Её 33 желания

‒ Что ты сделала?! ‒ Жанна, моя лучшая подруга, нависала надо мной и повторила свой вопрос ещё раз, заглядывала не в глаза, а в душу.

Я отвела взгляд, краснея перед той, с кем делилась всем, как влюбленная школьница перед предметом воздыхания и обожания. Ещё и мямлить начну… Нет, я не ханжа какая-нибудь и давно уже не девственница, в свои-то восемнадцать плюс. Но такой шаг с моей стороны был сделан впервые в жизни. «И единственный!» ‒ подумала я про себя, сдерживаясь от того, чтобы не перекреститься. Но, как оказалось, в Бога я тоже не верила… Жизнь заставила разувериться…

‒ Переспала с незнакомым парнем, ‒ тихонько прошептала я и отпила уже остывший кофе, чтобы занять дрожащие руки.

‒ Oh my god¹! ‒ выдохнула и одновременно воскликнула подруга и шлёпнулась на стул. Её английский я могла понять. Она преподавала иностранный язык в школе, где работала и я. И, когда подругу распирали чувства, она переходила на другой язык, привычный ей.

Удивление Жанны я и не могла понять. Она сама уговаривала меня быть раскованнее, отпустить ситуацию и жить сегодняшним днём, не оглядываясь назад и не заглядывая в будущее. В моей ситуации тем более. Есть только здесь и сейчас! По её мнению, я должна не только руками, но и зубами хвататься за эту жизнь и наслаждаться ею, как в последний день... А последний день всё приближался...

‒ Как ты на это только решилась? ‒ Жанна выдернула из-под моих рук тетрадку и положила на стопку, которую отодвинула подальше от меня. ‒ Парень-то хоть симпатичный был?

Подруга в своём репертуаре. Она хотела знать всё! Мелчайшую подробность моего сумасбродного поступка. Жанна отличалась от меня всем, была моей полной противоположностью. Рыжая, с характером, языкастая, меняла своих парней чаще, чем я запоминала их имена. Если мужчина не притягивал взгляд женщин, она не смотрела в его сторону, хотя многие упорно добивались её внимания. Как мы умудрились подружиться и столько лет поддерживать друг друга в любых ситуациях... Она моя Инь, я её Янь...

‒ Я была расстроена, а он как нельзя кстати оказался рядом. Познакомились, выпили вина... Слово за слово и мы уже целуемся, затем всё остальное отошло на второй план. Остались только я и он, и его поцелуи... ‒ стоило вспомнить про него, как по телу разползлась дрожь, заглядывая в каждый её уголочек и достигая кончиков пальцев... Я сглотнула, понимая, что в животе затягивается тугой узел. Одни лишь мысли о нём вызывают во мне желание... Желание заново плавиться в его руках и растечься...

С того вечера прошло уже больше месяца, а ощущение, словно всё произошло вчера. Я до сих пор могла дотронуться до своих губ, закрыть глаза и „уйти” в ту ночь, будто это всё наяву, а не в прошлом... Как он проводил большим пальцем по моим губам, как ласкал их языком, как нежно прикусывал их, сразу после этого ловя мои стоны... Как пальцы дотрагивались до самого сокровенного, даря мне то, что я не получала в жизни ни иразу... Мне никогда не было так хорошо, как с ним...

‒ А сам он как? Так себе или стоит того, чтобы ложиться в кровать одной и вспоминать его ласки из ночи в ночь? ‒ на лице Жанны застыла плотоядная улыбка и взгляд стал мечтательным, я же вздохнула...

И в ответ промолчала, не желая обсуждать даже с ней вечер с незнакомцем. Хотя, не такой он уж и незнакомец. Перед этим делом мы успели не только познакомиться, но и каждый немного рассказать о себе, и вина выпить, что сблизило нас. Да и потянулась к нему первая я сама... Сделать и жалеть... Но мне хотелось оставить его в своей памяти нетронутым никем. Он мой личный случайный пассажир в пути, которому я доверилась и поделилась своими тайнами. И больше уже никогда не встречу. С ним сумела снять груз с сердца и с души, ему подарила себя. На один вечер. Одна случайная встреча и одна ночь, проведенная в его объятиях. И в каких объятиях... Сильные, горячие, властные руки, знающие своё дело...

‒ Давай, возвращайся с небес на землю. По лицу видно, что парень прям атас! ‒ Жанна ущипнула меня за руку, возвращая в реальность. ‒ Аж даже мне завидно стало, Дана! ‒ подруга наигранно сделала обидчивое лицо.

И я её понимала. В настоящее время у неё не было партнера. Последнего своего ухажера она отшила пару недель назад, как раз перед началом работы. Почти месяц она маялась без внимания сильного пола. Взгляды мужчин, комплименты, цветы, подарки – всё, что требовалось ей. Жанна «страдала», как и я.

‒ Ну, давай, расскажи хоть что-то о нем. Ты же знаешь, что я всё равно от тебя не отстану, ‒ подруга в очередной раз отняла у меня тетрадку. ‒ Пока не выпытаю подробности. Номерами обменялись?

На её вопрос я отрицательно покачала головой.

‒ В планах этого не было. Да и не стоит ему связываться со мной. Узнав мою тайну, рано или поздно, он всё равно бы ушёл, ‒ мой голос сочился грустью и болью.

‒ Well , are you  a fool  or something²?! ‒ воскликнула Жанна, смерив меня немного злым взглядом. Затем махнула рукой и сложила руки на груди.

Молчание в кабинете давило, не давая свободно вдохнуть. Подруга так и продолжила смотреть на меня. Жаль, я не могла прочитать её мысли.

‒ Он дал мне то, чего не хватало. И я могу спокойно дышать и жить, пока… ‒ я осеклась. ‒ К чему общение и прочая чепуха?

‒ Чтобы повторить, ‒ спокойно и как-то грустно ответила Жанна, отводя взгляд в сторону. ‒ По твоему лицу вижу, что хочешь еще раз. Так от чего же отказалась-то? Надо использовать каждую минуту жизни, чтобы насладиться…

‒ Я уже насладилась, Жанна. И ни о чём не жалею. Не это ли главное? Сама же говорила. Получить удовольствие и идти вперед.

Подруга молчала, соглашаясь со мной.

‒ Подробности-то хоть будут? ‒ шмыгнула она носом и улыбнулась, пряча свои слезы под маской любопытства.

‒ Так уж быть, расскажу, ‒ отхлебнула ставший безвкусным напиток и откинулась на спинку стула, снова возвращаясь в ту ночь…

¹ О мой Бог!

² Да ты что!  Ну , ты  дура  что ли?

Дана

Зажёгся долгожданный зеленый свет, и я рванула вперёд.

«Мне жаль, Дана, очень…»

Эти слова колоколом звенели в моей голове, причиняя боль всему телу, и не только. У меня болела душа, рыдая навзрыд от слов врача, сказанных мне пару часов назад. Сердце замерло, с того самого момента, когда услышала приговор врача, и перестало биться, лишь изредка давая о себе понять, что оно ещё живо. От громких слов Игоря Сергеевича, у которого я наблюдалась уже долгое время, хотелось оглохнуть на всю жизнь, хотелось вырывать волосы на голове с корнем и с кровью, но… Этим я ничего не изменю…

«У тебя есть ещё время. Мы можем попробовать совсем другие меры, радикальные …»

Я покачала головой, не соглашаясь словами, которые до сих пор звучали в моей голове, и надавила на газ, разгоняясь ещё сильнее. Хотелось снять шлем и выкинуть его куда подальше, лишь бы почувствовать встречный ветер по лицу и в волосах. Затормозила перед светофором, а после свернула на набережную. Домой ни чуточку не хотелось. Пустая квартира не манила. Кто меня там ждет? Никто… Только голые стены и стопки тетрадей, что я тащила с работы к себе домой, чтобы хоть как-то убивать одинокие вечера.

Рёв моего байка разрезал тишину пополам, разделяя людей на две противоположные половины. Кто-то высунулся в окошко из ближайшего дома и начал возмущенно кричать в темноту, размахивая руками. «Так и проспишь свою скучную жизнь», ‒ подумала я, немного завидуя женщине. В одном. Она может ложиться спать по вечерам без малейшего груза на сердце.

Группа молодых ребят замолкла, вертя головами и провожая меня с восхищенными и завистливыми взглядами одновременно. Один из парней присвистнул и поднял руку вверх, то ли приветствуя меня, то ли желая того, чтобы я остановилась. «Ага, жди, жди, авось дождешься», ‒ хмыкнула я, увеличивая скорость. В любой другой день я сделала бы всё по-другому. Посигналила бы сварливой женщине, улыбнулась бы широко, пожелав ей жить на полную катушку, а не проводить время в четырех стенах, когда вокруг бурлит жизнь. Остановилась бы около группы ребят, не теряя возможность познакомиться с новыми людьми… Но… Только не сегодня…

Сегодня всё было по-другому…

Набережная плавно переходила в песчаный пляж, оставляя позади площадки для прогулок и отдыха. Сразу же за ним простиралась гладь из мелких камней, с одиноким деревом на берегу, что и притягивала меня. Я всегда там останавливалась, как только нашла это место совершенно случайно. Отыскала его тогда, когда начала обкатывать свой байк, и в городе не осталось места, куда бы я не доехала. Место было уединенным и скрывала тебя от внешнего мира.

Выехала с дороги на берег и, доехав почти до самых волн, остановилась. Вдохнула полной грудью влажный воздух и лениво слезла со своего железного коня. Так и простояла некоторое время, наслаждаясь видом, свежим воздухом и мнимой свободой… Затем достала из багажника свой стратегический запас на такие вот случаи, непредвиденные и так нельзя нужные в определенные моменты: тонкий плед, бутылка виски (да! я любила данный напиток, хоть и хрупкая девушка) и горький шоколад… До рассвета времени было уйма…

Но не успела открыть бутылку, как меня отвлек телефон. Жанна беспокоилась, не дождавшись от меня ни звонка, ни сообщения за целый день. Набрала ответ и нажала отправить, затем поставила на беззвучный. Не хотелось, чтобы меня хоть кто-то отвлекал. Так хотела побыть одна и подумать обо всём…

Глотнула виски с горла и вытянула ноги. Мелкие волны голодно и набегами «облизывали» берег, лишь на пару сантиметров не доходя до моих босых ног. Я же отпила прямо с горла, не желая заморачиваться со стаканом. Что мне это даст, если буду пить с горла, а не из бокала? Не аристократка, да и в ресторанах (в дорогих и шикарных) ни разу не была. И к чему все эти понты? Да и когда пьёшь из горла, получаешь больше удовлетворения, душа утихомиривается и на сердце становится спокойнее… Но мне не хотелось всего этого. Хотелось сделать всё наоборот. Выпить, прямо с горла, чтобы всё горело и раздирало, причиняя боль, а после хотелось рыдать, как в фильмах: кусая кулаки, сползая по стене и выпадая из жизни на несколько дней…

‒ Не помешаю? ‒ вопрос, раздавшийся в тишине, напугал меня.

Я вскочила, позабыв обо всём, сделала пару шагов назад, заходя в воду, и встретилась с любопытными глазами, что сверкали в темноте. Парень, что так внезапно ворвался в мой мир, наклонился и поднял бутылку, что опрокинулась и добрая часть виски вылилась на песок. Он покрутил свою «добычу» в руках и улыбнулся мне.

‒ Неожиданный выбор для красивой и необычной девушки. Разрешишь?

Дана

‒ Неожиданный выбор для красивой и необычной девушки. Разрешишь?

Я на автомате кивнула головой, находясь в непонятных чувствах, но уверенная в том, что он мне плохого не собирается причинять. Парень прошел до пледа, опустился на него и рукой хлопнул рядом с собой, приглашая меня на мой же плед. Ну не наглость?

‒ И извини, не хотел напугать…

Голос парня звучал мягко и нежно, как теплый ночной ветерок, что ласкал моё лицо и играл с волосами. Испуг мгновенно прошел, и страха перед ним не было.

‒ Весьма странный выбор для девушки, ‒ он долго рассматривал бутылку и вертел его в руках.

Я же всё это время с некоторой долей интереса изучала его. Молодой, красивый парень, на вид, возможно, даже младше меня. Лицо овальное, в ночи кажется бронзовым. Лоб открыт, волосы зачесаны вверх, открывая пирсинг на бровях, что сразу бросается в глаза. Легкая щетина на лице придавала ему сексуальности. Из-под белой футболки можно было с легкостью разглядеть рельефы тела, мускулы, как и ширину плеч, чего не могла скрыть тонкая кожаная куртка. Когда он наклонял голову, также успела заметить серьгу в левом ухе. Я не любила подобные украшения на мужчинах, но незнакомому парню, что нарушил моё уединение, всё это неимоверно шло.

‒ Что-то отмечаешь либо же, наоборот, хоронишь? Предательство парня, чувства к бывшему, ‒ начал перечислять он, ни разу не попадая в цель. В моём случае. Но с Жанной мы подобное не раз уже «отмечали»…

‒ Закапываю свои мечты, далеко вперед идущие планы и молодую, но такую короткую жизнь, ‒ продолжила я, когда он замолчал, перебрав все варианты, и тоже села на уголок пледа.

Парень недоуменно хлопнул ресницами, длине которых позавидовали бы все девушки мира, даже я засмотрелась, затем протянул в мою сторону руку.

‒ Марк, ‒ представился он. ‒ Составить компанию? ‒ и потряс бутылкой. Моей бутылкой! ‒ Молодой девушке не пристало грустить в одиночестве.

Я раздражённо кивнула головой, соглашаясь. Избавиться от его общества вряд ли получится, так хоть будет с кем выпить. Пить в одиночестве удел слабых или первый признак алкоголизма?

‒ Имя-то хоть своё раскроешь? ‒ не отлипал он от меня, пододвигаясь ближе и невольно касаясь частей тела.

По телу, к моему удивлению, прошла мелкая волна дрожи. Я изогнула брови, но сразу же вернула лицу непринужденное выражение. С чего вдруг мне так реагировать на него, на случайного парня, имя которого узнала минуту назад?

‒ Дана, ‒ ответила я наглому типу и вернула бутылку себе. ‒ Я и в одиночестве неплохо время проводила, ‒ и откуда во мне столько дерзости? Влияние ночи или алкоголь в крови?

‒ Я давно тебя приметил. Частенько сюда приезжаешь. Всё думал, что в этом месте такого, что ты постоянно тут время проводишь. Пару раз даже один приходил и лишь тогда понял, ‒ вывалил он всю правду. ‒ И всё не мог с тобой познакомиться. Сегодня такая удача. Двойная.

Марк наклонил голову и взглянул на меня, протягиваю руку.

‒ «В гости» с гостинцем ходят, если ты не знал, ‒ не желая с ним делиться, отпила и лишь затем отдала ему бутылку. Необходимость в виски пропала, да и вечер «самобичевания» и приведения мыслей в порядок уже испорчен.

‒ В следующий раз обязательно прихвачу с собой, сегодня совсем не ожидал, что ты приедешь, ‒ его слова мне не понравились.

‒ Ты следил за мной? ‒ страх начал пробираться к сердцу, обволакивая его своими холодными щупальцами. Не хватало мне еще в руки извращенца, или того хуже, маньяка попасться. ‒ И сколько времени это длится?

‒ Не то, чтобы следил. Мы с друзьями всегда проводим время на пляже. И временами проезжает байк, всегда с разным настроением, что слышно по его рёву. Заметил некоторую закономерность. Обычно всегда появляешься в начале месяца, словно ритуал какой-то, также раз в неделю, в любой день. Во мне проснулся интерес. И по счастливой случайности, я сегодня с друзьями был на пляже. Не мог упустить такую возможность, ‒ почему-то мне хотелось верить его словам. ‒ Ты не подумай, что я преследую тебя или там маньяк какой-нибудь. Просто… Ты всегда приезжаешь одна, проводишь достаточно долгое время в одиночестве на берегу, затем уезжаешь, как ни в чем не бывало. Вот мне и захотелось познакомиться с тобой. И узнать, к чему такая любовь в этом самом месте. К одиночеству? Как тебя твой парень, или муж, отпускает одну? Я бы запер тебя дома, не выпуская одну никуда. Только со мной! И то, если бы в нашей стране разрешили паранджу, только в ней! ‒ припечатал он, словно я уже была его девушкой.

И я недолго думала после его слов.

‒ Будь тогда моим, ‒ во мне просыпалось желание почувствовать на себе все те запреты, о чём он только что проговорил. ‒ Я согласна ходить в парандже.

Совсем скоро не только паранджа, но и парик понадобиться…

‒ Не понял? ‒ его слова сразу же вызвали во мне стон разочарования. ‒ Ты серьёзно?

‒ Забудь, ‒ махнула я рукой, принимая и понимая всю абсурдность ситуации. Предлагать первому встречному попробовать себя в роли моего парня. До такого я еще не докатывалась. ‒ Ляпнула, не подумав.

‒ Нет уж, сказал А, говори и Б, ‒ с этими словами он притянул меня к себе…

Дана

‒ Нет уж, сказал А, говори и Б, ‒ с этими словами он притянул меня к себе…

Поцелуй получился жаркий, но мне пришлось его прервать. К такому повороту событий я не была готова.

‒ Подожди, ‒ пыталась оттолкнуть от себя его руки, но не так уж сильно и хотелось вырываться.

Его губы проходили по шее, обдавая её горячим дыханием. Щетина царапала нежную кожу, вызывая по телу дрожь. Зубы кусали место, где билась жилка. Внизу затягивался тугой узел, заставляя со свистом втянуть воздух в себя. Марк лишь сильнее прикусывал ухо, проводя по нему языком. Я же готова прямо здесь откинуться, получая наслаждение от его рук, которые так умело блуждали по моему телу. Он словно был искусным и виртуозным музыкантом, настраивая моё тело под себя, как забытый инструмент, к которому долгое время никто не притрагивался.

‒ Всё еще хочешь отказаться? ‒ парень отрывается от меня, резко приподнимает и сажает к себе на колени. В попу мне упирается что-то твердое и немалое. Марк смотрит в глаза, большим пальцем проводя по моим губам. ‒ А я не могу…

Он одним рывком поднимает на мне блузку вместе с нижним бельем и смотрит на мои груди, облизываясь. Затем склоняется и нежно проводит языком по соскам: сперва по одной, но и вторая дожидается своей очереди. Я откидываюсь назад, когда он на моём животе наряду с поцелуями рисует незамысловатые узоры, оставляя влажный след. Слышу звук спускаемой молнии, сразу за ним чувствую, как он, едва касаясь, пальцем проводит по краям трусиков, не торопясь исследовать что под ними. Это и вызывает еще сильней дрожь по всему телу. Он гладит меня там поверх белья, вызывая во мне доселе непонятные чувства. Так меня никто до него не трогал, что я готова уже взорваться.

Запускаю пальцы в его волосы и тяну на себя. Языком провожу по губам, заходя всё глубже. Марк опрокидывает меня на плед и стаскивает кожаные брюки. И не важно, что в спину упираются мелкие камни. Играючи пробегается пальцами по ногам, подбираясь все ближе к самому сокровенному месту. Я поддаюсь вперед, сгорая испытать его пальцы там.

‒ Нетерпеливая, ‒ Марк наклоняется, его горячее дыхание опаляет меня внизу, я чувствую его легкий поцелуй сквозь ткань трусиков. Пальцами он продолжает ласкать меня поверх белья, чередуя их поцелуями. ‒ Твои трусики можно выжимать, ‒ слышу я сквозь пелену наслаждения, что вот-вот готова окатить меня своей обширной волной. ‒ Не так скоро, моя странная девочка, ‒ с этими словами он отдергивает полоску трусиков в сторону и надавливает на чувствительную точку, пальцами проводя по складочкам.

Я теряю связь с реальностью, извиваясь от его ласк под звездным небом. Не чувствуя своего тела, что готов распасться на миллиарды мелких-мелких осколков. И через пару секунд ночную тишину наряду с шумом волн разбавляют мои стоны и всхлипы. По телу растекается сладостная патока, наполняя меня всю.

‒ Твой не удовлетворяет тебя? ‒ слышу я голос Марка. О чем он думает в такой момент?! Но я молчу. Мне не хочется открывать глаза, чтобы не растерять эйфорию происходящего. Точнее, произошедшего. Слышно шуршание. Руки Марка все также блуждают по моему телу, ловя остатки моего удовольствия и разжигая их заново, как затухающий костер. ‒ Теперь-то он точно тебя обратно не получит. Такая горячая девочка мне нужна самому, чтобы насладиться твоими криками и стонами.

Его руки ложатся мне на груди, сжимая их и задевая остро торчащие соски. Я вздрагиваю, когда желание не только зарождается заново, а просто вопит, требуя его в себе.

‒ Горячая! ‒ рычит Марк. ‒ Моя!

Я тут же оказываюсь над ним верхом, упираясь на колени, распахиваю глаза и встречаюсь с его взглядом. Глаза опасно сверкают. Там клубится неудовлетворенное желание, в отличие от моего. Хищное и голодное, готовое утащить меня за собой. Облизываю пересохшие губы и сглатываю, понимая, что это только начало. Марк плотоядно улыбается, вступая в игру, и медленно опускает меня. Его член скользит по влажным складочкам и входит меня, встречая малое сопротивление.

‒ И такая узкая, сукааа… ‒ закрывает глаза и откидывает голову назад, издавая гортанный звук.

Я же начинаю понимать тех людей, что готовы кончить от одного только проникновения. Марк приподнимается, заходя в меня до упора, и тут же медленно выходит обратно. Рычу и вздыхаю, словно из меня вытащили самое необходимое. Ногти давно впились в плечи парня, оставляя следы. Он ухмыляется и проводит рядом с чувствительным местом членом, сжимая мне попу и не давая возможности завладеть его естеством.

‒ Хочу слышать тебя! ‒ рычит он мне в губы и резко входит, ловя мои стоны. Каждый его толчок отдается во мне блаженством на грани потери сознания. Я стремительно погружаюсь в бездну, что сверкает в глубине ярким светом, что так тянет к себе. Марк напряжен, что говорит о том, что он сдерживает себя. Секунда и я дотягиваюсь до ослепительно яркого света. Вторая и он тоже не сдерживает стоны. Третья, вдалеке слышно, как улит молодежь, словно и они вместе с нами поймали кайф.

Я падаю на Марка сверху и тихонько смеюсь от возникшей ситуации. Тело парня тоже вздрагивает.

‒ А вот и группа поддержки, ‒ его охрипший и низкий голос убаюкивает, как и руки, что нежно чертят линии по моему позвоночнику. Чувствую едва ощутимый поцелуй в волосы, за чем слышу вопрос. ‒ Откуда ты такая взялась, Дана?

Дана

«Откуда ты такая взялась, Дана?»

Для меня слова из его уст прозвучали выстрелом на старте, как красная тряпка для быка, как взмах платочком полуголой девицы для стритрейсеров…

‒ Там уже такой нет, ‒ пробурчала себе под нос, пытаясь слезть с парня. От его вопроса атмосфера вокруг поменялась, разбивая то самое чувство невесомого счастья, хрупкого до невозможности. Словно оно исчезло от легкого выдоха воздуха, когда ты пытаешься сдуть с ладони снежинку.

Марк не дал мне этого сделать, лишь сильнее прижал к себе, заставляя смотреть на него, приподнял голову за подбородок. В его глазах плескалось беспокойство и непонимание, что могло случиться за пару секунд.

‒ Я тебя чем-то обидел? ‒ задал он вопрос, не давая мне ни единой возможности отвести глаза. ‒ Ты только что горела в моих руках, теперь же ведешь себя так, словно жалеешь о случившемся?

Смотрела куда угодно, прячась от его взгляда. Всё, момент упущен. Прежнее состояние уже не вернуть. Как бы я не хотела продолжения, познакомиться поближе – этому не бывать!..

Его пальцы не гладят меня по спине, от чего по нему собственнически разгуляет холод. Я начинаю мелко дрожать, то ли от ночной прохлады, то ли от ощущения накатившего одиночества. На самом деле в настоящий момент я не одна, но одинокое сердце плачет, душа стонет. И всё-таки, я одна… Как объяснить это состояние? Как достучаться до него, что от него сегодня получила свою дозу любви, и дальше как-нибудь сама? Нет, я не использовала его. Ни в коем случае. Так легли карты, так сошлись звезды, так решили «поиграть» боги нашими судьбами, дёргая нас за ниточки, словно мы куклы…

‒ Извини, меня ждут, ‒ с такой глупой и неуместной отговоркой я заёрзала снова.

На этот раз Марк не стал удерживать меня. Его руки обмякли и легли рядом на гальку. Моё тело накрыло дичайшим чувством одиночества. Полного, такого горького и тягуче вязкого, от которого не избавиться.

Смахнула со щеки невидимую слезу, делая вид, что поправляю волосы. Руки бесцельно шарили по камням, разыскивая раскиданную одежду. И она, как назло, не хотела находиться, словно кричало о том, что мне надо остаться рядом с ним, задержаться этой ночью…

Сзади послышалось шуршание и в руку мне вложили мои же вещи. Пробурчала слова благодарности и со скоростью солдата оделась. Марк же повернулся ко мне спиной и закурил. Сделала несколько шагов в его сторону, ощутив, всё-таки, на себе груз вины за испорченный вечер. Огонёк от сигарет делал его глаза дьявольскими, обещая мне, что не стоит ожидать от них ничего хорошего.

‒ Вот так возьмешь и уедешь? ‒ заговорил Марк первым, выдыхая дым в сторону воды. ‒ После всего случившего?

В голове сразу возник ответный вопрос. А что случилось то? Встретились две одинокие души, выпили вдвоём, разбавляя каждый свою боль, переспали, утоляя голод одичавших тел. И самое лучшее в нашем случае – разойтись, ничего не обещая друг другу. Сохраняя в памяти эту ночь надолго и вспоминая его дождливыми ночами…

Но я промолчала в ответ. Если бы проговорила всё это, то не факт, что удержалась бы от едких слов на его вопросы, последующие за моими оправданиями. И у него их было немало…

‒ Так надо. Извини, Марк… ‒ протянула руку в его сторону, но в последний момент передумала, одернув. Развернулась и зашагала к своему байку.

‒ Даже номера не оставишь? ‒ спросил и не обернулся.

Выудила блокнот с ручкой, выдернула лист и, размашистым почерком нацарапала заветные цифры. «Если судьба, то дозвонишься, и я обещаю самой себе, что в этом случае не откажу тебе», ‒ зажмурила глаза и загадала своё желание, поменяв последнюю цифру в записке.

На звук рвущейся бумаги Марк развернулся, наблюдая за мной. Протянула листок в его сторону, ожидая, пока он подойдет. Секунды шли, а парень так и шагу не ступил. Мы смотрели друг другу в глаза и не шевелились, словно проверяли наши чувств на прочность. Когда я уже хотела выпустить записку в свободный полёт, Марк с ленивой походкой направился ко мне. Взял листок с номером и сжал в руке, комкая, будто хотел раздавить его, сожалея о нашей встрече… Затем притянул меня к себе, оставляя на моих губах не поцелуй, а печать. Свою печать, словно он мог найти меня по нему.

Он сминал мои губы, от чего я почувствовал солоноватый вкус во рту. Марк рвал меня на части, разрывая собственными руками, вырывая сердце и душу, нисколько не жалея. Затем оторвался, резко отстраняясь от меня и отступая на несколько шагов. Его взгляд не выражал никаких эмоций. Мне ничего не оставалось, как уехать.

Байк тронулся с места, метр за метром унося меня прочь. Нечего жалеть, нечего думать. Сжимала руль, удерживая себя от того, чтобы не оглянуться. А стоило бы! Тогда увидела бы, как Марк наклонился и поднял с земли кое-что очень важное для меня…

Дана

Услышала звонок с урока и смогла выдохнуть с облегчением. Наконец-то я смогу присесть в свой любимый компьютерный стул-кресло, откинуться на спинку и выпить кофе, наслаждаясь её терпким вкусом и ароматом. На работе я пила исключительно черный крепкий кофе, чтобы привести голову в порядок после уроков. А то она начиналась «дымиться» к концу рабочего дня. Представила, как буду отпивать по глоточку и расслабляться перед вторым заходом: проверка тетрадей и подготовка к завтрашнему дню… И на лице появилась улыбка. Еще и ноги вытяну, правда, под столом, чтобы не шокировать других, кому вздумается заглянуть в мой кабинет не в то время…

‒ Дана Владимировна, вы так улыбаетесь потому, что наконец-то отдохнете от нас? – услышала я голос ученика и лицо тут же приняло непринужденное выражение. ‒ До завтра.

И на лице мелкого паршивца, иначе я никак не могла назвать Женю Косолапова, появилась улыбка. Победная. Вот кто придумал то, что по фамилии можно многое предугадать о человеке? Как бы не так! Косолапов был очень шустрым, слишком энергичным, неугомонным, бойким, и мог дать фору любому старшекласснику в плане проказ и проделок. Женя учился в четвертом классе, и я ждала того самого заветного дня, когда он оставит меня, перейдя в пятый класс. И он будет уже не моей головной болью. Да и его фамилия никак к нему не подходила! Я бы еще могла согласиться на Шустрова или Быстрова.

Выдохнула и посмотрела на своего ученика, в глазах которого плясали смешинки.

‒ Поэтому тоже, но прежде всего от того, что сегодня у меня будет великолепная возможность, чтобы поставить тебе очень красивую оценку за контрольную. Эх, я бы всё отдала за то, чтобы увидеть реакцию твоих родителей. Особенно отца, ‒ отец Косолапова был очень строгим, и любая провинность Жени отслеживалась им. Андрей Петрович рвался в политику, и ему нужна была безупречная семья, в особенности сыновья.

Я сделала мечтательное лицо, наклонила немного голову в сторону и посмотрела на мальчика. Упоминание об отце, видимо, отрезвило его. Он опустил взгляд на пол и продолжил собирать свой портфель. Остальные ребята уже успели покинуть класс.

‒ Женя, ты же хороший мальчик. У тебя доброе сердце и открытая душа. Ты первым бежишь помогать мне, откликаешься на любую просьбу, да и девочек никому не даешь обижать. Так почему ты не можешь вести себя нормально? В школе уже не осталось учителя, который не жаловался бы на тебя. Мое терпение не каменное, я могу устать ждать того дня, когда ты начнешь исправляться. И позвонить отцу, чтобы рассказать ему всё, что ты творишь в стенах школы, ‒ который раз пыталась я достучаться до Жени, но его хватало на пару дней, после он начинал заново «доставать» учителей. Правда, кроме меня. На всех моих уроках он вел себя прилежно, да и за одноклассниками следил, чтобы и они не шумели. Женя был лидером. Если бы не его упрямый характер и длинный язык…

‒ Дана Владимировна, я исправлюсь. Честное слово, ‒ пробормотал он себе под нос.

‒ Дам тебе шанс, Косолапов. Какой уже по счету?

‒ …надцатый, ‒ Женя поднял голову и взглянул мне в глаза, которые готовы были вот-вот рассмеяться.

Не успела я ему ничего ответить, как в кабинет ворвалась Жанна.

‒ Ты?! ‒ указала она на Косолапова и стремительно приблизилась ко мне. ‒ Он снова сорвал мне урок! ‒ воскликнула она, зная, что я всё также буду защищать его. ‒ И испортил интерактивную доску в классе! Теперь на ней нет никакой возможности работать. Только в утиль Это уже перебор, Дана Владимировна. Да и Маргарита Игнатьевна с меня три шкуры спустить, если узнает про это. Пускай родители возместят ущерб!

Пока Жанна выговаривалась, я следила за своим учеником. Женя сперва покраснел, став похожим на рака, затем побледнел, словно измазался белилами, после смотрел на меня умоляющим взглядом. Покачала головой и взглянула на подругу.

‒ Обещаю, я разберусь, ‒ устало произнесла и снова посмотрела на Женю.

‒ Зайду попозже, ‒ и Жанна оставила нас одних.

В классе наступила тишина. На этот раз я обязана была сообщить родителям Жени.

‒ Я позвоню твоим родителям и объясню ситуацию, также приглашу их в школу, чтобы они сами могли увидеть ущерб, что ты нанес школе. Как бы я не хотела тебе помочь Женя, но тут другой случай. Сперва сообщу твоей маме, а дальше она сама решит, как поступить дальше.

Женя ушёл домой, а у меня пропало всякое желание сделать себе кофе. Снова придется выслушивать подругу о том, как я поступаю неправильно, о многом не сообщая родителям Косолапова. Наши взгляды по воспитанию детей немного отличались, но это не мешало нам дружить.

Убрала всё лишнее со стола и набрала номер матери Жени. Но ответил мужской голос…