Дьявольские ритмы

У Сони всегда была эта странная привычка – прятать свои страхи за смехом. Она могла хохотать до слёз, и никто бы не заметил, как в этот момент у неё дрожат пальцы. Она могла спорить, подшучивать, заводить толпу, и только я знала: иногда в её глазах мелькала тень. Быстрая, как вспышка, но слишком настоящая, чтобы не заметить.

– Ты чего так смотришь? – Соня, поймав мой взгляд, привычно приподняла бровь. – У меня что-то на лице?

– Нет, – я улыбнулась, хотя на секунду задумалась. – Просто думаю, как ты это делаешь.

– Что именно?

– Улыбаешься так, будто у тебя в жизни всё идеально.

Она фыркнула и отмахнулась.

– Ник, ты слишком серьёзная. Людям не нравится, когда ты таскаешь на себе их проблемы. Надо иногда включать дурашку – и все думают, что у тебя всё окей.

Я тоже засмеялась, но где-то внутри заныло.

Потому что знала: это «всё окей» – только ширма.

Никто об этом не догадывался. Никто не должен был. А я молчала. Потому что сестра не любила говорить о прошлом. Потому что сама делала вид, что его не существует. Но я всегда чувствовала: однажды оно всё равно напомнит о себе. Какие бы стены она ни строила, какие бы маски ни надевала.

Прошлое умеет возвращаться – особенно то, которое так старательно прячут.

Карандаш выпал из ослабевших пальцев и покатился по столу, а затем с легким стуком упал на пол. Сидевшая в черной лежанке мелкая собачка породы кавалер-кинг-чарльз–спаниель на звук подняла голову и немного посидела, не сводя взгляда с карандаша.

Хозяйка, уронившая карандаш, спала, опершись на руку, и не среагировала на звук. Собачка медленно сошла со своего спального места и, крадучись, подошла к карандашу. Покосилась на хозяйку, но та продолжала дремать, и тогда собака, радостно гавкнув, подхватила зубами карандаш и, грызя его на ходу, понеслась к лежанке закапывать свою добычу.

– Белка, – рявкнула я. Пробуждение было резким, и я едва не свалилась со стула, спросонья пытаясь понять, где нахожусь. Пузатая мелочь, прочухав, что я проснулась, стала еще интенсивнее закапывать свою добычу глубже в одеяло, раздирая когтями ткань. – Это ж последний карандаш!

Я поняла, что не успею дописать курсач до завтрашнего утра, если сейчас же не вытащу из пасти животного свой последний шанс на успешную сдачу. А все потому, что эта мелкая зараза сгрызла почти все мои карандаши и ручки, научившись залазить на стол и с легкостью вскрывать любые сумки. Это была ее маленькая слабость, перераставшая в мои огромные проблемы.

Я с боем вырвала карандаш из загребущих лапок своей собаки, сунула ей взамен сахарную косточку, и вернулась к прерванному занятию. Завтра к восьми, точнее… я невольно бросила взгляд на часы и поморщилась... уже сегодня нужно было принести законченную работу, а я до сих пор не дописала практическую часть.

На улице уже наступал рассвет. Солнца еще не было видно, но уже отчетливо виднелись крыши соседних домов. Слышалось щебетание птиц, где-то уже хлопали дверьми соседи, словом, я слышала звуки наступающего утра.

 – Я сдам этот курсач – Соня проиграет спор, – я проговаривала эти слова словно мантру, пытаясь настроить себя на положительный результат. И к тому моменту, когда прозвенел будильник, оповещая, что нужно собираться и выходить, я поставила наконец точку, завершая работу.

 – Да! Я сделала это!

Я счастливо закружилась по комнате, сжимая в пальцах флешку с готовой курсовой. Белка подхватила мое настроение, звонко залаяла, подрываясь с лежанки, и забегала вокруг меня, путаясь под ногами. Я наклонилась, чмокнула ее в нос, увернулась от шершавого языка, и бросилась умываться и одеваться. Нужно было спешить, если я не хотела опоздать.

Уже через час я была в университете, а еще через шесть часов с чистой совестью и красными от недосыпа глазами я вручила любимой сестре зачетку, в которой красовалась честно заработанная пятерка с выведенной рядом размашистой подписью преподавателя.

 – Молодец, я тобой горжусь – улыбнулась Соня, отдавая зачетку мне обратно. В ее левой руке сверкнули билеты на популярное файер-шоу, которое гастролировало по нашей стране, и в июле они собирались выступать в нашем городе. Шоу было очень популярным, билеты стоили дорого, и достать их было практически нереально. Но Соня сказала, что организует нам с ней билеты, если я на отлично закрою очередной год университета. Не знаю, как она это сделала, но факт остается фактом: через два дня мы будем смотреть выступление факиров в самых первых рядах, а после попадем на закрытую вечеринку с участием актеров!

 – Я была уверена, что их не достать, – воскликнула я, пряча билеты в потайной кармашек в сумке, чтобы не потерять, и закинула ее на плечо. – Какие у тебя сейчас планы?

 – Собиралась прогуляться по магазинам, шмоток новых прикупить. Но какой-то придурок на джипе пронесся по луже и окатил меня грязью, – скрипнула зубами сестренка, демонстрируя испачканный подол платья. Я только сейчас заметила, что ее одежда покрыта коричнево-серыми пятнами грязи, и присвистнула:

 – Это было жестоко с его стороны. Тогда давай так: сначала заказываем такси и едем ко мне, ты переодеваешься, а потом идем в ТЦ.

 – Хорошо, – кивнула Соня, доставая телефон и вызывая машину. – Ого, быстро назначили, через пять минут будет черная камри. А пока рассказывай, как защищала курсовую. Пытались завалить?

Пока мы ехали, я успела рассказать о том, как тратила нервные клетки последние три дня, в особенности сегодня. И о том, что мне нужно избавиться от стресса. Словом, шоппинг – это не единственное, что ждало нас сегодня, нужно было хорошенько расслабиться.

Пока Соня умывалась и переодевалась, я обзвонила девочек и рассказала им о сегодняшних планах, и выслушала поздравления и обещания быть в клубе в восемь вечера.

 – Они будут, – сообщила я Насте, вытирающей свои длиннющие волосы после душа. – Правда, Яна пока еще под вопросом, у них с Мишей скандал в самом разгаре был, когда я позвонила. А ты сама знаешь, что закончиться это может либо бурным сексом, и тогда она точно с нами не пойдет, либо они разругаются, и она покорит танцпол и всех парней. В общем, мы все узнаем вечером.

Соня вздохнула, переживая за их отношения. Она всегда была такая, слишком сопереживающая, слишком эмпатичная. И из-за этого, а может еще и из-за ее внешности, она всегда казалась мне какой-то хрупкой и беззащитной. Будто тронь ее пальцем – и она рассыплется искрящейся пылью.

Я же была полной противоположностью, как по внешности, так и по характеру. Если Соня была высокой брюнеткой с карими глазами, то я была невысокой натуральной блондинкой с голубыми глазами. Я всегда была остра на язык и за словом в карман не лезла, сестра же предпочитала отмалчиваться и не вступать в полемику. Похожи мы были только в одном: обе были упрямы до зубовного скрежета, чем доводили родителей до нервного срыва.

 – Ника, заплети меня, пожалуйста, – попросила Соня, присаживаясь за трюмо. – Не хочу, чтобы волосы в лицо лезли.

Я на скорую руку заплела ей пару объемных кос, и быстренько переоделась сама в более удобные брюки и блузку, пока Соня вызывала такси до торгового центра. До встречи в клубе с девочками оставалось три часа, и мы планировали провести их как можно более продуктивно.

И у нас это почти получилось. Мы уже выходили из магазина с покупками, когда Соня вдруг воскликнула:

 – Это тот самый джип!

 – Где? – Завертела я заинтересованно головой, но можно было и не спрашивать. Большой и грязный джип выделялся среди остальных машин, и не заметить его было бы трудно. Он был настолько грязный, что невозможно было ни сказать, какого он цвета, ни прочитать его номера. – Этот чувак из джиперов, неудивительно, что он тебя обрызгал. Мне кажется, что он этого мог даже не понять.

 – Держи-ка, – сестра сунула мне пакеты и быстрым шагом подошла к машине, брезгливо морщась. Очень осторожно, стараясь не испачкать платье, она красивым почерком вывела на еще неподсохшей грязи на капоте фразу: «Помой меня, я вся чешуся». И нарисовала подмигивающий смайлик с высунутым языком. Нам повезло, что в этот момент на парковке было мало людей, и мало кто интересовался происходящим.

 – Лучше б конечно шины проколоть, чтобы понял, что нужно аккуратнее ездить, жаль нечем, – прошипела Соня, вытирая грязные пальцы влажной салфеткой.

 – Какая ты кровожадная, – протянула я, отдавая ей часть пакетов. – Но вандализм это уже статья. Идем уже, Таня подъехала.

 Я помахала свободной рукой подъезжающей серебристой тойоте, за рулем которой сидела наша подруга.

Таня, как всегда, выглядела так, будто только что сошла с обложки какого-нибудь глянца про «успешных и дерзких». Солнечные очки на пол-лица, алые губы, а волосы цвета пепла уложены так, будто над ней колдовали три часа, хотя я точно знала – максимум пятнадцать минут и лак с эффектом «ураган переживу». 

Ее внешность соответствовала ее характеру, но не без сюрпризов. Иногда она могла состроить из себя милую тупую блондинку, на которых часто бывают падки мужчины, чтобы добиться от них желаемого результата, или получить какие-нибудь плюшки. А иногда бывала такой типичной стервой-блондинкой как из сериалов двухтысячных, и тогда прячься кто может, блонди вышла на тропу войны.

– О, богини уже с покупками! – Хмыкнула она, открывая багажник. – Колитесь, вы оставили хоть что-то бедным людям?

– Только мыло и носки, – ответила Соня, бросая пакеты в машину. – Всё остальное наше по праву уставших и стрессующих.

– То есть стандартный женский набор: «у меня тяжелая неделя, срочно нужен шоппинг, клуб и кто-нибудь красивый».

– Желательно – всё одновременно, – подмигнула я, усаживаясь на заднее сиденье и с удовольствием втягивая в себя запах духов подруги, пропитавший всю машину.

Салон машины Тани был, как и она сама –демонстрация вкуса и лёгкой показной роскоши. Кремовая кожа сидений без единой царапины, пахнущая дорогим кондиционером для кожи, и глянцевые панели, на которых отражалось солнце, будто в зеркалах. На приборной панели стоял закрепленный маленький флакончик духов в хрустальном флаконе и лежат аккуратно сложенные солнцезащитные очки «на всякий случай».

Но идеальность нарушали милые хаотичные мелочи: на заднем сиденье валялась пара туфель на каблуках, возле ручки КПП – полупустой стаканчик латте, а в дверном кармане лежала пачка жвачки и маленькая розовая расческа с застрявшей в зубцах светлой прядкой. Казалось, что в этой машине можно без проблем подписать контракт на миллион, а через пять минут съесть бургер прямо за рулём, не смазав идеально нанесенную помаду.

Таня с Соней наконец-то сели в машину, и мы поехали в сторону нашего любимого салона красоты, потому что, ну естественно, какой клуб без укладки и макияжа, который держится дольше, чем отношения Яны и Миши без ссор? Таня включила музыку погромче, и через пару минут мы уже орали вместе с Бритни «Gimme More», пританцовывая в такт прямо в машине.

– Я вот не понимаю, – задумчиво сказала Таня, когда песня закончилась, – почему нам нельзя выдать по личному стилисту от государства? Это же стратегически важно – красивая женщина ведь не злится, она сияет.

– Сияющая женщина способна предотвратить мировую войну, – добавила Соня с философским видом.

– Или начать её, – вздохнула я. – Всё зависит от того, смыла она тушь перед сном или нет.

Салон встретил нас запахом кофе и немного паники – мы же записались буквально за час до приезда. Но Карина, хозяйка и главная фея волшебных преображений, взяла нас под своё крыло. Это место было из тех, что умело балансируют между «достаточно дорого» и «без ненужной пафосности». Большие окна с лёгкими бежевыми шторами пропускали мягкий свет, который делал всё вокруг чуть теплее и дружелюбнее. Вдоль стены стояла стойка с рядами аккуратно выстроенных баночек и флаконов, на которых даже названия звучали так, будто там внутри магия, а не шампунь. На полу – светлый ламинат, который чуть поскрипывал под каблуками, а зеркала в резных рамах отражали плавное мельтешение мастеров.

Нас с Соней тут же усадили в кресла перед зеркалами и вокруг тут же образовалась настоящая предклубная суета. Надо мной колдовала мастер Александра, в чьих умелых руках пряди моих волос уже превращались в волны, переливающиеся блеском лака, рядом с Соней порхала Дарья, топ-визажист. Тонкой кисточкой она прорисовывала стрелки, завершая макияж, а палитра теней на столике сияла всеми оттенками ночного города.

Лёгкий запах лака для волос смешивался с ароматами тонких парфюмов и кофе. Таня, вольготно устроившись в мягком кресле в углу держала в руках чашку капучино с аккуратным сердечком на пенке и наблюдала за процессом с ленивой улыбкой. Её взгляд время от времени скользил от отражений в зеркалах к экрану телефона, а в душе явно зрела мысль, что самое приятное в таких сборах – именно это ожидание.

 На фоне играла легкая классическая музыка, не мешающая нам обсуждать главную повестку вечера – кто в клубе будет достойным объектом нашего коллективного внимания. 

– Главное – не вести себя, как Яна в прошлый раз, – напомнила Таня. В отличии от нас она всегда выглядела так, будто вышла из салона красоты десять минут назад, поэтому ей не требовалось преображение. И девушка спокойно попивала кофе из высокого стакана вприкуску с вкуснючими конфетками, периодически с кем-то переписываясь. – Она тогда так пристала к диджею, что его спас только пожар в баре. 

– Ну, хоть не скучно, – сказала я. – В этот раз, если что, я беру на себя контроль над её коктейлями. Больше трёх – и всё, возвращаем в стойло.

Соня закатила глаза, но ничего не сказала. Знала – будет весело, потому что с Яной иначе не бывает. 

К восьми мы были готовы. Волосы уложены, макияж на уровне «пощади, но покори», каблуки угрожающе цокали по плитке. Мы снова были собой – маленькой армией, готовой к любому сценарию. В клубе уже на полной громкости играли биты, и я почувствовала это странное щемящее в груди предвкушение. Как будто ночь только начиналась. И она обещала быть дикой. 

– Ну что, девочки, – сказала я, когда мы подошли ко входу, – давайте сделаем вид, что мы ангелы. Хотя бы на пять минут. А потом будь что будет.

– Ага, а потом этот город точно нас запомнит, – усмехнулась Таня.

Соня только улыбнулась, а её глаза уже блестели в предвкушении. И я поняла: вечер будет тем ещё спектаклем. С огоньком.

Клуб «Sea» был виден издалека. Он словно парил над вечерним городом – здание из стекла и стали с огромными экранами по фасаду, на которых разноцветные абстрактные волны сменялись неоновыми медузами и огненными сердцами. Ритмичная музыка пробивалась даже сквозь стеклопакеты и чужие разговоры, заставляя сердца дрожать от восторга.

У входа длинная очередь, как в ад после апокалипсиса, практически не двигалась, и, казалось, это будет длиться бесконечно. Толпа в блёстках, каблуках и уверенности: местные звезды, старлетки, блогеры, кто-то явно приближенный к богемной тусовке, и такие, как мы – с огнём в глазах и амбициями на всю ночь. 

– Вот это я понимаю – клуб, – восхищенно протянула Таня, поправляя серьги и изучающе оглядывая публику. – А не подвальчик с караоке и запахом перегара с позапрошлой пятницы. Вроде недавно открылся, а уже такой популярный.

Когда наконец-то дошла до нас очередь, мы даже слегка подустали, а Соня и вовсе хотела уже смыться, если бы не я, возможно она бы уже сидела с комфортом дома и пропустила бы все веселье. Фейс-контроль нас пропустил с лёгкой ухмылкой. Видимо, мы выглядели достаточно опасно и привлекательно, чтобы не задерживать очередь. 

Внутри клуба было... как в будущем, которое наконец-то стало настоящим. Всё сияло, пульсировало, отражалось в стеклянных перегородках. Танцпол – огромный, как футбольное поле, только вместо мяча здесь летали вспышки света, дым и мелькали чьи-то руки. Барная стойка тянулась вдоль стены, подсвеченная синим неоном. На втором уровне находилась лаунж-зона и VIP-кабинки, в которые попадали только по «особому приглашению». Или по очень эффектному декольте.

– М-м-м, здесь даже воздух пахнет грехом, – сказала Соня, мечтательно всматриваясь в танцующих. – Или это просто духи от Dior?

– Всё вместе, – усмехнулась я. – Добавь к этому коктейль из феромонов, ожиданий и пары несбывшихся мечт.

И тут заиграла песня. 

Сначала – глухой, животный бит, будто сердце огромного зверя застучало в такт с нашими шагами. Потом – ударные, мощные и резкие, как капли дождя по металлу. А потом – голос. Женский, обволакивающий, с хрипотцой, будто она выкурила сигарету перед тем, как поцеловать тебя в темноте. 

– Это же «Дьявольские ритмы»! – Крикнула Таня, стараясь сделать это по громче, чтобы мы услышали сквозь музыку. – Девчонки, это их новый трек! 

Мы остановились у края танцпола. Свет потух. На огромных экранах над сценой замелькали фрагменты – силуэты девушек, серебристые маски, закрывающие лица, и искры. Буквально – кто-то включил пиротехнику, и все пространство перед экранами вспыхнуло огнем.

– С ума сойти... – прошептала Соня. – Кажется, они выступают прямо перед нами, а ведь это всего лишь запись. Так и что, их тайна до сих пор не раскрыта?

– Нет, – ответила я, не отрывая взгляда от экрана. – Ни имен, ни лиц. Только маски. Только музыка. Они – как ночная буря.

Люди перед нами танцевали словно одержимые. Песня буквально вживалась в тело, заставляя двигаться даже тех, кто пришёл «просто на коктейль». Эти ритмы действительно были дьявольскими – завораживающими, гипнотичными. 

– Девочки, – сказала Таня, повернувшись к нам с горящими глазами, – у меня появилась новая цель на эту ночь.

– О, ты хочешь разгадать тайну «дьявольских»? – Фыркнула я.

–  Не-а. Я хочу хотя бы одного из тех парней, что так от них тащатся, – хищно улыбнулась она. – Потому что если музыка такая горячая, то и фанаты тоже.

Мы рассмеялись и нырнули в толпу, вовсю отдаваясь во власть музыки. Свет бил в глаза, чужие плечи касались моих, волосы прилипали к коже от жара, а под ногами вибрировал пол. Таня уже флиртовала с каким-то парнем, я смеялась, уворачиваясь от попыток меня подхватить в танце, а Соня... Соня двигалась почти на автомате. Ни улыбки, ни привычной искры в глазах, только короткие, быстрые взгляды в сторону лестницы, ведущей к VIP-зоне.

Но я все это отмечала так, мимоходом, чувствуя, как мой пульс синхронизируется с басами. 

Эта ночь точно будет особенной. 

Но пока мы просто танцевали. В клубе, полном света, тайн и обещаний. 

Под дьявольские ритмы.

***

Мы как раз решили передохнуть, заказали по коктейлю и, лениво стоя у бара, разглядывали танцующих, когда Сонин телефон пиликнул. Она взглянула на экран и тут же закатила глаза.

– Ну конечно, – пробормотала она, показывая нам экран. Там сияло свежее сообщение от Яны:

«Мы с Мишей помирились. Сегодня не приду. Люблю вас, мои принцессы!»

– Как я и говорила: либо секс, либо танцы, – пожала плечами я, делая глоток мартини. – Сегодня – секс.

– У них жизнь как сериал. Ожидайте следующую серию через пару дней с новым скандалом, – заметила Таня. – А пока… давайте искать себе что-нибудь более стабильное. Ну хотя бы на один вечер.

Флиртовать было легко. Непринужденно, не обещая ничего, кроме улыбок и пары танцев. Таня, как всегда, быстро приметила какого-то спортивного красавчика в черной рубашке, который сразу же предложил угостить нас шампанским. Я завязала разговор с веселым типом в леопардовой рубашке – не скажу, что вау, но он знал толк в комплиментах и имел хорошее чувство юмора.

А Соня... она отмахивалась. Её глаза постоянно возвращались к лестнице на второй этаж. Там, в VIP-зоне, что-то происходило. Или кто-то был.

– Хочешь подняться? – спросила я, заметив её взгляд.

– Просто... – она замялась. –  Мне показалось, что я его узнала.

– Его? – В унисон воскликнули мы с Таней. – Ой-ой, интересно!

– Да ладно вам, – фыркнула Соня. – Просто… мне показалось, что там кто-то похож на того придурка на джипе.

Теперь мы втроем повернулись и заинтересованно уставились вверх. Сквозь стеклянные панели на втором уровне и правда было видно: в одной из кабинок сидела группа парней – громкие, выглядящие дорого, с шампанским, крутыми часами и улыбками «я всё могу». Один из них, опершись локтем на стекло, смотрел вниз. Как бы глупо и штампованно это не звучало, но он действительно выделялся так, будто все освещение клуба специально на нем сосредоточилось.

Он был весь в темном: черная футболка натянулась на плечах и груди, грозясь вот-вот порваться, и такого же цвета джинсы. Отсюда хорошо было видно, что на правом запястье имелась татуировка, но какая именно – было не разглядеть. Волосы темные, немного растрепанные.

Таня прищурилась, потом ухмыльнулась, заметив охранника у входа в зону.

– Ладно, у нас нет приглашения… пока.

Она шепнула что-то своему новому знакомому, и уже через пару минут вернулась, помахивая тонким тканевым браслетом с надписью VIP.

– Упала с неба. Или с его руки. – И, не дав нам вставить ни слова, сунула браслет Соне. – Иди и выясни, это он или нет.

Соня побледнела, но браслет надела.

– Блин. Это точно он, – Соня сжала губы. – Сейчас я ему устрою.

– Постой, ты уверена? – Я попыталась её остановить, но она уже шла – быстро и решительно. В такие моменты она становилась страшно упертой и никого не слушала. – Сейчас будет весело.

Толпа расступалась перед ней нехотя – цепляла за платье, задерживала шаги, будто проверяя её решимость. Свет неоновых вспышек выхватывал то её плечо, то профиль, а басы отдавались в полу и, казалось, в её шаге. Я поймала себя на том, что тоже задерживаю дыхание, хотя это была не моя дуэль.

И вот, находясь уже у подножья лестницы, она врезалась в своего обидчика. В буквальном смысле. Парень спускался, Соня поднималась – и в какой-то момент они просто столкнулись на ступеньках. Она всегда такая неуклюжая, я часто удивлялась, как она еще ни разу себе ничего не повредила.

– Ай! – Соня едва не выронила клатч и опасно покачнулась на высоких каблуках. – Что за...!

Он поймал её за локоть, мягко, но крепко. Соня потом рассказывала, что пальцы были словно раскаленный огонь, а на правой руке она разглядела и тату: изумрудный дракон с мощными крыльями обвивал руку почти до плеча, и его голова пряталась за рукавами футболки.

– Осторожнее, – сказал парень. Голос его был низкий, глухой, будто с хрипотцой.

– Это ты должен быть осторожнее, – огрызнулась Соня, вырывая руку. – А то ещё кого-нибудь обольёшь, как в прошлый раз. Только в этот раз не грязью.

Он чуть прищурился, медленно проводя взглядом по её лицу. Без наглости, просто оценивающе. Будто вспоминал.

– А, это ты, – сказал он. – Белое платье. Грязь. С лицом, как у тех, кого в кино спасают в последнюю секунду. Ты еще на капоте писала. Забавно было.

– А у тебя лицо, как у тех, кто до последней секунды доводит, – парировала она, скрестив руки. – Забавно? А ты всегда так – плюешь на чужие вещи, а потом смеешься?

Он не ответил сразу. Просто посмотрел на неё ещё пару секунд. Его взгляд был тяжёлым. Не хамским, нет, просто таким, от которого внутри начинало покалывать. И не факт, что от раздражения.

– Тебе идёт злость, – наконец сказал он. – Но грязь тебе не шла. Извини за это.

– Великодушно, – Соня вскинула подбородок. – Тебе бы поработать над техникой извинений. А то не удивлюсь, если у тебя список обиженных длиннее, чем очередь в этот клуб.

– А у тебя, похоже, список претензий длиннее, чем ресницы, – сухо бросил он и, обойдя ее, пошел к выходу.

Соня смотрела ему вслед с таким выражением на лице, как будто только что провалилась на два этажа ниже вместе с самообладанием.

Когда она подошла к нам, я молча подала ей коктейль, который она выпила едва ли не за один глоток, из-за чего поперхнулась и закашлялась.

– Всё нормально? – Сочувствующе спросила Таня, протягивая ей салфетки. Та качнула головой и поморщилась.

– Как же он меня бесит.

– Угу. И пугает?

Соня кивнула и допила остатки коктейля, поставив стакан на барную стойку.

– И при этом, – продолжила я, – тебе хочется снова его увидеть?

– Еще чего, – возмутилась сестренка. – Это просто адреналин. Он мерзкий.

– Ну да, – я усмехнулась. – Мерзкий, высокий, горячий. С татухой. Такой, которых обычно не трогаешь, но потом год вспоминаешь.

Соня ничего не ответила, просто сбежала от нас на танцпол.

Музыка набирала обороты, и сцена снова вспыхнула огнями – заиграл очередной трек «Дьявольских ритмов». Сестра отрывалась по полной, но я точно знала, что мысленно она все еще стояла на лестнице. И я знала, что это было только начало.

Дьявольские ритмы продолжали ночь.