Единственная для вампиров Де-Норд

— Как это будет?

— Что именно?

— Втроем.

— Хорошо. Очень хорошо, мы все для этого сделаем.

— Хорошо. Хорошо, — сказала и сглотнула ком в горле, появившийся от волнения.

Пальцы продолжали гладить, чуть пощипывать и растирать кожу, но нутро выло о том, что это не все. Этого было мало, и голодная пустота внутри меня требовала заполнить ее, уничтожить. Я хотела продолжения — с каждой минутой все сильнее, не в силах успокоить огонь, что кипел в венах.

И стоило пальцам вампира мягко, без сопротивления, скользнуть внутрь по влажной от смазки коже, я взвыла, прикусывая губу и впиваясь пальцами в плечи его брата.

Как будто специально дразня меня, он не торопился, толкаясь медленно, но глубоко. Он изучал реакцию, впитывал ее, продолжая целовать мои плечи и спину, не ускоряясь и мучая меня так, что я напряженно поджимала бедра, желая поймать то удовольствие, что так ловко ускользает.

— Прошу тебя…

— О чем?

— Я… я хочу большего.

— Ты торопишься, малышка, — вампир слишком эмоционально, несвойственно себе, прошептал это, и я уловила в его голосе нетерпение и предвкушение.

— Это слишком…

— Что?

— Медленноооо…

— Так лучше? — пальцы задвигались быстрее, резче и увереннее.

Я тихонько всхлипывала с каждым толчком и судорожно хваталась за мужчину, который настойчиво изучал мою грудь, сжимая и разжимая пальцы, растирая отзывчивые соски шершавыми подушечками.

Я уже неприлично хлюпала, влажные бедра холодила прохлада воздуха, заставляя воспламеняться еще сильнее. Я хотела еще. Больше, глубже, сильнее, и словно услышав мое желание, вампир замедлился и убрал ладонь, прижимаясь горячим органом к промежности.

— Скажи, чего ты хочешь, Кэти.

— Тебя.

— Громче!

— Тебя! — пятерня сомкнулась на затылке и намотала волосы на кулак, выгибая меня назад и заставляя оторвать лицо от груди Стефана.

— Скажи еще раз, Кэтрин, — прошептал мне вампир и так обжег дыханием, что я задержала воздух, глядя в лицо его брата, который не отрываясь смотрел мне прямо в глаза.

— Я хочу вас. Вас двоих.

Ранее…

— О боги! Вы напугали меня, господин! — отшатнувшись от незнакомца, я оступилась и едва не упала.

— Вы должны быть аккуратнее, юная госпожа. Ночи нынче темны, вам не стоит разгуливать по городу одной, — холодно ответил мужчина, с которым я случайно столкнулась в подворотне, и поспешил меня обойти.

Не найдя, что сказать, я только кивнула — скорее рефлекторно, чем обдуманно, и проглотив ответ, крутящийся на языке, пошла своей дорогой.

— Госпожа?

— Да? — обернувшись на голос, я покрепче прижала к груди сумку, в которой были собранные травы, и нервно стукнула каблуком по брусчатке.

Не нравится он мне.

Ночи действительно в последнее время слишком темные, даже чтобы просто разглядеть дорогу домой. Хорошо хоть фонари горят, освещая неширокие улицы.

— Я могу полюбопытствовать? — незнакомец остановился и развернулся ко мне всем телом, демонстрируя свою крайнюю заинтересованность. — Как ваше имя?

— Простите, я не расположена к знакомству, — поспешив оправдаться, ответила я. — Мне действительно пора идти.

— Только имя, о большем я не прошу, — улыбнувшись, он поправил шляпу, и желтый свет фонаря осветил его лицо. — Пока только имя.

Мужественное, с крепким подбородком и ямочкой в самом центре. Скулы четкие, будто нарисованные, а глаза… Они сверкали неестественной радужкой светло-голубого цвета.

Он улыбнулся, и на щеках выступили две красивые ямочки, делая улыбку интригующей.

— Кэтрин. Мое имя Кэтрин.

— Кэти.

— Кэтрин, — поправила я и поспешила закончить разговор, отворачиваясь от странного незнакомца, пока ему не пришел в голову очередной вопрос.

— Я могу проводить вас?

За мгновение, за долю секунды он оказался передо мной, преграждая дорогу, явно довольный тем, что я испуганно вздрогнула и открыла рот.

Вампир. Дитя ночи собственной персоной.

Нехорошо это, очень нехорошо…

— В какую вам сторону?

— На улицу Линдемана, — просипела я, сглатывая колючий ком страха в горле. — К дому с серой крышей.

— Чего же вы испугались, Кэтрин? — продолжая улыбаться, спросил он и сделал шаг вперед. — Вам не стоит бояться, я отведу вас домой и доставлю к порогу в целости и сохранности.

Он него пахло свежестью и дорогим парфюмом.

Сообразить, что этот представитель носферату богат, было несложно. Дорогой костюм, пошитый явно на заказ. Серебряная цепочка на карманных часах, широкий браслет и массивные перстни с драгоценными камнями выдавали в нем аристократа, элиту.

Я всегда представляла их себе как сухопарых, бледных, с красными от жажды крови глазами, но внешний вид моего визави противоречил любым ожиданиям.

Высокий, плечистый, я бы даже сказала, крупный. Слишком атлетического телосложения для того, кому сотни лет, а может, и больше.

Неуверенно взглянула на его ботинки, убеждаясь, что песок с него не сыплется, и вернула взгляд к лицу, пытаясь вспомнить его последнюю фразу.

Задумалась, у меня бывает.

— Пойдемте? — Мужчина галантно подставил локоть, дождался, пока я уложу на нем свою подрагивающую ладонь, и вновь улыбнулся. Его лицо при этом осветилось какой-то юношеской непосредственностью.

Судя по лучистым огонькам в глазах, впиваться мне в шею он не планировал, высасывать мою кровь — тоже, а значит, можно уже не стоять столбом.

— Благодарю. Это очень мило с вашей стороны — вызваться проводить девушку до дома в столь позднее время.

— Так уж сложилось, что я больше никуда не тороплюсь и с легкостью могу позволить себе такую ответственную миссию.

Не ответив, я позволила мужчине вести себя. Стараясь попасть в широкий шаг, последовала за ним ровно в том направлении, в котором и планировала.

— Что вы делаете так поздно на улице, Кэтрин? Неужели вас не учили приходить домой засветло, чтобы с вами, не дай бог, ничего не случилось? — продолжая сверкать, как начищенный котелок, спросил он, и в вопросе мне послышалась подоплека.

— Учили. Но иногда обстоятельства складываются не в вашу пользу, и не выходит следовать всем правилам безукоризненно, господин…

— Эрик. Эрик Де-Норд.

— Господин Де-Норд.

— Можешь смело звать меня по имени, Кэтрин. К своему стыду, я уже переступил порог вежливости, обращаясь к тебе по имени.

— Это не означает, что я повторю вашу ошибку.

Он негромко рассмеялся и замолчал, думая о чем-то своем.

К крылечку моего дома мы подошли спустя несколько минут. Остановившись в пороге, я убрала руку с локтя мужчины, неловко замявшись.

— Благодарю вас, господин Де-Норд. Было приятно с вами познакомиться.

— Не так быстро, Кэтрин, — сильные пальцы сомкнулись на моем запястье, и я вновь вздрогнула, сбиваясь со счета, в который раз сердечко испуганно стукнуло. — А как же моя награда?

— Награда?

— Конечно. Я хотел бы считать это подвигом — проводить до дома хрупкую девушку и не выпить ее в той же темной подворотне. Разве не успех? Свою награду я вполне заслужил.

— Простите, но у меня нет денег, едва ли наберется двадцать унтов, — промямлила я, даже не пытаясь вырваться.

Пальцы, словно наручники, сомкнулись на руке и сжали так крепко, что я скорее бы руку себе оторвала, чем выдрала ее из этой хватки.

— Не обижайте меня, Кэтрин. Деньги — это не то, в чем я нуждаюсь, уверяю вас.

— Что же вам тогда нужно?

— Поцелуй, — не скрывая нахального блеска леденистых глаз, свободной рукой он снял шляпу, демонстрируя белокурую шевелюру.

Интересно…

Блондин — значит, северянин. Привыкший к холоду, упрямый и гордый народ. Сколько ему лет, интересно? Сотня? Две? Пять?

— Хватит так смотреть на меня, или я перестану держать себя в руках.

— Что? Я не…

— Поцелуй, Кэтрин. Один невинный поцелуй, и я оставлю тебя в покое — на какое-то время, — уклончиво ответил он, подгоняя меня к решению.

— Это невежливо — просить поцелуя у…

— Достаточно, — выставил руку передо мной и потянул к себе, заставляя неловко уткнуться лицом в ладошку. — Много болтовни и расшаркиваний. Надоедает. Я слышал уже сотни вариаций всевозможных бравад, речей и оправданий. Мне нужен только поцелуй. Разве это много?

Возмущенно сопя, я гневно сверкала глазами, рассматривая слишком красивый нос с небольшой горбинкой. Такой упрямый и удивительно симметричный.

— Куда ты так заинтересованно смотришь?

— На нос.

— Нос? И что с ним не так?

— Все так, поэтому и смотрю.

— Занимательное объяснение. Так что, поцелуешь меня, Кэтрин Дэр, или мне стоит сделать это самому?

— Откуда вы…

— Какая ты упрямая!

Мужчина закатил глаза и сделал то, о чем предупреждал.

Меня будто волной прохлады окатило с ног до головы, несмотря на горячие губы, что чувственно прихватывали кожу и размеренно запечатывали своей поцелуй. Мужчина не торопился, двигался плавно, но настойчиво, забирая у меня дыхание и все оскорбительные слова, что я уже соединила в длинную речь.

— Упрямая и такая вкусная, ровно как я и ожидал, — оторвавшись, но оставаясь в зоне близости, тихо проговорил он, выделяя каждое слово. — Я долго искал тебя, Кэтрин Дэр. И рад, что наконец нашел.

— Отпустите.

Таинственная улыбка, и пальцы на подбородке разжались, выпуская меня из плена.

— Завтра ночью. Замок Лестрейн. Платье тебе доставят, как и украшения, — бросил он, разворачиваясь и собираясь уйти.

— Нет! Постойте! Завтра же бал претенденток!

— Именно, Кэтрин! И ты в фаворитках! — весело проговорил он, и его силуэт растворился в тени.

День прошел пасмурно. В прямом и переносном смысле.

С неба сыпались крупные капли дождя, а мне было кисло, как после лимонного десерта.

Бал претенденток! Звучит ужасно пафосно, но, к сожалению, вся суть праздника заключалась в отборе девушки, которая добровольно будет кормить собой господ ближайший год. Конечно, зазывалы обзывали этой честью, к тому же обещали нехилую компенсацию, но смысла это не меняло.

Корм есть корм.

В течение года господа вампиры из старших домов будут питаться тобой при любой возможности, и ты не имеешь права им отказать. Таков уговор. Год раболепства, покорности и молчания в обмен на содержание и комфорт.

Вампиры были бережны к своим игрушкам и никогда не убивали добровольные мешки с кровью, но факт остается фактом — ты просто еда, средство к существованию и молчаливая добыча.

Вчерашний прохожий буквально поставил мне ультиматум, принуждая посетить мероприятие, и мои мысли подтвердил стук в дверь.

— Да?

— Госпожа Дэр?

Посыльный в их рабочей униформе с красными полосками на жилетах морщился от падающих на лицо капель.

— Это я.

— Вам посылка от господина Де-Норда.

— Я хотела бы отказаться.

— На вашем месте я бы дважды подумал, — грустно усмехнулся он, протягивая мне красивую коробку в алой бумаге, перевязанную золотистой ленточкой. — От таких посылок не отказываются.

— И сколько таких посылок вы сегодня доставили? — полюбопытствовала я, не торопясь принимать подарок.

— Не счесть, госпожа. Бал уже сегодня, работы поприбавилось, — не раздумывая ответил он и все же впихнул мне коробку, торопясь уйти.

Кутаясь в шаль, я проводила тоскливым взглядом посыльного, осмотрела улицу и вернулась в дом, плотно закрывая дверь.

Тяжелая поклажа оттягивала руки, и я с громким стуком опустила ее на маленький столик в прихожей, не решаясь заглянуть внутрь.

Почему такая тяжелая? Он прислал мне платье в виде кольчуги?

На мгновение представив себя в железной сбруе, я криво улыбнулась и открыла коробку, сразу же бросая взгляд на желтый конверт.

«Для моей личной фаворитки Кэтрин Дэр», — гласила надпись на обороте, написанная красивым витиеватым почерком.

— Ну как же, личной фаворитке. Сколько еще таких, как я, господин Де-Норд?

Спросила сама у себя и сорвала восковую печать, вынимая короткое письмо.

«Сладкая Кэти, с нетерпением жду нашей встречи сегодняшней ночью. Обещаю, она станет для нас особенной. И я уже приготовил для тебя сюрприз! Не опаздывай. Твой Э.»

— «Твой Э.», — передразнила я, откладывая письмо и погружаясь в рассматривание самой посылки.

К моему облегчению, платье было не из кольчуги, а из дорогого и тяжелого шелка, что алыми полотнищами струился вдоль линии ног. С черным кружевом по краям, открытыми плечами и низким декольте (кто бы сомневался). В комплекте шел жесткий корсет из кожи, сшитый из нескольких частей и отороченный атласной лентой.

Недурной вкус. Если бы я не знала, что он вампир, уверенно признала бы его ценителем моды или того больше — модельером.

Когда солнце уже было в зените, я полностью подготовилась, с трудом облачившись в туго облегающий тело наряд. Попытки прикрыть грудь остались безуспешными.

Очень откровенно, очень.

Но больше всего меня смущала голая шея. Покопавшись в маминой шкатулке, я отыскала черную ленту с крупной брошью в виде цветка, повязывая ее как ожерелье. Плотно охватившее шею ожерелье, которое нельзя будет прокусить незаметно.

Так-то лучше.

Над макияжем сильно не старалась — лишь чуть подкрасила губы, чтобы не выглядеть совсем уж возмутительно на этом маскараде размалеванных девиц, и распустила волосы, что сами собой скрутились в локоны от влажности воздуха.

Я и так буду слишком выделяться, так как на моем лице, буквально прилипнув к нему, висела кислая мина. Такого вампиры не любят, и я могу поплатиться за свое неуважение к их празднику.

Чуть надушив открытую кожу, я набросила плащ, убеждая себя, что весь вечер буду избегать незнакомца, а к утру растворюсь в толпе отказниц и вернусь домой. Обычно девушек набирали не больше десяти — по одной в каждый старший дом. Крайне редко сами вампиры отказывались от такой ответственности, как карманная, но хрупкая кормушка, по одним только им известным причинам.

— Доброй ночи, госпожа.

Вновь испуганно вздрогнув, я увидела в своей прихожей лакея, который услужливо держал в руке фонарь, освещая мой порог.

— Доброй. Что вам нужно?

— Господин Де-Норд отправил за вами карету. Прошу, следуйте за мной.

Вежливо поклонившись, мужчина направился к черной, как сама ночь, повозке, запряженной четверкой вороных коней, и любезно открыл передо мной дверь.

Боясь не вернуться, я плотно закрыла дом, заранее погасив все свечи и затушив камин.

Кто знает, чем закончится эта ночь? Вещи с собой брать не стала — некрасиво приезжать на бал с дорожной сумкой, поэтому ограничилась небольшим ридикюлем, в который положила духи, платок и зеркальце.

Мое шестое чувство орало как резаное, топало ногами и бросалось из стороны в сторону, предупреждая, что, скорее всего, мой план оставаться в тени не сработает.

Господин Де-Норд встретит меня собственной персоной, и я вряд ли смогу ускользнуть от его льдистых глаз в течение ночи.

Устроившись на жесткой скамье, я стряхнула попавшие на платье капли дождя, стараясь избавить юбку от разводов, и начала мысленно перебирать список успокаивающих трав.

Отвлекает, знаете ли.

Валериана, пустырник, душица, мелисса… Валериана, пустырник, душица, мелисса… Лаванда! Вечно о ней забываю…

За безуспешной попыткой унять беспокойство я не заметила, как мы доехали до замка старшего дома носферату в нашем городе — Ленстрейд. Стоило повозке остановиться, как я задержала дыхание.

Еще есть надежда, еще есть надежда…

Дверь кареты открылась. Я увидела только край зонта и протянутую руку в белой перчатке, предлагающую помощь.

— Благодарю, — сказала я, вкладывая ладонь в услужливо протянутую руку лакея. Все-таки эти пышные юбки — полная катастрофа. Столь же сильно сковывать движения могут только кандалы на лодыжках.

— Доброй ночи, госпожа Дэр. Я безумно рад вас видеть, — знакомый голос раздался так близко, что я почувствовала дыхание на щеке, буквально выпав из кареты под укрытие зонта. — Вы даже представить себе не можете, как сильно.

— Взаимно, господин Де-Норд. Взаимно, — прошептала я, чувствуя, как надежда осколочками осыпается под ноги.

Мужчина вел меня по широкой лестнице вверх, к распахнутым в эту ночь массивным дверям, которые были рады приходу гостей. Обычно замки старших домов были закрыты, вампиры жили обособленно и мало контактировали с людьми, являя свою волю гражданам исключительно голосами посыльных и церемониймейстеров.

Поэтому встретить вампира случайно, темной ночью перед балом претенденток — большая удача. Очень сомнительная в моем случае.

Но я, стараясь не слишком явно озираться по сторонам, позволяла мужчине себя вести и по возможности привлекать как можно меньше внимания. Бал закончится, празднование завершится, а слух о том, что я была одной из желающих стать кормушкой для вампира, останется. Признаться честно, не выделяться было крайне сложно.

Девушки были в куда более скромных нарядах, чем мой, и шли в замок в полном одиночестве — опять же в отличие от меня. Мой визави был крайне величественен и вел меня внутрь с таким видом, будто сейчас раздадутся восторженные аплодисменты и нас с головы до ног осыплют разноцветным конфетти.

— Занимательное украшение, госпожа Кэтрин.

— Благодарю. Я надеялась, вам понравится, — проведя ровную параллель между комплиментом и моей шеей, я расплылась в злорадной улыбочке.

— Но я все же предпочел бы…

— Вам вряд ли подойдет мое украшение. Не сочтите за грубость.

Де-Норд замолчал, иронично выгнув бровь, но продолжать не стал, заводя меня внутрь огромного зала, полностью готового к торжеству.

Большие столы с безупречной сервировкой, множество тарелок с разнообразными закусками, десертами и корзинками с морепродуктами. Хрусталь играл бликами в отличном освещении магсвечей под потолком, которые висели в воздухе и не затухали от сквозняка.

Прямо сказка — если бы не старшие домов, что сидели за отдельными столами у противоположной от входа стены и с презрением и оценкой не рассматривали входящих девушек.

Бросив лишь быстрый взгляд в их сторону, я поспешила опустить голову, пряча любопытство.

Всего старших домов было десять. Управляли ими от одного до четырех вампиров, которые хранили и поддерживали имя своего рода. Под их началом были армии великолепных бойцов, легко отбивающие атаки теней, которые вот уже много веков нападают на людей. Страшные сущности, живущие за пределами купола, голодные, злые, безжалостные. Они не щадили никого, кому выпадал шанс переступить границы, и забирали несчастных себе, съедая плоть и оставляя только тень, такую же страшную и смертоносную.

Единственное, что требовали вампиры за эту защиту, — кровь, отданную добровольно. Но даже при таком раскладе они оставались щедры, одаривая девушку по окончании года внушительным содержанием.

— Не откажете мне в танце?

— Но никто не танцует, — оглядевшись, я увидела только, как девушки нерешительно бродят по залу и с опаской угощаются закусками в растерянности и нерешительности.

— Я заранее оставляю за собой место вашего партнера. Боюсь, желающих на танец с вами будет слишком много.

— Надеюсь, вы ошибаетесь, — сквозь сжатые зубы ответила я, улыбаясь как можно нейтральнее.

— О, я уже понял настрой по вашему парфюму. Любопытный аромат, — мужчина отпустил мою руку и тенью скользнул за спину, слишком откровенно склоняясь к моему плечу и шумно втягивая воздух. — Что в нем? Роза? Физалис? Акация?

— Все верно.

— И что-то еще, ммм, — он вдохнул глубже, сдвигая мои волосы в сторону и едва ли не прижимаясь носом к голому плечу. — Вербена.

Де-Норд хмыкнул, не пряча усмешку, и слегка сдавил мою талию, которая и без того была жестко зафиксирована корсетом.

— Кто бы сомневался, госпожа Дэр. Только одно маленькое замечание, — пальцы скользнули ниже и мельком погладили подушечками пальцев живот. Хорошо, что через ткань, или я бы сгорела на месте, чувствуя настороженные и завистливые взгляды всех девушек, забывших, как жевать. — Вербена действует лишь на низших вампиров, старшим домов только слегка щекочет нос.

— Вы довольно самоуверенны, господин Де-Норд, — развернувшись в его руках, отступила, покидая странные и слишком неуместные объятия. — Парфюм — это парфюм, к вам и вашим пристрастиям он не имеет никакого отношения.

— Я сделаю вид, что поверил в это, — он поклонился и, сохранив улыбку, покинул меня, с вампирской скоростью скрываясь в толпе.

— «Сделаю вид, что я поверил», — передразнила его себе под нос и огляделась, выискивая место, где смогу благополучно отсидеться до самого утра.

Мое внимание привлекла плотная штора, прячущая нишу с витражным окном. Решив прихватить себе припасов, я смело схватила со стола тарелку, накладывая на нее приличную горку закусок.

Война войной, а обед по расписанию. В моем случае ужин — или слишком ранний завтрак, но все же мне до рассвета сидеть в этом убежище, и слушать урчание собственного желудка я не планировала.

— Если рассчитываете надраться, советую прихватить пару бокалов вон того вина, — перед моим лицом указующе вытянулась рука в белоснежной перчатке, и я нехотя перевела взгляд на ее владельца. — Думаю, вам быстро наскучит сидеть в своем укрытии, так что алкоголь может хоть как-то скрасить досуг.

Чем выше я поднимала глаза, тем сильнее сбивалось мое дыхание: это был не Де-Норд, по которому я уже начинала скучать, а другой вампир.

Почему мне так везет?

— Советую взять три.

— Что?

— Три бокала. Для вашей комплекции этого будет достаточно, чтобы вы наконец расслабились и перестали в таком испуге шарахаться от людей.

— Я не от людей шарахаюсь, уважаемый господин…

— Де-Норд. Стефан Де-Норд.

Ауч.

Вот это было большой неожиданностью.

Приглядываясь к лицу мужчины, я пыталась найти родственные черты и с ужасом находила. Несмотря на внешнюю непохожесть, выражение лица, структура мышц и даже насмешливая улыбка были совершенно идентичны. Если первый Де-Норд был голубоглазым блондином, то второй был обладателем черной, буквально угольной шевелюры, темных бровей и непроницаемо-обсидиановых глаз.

— Ооочень приятно.

— Я вижу, — хмыкнул он, чем еще больше заставил меня усомниться в собственных глазах. — Мой брат сказал, что вы сегодня не в духе. Я могу узнать, с чем связано ваше настроение?

— С ультиматумом, который мне выдвинул ваш ближайший родственник, — без увиливаний ответила я, все же хватаясь за предложенный бокал.

— Это нельзя назвать ультиматумом. Скорее, возможностью.

— Можно найти еще тысячи слов для сравнения, но суть от этого не поменяется.

— Я могу пригласить вас на танец? — Вампир подал руку в галантном жесте.

Как назло, заиграла медленная музыка.

На меня вновь обрушилась тонна укоризненных взглядов, так как другие носферату не торопились приглашать девушек на танец, и я вновь оказалась единственной с сопровождением.

— Я уже обещала вашему брату, господин Де-Норд.

— Именно поэтому я здесь. Вы согласились на танец не только с моим братом, но и со всеми представителями его рода.

— Эээ…

— Мы выбираем одну на всех госпожу, — увидев непонимание на моем лице, пояснил он. — Если что-то делает один, это автоматически касается всех. И танцев в том числе.

— И сколько… представителей вашего дома? — спросила я, прикидывая количество образовавшихся партнеров для вальса.

— Четверо. Я, Эрик, Андор и Факир.

Мысленно мучительно вздохнув, я приняла ладонь, которая висела в воздухе возмутительно долго, и тут же оказалась прижатой к крепкому мужскому телу, от которого пахло дубовыми бочками, мятой и перцем.

Резко, но приятно.

Мужчина закружил меня в центре зала, и вампиры стали подниматься, приглашая понравившихся девушек из толпы. Те претендентки, кто остался без партнера, нервно сжимали пальцы, стоя вдоль стен, и поглядывали на танцующих с нескрываемой завистью.

Стефан вел уверено, не позволяя мне и на секунду засомневаться в следующем движении, и я будто бы летела над полом, чувствуя легкое головокружение от пестрящих перед глазами платьев.

Резкий поворот, и я уже в объятиях Эрика. Не снимая величественной улыбки с лица, он кружит меня ровно так же уверенно, как и его брат. В голубых глазах сияет искреннее довольство.

— Скучали без меня?

— Ваш брат скрасил мой досуг.

— Это в его характере. Всегда спешит занять собой все внимание, — с наигранной укоризной ответил он. — Вам еще предстоит познакомиться с двумя нашими братьями.

— У вас большая семья, смею заметить.

— Не особенно. Но четверо — это оптимальное количество, чтобы держать гнездо в порядке.

— Бывает меньше?

— Несомненно. Видите того юношу, с девушкой в голубом платье? — Я кивнула, мельком цепляясь взглядом за кружащуюся парочку. — Это господин Сай Маро, единственный представитель старшего дома Маро. Его братья погибли в одной из битв с тенями, и он остался один.

Представляя среднюю продолжительность жизни вампиров, мне неожиданно стало жаль черноволосого юношу с резковатыми чертами лица. Столько лет провести вместе, а потом в один день лишиться всей семьи, наверное, очень больно.

— Ммм, как изменился ваш аромат. Повеяло тоской. Вам его жаль?

— А вам нет?

— В нас нет такого чувства, как жалость или вина. Мы не сожалеем и не прощаем — такова реальность вампиров.

— Наверное, это очень серо — жить без чувств, — сказала я, и меня в ту же секунду закружили, передавая в руки очередного партнера.

— Доброй ночи, господин Де-Норд.

Белый, совершенно белоснежный вампир взглянул на меня чуть брезгливо, не скрывая своего безразличия, и не ответил, отводя красноватые глаза в сторону.

Все тот же волевой подбородок, красивый и ровный нос, только губы были чуть более бледными, чем у остальных, хоть и имели такую же безупречную форму, даже кривясь в безэмоциональной улыбке.

— Ваше имя Андор? — поинтересовалась я, стараясь как можно меньше прикасаться к мужскому плечу и ладони, которые вели меня в вальсе.

— С чего такое предположение? — холодно спросил он, бросив на меня уничижительный взгляд.

— Андор значит «белый», а ваше имя идет вам как никому другому.

— Мне неинтересны твои измышления. Можешь просто помолчать, и мы как можно быстрее закончим это представление.

— С радостью.

Возможность не говорить подействовала на меня успокаивающе. Как ни странно, но именно такая холодная реакция вампира показалась мне наиболее честной. Я ему не нравлюсь, он мне тоже, а значит, вся эта ложь о необходимости союза вампиров и людей хоть кому-то так же неприятна, как и мне.

Остаток нашего времени мы молча кружили по залу. Не справляясь с любопытством, я озиралась по сторонам, разглядывая статных мужчин, которые были хозяевами этого вечера. Кто-то уже сделал выбор — как я поняла, именно те, кого было менее четырех в роду, и таинственно беседовали с девушками, щеки которых розовели от неприкрытого внимания.

— В следующий раз не душись вербеной, — бросил молчун и передал меня в руки последнего вампира в списке семьи Де-Норд.

Огненный красавец с самой приветливой улыбкой ловко перехватил меня в свои руки и продемонстрировал привлекательные ямочки на щеках.

— Андор был не слишком любезен с тобой. Надеюсь, ты не будешь делать выводы обо всех нас после общения с ним.

— Господин Де-Норд был крайне вежлив, — не моргнув соврала я, не желая жаловаться.

Да и на что? На взаимную неприязнь? Так она и без того взаимна.

— Не преуменьшай его невоспитанность. Он всегда был немного отстраненным, — продолжал огненный, крепче и более явно прижимая меня к себе. Больше, чем того требовали обстоятельства.

— Не имею претензий.

— Замечательно. Расскажи мне о себе, Кэтрин. Хочу узнать о тебе как можно больше, прежде чем…

— Прежде чем что? — нахмурившись, спросила я, внутренне отказываясь от всех без исключения предложений, которые собирались мне сделать вампиры.

— Прежде чем стать нашей таали, — даже не пытаясь соврать, пояснил он.

— О нет, нет, нет! Уверяю вас, здесь найдется множество более достойных претенденток на эту роль, чем я! Я здесь исключительно по настоянию ваше брата!

— Мы даже не смотрим на них.

Не выпуская из крепких объятий, он склонился к моему ушку и прошептал, обжигая раковину дыханием:

— Здесь нет других ни для одного из нас, Кэтрин.

— Но я…

— Что? Откажешься? — зная, что я не имею права на отказ, спросил он и восстановил дистанцию между нами. — Не дури, малышка, просто прими как факт — на ближайший год ты часть семьи Де-Норд.

— Нет, я не…

— Тшшш, — теплым дыханием прямо в губы — слишком близко, чтобы я не почувствовала угрозы. — Ты не будешь против уже после ночи привязки. Тебе понравится быть нашей, уверяю.

Музыка затихла, оставшиеся пары остановились, поклонились друг другу и разошлись. Только мы продолжали стоять в центре и сверлить друг друга непрошибаемыми взглядами: я — крайне злым, а мужчина — слишком веселым.

Не знаю, сколько бы так продолжалось, но остальные Де-Норд оказались рядом, окружая меня кольцом.

— Позволь пригласить тебя за наш стол.

— Прошу вас, не нужно, — зная, что это означает, я наконец испугалась и ощутила запоздалую тошноту.

— Все решено, Кэтрин. С этого вечера ты наша таали. Просто прими это.

Длинные пальцы, все еще в перчатках, опустились на мою талию с одной стороны, затем с другой, а огненный вампир продолжал держать мою ладонь.

Только белый Де-Норд остался в стороне, не собираясь участвовать в этом фарсе, позволяя Эрику и Стефану закрыть меня с двух сторон, а Факиру — вести за собой.

— Присаживайся.

— Б-благодарю, — заикаясь, ответила я. Опустилась на предложенный стул в центре их зоны.

Слева от меня присел Стефан, справа Эрик с Андором, который тут же потянулся к графину, наполняя свой бокал доверху.

Разделяя его настроение, я бросила тоскливый взгляд на выпивку и сглотнула.

Что он там говорил о количестве вина, чтобы надраться? Три бокала? Значит, я начну прямо сейчас.

— Прошу, — словно прочитав мои мысли, черноволосый подал мне хрустальный фужер и бросил взгляд на пустую тарелку передо мной. — Хочешь креветок в сливочном соусе? Искренне советую их попробовать.

— Я не голодна.

— На твоем месте я бы поел. После привязки тебе понадобятся силы, или тошнота и слабость возьмут свое.

Вот вроде бы ничего особенного, но прозвучало как угроза. Поддавшись на провокацию, я дрожащей рукой целиком отправила в рот корзиночку с каким-то салатом.

— Вот и умница, — улыбнулся вампир, довольный моей реакцией, и отвернулся.

Я жевала великолепную закуску и не чувствовала вкуса.

Это же надо так попасть! Чистое везение во всей красе!

Принимать факты не хотелось, но реальность такова: меня нет ни единого шанса избавиться от них или даже просто сбежать. Это же вампиры, они меня из-под земли достанут и вернут себе, где бы я ни пряталась.

Быть кормушкой сразу для четырех вампиров — та еще приятная новость, и я не думая делала глоток за глотком, даже не чувствуя крепости вина. Они получат меня только в дрязг пьяную, потому что я категорически отказываюсь что-либо помнить!

— Господа, позвольте пригласить девушку на танец.

Перед столом появился тот самый вампир с грустными глазами, который был одинок на сегодняшнем вечере. С непроницаемым лицом он вглядывался в каждого Де-Норда, ожидая реакции.

— Госпожа Кэтрин занята, — угрюмо бросил чернявый, всем своим видом демонстрируя недовольство.

— Лишь танец, господа. О большем я не прошу, — настаивал Сай Маро, не сдвигаясь с места.

— Маро, — начал было Эрик.

Но я перебила:

— Позвольте, господа, я с радостью станцую с вами, господин Маро.

Поднялась, напрямую игнорируя скрип зубов и гневные взгляды. Только Андор чему-то хмыкнул и потянулся к своему бокалу.

— Рад такой чести, — вампир улыбнулся, чем расположил меня к себе еще больше. Обойдя стулья мужчин в своей пышной юбке, я приблизилась к Маро и поклонилась. — Прошу.

Аккуратно поймав мою протянутую ладонь, мужчина с улыбкой повел меня в центр зала, опуская руку на талию. Жест был столь же бережным, как и все его движения.

— Вы прекрасны, госпожа Кэтрин.

— Благодарю вас, господин Маро. Позвольте полюбопытствовать, откуда вам известно мое имя?

— Оно не было мне известно, — туманно заявил он, начиная вести. — Но вы подтвердили мои догадки, чему я нисколько не удивлен. Вкус господ рода Де-Норд известен всем без исключений.

— Вкус? — Дрогнув, спросила я, представляя, как они по очереди впиваются мне в шею.

— Именно. Это всегда потрясающей красоты девушки с идеальными черными локонами, загадочной темнотой глаз и алыми губами, что одним лишь своим видом заставляют мужское сердце дрогнуть.

— Насколько мне известно, у вас нет чувств.

— А дело совсем не в чувствах, госпожа Кэтрин. Она именно в сердце, которое оживает в присутствии таали. Начинает стучать быстрее, — понизив голос, говорил он, все ближе склоняясь к моему лицу. — Беспокойно. Оно тянется навстречу и не позволяет пропустить свой идеал.

— А вы нашли свою таали? — поинтересовалась я.

— Нет. К большому сожалению, весь следующий год я проведу с девушкой, обреченной на холод с моей стороны. Она, без сомнения, хороша, но мое сердце не дрогнуло, как ни печально это признавать.

— А я? Я вам подхожу, господин Маро?

Заглядывая в черные глаза, я доверчиво расслабила руки, позволяя мужчине вести, и с надеждой прикусила губу, вновь перебирая в голове список успокаивающих трав.

Валериана, пустырник, мелисса…

— Вы? Боюсь, я опоздал, — не скрывая тоски в голосе, ответил он и грустно улыбнулся. — Мне не сравниться с родом Де-Норд, я не могу обещать своей таали больших отступных, не смогу проявить столько внимания к ней, сколько требуют обязательства. Так что я не самый подходящий вариант, мое гнездо не настолько сильное, чтобы я пользовался популярностью у дам.

— А если я соглашусь?..

Он удивленно вздернул брови, будто не верил моим словам.

— Согласитесь? После всех причин, что я вам назвал?

— Да, именно. Поймите меня правильно — я не хочу начинать наше общение со лжи, поэтому объясню причину своего вопроса. Сегодня я здесь не по своей воле.

— Обычная практика, — соглашаясь, кивнул он. — Вампиры часто сами находят себе фавориток.

— Именно, только вот я не рада перспективе… кормить четверых мужчин, — не находя подходящих слов, сказала как есть. — Меня мало интересуют отступные и условия содержания, и я слышала о том, что вы остались один в своем гнезде. Прошу прощения за эти слова.

— Ничего. Я, кажется, ясно понял вас, госпожа Кэтрин. Вы предлагаете мне взаимную помощь.

— Что-то в этом роде.

— Я получу подходящую себе таали, а вы уменьшите число кормящихся от вас с четырех до одного, верно?

— Именно так, господин Маро.

— Интересное предложение. Я все же несколько обескуражен вашим нежеланием вступить в семью Де-Норд. Каждая в этом зале в первую очередь борется за их внимание.

— Я не каждая.

— Это я уже понял. Кэтрин.

Музыка закончилась. Улыбаясь очень искренне, мужчина поклонился и проводил меня назад, к четырем, а точнее трем, раздраженным мужчинам, так как Андор был все так же холоден и о чем-то размышлял, заглядывая в опустевший бокал.

— Я был рад провести с вами время, — вежливо сказал Сай, отпуская мою ладонь. — Де-Норд.

— Маро, — зло проглатывая слюну, ответил на любезность Эрик, и его кадык дернулся вверх-вниз. — Как провела время, Кэтрин?

— Замечательно, — промурлыкала я, чувствуя облегчение.

Если Сай все же решится, то у меня есть шанс улизнуть от Де-Нордов и провести год в компании с флегматичным Маро, который был в количестве всего одной штуки, что не могло не радовать.

Ночь еще царила вокруг, и пары продолжали кружить по залу. Где-то девушки уже сидели в окружении вампиров за их столами, а где-то места пустовали, что ярко выражалось на недовольных лицах одиноких носферату.

Самых симпатичных уже расхватали. Из приблизительно пятидесяти свободных девушек к семьям присоединились только семеро, если считать меня. Еще три дома пока были без претенденток: трое взрослых, пепельноволосых мужчин с хмурыми лицами, двое юношей с лукавыми взглядами и темными волосами и Сай Маро.

Он продолжал сидеть один и только задумчиво разглядывал гобелен на стене, витая в своих мыслях и, видимо, прощаясь с надеждой найти себе таали на следующий год. Или думая о том, как посоперничать с Де-Нордами за право обладать мной.

— Прекрати на него так смотреть, дорогая, — гневно распиливая сочный стейк, сказал Эрик и чиркнул лезвием по тарелке с неприятным скрипом.

— Как?

— Словно влюбилась.

— Даже если так, то что, многоуважаемый господин Де-Норд?

Поймав витающее в воздухе настроение, я быстро выпустила иголки, готовясь к словесной дуэли.

— Потому что вампиры не влюбляются. Не строй планов на его счет.

— Дайте хоть помечтать, — провоцируя, я продолжила пялиться на темноволосого вампира, томно отпивая вино из уже четвертого по счету бокала.

— Нам крайне неприятна твоя реакция, Кэтрин. В конце концов, это просто невежливо, так открыто игнорировать своих…

— Кого? Семью? Мужчин? Перестаньте, все мы прекрасно понимаем, что это временно. Наши пути максимум через год разойдутся, и вы забудете об этой невежливости.

— Вампиры ничего не забывают, Кэтрин.

На этот раз голос подал Факир — такой же раздраженный, как и его братья. Все, кроме Андора. Ему, казалось, вообще было наплевать на происходящее.

— Да, я помню, — уклончиво ответила я, забрасывая в рот оливку.

— И на твоем месте я бы не начинал наше общение с внимания к чужому мужчине, — назидательно произнес Эрик, и я не сдержала улыбки.

— На моем месте вы бы искали выход и вряд ли бы примирились с обстоятельствами, господин Де-Норд. Не обманывайтесь: и люди, и вампиры всегда ищут пути отступления и лазейки.

— И ты решила, что Маро станет тебе подмогой? — Стефан, с трудом сохраняя невозмутимость, положил в рот кусочек мяса и прожевал. — Отнюдь.

— Это почему же?

— Потому что он асхетим.

— Что это?

— Кто. Асхетимы — это те вампиры, чье обоняние сверхчувствительно. Ему мало кто подходит в таали, и, судя по печальным, как у щеночка, глазам, — ты не в его вкусе.

— Может, он обдумывает, как обустроить нашу спальню, и горюет, что я не признаю черный как цвет для стен? — предположила я и повернулась на резкий хруст.

Пузатый бокал в руке Факира треснул, и стекло крошкой осыпалось к его ногам. Стряхнув остатки с пальцев, он поднялся и, принеся извинения, удалился с самым мрачным видом.

— Не будь с ним так резка. Он самый вспыльчивый из нас и с трудом сдерживает эмоции.

— Надеюсь, в этом не будет нужды, — уклончиво ответила я.

Зал оглушил звук гонга, оглашающий о завершении первой части вечера и оповещающий о начале второй.

Выбор таали и последующая привязка.

Медленно, но верно девушки покидали зал. Все, кто в этом году не приглянулся высшим домам, прощались с надеждой пожить во дворцах и ни в чем не испытывать нужды.

В последний момент двое из троих оставшихся родов все же приняли к себе двух девушек, которые уже потеряли надежду и сейчас счастливо улыбались, смущенно рассматривая своих новых хозяев на целый год.

Только Сай Маро остался в гордом одиночестве. Когда же церемониймейстер вопросительно на него посмотрел, тот лишь кивнул, давая отмашку и позволяя вывести девушек.

У меня загорелась надежда.

— А что будет сейчас?

— Вынесут кубки крови, — напряженно ответил Эрик, наблюдая, как слуги накрывают постамент, выставляя на него серебряные сосуды, на первый взгляд совершенно одинаковые. — Будущие таали принесут свою кровь, и вампиры будут искать ее.

— Что?

— Госпожа, прошу за мной.

Седовласый мужчина с абсолютно безразличным лицом подошел к нашему столу и пригласил меня выйти, из-за чего я совершенно закономерно напряглась.

— Иди, все в порядке. Просто делай, что они говорят, — Стефан на прощание погладил мою руку, которую я тут же убрала, и замолчал.

Все девушки поднимались из-за своих столов и уходили за ширму, прячась от лишних глаз. К нам вышла пожилая женщина с дрожащими руками. Подставляя кубки к каждому запястью по очереди, слишком резко чиркала лезвием.

Девушки вскрикивали, бледнели и замолкали, пока вязкие алые дорожки расчерчивали их кожу, каплями падая на серебряное дно. Их сразу же перебинтовывали и давали сладости, намекая, что эта кровопотеря — лишь малая часть того, что нас ждет.

Когда очередь дошла до меня, я уже морально подготовилась, но движение старухи было таким резким и болезненным, что я прикусила губу, чувствуя металлический привкус.

Черт! Больно-то как!

— Эта последняя. Забинтуй и смотри, чтобы не побежали обратно в зал, пока не кончится церемония, — не слишком любезно бросила она молодому слуге, что обрабатывал наши порезы.

Кубки вернули на постамент и приглушили свет магсвечей, что продолжали летать под потолком — теперь они напоминали огоньки звезд на черном ночном небе. Все это было бы красиво, если исключить раскачивающихся, как сомнамбулы, носферату, что приблизились к постаменту и сбились в стаи, закрывая глаза и шумно вдыхая.

Они чуяли кровь, и их лица менялись. Черты заострились, губы побелели, а под глазами проявились сеточки синих вен, что пульсировали с каждым стуком сердца.

Мурашки по коже, честное слово.

Если каждое их питание происходит в такой обстановке, то я так накачаю себя вербеной, что они после меня ходить не смогут. И даже ползать.

Я рассматривала мужчин, перебегая взглядом то на один род, то на другой, пока не нашла глазами Де-Норд, которые все как один смотрели в мою сторону черными склерами глаз, заставляя поежиться и обнять себя руками.

Неожиданно Андор провел кончиком языка по нижней губе, и я неосознанно повторила его жест, слизывая выступившую и запекшуюся каплю крови на прокушенной от боли коже.

Одобрительно, но очень медленно кивнув, он отвернулся, как и все, кто был в зале.

— Род Местери!

Те двое молоденьких вампиров ровным шагом приблизились к постаменту и не сговариваясь протянули руки к одному и тому же кубку, по очереди отпивая и со счастливым стоном облизывая кровавые губы.

Седовласый посмотрел на старуху, что пристально следила за церемонией. Когда та кивнула, девушка, что выбрали эти вампиры, смело направилась к ним, позволяя увести себя обратно за стол.

— Род Мрак!

Ситуация повторилась. Трое крепких мужчин с серыми прядками волос с левой стороны, не сговариваясь, выбрали свой кубок, забирая выбранную девушку с согласия старухи.

Один за другим сменялся род, забирая своих довольных таали, и кубки все исчезали и исчезали, пока не остались Де-Норды всей своей немаленькой семьей и Сай, который смотрел на происходящее с некоторым равнодушием.

— А как же… Маро же не выбрал девушку? — прошептала служанка за моей спиной, и я навострила ушки.

— Там кровь случайной таали, той, которую старушка Грета выбрала на свой вкус. Он выберет тот кубок, который пахнет незнакомо.

— Ну-ка тс-ссс, — гневно зашипел на болтушек кто-то из мужчин, и они замокли, а мне стало тревожно.

Если сейчас Сай выберет нужный кубок, то я останусь с полным комплектом вампиров, которых совсем не хотела даже косвенно упоминать в мемуарах своей жизни. Но мужчина, как назло, медлил. Он так же смотрел черными глазами на два оставшихся кубка и глубоко вдыхал, прощупывая запах.

Я вспомнила о том, что Де-Норды назвали Маро асхетимом, а значит, ошибки быть не может. Или он поможет мне, разрешая помочь ему, или решит, что это будет слишком проблемно, и проведет ближайший год, питаясь не особенно приятной для себя девушкой.

Я даже задержала дыхание, не замечая, как пристально на меня уставились все Де-Норды, чувствуя повисшее напряжение.

Наконец брюнет подошел к постаменту и протянул пальцы к одному из кубков, чем вызвал расслабленный выдох вампиров за своей спиной, но в последнюю секунду резко перехватил отставленный сосуд и глотком опрокинул в себя, не без превосходства отвечая на зрительную атаку Де-Нордов.

По его подбородку бежала кровь, окрашивая бледную кожу алыми пятнами, и мужчина плотоядно слизывал остатки, буквально впадая в эйфорию и с блаженством закрывая глаза.

Церемониймейстер явно не понимал произошедшего и вопросительно уставился на старуху, которая отрицательно покачала головой, отступая и буквально пряча меня за своей сгорбленной спиной.

Думаю, она вряд ли бы помогла, захоти вампир забрать меня, но нельзя не сказать, что она была настроена решительно, глядя прямо в помутившиеся глаза Сая.

— Даже не думай, червяк! — выкрикнул Андор и дернулся в воздухе, исчезая, а в следующее мгновение мою шею прострелило опаляющей болью.

 — Ааааа!

— Господин Де-Норд! — возмущенно вскрикнула старуха, оборачиваясь в нашу сторону.

Андор крепко держал меня за волосы, намотав их на ладонь, и тянул голову вниз, заставляя растечься по мужской груди.

В глазах сразу потемнело, и я едва не сползла вниз, но вампир перехватил мою талию крепкой рукой, не позволяя упасть, и только сильнее прижимая к себе.

— Она наша, Маро! И думать забудь!

Сквозь туман я слышала бешеный голос холодного и равнодушного Андора, ощущая горячие дорожки, стекающие по голой коже и неприятно впитывающиеся в ткань платья, делая его мерзким и липким.

Проведя пальцами по гудящему и пульсирующему от боли месту, взглянула на окровавленную ладонь. Колени вновь подогнулись, но носферату легко поднял меня на руки и с гордым видом понес за стол, провожаемый повисшей тишиной.

Де-Норды, не сговариваясь, последовали за своим братом, совершенно не реагируя на взбешенный взгляд Сая, который сжимал опустевший кубок, угрожая расплющить ножку.

— Церемония отбора закончилась! — торопливо произнес седовласый и ударил в гонг, обозначая конец отбора.

— Не обезболил в наказание тебе, крошка, — зло прошептал мне на ухо беловолосый, по-хозяйски устраивая мое ватное тело на своих коленях. — Чтобы больше не пыталась плести интриг. Запомни, я умею быть мстительным.

Мысли с трудом ворочались в голове. Меня вновь подняли на руки, как оказалось, буквально через несколько минут, и куда-то понесли сразу же после нового удара в гонг.

А мир все темнел и темнел, погружая меня в тяжелую черную духоту, которая мешала дышать.

— У нее кровь не останавливается, — встревоженно раздалось над головой, и я наконец отключилась, проваливаясь в долгожданную темноту.

Очнулась я на крайне удобном и мягком стуле от сладкого запаха сливочного мороженого с яблочным джемом. Только голова затекла от наклона, а на шею что-то слишком жарко дуло.

Прислушиваясь к ощущениям, я открыла глаза и едва не заорала, но меня тут же заглушили, легким нажатием на затылок укладывая голову в изначальное положение.

Я сидела на коленях Эрика, крепко обхваченная двумя крепкими ручищами, а мужчина бессовестно присасывался к моей шее, время от времени поглаживая языком два пульсирующих прокола.

— Пустите! Что себе позволяете?! — зашипела, пытаясь отлепить лицо от дорогущей ткани его сюртука, но мою голову настойчиво придавливали обратно. — Эй!

— Тихо, Кэтрин, — Стефан наклонился к моему лицу и успокаивающе погладил по щеке, заставляя воинственно ощериться и дернуться. — У тебя не останавливалась кровь, и Эрик зализывает рану. Как только она затянется, он тебя отпустит.

— Это обязательно?

— Осталось чуть-чуть, — не ответив прямо, сказал он, и я нехотя расслабилась, покрываясь мурашками от необычных ощущений чужих губ и языка на моей шее. — Потерпи и поешь сладкого, тебе нужно восполнить потерю.

Мне протянули креманку с десертом, который я унюхала, но взять ее в руки никак не получалось. Мешало тело Де-Норда, да и руки тряслись как с похмелья. В итоге, потеряв терпение, Эрик быстро перевернул меня, усаживая к себе спиной, и вновь вернулся к облизыванию моей шеи.

Неожиданно теплый мужик. А мне почему-то было очень холодно, и голые руки все были в гусиной коже.

— Она замерзает, — на секунду оторвавшись, бросил Эрик, и меня укрыли пледом почти до самого носа, едва не скрывая голову вампира над моим плечом.

— Сегодня привязать ее не выйдет, — Факир стоял у окна и смотрел на предрассветное небо, нервно сжимая в руках какие-то бусы, и пальцами пересчитывал каждый стеклянный шарик.

— Да, крови потеряно слишком много. Доволен, Андор? — слишком сурово спросил Стефан, возвышаясь надо мной, но беловолосый только хмыкнул, вальяжно развалившись в кресле и вновь напиваясь. — Ты сорвал церемонию.

— Во-первых, она сама виновата, а во-вторых, вы стояли и ничего не делали, позволяя этому червю увести ее.

— Для этого существует дуэль, — прорычал Стефан так… пугающе, что я сжалась, но Эрик покачал меня на коленях как ребенка, успокаивая и утешая.

— Ты хотел бы запачкать руки? Да, Стеф? Не терпелось уничтожить последнего представителя рода Маро и подвести к исчезновению целое гнездо?

Андор говорил ровно, но в каждом слове сочилось такое обвинение, что не заметить его было невозможно.

— Сейчас она наша, Маро может идти лесом вместе со своей таали, а привязка терпит. Доберемся домой и сделаем все как полагается. Так что будьте добры, уважаемые братья, прекратите осуждать меня за решительные действия, которых вы не предприняли.

Он поднялся, поправил свой примявшийся костюм и вышел, бросив на меня ненавидящий взгляд на прощание.

— Не злись на него, Кэтрин.

— Что с Саем? — целенаправленно отрываясь от мужской груди, я попыталась сесть ровно, но меня вновь повело, и я едва не свалилась им под ноги.

— И чего тебя так заботит его судьба? — нервно прорычал Эрик, который секунду назад не выражал никакого недовольства, облизывая мою шею.

— Потому что вы неадекватные, — пробурчала, прикладывая руку к больному месту, и зашипела. — И если с ним что-то случилось, это будет только моя вина.

— Так и есть, — подал голос Факир отрываясь от лицезрения окна и усаживаясь на то место, где сидел Андор. — Своей интригой ты буквально подставила под угрозу последнего из рода Маро, едва не лишив их гнездо старшего.

— Да, я слышала, именно поэтому и спрашиваю, что с ним.

— Относительно жив, относительно здоров. Пару недель поломает и придет в норму.

— Что значит «поломает»? — тревожно спросила я, ощущая, как руки Эрика на моей талии сжались куда увереннее.

— Он пил твою кровь. Теперь она ему нужна, но так как Андор тоже пил тебя, а нас больше, правила встали на нашу сторону, и Маро достались даже две таали, которые и будут питать его целый год.

— Но… — я хотела спросить про его невозможность содержать двух таали, еще и не подходящих ему по вкусу, но золотистые глаза Факира сверкнули гневом, и он махнул рукой, приказывая мне замолчать.

— Всё, что бы ты сейчас ни спросила, тебя абсолютно не касается, Кэтрин. Забудь о нем, у тебя есть четверо мужчин, которым ты нужна куда больше, чем кому-либо.

— Простите, уважаемые, но сегодня я вряд ли накормлю вас ужином, — язвительно бросила я и попыталась встать. — Отпустите, у меня кружится голова, я хочу лечь.

— Прямо говори, когда чего-то хочешь, Кэтрин.

Эрик поднялся вместе со мной и понес меня в соседнюю комнату, укладывая на кровать и снимая с меня корсет.

— Я просто его сниму, — пояснил он, даже не взглянув на меня, избавил от лишнего предмета одежды и укрыл тяжелым одеялом. — Как только ты проснешься, мы отправимся в Хейсенваль. Твои вещи уже доставили в замок, можешь не беспокоиться.

— Я могу попрощаться?

— С кем?

— С другом. У меня есть друг, — засыпая, прошептала я, понимая, что сил у меня сейчас и вправду нет.

— Не стоит. Так будет лучше, — сквозь красный туман прошептал Де-Норд, и я отключилась.

Мне снились мертвецы. Они огромной движущейся кашей мчались на меня, загоняли как добычу и кусали, кусали, кусали. Мне хотелось кричать, но голоса не было, и я просто отпинывалась ногами от этих чудовищ, пока меня не поймали и не придавили огромным весом.

Жуткий кошмар.

Мне казалось, что кровь хлещет сразу из нескольких ран, и я все пыталась закричать. Наконец голос прорезался, и я заверещала, вскакивая в кровати и сбрасывая с себя страшный сон.

Сердце стучало как сумасшедшее, лоб покрылся холодной и липкой испариной, а тонкая сорочка прилипла к телу, мерзко холодя кожу.

Так, стоп! Сорочка?..

Алое платье исчезло, и я действительно была лишь в тонком шелковом платье в пол, явно предназначенное исключительно для сна, но из такой ткани, что я бы и по улице в нем ходила на зависть всем модницам.

— Если приснился кошмар, просто ляг и спи дальше, — раздался голос сбоку, и я вздрогнула, разворачиваясь на звук и приготовившись к бою.

— Ляг и спи, — устало и осуждающе протянул Андор, вытянувшись в постели и сверкая своей белой кожей даже в темноте комнаты, которую освещала лишь тонкая полоска света из-за закрытых ставен.

— Ты что здесь делаешь?!

Натягивая одеяло до подбородка, я поняла, какая это была ошибка, только когда рука мужчины проказливо погладила меня по колену, прячась под тяжелым покрывалом.

— Сплю, не видишь? И где все твое раболепство? Господин Де-Норд то, господин Де-Норд это, — передразнил он.

— Думаю, вежливость излишня, когда просыпаешься в постели с незнакомцем.

Его красноватые глаза сверкнули злостью, и меня тут же рывком бросили в кровать, заматывая в одеяло с руками и ногами, полностью обездвиживая и превращая в гусеницу.

— ты слишком шумная, Кэтрин, или как тебя там, — сонно прошептал он, подтягивая меня на свое плечо и обнимая, словно я плюшевая игрушка, с которой хорошие мальчики укладываются спать.

— Да пусти ты!

— Я сейчас не пожалею и укушу тебя вновь. Просто замолчи и спи, пока я не разозлился.

Возмущенно фыркнув в его сторону, я сразу же поплатилась за это, и раскрытые челюсти аккуратно прижалась к моей шее со здоровой стороны, заставляя сжаться и зажмуриться.

— Еще слово, и я тебя выпью, — пообещал он, закрывая рот и напоследок оставляя влажную полосу языком до самой мочки уха. — Спи. Еще слишком рано.

Я еще долго смотрела в красивый расписной потолок, изучая его картины и пытаясь отыскать в них смысл или какое-то историческое событие, пока мой навязанный спутник по сну сладко сопел, провалившись в сон.

Время от времени он вертелся и вздрагивал, крепко сдавливая меня руками чуть ли не до хруста, и вновь засыпал, но когда это повторилось в очередной раз, я не выдержала и толкнула его в бок в попытке откатиться на другую сторону.

— Куда, — пробормотал Андор и вернул меня на место.

— Ты меня давишь! Мне дышать нечем! — шипела я, пытаясь выпутаться из тканевого плена.

— Ну разве что немного.

На ощупь он размотал мои путы, забросил меня себе на грудь и укрыл нас двоих, ставя, или если быть точной, укладывая меня в неловкое положение.

Мужчина сразу же погрузился в сон, а я лежала каменной плитой на его груди. Черт, смешно, учитывая, что он вампир, а я вроде как окаменела от ужаса.

— Слушай сюда, крошка. Если ты сейчас же не обнимешь меня, у нас могут быть огромные проблемы, потому что твоя кровь усваивается в моем организме, и я впадаю в бешенство каждый раз, когда ты меня отталкиваешь или нервничаешь в моем присутствии.

— Ты вроде как выразил свою точку зрения на мой счет еще в первые пару минут знакомства, — я подняла голову, встречаясь с пугающими глазами, чтобы видеть своего врага, который вновь провоцировал меня на словесную перепалку.

— Это не меняет того факта, что ты моя еда.

— Что-то твои объятия не очень походят на любовь человека к запеченному гусю, например.

— Это потому, что я не человек, — гневно сверкая глазами, прошипел он сквозь зубы. — Поэтому заткнись и помолчи хоть минуту, дай мне поспать, меня от тебя пьянит.

— Что?

— О боги, — взмолился он, закатывая глаза. — Я тебя попробовал, организм привыкает к усвоению твоей крови. Сейчас мне хреново, особенно когда ты дергаешься, мне необходимо сейчас, чтобы ты, не прекращающая болтать саранча, была как можно ближе и ласковей. Будь добра, обними меня и заткнись.

— Будь добр — иди в задницу, — не желая сдаваться ответила я, пытаясь слезть с него в очередной раз.

— Укушу!

— Напьюсь вербены!..

Мужчина скривился, все еще не давая мне с себя сползти, и резко перевернулся, накрывая своим крепким телом. Это было как-то… интимно. Я даже замерла на мгновение, замечая, как скользнул мужской взгляд к моим ключицам и выше, к губам. Теплое дыхание согрело кожу, и я невольно вдохнула, размыкая губы.

— Ты должна усвоить одно правило, Кэтрин. Я не тот, с кем можно играть в эти игры.

— Какие… игры…

— Женские. Меня не трогает твоя грудь, — и словно в опровержение своим словам, взглянул именно на нее. — Не возбуждают твои губы, они не кажутся мне красивыми, как и ты в целом. Я просто буду тобой питаться и хочу, чтобы ты это запомнила.

— Тогда к чему эти обнимашки?

— Я просто… сейчас мне это очень нужно. Так происходит привязка, и если ты наконец не успокоишься, я тебе обещаю, я ее завершу прямо сейчас.

Мужская ладонь скользнула по моему животу, скатилась к талии и завершила свой ход на ягодице, недвусмысленно ее сжимая.

— Ладно, уговорил, — миролюбиво заявила я, пытаясь понизить градус ситуации и перевести все в шутку. — Что мне нужно сделать, чтобы ты успокоился?

— Пять минут тишины, Кэтрин. Всего пять минут.

Тонкие лямки сорочки хрустнули и ткань торопливо потянули вниз.

Я вскрикнула и затрепыхалась под мужским телом.

— Ты что делаешь, высший?!

— Мне нужно был всего лишь поспать, ты сама нарвалась. Я успокаиваюсь, — с издевкой ответил Андор и с явным нахрапом накрыл губами мою шею, спускаясь вниз голодными поцелуями.

— Нет, нет, нет! Перестань!

— Это еще почему? Назови хоть одну причину, чтобы я остановился.

— Я тебя первый раз вижу! — пытаясь оторвать от своего тела мужскую голову, я, к своему сожалению, признала, что не могу.

Сил не хватает сдвинуть с себя этого громилу, а он уже оголил одну мою грудь и нахально втянул в рот сосок, посасывая и совершенно лишая меня ясности ума.

— Третий, это если брать в расчет все моменты, когда ты отрубалась, — отбил он и был прав.

— Я тебя не знаю!

— Знаешь, мы познакомились, — вновь непрошибаемая логика, и тонкий шелк сползает со второй груди. Чем вампир тут же воспользовался, поймав и его в плен губ.

— Ах! Да что ж такое! Я тебе не нравлюсь! Это самая весомая причина! И ты мне, между прочим, тоже! — выгнувшись от странных ощущений, прохрипела я, все еще пытаясь увильнуть и выскользнуть из захвата.

— Ерунда. Мне просто нужно тебя касаться и твоя взаимность. Моя симпатия, как и твоя, Кэтрин, здесь роли не играет.

— Ну пожалуйстааа, — простонала я, но Андор рывком поднялся на уровень моего лица и пальцами зарылся в волосы на затылке, фиксируя мою голову на месте.

— Нет. Не сработало.

И… он поцеловал меня.

Не так аккуратно, как это делал Эрик в нашу первую встречу, а голодно и жадно. Прикусывал мои губы, ввинчивал язык в мой рот, пробуя на вкус и танцуя в надежде на взаимность.

Во рту появился яркий вкус мороженого, и я ощутила аромат сладкой ванили с кофейными зернами и молоком. Даже несмотря на излишнюю агрессию, он будто бы дразнил меня, провоцировал и утолял собственный голод, которому не было конца.

— Андор…

— Замолчи. Пять минут тишины.

И, будто издеваясь, сжал мой сосок, выкручивая его и посылая по телу незнакомый, но очень горячий импульс, от которого вскрик сам собой сорвался с губ.

— Дааа, вот так, крошка. Желай меня, и мы закончим быстро.

— Что закончим?

— Молчком, помнишь? — напомнил он и принялся осыпать мое лицо поцелуями.

Краешки губ, подбородок, ровная дорожка по шее, которую я трусливо боялась вытянуть, ключицы попали под горячие губы, и я застонала, не зная, что и думать.

— Тебе же нравится, что я честен с тобой. Давай продолжать в том же духе, — припоминая мои слова, сказал он, вновь накрывая поцелуем соски, только более жестким, слишком откровенным.

— Вот черт! — вскрикнула и выгнулась еще сильнее, отрывая позвоночник от постели и буквально подставляя себя под его отточенные и жесткие поцелуи.

— О да, черт, какая же ты вкусная!

Блондин шептал восторженно, нагло распихивая мои ноги и устраиваясь между ними, толкаясь в бедро недвусмысленной эрекцией.

— Демон, хочу тебя прямо сейчас.

— Не наааадооо, — проблеяла я, неосознанно выгибаясь в его руках.

— Знаю, но ты такая вкусная…

Словно потеряв контроль, он сжимал меня пальцами, клеймил губами и рычал. Зарывался пальцами в волосы и притягивал к себе для очередного поцелуя, который казался одним сплошным лезвием, по грани которого я ходила.

— Я не хочуууу…

— Хочешь. И я хочу. Так зарождается связь с таали. Ты должна меня хотеть, даа, просто обязана!

Длинные аристократичные пальцы нагло прокрались вниз и одним щелчком разорвали ластовицу трусиков, мягко скользнув по губкам, как бы невзначай задевая их костяшками пальцев.

— Я просил всего пять минут тишины, букашка, — не скрывая шальной и пьяной улыбки, сказал Андор и уже целенаправленно опустил подушечки пальцев на клитор, надавливая и пощипывая. — Тебе надо было всего лишь покориться, принять мою волю. Но ты слишком самоуверенна.

Захныкав от переполняющих эмоций, я закрыла глаза и повела бедрами, пытаясь ускользнуть от навязанной ласки, но вампир, конечно же, не позволил, только увереннее массируя пальцами чувствительный бугорок.

— Еще и Сая приплела, интриганка. Я бы тебя полностью выпил, сразу же, но братья бы не простили, — гневно шептал он и, тяжело дыша, шипел в ответ на каждый мой стон.

«Тебе же понравилось, что я был с тобой честен», — эхом прозвучало в голове, и я широко распахнула глаза, понимая, что я не говорила этого вслух, а значит…

— Вот же ты гад!..

Впилась ногтями в упругую мужскую ягодицу, выбивая мужчину из равновесия, воспользовалась моментом растерянности и что было сил зарядила в наглую белесую рожу, слыша, как жалобно хрустнули мои фаланги.

 — Ну ты сама нарвалась! — прорычал он мне в лицо, почти не шелохнувшись, и я закричала.

Громко, надрывно и максимально оглушающе, призывая хоть кого-то на помощь.

— Что происходит?..

Все оставшиеся Де-Норд ввалились в комнату, но только Эрик посмел подойти ближе, рассматривая наше положение.

— Уходите, — прорычал Андор, все еще лежа на мне и сверля братьев бешенными глазами, капилляры в которых налились кровью и сеточкой заполнили необычную радужку.

— Возьми себя в руки.

Прорычав что-то непонятное, он поднялся с меня и как был, в одних портках с внушительным бугром, вышел, напоследок хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась.

— А теперь расскажи мне, что у вас произошло, пока он совсем не спятил, — устало попросил «северный» блондин и улегся на постель, вальяжно и расслабленно вытягивая ноги.

Стефан опустился в кресло, глядя на меня тяжелым, непроницаемым взглядом, а огненный Де-Норд, как и всегда, подошел к окну, всматриваясь в небольшую щелку между ставнями.

Дневной свет не причинял ему боли, только ровной полоской отсвечивал от рубашки.

— Ну же, не бойся. Что между вами произошло? — повторил свой вопрос Эрик, и я села в постели, прижимая покрывало к груди и вытирая вспотевший лоб.

— Он планировал меня сожрать.

— Это навряд ли, — не проникнувшись, ответил он. — Еще варианты?

Я молчала, не зная, какие слова подобрать. Вроде как изнасиловать не подходило, я и сама его хотела. Наверно. Но и обоюдным желанием это сложно было назвать, я просила его остановиться.

— Кэтрин, — позвал Стефан, и я подняла глаза. — Он хотел близости, верно?

Я только кивнула. Пусть они называют это так, что мне с того.

Эрик вздохнул и зарылся лицом в подушку, на которой несколько минут назад лежал его брат, и мучительно застонал. Факир у окна хмыкнул, но я не стала оборачиваться, продолжая сидеть спиной, и только Стефан не отвел взгляда.

— И он, по своему обыкновению, все испортил, да, Кэтрин?

— Что?

— Что он такого сказал, что ты передумала?

— Я изначально не была за! — возмутилась я. — Просто… Он говорил, что неспокоен.

— Так и есть. И сейчас он, скорее всего, разносит какой-нибудь из залов в этом замке, а возможно, пьет служанку, чтобы погасить гнев.

Я широко распахнула глаза от удивления, глядя на невозмутимого Эрика, который будто рассказывал мне прописные истины, которые я должна была знать.

— Объясните, наконец, я ничего не понимаю. А когда я не понимаю, я пью вербену, — мужчины скривились. Слово на этот раз взял Стефан, и, судя по позе «нога на ногу», меня ждет нудный менторский тон.

Но, может, оно и к лучшему, такие люди обычно крайне точны и разбираются в мелочах.

— Это связь с таали гнезда, Кэтрин. Она строится на близости, доверии и взаимном желании. Чем сильнее ты нас отталкиваешь, тем больше мы звереем, и это неизбежно — кровь должна быть добровольной.

— Но он первый укусил меня!

— Поэтому его сейчас накрывает такой откат. Эрик тоже пил твою кровь, если ты не забыла, — я взглянула на лежащего передо мной мужчину, и только в тот момент увидела, как подрагивают его пальцы и как вымученно выглядит томная полуулыбка.

— Тогда почему я проснулась в постели с Андором, а не с тобой?

Мужчина поднялся, сел, и с горькой усмешкой ответил, не пряча от меня льдистых глаз:

— Наверно, потому, что я единственный в этой семье, кто может себя контролировать.

— И что, — я снова повернулась к Стефану, — нет больше никаких способов его успокоить, кроме как запускать ко мне в кровать? Я не собираюсь быть плюшевой игрушкой в вашей постели, которую передают из рук в руки, чтобы крепко уснуть.

— Всё не так, Кэтрин. Это лишь первое время, пока привязка не окрепла. Потом нам будет легче справляться со своими страхами.

— Страхами? — выгнувшись от любопытства, я даже подползла к краю кровати, глядя на мужчину так вопросительно, что он не сдержал улыбки.

— Ты крайне любопытна, ты знаешь?

 — Это не праздное любопытство. Я интересуюсь исключительно в познавательных целях, потому что вам со мной жить целый год, как и мне с вами. Хочу знать, кто мои соседи.

На последнее слово Факир за спиной громко фыркнул, но я не обратила внимания, продолжая сверлить Стефана Де-Норда вопрошающим взглядом.

У него просто не было шансов — я слишком хорошо отточила навык «Ну пожалуйста, пожалуйста, пожааааалуйста». Вампир сдался, цыкнув языком и разминая шею:

— Я слышал, ты считаешь, что смысл таали — быть кормушкой?

Я кивнула, хотя и не могла вспомнить, что говорила такое вслух, и прищурилась, вспоминая, что Андор уже залез ко мне в голову.

— Ты не совсем права. Таали — это суть гнезда, она дает кровь, что делает сильными нас и наших братьев. Без нее мы слабы и беспомощны, и каждый раз…

— Что? — от интригующей паузы я даже привстала на колени, не замечая, как с голой спины скатывается покрывало, позволяя увидеть все, что открывала висевшая на бедрах разорванная сорочка.

 — Мы звереем, когда она нам отказывает, — закончил Стефан, не отводя от меня своих черных глаз. — Ты должна понимать, Кэтрин, твое смущение бессмысленно — мы уже влюблены. Все, без исключений. Аромат твоей крови впитался в нашу память, нам неведомо терпение, особенно в моменты ярости. Поэтому я убедительно тебя прошу — не отталкивай нас, или мы разрушим все вокруг.

— И что вы мне предлагаете? Сейчас отыскать Андора и прижать его к груди, чтобы он не впадал в бешенство? Он едва меня не убил, едва не изнасиловал, и я знаю, что он читал мои мысли! Я ему не доверяю.

— Можешь попросить кого-то из нас остаться с тобой и Андором, чтобы подобного больше не происходило, — поразмыслив над моими словами, сказал Стефан. — А по поводу мыслей — не злись, Кэтрин. Это его врожденный талант. Он бы и хотел его отключить, но, к сожалению, это невозможно.

— Он поэтому пьет? — догадалась я, и братья кивнули.

Наверное, жутко надоедает фон чужих мыслей в голове, постоянный хоровод эмоций, чувств, слов. На его месте я бы тоже пила, если быть честной, и, скорее всего, была бы куда злее, чем носферату.

— Хорошо. Но только ради того, чтобы вы не смотрели на меня влажными глазами. Тебя это тоже касается, Факир! Хватит пялиться на мой зад!

Рыкнула, и огненный за моей спиной рассмеялся, за мгновение оказываясь слишком близко и коротко целуя голое плечо.

— Прости, малышка, он очень аппетитно выглядит в этих шелковых лоскутках.

Закатив глаза, цокнула языком и повернулась к Эрику:

— Поможешь мне его найти?

— Его не нужно искать, я отсюда слышу, как он гремит в оружейной. Только привести его не смогу — он сейчас очень и очень силен.

— Если я все поняла правильно, думаю, смогу с ним справится. Но я хочу тебя попросить…

— Все, что в моих силах, Кэти, — кивнул мужчина.

— Останься с нами. Я не готова быть наедине с Андором.

Мужчина еще раз коротко кивнул и устало поднялся.

Намотав покрывало как тогу, я перекинула концы через шею петлей и поднялась следом за ним.

— Я возьму тебя на руки, — безапелляционно заявил он, и я не стала сопротивляться.

Тело все еще сковывала усталость, и я послушно позволила мужчине поднять меня и вынести из спальни.

— Эрик?

— Да?

— Что значит «влюблены»?

— Мы привязываемся к таали, она становится кормящей матерью гнезда и ценностью, поэтому природа устроила все так, что у нас нет желания поранить ее или причинить ей любой вред.

— Это же временно? — с надеждой спросила я, мельком разглядывая замок Лестрейд изнутри.

— На год, — хмуро ответил Де-Норд. — Привязка существует год.

— Отлично. Просто отлично.

— Поэтому тебе не стоит нас бояться или избегать. Мы физически не в состоянии тебе навредить. Андор уже поплатился только за то, что укусил тебя против воли.

— То есть про выпитую служанку ты преувеличил?

— Конечно, — не пряча улыбки, заявил этот наглец.

Он донес меня до обычной деревянной двери, за которой разносился грохот звенящего металла, дикий рев и скрежет.

— Надеюсь, ты действительно уверена в своих силах.

Де-Норд опустил меня на ноги, и я нерешительно толкнула дверь, заглядывая внутрь и рассматривая устроенный погром. Столы перевернуты, доспехи погнуты и разбросаны по всему полу, мечи в полном хаосе торчат из всего, во что могли быть вогнаны, сверкая начищенными гардами.

Закрыв за собой дверь, я перевела дыхание и огляделась. Вампир обнаружился в самом дальнем углу, спиной ко мне.

Он тяжело дышал и сжимал край единственного уцелевшего стола, видимо, намереваясь его перевернуть.

— Андор? — позвала я, но он не отреагировал, даже не повернулся, заставляя меня подойти ближе. — Андор, пожалуйста…

— Что? Пришла еще раз меня послать? — шипя от язвительности, спросил он и медленно развернулся. — Я не нуждаюсь в твоей жалости, как и в тебе самой.

— Врать нехорошо, — покачала я головой, приблизившись к мужчине на расстояние в несколько шагов. — Я знаю, что я тебе нужна, и как бы это ужасно ни звучало, — ты мне тоже, чтобы я спокойно прожила этот год в вашей занимательной компании.

Мужчина насмешливо фыркнул, но глаза его все еще бешено пульсировали, руки бугрились от перекатывающихся напряженных мышц, а лицо кривилось от боли.

— Давай заключим перемирие?

— Перемирие? С тобой?

«Как будто у тебя есть другие варианты, упрямец», — подумала я, стараясь быть очень громкой, и вампир рыкнул, скаля зубы.

— Со мной. Я постараюсь успокоиться и относится к тебе теплее, а ты перестанешь делать все, чтобы я тебя ненавидела. Договорились?

— Зачем мне с тобой договариваться, если я могу просто выпить тебя?

— Не можешь. Тебя от одного укуса кроет сильнее, чем наркомана. Слушай, Андор, я не хочу трепать себе нервы и напрягаться каждый раз рядом с тобой.

«Все останется таким же честным. Ты же этого хотел, верно?» — мысленно добавила я, наблюдая за его реакцией и делая шаг вперед.

— Перестань!

— Что? — прикидываясь дурочкой, спросила я, делая еще шаг и практически вплотную приближаясь к вампиру. — Думать?

— Так громко-о-о, — простонал он, хватаясь за голову.

— Тш-шш… Я буду думать аккуратнее, обещаю.

На свой страх и риск скользнула к носферату, мягко обхватывая руками напряженное и подрагивающее тело. Прижалась щекой к груди, закрыла глаза.

«Я обещаю постараться, если ты этого хочешь».

Я терлась об него лицом, гладила руками крепкую спину и не двигалась с места, не позволяя вампиру даже подумать о том, чтобы улизнуть. С каждой минутой он расслаблялся, дышал ровнее, но его все равно трясло, как после купания в проруби, и я мысленно запела колыбельную, пытаясь его отвлечь.

— Перестань, букашка, — прохрипел Андор, но пальцами зарылся в мои волосы, прижимая к себе и целуя в макушку. — Ты не знаешь, каково это.

— Но я могу представить и попробовать понять. Давай не будем испытывать терпение друг друга и заключим мир?

— Конкретнее, госпожа Дэр.

Хрипло усмехнувшись, он продолжил прижимать меня к себе, пальцами массируя мой затылок, и я мысленно застонала от приятных ощущений, заставляя вампира продлевать странную ласку.

— Мы не будем друг друга провоцировать, — твердо заявила я.

— И что мне делать тогда? Если провокации — все, что я могу рядом с тобой.

— Ты же в моей голове, — я оторвала лицо от горячей груди, скользнув взглядом по крепким плечам и лицу. — Ты знаешь, что стоит там искать.

— Значит, спать мы будем втроем? — недовольно спросил он, поймав мысль об Эрике.

Я улыбнулась и согласно кивнула. Мужские пальцы усилили ласку, заставляя меня тряпочкой повиснуть в сильной руке, которая по-хозяйски обхватила меня за талию.

«Ааааандооор…» — протянула я, покрываясь мурашками от удовольствия, которое доставляли разминающие затылок пальцы.

— Хм, а ты отзывчивей, чем я думал.

— Я надеюсь, это комплимент?

— Будь уверена, — прошептал он. Рывком повернулся, усаживая меня на край стола и устраиваясь между моих колен.

«Не нужно, пожалуйста!» — прокричала мысленно, чтобы он услышал, но телом не двинулась, не позволяя ему думать, что я его вновь отталкиваю.

Но на лице вампира поселилось такое выражение лица, что я даже сжалась, втягивая голову в плечи. Он выглядел недоумевающим, испуганным и шокированным. Синие венки выступили под глазами, на шее и руках, пульсируя в такт биению сердца.

— Кэтрин. Я спрошу лишь единожды, и на твоем месте отвечал бы честно, — начал он низким рокочущим голосом. — Ответь, почему я не чувствую твоих воспоминаний о близости с мужчиной?

Его кадык дернулся вверх-вниз, и я зацепилась взглядом за этот жест.

— Наверно, — сглотнув, ответила я, — потому что этой близости не было.

— Чееерт…

— Это плохо?

— Нехорошо, скажем так, — уклончиво ответил он, поднимая меня со стола и решительным шагом направляясь к выходу. — Обсудим это позже.

Эрик ждал снаружи, упираясь в стену спиной и о чем-то усиленно думая. На наше появление не отреагировал, только двинулся следом, будто бы ничего не произошло, и все идет так, как задумано.

Под ритмичный стук шагов мы добрались до спальни, в которой уже никого не было. Только плотные шторы на открытых окнах шуршали по полу, повинуясь танцу сквозняка.

— Вперед, букашка, укладывайся и устраивайся поудобнее, — Андор опустил меня на кровать, но я заозиралась по сторонам, не торопясь ложиться.

— Что ты ищешь?

— Во что мне одеться. Ты же порвал мою сорочку, а голой я спать не собираюсь.

— Твоя правда. Это слишком рискованно, — заставляя меня недоумевающе уставиться на себя, сказал Андор и подхватил висящую на спинке кресла рубашку. — Вот, возьми. На одну ночь сойдет.

— На один день, — поправила я, не удержавшись.

«Неважно, букашка», — раздалось в моей голове, и я удивленно открыла рот, взирая на улыбающегося вампира, который рухнул в постель, откатываясь от меня направо.

Отвернувшись, я быстро набросила пахнущую ванилью и кофе рубашку, и, не оголяясь, избавилась от своей тоги, превращая ее в первозданное покрывало. Эрик неторопливо избавился от верха, степенно снимая запонки с манжет, ладонью пригладил светлые волосы и опустил пальцы на пояс брюк, звякнув пряжкой.

— Прекрати на него так смотреть.

— Это еще почему?

— Я ревную, — прошептал Андор, обхватывая меня рукой и насильно укладывая посередине.

«Ну как же».

— Даже не сомневайся, букашка.

Блондин зарылся мне носом в волосы и закрыл глаза, расслабленно выдыхая.

Внутренне я порадовалась за него. Хотя между нами были далеко не самые нежные чувства, я видела, как сильно его трясло, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, какую боль приносят такие судороги.

Если Эрик каким-то образом крайне мало выражал свое состояние, то Андора же буквально колотило. Его нестабильное состояние не на шутку меня пугало.

Не считая себя неправой, я в очередной раз нашла оправдание поведению, не совсем присущему невинной девушки, что моему внутреннему разумению казалось вполне логичным.

К демону принципы, когда рядом взбешенный вампир!

И если мне в скором времени придется подпустить его еще ближе, я это обязательно сделаю, чтобы спасти свою шкурку. Инстинкт выживания был мне присущ с рождения.

Но моя история будет моей столько, сколько позволит время.

Де-Норд наконец улегся и расправил одеяло, укрывая нас троих, и так же расслабленно выдохнул, как и брат, который уже не подавал признаков жизни, уткнувшись мне в макушку.

— Спи, Кэтрин. Уже ночью мы отправимся домой.

— Расскажешь мне о вашем доме? — шепотом спросила я.

— Расскажу, но только когда посплю. Извини, но твоя кровь досталась мне тоже без разрешения, и я невыносимо устал.

— Тебе… так же плохо, как Андору?

— Приблизительно.

Заканчивая диалог, мужчина подкатился ближе, но руки не распускал, перевернувшись на живот и подкладывая ладонь под голову.

Сон не шел.

Я слушала, как мирно они дышат, как бесшумно крупинки пыли летают в воздухе, и размышляла о своей нелегкой доле, надеясь все же попасть домой перед отъездом и собрать свои вещи. Не сказать, что среди них было что-то ценное, но оставлять это на волю судьбы не хотелось.

Не помню, как уснула. Словно голова все думала и думала, а за ней пришла темнота, сладкая и убаюкивающая. Я чувствовала, как силы приходят и остаются, циркулируя в теле, оживляя его, призывая петь и танцевать, словно я выпила настойку, что продавала больным с похмелья.

Открывать глаза было лень. Теплая постель так и манила остаться в ее объятиях еще ненадолго, и я, как верная послушница богини безделья, не особенно противясь, вновь провалилась в сон.

— Просыпайся, засоня, — прошептал кто-то над ухом, и я отмахнулась, переворачиваясь на другой бок, тут же попадая в теплый кокон, который так же, как и я, не желал пробуждения. — Кэ-э-этрин.

— У-у, — отрицательно пробурчала я, сама обнимая свою защиту от этого бессовестного вторженца.

— Еще пять минут, Эрик. И мы встанем, — сонно проговорил кто-то над ухом, и я согласно закивала, не открывая глаз.

— Пять минут, Андор.

Андор?

До меня наконец дошло, что я сама забралась к нему под бок, чем мужчина воспользовался, позволяя забросить на себя ногу, а самому красноречиво накрыть меня рукой, опустив ладонь на голую ягодицу.

— У нас пять минут на сон, букашка, — все еще медленно и сонно сказал он, прерывая мой моральный суд над собой.

И правда. К демону, сперва пять минут…

В следующий раз я проснулась от щекочущих лицо пальцев и осторожных поцелуев на виске, ощущая, как кофейный аромат все сильнее пробирается в нос.

— Уже пора?..

— Пора. Я дал тебе десять минут, и Эрик уже рвет и мечет, что мы залежались. Но я не смог отказать себе в удовольствии.

— Каком? — я потерла глаза ладошками, отлепляясь от мужской груди, и широко зевнула, вытягиваясь на постели и разминая затекшие мышцы.

— Смотреть, как смешно ты открываешь рот во сне, — смеясь, ответил Андор и как-то шумно вздохнул. — Букашка, на твоем месте я бы стал соблазнять меня.

— Даже не думала, — я еще раз зевнула и отвернулась от болтливого вампира, мечтая еще немного вздремнуть, но меня быстро привела в чувства скользящая по бедру ладонь, уверенно двигающаяся туда, куда не надо.

— Напомни мне, где твои трусики?

— Да что б тебя! — подскочила, заворачиваясь в одеяло и откатываясь на противоположный край. Кульком упала с кровати и бессильно распласталась на полу.

— Ты в порядке? — свесившись с постели, спросил беловолосый, явно насмехаясь над моим падением и пытаясь взглядом урвать оголившуюся кожу, которую я тут же прикрыла.

— Мы же с тобой вроде договорились, — потирая ушибленный затылок, уточнила я, морщась от боли.

— Договорились, что не будет провокаций. А это всего лишь дружеская шутка.

— Ах, шутка? Тогда как друг говорю тебе честно — чувство юмора у тебя не очень.

— Обидно.

— Мне тоже, — все еще лежа на полу, я смотрела, как сверкают красноватые глаза, и задумалась, перебирая в голове список трав для ясности ума.

Тимьян, розмарин, шалфей, вереск…

Андор как-то обеспокоенно взглянул на дверь и злорадно усмехнулся, возвращая взгляд ко мне.

— У нас есть еще пятнадцать минут, букашка. Поиграем?