Дьявольская коллекция

С трудом разлепив веки, словно заклеенные пеплом, я обнаружила, что зрение затуманено дымкой. В кистях рук пылал нестерпимый огонь. Малейшая попытка двинуться отозвалась лязгом цепей. Это заставило меня окончательно проснуться. Мои руки были подвешены к потолку, скованные холодной сталью, ноги беспомощно болтались в воздухе, не касаясь пола.

"Что за чертовщина?!"

Оглядевшись, я увидела лишь пляшущие языки пламени факелов, прибитых к голым каменным стенам. Я находилась в какой-то камере. Сквозь щели в железной двери виднелся длинный коридор, освещенный такими же зловещими факелами.

Я снова дернула руками, и звук цепей, словно крик раненого зверя, эхом разнесся по камере. Ещё немного – и руки просто отвалятся к чертям.

Где я?.. Что он задумал? Зачем я здесь?

В памяти всплывали лишь обрывки воспоминаний… Это он… Он причинил мне это. Удар в затылок, где сейчас болезненно пульсирует каждая клеточка. Ненавижу его. Слезы подступили к глазам, и я разрыдалась, беспомощно вися на этой проклятой цепи. Я не смогу выбраться отсюда сама, не смогу сбежать. Только если он позволит… А я знаю, он не позволит.

Он будет терзать меня, играть на оголенных нервах, словно на струнах. Это его суть, его потребность. Не зря же он заманил меня в это логово мучений.

Когда-то сестра предостерегала: не доверяй обманчивой оболочке. Но я, словно назло, поступила с точностью до наоборот. Сначала я твердила себе: нельзя, нельзя… Но, глупая, так хотела сказки, а в итоге угодила в кошмар.

Шаги… Плавные, тихие, зловещие. Я сразу узнала их, заучила наизусть. И даже когда он распахнул дверцу клетки и приблизился вплотную, я не подняла глаз. Но он грубо взял меня за подбородок, заставляя смотреть в эту дьявольскую, мучительную красоту.

– Теперь ты в замке дьявола, моя маленькая пленница. Ты моя принцесса, а я – твой самый жуткий кошмар, – прошептал он, обжигая губы своим дыханием...

ГЛАВА 1.

КЕЛЛИ 9 ЛЕТ. ЧЁРНЫЕ ЛОШАДИ.

Тень играет в преисподней.

Черти крутят хоровод.

Он сидящий как на тронь,выбирал

себе кого?..

Мыслить долго не пришлось,он на целился на цель.

И врата открылись смерти, пропуская зло к тебе.

(ДинаКай)

Крепкий сон окутал меня, и в нём привиделись диковинные лошади, резвящиеся на полу друг за другом. Улыбка расцвела на губах, и, тихо перебирая ногами, я устремилась к одной из них. К той, прекрасной, белоснежной кобылице, чья грива ниспадала волной света. Я жаждала прикоснуться к ней, и мои глаза трепетно хлопали в предвкушении. Не теряя ни мгновения, я побежала по изумрудной траве поля навстречу ей. Ноги щекотала трава, и я не смогла сдержать звонкий смех. Когда я приблизилась, лошадь наклонила голову, словно приглашая меня к ласке. "Ух ты, какая она понимающая," – подумала я, ведь я совсем маленькая и вряд ли смогла бы дотянуться до её блестящей, дивной гривы. Когда мои крохотные ручки коснулись её, я замерла… Они оказались не такими мягкими, как мне казалось, а жесткими, будто солома. И вдруг, откуда ни возьмись, небо заволокло тьмой, набежали грозовые тучи, и раздался оглушительный раскат грома, от которого я вздрогнула. Я перевела взгляд на лошадь, которая начала темнеть, и её глаза налились сначала багровым, а потом и вовсе черным цветом. Инстинктивно я отпрянула от неё. И тут послышался зловещий голос из ниоткуда, заставивший меня нервно оглядываться в поисках его источника.

– Проснись, Келли, – страшный голос прозвучал прямо у моего уха, отчего я начала беспокойно вертеть головой.

– Кто ты? – прошептала я, но мне никто не ответил. И я заплакала, громко, безутешно. Мне было страшно смотреть на эту черную лошадь, и пугал этот голос, что снова и снова твердил: "Келли, проснись, Келли, проснись…"

Я распахнула глаза, словно пробудившись от кошмара, вся в липком поту и соленых слезах, казалось, пережитое во сне стало явью. Снова этот жуткий сон, преследующий меня неустанно. На мгновение опустив веки, я перевернулась на другой бок и тотчас услышала приглушенные голоса за стеной.

Комната сестры… С кем она разговаривает? Ночь на дворе, кого она могла пригласить? Погрузившись в раздумья, я не заметила, как провалилась в новую, беспробудную дрему, где кошмарам не было места.

Проснувшись утром, я надела свое любимое жемчужное платье и заплела два игривых хвостика. Покрутившись перед зеркалом, я почувствовала себя заточенной принцессой из старинной башни. Где же мой рыцарь в сияющих доспехах?

Наверное, час моего спасения еще не пробил, но я верю, он обязательно придет и подарит мне долгую и счастливую жизнь. Пусть я и принцесса с изъяном, с существенным недостатком, но я верю, что он полюбит меня такой, какая я есть. Даже если один мой глаз не видит с рождения. Для большинства это незаметно: оба глаза словно два сочных изумруда, яркие, полные жизни, готовые осветить собой целый мир. Но только я знаю, что это не так. Левый глаз – мертвый груз, он не видит ничего. Достаточно прикрыть рукой правый – и меня поглощает абсолютная, пугающая тьма. И так с самого рождения. Да, я привыкла к этому своему странному дефекту.

Спускаясь по лестнице на кухню, где мама колдует над завтраком, я подбежала к ней и крепко обняла. Я безумно люблю свою маму, от нее всегда пахнет свежей выпечкой. Может она и полновата, но для меня она всегда будет идеалом, с такими же зелеными глазами, как у меня, и с черными, волнистыми волосами, как у сестры. А мои волосы – от папы, светло-русые. Только вот папы нет рядом. Когда я родилась, узнав о моем "дефекте", он не смог остаться с нами, сказал, что не полюбит меня, что я – урод, и ушел, собрав вещи. Так говорит мама, которая постоянно повторяет, что более чудесного ребенка, чем я, она никогда не видела.

– Келли, милая, садись, кушай, – проворковала мама, когда я отлипла от ее объятий и она нежно коснулась губами моей щеки.

Я отодвинула стул и уселась за стол. Едва я успела распробовать яичницу с беконом, в кухню вошла сестра и пристроилась рядом.

– Мадлен, доброе утро, – с улыбкой пролепетала я, глядя на нее.

– Доброе утро,принцесса, – отозвалась она с нежностью.

Я обожаю свою старшую сестру, разница в возрасте у нас целых одиннадцать лет. Она для меня – настоящая принцесса: с карими омутами глаз и волной каштановых волос. Я мечтаю быть такой же, как она, – точеной, как статуэтка, с улыбкой, лучащейся счастьем.

И тут меня кольнуло воспоминание о ночном шепоте. Любопытство закипело во мне.

– Мадлен, а с кем ты ночью разговаривала? – выпалила я, набив рот едой и не сводя с нее глаз.

– Келли, по ночам нужно спать. И тебе показалось, я ни с кем не разговаривала, – ответила она, избегая моего взгляда и упорно уставившись в свою тарелку.

Неужели она врет? Это не в ее правилах. Обычно она смотрит прямо в глаза, когда говорит. А сейчас… словно тень печали коснулась ее лица. Может, ей тоже приснился кошмар, как и мне?

Я быстро доела и поставила тарелку в раковину. В кухню заглянула мама, осыпала нас поцелуями и упорхнула на работу – лечить зверушек. Моя мама – фея с золотыми руками. К ней домой приносят самых безнадежных пациентов, и она, не раздумывая, бросается на помощь. Еще один ангел во плоти.

Как только дверь за мамой закрылась, я, словно приклеенная, двинулась к сестре. Она поняла меня без слов, отодвинулась, и я, с разбегу, плюхнулась к ней на колени.

– Келли, ты уже большая, да и тяжелая стала, чтобы постоянно сидеть у меня на коленях, – с притворным вздохом проговорила она, стараясь сдержать смех.

– А вот и нет, я легкая, как пушинка, и мне очень удобно! – не успела я договорить, как Мадлен начала щекотать меня. Громкий смех эхом разнесся по всему дому. Я извивалась, но с коленей не слезала.

Ни за что!

– Ну ты и вредина… – со смехом произнесла она, и мы обе заразились весельем.

– Я не вредина, – запротестовала я, поворачиваясь к ней лицом, пока она держала меня за ноги. – Можно мне спросить?

– Конечно, принцесса, – Мадлен убрала прядь волос, выбившуюся из моих хвостиков, за ухо. – Спрашивай.

– Тебе снятся кошмары? – Ее лицо вдруг стало серьезным, словно на него набросили тень.

– Нет, а тебе? – с беспокойством спросила она.

– Да… Мне снится один и тот же сон, Мадлен, – тихо проговорила я с оттенком грусти.

– Какой? – Она начала нежно поглаживать меня по спине.

– Сначала все хорошо. Белые лошади скачут по зеленому полю, солнце ласково греет. Но стоит мне прикоснуться к одной из них, как погода мгновенно меняется, небо темнеет, а лошадь становится черной. Ее глаза… – Я запнулась, вспоминая этот ужас. – Сначала красные, а потом чернеют, как уголь. И… какой-то голос. Не знаю, откуда он, но он шепчет, чтобы я проснулась. Мадлен, мне страшно. Почему мне это снится?

Сестра смотрела на меня, и в ее глазах я увидела отблеск ужаса. Чего она испугалась: моего сна?

– Принцесса, я могу сказать тебе лишь одно, – медленно произнесла она. – Не доверяй оболочке, которую видишь. Она может быть прекрасна, но ты не знаешь, что скрывается внутри. Поэтому, когда тебе снова приснится этот сон, не подходи к лошадям. Это всего лишь обманчивая красота. Хорошо? – Она поцеловала меня в лоб и поставила на пол.

– Хорошо, Мадлен, – с натянутой улыбкой ответила я, и она ушла к себе в комнату.

Я тоже затворилась в своей комнате и провела там весь день, чередуя чтение и просмотр сериалов, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей.

Когда мама вернулась с работы, мы вместе поужинали и разошлись по своим комнатам спать. Едва мои веки сомкнулись, я снова оказалась во сне.

Поле, лошади, ослепительное солнце… И когда я увидела эту прекрасную гриву, развевающуюся на ветру, меня вновь поманило подойти. Но сестра предостерегла меня, и как же мне устоять перед этой красотой, от которой сердце трепещет в груди, а пальцы безумно хотят прикоснуться к шелковистой шерсти? Но я стояла на месте, долго, очень долго. Солнце палило мою нежную кожу, а в небе появилась огромная, сияющая радуга. Я словно оказалась в самой красивой сказке на свете. Но я все равно стояла неподвижно. И когда я уже устала, чей-то голос прошептал где-то рядом:

– Прикоснись, Келли…

Я лишь отрицательно покачала головой.

– Ну посмотри, какие прекрасные лошади! Неужели ты и правда не хочешь к ним прикоснуться? – раздался раздраженный голос. И я снова замотала головой. Ни за что. Я не хочу видеть тьму и злых лошадей. Я сильно зажмурила глаза, когда голос зашептал снова и снова одно и то же:

– Прикоснись, Келли… Прикоснись, Келли… – злобно твердил голос.

Но я начала громко кричать:

– Нет! Нет! Нет! Проснись! Проснись! Проснись! Проснись!

Резко распахиваю веки, и снова просыпаюсь в липком поту. Комната – кромешная тьма, словно зловещая пасть. Пересохшее горло жжёт огнём, но главное – я снова вырвалась из кошмара. Не хочу больше таких снов, они вселяют ужас. Хотя я и не прикасалась к лошадям… почему этот голос звучал там, зачем заставлял меня совершить это?

Поднимаюсь с кровати, надеваю мягкие тапочки и решаю пойти на кухню, утолить жажду. Выскользнув из комнаты, спешу к раковине и жадно пью воду. Возвращаясь, поднимаюсь по лестнице и, почти минуя дверь сестры, слышу голоса.

Она снова разговаривает… но ведь клялась, что ни с кем не общалась. Значит, солгала. Но зачем?

Приблизившись к двери, различаю голос Мадлен и ещё один… мужской.

– Почему я? – со всхлипом произносит сестра.

Она… она плачет? Прижимаюсь сильнее к двери, стараясь уловить каждое слово. Но, видимо, слишком сильно наваливаюсь – дверь, незапертая, распахивается, и я кубарем влетаю в комнату.

– Келли! Что ты здесь делаешь? Почему не спишь? – строго спрашивает сестра. Она никогда раньше так со мной не разговаривала.

Вскакиваю на ноги и тут же сталкиваюсь с гневным, заплаканным взглядом Мадлен.

– Прости, Мадлен. Мне не спится, и из-за… – обрываю фразу, услышав тихий смешок. Перевожу взгляд на кровать.

Там, развалившись, лежит парень и смотрит на меня. А я – на него. Он похож на сказочного принца. Не может быть… таких красивых парней я видела только в книжках и собственных фантазиях. Его чёрные, как вороново крыло, волосы небрежно падают на лоб, а губы трогает зачарованная улыбка. Но когда взгляд скользит к его глазам, невольно отшатываюсь назад, хватая руку Мадлен и сжимая её до боли.

– Мадлен… почему… почему у него чёрные глаза? – шепчу в ужасе, снова глядя на незнакомца.

У него абсолютно чёрные глаза, без единого проблеска белого. Кто он?..

– Келли, – сестра приседает на корточки и берет мои руки в свои, – Это просто линзы, не бойся. Только маме ни слова, хорошо?

Она говорит с натянутой улыбкой, которая не обманывает. Её глаза выдают грусть, глубокую, как бездна.

– Хорошо, – отвечаю я, снова поглядывая на «принца» в кровати сестры, – Кто он, Мадлен?

Киваю в его сторону, ожидая ответа.

– Дьявол, – произносит он бархатным голосом, который хочется слушать бесконечно, как волшебную мелодию.

– Дьявол?.. – в шоке переспрашиваю я.

– Принцесса, он шутит. Просто мой друг. А теперь иди спать. Ладно? – Мадлен пытается рассмеяться, но получается натянуто.

– Я уйду, когда узнаю, почему ты плакала, – сердито хмыкаю, надув губы.

– Я… мы смотрели фильм, и там очень грустный конец. Не сдержалась, – говорит она, всё так же держа меня за руки.

– Ладно, поверю, – соглашаюсь я, и сестра целует меня в лоб. Собираюсь уйти, но, повернувшись в дверях, сталкиваюсь с его взглядом. Теперь его глаза – зловеще-красные… Так быстро сменил линзы или мне просто показалось?

Возвращаюсь в свою комнату и долго не могу уснуть. Но когда веки начинают слипаться, над самым ухом раздается шёпот:

– Однажды я приду за тобой, и ты будешь меня ждать, принцесса Келли… – Вскакиваю в испуге, но вокруг никого нет.

Неужели я проваливаюсь в сон, и мне снова что-то снится? Но этот голос… он похож на голос принца. Улыбаюсь и скорее погружаюсь в дрему, мечтая увидеть его вновь, услышать его приятный голос, увидеть, как он спасает меня из высокой башни на белом коне.