

— Всё же, где ты умудрилась так упасть?

— Спешила попасть домой после смены в магазине Мишель, — сквозь стиснутые зубы ответила я, приложив вату к ладони. Обработав все ссадины, поднялась из-за стола. Он отступил, пропуская меня в кухню. — Где у тебя уборная, Майло? Хочется отмыть кровь….

Майло не ответил. Отставив свою чашку с шоколадом, он повернулся к комоду и выдвинул верхний ящик. Изъяв круглое зеркало в деревянной оправе, протянул его мне. 

Я насторожилась, глядя на таинственно улыбающегося парня. Но стоило взглянуть на отражение, как меня охватило изумление. От ссадин и царапин не осталось и следа! Чудодейственная жидкость из пузырька, которой я даже не знала названия, залечила все ранки, кожа выглядела обновлённой и здоровой. Лучше, чем прежде! 

Восхищённо округлив глаза, я опустила зеркало и посмотрела на Майло. Прочитав на моём лице немой вопрос, он расслабился и вздохнул.

— Зелье регенерации. Также его называют исцеляющим эликсиром. Заживляет порезы и язвы, незаменимая вещь в аптечке мага.

— А ножевую рану затянет?

Майло уловил нотку нездорового интереса в моём голосе и посуровел. Присев на край стола, сложил руки на груди.

— Возможно, если вылить весь пузырек, и поможет…. Но я особо не рассчитывал бы. А с какой целью ты интересуешься?

— Из любопытства, — я небрежно пожала плечами. — Интересно, на что ещё оно способно. А где взял? — я склонила голову, невзначай посмотрев на парня.

Майло нахмурился и отвел взгляд.

— В целительной лавке Вивиан Моррис, на пересечении улиц Роз и Набережной, — чуть слышно пробормотал он, пряча от меня глаза, будто я поймала его на чём-то непристойном.

— Я слышала о ней, — положив зеркало на стол, отодвинула чашку с остывающим шоколадным напитком от края. — Говорят, Вивиан способна вылечить любую хворь, заговорить смертельную болезнь, но так ли это? — Я неторопливо поднялась со стула: — Разве можно залечить дырку в животе одной только магией….

— Можно! — выпалил Майло, вскочив с края стола.

Отступив по инерции назад, я едва не плюхнулась обратно на стул, но удержала равновесие. 

Стоило приблизиться к двери в спальню, как за ней что-то шевельнулось. Я замерла, невольно прислушалась - протяжно завывал сквозняк, створка окна ударилась о стену. 

Зазвенело стекло, резонируя с жалобным воем ветра. По спине пронеслась ледяная дрожь - по ту сторону за мной наблюдали сквозь матовое стекло. 

Что-то мягко прижалось к нему и выдохнуло. В помещении вмиг похолодало, мебель покрылась мерцающим инеем. На губах таял пряный привкус, я нервно облизала их. Аромат ванили окутал меня, запах горячей выпечки в зимнюю стужу. 

Неужели брауни? 

Эти загадочные создания в благодарность за кров и пищу помогали магам по хозяйству и оберегали жилище от тёмных сил. Как в старой-доброй сказке. 

Снова всмотрелась в мутную гладь, надеясь увидеть лохматое существо. Порыв магии волной окатил дверь и боязливо отхлынул. Звук падающей мебели, и тишина. Я осторожно сглотнула и покосилась на Майло. 

Тёмные глаза светились холодом и смотрели прямо на меня. Сердце колотилось, но скорее от неожиданности, чем от страха. От парня рябью в воздухе исходила вырвавшаяся на свободу сила. 

Майло хмыкнул. Магия рассеялась, оставив после себя горькое послевкусие. Я отлипла от стены, потирая замёрзшие ладони.

— Что это было? Скажи, что брауни, Майло.

Сосед молчал, испытующе вглядываясь в моё лицо. Внезапно прикрыл веки и усмехнулся.

— Тебя так легко напугать, Эшли? — он снова открыл глаза, в них не осталось и тени магии. Поднявшись, парень расплёл руки и взял мою чашку со стола. Протянув её мне, задумчиво посмотрел на содержимое и нахмурился. — В детском доме мы играли с брауни. Они доверчивые, но диковатые. Могли швырнуть всем, что под руку попадётся. Одному мальчику даже зуб выбили.

— В последнее время столько всего происходит… Наверно, нервы шалят. А когда ты увлёкся починкой магических вещиц?

— Ещё в детском доме. Сначала ремонтировал детские игрушки, но как-то наткнулся на свалке на ловца сновидений и решил вернуть ему жизнь, — он вздохнул и посмотрел в сторону. — И получилось. Тогда мне показалось это чудом. С тех пор соседи стали приносить разбитые статуэтки, ветряные колокольчики и обереги.

— А в каком детском доме ты был? — спросила я, чтобы поддержать беседу, пока двигалась к выходу.

— В «Луче света», — бесхитростно ответил Майло.

Я замерла. Второй раз за ночь всплывало название этого детского дома. 

Задумавшись, я не заметила, как налетела на табурет, стоявший у стены, и, едва не упав, привалилась к стене. Майло озабоченно обернулся и заметил, что я уже почти у дверей. 

Его брови взлетели на лоб. Он двинулся к столу и взял со стола пузырёк с заживляющим зельем. А потом вложил склянку в мою ладонь

— Спасибо.

— Не ходи одна по ночам и смотри под ноги, — абсолютно серьёзно напутствовал он, и я рассмеялась, отворяя дверь.

— Постараюсь, но не могу обещать.

И поторопилась домой, сжимая в ладони чудо-эликсир. В голове зрел план….

​​​​​​​