Единственная ценность, или Наследства много не бывает

Фопрейн окончательно сошёл с ума. До Ноёля еще почти две недели, а жители как с цепи сорвались. Магазины сияли огнями, люди суетились, скупая подарки. Уличный музыкант у перекрестка терзал колокольчики и отголоски мелодии проникали в кабинет даже сквозь закрытое окно. Воришки вовсю пользовались мечтательностью горожан, цветочные феечки радовали глаз и вдохновляли на поступки и траты, а гоблины и лепреконы активно давали в долг баснословные суммы рэймов каждому желающему, который под дурманом праздника забывал, что денежки надо отдавать. Причем с драконовскими процентами.

По мостовой стучали копытами лошади, ругались возницы. Покачиваясь, проехал паровой трамвай. Мальчишки-газетчики, оглашали пронзительными голосами на всю округу скандальные заголовки сегодняшних газет. И все это пропитано предпраздничным предвкушением чуда и верой в самое лучшее и во всепрощение. Жители не только Фопрейна, но и всего королевства скупали на роль презентов все подряд. На любую, с виду, даже полную ерунду, находился клиент: заказывали различные артефакты, редкие амулеты, благовония, талисманы, притирки. Афродизиаки, результат действия которых был так же непредсказуем, как и их состав, неистирающиеся носки диких расцветок, которым не было сносу, только потому что надо смелость найти, чтобы их надеть и они оказывались в забвении в нижнем ящике комода.

В работе агентства Элая наступил период затишья, что было вполне ожидаемо. Это после празднеств прибегут потенциальные клиенты, требующие расследовать мошенничество, предательство, измену, попытку отравления. Будут, потрясая свежеподаренными амулетами, жаловаться на двуличие мужей и жён. Когда флер торжества и чревоугодия спадёт, окажется, что все те родные и близкие, с которыми три дня к ряду делили нектар и еду за одним столом, не такие уж родные и близкие.

 «Детективное агентство Элая», расположилось в двухэтажном доме на самом верху между приёмной ведьмы, специализирующейся на приворотах, отворотах и проклятьях и пройдохи-гоблина в основном оказывающего услуги ростовщика. Дверь гоблина была безликой, покрытой царапинами и вмятинами от «благодарных» клиентов, на двери Элая висела табличка, сообщавшая о его деятельности. Вход же в обитель ведьмы Лавинии угадывался сразу. Вокруг него пахло травами и различными благовониями. Справа от входа висел амулет для ловли злых духов. По верхнему краю двери прилеплен увесистый черный турмалин, который упав на голову, клиенту мог лишить его всех насущных проблем. Или добавить новых, по сравнению с которыми прежние окажутся ничем. Раньше еще стоял горшок с непонятным пышным растением, но его слишком часто сбивали посетители этажа и Лавинии пришлось убрать его к себе.

Изредка ко всей троице клиенты умудрялись попадать не по адресу, частенько при этом недовольные, но хозяева ловко перенаправляли их друг другу и в целом, не считая кратковременных слез и брани, в доме на набережной обстановка была спокойная.  

В кабинете детектива царил рабочий беспорядок. Стены от пола до середины обиты деревянными панелями, у окна стоял массивный стол. У дверей располагался рабочий угол Льори и вешалка для одежды. Над дверью висели круглые часы, за цифры в которых отвечали кубики игральных костей, инкрустированные хрусталем.

Работа частного сыщика оказалась не такой уж прибыльной и популярной как Говарду мечталось после увольнения из городской жандармерии, и все же он изловчался держаться на плаву. Чаще всего в этом помогали семейные неурядицы всех сортов. Мечтал он, конечно, о чем-нибудь захватывающем и интересном, но в провинциальном Фопрейне на такое очередь и потому приходилось ловить изменщиков, мошенников и прочую мелочь, воображая свою жизнь полной приключений.

Говард с нетерпением ждал послепраздничных дней, снисходительно наблюдая в полукруглое окно офиса за творящимся в городе. На столе лежала стопка разнокалиберных приглашений на ноёлевские празднества: на дорогой бархатной бумаге от парочки благодарных клиентов, записанное его рукой на листке от семьи Лиссы и его родных, самое практичное от ведьмы Лавинии служило пресс-папье: бутылка темного стекла с гоблинским виски. На горлышке висел ярлычок с указанными данными. Говард же не был большим поклонником праздников, а уж последние пару лет предпочел бы на это время впасть в сон и проснуться, когда жизнь вольется в привычную колею.

А пока уже час, не переставая, размеренно шёл снег, укутывая в сугробы улицы и дома.

Колокольчик над входом мелодично звякнул, извещая о приходе посетителя и пришлось обернуться.

Секретарша поверила в магию Ноёля и укатила в столицу вчерашним дилижансом, окрыленная мечтой стать актрисой. Мысленно Говард дал ей неделю, прежде чем она вернётся в реальность и на работу. Не сказать, что Льори была особо ценной работницей: документы в Агентстве имели лавинообразный вид хранения и стопки громоздились до тех пор, пока не начинали угрожающе крениться, а отдельные листы слетали на пол, повинуясь любому движению воздуха. Как только это происходило, Льори снимала верхнюю часть, ставила на ближайшее свободное место, и все начиналось по новой. И лишь когда Говарду надоедало обходить стол по дуге, и он делал замечание, Льори начинала рассортировывать бумаги на важные, не важные и «уже поздно».

Так что держал ее на работе Говард, потому что красивая жизнерадостная феечка с игривой улыбкой на губах радовала глаз клиентам. Элай подозревал, что секретарша что-то принимает, ведь нельзя безостановочно любить весь мир, но не лез со своим мнением пока все это приносило пользу делу. Многие клиенты, в основном мужского пола, потому и становились клиентами, что им нравилось глазеть на розоволосую Льори в платьях с пышными юбками отчего её тонкая талия казалась ещё более тонкой и с глубокими вырезами, подчеркивающими эффектную грудь. И плевать они хотели на отвечающий за уют фикус в углу, который на себе познал каково жить без воды.

Первая за день посетительница вплыла в офис, принеся с собой аромат морозной улицы, сладостей и хвои. Скинула с головы глубокий капюшон подбитой черным мехом красной накидки. Тут же сняла с носа запотевшие огромные круглые очки в тонкой оправе и подслеповато прищурилась. Была в этом какая-то беспомощность новорожденного котёнка. Наваждение длилось лишь миг.

— Вы должны мне помочь! — вернув очки на нос и прекратив растерянно хлопать глазами, потребовала незнакомка. Голос у нее был завораживающе тягучий, словно карамель, и при этом умиротворяющий. Никаких плаксивых на грани истерики интонаций. Элай поймал себя на мысли, что слушал бы и слушал.

— Обитель ведьмы Лавинии за соседней дверью, — для верности Говард даже ткнул направо пальцем.

— Нет, мне нужен детектив. Вы же Говард Элай? — уточнила незнакомка, разглядывая стоявшего перед ней мужчину. Высокий тренированный в безликом черном костюме. С паутинкой бледных шрамов на левой стороне лица, расползающихся от левого глаза ко лбу и вниз к щеке. Достаточно симпатичного, на расстоянии.

Получив от него утвердительный ответ, она стянула длинные перчатки, скинула с плеч накидку жестом, не имеющим сомнения, что одежду поймает и повесит на вешалку благодарный воздыхатель.

Говард с радостью выступил в его роли.

— Хейли Ригби, — представилась незнакомка, — и мне нужна ваша помощь.

Говард сделал приглашающий жест к столу. Гостья была невероятно хороша. Медовые локоны собраны в пышный пучок на макушке, брови в разлет и карие глаза. Крупный рот, бледная кожа, с едва заметной россыпью веснушек. Одетая в белоснежную блузку, застегнутую под подбородок и темно-синюю юбку, которая облегала её округлые бедра, расширялась к низу и заканчивалась чуть ниже колена, позволяя рассмотреть стройные щиколотки и аккуратные маленькие ботинки на каблучке. С виду типичная учительница или библиотекарша, но было в её движениях что-то соблазнительное.

— Мне кажется, что меня преследуют, — сообщила Хейли, устроившись на стуле для гостей. Манерно сложила тонкие кисти на практичной сумочке, напоминающей саквояж и формой, и размерами. От строгости посетительницы Элаю тут же захотелось выпрямиться и проверить достаточно ли хорошо он побрит и причесан. Льори была права: надо было подстричься.

— И почему вы так подумали? — Говард устроился напротив, заметил бутылку от Лавинии и быстрым движением убрал ее со стола. Затем положил руки на стол, сцепил пальцы в замок и наклонился вперед. Сама заинтересованность. Какая-то мелочь, наверное, но для оплаты счетов сделаешь все что угодно.

Наверное, надо было предложить кофе, но этим всегда занималась Льори, сейчас пребывающая в погоне за успехом в Удо. Отравить же долгожданного клиента у Элая в планы не входило. Покойники не платежеспособны. Так что он предпочёл перейти сразу к делу.

— Я чувствую… — безапеляционно заявила Хейли.

«Похоже, все-таки это случай Лавинии», — с сожалением подумал Говард, прикидывая повод позвать соседку. Может, как обычно, в стену стукнуть?

— Это многое объясняет, — усмехнулся он. Похоже какая-то мнительная старая дева. — Может это ваш воздыхатель?

— Судя по тени это орк, – оскорбилась кэрриетта Ригби.

— Ну, поклонники не всегда эльфы… можно обратиться в жандармерию…

— И у меня украли сумочку, — проигнорировала его предложение Хейли. — Вырвали из рук прямо на улице. Кто-то маленький и щуплый.

— Вы хотите, чтобы я её нашёл? — Говард понимал, что воришка работал на кого-то. И уж точно не один. Хорошо, если на мифического орка. Хранить, разумеется, не собирались: ценное — в ломбард или на черный рынок, остальное — в мусорку.  

— Там не было ничего ценного… — словно прочитав мысли детектива, заверила его Хейли, — но потом кто-то вломился ко мне в квартиру, — вздернув бровь, продолжила она.

 — С этого места поподробнее, — оживился Элай, придвигая блокнот и ручку. Посетительница представляла собой прямо магнит для неприятностей.

— Ну наконец-то! — Хейли на миг закатила глаза.

— Меня интересуют факты, на которых основывается ваша интуиция, а не домыслы. И что за незваные гости?

— Выломали замок, перевернули всю квартиру, но ничего не взяли…

— Не проще ли было воспользоваться ключами?

— Я всегда ношу их в кармане. Потом мне стало казаться, что за мной кто-то ходит, я вижу силуэт у окна на работе. Потом появился у моего дома под окнами. Я переехала, но ничего не изменилось. Позавчера пришла домой и мои вещи лежали не на своих местах. Я не образец порядка, но не храню блузку на полу и чашки в холодильном шкафу! И ящики комода задвигаю.

— И что же у вас могли искать? — на правду Говард не рассчитывал. Всё всегда врут до последнего. И очень редко не нарочно.

— Не имею понятия, — пожала плечами кэрриетта Ригби. — В городе я никого не знаю… я потеряла память. Меня нашли на берегу, и Хейли стали звать медсестры в лечебнице… ну, потому что надо как-то называть… Меня имя устроило. Это, наверное, забавно, но я помню, как читать и писать, но ничего не помню о себе. Ни возраста, ни имени, ни прошлого. При мне не было документов… Лекари постановили, что мне примерно двадцать пять лет…

— И какая причина потери памяти? Падение? Магический удар?

В ответ клиентка чуть развела густые пряди у лба.

— Если верить словам доктора, в меня стреляли, — пояснила она, — но сыскари местной конторы никого не нашли.

— И, разумеется, вы не помните почему и кто?

— Нет на оба вопроса. Моя жизнь началась с пробуждения.

— И как давно это случилось?

— В начале осени, на третий день... И ещё вот… — Хейли открыла сумочку и достала местную газету, свернутую на странице происшествий, — третий абзац с конца.

Говард быстро пробежал указанный текст глазами: «Без сомнения, произошедшее на улице Шорт, кроме как, вопиющим бездействием сотрудников жандармерии не назовешь. Сегодня поздно вечером Альма Джинокри стала жертвой жестокого нападения. Добычей преступников оказалась не так велика: личный кисет и сумка. От полученных травм кэрри Джинокри скончалась. Присутствуй на улице патруль, о чем…» дальше Говард читать не стал, потому как прекрасно знал мнение прессы о работе жандармерии, и опустил взгляд на фотографию. На ней была запечатлена чистокровная гноминья, пышности бороды которой позавидовал бы любой мужчина. Детектив посмотрел на дату выхода газеты: три дня назад.

— И?

— Четыре дня назад я столкнулась с ней на торговой площади. У неё рассыпалась корзинка с продуктами, и я помогла собрать. Кэрри Джинокри, все время говорила «спасибо милочка» и очень обрадовалась, что я отдала ей кисет, который откатился чуть дальше…

— Это точно была она?

— Да. Но тогда я не знала её имени… У меня нет проблем с памятью! — заметив вздернутую бровь Говарда и хмуро добавила: — после выхода из больницы.

— Я в этом не сомневаюсь…

— И вот еще это, — Хейли снова полезла в свой саквояж. Сумочкой назвать это язык не поворачивался. В руках клиентки появился конверт. — Мне подсунули это под дверь вчера.

— «Верни то, что тебе не приНадлежит»? — не удержался от вопросительной интонации Элай, прочитав послание. Бумага обычная, текст вырезан из какой-то газеты и неровно наклеенные буквы составляли прочитанную фразу. Не хотел обнародовать свой почерк? Разумеется, на конверте ни марок, ни штемпеля, ни следов воска. Он протянул письмо обратно Хейли, но та отшатнулась от него, как от проклятья.

— Оставьте у себя, — потребовала она. – Вдруг пригодится для расследования.

— И о чем здесь пишется? – убирая письмо в верхний ящик стола, поинтересовался Говард.

— Я без понятия.

— У вас ничего не осталось из… — Говард покрутил рукой в воздухе, — прошлой жизни?

— Только кольцо. — голос Хейли дрогнул, угрожая, что следом польются слезы. — Можно воды?

— Конечно, — наливая воду из графина Элай обернулся к ней, — что за кольцо?

— Обручальное. С виду не особо дорогое, золотое, даже без камней. Внутри надпись. — Хейли повернулась всем телом к детективу, чтобы лучше его видеть и попытаться понять, что он думает. Ей для этого было важно видеть его эмоции.

Говард не удивился бы, сообщи посетительница, что она сходила в ломбард и узнала все про свое украшение и потому так уверена, что оно не представляет особой ценности и это точно золото, а не пирит. Он бы на её месте так и сделал, но клиентка с корыстными откровениями не спешила.

— Кольцо у вас с собой? — вручив стакан, Говард вернулся на место.

— Да, конечно.

Хейли снова полезла в свою бездонную торбу, достала украшение и вложила в протянутую ладонь Говарда. На истертом металле лишь послание: пафосное и обезличенное. «вместе и навсегда». Ни имени к кому, ни от кого, ни даты. Только инициалы. А.Д.Р. Не густо. Детектив все переписал в блокнот.

— Оно будит в вас какие-то воспоминания, эмоции? — пристально глядя на клиентку, поинтересовался Элай, возвращая украшение.

— Абсолютно ничего, — Хейли прикусила нижнюю губу. — Но ведь должно… оно же что-то значит… — она вернула кольцо в сумку и, не глядя, закрыла.

Элай полностью был согласен с таким заявлением. Обручальные кольца всегда становятся воплощением всех чувств, которые испытываешь к своей половинке: любовь, нежность, тоску, ненависть.

— Итак, подытожим, — Говард упёрся локтями о столешницу, продолжая смотреть на клиентку, — вас зовут Хейли Ригби, но это неточно. Вам двадцать пять, но не факт, вы потеряли память, скорее всего вы замужем или вдова, и вас преследуют, потому что у вас что-то есть, но вы не знаете, что, так как, считаете, что это не кольцо? И по вашему мнению из-за вас убили гноминью. Я ничего не упустил?

— Именно, — кивнула Хейли. — Только в вашем изложении все звучит как бред.

— Я думаю, что сначала надо узнать, кто вы такая и кто такой А.Д.Р., — Говард повернул к Хейли свой блокнот и протянул ручку, — напишите здесь адрес, где живёте и работаете.

— Так вы возьметесь за поиски отправителя письма и преследователя?

— Конечно.

Удовлетворенная согласием, Хейли послушно исполнила поручение. Почерк у нее был чёткий, с небольшими завитушками.

Как оказалось она и правда работала в библиотеке, жила же на другом конце Фопрейна в многоквартирном доме. Если Элаю не изменяла память, район не отличался спокойствием.

Тем временем Хейли полезла опять в свою сумку, извлекла из нее бархатный кошель, а оттуда пять новеньких, не оставляющих сомнений в том, что они золотые, рэймов.

— Я не уточнила ваши расценки… Этого хватит?

— Более чем. Я свяжусь с вами через два дня. В случае появления информации или… воспоминаний, обязательно сообщите.

***

Стоило Хейли покинуть кабинет, как Говард быстро накинул пальто, схватил платком стакан, из которого пила клиентка, сунул его в карман и, подхватив шляпу, последовал за ней. Этой прогулкой он закроет сразу несколько вопросов, так что надо поспешить.

В общий коридор из своей берлоги выплыла Лавиния, как раз когда он поравнялся с её дверью. В воздухе тут же разлился аромат белого шалфея. Сама она называла свой кабинет волшебной обителью, Говард же считал, что это портал в ад, но предпочитал молчать. Не то, чтобы он верил, что достопочтенная Лавиния на самом деле могущественная ведьма, способная заглянуть за чертог разума и взглядом сделать из воды яд. Как раз наоборот он знал кто прячется за эффектным черным одеянием: корсетом, поднимающим грудь до невероятных высот и плащом в мистических рунах и пентограммах, но в любой недовольной тобой женщине просыпается ведьма. Так зачем будить? В конце концов каждый выживает как может. И потому вся троица, занимающая этаж сохранила дружелюбие, время от времени переправляя к друг другу клиентов. Больше всех везло конечно пройдохе гоблину.

— Это все ложь, — проскрипела ведьма, протянув к Элаю руки и схватив пальцами одной за его рукав. Многочисленные украшения на ней звякнули. Самый большой камень лежал в ложбинке пышной груди, остальные, подобно звездному небу, мерцали на ткани одежды. У Говарда была теория, что столько «амулетов» она носит из практических соображений. Когда-нибудь Лавинии придётся пуститься в бега, и она сможет очень долго неплохо существовать, продавая свои побрякушки.

 — Что именно? — скорее из вежливости, чем из любопытства, поинтересовался Говард, продолжая движение. Ведьма, к сожалению, увязалась следом.

 — Твоя клиентка… — Лавиния опять протянула руку к детективу и чуть закатила глаза. — её имя на… К… но это не так… все не так… возьмёшься за дело и обратной дороги не будет… в Фопрейн вернёшься один.

— Спасибо, Лавиния, но не стоит тратить на меня свой талант. — Говард дёрнул рукав и убежал.

От парадного входа открывался отличный вид в обе стороны улицы, покрутил головой и быстро заметил удаляющуюся фигуру в алой накидке и тут же последовал за ней, на ходу поднимая воротник пальто.

Хейли шла озираясь, крепко прижимая к себе свой саквояж, словно в нем хранились ценнейшие сокровища мира. Шарахнулась в сторону от обратившегося к ней попрошайки и после этого скорость увеличила.

Говард ждал, когда она возьмёт фиакр или воспользуется омнибусом, но похоже Хейли не доверяла незнакомым возницам и случайным соседям и не желала своими руками запирать себя в чёрной коробке ни с кем из них.

Сунув руки в карманы поглубже, Элай следовал за ней держась в тени, попутно наблюдая за прохожими. Все в тот или иной момент меняли направление движения, заходили в магазины, лавочки и заведения с разнообразной едой, свойственной представителям всех культур и видов, проживающих в Фопрейне. Ароматы корицы, перца, трав и чеснока смешивались в непередаваемый букет, а к ним добавлялись выпечка, мясо, овощи и сахарная глазурь. И все это, как ни странно, не вызывало неприятия, как раз наоборот.

Несколько раз ему уже доводилось следить за кэрри и кэрриеттами, жаловавшихся на приставания и только один раз дело закончилось жандармами и задержанием. Чаще всего пойманного прощали, а однажды сама же клиентка побила Говарда, когда он скрутил преступника. Тот оказался бывшим мужем, и дама посчитала, что детектив груб и кинулась на помощь супругу. Так они в участок вместе и уехали. Судя по слухам, даже помирились.

Прогулка подходила к концу, Хейли на самом деле шла к своему дому, и Элай уже почти решил, что никакого непонятного таинственного преследователя или похожего на него нет, либо он сегодня не явился, либо точно являлся плодом воображения клиентки, как вдруг внимание на себя обратил мужской силуэт в темном пальто. Ссутулившись, он уверенно шёл за кэрриеттой Ригби. И можно было бы принять его за жильца одного из домов, но он не обгонял ее и не потерял из виду, когда клиентка провернула фокус с хождением по кругу "четыре поворота направо". Никто в своём уме целенаправленно так ходить не будет, и остались только они втроём. Откуда Хейли об этом приеме знает, Говарду тоже стало интересно.

Незнакомец начал сокращать расстояние, Элай тоже. Неизвестный поднял руку и детектив в одну секунду кинулся на него, скрутив одним движением. Мужчина принялся браниться на всю улицу и выкручиваться, но куда там, из хватки Элая не каждый орк выберется.

— Говард, что вы здесь делаете?! — испуганно поинтересовалась Хейли, обернувшаяся на возню.

— Вы его знаете? — детектив дёрнул пленного за волосы, заставив того задрать голову.

Клиентка внимательно всмотрелась в синий нос, щеки с красными пятнами, щетину и блестящие глазки.

— Впервые вижу, — уверенно заявила она.

— Это не он вас преследует?

— Не я! — пронзительным фальцетом вклинился в разговор бедняга, испачканный снегом. От него пахло дикой смесью старого и свежего алкоголя, — я хотел познакомиться!

— Кэрриетта не желает!

— Говард, спасибо что проводили, но отпустите его, — тихо потребовала Хейли, старательно помахивая ладошкой перед носом.

— Куда я его в таком состоянии отпущу, поедет к жандармам. До встречи! — он чуть склонил голову, приложив руку к шляпе. Дождался, когда Хейли продолжила свой путь и скрылась в доме, дёрнул пленника, заставив подняться. — Пошли уже!

— Вы же не жандарм, давайте договоримся, — начал заискивать пьянчуга.

— Давай попробуем. Тебя как зовут? — повернув мужичка к себе, поинтересовался Элай.

— Руди Тонкс, — рассматривая за спиной Говарда все что угодно, лишь бы не смотреть ему в глаза, пискнул новый знакомый.

— Ты же в этом районе живешь, Руди?

— Нет, в соседнем.

— А здесь что забыл, — не отставал Говард, продолжая пристально рассматривать собеседника.

— Зашел в кабачок на углу, опрокинуть рюмашку после тяжелого дня.

От незадачливого воздыхателя разило так, словно он разработал рудник в одиночку, не меньше.

— И случайно увидел эту кэрриетту?

— Я ж не знал, что она несвободна. Знал бы, да ни за что… она всегда одна ходит, вот я и решил… — остатки разума подсказали Руди, что он сам себе противоречит, и он замолк.

Говард усмехнулся.

— То есть с ней рядом ты никого не видел?

— Никогда!

— А в кабачке и на улице? Орки, эльфы? – Элай надеялся, что память Руди на новые лица, с которыми можно выпить за знакомство, а если и повезет, то за счет нового приятеля, не подведет.

— Да они ни за что сюда не сунутся, слишком высокого мнения о себе!

— Вот и замечательно, — Говард оправил на кэррионе Тонксе перекосившееся пальто и покровительственно похлопал по груди. – А теперь давай пройдем в участок.

— Эй, ты же обещал!..

— Я сказал попробуем…

Всю дорогу до патруля, Руди клянчил, чтоб его отпустили, приплел жену и детей, которые по нему дружно очень скучают. Говард сомневался и в их существовании, и в утверждениях пьянчуги, а когда передал его на руки жандармам, сам возрадовался избавлению.

Глянув на часы на городской башне, Говард прикинул, что сегодня успеет начать разбираться с туманным прошлым клиентки, которая хотя бы пришла по тому адресу, что указала и свистнул, призывая фиакр.
Примечания:
Кэрри/кэрриетта/кэрион - обращение к замужней даме/незамужней/мужчине
Рэйм - золотая монета

Оставив за закрытыми дверями отголоски ноелевских песен, Элай на секунду остановился и осмотрелся, старательно сохраняя безразличие на лице.

В приёмном покое Госпиталя пахло странно: лекарствами, перечным зельем, хвоей и свежими лилиями. Слева от главного входа тянулись ряды для страдающих и больных. Чуть позже они будут полниться теми, кто слишком рано начал готовиться или отмечать Ноёль, кто-то отказывался и платил за это. Сейчас же здесь сидело несколько первых жертв зимнего вируса, который каждый год с похолоданием принимался досаждать горожанам, так что вечер собравшиеся проведут под разноголосый хор чиха и кашля.

Справа же возвышалась стойка дежурного целителя. К ней-то уверенным шагом Элай и направился. В других провинциях королевства детектив обязательно использовал бы что-то из своих фальшивых документов, но в городе, где тебя почти все знают в лицо и знают, чем ты занимался всю жизнь, подобный шаг был бы верхом глупости, так что приходилось напирать на авторитет и обаяние. Частенько подключались деньги. Завидев над стойкой сиреневую макушку, Элай мысленно обрадовался везению.

— Доброго дня, целитель Боттом, — уперевшись локтями о стойку, поприветствовал он дежурную в форменном голубом облачении. За стойкой запах лилий стал ощутимее. — Вы сегодня очаровательны как никогда.

Обладательница сиреневых локонов отвлеклась от бумаг, размяла шею с легким хрустом, поморщилась и совсем неочаровательно чихнула.

— Тебе надо чаще улыбаться, Элай, — критично осмотрев мужчину, постановила она, потирая нос.

— Тогда дай мне повод! — усмехнулся Говард, нависая над стойкой.

— Слушаю вас, — улыбка целительницы стала кокетливей, но все испортил очередной чих и последующие слова донеслись из-за платка: — детектив Элай.

— Совсем себя не бережёт целитель, даже с простудой на работу, — посочувствовал детектив.

— Это аллергия, — очередной шмыг, — на лилии. — Девушка с мечтательной улыбкой покосилась на букет в углу.

— Ты ж цветочная фея, Боттом, — забыв про официоз, удивился Говард.

— Никто не идеален, — похлопала глазками фея. — Но думаю надо при знакомстве сразу сообщать. Так что ты хотел?

— Вопрос жизни и смерти. Ты должна мне помочь! — включив все свое обаяние, завел Говард.

— Опять?! — с притворством схватилась за грудь в районе сердца феечка. — Я после прошлого еле от выговора отвертелась.

— В этот раз ничего опасного, ты только сообщи данные одной пациентки.

Боттом недоверчиво посмотрела исподлобья на Элая.

Ухмылка плохого парня и такая же репутация не играли в пользу Говарда на этот раз, и тогда он перешёл к тому, что точно сыграет на его стороне. Детектив чуть раздвинул длинные крепкие пальцы левой руки, лежавшие на стойке, и жестом фокусника продемонстрировал блеснувший серебряным боком сил.

Целитель Боттом стрельнула глазами по сторонам в поисках ненужных свидетелей. Их милый диалог не привлек ничье внимание.

— Имя?! — одновременно с очередным чихом спросила она и полезла в карман за платком.

— Хейли Ригби, — оживился Говард.

Девушка поднялась и, покачивая бёдрами, неспешно пошла к картотеке. Выдвинула нужный ящик, перебрала папки, нахмурилась. Перешла в дальнюю секцию. Опять ничего.

— Нет такой, — объявила она итоги розыска, вернувшись.

— Может историю болезни в архив отправили? Она лечилась в начале осени, — не хотел сдаваться Говард.

— И что же Хейли Ригби лечила? — не удержалась от сарказма Боттом.

— Огнестрельное ранение и потерю памяти…

— Такой здесь не было.

— Точно? У вас столько больных, всех не упомнишь, — усомнился Элай. – Может она прошла как неизвестная.

Откинув голову феечка очаровательно засмеялась. Звук был подобен перезвону серебряных колокольчиков.

— Говард, подобное помнила бы вся больница, такого же никогда здесь не было. Ни в этом году, ни последние пять лет. Все огнестрельные ранения в лечебнице демонстрируют представители мужского пола. Уж поверь!

— Спасибо, — ловкие пальцы столкнули монету на стол и Боттом так же проворно накрыла её листом бумаги. — И выкини цветы.

— Это подарок, — строго напомнила целительница.

— Пусть подарит правильные, а то твой нос к концу смены станет похож на сливу, — напутствовал Говард, отходя от стойки.

— Ты ничего не понимаешь в романтике, Элай! — В спину ему раздался очередной чих и детектив, не удержавшись, усмехнулся.

***

Итак, некая Хейли Ригби в Госпитале не лечилась. Неизвестная тоже. Или врёт или не местная. И почему он не уточнил все данные лечебницы?

Сунув руки поглубже в карманы пальто, Элай направился на свое последнее место службы. Наткнулся на замотанный в ткань стакан и сжал в кулак пальцы, дабы его не касаться. Все-таки надо начинать носить с собой перчатки.

Выпрыгнув из трамвая, Говард осмотрелся. Давно он здесь не был. Веселье обходило хранителей правопорядка стороной, как будто опасалось, что жандармы не так поймут и упекут за решетку.

В отделении жандармерии действительно не дремали. Каменное здание с окошками-бойницами было залито светом, у парадного входа суетились работники и посетители. И это несмотря на поздний час.

В темное небо, лишенное звезд и луны, уносились распугавшие тишину песни пьяного клуракана, которого выгружали патрульные из служебной кареты с решетками.

— Ну же, подпевайте! — требовал клуракан и продолжил орать:

– В постели эта девка, как тысяча колдуний,

 И вот уже я сплю, на простыню пуская слюни…*

Элай посторонился, пропуская их вперёд, и зашёл следом.

С первой же секунды отделение едва не сбило Говарда с ног шумом и грохотом. В подобных учреждениях неизбежны неразбериха, шум и волнение. Все это было свойственно, как жандармам, так и задержанным и обратившимся потерпевшим. Они ругались, обсуждали, восторгались, требовали, угрожали. Преступники и кандидаты в них возмущались и бранились, жандармы, инспекторы и комиссары наседали на них с вопросами и обвинениями, и при этом активно курили. Кажется, весь этот хаос функционировал только благодаря куреву и кофе.

Дежурный за стойкой, отчаянно отбивавшийся от нескольких эльфов, ставших жертвами мошенничества, сообщил, что Баррек где-то в здании, и Говард отправился плутать по знакомому лабиринту, изредка перебрасываясь приветствиями с сонными знакомыми. Судя по виду, некоторые готовы были сами кого-нибудь убить, лишь бы им дали поспать.

— Да ты видимо из ума выжил, человечишко, раз вновь сюда вернулся, — в качестве приветствия прогрохотал грозный орк, отвлекаясь от чтения дела.

Огромные клыки, глазки пуговки. Голос обещает травмы и переломы. И это доброжелательные интонации. Еще секунду назад он увлеченно читал протокол допроса, удобно устроившись на краю стола. Несчастная мебель держалась на одном добром слове и паре заклинаний, оставленных благодарной за хорошую работу ведуньей.

— Не иначе. Могу тебя отвлечь?

— Да сколько угодно. — Баррек отложил писанину. — Дорсвальд никуда не денется.

— Как, опять? — оживился Элай.

— Именно. Он так и не поймет, что воровство это не его, — хмыкнул комиссар. — Так что случилось?

— Мне нужна твоя помощь.

— Решил больше не играть в детектива и заняться нормальным делом? Думаю, наш эльф будет рад твоему возвращению

— Как раз наоборот, работы привалило.

— Из кого-то надо выбить должок? Я в деле, — Баррек постучал огромным зеленым кулаком по ладони второй руки.

— Нет. Скажи, где-то по осени к вам поступали бумаги из Госпиталя по поводу потерпевшей с огнестрельное ранением?

— Умерла?

— Нет.

— Не припомню. — Баррек побарабанил пальцами-сосисками по нижней губе. — Сейчас проверю. Никуда не уходи.

— Заодно и покойниц посмотри! – крикнул ему в спину Говард и, откинувшись на спинку стула, окинул взглядом помещение, в котором не был очень давно.

К возвращению комиссара Говард успел пропитаться ароматами помещения насквозь, потрепаться с бывшими коллегами, выпить густого как смола кофе и возрадоваться, что ушёл из этого сумасшедшего дома.

— Не было. Ограбления, нападения, драки, приставания. Три убийства. Но пистолеты задействовали только при ограблениях, — заметив, как выпрямился в струну Элай, тут же добавил: — но там не было женщин. Даже свидетельниц.

Говард разочарованно вздохнул. Осталось проверить следующую догадку.

— Тогда мне нужны все ориентировки на пропавших и найденных женщин, с начала осени. Неси всех, не только местных.

— Тебя наконец-то выперли из квартиры, теперь негде жить и ты решил обосноваться здесь?

— Так и будет, если не получу бумаги.

— Подожди недолго.

Вскоре перед Элаем шлепнулись две кипы жёлтой бумаги.

— Ты шутишь? Женщины Милдора массово пустились в бега? — окинув взглядом масштаб работы поразился Элай.

— Тут орки, гноминьи, феи, ведьмы… развлекайся.

Сначала Элай принялся искать в найденных. Отсеяв всех не относящихся к людям, Говард стал тщательно рассматривать портреты и описания. Ничего. Потом перешёл к неизвестным. Хейли нашлась почти в конце. Вот только место появления… Говард нахмурился и снова посмотрел на зарисовку. Художник в жандармерии мало того, что не льстил пропавшей, похоже в его обязанности входило в первую очередь подчеркнуть всю плачевность состояния, в котором находился объект на момент запечатления. Портрет, составленный, по всей видимости, исключительно на основе этих принципов, был отдалённо похож на вчерашнюю клиентку. Это можно было понять, лучше в лечебнице выглядеть сложно. Ниже следовало словесное описание и перечень особых примет. А главное, адрес клиники, которая дала информацию. Довольно хмыкнув, Говард отложил листовку и, вдохновленный, принялся искать во второй стопке.

«Хейли» нашлась и здесь. Говард уже и не рассчитывал на такую удачу. Звали её на листовке Розмари Риот. У разыскиваемой были тёмные мелкие кудри, хитрый взгляд и в словесном описании это подтверждалось. Сообщалось, что была одета для конной прогулки. Далее, что ей 22 года и она пропала в Пресленсе. Список особых примет в виде родинок и шрамов. Даже награду обещали в 1000 рэймов.

Говард пораженно присвистнул, увидев сумму. Кому же так дорога эта Хейли — Рози?

— Красотка. Это её ты искал? — навис над Элаем Баррек.

— И, по всей видимости, нашёл. — Говард положил рядом два портрета. — похожи?

— Нууу, — орк задумчиво прищурился, наклонил голову, словно от этого начинал лучше видеть, — общее есть.

— Тогда ты закрыл один висяк. – Говард встал и прошел к стене, на которой висела карта страны.

— Отличная новость перед Ноелем.

— Считай, что подарок.

— А наш эльф-то как обрадуется.

— Он ещё не ушёл на повышение?

— Там ещё свои не все пристроены, — хохотнул Баррек. – Так, говоришь, нашёл эту золотую крошку?

— Похоже на то, — задумчиво протянул Говард, рассматривая карту. Провел пальцем от звезды, обозначавшей место своего нынешнего пребывания по реке до моря… нашёл наконец-то на берегу Пресленс, рядом с Бургом и Морлином. — Бар, реки же впадают в море?

— С утра было так.

— Сделай мне копию объявления. И пока не спеши дергать шефа за уши.

— Как все загадочно, — нахмурился Баррек, сгребая листовки. — Чем еще могу служить?

— Наведи справки о тех, кто подал девушку в розыск.

— Будет сделано, — орк дурашливо встал на вытяжку. Кто б в войну ему сказал, что так будет, убил бы не задумываясь. — Листовки будут завтра, остальное не обещаю. Что-то еще?

— Что ты можешь сказать об убийстве кэрри Джинокри?

— Это убийство гноминьи? – нахмурился Баррек. – Да обычный грабеж. Поздний вечер, ни свидетелей, ничего. Неизвестный забрал все ценное, – орк пожал плечами. – Если и найдем преступника то, случайно или из ломбарда сообщат. К сожалению.

— Понятно. И вот, — Говард выставил свою ношу перед Барреком как трофей. – Можешь снять отпечатки пальцев и проверить кому принадлежат?

— Это та неизвестная золотая девочка? Сделать-то можно, но не обещаю, что все будет быстро, тем более с учетом всего королевства. Вот найдешь с кем сравнивать…

— Как успеешь, — Элай достал из кармана еще монету и придавив ее ладонью к столу, подтолкнул ее к комиссару. – Хейлифийский скотч за мной.

 Примечание:

* — песня найдена на просторах инета. Там было указано, что она ирландская народная.

Вопреки распространенному стереотипу о библиотеках, именно библиотека Фопрейна не была вторым по тишине, после кладбища, местом. Как бы этого иной раз не хотелось сотрудницам. В городке она была местом встречи жителей. Обменяться мнениями, сплетнями, новостями, впечатлениями — для всего приходили сюда. Книжный клуб, открывавший свои двери раз в месяц, пользовался такой же популярностью, как ноелевские посиделки у Берта. А ведь здесь бесплатно не наливали.

Сегодня был как раз такой день. Для Хейли это было уже второе собрание. Руководила им уверенной рукой Дита Грин. Острый нос, тонко поджатые губы, строгое темно-синее дорогое платье, выписанное по каталогу из столицы. При виде этого наряда Хейли чувствовала себя замарашкой в своих провинциальный платьях. И все же считала кэрри Грин доброй души человеком. Потому как только такой смог бы взять ее на работу — да, пусть на должность с размытым названием «ассистент главного библиотекаря», но благодаря этому событию у Хейли есть деньги на крышу над головой и все необходимое для сносной жизни.

В читальном зале кругом стояли кресла, стулья и были раскиданы подушки, и жительницы города жарко обсуждали последнюю книгу. Впечатление она произвела на всех, но разное. И теперь те, кому понравилось, переубеждали тех, кому не понравилось. И наоборот. Дита восседала в кресле с высокой спинкой и подкидывала в спор «дровишек». Причём настолько ловко, что собравшиеся забыли обсудить последние сплетни и неслись в клубке спора, как с горы.

Утомившись от шума, Хейли решила проблему просто. Бегством. В архиве было чем заняться, и эта монотонная работа всегда успокаивала, позволяла упорядочить мысли и обрести равновесие. Кто-то для этого пил, кто-то жег благовония, а Хейли складывала, упорядочивала и перебирала различные тома. Аромат старой бумаги и пергамента вызывал странное чувство ностальгии и при этом успокаивал получше ромашкового чая и изгонял негативные чувства лучше белого шалфея.

Механическая работа же позволяла подумать, а подумать было о чем.

После посещения детектива Хейли Ригби пребывала в смешанных чувствах. Вроде все хорошо: Элай взялся за работу и есть шанс, что она узнает, кем она является на самом деле. Хейли частенько гадала и не могла придумать. Поэтому, если повезет, истина откроется раньше, чем до нее доберется неизвестный. Теперь в мыслях он казался ей огромным и еще более страшным, чем когда она его заметила в первый раз. И в тоже время Хейли страшилась предстоящих открытий, слишком уютно ей было в нынешней жизни. Вдруг она имеет отношение к тому темному преступному миру, о котором только читала и это гонец от них?

Ночью ей опять снился кошмар. На неё надвигался чёрный силуэт и, как бы ближе он не становился, лица его различить она не могла. А потом он протягивал руку…

Проснувшись с грохочущим где-то в горле сердцем, Хейли лихорадочно пыталась понять, почему там, во сне, она не убегает?

В дальнем углу за стеллажами что-то хлопнуло. Повисла тишина. Что-то зашуршало. Хейли замерла пытаясь прислушаться. Облегчать задачу, подавая голос, а уж тем более идти навстречу, она не собиралась. Быстро осмотревшись в поисках хоть чего-то тяжелого, она увидела толстенный том «Законы и пояснения для Одаренных». Обрадовавшись, что теперь в руках есть хоть какое-то подобие оружия, Хейли притаилась у стеллажа, покрепче сжав том в руках. Если повезет, ей удастся его применить и добежать до двери. Сердце билось испуганной птицей, колотилось о клетку ребер, и она явно поседела на прядь волос, пока ждала.

Из-за угла стеллажа показался силуэт и, выдохнув, Хейли зажмурилась и обрушила на него удар со всей силы.

— Вы всех так приветствуете? — блокировав удар, гневно поинтересовался Элай.

— Что вы здесь делаете?! — сжимая книгу на манер щита, накинулась на него Хейли. Она осмотрела мужчину сверху вниз и обратно. Не заметила в нем никакой угрозы и немного успокоилась. Не считать же угрозой подтянутую фигуру и элегантную одежду со шляпой.

— Я обещал прийти, а ваша начальница сказала, что вы здесь, — потирая предплечье, по которому пришёлся удар, признался Говард.

— Надеюсь, вы не сказали, кто вы?

— Нет конечно! – Говард кивнул на импровизированное оружие: — Зачем вам это?

— Для красоты, — невозмутимо сообщила Хейли и отложила книгу на ближайшую полку. — Почему вы меня преследовали тогда? Вы мне не доверяете?

— Надо было кое в чем убедиться.

— Вы довольны?

— Отчасти.

— Вы что-то узнали? — не выдержала Хейли.

Клиентка явно не подходила под портрет барышни в беде, которая нуждается в постоянной опеке мужчины.

— Да. Но у меня есть ещё несколько вопросом, кэрриетта Ригби. – Говард устроился на углу стола.

— Зовите меня Хейли.

— Лучше не надо. Вы больше ничего не вспомнили из прошлого?

— Нет, — Хейли села на столешницу рядом, игнорируя стоящий стул.

— Так я к делу. Когда вы проходили лечение в госпитале Фопрейна?

— Я не лечилась здесь с момента как приехала.

— И когда вы приехали?

— В начале месяца.

— И где вы пребывали до этого?

— В Морлине.

— Вас нашли там, кэрриетта Ригби? – нависая над ней и сверля пристальным взглядом клиентку, поинтересовался Говард.

— Да. А это имеет значение? – впервые за разговор выразила волнение Хейли.

— Все имеет значение! Так что начинайте исповедоваться.

— Хорошо, — вздохнула Хейли, затем закатила глаза к потолку, как будто на нем написаны подсказки, и быстро заговорила: — Меня нашли в Морлине, выловили рыбаки, вылечили в местном госпитале, вернули вещи, которые нашли при мне, справили документы, и я уехала, решив, что раз в меня там стреляли, лучше убраться подальше.

— И не пытались ничего о себе разузнать?

— Я потеряла память, а не разум. Раз за месяц никто про меня не спросил, не стоило искушать судьбу.

— Какие вещи были при вас?

— Одежда… если имеет значение, то я была одета в блузку, брюки и высокие сапоги… и еще кошель с золотыми. Не знаю сколько было изначально, но, когда он попал мне в руки я насчитала 20 рэймов и немного силов.

— Неплохо.

— И кольцо. — Хейли бессознательно потерла голый палец, на котором носили данное украшение замужней дамы.

— Но вы его так и не носите?

— Оно вызывает больше вопросов у окружающих, чем ответов. И чтобы я не ответила на вопрос любопытствующих, у них обязательно найдётся связанная с этим печальная история. Я не жилетка.

— Понимаю… Что вы дальше делали?

— Я потратилась на одежду, билет на дилижанс и унесла ноги. В конце концов осела в Фопрейне. Вот и все. Нашла здесь работу помощником библиотекаря…

«Залегла на дно.» — мелькнула первая мысль у Говарда. Морлин относился к другому округу и даже если врачи сообщали жандармам о живой находке, бумаги запросто могли затеряться.

— И покрасили волосы, – уточнил он.

— Это мой родной цвет! – оскорбилась Хейли.

— Вы можете это доказать?

— Да что вы себе позволяете?! — потрясенно воскликнула Хейли. К щекам от негодования прилила кровь, но она не обращала на это внимание. Глаза яростно блестели, казалось, распахнулись на пол лица. Чисто ведьма!

— Покажите ваше левое плечо для начала.

— Детектив Элай! — захлебнулась негодованием Хейли. Даже очки на кончик носа сползли, и она нервно подтолкнула их обратно на переносицу.

— Плечо, кэрриетта, – не отставал Говард.

— Странный у вас способ залезть к женщинам под одежду, — проворчала она.

— Зато рабочий.

В прищуренных глазах Хейли отчетливо читалось все недобрые мысли и обещания применения тома с законами не по назначению, пока она непослушными пальцами расстегивала мелкие пуговки блузки. В конце концов она оголила нужный участок, старательно удерживая ткань на всех остальных. Треугольник мелких родинок явно вырисовывался на белоснежной коже.

— Вы довольны? У меня ещё шрам на бедре. Сгодится? – она демонстративно схватилась за юбку.

— Оставьте, поверю на слово, – шрам в списке особых примет не значился и потому Элай решил придержать эту информацию.

Он достал из внутреннего кармана листовку и положил её перед Хейли на стол, припечатав ладонью.

— Это я? — обомлела Хейли, всматриваясь в творчество художника и читая сопровождающий текст.

— По всей видимости. Вам говорит что-то фамилия Риот?

— Нет. А должна?

— Владеете магией? – проигнорировал ее вопрос Говард.

— Нет, даже на уровне бытовой.

— Не желаете съездить в Пресленс?

— И что там?

— Ищущие вас люди. Муж и его семья.

— Вы поедете со мной, детектив?

— Моё появление может их напугать.

— Вы имеете в виду возможного преступника? — ахнула Хейли. — Но, если я приеду одна, он может меня убить, так как решит, что я все помню и его узнала, — она машинально коснулась места ранения, спрятанного причёской, — а если будет пытать?

— Желая получить «то, что не ваше»?

— Именно. Нет-нет, либо мы едем вместе, либо вы едете один, детектив Элай … Скажем, что вы мой страж и помогаете мне восстановить память.

Говард даже хохотнул от мысли выдавать себя за наемного охранника.

— А шрамы у меня от предыдущих клиентов? Или неудач? Не боитесь, что усомнятся в моей профпригодности?

— А пусть докажут! - Хейли воинственно вздернула подбородок. - Или лучше скажем, что вы целитель? Выправим документы…

— Это недёшево удовольствие.

— Я клиент, я так хочу!

— Кэрриетта Ригби, прекратите громоздить проблемы там, где не надо, — потребовал Говард. Голос его стал строгим, будто он отдавал команды перепуганному солдату. — У вас проблема, вы наняли детектива. Всё кристально чисто.

Хейли скептически поджала губы.

 — Думаю вы правы, – она решительно спрыгнула со стола и оправила юбку. – Только, пожалуйста, давайте доберёмся туда не дилижансом. Четыре дня по Ореховому тракту сомнительное удовольствие, а где этот Пресленс я даже не представляю.

— Как пожелаете, но согласен, что чем меньше семья Риот будет изнывать от ожидания, тем лучше, – поддержал ее детектив.

Он никак не мог понять, как относиться к Хейли: в одну секунду испуганная библиотекарша, в другую уже строит планы. Звучат они, правда, так, будто она перечитала приключенческих романов, но зерно истины в них есть.

— Тогда будьте готовы выехать в любой момент. На работе проблем не будет?

— Это уже моя проблема. Деньги ещё нужны?

— Нет. А пока ходите на работу, встречайтесь с друзьями, занимайтесь своими делами как ни в чем не бывало.

— Легко сказать.

***

— Хейли, тебе письмо! — вынырнула из одного из кабинетов дама и вручила Хейли конверт.

Покосившись на Говарда, она дёрнула клапан и потянула за край послания. На листе тут же показались неровно вырезанные буквы, словно в диком танце, выплясывающие:

«Время исполнить обещанное»

— Откуда оно у вас? — строго поинтересовался Говард.

— Так… это… — замешкалась дама, — мальчишка принёс… Патрик! — радостно воскликнула она, словно вспомнила в последнюю секунду правильный ответ на экзамене.

— Как давно?

— Да минут двадцать назад.

— А почему раньше не отдали?

— Так у вас же был важный разговор, — всеми своими интонациями коллега Хейли давала понять, что, по её мнению, в архиве до разговоров дело, если и дошло, то только, когда уточняли друг у друга «дверь закрыта?».

— Нам надо с ним поговорить.

— Пойдём, я покажу, где он живёт.

Хейли обернулась за минуту, вернувшись в накидке и со своей огромной сумкой.

— Да я и один бы справился.

— Этот мальчишка как угрь, вывернется из любых рук. Тем более незнакомых, — натягивая длинные перчатки объяснила она.

— Проблемы с законом?

— И Детским Советом. — Хейли уверенно шла, периодически сворачивая на маленькие улочки. Окружение вокруг становилось все печальнее и печальнее. Именно в таких закутках устраивались подозрительные встречи и проворачивались сомнительные сделки. Мусора больше, фонарей меньше.

— Откуда вы его знаете?

— Его отец почтальон и когда он в запое Патрик работает вместо него. То есть почти всегда. Мы пришли.

Она остановилась у покосившегося домишки с хлипкой дверью, которую можно было вынести чихом. На легкий стук створка приоткрылась, и в щели показался карий глаз. В секунду настороженность изменилась радостью узнавания и дверь открылась шире, явив все остальные части вихрастого мальчишки с кожей цвета светлой карамели в изношенной одежде, которая была ему по размеру хорошо если год назад отчего длинные худые руки и ноги казались еще длиннее.

— Етта Ригби, — засиял он, растягивая гласные на манер южных губерний, — вам отдали письмо? Я принес его быстро как мог…

— Здравствуй, Патрик. Да все хорошо. Ты не мог бы…

— Рассказать, кто его тебе дал, — вступил в разговор Говард, показавшийся из тени.

Глаза мальчишки тут же округлились, и он стал отступать в комнату, попытавшись закрыть дверь. Элай тут же уперся в нее ладонью.

— Патрик стой! Тебе ничего не грозит. Этот человек со мной, он тебя не обидит! — мысленно ругая тактичность Говарда, зачастила Хейли.

— Ага, как же… он жандарм!

— Уже нет, клянусь! — Хейли для убедительности подняла руку будто и правда клялась. — Он мне помогает!

— Честно? — Патрик прекратил свои тщетные попытки закрыть дверь.

— Честно. Так что не мог бы ты рассказать, откуда у тебя то письмо?

— В нем что-то плохое? — насторожился сусликом мальчик.

— Нет-нет, просто…

— Так не написано от кого оно и кэрриетта Ригби не знает кого поблагодарить.

Патрик какое-то время переводил подозрительный взгляд с Хейли на Говарда. По нему было видно, что он не верит. И теперь пытался понять, чем обернется рассказ о случившемся. Все-таки он единственный мамин защитник.

— В общем, етта Ригби, мы играли с мальчишками на горке и подошел один дядька. Спросил кто хочет заработать. Ну я-то любой монете рад, главное, чтоб не плохое делать. Я согласился, и он сказал, что надо отнести в библиотеку и передать вам. Представляете, как легко!

— Он сказал мое имя?

— Да, правда сначала чуть не назвал вас Кэрри… Кэрри Кэрри, — Патрик засмеялся.

— Как он выглядел? — снова подключился к разговору Говард.

— Как гном, — он посмотрел на полные сомнения лица взрослых. — Ну честно: маленький, толстый в пальто до пят. Ну чисто шар. И борода на пол-лица. Рыжая. А… и сверху кепка! — Патрик шмякнул себя по макушке.

— То есть лица ты его не видел?

— Неа.

— А много заплатил?

— Целый рэйм, — гордо вздернул подбородок Патрик.

— Спасибо, — решил откланяться Говард.

— Пожалуйста, — прищурился мальчишка.

— Передавай маме наилучшие пожелания. Как она? Работает?

Патрик опасливо оглянулся в глубь дома.

— Приболела.

— Мои пожелания скорейшего выздоровления. — Хейли мягко улыбнулась, и мальчик закрыл дверь.

***

— Надеюсь хоть деньги отец у него не отберет, — покачала головой Хейли, когда они двинулись в обратный путь.

— Думаете заболела его мама тоже из-за него? — нахмурился Говард.

— Знаю. Он или пьёт, или дерётся, или совмещает.

— Почему она от него не уйдёт? Король же разрешил разводы.

— Потому что не знаю как в других городах, но в Фопрейне сильно убеждение «вышла замуж — терпи». Может случится чудо Ноёля, и отец Патрик пропадёт без вести, — они проделали четверть обратного пути и остановились на достаточно оживленной улочке.

— Сурово, — констатировал Элай. Но в его взгляде Хейли не увидела осуждения.

— Зато от души. — Хейли сунула руки в карманы, прятавшиеся в складках накидки. — Что теперь предлагаете делать?

— Зайти в кафе. Вам нужно что-нибудь горячее…

— И сытное, — подхватила Хейли. — С утра ничего не ела.

— Вот там и обсудим.

— Недалеко от библиотеки есть неплохое заведение.

— Ведите.

***

Говард толкнул дверь, к которой его подвела Хейли, и в тихий вечер выплеснулись шум и голоса собравшихся в таверне посетителей. 

— Ну как? — поинтересовалась Хейли, когда под перезвон колокольчика они зашли в заведение и прошли к столу.

Судя по тому, как она, педантично перебирая каждый пальчик, стала аккуратно стягивать перчатки, ответ ожидался только положительный.

— Здесь тепло и кормят. Отличное место, — продемонстрировал свою не привередливость Элай.

Повесив верхнюю одежду на вешалку, они устроились за массивным деревянным столом, который выглядел так, будто его в спешке сколотили перед открытием. Причем занимался этим повар или любой другой неспециалист в столярном деле.

— Теперь же вы верите, что меня кто-то преследует? — сделав заказ, поинтересовалась Хейли.

— Разумеется. И этот человек даже знает ваше новое имя. Судя по всему услышал, а не прочитал в вашей почте, — Говард достал послание и вновь пробежав строчку, сунул его в карман. — У вас есть идеи? Что вы должны выполнить?

— Откуда? — развела руками Хейли. Она ещё что-то хотела добавить, но пришла официантка и стала сноровисто расставлять тарелки перед ними, и только после ее ухода она продолжила: – Может я должна была отдать кольцо?

— Маловероятно. Я пока собираю информацию о вашей… о семье, которая вас разыскивает, - поправил сам себя Говард.

— Вы мне расскажете?

— После того, как лично познакомимся с Риотами. — Элай придвинул к себе тарелку и невольно обратил внимание на заказ Хейли. — Скорее всего в вас все-таки есть что-то от ведьмы — прокомментировал он содержимое тарелки Хейли.

Она опустила взгляд в свою тарелку: жаркое с густой подливкой, добротный ломоть хлеба. От всего этого поднимался пар, пропитанный ароматом продуктов и специй.

— О да, дамы из библиотеки тоже так считают.

На какое-то время за столом повисла тишина, нарушаемая лишь стуком столовых приборов о тарелки. Элай краем глаза наблюдал, как Хейли с аппетитом ест свою еду. Никаких притворств: она голодна, она ест. Наконец подошла очередь десерта.

— И как вы планируете добраться в... — она покрутила пальцев в воздухе, будто ускоряя воспоминания, — Пресленс?

— Дирижабль? Дракон? Транзитный ковер-самолет? Восточные соседи расщедрились. Всё ради вашего комфорта.

— Нет, нет и нет. Перспектива неконтролируемого свободного падения в случае неприятностей меня не прельщает! — отрезала Хейли, вонзив вилку в десерт. Шоколадный пирог достаточно быстро исчезал с тарелки. — Что-нибудь ближе к земле.

— Дилижанс вы уже отмели, так что выбор у нас не так и богат, если мы хотим попасть в Пресленс в этом году. Вы сможете в любой момент уехать с работы?

— Я работаю в женском коллективе. Стоит мне сказать, что еду с мужчиной знакомиться с семьёй на праздники, и они меня ещё в спину подталкивать будут, чтоб быстрее отправлялась.

— Тогда не планируйте ничего на ближайшие дни. И соберите вещи на пару дней.

— Будет исполнено, — отчеканила с наигранной серьёзностью Хейли и вернулась к пирогу.

Говард действительно успел организовать все в кратчайшие сроки. И через три дня пришёл в библиотеку, пригласив Хейли на обед. Пока она собиралась, Элай чувствовал себя главным призом на городской ярмарке, на который жадно глазели все собравшиеся. Все знали, что он никогда им не достанется, но посмотреть-то можно.

Право дело, хочешь поднять самооценку, отправляйся в места скопления большого количества одиноких женщин!

На улице снежно и ветрено. Будто погода сама уговаривала не задерживаться, подталкивая в спину. К удивлению Хейли, они, и правда, пошли в таверну, лавируя в толпе прохожих. Их было так много, что закрадывалось подозрение, что многие жители вместо основной работы вышли на другую, заключающуюся в добыче подарков, а у кого-то уже и в генеральной репетиции празднования.

— Вы мне доверяете? — склонившись к ней, поинтересовался Говард. За спиной тихо звякнул колокольчик, потревоженный закрывшейся дверью.

Хейли покосилась на него поверх очков, строго сдвинув брови.

— Нет, — призналась она. — Но и выбора у меня особого нет.

Из таверны, позволив Хейли лишь насладиться ароматами еды, Говард вывел её через кухню в подворотню, где ждал черный фиакр.

— Мы поедем в этом в Пресленс? — устроившись на жёсткой скамье уточнила Хейли. — Я посмотрела по карте, он расположен далеко. Может лучше дилижанс?

— Предпочитаете метлу?

— Я не владею магией, — напомнила Хейли таким тоном, как будто только это ее и останавливало. — И все-таки, если мы покидаем город надолго, надо заехать к Патрику.

Если Элай и удивился, то виду не подал, и лишь выглянув в окно фиакра, отдал распоряжение извозчику.

Вскоре они остановились у покосившегося дома, Хейли выпорхнула на улицу и не успела постучать в дверь, как она открылась, и на пороге появился довольный мальчишка, державший сумку на перевес.

— Вот это игры в королевских шпионов, — с улыбкой отметил Говард, когда его спутница вернулась в фиакр, и поездка продолжилась.

— Если за мной кто и следит, не хотелось, чтобы он прознал о предстоящей поездке, — пожала плечами Хейли довольно улыбаясь.

— И как же вы это провернули?

— У девушек свои секреты, — нагнала таинственности Хейли. На миг подняла на него выразительный взгляд и тут же отвернулась к окну.

Говард хмыкнул, но донимать её беседой не стал. Оставалось только поражаться: как у неё так получается лишь хлопнуть глазками и вместо библиотекарши — роковая кокетка. Отогнав странные мысли, Элай принялся созерцать пейзаж в своём окне.

Лёгкий снегопад превращался в метель, словно занавесом закрывая собой город.

***

Спустя несколько часов тряской езды, фиакр, запряженный массивными чёрными лошадьми, остановился в соседнем городке Надвейне, рядом с каменным зданием с башней и гигантской аркой, через которую они прошли на платформу, окутанную дымом, вырвавшемся из трубы фыркающего, подобно норовистому бычку, паровоза. Вокруг суетились пассажиры и провожающие. Носильщики катили нагруженные тележки

Говард шёл, решительно прокладывая себе и Хейли путь, и ей оставалось лишь от него не отставать, налетая плечами на тех, кто не успел увернуться, да попутно извиняться.

— Простите, — в очередной раз машинально бросила Хейли, подняв глаза на препятствие. Столкнулась с колючим взглядом и небритым лицом. Внутри под рёбрами все испуганно сжалось.

— Надо поспешить, — поторопил её внезапно возникший рядом Элай. Властно взял ее под руку и уверенно повел к одному из вагонов с откидной лестницей и железными перилами. В спешке они не увидели, как мужчина остановился и хмурясь посмотрел ей вслед задумчивым взглядом.

— Завтра мы уже будем в Пресленсе, — заверил Говард Хейли, устраивавшуюся на диванчике. Диванчик выглядел гораздо мягче, чем оказался на самом деле, но она не роптала.

Хейли сняла очки, протерла линзы платком. Вновь водрузила их на нос. Потом занялась шляпкой. Как только головной убор оказался в руках, холодные пальцы принялись нервно перебирать поля, и Хейли никак не могла заставить себя остановиться.

И только когда поезд тронулся, она сумела расслабиться, откинувшись на спинку дивана.

В купе заглянул вертлявый мальчишка в огромной кепке и звонким голосом предложил газету из кипы, которую тащил перед собой. Читать поздно вечером утреннее чтиво сомнительное удовольствие, как будто вчерашний гороскоп: только ради того, чтоб проверить угадали ли пишущие будущее свершившиеся события в твоей жизни, но у продавца были такие огромные глаза и милая улыбка, что Хейли купилась.

— Будьте добры, — она принялась рыться в сумочке, но Говард, сидящий напротив, опередил её. Кинув мальчишке монету, он получил экземпляр. Увидев название, криво улыбнулся. Так он и знал. Кто бы ни преследовал Хейли, он приехал в Фопрейн именно через Надвейн. И, скорее всего, основу для своего послания вырезал из какого-нибудь новостного листка вроде того, что Говард сейчас держал в руках. Вестник Надвейна.

— И вот… — отвлекла его от мыслей Хейли, протягивая несколько листов бумаги.

Приняв их, Говард бегло изучил написанное: документ, удостоверяющий личность, выписка из лечебницы, написанная таким почерком, как будто врач передавал секретную шифровку в штаб.

— Не хочу, чтоб вы сомневались в моих словах, — ответила Хейли на вопросительный взгляд детектива. — Вы пока изучайте, а мне надо выйти.

— Зачем?

— Найду мальчишку. Хочу попить воды.

— Я принесу, — Говард с готовностью поднялся.

— Не бойтесь, поезд уже тронулся, и я не спрыгну на полном ходу.

Хейли вышла из купе, гордо вскинув голову.

***

В коридоре, тянущемся мимо дверей купе, прохладно благодаря одному из открытых окон. Хейли остановилась у того, что левее их двери, крепко обняла себя руками, стараясь успокоиться. Она волнуется. Очень. И ей страшно.

 Несколько дней Хейли примеряла себе имя, будто платье стоя перед зеркалом. Распускала волосы, крутила отличные от привычного пучка прически, принимала разные позы и корчила гримасы. Распевала при этом на все лады ставшее известным имя, подобно гаммам, стараясь заметить у отражения хоть какой-то блеск узнавания в глазах. Но ничего. Розмари Риот оставалась для нее закрытой книгой и потому оставшееся время Хейли посвятила раскопкам в газетных архивах в поисках упоминания о семействе Риот. Обращаться за помощью к старшим коллегам она не стала и потому собственное расследование двигалось не очень быстро. Некролог, новости о помолвке или рождении. Что угодно. Попутно Хейли наткнулась на объявление о розыске Розмари. Портрет выглядел так, будто на него пролили пару кружек чая и потом старательно терли. Не удивительно, что ее никто не нашел. До Элая. Следующее упоминание о Риотах было в статье о спонсорах постройки отделения для опасных нелюдей. Значит монеты в семье водятся и явно лишние. Не последнее же Риоты отдали.

 Хейли бы слукавила, сказав, что богатство её не интересовало, но точно сейчас шло не во главе списка. На данный момент она искренне надеялась, что предстоящей встреча, или откроет её личность полностью и пробудит воспоминания, или позволит узнать что-то о её прошлом, и хотя бы заполнит ту странную пустоту внутри, которая её тяготит.

— Малышка Линни? Сто лет не виделись!

Хейли испуганно вскинулась и перевела взгляд на незнакомца. Большой, лысый с щетиной на массивном подбородке. У него интересное гортанное произношение и он кажется ей смутно знакомым.

Мужчина не отстаёт:

— Чем сейчас занята? Обхаживаешь новый денежный мешок?

 Хейли онемела от неожиданности. Совершенно неожиданно вспомнила, что видела это лицо на вокзале. Её пугал холодный взгляд собеседника и хотелось сказать, что он обознался и после этого побыстрее спрятаться в купе…

— Вы обознались, — наконец выдавила она из себя. Меньше всего ей хотелось иметь что-то общее с человеком такой угрожающей наружности.

— Ничего подобного малышка Линни, — а дальше произошло то, чего Хейли никак не ожидала: незнакомец схватил её поверх локтя, сжимая в тиски пальцев: — думаешь пропала почти на год и тебе все забудут? Долги дяде Кэшу возвращают даже с того света!

— Я не понимаю, о чем вы говорите?! — шарахнулась в сторону Хейли, но хватка стала только крепче. На руке точно останутся синяки. — Повторяю: вы обознались! Я Хейли…

— Кому ты врёшь?! Если думаешь, что нацепила очки и тебя не узнать?..

Здоровяк уверенно двинулся по коридору вправо, пытаясь увлечь ее за собой. Хейли пыталась ухватиться за раму окна, потом оцарапать удерживающие ее тиски мужских пальцев. Упиралась в них, стараясь выдернуть руку. Сердце лихорадочно колотилось, и его грохот заглушал все звуки вокруг, оставляя орать еще громче одну только мысль: «если ее сдвинут с места, она пропала!»

— Оставьте меня в покое! Я вас не знаю! — повысила она голос, стараясь лягнуть громилу.

— Убери от неё руки!

Резкий окрик, неуловимое движение и незнакомец впечатался лицом в простенок между окнами. Говард вжимал его в гладкую поверхность.

Хейли испуганно шарахнулась в сторону, наблюдая за тем, как детектив выкручивал руку мужчины, впечатывая его в стену.

— Эй, полегче, — прохрипел он, — я уже понял, что эта пташка не моего полета!

— Ты в порядке? — проигнорировал его Элай.

— Д-да, — заикаясь проговорила Хейли, потирая руку в месте, которое по-прежнему горело от хватки. — Он перепутал меня…

— С кем? — Говард тряхнул лысого, снова приложив о стену.

— С сестренкой друга, — скривился он.

— И с ней ты так же обращаешься?

— И что? Ты из министерства хороших манер?

— Как её зовут?

— Какого?.. Эй, ты мне руку сломаешь! Ладно, — незнакомец выдохнул, словно проиграл торг с собой. — Линни…

— Как зовут друга? Ну?!

Что-то грохнуло и Хейли испуганно повернула голову. Желудок скрутило в тугой комок. С противоположной стороны по коридору надвигались люди.

Невероятно похожие по комплекции на лысого. «Их по одному шаблону что ли строгают?»

— Эй, Йорк, какие-то проблемы?! — с таким же характерным говором поинтересовался приближающийся рыжеволосый, разбивая вдребезги призрачную надежду на помощь.

— Уже нет! — лысый даже как-то приосанился, почувствовав поддержку. — Хватай девчонку!

— Ого, это ж малышка Линни! — обрадовалась троица ей как родной.

Это было последнее из четко оформленных фраз, что услышала Хейли. Говард одним ударом о стену вырубил лысого, но пропустил крепкий удар подоспевшего рыжего. Его приятель пытался ухватить Хейли, но она вырвалась. Дверь одного из купе приоткрылась, показался любопытствующий взгляд, но крик Хейли о помощи, наткнулся на закрывающуюся створку.

В коридоре тесно, особо не развернуться. Удары сыпались один за другим, но у противника численный перевес. Говарда ощутимо приложили затылком о стену. Он не остался в долгу. Неожиданно Хейли дернули в сторону, на миг ее плечи накрыла рука Элая, но защитное объятие длилось недолго, и он вытолкнул ее вперед себя.

— Беги!

И она побежала и только потом сообразила, что в другую сторону от их купе.

— А наши вещи?!

В ответ ее лишь подтолкнули в спину. Они вывалились в разделяющую вагоны дверь и успели ее захлопнуть перед носом преследователей. Пол под ногами покачивался в такт хода состава, пока они переходили в следующий.

— Что здесь происходит? — в узком коридоре появился кондуктор. Цепким взглядом он окинул парочку, оценивая ситуацию.

— Ничего, мы проспали нашу остановку! — минуя служащего, на ходу бросил Элай.

За спиной с грохотом и руганью пытались поспевать преследователи.

— Немедленно прекратите!

— Иначе что, вызовешь сыскарей?

Они уже не смотрели, что происходило за спиной. Судя по шуму, кондуктор решил встать на пути той компании.

Поезд замедлил ход, и Говард с Хейли выпрыгнули из вагона, едва он замер у перрона. Элай опять потащил спутницу за собой, и она старательно переставляла ноги, игнорируя и тяжесть дыхания, и прилипшую к взмокшей коже ткань платья.

— Почему вы не стреляли? — накинулась на Говарда Хейли, как только они замерли в нише за огромной колонной. Откуда-то нестерпимо пахло отходами.

— Что? — на миг высунувшись из укрытия для изучения местности и вернувшись обратно, переспросил Элай. У вагона крутились люди в форменной одежде. Вокруг столпились зеваки, забывшие про свои билеты и цель присутствия на вокзале.

— Стреляли. У вас же есть пистолет.

— Был риск попасть в невиновного или в вас.

— Но могли же хотя бы припугнуть!

— А вы считаете, что у них из оружия только кулаки и механическое огниво? — Говард коснулся челюсти, в которую пришелся один из самых ощутимых ударов. Огниво, зажатое в кулаке вместо кастета, довольно распространённый ход, выкинул — и никто из жандармов не придерется.

— Но в поезде остались все наши вещи.

— Документы и кольцо я спас.

Говард залез во внутренний карман пиджака и выдал удивленной Хейли бумаги и украшение.

Повисла тишина. Секунды на две, пока Хейли изучала свои богатства.

— Вы рылись в моей сумке?! – взвилась она.

— Не благодарите.

— Я и не думала! Точнее спасибо, но будь вы порасторопней… а теперь вместо того, чтобы ехать в поезде, мы торчим всевышний знает где!

— Вы прочитали слишком много романов. В драке один против четырёх побеждают только там!

— Да при чем здесь победа! Жандармы забрали этих бандитов! — она ткнула рукой в сторону, где секунду назад стоял их поезд. Теперь же там остались лишь пустой перрон и разбредающиеся одинокие пассажиры и провожавшие.

— Отдайте, а то потеряете, — Говард отобрал у Хейли документы и снова сунул их во внутренний карман пиджака, — а кольцо наденьте.

На его удивление Хейли безропотно повиновалась.

— Вы бы хотели провести ночь в участке давая показания? — тем временем продолжил он. — Мне напомнить, что эти люди считали, что вас знают?

— Они обознались!

— Как минимум, двое? Вот это бы и объясняли! И, кстати, откуда такая уверенность?

— Это не уверенность, а сомнение. Не слишком ли много желающих со мной пообщаться за последнее время. — Хейли машинально потерла себя за плечи. Отсутствие накидки начинало чувствоваться. — К тому же я, конечно, новичок в восстановлении личности, но может сначала разберёмся с семьёй Риот и, если эта ниточка никуда не приведёт, займёмся малышкой Линни и дядей Кэшем?

— Кем? — стягивая с себя пиджак и накидывая его на плечи Хейли, не понял Говард.

— Без понятия. Лысый его упомянул. Я даже не поняла, это он о себе так говорит или о ком-то другом.

Говард нахмурился и покачал головой. Он бы даже заподозрил, что все события связаны, но слишком они различались по методу действия. Имя же ко всем услышанным в памяти в список добавил.

— Пойдемте, надо выбираться отсюда.

— Куда?

— Продолжим путь до Пресленса.

В омнибусе душно и холодно. Втиснувшись на последней лавке, рядом с грузным гномом с окладистой бородой, Говард и Хейли молча думали каждый о своем и смотрели в мутное окошко. Ближайший поезд расписание обещало только утром и особо выбирать не приходилось.

Остальные пассажиры продолжали бросать на них любопытствующие взгляды, но не так активно, как в начале поездки. Когда они протискивались на свои места, поздние пассажиры возбужденно перешептывались между собой. Хейли живо представляла какие невероятные теории строились в их головах: полураздетая пара в последний момент запрыгивает в омнибус. И у девицы есть кольцо на пальце, а у мужчины нет. Зато есть синяки. Не иначе несчастные влюблённые… а ещё наплечная кобура…

И все равно Хейли куда более интересно, что творится в голове у сидящего рядом Элая. Версии, теории о престранной встрече, вызвавшей много вопросов, но поднимать эту тему страшно.

Она и так уже высказалась по поводу того, что следующий поезд приезжал с утра, и затем по поводу того, когда Элай куда-то исчез, оставив ее на скамейке, а по возвращению повел к омнибусу.

— Могли бы с самого начала в нем трястись, — проворчала Хейли, забираясь в салон.

Теперь же не хочется иметь дело с этим амбалом даже в обсуждениях, что уж говорить о том, чтобы на самом деле. Но еще же страшнее узнать, что он прав, и она какая-то Микки. Не на слишком ли многих людей она похожа? И какая из личностей ошибочна? Хейли лично голосовала за последнюю, уж слишком эмоциональный вышел конфликт.

Перед глазами моментально нарисовалась картина: Говард вжимающий в стену лысого. Незнакомый мужчина был выше на голову, но детективу это не помешало его скрутить.

Это благодаря эффекту неожиданности. — успокаивала себя Хейли.

Но дальше… Хейли помнила и гнев в глазах детектива, и напрягшиеся мышцы под рубашкой. Она и не ожидала от него такой спортивности и ярости.

Надави Элай тогда чуть сильнее и точно бы вывернул противнику руку. Или сломал. Хейли даже на миг представился громкий хруст. Интересно, она знает, как он звучит или это богатое воображение?

А уж последовавшая драка. Говард словно заранее знал откуда последует удар и достойно держал оборону. Откуда у него такие навыки?

И почему вместо безоговорочной радости, что у нее такая надежная охрана, Хейли больше чувствует тревогу?

Омнибус проезжал мимо темной стены деревьев, засыпанных снегом, среди которых угадывались лишь сосны. Из них изредка выступали маленькие деревеньки, освещенные редкими огнями.

— Этот лес в листьях выглядел волшебно, — заявила она, отвлекаясь от бегущего вида за окном. Увидев вопросительно приподнятую бровь Говарда, тут же пояснила: — Я видела его осенью, когда ехала в Форпрейн по этому же Тракту. Не представляете, как это приятно: видеть то, что помнишь, хотя бы контуры.

— И что бы вы ещё хотели увидеть?

— Не знаю. В Госпитале ко мне относились хорошо, но воспоминания не самые приятные. Библиотека, дом… у меня не так и много ярких впечатлений в новой жизни. А вы?

— Что я?

— Раз я не могу рассказать о своём прошлом, расскажите вы о своём.

— И что же вы хотите узнать?

— Не знаю, — призналась Хейли. — Кем вы работали до того, как стали детективом?

— Служил в жандармерии. С окончания Рябчиковой войны.

— Долго…

— Долго, — согласился Говард.

— А в ней участвовали?

— Разумеется… Постойте, а вы ее помните? – Элай развернулся в сторону Хейли.

— Нет, конечно. Прочитала при подготовке к ближайшей дате победы в библиотеке, - пояснила она и тут же сменила тему разговора: - Вы женаты?

— Нет.

— Были?

— Да.

— Почему расстались? – не унималась Хейли, игнорируя сухость ответов и недобрый прищур Говарда.

— Кэрриетта Ригби, не желаете подремать? Нам ещё долго ехать.

— Отвечать, значит, вы не хотите, — тоном «все с вами понятно» пропела Хейли, хитро улыбаясь.

— Вы очень проницательны, – металла в голосе Говарда становилось все больше.

— Видимо это и есть ваше красочное впечатление, – возликовала она с блеском в глазах.

— Спите!

***

Хейли дремала на плече Говарда, разморенная покачиваниями омнибуса, полностью вверив себя в руки спутника. Сначала она демонстративно притворялась, затем сон ее одолел, и она спала, плотно прижавшись к стене, но в какой-то момент ее голова склонилась к плечу Элая и больше не отстранялась.

Изредка она начинала мотать головой и пыталась прикрыть лицо тыльной стороной ладони, но через миг успокаивалась. Потом снова куталась в съезжающий с плеч пиджак и прижималась плотнее к теплому боку детектива.

Неужели амнезия отступала во сне, выдавая картинки произошедшего под видом сновидений? — недоумевал Элай.

Говард отвлёкся от созерцания Хейли и вернулся к более насущным делам. В конце концов у красотки уже обнаружился потенциальный муж, а к нему запросто могли идти дополнением дети, ревнивые любовники и криминальное прошлое. Достал из внешнего кармана пиджака на плечах нанимательницы блокнот в потрепанной чёрной обложке и карандаш. Ему всегда так думалось легче.

И он почему-то даже не удивлен ситуации, в которой они оказались. С самого начала все складывалось слишком легко. После обмена телеграммами с местной жандармерией и вежливыми письмами с семьей Риот он получил королевское по тону не меньше приглашение в дом. Познакомиться и отобедать. Говард был почти уверен, что перепиской занимался секретарь, и глава семьи лишь поставила снисходительную подпись под посланием, но и это считал успехом. И вот сюрпризы посыпались как из мешка и гораздо раньше, чем он ожидал.

Бумаги, предоставленные Хейли, никак картину не прояснили. Пару дней назад медсестра и целитель лечебницы Морлина сообщили, что прекрасно помнят пациентку. Да, обратились в жандармерию, и инспектор, пришедший посмотреть на пострадавшую, ничего толком не сделал. Приходил ещё раз недавно, но в лечебнице ничем помочь уже не смогли, а пить успокоительные и оздоровительные настойки можно и за ее пределами.

Да, пациентка достаточно быстро шла на поправку, кроме небольших проблем с памятью, и в конце концов она убедила лекарей себя выписать, потому как проку от лежания в четырёх стенах не было.

— Почему Хейли? — не удержался от вопроса Говард.

— Она сама так сказала… когда приходила в сознание, то на вопрос: «как тебя зовут?» бормотала имя, и мы расслышали Хейли, — смутившись призналась медсестра, — а Ригби в честь доктора, который её принял. Фамилию мы так и не узнали.

— А документы? Как кэрриетта их получила?

— Не знаю, — старательно отводя взгляд, ответила медсестра. – Мне надо работать. — И подскочила со стула.

Но уйти ей Говард, разумеется, не дал.

— Подождите, — Говард со всей мягкостью, на которую был способен, коснулся ее руки. В такие моменты он жалел об отсутствии жетона жандарма. Будь он жандармом можно было бы хорошенько надавить на медсестричку, но ее было откровенно жаль и потому Говард оставался добрым и понимающим. В меру своих возможностей.

Девушка волновалась и мяла край халата. Элай подозревал, что она мечтает о том, чтобы обрушилась крыша или кто-нибудь начал внезапно умирать. Желательно массово.

— Я не имею никакого отношения к официальному расследованию и вам ничего не грозит, – не унимался Элай. — Я работаю исключительно на кэрриетту Ригби. Мне надо знать все для нее. Вы же хотите ей помочь?

Медсестра подняла на него глаза испуганного оленя, пытаясь убедиться, говорит ли он правду.

— У меня есть знакомый. Ирван. За несколько рэймов он сделал необходимые бумаги, – едва слышно призналась она.

— И за сколько точно?

— За десять. Я могу идти?

— Еще один вопрос: где я могу его найти?

— В баре «Бешеный тюлень» в порту. Спросите бармена, – с видом полной обреченности призналась медсестра. – Если повезет, то вас сведут… но я вам ничего не говорила!

— Хорошо, можете идти. Благодарю за помощь.

И из всего сказанного можно сделать только один вывод: Хейли в прошлой жизни была достаточно богата. Наличие при себе просто так минимум 20 золотых уже поражает, а еще неизвестно поживился ли кто, пока она была в беспомощном состоянии. Еще один плюс в колонку Риотов.

Вот и все. И теперь в случае положительного начала, нужно выяснить: при каких обстоятельствах Арчибальд Риот познакомился с Розмари и что он о ней знает. В этом вопросе муж стал бы самым надёжным свидетелем в свете того, что его нанимательница приехала в Пресленс. Если же местная, то ещё проще будет, вдруг кто узнает. Как тот лысый в коридоре вагона. Он тоже не давал покоя Элаю, и он решил не сбрасывать его со счетов.

И все же лучше выяснить при каких обстоятельствах Хейли, точнее Розмари, пропала. Ну не на косоглазого же охотника она на прогулке у обрыва наткнулась?

Нахмурившись, Говард чиркал в блокноте, составляя план действий. И все сводилось к одному: склонить на откровенность членов семьи Риот. Элай очень сомневался, что они горят желанием придаваться воспоминаниям. У всех есть тайны и с виду безобидные мысли, которые не хочется оглашать даже для пользы дела. Одна надежда на окружение и что в нем найдётся глазастая сплетница с отличной памятью. Или не особо преданная горничная. Элай быстро пометил «узнать через какое агентство нанимают персонал».

На семью он таких надежды не возлагал. Во-первых, они искать пропавшую родственницу стали лишь почти через два месяца. Во-вторых, кто-то же шлёт анонимные послания Хейли и вряд ли это недовольный участник книжного клуба требует вернуть особо редкий том. В-третьих, чем ближе человек, тем больше он полон сюрпризов и частенько неприятных. Кто как не родственник, знающий твои слабые места, может выбить почву из-под ног, одним словом, а ты потом огорошенный, ещё полночи будешь придумывать достойный ответ?

Семья Риот же являлась собой столп общества. Богаты, влиятельны и уважаемы. Крупные землевладельцы. И как будто этого было мало, на одном из их участков нашли железную руду и благосостояние семьи вылетело до небес. Вестники различного калибра активно писали об их деяниях. Благотворительность, открытие Госпиталя с отделением для опасных нелюдей, участие в фестивалях и спортивных мероприятиях. Ежегодный бал в честь Ноёля, который они устраивали в своём поместье.

Странно, но в тех же Вестниках и Листках ни слова не было о пропаже жены такого состоятельного человека как Риот. Не нашёл детектив и объявления о помолвке и предстоящей свадьбе, лишь короткая статья с черно-белым снимком о свершившемся факте. Счастливые молодожёны запечатлены на поле для игры в крокет в процессе игры. Хейли-брюнетка и от этого совершенно не похожая на себя нынешнюю, чему-то смеётся, размахивая молотком на длинной ручке. Даже не официальный снимок. Говард достоверно знал, что богатые семьи не упустят ни одного шанса напомнить толпе о себе. А тут такой повод… про похороны главы семейства то статью на целую страницу напечатали. Даже неуловимая Селеста Вистл со своей колонкой сплетен молчала, а она даже королевскую семью вниманием не обходила, что ей какие-то Риоты?

Элай прислонился головой к окну. Легкая вибрация холодного стекла подобно массажу ввел в дрему. Замедляющий ход омнибус выдернул из неглубокого сна.

— Кэрриетта Ригби, просыпайтесь, — тряся её за плечо, потребовал Элай. И, после того как встрепенувшаяся Хейли, сонно моргая осмотрелась, добавил: — не забудьте про кольцо.

В Пресленсе они оказались через несколько часов после сонного зимнего рассвета. Он был таким ленивым и незаметным, что казалось солнце едва начав подниматься стало опускаться.

Омнибус остановился на вокзальной площади и большинство заспанных пассажиров вышли из него, старательно разминаясь на ходу.

Черно-белый фиакр стоял в одиночестве у главного входа. Кучер задумчиво смотрел вдаль. Из его рта клубами пара вырывалось дыхание вперемешку с дымом трубки. При приближении пассажиров он спрыгнул, открыл дверцу, и помог Хейли подняться в салон, подав руку. При виде огромного темного силуэта и белых глазниц внутри, она с воплем чуть не выскочила обратно, но Говард уже поднимался следом, преградив дорогу.

— Почему так поздно? – пророкотал хриплый голос из темноты.

Сердце Хейли ухнуло в пятки. Неужели она попала в ловушку? С какой целью? Одному всевышнему известно, но главное, что ее искать никто не будет! Сошла и сошла с поезда, никому и дела нет.

— Возникли непредвиденные обстоятельства, — отмахнулся Элай, устраиваясь на диванчике.

— Судя по твоему виду, ощутимые? Мне надо знать подробности?

— Чуть позже. Кэрриетта Ригби, — обратил он внимание на замершую посреди салона клиентку, — вы, так стоя и поедете?

— Нет, все в порядке, — она присела рядом с Говардом на краешек дивана. Доверие ее к нему пошатнулось, но к незнакомцу больше точно не стало.

Громила обернулся и стукнул в стенку фиакра. Судя по грохоту, он запросто мог ее проломить. Карета тронулась, неспешно набирая ход. Говард отодвинул занавески от окон, и салон наполнился светов.

Их соседом был орк. Огромный, в чёрном пальто и шляпе, надвинутой на глаза. Коротким кивком поприветствовал уставившуюся на него Хейли. По всей видимости, такой интерес его не оскорблял.

— Комиссар Баррек, — представился он, нависая над ней и протягивая руку размером со сковородку.

Это звучало банально, но кажется он стремился занять собой все пространство фиакра. Да что там, он был размером с этот самый фиакр. Бедные рессоры. Массивная фигура, чудовищно огромные плечи. На его фоне даже не маленький Элай, выглядел мальчишкой, саму же Хейли, при иных обстоятельствах, комиссар запросто бы мог переломить одной рукой. И то, только потому что не заметил.

— Хейли Ригби, — севшим голосом назвала свое имя Хейли и, высунув кисть руки из пиджака, утопила ее в его шершавой ладони.

— Золотая девочка Розмари Риот? — дружелюбно пророкотал Баррек. Клыки наружу, тяжёлые брови нависают над маленькими блестящими глазками. Хейли тут же захотелось начать каяться в каких-нибудь грехах. Если же их будет недостаточно, даже выдумать парочку.

— Пока еще Хейли Ригби, — задрав голову она зачарованно продолжала во все глаза смотреть на гиганта, — не будем спешить. Вполне возможно, что возникла ошибка.

— Принимаю. – Баррек откинулся на спинку своего дивана и, надвинув шляпу на глаза, притих.

Поняв, что прямо сейчас ее никто не будет убивать, да и принадлежность Баррека к жандармам успокаивала, Хейли поудобнее устроилась на своем месте и стала жадно глазеть в окошко фиакра. Может удастся что-то вспомнить, как никак она здесь жила? Заодно и путь, которым ее везут запомнит получше. Придерживая рукой занавеску, она всматривалась в высокие, почти черные ели, плотной стеной стоявшие вдоль дороги. Дикая красота завораживала, и Хейли постаралась сосредоточиться на этом волнительном чувстве, старательно игнорируя тот факт, что ее бедро тесно соприкасается с бедром Элая.

Дорога вела все выше, и вот ели расступились и стало будто светлее. Пресленс оказался очаровательным городком, как будто нарисованным акварелью. Маленькие домики на холме, словно рассыпанные шаловливым ребёнком игрушки, с одетыми в тонкие снежные шапки алыми крышами.

От этого они напоминали кексы, покрытые сливочной помадкой. Сходства с кондитерской лавкой добавляли и мощеные улочки, присыпанные тонким слоем снега, будто сахарной пудрой.

Мимо промелькнуло несколько новомодных автомобилей, отвлекая от мыслей. Мэр Фопрейна тоже разъезжал в подобном, распугивая возниц и пешеходов. Лично у Хейли подобный транспорт пока вызывал больше недоверия, чем любопытства и желания сесть прокатиться.

В центре на площади возвышалась елка в окружении кольца залитого катка, от нее к домам тянулись черные нити гирлянд, образуя шатер. Наверное, с наступлениями сумерек красота будет невероятная. Хейли невольно улыбнулась, предвкушая прогулку.

Копыта лошадей звонко стучали по обледенелой брусчатке. Из труб домов в небо стремились столбики густого дыма.

Не хотелось думать, что у нее нет вещей и едет она в неизвестность, от царящего вокруг умиротворения хотелось мечтать.

В отличие от Фопрейна здесь не было людской суеты и шума, даже движение было неспешным. С вершины холма открывался вид на суровое Финифенское море, устремляющееся вдаль.

— Ничего? — понизив голос поинтересовался Говард, склонившись к уху Хейли.

Она повернула голову, отвлекаясь от созерцания пейзажа. Теперь между их лицами было совсем небольшое расстояние. Хейли невольно отметила застарелый росчерк шрама у его глаза, разбегающегося к виску и скуле, скользящего вниз к подбородку, чуть кривоватый нос, как будто его ломали неоднократно, свежие отметины и льдисто-голубые глаза.

— Ничего, — подтвердила она.

И Хейли было жаль. Врачи в Морлине обещали, что любой запах или звук из прошлого может всколыхнуть память настолько, что она будет не знать, что делать с этим потоком. И Хейли этого боялась и одновременно горячо ждала. Ни один ребенок не ждет так Ноелевских даров, как она жаждала оказаться в глубине своего прошлого. И примерно так же Хейли боялась в ней захлебнуться. Обрывков кошмаров, которые она помнила и того, что происходило при свете дня Хейли было достаточно.

Пресленс же производил массу впечатлений, но они все были свежие. А так хотелось, чтобы при виде той пекарни на углу или ощущения её запахов всколыхнулись воспоминания о том, как она гуляла здесь с мужем, например. Ведь могло же такое быть? Или с подругами? Интересно у нее есть подружки? Хоть кто-то, кого взволновало ее отсутствие?

Но единственное чувство, которое её посетило после того, как носа коснулись ароматы сдобы, специй и ванили — это было чувство голода. Желудок грозил бунтом и требовал еды, и Хейли приложила руку к животу, дабы заглушить недовольные урчание. Кажется, никто не слышал.

Неожиданно Баррек зашевелился в своем углу и указал пальцем-сосиской на небольшое строение в гирляндах огней и с раскачивающейся на железных кольцах деревянной табличкой, украшенной надписью «Обитель Конрада», сообщив, что здесь им забронированы номера.

— Давайте остановимся! – оживилась Хейли.

— Зачем?

— Мне надо привести себя в порядок!

Говард непонимающе посмотрел на Хейли и, склонившись к ее уху, тихо сказал:

— Вы хорошо выглядите.

От этого сердце взволнованно на миг подскочило, а кожа моментально покрылась мурашками. К чему все эти комплименты? После дороги с приключениями в поезде и тесном омнибусе, сложно выглядеть хорошо. Хейли только могла догадываться, насколько она взъерошенная и помятая. Она уже чувствовала, как ее локоны, выбившиеся из прически, начали завиваться в привычные им от природы кудряшки. Может, после драки у детектива повредилось зрение?

— А вы не очень! У вас синяк на скуле и губа разбита… и рубашка порвана, — она поддела ледяными пальцами разошедшийся шов на плече. Кобура его конечно скрывала, но не так хорошо, как хотелось бы.

Из темного угла раздался звук, похожий на гул трубы. По всей видимости, это комиссар хохотнул.

— Мой внешний вид никого не волнует и явно не изменится в кратчайшие сроки. – недобро покосившись на Баррека отбил Говард. – Или вы предлагаете разыскать здесь и магазин платья?

— Мы и так задержались, — поддержал комиссар, — встреча должна была состояться час назад.

Хорошо ему говорить, его то вещи никто не украл, — мелькнула недовольная мысль в голове Хейли.

— Они не видели Розмари несколько месяцев, что им час? – проворчала она. – Вернитесь в гостиницу. Я не хочу выглядеть заполошной курицей!

— И во что вы собираетесь переодеться? Как причесаться? – не сдавался Говард.

Не так уж у него плохо со зрением. Хейли недобро прищурилась. Неужели так спешит получить свой кошель с золотыми?

— После этих Риотов сразу же едем в магазин и гостиницу, – отрезала она и, нахохлившись, вновь уставилась в окно.

— Может, все-таки в жандармерию?

— Я платежеспособна. К тому же сомневаюсь, что наши вещи еще в купе и сыскари что-то смогут найти.

В салоне снова повисла тишина. Хейли жадно всматривалась в окно, и Говард поймал себя на мысли, что ждет, как она воскликнет: «Да я это помню! Это же…» Но ни ватага детей, игравших в какую-то непонятную ей игру, заключающуюся в беге и крике, ни изящный домик с красной крышей на это не сподвигли.

Фиакр спустился к набережной и выехал за пределы Пресленса.

Высокие кованные ворота с вплетенными в центре створок витиеватыми буквами Р, сами открылись, стоило им замереть перед ними. Интуиция подсказывала Элаю, что с территории имения так же просто не выбраться. За голыми ветками возвышавшихся по обе стороны аллеи, — если верить одинокого печальному листику на ветке, — кленов, появился трехэтажный дом. Он выступил величественно. Красивый и почти белоснежный на фоне серого неба. С покатой черепичной крышей и изящным кованым балкончиком на центральной части фасада. За домом виднелись чёрные силуэты стройных сосен. Сам дом, располагался на отвесной скале над морем.

Когда фиакр остановился перед парадным входом, к которому вела лестница из трех низких широких ступеней, первым выпрыгнул Говард, услужливо помог выйти Хейли, а следом выбрался Баррек, отчего карета бодро подскочила на облегченно выдохнувших, рессорах.

Прохладный воздух тут же мазнул по лицам и попытался забраться под одежду. Хейли поежилась, заталкивая поглубже в карманы пиджака руки, и вся компания двинулась к лестнице. Снег тихо хрустел под каблуками. В отличие от Фопрейна мороз здесь был помягче, и изо рта не вырывались предательские облачка пара стоило открыть рот.

Дверь, разумеется, невероятно высокую и тяжёлую, с массивными петлями и серебряной ручкой, открыл чопорный дворецкий в ливрее, выглядевшей дороже, чем вся одежда на Хейли. Если он и узнал в ней Розмари, то ничем себя не выдал.

— Работники кухни заходят с черного хода, — едва открывая рот сообщил дворецкий.

— Нас ожидают, — Баррек полез в карман и продемонстрировал свой жетон. – К кэрри Риот.

— Тогда добро пожаловать, — бросив высокомерный взгляд на продемонстрированные документы орка, он снисходительно пустил гостей дом.

Горничные приняли одежду комиссара и пиджак Хейли. До тех пор, пока она не почувствовала тепло дома, Хейли и не представляла, как замерзла.

Гости последовали за дворецким по блестящим клетчатым черно-белым полам коридоров. Каждый шаг с шумом отдавался вокруг, и Хейли старалась идти как можно осторожнее, будто находилась в доме незаконно и может выдать свое присутствие.

Вокруг ненавязчиво пахло мятной полиролью для мебели, мастикой и хвоей.

Они как раз прошли мимо огромной ели, возвышавшейся в холле, показавшемся Хейли больше, чем мраморный зал в здании вокзала Надвейна. Даже огромный Баррек здесь смотрелся органично. Из-за ели виднелся край стойки с огромным металлическим диском. С двух сторон от него устремлялись на второй этаж две симметричные лестницы и их перила сливались в круговую кованную балюстраду, с которой прекрасно обозревался бы весь первый этаж. Гостей же повели мимо направо.

Говарда очень поразило нарядно убранное дерево. Интересно, это семья Риот готовилась к приезду потеряшки и хотела её порадовать или просто не желали отменять праздник из-за такой ерунды, как пропажа члена семьи?

— Арчи, ради всех Святых, успокойся! — донеслось из-за неплотно закрытой двойной высокой двери.

— Но почему она опаздывает?! Может что-то случилось?

— Надеюсь на этот раз наша Кудряшка наверняка пропала, — включился в разговор еще один мужской голос.

— Лео, прекрати! – одернул его тонкий женский голосок. — Арчи, скорее всего это очередная мошенница, хочет рассказать сказку и попросить денег! Одно и тоже который раз.

— Так давайте её сразу прогоним! – не унимался Лео.

— А если это и правда Розмари к нам вернулась? С ней же вроде комиссар…

— Когда есть шанс срубить вознаграждение, стражи порядка всегда тут как тут…

— Скорее всего это точно она, еще только должна прийти, а мы уже ругаемся и из-за денег, – со вздохом откликнулся женский голос, – а без нее жилось так спокойно…

— Мама...!

Гости переглянулись. Хейли сделала шаг назад и уперлась в гранитную стену — в своего стража. Она и так-то не почувствовала ничего знакомого, пока шла сюда, ни в слугах, ни в запахах полироли, ни в предметах и частях убранства коридора, а тут ещё такая теплая встреча.

— Отступать некуда! — прошептал ей на ухо Говард, положив ладонь на талию.

— Они меня съедят! — пыталась взбрыкнуть Хейли.

— Я не позволю, — Элай опустил руку и чуть обошёл Хейли, замерев с ней рядом.

Их руки так близко, что мизинцы почти касались друг друга и от этого ощущения становилось невероятно волнительно. Хейли невероятно хотелось, чтобы их пальцы переплелись. Интересно, в условиях их отношений это нормально? Но так или иначе все так осталось на уровне желаний.

Баррек, стоявший с другой стороны, ободряюще, по крайней мере он так думал, улыбнулся и кивнул замершему дворецкому.

Тот распахнул дверь и громогласно объявил о визите возможной кэрри Розмари Риот с сопровождением.

Первым вошёл Говард.

«У тебя все получится...» — мысленно повторяла в голове Хейли, следовавшая за ним. Ей хотелось стать как можно меньше, но она заставила себя выпрямить спину. В конце концов, она не мошенница какая-то! Ей просто надо знать.

Замыкал шествие комиссар, и за ним громко закрылась дверь. Будто точку поставили.

Хейли представляла какое впечатление произвёл на хозяев комиссар. Громила в костюме в тонкую полоску с аккуратно собранной в петлю чёрной косой, украшенной костяными бусинами, обнаружившейся под его шляпой. Она думала, что такие бывают только у воинов.

За открывшейся дверью взору гостей предстала уютная гостиная. Круглый зал, с огромными окнами в пол по дальней стене, которые легко можно было бы использовать как двери. Деревянные полы устланы толстым ковром. Невероятной красоты люстра под высоким потолком заливала вокруг все светом.

С противоположной окну стороны находился камин, сложенный из речного камня. На нем стояли фотографии, а над ними на стене висела впечатляющая своими размерами картина с изображением благородной пожилой дамы. Седые волосы с серебристым отливом собраны в высокую прическу, подбородок подпирает жесткий высокий воротник платья. Во взгляде неизвестной кэрри сквозила небрежная надменность, свойственная представителям древнейших и настолько же долго богатых семейств.

В комнате находились четверо. Они так и замерли посреди напряжённого разговора за чаем, не успев сменить выражения лиц на приветливые. Все, как один, повернулись к двери и уставились на вошедших.

Кэрри непонятного возраста от средних лет и до бесконечности, с пучком, очень похожим на тот, что носила сейчас Хейли. Только у старшей дамы надо лбом среди чёрных волос сияла серебром широкая седая прядь, а над пучком крепился гребень, удерживающий черную кружевную вуаль, падающую на плечи. Невероятно прямая, словно привязанная к жерди, спина, в руках тонкая чашка с блюдцем. На пальце полыхает огнём массивный прямоугольный рубин в золотой оправе. Взгляд проницательный и такой тяжёлый, что кажется она может остановить им табун диких жеребцов.

В соседнем с ней кресле сидела девушка лет восемнадцати. Так же с чашкой в руках. С невероятно крупными чертами лица. Огромные серые глаза, широкие брови, большой рот, тяжёлый подбородок. Кожа покрыта веснушками, так густо, словно корицу просыпали. Хейли невольно ужаснулась представив, какими же яркими они станут под ярким солнцем Пресленса летом. Густые медно-рыжие волосы, завитые крупными локонами, подхвачены заколками у висков и свободно падали на плечи. Пока ещё в девушке преобладало очарование юности, подкрепленное нежным румянцем на бархатистой коже, и не требовало ухищрений, дабы выглядеть красоткой.

За их спинами дам возвышался мужчина с пышным золотистым чубом, щегольски подкрученными усами и золотым моноклем на левом глазу. Он суетливо расхаживал и замер уже когда гости вошли в комнату.

У окна, прислонившись к раме, стоял еще один мужчина с породистым профилем и тёмными волосами. Лицо оказалось хмурое, но выразительное. Он смотрел на вошедших в пол оборота, точнее на Хейли. Ко всем остальным он быстро потерял интерес. Хейли же сорвала главный приз в категории "внимание". Она поймала его прямой взгляд. Незнакомец не прятался и не стеснялся собравшихся, и у Хейли мороз по коже пробежал от пронзительного взгляда его обсидиановых глаз.

Широкие плечи облегала голубая рубашка, подтянутая фигура. В руках он держал стакан, и Хейли очень надеялась, что напиток соответствует нормам приличия в этот час. Постукивающий о стенки стакана шарик льда, моментально разбил ее чаянья.

Она посмотрела в спину Говарда, стараясь понять: увидел ли он эту враждебность и пристальное внимание? Потом снова посмотрела в сторону окна. Незнакомец вновь вернулся к созерцанию пейзажа за окном. Неужели он? На данный момент Хейли запросто могла представить себя замужем за таким мужчиной. К тому же он чем-то похож с дамой с седой прядью. Да и тогда можно легко понять его хмурость и игнорирование вошедших.

Хейли нервно сглотнула. В животе предательски скрутило волнение. Захотелось убежать и подальше. Но Элай, будто прочитал её мысли и, заведя руку за спину, обхватил её ледяные пальцы.

— Дорогая, ты вернулась! — неожиданно выпалил тот, что с моноклем и, стремительно приблизившись, сгреб опешившую Хейли в охапку, выдернув из кольца сопровождающих.

Как обычно, интуиция промахнулась! — мысленно сокрушалась Хейли, стойко выдерживая объятия. Это и есть Арчи. 

Симпатичен, элегантен, приветлив… даже чрезмерно. Чего еще желать от неизвестного мужа? – одернула она себя и постаралась доброжелательно улыбнуться. Выходило плохо, и она оставила всякие попытки, так и стояла мраморной статуей, надеясь, что обнимавшему надоест ее сжимать в крепких тисках, лишая остатков воздуха.

Такой неожиданно горячий прием выбил ее из колеи. Что не так с добрым старым рукопожатием?!

— Кэррион, так вы подтверждаете, что эта кэрри ваша супруга? — пробасил Баррек, прерывая односторонние объятия, — нам нужно заявление.

— Разумеется. Эта кэрри — Розмари Риот. В девичестве Айронс. Только она сменила цвет волос... но все так же прекрасна...

— Арчи, не надо так спешить, — предостерегла его кэрри с серебряной прядью.

— Мама, ты только посмотри на неё! — потребовал Арчи, за руки разворачивая Хейли к кэрри Катарине.

Она окинула Хейли придирчивым взглядом.

— Ну да, на свой портрет в газете она похожа и что с того?

От подобного заявления у Хейли дернулся глаз. Путешествие поездом способно красить только если путешествуешь королевским вагоном, но не так уж плохо она выглядит!

— Но у неё есть кольцо, — безапелляционно заявил Арчи, пропустивший мимо ушей колкость матери, и поднял кисть Хейли будто она была бесчувственный куклой. — Я могу удостовериться?

— Конечно, — наконец-то смогла выдавить из себя Хейли.

Сняла украшение и вложила в ладонь Арчи. Она побыстрее отдернула руку, дабы кэррион не вздумал её схватить, но сейчас супруга интересовало только украшение. Вот и хорошо, а то пальцы у Арчи холодные и мягкие. Не самое приятное сочетание, будто слизняка трогаешь.

Он долго сосредоточенно щурился, вращая кольцо по часовой стрелке между подушечек пальцев, поправлял монокль, словно регулировал резкость в попытках рассмотреть внутреннюю сторону ободка. И вдруг его лицо осветила мальчишеская улыбка.

— Вот смотри: «вместе и навсегда» это кольцо Ба, которое я подарил Розмари, мам, — он протянул его матери. – Помнишь за ужином…

— Еще бы не помнить… — Кэрри Катарина поджала губы, принимая у сына из рук украшение. Повторилось изучение кольца. Кэрри Риот поджимала нижнюю губу, морщила изящный нос и щурилась прямо как сын.

— Допустим. — согласилась она, возвращая его сыну. Тот отдал Хейли, и она тут же надела украшение обратно.

— Надеюсь я ничего не пропустила?! — в гостиную фурией влетела светловолосая пышка, обвешанная россыпью разноцветных пакетов и свертков, отчего становилась невероятно похожей на праздничную елку в комнате. Своей энергичностью и яркостью она заполнила всю гостиную. Бросив покупки в ближайшее кресло, она скинула меховую накидку, которая повисла в воздухе и медленно поплыла в руки маячившему за открытой дверью дворецкому. Хейли невольно позавидовала такому умению. И только потом сообразила, что в семье редко бывает один Одаренный. Тогда кто еще?

Новоприбывшая участница встречи осталась в голубом платье и только после того, как накидка достигла адресата, а дверь закрылась, обратила внимание на посетителей. Цепким взглядом целителя, осматривающего пациента, осмотрела гостей.

— О, вы уже приехали? – констатировала она. — Розмари ты выглядишь так, словно подралась с барсуком в его норе. И победила! — припечатала она гостью. От окна раздалось поддерживающее ее фырканье.

«Да в этой семье просто мастера комплиментов!» И не успела возмущенная Хейли выпалить, что она, в отличие от оппонентки в эту нору хотя бы пролезет, как та продолжила:

— Надо срочно тебя переодеть! У тебя остался в доме огромный гардероб…

— Прекрати разбрасываться чужими вещами! – сурово потребовала кэрри Катарина. — Тем более мы еще не убедились, действительно ли эта кэрриетта, та за кого себя выдает. Кольцо может быть и подделкой. Я приглашу ювелира для проверки.

— Тогда я дам ей что-то свое, – незнакомка вновь обернулась к Хейли. – Зачем ты нацепила очки? В них ты похожа на гувернантку! Хорошо хоть послушала меня и перекрасилась, но пучок…

— А вы кто? – наконец-то изловчилась вставить слово в тираду Хейли. Слова изо рта девушки вылетали со скоростью рассыпающегося из чашки гороха.

— Фиона! — пораженная до глубины души воскликнула блондинка, приложив ладошку к пышной груди. — Ты действительно потеряла память? — ее глаза заблестели от любопытства. Как будто в предвкушении чего-то интересного и загадочного.

— Так и есть.

— Да нас ждет единственное стоящее представление в нашем захолустье, – донеслось от окна.

Фиона тут же швырнула при помощи дара в направлении говорящего подушкой. Судя по тому, как точно она прилетела, делалось это не впервые.

Закончив с наказанием задиры, Фиона тут же повернулась к Хейли с самым приветливым выражением лица.

— И никого из нас не помнишь? — поразилась она, обведя пальцем всех собравшихся. Дождавшись кивка, она не менее энергично продолжила: — это кэрри Катарина Риот, моя тетушка, — изящный взмах в сторону кэрри с прядью, — рядом её дочь, моя кузина, Мэнди. С моноклем красавец, как ты поняла, твой муж Арчибальд, а у окна невыносимая заноза и по совместительству мой брат Лео, — в ответ тот чуть отмер, отсалютовал стаканом и снова вернулся к созерцанию пейзажа. Вот только по его напряженной спине у Хейли складывалось впечатление, что он менее безучастен к происходящему, чем пытался казаться.

— Приятно познакомиться, — призналась Хейли всем сразу.

— Кэрри Риот, — обратился к кэрри Катарине Баррек, — мне необходимо расспросить вас и вашу семью об обстоятельствах исчезновения вашей невестки. Желательно наедине.

— Да тут нет ничего необычного. В тот день Розмари после чаепития…

— Подождите, — вмешался доселе хранивший молчание Говард, — не стоит все рассказывать при Хейли.

— Это ещё почему? Разве она не хочет все вспомнить? — поразилась Мэнди.

— Именно, но, если бесконтрольно преподносить информацию она может эти воспоминания выдумать, — нравоучительным тоном пояснил Элай.

— А вы, собственно, кто? — кэрри Катарина прищурила холодные глаза, от чего её взгляд стал ещё более пронзительным. Словно она читала мысли, хотя это было бы не удивительно. Магия в этой семье присутствует.

— Помогаю жандармерии Форпрейна расследовать данное дело. Так же осуществляю охрану кэрриетты Ригби. – Говард ничуть не смутился своего внешнего вида в таком высоком обществе. — Поэтому, если комиссар и вы не возражаете, я хотел бы присутствовать при разговоре, чтобы решить, что происходит в окружении моей подопечной, а также самостоятельно производить изыскания.

— А у охраны имя есть? — язвительно поинтересовалась кэрри Катарина.

— Прошу простить. Говард Элай, — детектив резко кивнул, представляясь.

Кэрри Катарина прищурилась и пристально посмотрела на мужчину. Как будто она только сейчас всерьёз его заметила.

— Из северных Элаев? – ее лицо осенило нечто похожее на узнавание.

— Да, — старательно игнорируя вопросительный взгляд Хейли, тяжело вздохнул Говард. Надо было соглашаться на авантюру с целителем и сменой документов. Не впервой же.

— Невероятно, — оживилась кэрри Катарина. — Так вы сын Жизель? Ваша матушка прислала приглашение на празднование Благословения будущим летом, вы тоже будете присутствовать?

Вот этого Говард и опасался: привлечь внимание к себе, потом они начнут расспрашивать о его прошлом и искать совпадения в хрониках жизней и конца и края этому не будет. Кто б знал, что мама завела знакомства так далеко от дома?

— Тетушка, давайте отложим светские беседы на потом, — лениво протянул Лео от окна, — у меня планы и не хочу их отменять из-за того, что беседы с комиссаром затянутся.

— Какие сложности, ладно оставим на потом, — закатила глаза кэрри Катарина. Поставила свою чашку на круглый столик и изящно поднялась. — пройдемте в библиотеку. Арчи, распорядись насчёт обеда. И пусть Говарду Элаю принесут мокрое полотенце. И лед.

— Вы оставите меня одну? — понизив голос, зашептала Хейли, при этом делая страшные глаза и хватая Элая за рукав.

— Не бойтесь, здесь вам ничто и никто не угрожает, — успокоил со своего наблюдательного поста Лео, — не когда в доме жандармы, — и усмехнулся.

— Спасибо, успокоили!

— Кэрриетта Ригби, так будет лучше, — бросив короткий взгляд на Лео, Элай сжал ледяные пальцы Хейли, хватавшиеся за его рубашку в своей тёплой ладони. — Верьте мне.

— Кэррион, вы идёте?! — пророкотал в дверях Баррек.

И спутники Хейли последовали за кэрри Катариной.

— Арчи, а нам бы пока чаю с бренди, надо согреться! Распорядись! — крикнула удалявшемуся за ними кузену Фиона и расслабленно упала на диван. — Надо немного успокоиться.

Арчи обернулся и, то ли от упавшего света, то ли от полуоборота головы, у Хейли в голове вспыхнули картинки. Яркие, реалистичные и от этого сердце забилось быстрее.