Единственный

Глава 1 Аида

За одну ночь я лишилась всего. Семьи. Дома. Гордости. Свободы. В тот злополучный вечер никак не удавалось уснуть. Дождь хлестал в окна. Ветер бил по ставням. Давно стемнело, но отец до сих пор не вернулся. Да, занимая пост в посольстве, расположенном в Эр-Рияде, он часто задерживался по работе, но всегда предупреждал о подобном. Не сегодня.

— Ясмина, пожалуйста, позвони ему ещё разочек, — взмолилась я устроившейся неподалёку в кресле нянюшке.

Конечно, я давно не малышка, чтобы прикрываться девичьей беспомощностью, но она растила меня с пелёнок и до сих пор считала своей обязанностью помогать мне во всём, несмотря на мои восемнадцать, чем я иногда малодушно пользовалась.

 — Если твой отец не ответил на твои двенадцать звонков, на мой ответит, что ли? — покачала головой Ясмина.

Именно потому я и попросила её. Если отец занят чем-то важным, а я ему названиваю… стыдно.

— Ну а вдруг теперь ответит? — уставилась я на неё жалостливо.

Женщина снова покачала головой и всё же потянулась к телефону. Аккурат в тот момент, когда он сам зазвонил. Ясмина, прочитав надпись на экране, хмыкнула и протянула мне трубку, а я чуть не грохнулась с кровати, рывком выхватывая аппарат связи.

— Где тебя носит в такое время? — выдохнула возмущённо.

Как выдохнула, так и не вдохнула заново. Замерла, услышав строгое и назидательное:

— Найди клочок бумаги и запиши номер телефона, Аида. Быстро!

— Номер телефона? Какой номер? Чей номер? — растерялась.

Почему бы не выслать его сообщением?

Да и к чему такая спешка…

— Делай, что говорю, дочка! — остался непреклонным родитель.

На смену моей растерянности пришло недоумение, но оспаривать слова отца я не стала, послушно переместившись на постели ближе к тумбочке, где лежал мой ежедневник, и зафиксировала цифры, которые он продиктовал. Номер начинался непривычно, отчего моя тревога лишь возросла.

— Чей это номер, папа?

— Его зовут Алихан. Он поможет тебе.

Алихан…

И всё?

— Да кто такой этот Алихан? И зачем мне ему звон… — начала, но не договорила.

Отец безжалостно перебил.

— Он мне дал слово и не нарушит его, будь в этом уверена. Он — единственный, кто сможет тебе помочь, Аида, — проговорил не терпящим возражения тоном. — Собери вещи, возьми деньги и документы из сейфа. Много не бери. Только самое необходимое. У вас десять минут, не больше. Свои телефоны оставьте. Потом… — замешкался на секунду. — Уходите из дома! Срочно! Вам нельзя там оставаться! — повысил голос.

Очередной резкий порыв ветра уронил что-то в саду, и грохот вышел очень громким, отчего я вздрогнула.

Без паники, Аида!

Не зря же назвали в честь властителя подземного царства, надо соответствовать и быть храброй.

— Аида? Ты всё поняла? — не дождался от меня ответа родитель и снова повысил голос.

Потом…

Потом я подробно расспрошу его о том, что случилось.

Сейчас…

— Хорошо, папа. Я всё поняла, — кивнула, словно он увидит.

Скорее машинально, нежели осознанно. В окнах отразился свет фар подъезжающих машин. Шум двигателей я разобрала отчётливо. Как и крики приехавших людей. На арабском. Судя по тому, что я слышала, их было много. Не меньше десятка. Они быстро рассредоточились по территории. Немного погодя, принялись стучать в двери и окна в явном намерении попасть внутрь. Мы с Ясминой тоже времени даром не теряли. Собрали всё, о чём говорил отец, бросив вещи в небольшой дорожный саквояж. Хорошо, не переодевались ко сну, оставалось лишь сменить тапочки на уличную обувь.

— Выйдем через винный погреб, — скомандовала нянюшка.

Мы едва ступили на лестницу, когда послышался звон стекла. Одно из окон разбили. Чужие голоса стали громче и ближе.

— Да что происходит? — бросила я, оглядываясь. — Кто они такие и зачем сюда пришли?

Между разбитым окном и нами было несколько комнат: холл, гостиная и столовая, так что происходящее там осталось вне поля моего зрения, тем более что Ясмина подтолкнула вглубь по ступеням, закрывая за собой дверь. Щеколда была     малонадёжной — затвор так себе, но несколько секунд нам выиграет.

— Тише ты, — шикнула на меня нянюшка, продолжая торопливо подталкивать. — Поймают. Будешь молить о смерти.

Я нервно хихикнула. А вот выражение лица Ясмины выглядело на удивление хладнокровным, что невольно настораживало. Словно она была заранее готова к тому, что подобное может произойти.

— А как же дипломатическая неприкосновенность? — съязвила я. — Куда катится мир?

Боевик какой-то, не иначе!

— Отец кому-то задолжал? Проиграл в казино? Война началась? Его сняли с должности? Поймали на взятке? — принялась перечислять самые безумные идеи, что только лезли в голову. — Кто эти люди и что они здесь делают? — повторила упрямо.

Пальцы заметно дрожали, когда спуск закончился и мы свернули к другой двери, которую я толкнула, чтобы оказаться среди цветущих кустарников в южной части сада.

— Это люди Валида аль-Алаби, — скривилась Ясмина, помолчала немного, а после выдала почти что контрольным мне в голову: — Свататься пришли.

Это была самая отдалённая от дороги часть территории, к тому же скрытая множеством построек и живности, поэтому незнакомцы до неё пока не добрались.

— Люди Валида? — опешила я, убедившись в отсутствии посторонних. — Это же… тот милый старичок, который подарил мне ту милую шкатулку на моё совершеннолетие, — припомнила сутулого араба преклонного возраста, которого видела лишь раз в жизни, четыре месяца назад.

Тогда он мне показался действительно милым. Молчаливый. С обаятельной ласковой улыбкой. И его подарок мне действительно понравился. Большинство презентов для дочери посла — сплошное соревнование в том, у кого презентабельнее и дороже. Но не в его случае. Маленькая. Аккуратная. Ручной работы. Без излишеств. Я хранила в ней все свои украшения. Очевидно, зря.

— Угу, милый, — подтвердила Ясмина. — Ты просто не знаешь, как он по воскресеньям собственноручно сечёт кнутом всю свою прислугу в целях исключительной профилактики их верности.

Мои глаза округлились сами собой. Меня в очередной раз подтолкнули в спину, чтобы поторапливалась, а не язык распускала.

— В любом случае, он же мне в дедушки годится, какой из него жених, — проворчала я, торопливо пересекая дорожку, ведущую к узенькой калитке.

— И то правда. Тем более что четыре жены у него уже есть. И куча наложниц в придачу, — тихонько отозвалась Ясмина. — Вот только сватается не сам Валид. Он собирается взять тебя для своего младшего сына.

Тут я запнулась. На ровном месте. Но продолжать полемику не стала. Мы обе притихли, стараясь даже ступать беззвучно, воровато оглядываясь по сторонам, пробираясь к своему спасению. В скором времени я в самом деле почувствовала себя в большей безопасности, периметр особняка удалось покинуть незамеченными, крики незваных гостей остались позади и приближаться не спешили.

— Так, значит, собирается взять меня для своего младшего сына?

Что-то не припоминала я никакого сына у Валида аль-Алаби. Нет, безусловно, с учётом озвученного списка женщин рядом с ним, отпрыски у него однозначно были, и, скорее всего, не только дети, но и внуки и правнуки, однако…

— Я не видела никакого сына, — нахмурилась.

Безусловно, в этой стране всегда существовала вероятность, что даже видеться будущим новобрачным не обязательно, всё без них решат, однако я — не гражданка этого государства, соответственно, подчиняться обычаям не обязана.

— Младший сын Валида, — кивнула Ясмина. — Амир. Может, ты его и не помнишь, но он тебя прекрасно помнит, Аида. Видел. И не раз. Ты просто никогда не обращала на него внимания, вот и не запомнила. И поверь, будет лучше, если и дальше не будешь знать и помнить, — передёрнула плечами.

А до меня только сейчас начало доходить…

— И давно они сватаются? — обвинительно уставилась на женщину. — Не просто же так он взял и людей с оружием ночью к нашему дому послал, потому что “иначе” не умеет?

Моя догадка оказалась верна. Нянюшка виновато опустила голову.

— С твоего совершеннолетия. Твой отец оттягивал как мог. Понимаешь, таким людям, как Валид аль-Алаби, не отказывают… — пробормотала в своё оправдание.

— А мне сказать об этом никто из вас не посчитал нужным? — возмутилась я встречно. — Это что, типа сюрприз такой?

Слишком громко сказала. А может, просто чувство безопасности оказалось ложным. Чужой мужской оклик прозвучал не просто громко — очень близко, темноту ночи разбил свет фонарей, вынуждая жмуриться. Ясмина схватила меня за руку.

— У Амира, в отличие от отца, было даже не четыре, а пять жён, — спешно зашептала она. — Ни одна больше месяца не протянула. Все мертвы, — вцепилась в мою руку сильнее, на мгновение до боли впиваясь ногтями в кожу, а после отпустила и вовсе оттолкнула. — Беги, дочка! Спасайся! Беги!

Доводы, призывающие к действию, звучали весьма убедительно. Однако едва она отпустила мою руку, я сама схватилась за неё.

— Нет, нянюшка, ни за что, — покачала головой. — Вместе. Мы же выбрались из дома вместе? — риторический вопрос. — И дальше — тоже вместе выберемся, — сдавила пальцы крепче. — Я тебя с ними здесь не оставлю, — потянула её за собой. — Ни за что.

Разве возможно такое? Оставить близкого и родного. И всё равно женщина продолжила упираться.

— Нет-нет, Аида, оставь меня, спасайся! Так у тебя хотя бы будет шанс. Сама знаешь, вместе со мной и моей больной ногой — слишком медленно, — осталась непреклонна, опять расцепила наши руки и подтолкнула вперёд. — Я им не нужна. Я для них обслуга. Никто. А если поймают тебя, очень плохо будет. И тебе. И твоему отцу. И мне. Ты же знаешь, как я вас обоих люблю… — последнее прозвучало откровенной мольбой. — Беги, дочка… Не думай. Уходи! — фактически приказала.

Свет фонарей обрисовал приближающиеся силуэты мужчин, снова ослепил и принудил отвернуться.

— Вот же… дерьмо! — выругалась я себе под нос, пока сердце и рассудок разрывало неразрешимой дилеммой.

Уловила укор на красивом пожилом лице Ясмины. В другое время она бы обязательно настучала мне по губам за такое некультурное выражение. Но сейчас…

— Если действительно любишь меня, тогда оставь, Аида. Так будет лучше, понимаешь? Забудь о гордыне, — продолжила увещевать сбивчивым шёпотом. — Поймают обеих сразу, тогда мне уж точно не сдобровать, — скатилась на шантаж женщина.

И я, скрипя зубами… поддалась. До судорог в пальцах сдавила сумку, как если бы оставалась возможность не за неё держаться, а обнять ту, что растила и оберегала, ту, которую я практически предавала своими действиями. Но Ясмина права. Безоговорочно. Так больше шансов. И у неё. И у меня. И у отца. Ведь если меня поймают, плохо будет действительно не мне одной. Кто знает, что ему придётся пережить… Слёзы обожгли щёки. Я совсем не разбирала, что под ногами, бросившись за деревья, скрываясь между массивными стволами искусственно выращенного сквера. То и дело запиналась. Пару раз даже упала. Поранилась. Уронила сумку. Схватила её заново. Заставила себя забыть о том, как печёт и саднит содранную кожу. Бежала. Бежала. Бежала. Без оглядки. До тех пор, пока не упала снова. Без сил. На покатом холме. Уже далеко от особняка. Хотя с высоты и отсюда его видно. Нет, я не стала обладательницей великолепного зрения. Дом… пылал. Так ужасающе ярко, что на расстоянии в несколько километров был прекрасно виден этот пожар.

Как ещё один удар несуществующим кинжалом мне в спину…

Горечь сдавила горло. Я всхлипнула. Смахнула внешней стороной ладони позорные слёзы слабости.

Нет.

Я не буду плакать.

Мне нужно найти папу.

Он всё решит. Обязательно.

— Они все поплатятся… — скорее саму себя уговаривала, нежели обращалась к кому-либо.

Да и с кем мне говорить? Не было тут никого. Как и не повстречалось ни одной живой души, когда я, немного отдышавшись, спустилась и вышла на узенькую улочку между спящими домами, укрытыми высокими каменными заборами.

Куда я направлялась?

В единственное знакомое, достоверно безопасное место.

Посольство.

Там я, если не найду родителя, то хотя бы смогу с ним связаться. С ним. И с Ясминой.

Путь до нужного назначения — совсем не близкий, телефон с собой я не взяла, как было велено, а ловить попутку не рискнула, поэтому двигалась и дальше пешком, постоянно оглядываясь в опаске по сторонам, прислушиваясь к малейшему подозрительному шороху, используя преимущественно переулки и укромные дорожки, как какая-нибудь преступница. Внешний вид оставлял желать лучшего. Меня трясло. Дрожь не прошла даже после того, как заветное здание оказалось совсем близко.

Перед посольством, привычно окружённым охраной с автоматами, сияли мигалками две полицейские машины. Это тоже насторожило. С одной стороны, на территории за высоким кованым забором действуют законы представленного посольством государства, а также существующие договоры о дипломатическом иммунитете, и только там мои преследователи меня не достанут. Но с другой: что там делает полиция? Помня высочайший уровень влияния семьи аль-Алаби на всех и вся в этом крае, разум выдавал одну догадку другой хуже. Впрочем, все мои сомнения быстренько отпали, несмотря на отсутствие веры в полицию и ожидание подвоха, стоило на дороге показаться процессии из нескольких чёрных внедорожников. Номера — местные. И неслись они на высокой скорости. Сюда.

Бегом к пропускному пункту бросилась…

Ещё немного погодя выдохнула с долей облегчения.

Не знаю, зачем явилась полиция, но ни один из представителей правопорядка не обратил на меня совершенно никакого внимания, попавшись мне навстречу. Они покинули посольство, и трёх минут не прошло.

А вот внедорожники остались…

Как и вооружённые люди, окружившие посольство.

— Бессовестные, — презрительно фыркнула я в их сторону, прежде чем зайти внутрь здания.

Несмотря на ночное время суток, служащие носились по коридорам, словно происходило какое-то важное событие, не терпящее отлагательств.

— Что происходит? — поинтересовалась, встретив на лестнице одного из секретарей-стажёров.

Молодой человек в строгом костюме коротко кивнул в знак приветствия и… не ответил, виновато отвёл взгляд.

Неудивительно, что на второй этаж я понеслась, как шквальный ветер.

— Папа! — позвала, приблизившись к приоткрытой двери кабинета родителя. — Папа!

Там горел свет. Царил бумажный беспорядок. Кто-то разбросал все документы по комнате. Безлюдной. Балкон тоже был приоткрыт. Сквозняк подкидывал бумаги, придавая отсутствию хозяина особую пустоту, отражающуюся в моём сердце тихой тоской. На кожаном диванчике справа возвышалось несколько не до конца упакованных коробок. Дипломата-родителя нигде не было видно. Как и телефона или других личных вещей.

— Госпожа Аида, — донеслось тихое и робкое за моей спиной.

Я обернулась. Невысокая шатенка — референт моего отца — ласково улыбнулась мне.

— Папы нет? — спросила, хотя ответ и без того был известен.

И снова этот взгляд…

Виноватый. В сторону. Куда угодно, но не на меня.

— Мне нужно с ним связаться! Вы знаете, где он? Это очень срочно! — в порыве эмоций схватила её за руку.

Она позволила. Отодвигаться не стала. Наоборот. Положила другую ладонь поверх моей. Крепко сжала.

— Госпожа Аида, ваш отец… — так и не посмотрела на меня. — Он… — секундная пауза. — Его застрелили. В двух кварталах отсюда. Сразу после того, как он покинул посольство.

Саквояж выпал из моих рук. Колени подкосились.

— Как это? — произнесла, саму себя не слыша, слишком громко заколотилось сердце, отражаясь в разуме громогласным набатом. — Нет, вы что-то путаете, — помотала головой в отрицании. — Этого не может быть. Я совсем недавно с ним разговаривала. С ним всё в порядке было. Нет. Это не он. Нет. Его с кем-то перепутали, — продолжала отрицать.

Повторяла одно и то же. Как зациклило. Даже после того, как женщина провела меня внутрь, усадила на диван, протянула стакан воды. Его я выронила.

— Нет. Папа… Он скоро вернётся. Он… Он жив! Он… его не могут застрелить, — не хотела и не собиралась верить я. — Он же посол! Уважаемый человек! Они не могут! Нельзя! Он…

— Тише, девочка, — жалостливо обронила собеседница, крепко прижимая к себе, укачивая, как маленькую, не позволяя вырваться.

А бежать отсюда очень хотелось. Туда, где обязательно должен быть мой папа. Живой. И невредимый. Ведь если это не так, тогда… А как же я? Как я без него? Нет. Ни за что. Так не может быть. Так неправильно! Он должен жить. Ведь...

— Дочь посла!!! — донеслось грозное и суровое с улицы. — Я знаю, ты там. Ты меня слышишь, Аида?!

Голос был незнакомым. Но от этого тембра внутри будто врождённым рефлексом незримая струна натянулась, вынуждая перестать горбиться и расправить плечи. Я аккуратно отстранилась от референта отца, поднялась на ноги, вышла наружу. Незнакомцы, приехавшие на внедорожниках, никуда не делись. Их численность лишь увеличилась. А напротив балкона, где я остановилась, диагональю перегораживал дорогу ярко-синий спорткар, у капота которого стоял рослый темноволосый мужчина в самых обычных джинсах и белой футболке. Черты лица — резкие, грубые, волевые. С таким и знакомиться не надо — сразу понятно, не сахарный, сломает, не составит никакого труда. Губы сжались в тонкую линию, стоило их обладателю увидеть меня.

— Наконец набралась смелости и перестала бегать, госпожа Аида? — ухмыльнулся издевательски… подозреваю, Амир аль-Алаби. — Или сама не поняла, как я загнал свою добычу в угол? — добавил всё так же издевательски.

Излучаемая им самоуверенность и превосходство постепенно разрушали ту нить, что позволяла мне стоять ровно. Нет. Не страшно. Но что-то внутри меня всё-таки ломалось. Вместе с его продолжением:

— Ну же, дочь посла, не стой там столбом. Некрасиво. Спускайся. Поздоровайся, как положено. Или ты совсем не хочешь ещё хоть раз увидеть своего отца? Разве он не воспитывал тебя достойно? И ты не знаешь, что такое вежливость и почтение…

Дёрнулась. Скорее инстинктивно, нежели осознанно. Да, к выходу. Но чужая твёрдая ладонь легла мне на плечо, остановила от необдуманных поступков.

— Он лжёт, девочка. Не поддавайся, — тихонько произнесла помощница моего отца. — Выйдешь, и мы не сможем тебя защитить. Там, за забором — их порядки и закон. Такие, как им удобно. Мы ничего не сможем сделать.

— Но… — горло сдавило спазмом. — Папа… Он…

— Не о нём сейчас думай, Аида, — строго пресекла мою начинающуюся истерику женщина. — Господин Демиркан никогда не простил бы меня, если бы я тебе позволила, — сжала ладонь на моём плече сильней, до боли. — Ты сказала, разговаривала с ним недавно. Что он тебе сказал?

Если бы и сумела сосредоточиться на том разговоре, возможности Амир не оставил.

— Дочь посла! Я всё ещё жду! Не испытывай моё терпение! Твоя семья дала слово моей семье, и я устал ждать, когда вы его сдержите! — заявил, гневно прищурившись.

Лично я ни о каком данном слове ничего не знала, а то, о чём поведала мне Ясмина, задачу нисколько не облегчало, так что ответное, исполненное не меньшей злости, слетело с моих губ легко:

— Да что тебе надо от меня?! Я тебя вообще не знаю, впервые вижу! И ничего моя семья вашей семье не обещала!!!

Гневно щуриться и прожигать меня ненавистью аль-Алаби не перестал. Сжал кулаки.

— Позор и бесчестье смывается лишь кровью, дочь посла, — только и сказал. — И я возьму свою плату. С тебя.

В груди похолодело. Мысли унеслись к тому, что сказала референт об отце. Перед глазами встал образ пылающего дома. Слёзы в который раз жгли лицо. Папа... Ясмина…

— Не слушай его, Аида! — встряхнула за плечо стоящая рядом, возвращая в реальность. — Ты сказала, разговаривала  недавно со своим отцом. Сосредоточься на этом, — фактически потребовала, потащив за собой обратно в папин кабинет, захлопывая балконную дверь, отрезая нас от посторонних. — Что он тебе сказал?! Ну же, девочка, вспоминай! Ты не сможешь справиться сама, одна! Что он сказал? Что ты должна сделать?

— Он сказал… — откликнулась я непослушными губами, борясь больше с наступившим хаосом в своей голове, чем осознавая происходящее. — Позвонить. Алихану.

— Хорошо, — деловито кивнула собеседница, запуская ладонь в карман своего пиджака, доставая оттуда смартфон, после чего пихнула его мне в руки. — Звони немедленно!

Я же безучастно уставилась на гаджет, хотя в свой карман тоже полезла. Достала оттуда смятую бумажку, на которой записывала под диктовку отца номер телефона.

Если и сама едва осознаю происходящее, как смогу объяснить всё это тому, о ком впервые слышу и кого совсем не знаю? Он сам едва ли подозревает о моём существовании.

— Это код какой страны, не знаете?

— Знаю. Турция.

А значит, ко всему прочему, между нами тысячи километров…

Глава 2 Алихан

За один день вся моя жизнь изменилась. Хотя утро начиналось как самое обыденное, не предвещающее никаких особых сюрпризов. Рассвет я встретил на террасе с чашкой кофе, наблюдая за рабочими, которые заканчивали возводить свадебные шатры, оставалось отрегулировать мелкие недочёты.

— Доброе утро, брат! — подскочила младшая сестра, радостно повиснув на моём плече.

Только Лали я и позволял так делать.

— Ты рано встала, — заметил.

— Ещё бы! — округлила глаза девчонка. — До церемонии осталось всего ничего, а мне ещё причёску сделать надо, потом — макияж, потом влезть в супертесное платье, и, главное, не грохнуться в обморок от голода при всём при этом! — хихикнула, нагло отбирая у меня чашку, залпом допивая остатки. — Только маме не говори, она меня на воде двое суток держит, — лукаво подмигнула, вручив чашку обратно мне в руку.

Демонстративно обречённо вздохнул.

— И к чему столько заморочек?

— Как это? — возмутилась Лали. — Всё-таки мой единственный брат женится! Я должна выглядеть достойно, как принцесса на выданье, — горделиво вздёрнула подбородок.

— Никакого тебе выданья, пока университет не окончишь, — усмехнулся, потрепав по макушке, отчего она фыркнула и отскочила в сторону.

— Какой же ты чёрствый сухарь, господин Алихан Шахмаз, — проворчала с фальшивой обидой. — Никакой любви и романтики с тобой! — обвинила, а на мой встречный хмурый взгляд расхохоталась и скрылась в недрах усадьбы.

Вот же оторва!

Хотя злиться на неё не получалось.

Тем более что мне и без её бестактного поведения было на кого злиться. Например…

— Так и будешь там прикидываться мебелью или, наконец, доложишь о случившемся? — обратился к подошедшему во время моего разговора с Лали.

Вообще, Умут — смышлёный малый, неспроста за четыре года работы на меня сумел так возвыситься по служебной лестнице. Но присущая ему наивность иногда жутко раздражала. И с чего решил, что я не заметил его появления? Не обратился бы я первым, он бы ещё долго зависал там, не зная, как подступиться.

— Расследование ведётся, господин Алихан, — отлип от дальней колонны парень, шагнув ближе.

— Ты хотел сказать, обвал произошёл целых два с половиной часа назад, а ты на месте аварии до сих пор не побывал и не в курсе, что случилось? — по-своему расценил я услышанное.

Верно расценил.

— Я… — опустил голову Умут. — Собирался. А потом вы позвонили. Подумал, вы тоже захотите взглянуть, и мы можем поехать вместе… — закончил совсем неубедительно.

— Я плачу тебе не для того, чтобы ты думал, — отозвался, не скрывая нахлынувшего раздражения, — а для того, чтобы ты выполнял свою работу, Умут. И выполнял её ответственно, — подхватил оставленный ранее на спинке кресла пиджак и направился к главному выезду. — Два человека пострадало, Умут, — продолжил уже на ходу. — Что с ними? Их доставили в больницу? Каково их состояние? Их семьям сообщили? Обеспечили всем необходимым? — стиснул зубы, ведь злость начала граничить с яростью.

Ещё немного, и сорвусь. Повезло подчинённому, меня услышал не только он.

— Ты снова уходишь? — донеслось сверху мягкое и ласковое, с ноткой беспокойства, от старшей Шахмаз.

Мама застыла на середине лестницы, мимо которой я в этот момент проходил.

— Да. Не знаю, когда вернусь, — не стал отрицать.

— Но ты же вернулся только пятнадцать минут назад, Алихан, — с упрёком покачала она головой. — И что значит «Не знаю, когда вернусь»? — шагнула вниз по ступеням. — У тебя сегодня свадьба, сын!

Домой я действительно вернулся не так давно. Успел принять душ и переодеться. Задержался лишь ради чашки кофе, в ожидании явления Умута.

— Доступ к шахте хотя бы перекрыли? — обернулся к тому, о ком подумал последним. — Вызвали главного инженера?

Тот с готовностью покивал, так что я вернул внимание к женщине, которая успела завершить свой спуск по ступеням. Несмотря на раннее утро, выглядела она, как всегда, изящно и грациозно, словно не у себя дома, а на чаепитии у английской королевы.

Вот у кого было бы неплохо поучиться моим рабочим дисциплине и порядку…

— Ты даже не позавтракал, — снова попрекнула между тем мама.

— Позавтракал. И я правда спешу,

— Так уж и позавтракал? — прищурилась она подозрительно. — И когда только успел? — усмехнулась. — Фидан только начала накрывать на стол, — закончила с вполне прозрачным намёком, аккуратно тронув меня за локоть в явном намерении задать направление к столовой.

Оправдываться, да ещё и при посторонних, я точно не собирался. Хорошо, на этот раз хватило одного взгляда, и мама быстренько вспомнила о том, что я давно не ребёнок, которого необходимо опекать. Слишком часто она в последнее время забывается.

— Прошу прощения. Просто я за тебя волнуюсь, ты практически не спишь и очень мало ешь, — повинилась передо мной.

Развивать полемику дальше не было никакого желания, да и звонок входящего отвлёк. Номер был неизвестным, комбинация цифр непривычная.

— Слушаю.

В ответ послышался сдавленный кашель. Женский. А за ним робкое, совсем тихое:

— Alihan… Bey* — прозвучало с запинкой, затем сбивчиво, на турецком и с акцентом: — Меня зовут Аида Демиркан. Я — дочь посла, господина Александра Демиркана.

Всё былое смело из моей головы в одночасье. С послом я познакомился двенадцать лет назад, на территории Бурдж Хаммуда. Тогда же и видел его в последний раз. Он спас мою жизнь. И я перед ним в долгу. Я дал ему слово, что обязательно расплачусь. Даже если сам буду истекать кровью, буду пребывать на пороге смерти, любой ценой, в любое время, когда бы ни возникла нужда. Долг жизни — единственное, что нас связывает, после произошедшего мы не общались.

— Вы меня слышите? — уточнила девушка, поскольку я не ответил, занятый воспоминаниями о том, о ком шла речь.

— Да, слушаю. Ваш отец в порядке? — спросил, хотя уже предполагал обратное.

Иначе бы она не обратилась ко мне.

— Он сказал, чтобы я позвонила вам. Сказал, что вы поможете, — подтвердила мои мысли Аида. — Он… погиб.

Жаль…

Хороший был человек.

— Где вы?

— Эр-Рияд.

— Скоро буду.

Шесть часов спустя

Аида

— Нет! Так нельзя! Остановитесь! — сорвалось с моих губ, вместе с пробуждением.

Не собиралась спать, но бессонная ночь в бегах дала о себе знать, меня вырубило там же, где сидела, — на гостевом диванчике в кабинете отца. Снились кошмары. От этих же кошмаров я и проснулась. За окном вовсю светило солнце, а контрольно-пропускных пунктов перед посольством стало два. Второй устроили сподручные аль-Алаби. Да, вот так нагло и бессовестно, совершенно не считаясь с законами и моралью, они безнаказанно останавливали и обыскивали всех, кто входил и выходил из посольства. Самое безумное — никто их не останавливал. Местные власти будто впали в спячку, закрыв на всё глаза. Не менее обидным оказался и тот факт, что управление посольства тоже не собиралось придавать огласке происходящее, опасаясь возможной конфронтации в будущем. В общем, нафиг никому не сдалась дочь бывшего посла. Почему бывшего? Да потому что мёртвый посол — уже не посол. Никто. Документальное подтверждение данному факту я получила немного позже моей первой встречи с Амиром аль-Алаби. Тогда же удалось связаться не только с тем, кому велел позвонить отец, но и с Ясминой. С ней действительно всё было в порядке, если верить её словам, женщина отправилась улаживать процедуры, связанные с нашим общим несчастьем. И единственное, что ещё напоминало о жизни господина Александра Демиркана в этих стенах, — временное разрешение оставаться здесь. Его лимит, к слову, тоже был не особо надёжным и долгим. Вошедшая после моего пробуждения референт отца прямо заявила об этом:

— Мы держим свою позицию, как можем, однако на нас слишком давят. Сами знаете, их влияние… Таким, как аль-Алаби, не отказывают, — услышала я, словно дежавю. — Госпожа Аида, необходимо срочно придумать выход из ситуации, иначе… — запнулась и не стала договаривать, опустив взгляд.

— За мной приедут. И заберут отсюда. Но мне нужно ещё время, — отозвалась я максимально нейтрально.

Кого старалась убедить — ту, к кому обращалась, или себя — тот ещё вопрос.

Алихан обещал приехать, да.

Но успеет ли?

— Боюсь, времени остаётся едва ли до конца сегодняшнего дня, — вздохнула женщина, присела рядом со мной, взяла за руку. — Мне очень жаль. Я соболезную вашей утрате. И всё понимаю, поверьте. Мы правда делаем всё, что можем. Но поймите, госпожа Демиркан, у нас тоже есть дети. И мы хотим вернуться домой, к ним, обнять их, живых и невредимых, — сдавила мою ладонь, участливо взглянув мне в лицо.

А у меня в груди словно чёрная дыра образовалась. Ни вдохнуть. Ни выдохнуть. Кислород застрял в лёгких, оседая горькой тяжестью и болью. Прикосновение я разорвала. Поднялась на ноги.

— Я понимаю. Всё понимаю.

Да, трусливо сбежала. За неприметную дверь у книжного шкафа, ведущую в небольшую уборную. Там, включив ледяную воду, я долго умывалась, бездумно смотрела на своё жалкое отражение, стараясь не поддаваться подступающей истерике. Хотелось всё крушить, кричать во всё горло, сойти с ума. Неимоверных усилий стоило запихнуть все эти неуместные желания куда подальше и сосредоточиться не на себе, не на своих чувствах. Об отце тоже старалась не думать. Как и о той колючей тьме, что воцарилась в моей душе.

— Очень хорошо всё понимаю, — криво ухмыльнулась я своему отражению, вспомнив разговор.

Сумка с вещами была тут. От вчерашней одежды, перепачканной и помятой, придающей мне вид бездомной бродяжки, я избавилась. Чёрная блуза с коротким рукавом и самые обычные брюки с завышенной талией едва ли способствовали образу завидной невесты, но хотя бы спутавшиеся растрёпанные волосы я собрала как следует, с особой тщательностью. Простые, незаурядные действия, как ни странно, помогали обрести подобие спокойствия. Вернувшись в кабинет, я даже сумела выдавить из себя виноватую улыбку для той, кто до сих пор там находилась. А вот дальше улыбаться я перестала. Сжав ладони в кулаки, втянув в себя побольше воздуха и набравшись храбрости, я стремительно направилась на улицу, к Амиру аль-Алаби.

Тот, кто сделал всё возможное и невозможное, чтобы стать мне кровным врагом, своё дежурство перед посольством не оставил. Разве что переместился с улицы в салон машины, из которой особо не спешил выбираться при моём появлении. Впрочем, я тоже близко подходить к арабам не стала. Остановилась в двух шагах перед резными прутьями. Младший сын Валида лениво выпрямился, оказавшись на улице, и скрестил руки на груди, мрачно уставившись на меня с едва заметной усмешкой. Заговаривать первым, по всей видимости, не собирался.

— Мы можем договориться, — не выдержала я затянувшейся паузы и невольно поморщилась, заметив, как его люди останавливают подъехавшую машину.

В салоне находилось двое — мужчина и женщина, оба мне незнакомые. Невзирая на последнее, начался допрос и досмотр.

— А зачем нам договариваться, госпожа Аида? — издевательски уважительно протянул Амир, взглянув в ту же сторону, куда и я смотрела. — Отсюда у тебя лишь одна дорога. Как видишь, она принадлежит мне, — махнул рукой на происходящий беспредел и шокированных незнакомцев. — Рано или поздно, так или иначе, но ты всё равно покинешь своё убежище, а затем попадёшь прямиком в мои руки, — заулыбался широко и довольно.

Меня же внутренне передёрнуло.

— Какой же ты… — скривилась.

— Какой есть, — равнодушно пожал плечами. — Свыкайся с этой мыслью, драгоценная моя невеста, почти жена, — повторно усмехнулся. — Чем скорее усвоишь, тем легче будет перенести всё остальное, что тебя ждёт в ближайшем будущем.

Вот тут я насторожилась.

— И что же меня ждёт в этом твоём ближайшем будущем?

Усмешка мужчины превратилась в хищный оскал.

— Выходи. Узнаешь.

Помотала головой, рефлекторно обхватив себя за плечи в защитном жесте. И тут же одёрнула себя, отвесив мысленного пинка. Нельзя показывать свою слабость. Он не должен с такой лёгкостью влиять на меня, ни в коем случае. Иначе я уже проиграла. Ещё до того, как начну сопротивляться.

— Не выйду. Сперва договоримся.

Скалиться Амир перестал. Лицо преобразилось в считанное мгновение. Окаменело. Широкие плечи от пронизывающего их напряжения, казалось, стали ещё шире прежнего. А ярость, вспыхнувшая в тёмно-карих глазах, чувствовалась столь ярко и опасно, что я невольно отступила ещё на шаг назад.

— Очевидно, ты всё ещё не поняла, дочь посла, — отчеканил злорадно мужчина. — Или я недостаточно убедителен? Твой дом, твоя семья… У тебя нет никого и ничего, что защитит тебя от меня, дочь посла. На что ты надеешься? На них, что ли? — устремил взор на здание за моей спиной. — Они тебе не помогут. Все ваши жалкие потуги — лишь отсрочка неизбежного. Усугубляют последствия.

И это он очень вовремя вспомнил о посольстве.

— Не трогай их. Они ни в чём не виноваты, — впрочем, как и я, но об этом сейчас упоминать не обязательно. — Чужие семьи тут ни при чём. Прекрати это безумие, — заявила твёрдым голосом.

Кто бы знал, чего мне стоило найти эту несуществующую уверенность в своей правоте!

— Это не от меня зависит, дочь посла. От тебя, — вдруг смягчился, заинтересованно склонил голову чуть вбок, разглядывая меня внимательнее, придирчивее, будто впервые видел. — В тебе чувствуется сила и стойкость. Мне нравится. Люблю укрощать строптивых, — выдал в довершение скорее для себя, нежели для меня. — Выходи! — приказал.

Мои губы тронула тоскливая улыбка. И с места я не сдвинулась. Только руки за спину завела, сцепив пальцы в замок, да повыше подняла голову.

— Сперва договоримся, — повторила упрямо.

Упрямства было не занимать не мне одной. Вот только в жестокости я стоящему с другой стороны железных прутьев здорово уступала. И едва сдержала отчаянный вопль, когда, вместо того чтобы ответить мне, Амир всего один кивком, бессловесно, отпустил распоряжение тем, кто заканчивал досмотр машины.

Вытащили из автомобиля обоих. Женщину схватили за руки, удерживая на месте, ткнув оружием в рёбра, чтоб не орала. Мужчину же швырнули к ногам аль-Алаби. Тот одарил свою жертву брезгливым взглядом, остался абсолютно безразличен ко всем мольбам с просьбами о пощаде, когда к голове незнакомца тоже приставили пистолет, смотрел при всём при этом Амир исключительно на меня.

— Сколько ещё умрёт за тебя, дочь посла? — донеслось от него равнодушное и холодное, отразившееся липким ознобом по моим позвонкам. — Один? — наряду со щелчком снятого предохранителя, — Два…

— Нет! Не надо! — вскрикнула, сократив расстояние до прутьев. — Нет! Пожалуйста! Хватит! — схватилась за железо. — Пусть будет по-твоему, — бросилась в сторону, к калитке, через которую можно оказаться на дороге. — Я выхожу.

Рассудок заполонила паника. Оживший кошмар наяву не оставил и шанса. Едва ли я в полной мере соображала, чем грозит мой порыв. Лишь бы закончилось. А я сама…

— Не выходишь.

Чужой голос прозвучал совсем негромко, спокойно и размеренно. Вот только проскользнувший оттенок стали не позволял обманываться этой напускной беспристрастностью. Мужчина, чьё появление я пропустила, опирался локтем о верхушку открытой дверцы белоснежной машины, припаркованной у противоположной стороны дороги, и, приспустив на переносице солнечные очки, с лёгким прищуром наблюдал за развернувшимся действом. Он был совсем один. Тем сильней удивила решительность и беспечность, с которой он шагнул навстречу Амиру, остановившись между ним и стоящим на коленях арабом, заслонив собой последнего. Не смутило его и наличие прицела, направленного теперь прямиком в грудную клетку.

— Что здесь происходит? — поинтересовался… кто бы он ни был.

Алихан?

Брюки строгого кроя, тонкая рубашка с закатанными рукавами на три четверти и брендовые ботинки выдавали в нём бизнесмена или владельца какого-нибудь крупного холдинга и человека из списка Forbes. Однако руки — жилистые и сильные, присматриваться не обязательно, выдавали в нём иное, как и невозмутимость, с которой он прямо и совершенно бесстрашно смотрел в глаза нацелившему на него оружие. Кем именно являлся человек, к которому я обратилась за помощью, я не имела ни малейшего понятия, так что оставалось лишь гадать, кто перед нами.

Или нет.

— Не твоё дело, — враждебно отозвался Амир. — Ты кто такой вообще? Жить надоело? — кивнул своим людям, и те ринулись проводить досмотр незнакомца.

Тот совсем не сопротивлялся. Позволил обыскать себя на наличие оружия, которого не было, и вытащить из внутреннего кармана пиджака бумажник, достать из него документы.

— Англичанин, значит, — уставился на удостоверение личности с обозначением британского флага.

Ответа Амир не получил.

— Алихан Шахмаз, — прочитал, вернул внимание от карточки к мужчине. — И что ты забыл в этих краях, Алихан Шахмаз?

На губах моего предполагаемого спасителя расцвела снисходительная ухмылка. На этот раз медлить со словами он не стал. И даже больше:

— Приехал отдать долг, — подался чуть ближе к Амиру, отчего дуло пистолета прижалось к его груди вплотную. — Так что ты или стреляй, или отойди и не мешай пройти, — скользнул мимолётным взглядом в сторону беззвучно плачущей женщины, чей мужчина едва не оказался на грани смерти из-за меня. — Найди себе другой объект для развлечения, — прокомментировал их положение. — Кого-нибудь равного. Или ты можешь демонстрировать силу только перед теми, кто заведомо слабее? — развернулся уже к тем, кто в данный момент напоминал неподвижные статуи с автоматами. — Они, конечно, вам за службу не платят, но с каких пор вы забыли о том, что оружие в ваших руках предназначено для сохранения правопорядка, а не бесполезное приложение к вашей форме? — обратился к охране посольства на контрольно-пропускном. — Как считаете, что будет, если он пристрелит меня в вашем присутствии?

Отчитал, словно зарплату им платил он сам. Да с такой убедительностью, что те сперва смутились, а после неохотно, но всё же зашевелились.

— Согласно Венской конвенции, в случае, если действия извне будут расценены как террористическая атака, мы имеем право открыть ответный огонь, — заученным текстом выдал один из охранников, обратившись к аль-Алаби, — господин Амир, — дополнил уже не столь уверенно и с нотой вины.

— Госпожа Демиркан, вам следует вернуться в здание, — тут же подхватил второй охранник.

Не стала с ним спорить, да и вообще давно и полностью была согласна с этой идеей, так что спешно развернулась и, больше ни на кого не глядя, поспешила прочь.

*************

Bey* — изначально как звание, военное и административное, идущее первоначально от общетюркского титула bək — вождь, а в настоящие дни приставка к имени, означающая по традиции вежливое обращение к уважаемому лицу, то есть “господин”.

Глава 3 Алихан

Происходящее в Эр-Рияде мне совсем не понравилось. Знал бы, что ситуация настолько серьёзная, подготовился бы получше. Сучоныш в окружении своих шакалов явно наслаждался ситуацией, унижая девчонку, так что придётся непросто, не отступится он, пойдёт до конца. Я таких, как он, уже встречал прежде. Сдохнет скорее, чем уступит свою победу, слишком много азарта и предвкушения в нём читалось, когда дочь Демиркана впала в отчаяние и чуть не совершила полнейшую глупость, поведясь на шантаж. Хорошо, что я успел. Даже думать не хочу, что было бы, если бы прибыл позже. Где бы я её потом искал? К тому же вряд ли нашёл бы. По крайней мере, живую и несломанную.

— Ваш пропуск, господин Шахмаз, — вручил мне клочок бумаги охранник, что помог спровадить Аиду в безопасное место.

Наконец я оказался за воротами. Бумажник, как и удостоверение личности, мне вернули. Попасть внутрь оказалось легко. А вот выйти вместе с девушкой — это проблема.

Во что же ты вляпался, Александр?

Жаль, не спросишь…

Сама Аида, зайдя в здание, далеко не ушла. Дожидалась меня практически у самых дверей, в холле у лестницы. Хрупкая, миниатюрная фигурка, тонкая талия и покатые бёдра, взгляд слегка затравленный, искусанные губы припухли, глаза — как говорится, не смотри пристально, утонешь в бездонной глубине… Да уж, неудивительно, что этот Амир аль-Алаби позарился.

— Спасибо, что помогли, — пробормотала дочь посла, едва я поравнялся с ней, опустила взгляд, уставившись на мои ботинки, помолчала, снова взглянула мне в лицо. — Откуда вы знаете моего отца? — поинтересовалась настороженно.

—  Мне было примерно столько же, как тебе сейчас, когда я попал в плен к ливанским боевикам. Александр вытащил меня и спас. Если бы не он, они бы убили меня, получив свой выкуп, — не стал скрывать. — Я обязан ему своей жизнью. Видимо, ты меня не помнишь, хотя тогда я целую неделю провёл в вашем доме, прежде чем смог вернуться к себе. Тебе, кажется, было всего шесть.

Девушка кивнула, принимая услышанное, и шумно выдохнула. Замерла на несколько секунд, продолжая внимательно разглядывать, а затем… обняла. Доверчиво. Крепко. Уткнувшись носом мне в грудь. И разрыдалась.

Сперва опешил. Потом представил, что она прожила за последние сутки, и обнял в ответ. Зря, кстати. Ибо слёз стало больше. Пришлось гладить её по волосам и успокаивать. Не знаю, насколько это помогало, но с Лали всегда срабатывало.

Спустя минут двадцать и Аида успокоилась…

Оставил её на втором этаже. Сам направился к тому, кто вступил в полномочия вместо Александра. Знал он о происходящем едва ли достаточно, но хоть что-то.

Четыре месяца назад Демиркан закатил громадный приём в честь совершеннолетия своей дочери. Учитывая местные нравы, многие бы согласились с идеей надеть на неё паранджу, а не выставлять на всеобщее обозрение, как племенную кобылу, однако ничего такого посол не сделал, в результате чего Валид аль-Алаби изъявил желание женить своего сына на дочери Демиркана. И получил отказ. Оскорбился. Мириться с этим обстоятельством не захотел, предпринял всё возможное, чтобы перекрыть Демиркану кислород и вынудить покаяться в своей ошибке. Стойкости Александра хватило на два месяца. Неизвестно, что именно повлияло на его решение, однако поражение своё он принял и на помолвку согласился. Вероятно, намеревался таким образом  выиграть себе время, поскольку на столе нынешнего заместителя лежали документы о скором переводе в португальское представительство, которое не случилось и уже не случится. Узнав о двойной игре, семейство аль-Алаби пришло в ярость, а Александра в скором времени застрелили. Сама Аида до вчерашнего вечера пребывала в полнейшем неведении о том, что происходит, и узнала только в тот момент, когда люди “жениха” явились забрать “своё”.

— Ситуация практически безвыходная. Влияние господина Валида в этих краях простирается настолько далеко и глубоко, что вы ни за что не покинете Эр-Рияд без его ведома. Вероятно, он уже в курсе, что вы прибыли сюда из-за госпожи Аиды для того, чтобы помочь ей, — высказался новый посол. — Пока вы и она здесь, мы можем защитить вас от них. Но, сами понимаете, это очень зыбкая грань. Если ярость аль-Алаби оказалась настолько безграничной, что их не остановил статус господина Демиркана… — не договорил, шумно сглотнув, и нервным жестом оттянул ворот своей рубашки.

Явно представлял себя на его месте. И это я сейчас не о сопутствующих привилегиях и неприкосновенности.

Вместе с тем в дверь постучали. Худощавая шатенка заглянула внутрь, извинившись за вторжение, и, получив разрешение, вошла, усевшись в кресло напротив того, где сидел я.

— Госпожа Амбер была референтом господина Демиркана, — представил женщину посол.

— Рада познакомиться, господин Алихан, — улыбнулась она. — Вы даже не представляете, как мы надеялись и ждали, когда госпоже Аиде протянут руку помощи в этой непростой ситуа... — затараторила следом.

Остановил её молчаливым жестом.

— Почему госпожу Демиркан не выслали из страны до того, как всё настолько обострилось? — сократил я все намечающиеся распинания. — Так понимаю, кроме самой Аиды, многие были в курсе о том, что может случиться.

Помощница Александра печально вздохнула.

— Хоть на край света увезите её, Амир Аль-Алаби из-под земли достанет, он очень… кхм… целеустремлённый, — ответил за неё посол.

Я же поморщился, представив то, как девчонке придётся провести всю оставшуюся жизнь в бегах, скрываясь и таясь ото всех и вся.

—  Но есть один вариант, — робко добавила женщина. — Конечно, нет стопроцентной гарантии, что это сработает, и всё же… — замялась, так и не договорив.

— И что за вариант? — подтолкнул её к продолжению.

Референт покосилась на посла, явно испытывая неловкость. Тот тоже уставился на неё в ожидании.

— Всё началось из-за желания выдать госпожу Демиркан замуж, — промямлила Амбер. — А если бы она уже была замужем? Если бы семье аль-Алаби не осталось повода преследовать её?

— Тогда они нашли бы новый повод и всё равно преследовали, дабы утолить свою жажду кровной мести в отношении последней из Демиркан, — мрачно отозвался я.

— Если она выйдет замуж, то уже не будет Демиркан, — противопоставила собеседница.

— И тогда появится повод для кровной мести тому, чью фамилию она возьмёт, — флегматично вставил посол.

В этом я с ним был согласен. Опять же нужно учесть, что тот же я и так задолжал отцу Аиды одну жизнь, и в отличие от неё совсем не беззащитная маленькая наивность, прекрасно знаю, как справляться с такими ситуациями.

Хм…

— Мне подходит.      

Остаётся убедить в этом госпожу Демиркан…

— Регистрацию брака можно провести прямо здесь, в самое ближайшее время! — оживилась референт.

Аж с места подскочила.

— Я всё организую! — бросила уже на ходу.

Дверь за ней захлопнулась всего через секунду.

— Мы можем связаться с британским посольством, чьим гражданином вы являетесь, и попросить содействия в сопровождении вас и вашей супруги за пределы страны, — не особо разделил проявления женской радости, но всё же поддержал посол.

— Спасибо. Не требуется, — отказался я. — Уладьте процедуру с документами, этого будет вполне достаточно. Я в силах сам позаботиться о своей семье, — поднялся с места.

Мужчина кивнул. И явно выдохнул с заметным облегчением, когда я покинул его кабинет. Мне же предстояло сделать кое-что куда сложнее, нежели противостояние шайке вооружённых прихвостней Валида аль-Алаби. На телефоне значилось несколько пропущенных, в том числе от матери, которой определённо давно доложили, где пребывает её сын. Не стал перезванивать. Аппарат связи вовсе выключил. Всегда носил при себе другой, с помощью которого связался с помощником пилота, а также распорядился о грядущих приготовлениях. Дочь Демиркана я нашёл там же, где оставил. От дверного хлопка, пусть и тихого, она вздрогнула, обхватила себя руками в защитном жесте, прижалась спиной к стене у окна. В моей голове один за другим прокручивались самые различные варианты, с чего начать разговор и чем всё закончится. Ни один из них не казался действительно стоящим и подходящим, поэтому некоторое время я просто молчал, по-новой рассматривая ту, что теперь вверена мне.

В самом деле хрупкая. И не потому, что ростом невысокая, худенькая. Слишком неискушённым и открытым был её поступок там, на первом этаже, в холле, когда она обняла меня, — фактически первого встречного, ведомая чистым порывом нахлынувших эмоций. Не умеет притворяться. На лице у неё всё написано. Вот и сейчас её разрывают противоречия, не осмеливается спросить, что я выяснил и что будет с ней дальше, хотя беспокоится. И как тогда удастся убедить семейство аль-Алаби и остальных в том, что наш брак — настоящий, а не набор каракулей на бумаге, потому что я дал слово, которое обязан сдержать, чего бы то ни стоило? Никто не должен знать об истинной причине. Узнают, кровная месть арабов окажется самой меньшей из наших бед.

 Аида

Моя нервная система приказала долго жить. Я позорно расплакалась перед малознакомым мужчиной, напоминающим незыблемую скалу. Наверное, именно поэтому и разрыдалась. Вдруг на какое-то мгновение показалось, что можно. Ведь он — такой высокий, выше меня аж на полторы головы, и сильный, непоколебимый и решительный, как настоящий герой, пришёл и спас от жестокой хватки Амира аль-Алаби.

А ведь сомневалась и не верила, что придёт…

— Опозорилась, — отругала себя, вспомнив о моменте своей слабости и тут же усмехнулась, вспомнив, что стальной конь, на котором прибыл господин Алихан Шахмаз, белого цвета.

Его возвращения из кабинета того, кто теперь пребывал в должности моего отца, я ждала с замиранием сердца. Долго его не было. И казалось, чем дольше мужчина не возвращается, тем закономерно сложнее найти спасительный выход для меня.

Как мы выйдем отсюда?

Дежурство вокруг посольства не прекратилось. Машины по-прежнему обыскивали, посетителей — тех, кто входил, и с особой тщательностью — тех, кто выходил, досматривали и допрашивали. Заглядевшись на происходящее, я пропустила появление Алихана. От хлопка двери вздрогнула. Напряжения не убавило и то, что мужчина выглядел мрачным, ни слова не произнёс, подошёл ко мне, поравнявшись практически вплотную, смотрел на меня долго, явно о чём-то размышлял. Хотелось задать ему минимум тысячу вопросов, они буквально взрывались в моей голове, превращая разум в поток хаоса, но я тоже молчала, с каждым уходящим мгновением жаждая и вместе с тем опасаясь услышать то, что будет, когда тишина закончится. Если прежде я задавалась вопросом, как удастся отсюда выйти, то теперь формулировка изменилась. Удастся ли вообще? Иначе почему он медлит и не спешит говорить что-либо? К тому же вместе с возможностью разглядеть его ближе и тщательнее я дважды покаялась за свой опрометчивый поступок в холле.

Не зря сравнила его со скалой.

Жёсткий.

Именно такой. Это самое точное определение Алихану Шахмазу. Ещё когда умудрилась обнять его, заметила — твёрдый, как камень. Суровый взгляд цвета закалённого железа и вовсе пронизывает, словно сталью режет на части. Мои руки — единственная преграда между нами, я обняла себя ещё в тот момент, когда он вошёл. Дурная привычка с детства, от которой давно пора избавиться. Он и избавляется. Сам. Не спрашивая дозволения. Банально разводит мои руки в стороны. Не отпускает.

— Я увезу тебя отсюда, — наконец нарушает своё молчание.

Я должна испытать облегчение, обрадоваться, поблагодарить его. Но на деле не испытываю ничего подобного. Потому что теперь прекрасно осознаю: стоящий передо мной совсем не сказочный принц на белом коне, далеко не мягкий, милый и обходительный, такой просто-напросто не смог бы справиться с Амиром аль-Алаби, добраться до меня и уж тем более защитить.

А значит…

— Что от меня требуется взамен?

Крепкая хватка на моих запястьях начинает причинять боль. Хочется вырваться, закричать, избавиться. Но я заставляю себя замолчать, стоять смирно. И ждать. Его слово — мой приговор.

— Мне нужен наследник. Законный. Станешь моей женой. И родишь ребёнка.

Совсем не такие слова я рассчитывала услышать, обратившись за помощью. Но он — единственный, кто может помочь. Других вариантов у меня нет. И только поэтому я не бросаю ему в лицо встречное оскорбление. Ничем иным сказанное им не назвать.

— То есть, чтобы не выходить замуж за Амира, я должна… выйти за вас? — идиотский вопрос, но с адекватностью у меня в последнее время огромные сложности.

Да и что сказать, совсем не знаю.

— Я — не Амир. Заставлять не стану. И уж точно не собираюсь мстить и устраивать жестокую расправу со всеми, кто тебе дорог, в случае твоего отказа. Оставляю тебе право выбора. Ты сделаешь это добровольно. Никто принуждать тебя не станет. Ни к чему. Но если согласишься, я гарантирую тебе защиту, ты не будешь ни в чём нуждаться. Ни один мужчина больше не посмеет приблизиться к тебе, включая Амира.

Звучало довольно убедительно… и заманчиво.

Учитывая моё положение.

— А вам это зачем? — нахмурилась, глядя на чужие мозолистые пальцы, что по-прежнему удерживали меня около него.

Моё согласие — степень жгучего желания избавиться от того кошмара, который окружил меня. И отомстить. За отца. И за всё то, что аль-Алаби сделали. Но то я. Со мной всё понятно. А Алихан?

Вновь посмотрела ему в лицо в ожидании ответа.

Суровый взгляд остался прежним, будто в самую душу собирался проникнуть и вытащить из неё наружу всё сокровенное.

Да, такие мужчины умеют читать других…

Иначе бы ни были собой.

— Когда я приехал сюда, ты собиралась пожертвовать собой ради двух совершенно незнакомых тебе людей, — вопреки своей мрачности, произнёс довольно мягко. — У тебя чистое сердце, Аида. Ты молодая, красивая девушка, к тому же — дочь посла, умеешь подать себя в обществе и не опозоришь меня на публике, а мне не придётся опасаться какой-нибудь подлости со стороны той, с кем придётся делить личную спальню. Знаешь ли, наши женщины, они… другие, не такие, как ты. Как я уже сказал, мне нужен законный наследник, поэтому я должен жениться. Если бы ты не являлась выгодной партией, семья аль-Алаби не приложила бы столько усилий, чтобы сделать тебя невесткой своего дома, так почему бы и нет? — вопросительно вздёрнул бровь.

Можно подумать, теперь настал мой черёд убеждать его в том, насколько хорошей женой могу стать. А если учесть, что я давно поняла: с учётом реальности, замуж по любви мне вряд ли выйти, да и никому не сдалась в этом жестоком мире эта пресловутая любовь и романтика, когда всем вокруг правят сила и деньги, то…

— Возможно, так и есть, — согласилась, вновь сосредоточилась на наших руках.

Всё потому, что крепкая хватка на запястьях вдруг ослабла. Мужские ладони скользнули к моим, больше не сжимали, касались едва осязаемо и... поглаживали пальцы.

Странное ощущение!

Будоражащее.

— Привыкай к тому, что отныне я буду рядом, — прокомментировал собственные действия Алихан. — Ко мне привыкай, — отпустил и развернулся спиной, собираясь покинуть помещение.

Вместе с возведением дистанции в пространстве как будто враз прибавилось кислорода. Дышать стало заметно легче.

— Но я ещё не ответила согласием, — бросила ему вслед.

Мужчина остановился.

— Нет?

Жаль, не обернулся, и мне не удалось разглядеть выражение его лица. К тому же в скором времени он возобновил свой путь, когда с моих губ слетело тихое ответное:

— Да.

Я окончательно выжила из ума?

Возможно...

А ещё…

Я в самом деле выхожу замуж?

По договорённости и холодному расчёту…

Как оказалось чуть позже, в самое ближайшее время.

Бывшая референт отца подготовила все необходимые документы и ускорила процедуры по оформлению регистрации брака. У неё и остальных буквально на лбу светилось, как они все счастливы избавиться от меня и всех сопутствующих проблем. Я же до сих пор весьма смутно представляла себе, как все эти подготовленные бумажки и смена моей фамилии помогут нам беспрепятственно и безнаказанно покинуть это место мимо людей Валида аль-Алаби и дальше из Эр-Рияда, но, похоже, Алихан давно всё продумал. А на мои озвученные сомнения покачал головой и поинтересовался встречно:

— Ты учишься?

С учётом, что мы находились в кабинете нового посла, где в скором времени предстояло скрепить нашу договорённость письменно, вопрос был немного неожиданным.

Поздновато как-то знакомиться…

— Йель, — всё же ответила. — Факультет международных отношений. Дистанционно.

Алихан кивнул. Неожиданно улыбнулся. Мягко. Ласково. Взял мою ладонь, уложив другую поверху, и аккуратно сжал.

— Раз у тебя будет превосходное образование, значит ты хорошо воспитаешь наших детей, — заявил всё с той же улыбкой.

— Детей? — опешила. — Кажется, сперва вы говорили только об одном наследнике, — ужаснулась.

Он же усмехнулся. Сомнительно великодушно.

— Так, к слову пришлось. Оговорился, — вроде как оправдался. — И прекращай кусать губы. Меня это… кхм… немного напрягает.

Уставилась на него с подозрением.

— Вы что… меня отвлекаете?

От мрачных мыслей и нарастающей неврастении.

— Обращаться ко мне на “вы” тоже прекращай, — невозмутимо проигнорировал мой вопрос. — Если моя мать или сестра услышат, начнут подозревать и устраивать допрос. Тебе.

При упоминании о его родственниках нервничать я начала ещё больше. Но губы кусать, правда, перестала.

— Значит, у вас… — замолчала под предупреждающим взглядом оттенка стали, — у тебя, — поправила саму себя, — есть сестра?

— Да. Младшая.

— А ещё сёстры есть? Братья?

— Нет.

— А что насчёт Соединённого Королевства Великобритании? Там, на улице, я видела ваше… то есть твоё удостоверение личности.

— У меня двойное гражданство.

Кивнула, принимая его слова. К этому моменту к нам присоединились другие участники проведения процедуры регистрации намечающегося брака. Всё уладили быстро, без лишних распинаний и прикрас. Ни свадебных нарядов и обетов, ни напутствий к грядущей семейной жизни, ни отца… Думая о последнем, едва сдержала слёзы. Впрочем, это совсем не помешало утирать со щёк солёную влагу позже, без свидетелей, после того, как всё закончилось, когда я заперлась в туалете.

— То, что они сделали, не останется безнаказанным, даю слово, папа, — пообещала и ему, и себе, глядя на своё покрасневшее отражение в зеркале.

Пусть я пока ещё не в силах и не знаю, как именно, но я сдержу своё обещание. А пока остаётся следовать указаниям своего новоиспечённого супруга, прийти в себя, умыться ледяной водой, стирая с лица следы своей слабости, забрать сумку со всеми своими немногочисленными вещами и тем, что осмелилась прихватить из кабинета в память о своей семье, после чего выйти на улицу, чтобы покинуть эти края…

Глава 4 Алихан

Площадка для посадки вертушки находилась со стороны дворовой части фасада. Этот кусок территории был скрыт от обзора со стороны дороги самим зданием, а также высокой каменной изгородью, что, несомненно, порадовало Аиду, едва она поняла, что направляемся мы не к воротам и автомобилю, на котором я сюда приехал, соответственно, покидать посольство собираемся иным способом. Правда, за приближением самого вертолёта она следила с настороженностью.

— Прежде не летала на таких? — догадался.

Девчонка отрицательно помотала головой.

— Не приходилось, — помолчала немного, после чего одарила меня взглядом, полным сомнения. — Ты сказал, я тебе подхожу. Но если в действительности это не так? — прищурилась, заинтересованно склонив голову набок, прямо, практически с вызовом глядя в мои глаза. — Ты ведь меня совсем не знаешь. Ко всему тому, что мы обсуждали, во мне полно и других качеств, которые, вполне вероятно, могут тебе не понравиться. Что тогда? Разведёмся?

Усмехнулся. Вспомнил о том, как быстро и сравнительно просто получил от неё согласие на брак. В этой хорошенькой головке совершенно точно блуждали какие-то свои сакральные мысли, иначе бы времени потребовалось куда больше, как и доводов. Дочь посла практически не сомневалась, приняв всё то, что я ей озвучил, и это казалось… нет, не странным, но заставляло сомневаться уже меня самого. Не в принятом мной решении. Я никогда не сомневаюсь, всегда поступаю так, как считаю правильным, невзирая на мнение окружающих или какие-либо сопутствующие обстоятельства, пусть при этом некоторые считают такое поведение признаком эгоизма. Возможно, тогда, в кабинете её отца, мне стоило подобрать формулировку помягче, но что уж там, не силён я по части охмурения женщин, да и, учитывая состояние самой девчонки, вряд ли бы сработало. Насколько слышал, она несколько часов провела, неподвижно сидя в углу, глотая беззвучные слёзы, когда стало известно о судьбе Александра. От этого теперешнее подобие её хладнокровия выглядело ещё более подозрительным, как и тема, которую она завела.

Но всё то про себя.

Вслух же:

—  Разведёмся? — отзеркалил её вопрос.

Даже не надейся…

— Ну да, — смутилась Аида. — Разве нет?

Повторно усмехнулся. И промолчал. Не стал травмировать её психику ещё больше. По крайней мере, не сейчас.

— И всё-таки? Мы же совсем не знакомы, — не сдалась моя новоиспечённая жена.

Жена…

Непривычно.

А ещё дождь пошёл…

И сильный.

— Для того чтобы узнать человека, вовсе не обязательно общаться с ним, — отозвался, стаскивая с себя пиджак. — Например, для того чтобы узнать тебя, достаточно лишь раз взглянуть, — высказался и накинул пиджак на хрупкие плечи, пока их обладательница совсем не промокла.

Хотя это вряд ли спасло её волнистые локоны, за считанные секунды ставшие мокрыми и облепившие симпатичное личико. Хорошо, вертолёт к посадке пассажиров оказался готов.

— К тому же целиком и полностью узнать человека фактически невозможно, так что, как по мне, это напрасная трата времени, — продолжил я разговор, взяв собеседницу за руку, поведя ближе к вертолёту. — Иногда мы и сами себя не знаем. Могут пройти долгие годы, а потом, прогнувшись под те или иные обстоятельства, человек изменится до неузнаваемости.

На телефон пришло сообщение, и я отвлёкся. Аида не ответила. Внутрь лётного средства залезла сама, без моей помощи. Прижалась к спинке пассажирского сиденья и прикрыла глаза.

— Сядем сразу на территории аэропорта, там нас будет ждать чартер, — сообщил ей, продолжая уделять внимание своему гаджету, пока вертолёт взлетал.

Потратил минут десять. Перед тем как покинем Эр-Рияд, было необходимо уладить ещё несколько дел. И зря я привычно сосредоточился на своём, позабыв о том, что теперь не один и отвечаю не только за себя. К тому моменту, как вся моя переписка и общение закончились, моя спутница по-прежнему вжималась спиной в кресло, зажмурившись, цепляясь за ремень безопасности дрожащими пальцами. Дышала при этом коротко и отрывисто, словно ей катастрофически не хватало воздуха, вся побледнела.

— Аида? — позвал, пытаясь понять, что именно вызвало такое состояние.

Не отреагировала. Даже после того, как я обхватил её за плечи, разворачивая к себе.

— Аида! — позвал требовательно, слегка встряхнув.

Она вздрогнула и, наконец, открыла глаза.

— Что с тобой?

Да, дебильный вопрос. А ещё не менее дебильное ощущение того, что это я виноват. В том, что не заметил сразу. В том, что не знаю, что с ней происходит сейчас. В том, что не имею ни малейшего понятия, как это исправить.

Посттравматическое состояние?

Уровень стресса сказывается?

Или же…

— Ты боишься летать? — нахмурился, перехватил её за запястье, стараясь разобрать частоту пульса.

— Голова кружится. Немного, — солгала девчонка.

Взгляд на мне так и не получилось у неё сфокусировать. А в мою руку, когда я отстегнул её и убрал ремень, вцепилась до такой степени, что ногти оставили полосы на коже.

Твою ж мать!

— Сажай вертолёт! — приказал пилоту, перетаскивая жертву панической атаки к себе на колени.

Сердце у неё колотилось, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Да я и сам, не сказать, что сумел остаться спокойным. Прижал её к себе покрепче, уговаривая дышать глубже и концентрироваться на моём голосе. Вот только ни черта это не помогало. Лишь когда пилот нашёл место для посадки, а я вытащил девчонку на улицу, под проливной дождь, та притихла и начала дышать ровнее.

— И вот как с тобой разводиться? — озвучил риторический вопрос. — Тебя же и на три минуты без присмотра оставить нельзя.

То жених незваный объявится, то приступ самоотверженности нагрянет, который до самоубийства доведёт…

К тому же на мой голос Аида по-прежнему не реагировала, словно в оцепенение впала.

Шок…

Ну ладно.

Шок так шок!

Как там было?

Çivi çiviyi söker…*

***************

* Çivi çiviyi söker — турецкая поговорка, в переводе означающая “гвоздь гвоздем вытягивают”, аналог русской “клин клином вышибают”.

Аида

Меня трясло, как конченную наркоманку в период ломки. Едва ли я достаточно надёжно соображала, пока жалась к мужчине, а пальцы в полнейшем отчаянии цеплялись за его рубашку, подобно утопающему за спасательный круг. Всегда люто ненавидела летать и жутко боялась высоты. Подумала, в этот раз справлюсь, ведь не так уж и далеко, совсем ненадолго придётся подняться в воздух. Не сумела. Даже в битве с самой собой проиграла.

— И вот как с тобой разводиться? — озвучил Алихан. — Тебя же и на три минуты без присмотра оставить нельзя, — то ли отругал, то ли поиздевался.

Ответила бы, но кислорода в лёгких до сих пор катастрофически не хватало, словно кто-то упорно давил на грудную клетку, мешая нормально вдыхать и выдыхать. Немного погодя мой воздух вовсе закончился. У меня его беспощадно отобрали. Захватив мои губы в плен. Не спрашивая дозволения. Жадно. Властно. Умопомрачительно… Сладко.

Интересно, это нормально, если кажется, будто падаешь с огромной высоты, хотя под ногами твёрдая земля?

Падаешь…

И падаешь.

Бесконечно…

Должно быть, мне стоило сопротивляться. Или хотя бы запротестовать, попытаться оттолкнуть. Но я об этом потом вспомню и подумаю. Сейчас весь мой мир сосредоточился на чужих губах, что прижимались к моим, умело лаская, пробуждая мириады мурашек по коже, толкая в ту самую пропасть, куда я падала снова и снова, несмотря на сильные руки, удерживающие в крепких объятиях.

Жаль, как внезапно настигло, так же и закончилось…

Поцелуй прервался. Чувство падения исчезло.

Впрочем, Алихан не отодвинулся.

— Тебе лучше? — поинтересовался он тихо.

Подцепил сгибом пальцев за подбородок, приподнимая, вынуждая смотреть ему в глаза, продолжая поддерживать одной рукой.

— Ага… — выдавила из себя.

Восприятие окружающего, правда, возвращалось. Медленно. Рывками. Вместе с моим затихающим сердцебиением. Вместе с появившейся возможностью дышать, а не задыхаться. Вместе с холодными каплями дождя, что я, наконец, ощутила. Несколько из них поймала ртом, стараясь дышать глубже, размереннее, заодно думать об этом самом дожде, а не о случившемся поцелуе. На мужчину тоже старательно не смотрела. Задрала голову ещё выше, уставилась на тёмное небо.

— Точно? — непонятно чему усмехнулся мужчина.

— Не уверена, — призналась честно.

Пальцы, прежде касающиеся моего подбородка, скользнули к щеке, погладили, чуть задержались, а после устроились на затылке, вынуждая снова смотреть на того, кто по-прежнему не отпускал от себя.

— Тогда ещё немного постоим тут, — отозвался Алихан, склонившись ещё ближе.

Хотя прежде казалось, куда уж ближе...

Чувство неловкости теперь буквально захлёстывало!

— Прошу прощения, — повинилась. — За… — нет, не за поцелуй, а за то, что привело к нему. — Я… кхм… боюсь высоты, это правда, — натянуто улыбнулась.

Стальной взор стал темнее.

— Если ты боишься высоты, почему сразу не предупредила? — неожиданно властным тоном произнёс собеседник. — Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла себя? — всё-таки принялся отчитывать.

Обречённо вздохнула. Зато от мужчины отодвинулась. Обернулась к вертолёту, что дожидался нас в считанных шагах.

— Не хотела беспокоить лишний раз такими пустяками, — буркнула в своё оправдание.

Слабоватое, конечно.

Но такая я уж, какая есть.

— Зато теперь ты знаешь, почему я выбрала дистанционное обучение. Постоянные перелёты — это не для меня, — криво усмехнулась, направившись обратно к лётному транспорту.

Мужчина что-то проворчал себе под нос о маленьких несносных девчонках, которые наивно верят в себя по делу и без, после чего пошёл за мной следом.

— Ты вся промокла, — продолжил ворчать, оглядев меня с головы до ног, и стянул с моих плеч свой пиджак.

Хорошо, что он до сих пор на мне был. Блуза под ним осталась практически сухой. Чего не скажешь о рубашке Алихана. Тонкая ткань стала полупрозрачной, облепив широкие мускулистые плечи, сильные руки, и… и зачем я вообще об этом думаю?

Не смотреть!

Ни в коем случае!

Ты разве тупая, Аида?

До некоторого времени считалось, что нет…

Тогда что сейчас происходит с тобой?

Будто других проблем в жизни нет. И они обязательно прибавятся, если и дальше буду продолжать в том же духе.

— Мы не полетим дальше? — удивилась, вопреки мысленному приступу самобичевания, осознавая, что пилот продолжает бездействовать.

Просто ждёт… чего-то.

— Нет. Не летим, — подтвердил мою догадку Алихан, больше не глядя на меня, уделяя внимание своему телефону, через который отправлял кому-то сообщение. — Дальше на машине поедем. Скоро прибудет. Надо немного подождать.

Согласно кивнула. И в сторону дороги оглянулась. Та была практически пуста, лишь изредка неторопливо проезжали одинокие легковушки, что принесло заметное облегчение. Ко всему прочему не хватало, чтобы из-за моей дурацкой фобии люди Валида аль-Алаби нашли нас здесь и устроили Алихану новые неприятности.

— Не беспокойся, посадка незапланированная, вряд ли кроме моего окружения ещё кто-либо узнает о нашем местоположении в ближайшее время, — разгадал ход моих мыслей сидящий поблизости.

Телефон он отложил. Принялся заново меня изучать. Чувство неловкости, закономерно, быстренько вернулось.

 — Что? — не выдержала его пытливого взгляда.

— Тебе нужно переодеться. И поесть, — пожал плечами Алихан. — А ещё хорошенько выспаться.

Не сказать, что он был не прав. Это если бы меня волновало собственное состояние.

— У меня в сумке есть снотворное, — махнула рукой на свой багаж. — Приму его, чтобы во время предстоящего полёта не случилось повторного приступа, — тоже пожала плечами, после чего вовсе отвернулась.

Хотя вряд ли это спасало от ощущения его пронзительного взора. И чего разглядывает постоянно?

Или же я становлюсь слишком мнительной.

— Хм...

Секунда прошла, а за моей спиной послышался звук расстёгиваемой молнии, после чего упомянутая мной сумка самым бессовестным образом подверглась тщательному досмотру, в результате которого в руках Алихана оказалась упаковка с таблетками. Её он также тщательно изучил. Он — изучал. Я — тихо фигела от демонстрации мужской наглости.

— Обладают сильным снотворным эффектом, — услышала я от него то, что и так знала. — При приёме подобных препаратов быстро формируется зависимость, и через некоторое время происходит ухудшение сна, — добавил хмуро, банку с таблетками мне не вернул, окончательно себе присвоил. — Ты не будешь их принимать, — вынес вердикт.

Степень моего офигевания лишь увеличилась.

— Они продаются по рецепту. И раз уж рецепт у меня есть, соответственно, имеются медицинские показания к необходимости их приёма, — выдвинула я встречным замечанием.

Вышло довольно враждебно. Впрочем, собеседник мягкостью тоже не отличился.

—  И часто ты их принимаешь? — вопросительно выгнул бровь Алихан.

«Не твоё дело», — чуть не слетело с губ.

Потом вспомнила, с кем разговариваю.

Сделала то, что у меня получалось лучше всего.

Промолчала. Об этом.

— Перелёт займёт около четырёх часов. Если я их не приму, то… — не договорила.

Меня всё так же бессовестно перебили.

— То я уже нашёл способ, как с тобой справляться.

Я как сидела с приоткрытым ртом, так и осталась, прожигая возмущённым взглядом никак не реагирующего на сей факт мужчину. Хорошо, машина, которая должна была отвезти нас в аэропорт, в самом деле прибыла довольно скоро, и я переключилась на то, что ожидало дальше. Ну как переключилась… Сидела, нервно кусала губы, снова и снова прокручивая в голове варианты возможного грядущего будущего, которое никак не обойти (это я про самолёт из Эр-Рияда), а заодно прикидывала гипотетические возможности, как бы сделать так, чтобы держаться от своего супруга максимально подальше, ведь он сам, похоже, ничего подобного делать не собирался.

И совершенно зря я на подобных мелочах сосредоточилась. Когда путь на полосу для чартера перегородило несколько внедорожников, а машина, в которой мы находились, резко затормозила без возможности двигаться дальше, я вспомнила о том, что в жизни бывают вещи куда хуже девчачьих страхов.

— Дочь посла! — послышалось снаружи до боли знакомое, требовательное и высокомерное от Амира.

Он буквально выпрыгнул из автомобиля, в числе самых первых, приблизился в считанные мгновения, постучал по капоту. Пистолетом постучал. Сперва по капоту, после — по окну, где сидел водитель. Тот отнял руки от руля и приподнял их вверх. Двери были заблокированы, аль-Алаби удостоверился в этом, дёрнув ручку и не получив желаемого.

— Выходи! — приказал, заново долбанув по стеклу металлической рукоятью.

Стекло каким-то чудом уцелело, хотя грохот вышел знатным. И если я замерла, перестав дышать, то водитель беспрекословно подчинился. Как и Алихан, который находился рядом с ним. Он сам открыл дверцу со своей стороны, оказался снаружи. Правда, в отличие от водителя, демонстрировать ладони в жесте капитуляции не стал. Да и вообще выглядел, как и в прошлый раз, предельно спокойным и беспристрастным.

— Ты! — прошипел сквозь зубы с яростью Амир, сверкнув гневным взглядом в сторону моего супруга.

Супруг…

Так странно звучит.

— Я. Не дочь посла, как видишь, — отозвался он.

Гнева в глазах араба прибавилось. Как и громкости:

— Выходи, дочь посла, иначе я тебя сам оттуда вытащу!!!

Кажется, до самых отдалённых уголков аэродрома донёсся его голос. Как не выйти? Пусть задние стёкла и были тонированными, меня он не видел, но его люди окружили со всех сторон. Все до одного вооружены, прицелы наведены в заведомо известном направлении. Вот и вышла. Вернее, попыталась. Пальцы дрогнули, соскользнули с ручки, та поддалась лишь с третьего раза, только потом удалось толкнуть дверцу. Промедление не осталось безнаказанным. Терпения в Амире не было ни капли. Обогнув капот, он… напоролся на Алихана. Тот банально перехватил его, не позволив добраться до меня.

— Пока есть я, ты к ней не приблизишься, — проговорил предельно нейтрально мой защитник, сжимая правой рукой чужое плечо.

Так и не отпустил. Даже после того, как младший из аль-Алаби дёрнулся. Что странно, последний совсем не спешил пользоваться своим оружием. Прищурился.

— Да кто ты такой, чтоб указывать, как мне обращаться со своей невестой? — показательно оглядел стоящего напротив с головы до ног.

— Её муж.

Сказать, что Амир удивился…

Не поверил — однозначно.

— Копию свидетельства о браке, если направишь всю свою энергию в другое русло, вероятно, сумеешь раздобыть, это не сложно, — очевидно, подумал о том же, о чём и я, Алихан.

Аль-Алаби всё ещё не верил. Недоумённо уставился уже в мою сторону, заметив, что я, наконец, выбралась наружу.

И вот что он хочет от меня услышать?

Что я в самом деле больше не дочь посла?

Что я — Аида Шахмаз?

Самой вслух произносить…

Не произносилось.

Впрочем, оно и не потребовалось.

На асфальтированной дороге прибавилось машин. Незнакомцев с оружием — тоже. Вот только они явно не подчинялись аль-Алаби, каждый — в чёрной маске, в жилете и с автоматом, они быстренько рассредоточились за их спинами, поставив на колени, разоружив, как в каком-нибудь чёртовом блокбастере. Сам Алихан их появлению вовсе не удивился. Снисходительно кивнул, когда, очевидно, главный из них с почтением склонил голову:

—  Alihan Bey.

Больше ничего никто из них не произнёс. Меня усадили обратно в машину. На этот раз на заднем сидении я осталась не одна, Алихан решил устроиться рядом. Водитель вернулся за руль. Мы покинули это место, неспешно объехав перегородивший дорогу кортеж, продолжив путь к самолёту, пока люди в масках продолжали стеречь людей аль-Алаби, в чём я убедилась аж несколько раз, то и дело оборачиваясь назад, пока те окончательно не скрылись из зоны моей видимости.

Всеобщее молчание длилось до самого прибытия.

Заговорить я решилась только после того, как поднялась по трапу, прошла между комфортабельных кресел, обтянутых кожей.

— Кто они такие? — не удержалась от вопроса.

Алихан шёл за мной следом и, когда я остановилась, обернувшись к нему, тоже притормозил.

— Наёмники.

М-да уж…

Очень информативно.

— И откуда они тут взялись? — подтолкнула к продолжению.

Меня тоже подтолкнули — идти дальше, к задней части, которую перегораживала наполовину прикрытая раздвижная створка из полированного до блеска дерева.

— Я нанял их. С учётом влияния Валида аль-Алаби, было вполне ожидаемо, что его сын заявится сюда вместе со своими шакалами и попытается помешать тебе покинуть Эр-Рияд.

Что-то мне и представить страшно, каким человеком надо быть, чтобы приехать в чужую страну и за пару часов, не отлучаясь от меня, нанять таких людей, как будто в интернет-магазине по телефону заказ оформить.

Господи, за кого я замуж вышла?

Точно тупеешь, Аида.

Раньше об этом думать надо было!

— То есть ты знал и ждал появления Амира? — да, очередной бестолковый вопрос с моей стороны.

Ко всему прочему, очевидно, риторический, ведь отвечать на него Алихан не спешил. Как только я остановилась на границе порога, ведущей из основной части самолёта в другое помещение, он заботливо протянул руку над моим плечом и отодвинул створу до конца, позволяя мне свободно пройти. В спальню. Довольно просторную, с внушительной кроватью. Единственной. По правую сторону виднелась ещё одна приоткрытая дверь. Самая обычная, тоже из дерева. За ней — душевая и санузел.

— Твоему несостоявшемуся жениху стоило узнать, что невесты у него больше нет, и претендовать на тебя снова он не имеет никакого права, так что, да, я ждал, когда он прибудет, — сказал мужчина, бросив мою сумку на небольшой диванчик овальной формы в углу слева. — Ни к чему было устраивать представление перед зданием посольства. На случай, если бы что-нибудь пошло не так.

Неподалёку была вмонтирована металлическая вешалка, на которой висело несколько мужских костюмов. Один из них и подхватил Алихан, отвернувшись от меня.

— Тебе стоит переодеться. И согреться. Потом — поесть. Будет хорошо, если успеешь до взлёта.

Кивнула. Промолчала. Тоже сосредоточилась на своих вещах. Позади послышался усталый вздох. Ещё немного погодя на мои плечи легли тяжёлые ладони, отчего я вздрогнула, слишком неожиданным оказался жест. А меня и вовсе притиснули спиной ближе к мужскому телу, почти обнимая.

— Если забыла, я дал тебе слово, Аида, — склонился над моим ухом, проговорив тихонько. — Став моей женой, ты не будешь ни в чём нуждаться, ни один другой мужчина больше не посмеет приблизиться к тебе, — повторил то, что я прежде слышала. — Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. Я всегда держу своё слово. Запомнила?

Снова кивнула.

— Точно запомнила? — вдруг усмехнулся он.

Лучше бы просто отпустил. Потому что мой разум не на его словах предпочёл сосредоточиться. А на том, каким твёрдым чувствовалось тело, к которому я была прижата. Вероятно, всему виной как раз его упоминание о том, что я ему теперь жена. Спасибо, про наследника в этот раз не упомянул, но мне оно и не нужно, мысли сами по себе то и дело возвращались к этому неоднозначному пунктику нашего состоявшегося соглашения. С учётом того, что со своей стороны Алихан всё выполнил, настаёт мой черёд.

— Запомнила, — постаралась концентрироваться на разговоре, а не на малоприличных мыслишках, блуждающих в моей голове. — Точно.

— Вот и хорошо, — не уверена, но, кажется, улыбнулся мой супруг, чуть сжав ладони на моих плечах, отодвигаться вовсе не подумал. — Тогда раздевайся.

Вот теперь отпустил и отошёл на полшага.

— Раздеваться? — растерялась.

Что, прямо сейчас?!

Здесь...

— Или ты уже передумала переодеваться, так и будешь в мокрой одежде? — отзеркалил моё непонимание Алихан, сложив руки на груди.

Покраснела.

Совершенно точно покраснела!

Щеки в один миг запылали. И загорелись ещё больше, когда мужчина слегка прищурился, склонив голову, с явным интересом разглядывая мою реакцию.

Спасибо, комментировать не стал!

— А, да, — спохватилась, схватила из сумки первую попавшуюся под руку одежду и бегом умчалась в смежную комнатку.

Дверь захлопнулась за мной гораздо громче, нежели стоило. Но это совсем не помешало мне с таким же шумом задвинуть железный затвор.

Гулко сглотнула.

— Точно тупеешь, Аида, — проворчала на саму себя, прижавшись спиной к двери.

Как прижалась, вспомнив, как точно так же прижималась минуту назад к Алихану, так и отпрыгнула, прогоняя из разума дурные мысли. А перед тем как переодеться в прихваченное с собой платье, некоторое время простояла под горячими струями в душевой, в тщетной надежде смыть с себя не только последствия прогулки под дождём, но и всё плохое, случившееся за последние сутки. Последнее помогло не особо. И надо было ещё подольше под водными потоками постоять, потому что, вернувшись в комнату, я застала мужчину, который, в отличие от меня, переодеваться ещё не закончил. Брюки были надеты, и уже сухие, а вот рубашка отсутствовала. Господин Шахмаз её в кулаке сжимал, разговаривая с кем-то по телефону. О чём говорил, я не поняла, диалект был незнакомым. Зато его обнажённый торс рассмотрела вдоволь, не зная, куда деваться.

Хотя, чего уж лукавить, не так уж и думала я в тот момент о себе, взгляд буквально примагнитило к литым мышцам, словно жгутами обвивающими сильные предплечья, сами плечи и спину… разрисованные чёрными татуировками. Их было много. Компас. Парящий ворон. Песочные часы. И надписи. Самые разные. Замысловатые линии переплетались между собой, соединяли рисунки в общую картинку, явно что-то означали, но разобрать с расстояния не удавалось, стоило подойти поближе. Я и подошла. Жаль, в этот момент свой разговор Алихан завершил, обнаружил моё присутствие, и рассматривать его столь же открыто совесть мне не позволила.

— Когда самолёт взлетит? — не нашлась ни с одной более подходящей темой.

Не про татуировки же его расспрашивать?

Хотя хотелось…

— Когда ты поешь, — указал на незамеченный мною ранее поднос.

Конечно, если бы по сторонам смотрела, а не только на того, кто почему-то до сих пор не удосужился одеться, то сразу бы заметила принесённое. На подносе стояла миска с грибным супом, тарелка с овощным салатом, а также стакан апельсинового сока и вишнёвый десерт. Судя по содержимому и количеству приборов, предназначалось мне одной. Оспаривать не стала. Съела столько, сколько влезло. К этому моменту господин Шахмаз всё же оделся. Удобно устроившись на подушках с одного края постели, он обложил себя какими-то документами, уткнувшись в планшет. И если сперва я решила, что полностью погрузился в работу, то стоило закончить с трапезой, как он поднял на меня взгляд, после чего похлопал по покрывалу с другой стороны в весьма красноречивом приглашении присоединиться.

— Ложись. Отдохни.

— А разве при взлёте и посадке самолёта пассажиры не обязаны принимать вертикальное положение, пристегнувшись ремнями? — не разделила его энтузиазм.

— В твоём случае горизонтальная плоскость — самый подходящий вариант, — невозмутимо произнёс Алихан. — Других вариантов у тебя нет.

Вздохнула и послушно улеглась. Нет, не потому, что согласна. Просто потому, что так у меня появилась возможность отвернуться от мужчины, чтоб он не видел, как опять пылают мои щёки, ведь подлое сознание снова все его слова вывернуло на иной лад.

А снотворное в самом деле не понадобилось.

В тишине, разбавляемой шуршанием страниц и дыханием мужчины, уснула я на удивление быстро…

Глава 5 Аида

Огонь повсюду. Окружает. Подступает. Ближе. И ближе. Со всех сторон. Нет выхода. Весь дом горит. Моя спальня превращается в пепел. Потолочные балки с грохотом валятся на пол, вспыхивают искрами, взрываются тлеющими углями и источают едкий дым.

— Папа! — кричу я.

Не отзывается.

— Ясмина!

И тут тишина.

— Где же вы?! Отзовитесь! — в отчаянии срываю голос снова и снова. — Ясмина! Папа!

Невыносимо жарко. Дышать совсем не получается. Я кашляю, запинаюсь, падаю на колени. Ладони жжёт. Колени пронзает острая боль. Языки пламени жадно хватаются за подол моего платья, и он загорается в считанные мгновения.

— Нет, пожалуйста! Папа! — вскакиваю с места.

Крик застревает в горле комом безысходности. А я — застываю, сидя на постели, наконец, просыпаясь.

Сон…

Кошмар — слишком настоящий. Не отпускает. Я до сих пор чувствую, как жарко вокруг. Словно горю. Дышать ровно тоже не получается. И только чужие сильные руки, прижимающие к твёрдой груди, привносят в мой личный хаос толику умиротворения. Объятия — крепкие и надёжные, словно якорь для корабля среди бушующих штормовых вод, в которых чуть не утонула и погибла.

— Прошло, — тихий шёпот Алихана раздался у моего виска, а его ладонь провела по волосам. — Уже прошло, Аида. Всё. Больше не повторится. Прошло.

Уверенность в его голосе — непоколебимая, безоговорочная, заразная. И я верю ей. Сдаюсь. Делаю первый размеренный вдох.

— Прошло, — повторяю послушно.

Верю изо всех сил. Даже если обманываю себя. Всё равно верю. Не могу не верить. Ведь так, с ним, здесь и сейчас, безопасно. Это ощущение слишком соблазнительно, чтобы не поддаться. И я сдаюсь ему.

На мгновение…

Ведь в следующее — пришло осознание того, где мы в самом деле находимся, как и то, что окружают меня не только объятия мужчины.

Самолёт…

Который снижается и готовится к посадке!

Сразу вспомнилась статистика, согласно которой заход на посадку и сама посадка — это самые опасные этапы полёта, большинство трагедий случается именно в этот промежуток.

Надо срочно пристегнуться!

Как подумала, так и рванула с места…

Вряд ли осознанно, скорее рефлекторно. Да и недалеко продвинулась. Меня поймали, перехватили за живот, вернули обратно, опять прижали к себе.

— Тише. Не паникуй. Я рядом. Всё хорошо.

Зажмурилась. До судорог в пальцах вцепилась в мужскую рубашку. Сама прижалась к Алихану плотнее.

Зачем?

В жалкой попытке вспомнить недавнее чувство того, что рядом с ним безопасно. Использовать его как смягчение при падении в случае катастрофы вряд ли получится, твёрдый же, как скала.

Лучше бы всё-таки пристегнуться!

А ещё...

— В этот раз без поцелуев, — предупредила.

Пространство неумолимо сжималось. Прятаться в собственной темноте, зажмурившись и вжимая плечи, я не перестала, но ощущение того, как заканчивается кислород и всё вокруг давит, становилось слишком навязчивым, буквально въедалось под кожу, неотвратимо забираясь в голову.

И совершенно зря я ещё и поцелуи сюда приплела!

— Почему без поцелуев? — неожиданно заинтересовался Алихан, чуть отодвинув меня от себя.

Объятия превратились в полуобъятия, а он поддел сгибом пальцев мой подбородок, вынуждая приподнять лицо, очевидно, чтобы я на него посмотрела. Открывать глаза совершенно не хотелось. Забиться в укромный угол, раз пристегнуться в кресле не вышло — это да. А ещё лучше, чтоб снова к себе крепко-крепко прижал, забрал это ощущение беспомощности перед огромным миром и погибельной высотой.

— Что, не понравилось?

И с таким-то обвинением это прозвучало…

Словно поймал на вранье.

— Не то чтобы не понравилось, просто… кхм… — поспешила оправдаться и всё же прекратила зажмуриваться, встретившись со стальным взором.

Не договорила. Дальнейшие оправдания не придумывались. К тому же самолёт тряхнуло. Перед глазами моментально потемнело. Кислород вовсе застрял в горле, словно колючий ком. Ни звука не выдавить. В груди противно сдавило.

Ещё немного, в обморок упаду…

Не очнусь больше.

А жить вдруг безумно захотелось…

Да и мы же вроде как женаты.

Значит, можно?

Всё равно рано или поздно придётся…

Вот и решилась.

Расстояние между нами — совсем ничтожное. Достаточно податься чуть ближе. Самой прижаться губами к чужим губам. Почувствовать их вкус. Поймать дыхание. Разделить одно на двоих. Увязнуть и забыться в этих ощущениях. Поддаться встречному напору.

Я сошла с ума?

Может быть. Не отрицаю.

Отказываться поздно.

Полуобъятия становятся крепче. Его пальцы — неожиданно горячие, слегка шершавые, плавно скользят по моей щеке. Гладят. Спускаются к шее. Ласкают. Пробуждают мириады мурашек, растекающихся по коже, подобно микроразрядам тока. Забираются в волосы. Обхватывают за затылок. Властно. Надёжно фиксируя. Не позволяют отстраниться, разорвать контакт наших губ. Вместе с тем другая ладонь мужчины подхватывает под ягодицы, одним рывком впечатывая в его тело. Кажется, это уже чересчур и куда больше, нежели хватило бы собственной смелости. Но это не важно. Новый поцелуй — глубокий, такой откровенный и искушающий, как чистый дурман, стирает грани дозволенного, пьянит разум и губит рассудок, сталкивает в ту самую пропасть, куда я снова падаю, как тогда, под дождём, не желая обретать спасение. Нет страха. Есть потребность чувствовать острее, ярче… Мои колени полусогнуты, сжаты вокруг его торса, а жажда заполучить больше настолько велика, что едва ли я осознаю, насколько коварно она прошивает моё тело, вынуждая раз за разом подаваться мужчине навстречу, раскачиваясь в инстинктивном ритме, как если бы меня укачивала эта греховная волна. Я помню, Алихан — твёрдый, как скала, убеждаюсь в этом снова и снова, цепляясь за крепкие плечи супруга до судорог в пальцах. То, каким твёрдым может быть его ответное возбуждение, я тоже ощущаю прекрасно, внутренней стороной бедра. Не помню только, как давно задран подол моего платья. Бельё — слишком тонкое. Он не избавляется. Накрывает ладонью поверху чёрного кружева, слегка надавливает, крадёт протяжный стон из моей груди. Я запрокидываю голову, кусаю губы, стараюсь быть тише, выгибаюсь в его умелых руках. Воздуха снова не хватает. Я буквально захлёбываюсь. Бороться бессмысленно.

— Алихан… — то ли проклятие, то ли мольба с моей стороны.

Наслаждение захлёстывает в считанные секунды, ослепляет безудержной вспышкой, пронизывает, сковывает мышцы, швыряет в какую-то совершенно иную реальность, где я распадаюсь на части, после чего возвращаться обратно совершенно не хочется.

Но придётся.

Стук в дверь — немного настойчивый, понятия не имею, как давно продолжается. Он просто врезался в голову, будто из ниоткуда, отрезвляя, напоминая о том, насколько я забылась.

— Господин Алихан, — негромко и слегка виновато произнесли с той стороны. — Трап спущен, сопровождение прибыло, господин Умут дожидается вас снаружи, говорит, это срочно, вопрос связан с... кхм… госпожой Ирем.

С… кем? И что за пауза в словах такая неловкая? Тот факт, как напряглись плечи Алихана, лишь прибавил дилемм в моих мыслях. Но вслух озвучить ни одну из них язык не повернулся.

Мужчина шумно выдохнул. Прикрыл глаза. Какое-то время не шевелился вовсе, то ли обдумывал услышанное, то ли возвращал себе привычное самообладание. А стоило мне попытаться отодвинуться, как вдруг снова прижал к себе, коснулся губами виска, чуть задержался в подобии поцелуя.

— Буду через две минуты, Дениз, — произнёс громко и не для меня, после чего отстранился, поднялся на ноги. — Выйдешь, как будешь готова, — адресовалось непосредственно моей персоне.

Больше ничего не сказал. Умылся холодной водой. Поправил рубашку. Накинул пиджак на плечи. Ушёл. Мне же ничего не осталось, как отлепить себя от постели и повторить его пример. Разве что в порядок я себя приводила куда дольше. Губы опухли, лицо горело, глаза — шальные, дикие, словно и не мои, ритм сердцебиения почему-то никак не желал утихать. Расчёску я забыла, ещё когда собирала багаж в дорогу, поэтому свои буйно вьющиеся локоны разбирала пальцами, на этот раз оставила распущенными, все шпильки куда-то подевались. Хорошо, ткань платья не мнётся, с ним особых забот не возникло. Обувь нашлась у изножья кровати. Не знаю, как она там оказалась, но около неё я задержалась. Вероятно, потому, что выходить на улицу было… страшно, вот и оттягивала этот момент, насколько возможно. Глупость полнейшая, с учётом всего произошедшего, однако пришлось сделать над собой довольно большое усилие, прежде чем подхватить сумку и направиться к трапу.

Откуда взялось вдруг это волнение?

Ответа в себе я не обнаружила.

Замерла у верхней ступени бортового спуска, сверху-вниз глядя на находящегося неподалёку Алихана. Он стоял ко мне спиной, рядом с ним — ещё один мужчина: не старше двадцати пяти, с короткой бородой медного оттенка, одетый в строгий костюм в чёрно-белой гамме, он то и дело поправлял на переносице свои круглые очки из прозрачного стекла. Заметив моё появление, вовсе снял их, с приоткрытым ртом уставившись в немом удивлении. Реакция не осталась незамеченной. Алихан обернулся.

— Аида Шахмаз. Моя жена, — обозначил ничего не выражающим тоном для своего собеседника.

Мне бы столько равнодушия!

Под чужим изучающим взглядом становилось не по себе. Особенно если учесть, что не он один внимательно рассматривал меня. Перед трапом самолёта стояло четыре машины, около двух из которых возвышалось по два человека, одинаково одетых в такие же строгие костюмы, как и тот, к кому обратился Алихан.

— Будешь так на неё пялиться, в самом деле очки для зрения понадобятся, — добавил он всё с таким же безразличием.

По крайней мере, мне так показалось, никакой угрозы в голосе я не различила. В отличие от остальных. Прониклись все и моментально. Сразу нашли себе другой объект для внимания. Преимущественно — собственные ботинки. Стало вдвойне неудобно. Но спуск я всё же возобновила.

— Я — Умут, кстати, — спохватился рыжий, едва я приблизилась к ним, и доброжелательно улыбнулся.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась я ему в ответ с дежурной фразой вежливости.

Собралась ответить на предложенный жест рукопожатия, но Умут почему-то передумал, прежде приветственно приподнятую ладонь он отдёрнул, как от ожога, после чего обе руки спрятал за своей спиной, целиком и полностью сосредоточившись на Алихане.

— Умут — мой управляющий, — произнёс Шахмаз. — И ему давно пора заниматься своими делами, — дополнил, шагнув в сторону, открывая дверцу ближайшего автомобиля с передней пассажирской стороны.

Как оказалось, для меня. Ведь Умут на слова своего работодателя торопливо кивнул, махнул мне рукой на прощание и поспешил воспользоваться другим транспортом, стоящим в отдалении. Ещё две машины последовало за той, куда усадил меня Алихан, после чего забросил мою сумку в багажник, а сам устроился за рулём. То есть реально сопровождение.

— Твоя охрана, — правильно расценил мои оглядывания назад Алихан. — Первое время виллу без них не покидай. Одна никуда не ходи. Это пока не безопасно.

— Угу… — кивнула машинально, переставая смотреть назад на следующие за нами машины, и сосредоточилась на пейзаже за боковым стеклом. — Виллу? — переосмыслила сказанное им.

Если у самой дороги не было ничего выдающегося, кроме густой лесополосы, то за деревьями виднелись горные верхушки, а я в горах никогда не была, видела их по-настоящему впервые в жизни, пусть и в отдалении.

— Вилла, особняк, дом — есть дом, называй, как хочешь, — отозвался между тем мужчина. — Лали считает, что это непременно вилла, и заставляет всех так думать и говорить, даже если они не согласны, — хмыкнул неожиданно добродушно.

Обернувшись к нему, увидела, как черты лица сгладились, стали мягче, словно лет на пять сразу стал выглядеть моложе.

— Лали — твоя младшая сестра, — насколько я помнила, обозначила вслух.

Алихан согласно кивнул.

— А госпожа Ирем? — ну раз уж мы тут о женщинах его разговариваем, чего бы не спросить.

Оправдала себя, как смогла.

— Госпожа Ирем Шахмаз — твоя свекровь.

И так мне полегчало. На секундочку. В следующую я осознала, что с этой самой свекровью мне предстоит в скором времени встретиться и познакомиться.

— Вы живёте все вместе? — уточнила на всякий случай.

— Да. Других родственников у нас нет. Отец погиб в одной из шахт, принадлежащих нашей семье, когда мне было шестнадцать. Лали тогда была совсем маленькой. С тех пор мама и сестра — моя ответственность.

— Понятно, — ответила, вернувшись к созерцанию горного пейзажа, радующего взор закатными красками.

Жаль, он быстро исчез. А мы въехали в город. Начало темнеть, вдоль дороги загорелись фонари. Большая часть сооружений — каменные, далёкие от современности, словно хранили глоток истории. Дома, цитадель, крытые рынки, практически вся архитектура была украшена искусными изразцами, керамической облицовкой, орнаментальной резьбой. В сравнении с Эр-Риядом — современным, тем, который знаю я, будто в иной эпохе оказалась. Ехали мы ещё минут пятнадцать, по итогу оказавшись… нет, не на вилле, перед самым обыкновенным торговым центром.

— Идём, — сообщил Алихан.

Первым выбрался наружу, после и мне выйти помог. Не то чтоб я совсем беспомощная или медлительная, просто очень уж захотелось позволить ему взять себя за руку.

—  Я знаю, ты выросла в европейских странах и совсем не привыкла к нашим обычаям, но один из них, думаю, тебе понравится, — улыбнулся и потянул за собой.

Мы поднялись на второй этаж. Время — уже позднее, навстречу попадались редкие посетители, собирающиеся на выход, а магазинчики один за другим закономерно заканчивали работать. За исключением того, куда вёл меня Алихан. Наоборот, стеклянные створы ювелирного были настежь распахнуты, словно в эксклюзивном приглашении.

— Разве они не закрываются, как все? — удивилась.

— Обычно даже раньше остальных, — согласилась со мной девушка при входе в специальной форме. — Но не сегодня, госпожа Шахмаз, — улыбнулась, чуть отступая в сторону, позволяя пройти.

Ну, раз такое дело…

Чего бы не взглянуть разочек?

Не такая я уж и падкая на украшения…

Хотя моего мнения никто не спросил.

Глава 6 Аида

— Это, — бегло осмотрев богатство, расположенное на витринах, указал на центральную из них Алихан. — И это, — отметил то, что находилось чуть правее.

Девушка, неотступно следующая за нами в помощь, бросилась доставать выбранные им украшения. И если второе — самое обычное тоненькое обручальное колечко гладкой формы из платины, то первое…

— А может, не стоит так сразу? — засомневалась я.

Ответа не получила. Словесного. Получила здоровенный бриллиант прямоугольной огранки с усеченными углами в оправе, по внешнему виду напоминающую корону. Драгоценность села на безымянный палец, как влитая. Несмотря на массивность, вблизи кольцо показалось очень даже изящным, с завораживающими бликами внутри чистого, как слеза, камня.

— По нашим традициям, после назначения помолвки в день церемонии невеста одета в специальный наряд, подаренный ей свекровью и родственниками жениха, — произнёс Алихан, присоединяя к первому кольцу второе. — Также неотъемлемой частью этого события является традиционное украшение, называемое «takı», — аккуратно сжал мою заметно потяжелевшую ладошку и развернул от центральной витрины к боковой. — Выбирай.

Что я там думала про здоровенный камень на своём безымянном? Оказывается, не такой уж он и большой. А вот те, что сплетались грациозной и одновременно с тем величественной паутиной, образуя ювелирные комплекты из браслетов, драгоценных лент для волос и колье с серьгами, — в самом деле массивные и весьма внушительные. Даже подумать страшно, как много они весили и стоили.

— Традиционное, значит? — всё, на что меня хватило вслух.

— Либо выберешь сама, либо я на своё усмотрение возьму.

Одарила его скептическим взглядом.

— Ты серьёзно? — прошептала как можно тише, а то неудобно при посторонних такие темы обсуждать. — Зачем?

Алихан… остался себе неизменен.

— Я так хочу.

Заметила, как сотрудница магазина за его спиной прикрыла рот внешней стороной ладони, изобразив кашель, скрывающий насмешку. Правда, осознав, что спалилась передо мной, поспешила помочь с выбором.

Сдалась я, в общем…

И стала обладательницей сапфирового великолепия.

В скором времени комплект бережно упаковали и вручили одному из моих охранников, который непонятно когда успел нарисоваться. Исчез он так же быстро и расторопно.

А пока подготавливались все необходимые сертификаты…

— А ты ничего не забыл? — поинтересовалась я у Алихана.

Похоже, он в самом деле “забыл”, потому что слегка прищурился в ожидании продолжения от меня. Продолжать так сразу я не стала. Продемонстрировала ему свою руку, на которой теперь значилось сразу аж два кольца, знаменующих моё замужество. Не помогло.

— Понятно всё с тобой, — обречённо вздохнула я.

Мужчина... удивился. И удивился сильней, когда я, отобрав у него ключи от машины, направилась на выход, бросив ему:

— Скоро вернусь. Не уходи.

Тот самый охранник, что забрал сделанные его начальством покупки, дожидался неподалёку от выхода из ювелирного, около закрытого бутика с женской одеждой. Последовал за мной. Никаких вопросов не задавал, но тоже заметно удивился, когда я открыла багажник автомобиля, после чего достала из дорожной сумки свой бумажник, а затем вернулась к Алихану.

— Это, — ткнула в ранее примеченное кольцо.

Мужское. Естественно, обручальное.

— Хм… — озадачился супруг.

И так внимательно-внимательно меня разглядывать принялся, будто впервые видел.

— Что? — удивилась встречно.

Алихан усмехнулся.

— Ты забавная.

Лично я ничего забавного в себе не находила. Как и в том, почему я должна аж два кольца носить, а он — ни одного. Несправедливо это, а если несправедливо, значит надо срочно исправлять. Тем и занялась, самолично оплатив покупку. Благо, с размером не прогадала. И самолично надела кольцо супругу на безымянный, пока тот продолжал меня всё так же разглядывать, да ещё и призадумался над чем-то. Сильно призадумался. Так погрузился в свои мысли, что снова заговорил лишь после того, как мы вернулись к машинам. 

— Тебе нужно поесть, — произнёс, не спеша усаживаться за руль или усаживать в салон меня.

Отметила про себя, что когда-нибудь я вполне смогу привыкнуть к его командирским замашкам. Вслух же:

— Не мне одной, — согласилась своеобразно.

И тут снова настал мой черёд удивляться.

— Поужинаешь со мной? — вдруг предложил Алихан.

Снова взял меня за руку и потянул на себя, а я оказалась прижата к нему практически вплотную. Виска коснулось обжигающее дыхание. И все мысли унеслись в тот момент, когда я несколько часов назад уже испытывала это ощущение. А также всё то, что ему предшествовало. Но это ещё ничего. Та самая девушка, что обслуживала нас в ювелирном, запыхавшись от бега на каблуках в своей узкой юбке-карандаше, выбежала на парковку, вручив мне картонный пакет с лейблом не их магазина.

— Вы забыли, — обратилась к моему спутнику.

Он кивнул, она улыбнулась в ответ, причём — мне, и понеслась обратно. Я же осталась пребывать в недоумении.

— Что это? — спросила, но дожидаться ответа не стала, заглянула внутрь упаковки.

Там обнаружился ворох белоснежной ткани, так что было не совсем понятно. Впрочем, ненадолго.

— Вспоминай, я же тебе объяснял, — снисходительно отозвался Алихан.

Наряд…

— Откуда он взялся? — вернула внимание супругу.

— Из магазина напротив того, где мы с тобой были, — сообщил будничным тоном, будто в этом на самом деле не было ничего такого.

Упомянутое им место я помнила. Около него дежурил охранник, который меня сопровождал, пока я за деньгами для покупки кольца ходила. И он точно был закрыт, вообще не открывался. А если сложить это со всем предыдущим, то…

— Тебя стоит опасаться, — покосилась на мужчину.

— Тебе — точно нет, — улыбнулся краешком губ.

Что-то я в этом не была так уверена, но спорить не стала.

— Где ужинать будем? — сменила тему.

Учитывая грядущее знакомство со свекровью, которая, скорее всего, о моём существовании ещё ничего не знает…

— А может, не будем лучше задерживаться? Время и так позднее, — засомневалась, вспомнив о семействе Шахмаз.

— Ужин в семь. Мы на него опоздали. И это, кстати, ещё одна традиция. Нашего дома. К ужину лучше не опаздывать, — пожал плечами Алихан. — Подойдёт? — кивнул в противоположную сторону парковки.

Там, за дорогой, располагалось строение поменьше, нежели торговый центр. Двухэтажный ресторанчик стоял обособленно от других зданий, окружённый террасой с живой изгородью, он светился лиловыми гирляндами, и даже с такого расстояния было заметно, насколько внутри оживлённо.

— Тогда я сперва переоденусь! — воодушевилась.

Исполнять обозначенное, забравшись на заднее сиденье машины, виделось задачей не из лёгких, и я воспользовалась уборной в торговом центре. Платье оказалось воздушным, свободного кроя, с открытыми плечами, длиной почти до пят, под грудью прихваченное золотистым шнурком в древнегреческой манере. И с одной стороны, хорошо, что мне достался такой подарок, ведь в заведении, куда мы отправились, внешний вид посетителей напоминал один из излюбленных папиных приёмов, где каждый норовил надеть на себя сразу целое состояние, лишь бы выделиться. А с другой, дамы — преимущественно в вечерних нарядах, с сияющим блеском драгоценностей, потягивали вино и замысловатые коктейли, принимая знаки внимания от своих кавалеров, те, в свою очередь, обязательно при пиджаке и галстуке, источали такое обилие высокомерия, что я почти пожалела о выборе места для трапезы. Мне бы что-нибудь попроще. Всегда чувствовала себя неуютно в подобных кругах. Когда в нашу сторону посыпались косые взгляды и непонятные перешёптывания, так и вовсе...

— Тебе здесь не нравится? — уловил ход моих мыслей Алихан, как и я, оглядевшись вокруг.

Нас встретили при входе и проводили за один из дальних столиков, к моему сожалению, не на террасе, потому что мой супруг решил, будто я там замёрзну, с учётом подкрадывающейся ночи.

 — Немного, — не стала лгать.

— Уйдём? — отложил меню, вместо того чтобы выбрать.

Невольно улыбнулась.

— Ты меня каждый раз так будешь баловать?

— Нет, что ты. Просто я тебя задабриваю, — то ли пошутил с серьёзным лицом, то ли… да, пошутил.

Тоже улыбнулся.

— Хорошо. Тогда буду пользоваться по полной, пока лимит твоей щедрости не закончился, — отозвалась, забрала меню, которое он закрыл, и принялась изучать.

Большинство названий оказалось совершенно незнакомым. Это лишь прибавило раздражения.

— Почему они все так смотрят? — не выдержала очередного пристального внимания с чужой стороны.

Блондинка в блестящем серебристом платье минимальной длины в компании своей подруги-близнеца без малейшего стеснения разглядывала меня в открытую, словно я к ней домой пришла, а поздороваться забыла.

— Дело не в тебе. Во мне.

— В самом деле? — вопросительно приподняла бровь.

— Я редко бываю в подобных заведениях. Тем более с девушкой, — усмехнулся Алихан.

Тут мне стало очень интересно.

— Насколько редко? — забыла о существовании не обременённых совестью блондинок.

— Умут за девушку сойдёт? — поинтересовался он встречно, заставив меня снова улыбнуться.

Продолжила бы расспрашивать, но позабытые мной блондинки о нас до сих пор очень даже хорошо помнили. Встали со своих мест и поравнялись с нашим столиком.

— Добрый вечер, — растянулась в приторной улыбке та, которую я заметила первой, и протянула руку в приветствии.

Почему-то снова вспомнился Умут...

И неспроста.

Жест доброжелательности Алихан не принял.

Грубо?

Ещё как!

Но блондинка сделала вид, словно не было ничего такого, улыбаться стала ещё шире. А в игру вступила вторая.

— Я — Мерьем, а это — Лейла, наша мама — близкая подруга тёти Ирем, — обозначила свой статус, от которого стало вдвойне не по себе, — а вы?... — многозначительно уставилась на меня.

Нет, не совсем на меня. На здоровенный булыжн… то есть бриллиант на моём безымянном пальце.

— Аида. Моя жена, — ответил мой спутник.

Лица обеих блондинок вытянулись настолько выразительно ярко, что я едва сдержала порыв прикрыть им рот, даже ладонь под столом на всякий случай в кулак сжала.

Дьявол! Похоже, мне достался «самый завидный холостяк» на районе, и теперь меня ждут последствия.

— Оу… Хм… — отмерла первой Лейла. — Поздравляем! Долгих лет вам. Какое счастливое событие! — воскликнула громко.

И с такой выразительностью, словно я роднее всех на свете. Слишком фальшиво. У меня аж зубы свело от приторности.

— Да, примите наши поздравления! — добавила радостно Мерьем. — Мы совсем не знали, и когда только успели?

Так и хотелось ей всю правду выложить. Чтоб они уж окончательно меня возненавидели.

— Моя жена — гражданка другого государства, регистрация нашего брака прошла там, — сухо отозвался Алихан вместо меня.

— Ой, правда? — протянула Лейла, участливо уставившись на меня. — А из какой вы страны?

— Королевство Сауд…

— Великобритания, — перебил Алихан. — Аида — гражданка Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

— Англичанка? — озадачились блондинки.

Я тоже озадачилась. Понимала, что и сама чуть не сболтнула лишнего, всё-таки не стоило выдавать всем подряд, откуда я прибыла, если учесть историю с Амиром аль-Алаби, но… С чего бы ему врать? О том удалось поинтересоваться немного позже, после того как любопытные девицы отправили разносить новую сплетню всем, кто только попадался на их пути.

— Английское гражданство?

— Процедура оформления началась сразу после регистрации нашего брака, — невозмутимо отозвался Алихан.

— Зачем?

— У меня есть, и у тебя будет.

Промолчала. К тому же, подошла официантка. Выбор блюд я оставила на совесть супруга. Идея с тем, чтобы прийти сюда всё больше и больше казалось не самой удачной.

Да и…

Что я здесь вообще делаю?

Нет, не в ресторане.

В этой стране.

С этим мужчиной.

Совсем не этим я должна заниматься сейчас.

Мой папа…

Нет, не буду думать об этом.

Нельзя.

Я не буду слабой.

Не сейчас.

— Смотрю, тебя многие здесь знают, — перевела тему, заодно засунув все свои сумрачные мысли куда подальше, и демонстративно повернулась в сторону блондинок, которые совсем не стесняясь, разносили новую сплетню какой-то даме пожилого возраста через три столика от нас.

Как я поняла, что речь обо мне? Да просто-напросто та, пока их слушала, то и дело косилась в нашу сторону, регулярно округляя глаза то ли в удивлении, то ли в возмущении.

 — Не только в ресторане. В городе, — добавила, припомнив торговый центр.

Алихан, в отличие от меня, на блондинок, совсем не смотрел. Хотя, больше чем уверена, знал, чем те в данный момент заняты.

— Экономика этого края держится за счёт портовой зоны. Порт принадлежит мне, — невозмутимо произнёс мужчина. — Конечно, они меня знают. Почти все. Так или иначе.

Всё. Про блондинок я снова забыла.

— Здесь есть порт? — выдохнула с восторгом.

Люблю корабли. Ненавижу самолёты. От того люблю корабли ещё больше. И волны. И безграничную линию горизонта. И…

— Если захочешь, Лали тебе устроит экскурсию.

— Хорошо, — улыбнулась, выдохнула, переосмыслила его слова ещё раз. — Мне нужен новый телефон. Своего я лишилась.

— Хорошо. Купим завтра.

— Угу. Как купим, погуглю, что ещё у тебя есть. А то замуж вышла, а за кого — не в курсе, — улыбнулась снова.

Хотя в каждой шутке, как говорится…

— Всё, что тебя интересует, можешь напрямую спросить у меня, — пожал плечами Алихан. — Не всегда можно доверять информации, добытой на просторах интернета.

— Опасаешься, найду какой-нибудь компромат? — хмыкнула.

— Настоящий компромат на меня ты вряд ли там найдёшь, — отзеркалил Алихан, сделал вид, будто призадумался. — По крайней мере, я точно не подговаривал десяток официантов повесить на себя фальшивые пояса шахидов, которые они потом швырнули в сербского посла, — выдал всё так же задумчиво.

Что сказать…

Шах и мат.

Оттуда, откуда совсем не ждали!

И пусть мне ни капельки не стыдно за обозначенный поступок полугодовалой давности, всё же...

— Ты собрал на меня досье? — удивилась уже вслух.

— Должен же я был знать, к кому еду, да и путь не близкий, было время… немного почитать.

Прищурилась. Ещё один пунктик к выдающимся способностям своего супруга прибавила. Промолчала. Об этом.

— И что ещё ты обо мне узнал?

Алихан… ухмыльнулся.

— Не уходи от основной темы, — заметил бескомпромиссным тоном.

— Понятия не имею, о чём ты, — фыркнула. — К тому же последующее после инцидента проведённое расследование не выявило ни одного доказательства того, что я к этому каким-либо образом причастна, — горделиво расправила плечи. — Однако в защиту тех официантов могу сказать, что сербский посол с тех пор стал воспринимать вероятность угрозы террористических атак гораздо серьёзнее.

— То есть проучила? — выгнул бровь Алихан.

— То есть совершенно не причастна, — поправила его высказывание. — К тому же все новости об этом были изъяты… — тоже призадумалась.

Если изъяты, тогда откуда он знает?

О том я размышляла ещё довольно долго. Даже после того, как ужин закончился, а мы покинули ресторан и вернулись к машине, после чего вместе с сопровождением, наконец, направились в мой теоретически будущий дом.

Вилла оказалась… целой усадьбой!

Поскольку владения располагались чуть ниже уровня дороги, благодаря ночной подсветке по периметру территории удалось ещё на подъезде частично разглядеть то, где предстояло жить. Дом был поистине огромным, белоснежным, трёхэтажным, с панорамными окнами, множеством пристроек и отдельно привлекающей внимание оранжереей, а также бассейном. Расположенная на береговой линии, вилла утопала в обилии деревьев и цветущих кустарников. Алихан остановил машину посреди аллеи, ведущей к парадной зоне. Дальше не проехал по самой банальной причине — всё было занято другими машинами. Последнее отчего-то заметно разозлило хозяина собственности. Послышался скрип руля под его пальцами, а на мужском лице воцарилась мрачность.

— Что-то не так? — уловила его состояние.

Ответа не получила. Супруг едва заметно поморщился, затем резко выдохнул, несколько секунд бездумно смотрел прямо перед собой буквально в никуда, а после стремительным жестом открыл дверцу, оттолкнул её от себя и выбрался наружу. Наше сопровождение, остановившееся позади, тоже внутри автомобилей задерживаться не стало.

— Умута мне найди, — отпустил сухо Шахмаз первому попавшемуся из охранников.

Тот понятливо кивнул. При этом исчезли все.

— Алихан? — позвала, как только оказалась рядом.

Он снова пялился в никуда, не обращал на меня совершенно никакого внимания, напряжения в широких плечах ничуть не убавилось. Именно поэтому я совсем не ожидала дальнейшего — вскрикнула, когда меня подхватили под бёдра, после чего резко развернули и усадили… на капот.

— Алихан! — опешила.

И растерялась куда заметней, когда, вместо того чтобы, наконец, удостоить меня хоть каким-нибудь ответом, собеседник склонился настолько близко и низко, что пришлось прогнуться в спине и завести руки назад, для опоры, дабы окончательно не растянуться на капоте. Положение — не самое удобное. Вот только о нём я быстренько подзабыла, едва кожи коснулось горячее дыхание, а мужчина глубоко втянул в себя кислород — намеренно медленно, неспешно, словно наслаждаясь, пробуя и разбирая. Меня.

Вдох. Выдох.

Ещё одна секундная пауза, и у моего виска раздалось тихим проникновенным шёпотом:

— Поцелуй меня снова, как тогда, в самолёте.

Зачем он об этом вспомнил?

Ведь я…

Тоже вспомнила.

Воздух вмиг стал густым...

— Зачем? — да, не самый умный вопрос. — Алихан, ты что делаешь? Вдруг сюда придёт кто-нибудь сейчас? — попыталась вывернуться, заодно оглядеться по сторонам.

Как назло, вокруг не наблюдалось ни одной живой души.

Или не столь уж назло?

— Затем, что мне понравилось, как ты делаешь это. Сама. Добровольно, — окончательно запутал мысли и застал врасплох супруг.

Дыхание на моей коже стало ощущаться острее, ещё ярче, соблазнительнее, едва кончики его пальцев опустились на мою шею. Мягко, нежно, едва задевая, слегка поглаживая, он вёл вверх-вниз, вдоль левого плеча. Почти невинно. Слишком искушающе.   Он — вёл. Я — проигрывала. Пока моё сердце выплясывало кульбиты в грудной клетке.

— Алихан, — повторила.

Вряд ли вышло достаточно громко и внятно. Голос меня предавал. А стальной взор оказался напротив, захватил, загипнотизировал, околдовал. Пальцы сместились с шеи, коснулись моих губ, слегка надавили, прошлись по губам, опять спустились к горлу и ещё ниже, в районе декольте, провели по самому краю ткани, прикрывающей грудь. Как молнией прошило. Насквозь. Безоговорочно. Неумолимым разрядом. Пронзило, сожгло рассудок и все сомнения. На этот раз даже не заветное имя — хриплый невразумительный стон с моей стороны. И, словно этого мало, другая ладонь Алихана сместилась с бедра, прикрытого платьем, гораздо ниже, к колену, собрала под пальцами ткань, двинулась обратно — вместе с подолом, который, судя по всему, нагло и бессовестно задирали, ничуть не стесняясь, даря моему телу мириады мурашек, что разносились томной согревающей волной, собираясь внизу живота жарким узлом.

И я сдалась...

Позволяя украсть своё дыхание. Теряя не только возможность свободно дышать. Задыхаясь в плену глубокого жадного поцелуя. Не менее алчно отвечая на эту грубую ласку. Впиваясь ногтями в сильные плечи. Обнимая. Не только руками. Ногами. Прижимаясь к мужчине всем телом. Максимально близко и тесно. Жаждая. Отдавая. Отбирая не меньше. Наслаждаясь. Изредка хватая урывками ртом воздух. Теряя счёт времени. Ровно до тех пор, пока наше уединение не прервало женское и властное, громкое, подобно раскату грома на горизонте:

— Что здесь происходит?!

Как ещё один разряд молнии. Вздрогнула. Отпрянула от мужчины, как ошпаренная. Хотя это вряд ли помогло возвести достаточную дистанцию. Я так и осталась сидеть на капоте в полнейшей неловкости, нервно одёргивая и расправляя задранный подол, не зная, куда себя девать, поскольку слезть не представлялось возможным. Впрочем, немного погодя хватка супруга всё же ослабла, а он сам развернулся полубоком к той, кому принадлежал голос.

Не знаю почему, но кремовый оттенок блонда, витыми голливудскими локонами обрамляющий её лицо, меня удивил. Я зависла, разглядывая невысокую, статную блондинку, которой с виду едва ли больше сорока. Облачённая в струящееся до самой земли облегающее платье дымчатого цвета, она смотрела в ответ строго, с ноткой упрёка и в явном ожидании пояснений на свой вопрос.

Отвечать ей никто не спешил.

— Я разве не приказал тебе сделать так, чтобы ни одного постороннего на территории виллы не осталось к тому времени, как мы прибудем? — адресовал подоспевшему Умуту Алихан.

Тот явно бежал сюда со всех ног и запыхался, чуть не врезался в стоящую статуей правосудия женщину.

— Я пытался всё объяснить, передать все ваши пожелания, однако Ирем-султан не… — сбивчиво затараторил Умут.

Не договорил. Блондинка заткнула его всего одним волевым безмолвным жестом. А ещё…

Ирем-султан, млин!

Серьёзно?!

Не какая-то там “госпожа”.

Навевало не очень хорошие ассоциации.

— Твой управляющий, сын мой, не может распоряжаться тем, кого мне принимать в своём доме, а кого — нет, — заявила довольно воинственным тоном женщина, сосредоточилась исключительно на мне. — Ещё раз спрашиваю, что здесь происходит? Кто эта девушка, от которой ты никак не отлипнешь? И почему я вдруг ни с того ни с сего, без всяческого повода, должна отменить свадьбу, на которую ушло так много моих сил, которая планировалась на протяжении целых четырёх месяцев и на которую приглашено свыше пятисот высокопоставленных и уважаемых персон?

Свадьбу…

Она сказала, свадьбу!

Чью?!

Зато теперь понятно, откуда столько машин вокруг…

И почему Алихан мне сразу об этой чьей-то свадьбе не сказал?

Собственное положение стало ощущаться вдвойне неуютно. Аккуратно поёрзав в намеке сменить позу на более благопристойную, я всем своим видом максимально честно постаралась выразить сожаление о том, что помешала столь важному событию своим незапланированным прибытием.

— Верно. Мой управляющий не может. Но я могу. Это не только твой дом. Но и мой. Умут должен был выполнить моё распоряжение, мама, а значит повод для этого есть. Уверяю тебя, вполне весомый. Свадьба отменяется.

Наконец, мне удалось слезть с капота. Если бы сумела спрятаться за спиной Алихана, было бы вообще великолепно, но скрыться с места преступления не представлялось возможным. Наоборот. Мои плечи крепко сжали, а меня саму выставили вперёд. Аккурат в тот момент, когда количество действующих лиц прибавилось вдвойне. Самая первая из появившихся со стороны сада выделялась ворохом белоснежного наряда с длиннющим шлейфом, о который несколько раз запнулась и на который не обратила никакого внимания. За её спиной остановились две, очевидно, подружки невесты, одетые в одинаковые платья              А-образного силуэта, бледно-лилового оттенка, усыпанные блёстками, и ещё одна дама в ярко-красном — преклонного возраста, который, впрочем, ей совсем не помешал проявить такую же прыткость.

— Отменяется? — переспросила невеста, расслышав последние слова Алихана. — Как это, отменяется?

Кукольно-фарфоровое личико заметно побледнело, бездонные голубые глаза вмиг наполнились слезами, губы мелко задрожали, а ладошки впились в ткань платья, сжавшись в кулачки.

— Почему моя свадьба отменяется? — уставилась… да, на меня.

Тут вообще все, кроме Алихана, красноречиво пялились лишь на меня одну, как самую рьяную виновницу происходящего, хотя лично мой разум до сих пор терзали смутные сомнения по части логической составляющей того, в чём именно я повинна. Впрочем, долго гадать не пришлось.

— Ты не можешь так со мной поступить! — быстренько оправилась от шока или же впала в него в куда большей степени невеста. — Не посмеешь, Алихан! Слышишь меня?! Не можешь так со мной поступить! Только не со мной! — рванула нам навстречу.

Кто знает, как далеко и успешно успела бы продвинуться, если бы её не остановила госпожа Шахмаз.

— Эли-иф... — поймала за руку девушку и протянула предупреждающе. — Знай своё место, Элиф. Не забывайся.

Вроде бы тихо сказала, но с такой властностью, что невозможно не проникнуться. Та, к кому обращались, разом сникла. Взгляд превратился в затравленный. Мой мысленный самоанализ к этому моменту вовсе приказал долго жить.

Элиф…

Не Лали.

Откуда взялась эта Элиф?

И если уж она — невеста в этом доме, тогда…

— Алихан, что здесь происходит? — не сказала я ничего нового, но и молчать не осталось никакого терпения.

— Что происходит, говоришь? — сорвалась ненадолго притихшая невеста, дёрнулась в хватке госпожи Шахмаз. — А это, по всей видимости, у тебя надо спросить, что здесь происходит! — дёрнулась снова, на этот раз успешнее, и вырвалась. — Это ты нам всем расскажи, почему мой жених опаздывает на нашу свадьбу, а потом стоит возле тебя, вместо того чтобы жениться на мне!

Услышанное походило на полнейший бред. Как осело в моей голове ударом молота по наковальне, так и звенело в ушах, пока я искала в себе силы поверить и принять.

Как она сказала?

Вместо того чтобы жениться…

На Элиф.

Алихан…

Женился на мне.

И “забыл” об этом сообщить.

Не только ей.

Мне — тоже…

Так, что ли?