☄Её пятый рай-ши. Его несломленная землянка☄

- Ты не нужна мне, - произносит жених, окидывая взглядом, полным презрения.

Тело реагирует на его слова скованностью и напряжением, а моя улыбка медленно сползает с губ. Да, я улыбалась, когда сообщала ему радостную, как мне казалось, новость. Видимо, радостной она была только для меня…

В голове спасительно мелькает – возможно, он просто растерялся и на самом деле имеет в виду что-то другое? Это казалось бы логичным объяснением.

Ведь мы вместе уже больше года. Мы планировали свадьбу. И ребёнка. Он очень хотел малыша. Уговаривал меня, хотя я сомневалась. А как было не сомневаться? Мне всего двадцать – ни своего жилья, ни профессии. С работы он сам попросил меня уволиться. Мол, не желает, чтобы его женщина работала…

Я сделала всё, как он захотел. Ради нас, ради нашей семьи. А сейчас… Сейчас я просто не понимаю, почему он говорит эти слова?

Мои губы дрожат, когда я делаю шаг к нему в надежде, что он рассмеётся и скажет, что это была лишь жестокая шутка. Лучше уж так.

- Я же беременна, - шепчу в ответ на напряжённое молчание, словно этот факт может всё изменить.

Да и он об этом знает. Моей крошке уже пятый месяц. Ещё вчера он с гордостью гладил мой округлившийся живот. А сегодня мы должны были вместе отправиться на УЗИ, чтобы узнать пол ребёнка. Но ему назначили важное совещание, поэтому я поехала одна. На такси.

Было грустно, что в такой момент любимого не было рядом. Мне бы хотелось, чтобы он тоже услышал бьющееся во мне сердечко. Но я понимала – ему нужно продвигаться по карьерной лестнице, чтобы содержать нашу семью. Которая скоро станет больше. Поэтому и слова не сказала против. Работа есть работа.

А этот волшебный миг, когда на экране мне показали нашу малютку, бережно сохранила в памяти. И ещё попросила фотографию, которую и вручила жениху первым делом, не став делать тайну из пола ребёнка.

Но наш папа почему-то вместо радости пышет неприязнью…

- Это твои проблемы, - он сплёвывает вдруг прямо на пол. На паркет, который я начищаю каждый день до блеска. В нашей квартире.

Точнее, квартира, конечно, его. Но он всегда раньше говорил «наша»…

У меня внутри всё леденеет. Разум отказывается верить в то, что я слышу. Такого не может быть!

- Но ты же сам… - не успеваю договорить, потому что он бросается ко мне и больно хватает за шею.

- НЕТ! – рявкает громко. – НЕТ! Я не хотел такого! Ты должна была родить мне сына! Наследника! Первенца! А ты что?!

Я хватаю ртом воздух. А что я?

В зачатии нашей дочки мы принимали участие оба! Вот только возразить ему невозможно, потому что я и слова не могу вымолвить. Как же так…

- Правильно мне мать говорила, что твои гены гнилые. Да и вообще… Нагуляла где-то, а теперь мне подсовываешь!

Он был моим первым мужчиной. И знал это. Гордился, что ему досталась нетронутая. А теперь такие ужасные слова… Я же из дома и не выхожу без надобности. Ну когда бы я успела?!

- В моём роду рождаются первыми только мальчики! Так что это точно не мой ребёнок! – он говорит это так, что начинает сам верить в эту ересь.

Ну двадцать первый век же. Как это первыми только мальчики? Но жениха несёт. Он вдруг выдыхает с облегчением. И даже отпускает меня.

- Точно. Нагуляла! Подстилка! – замахивается, но не бьёт. Только хмыкает, когда я инстинктивно сжимаюсь. – Собирай свои монатки и проваливай, - цедит.

- Куда же я пойду? – вскидываю на него взгляд, полный паники.

Мои родители тоже были против нашего союза. И они отреклись от меня, когда вместо поступления в университет я всё бросила и стала жить с ним… Сказали, что дочери у них больше нет. А он – тот, кому я доверилась – обещал, что никогда не бросит. Что теперь он – моя семья…

- Меня не касается, - фыркает он и задирает нос.

Раньше эта его привычка казалась мне немного забавной. Теперь я будто вижу наконец его истинное лицо – высокомерное, презрительное… Но что теперь мне делать?

- Послушай, это же наш ребёнок, - пытаюсь вразумить. – Ты же ещё вчера гладил мой животик, говорил с ним. Ты же тоже ждал, - голос дрожит, но я стараюсь вести себя разумно и спокойно.

Мне нужно хоть как-то убедить его! Чтобы нам с малышкой не пришлось скитаться по улицам. Потому что он даже с подругами мне запретил общаться. Я пробовала делать это украдкой, но он всегда узнавал и начинал скандалить. Чтобы в доме был мир, мне пришлось отказаться и от них… Но прежде он был таким внимательным ко мне! Он говорил, что всё это ради моего блага…

Я не была идиоткой, и понимала, что в нём говорит чувство собственничества. А ещё то – что я становлюсь от него зависима уже не только в материальном плане. Но из-за его доброты ко мне, из-за его заботы и щедрости считала, что это не такая уж большая цена. И не такой страшный риск…

Да, он всегда спрашивал, покушала ли я, как прошёл мой день. Внимательно слушал, чем я занималась – что выучила новые упражнения для фитнеса, что прочитала интересного, что попробовала приготовить. С радостью поддерживал мои кулинарные эксперименты. Без раздражения ходил со мной по магазинам – и сам принимал участие в выборе одежды. Ему нравилось, чтобы я была одета модно. И никаких запретов вроде не носить короткое или открытое…

Иногда мы выбирались отдыхать за город. Или куда-то в спа. Ходили в кино, в рестораны, где он никогда не попрекал меня ни копейкой. И мне казалось, что был щедр, ограничивая лишь на самом деле ненужные траты… Всё было хорошо! А недостатки ведь есть у всех. И я старалась принимать его таким, какой есть. И сама была не идеальной.

Теперь же не знала, что мне делать. Как успокоить его. Как заставить одуматься.

Мне никак нельзя было остаться одной на улице. Беременной. Даже не ради себя, но ради моей крошечки… Да и на самом деле мне было жутко страшно.

Я никому не говорила, но уже несколько раз видела в небе… нечто. Даже самой себе я не признавалась, что это было похоже на голубой луч, как в фильмах об инопланетянах. Меня не покидало чувство, что за мной кто-то следит. Я ощущала это. Моя интуиция вопила об опасности. Но здравый смысл твердил, что я не могу быть никому нужна, а никаких инопланетян не существует. Поэтому, чтобы жених не поднял меня на смех, я молчала об этом. Хотя и опасалась оказываться одна в малолюдных местах. Точнее – боялась этого до ужаса.

Поэтому, когда в глазах любимого мелькает сомнение, мне кажется, что я победила. Что он понял, что был неправ. Надежда окутывает испуганное сердце. Сейчас он извинится, и всё будет как прежде…

Только после этого сомнения в его глазах впервые за время нашего знакомства мелькает ярость. По отношению ко мне.

- Подстилка! – кричит любимый, занося в очередной раз руку для удара. – Ты пожалеешь, что пытаешься меня обмануть! Я могу тебя вообще уничтожить! И никто никогда о тебе и не вспомнит!

Я закрываю живот руками и жмусь к двери, группируясь так, чтобы он не мог причинить вред моей малышке. Но удар приходится на дверь. К счастью.

Кажется, мне просто повезло.

- У тебя десять минут на сборы. Что не успеешь забрать, то выброшу на мусорку позже. И чтобы я тебя больше никогда не видел. Иначе ты и твой выродок пожалеете об этом, - цедит мне, приближаясь своим перекошенным от злости лицом.

Не помня себя от страха, оценив, что находиться здесь сейчас куда опаснее, чем призрачная угроза инопланетной цивилизации, дрожащими руками и правда пытаюсь собрать самое необходимое. Документы, немного налички в сумке, вещи первой необходимости, купленные на днях розовые пинетки…

Главное убраться отсюда поскорее. Убежать. А там… Там я найду какой-то выход. Придумаю что-то. Наверняка, он есть, просто я в панике пока его не вижу. Не нужно думать о плохом.

А та угроза, которая в последнее время всё чаще мерещится мне в небе… Будем надеяться, что это просто из-за всплеска гормонов. Ничего стоящего. Да…

- Всё у нас будет хорошо, - шепчу непослушными губами, поглаживая животик во время сборов, успокаивая то ли себя, то ли крошку внутри. – Всё будет хорошо. Мама рядом…

Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах новой истории ♥ ♥ ♥

Здесь нас ожидает:

♥ хмурый немногословный рай-ши, предпочитающий действия разговорам;

♥ отчаявшаяся землянка, которой он твёрдо решил вернуть желание жить;

♥ жестокие правила космических рас;

♥ сложности и испытания, эмоции на грани, обязательный ХЭ;

♥ главы от лица двоих главных героев (без повторов)♥

Книга пишется бесплатно в процессе, поэтому для автора особенно важна её поддержка Вашими сердечками, звёздочками и комментариями ♥

Продолжение с живой обложкой – далее → листаем) → →

Ар-Шар

Я резко открыл дверь в каюту и застыл у входа, глядя на неё.

Она, свернувшись клубочком, лежала на выделенном ей коврике, обнимая свой небольшой пока, но уже округлый живот. В нём – мой наследник. Один из будущих рай-ши, который продолжит мой род. Ребёнок, связавший нас с этой землянкой навсегда.

Теперь у меня никогда не будет другой. У неё – другого…

Её лицо казалось бледнее, чем обычно. Под глазами залегли тёмные круги. А тени от ресниц делали их ещё явственнее. Неосознанно она прикрывала живот ладонями, словно боялась, что ребёнка у неё заберут… А ведь заберут.

Я не говорил ей, но так положено. Она не будет видеться с ним довольно долгое время, прежде чем на несколько лет ей снова будет позволено быть его матерью…

Уже куда тише я задвинул дверь и вошёл, не сводя с неё взгляда.

Как бывает у других? Я не знаю. У моей расы не принято обсуждать отношения с женщиной. С землянкой. С сосудом. Нельзя о них говорить. Тем более – об отношениях с ними. Но меня часто мучает мысль – у всех ли так, как у нас с ней?

Насколько мне известно, в её прошлом были жуткие инциденты. Но я не позволял себе по отношению к ней жестокости… Однако, она всё ещё оставалась безразличной и пустой. Даже после того, как узнала, что беременна. Тогда был единственный раз, когда я слышал, как она плакала ночью. Больше – нет. Но я сделал вид, что ничего не заметил. А она ничего не сказала.

Теперь вот задумался. Ей так противна мысль выносить для меня сына? Ей неприятно, что внутри неё растёт продолжение расы рай-ши? Или дело именно во мне, а от другого она бы хотела?

А ведь я знал одного её другого… Хотя и никогда не спрашивал.

У нас такое не принято. Разве есть разница, чего хотела бы она, если выбора всё равно нет? У нас обоих. У нас всех.

Я тоже выбрал её не только из-за своего желания. Просто попалась подходящая с высокой степенью совместимости. Просто было пора. С момента, как я отдал свой прежний сосуд, прошёл почти год. И вот – я забрал её с аукциона. Всё.

Но прежде как-то не задумывался о её чувствах.

Она была послушной. Делала, что от неё требовалось. Ни больше. Ни меньше. Не отталкивала меня. Не пыталась противиться. И всегда, исполняя правила, уходила после секса с кровати на свой коврик. Там отворачивалась к стене и засыпала всегда после меня. По крайней мере, я только когда прихожу, застаю её иногда спящей. Ночами сам засыпаю раньше, даже если меня мучает бессонница… А она – будто бы ждёт. Или просто не может расслабиться.

Вот и сейчас кажется, почувствовав моё присутствие, она сразу проснулась. Немедленно встала у коврика, покорно опустив голову и ожидая, когда я заговорю. Как всегда. Ничего нового. Но почему-то сегодня это казалось мне неправильным.

Что мне ей сказать? Наверное…

- Почему ты никогда не улыбаешься? – вопрос вырвался сам.

Я не собирался это спрашивать. Я вообще не собирался упоминать об этом. Но, наверное, та картина, которую застал сегодня в медблоке, врезалась в мой разум куда глубже, чем показалось изначально.

Вот и она резко подняла голову, взирая на меня с непониманием.

- Что? – переспросила голосом, полным сомнений.

А её взгляд, наверное, впервые с тех пор, как оказалась в моей каюте, столкнулся так прямо с моим. И был наполнен хоть какими-то эмоциями. Это же удивление, да?

Мне это так понравилось, что решил идти дальше. И не делать вид, что ей послышалось.

- Почему ты никогда не улыбаешься? – повторил.

Её брови приподнялись. Но тут же она опустила голову снова.

- Думала, послышалось спросонья, - пробубнила себе под нос и замолчала, видимо, обдумывая ответ.

Она всегда отвечает на мои вопросы. Поэтому я знал, что и сейчас ответит. И просто ждал.

- У меня нет для этого повода, - сказала в итоге.

- Какой повод тебе для этого нужен? – решил выяснить. Ну мало ли.

И она снова подняла глаза. И опять посмотрела прямо в мои.

Почему-то это до глубины души меня прошило. Удивительно, как проживая в одной каюте, занимаясь сексом, мы ни разу не сталкивались взглядами вот так…

- Не понимаю… Зачем тебе это? – она опять нахмурилась.

- Я просто видел сегодня, как землянка улыбалась. Здесь, на станции. Рядом со своим рай-ши. Хочу понять, почему ты никогда этого не делаешь. Я же не самый худший вариант… - и едва не прикусил себе язык, ляпнув последнее.*

Ну ещё не хватало дать ей понять, что мысленно сравниваю себя с тем, с кем она была до этого. Как идиот, честное слово.

Теперь она отвела взгляд в окно. К моему огромному разочарованию. Смотреть в её глаза мне понравилось… Я бы хотел ещё смотреть. Долго. И много. Но она не позволила.

- Я не знаю, почему улыбалась другая. Возможно… - её голос сорвался на миг, выдавая внутреннее смятение. – Возможно, она здесь обрела больше, чем потеряла там… - сказав последнее, она сильно прикусила нижнюю губу.

Заметив алую капельку крови, я дёрнулся, будто бы меня ударило электрической волной. Невыносимо захотелось коснуться этой розовой губки. Заставить выпустить её из зубов. А потом зализать ранку, словно это может помочь ей затянуться…

Конечно, я не сделал ничего такого. У нас так не принято. Она – лишь мой сосуд. И мать моего будущего наследника. Всё.

Однако, желание никуда не исчезло, а становилось только сильнее… Несмотря на явный упрёк в её словах. Значит, здесь она обрела меньше, чем потеряно там, так выходит?

Ну хорошо. Допустим, жизнь в каюте не самая комфортная. Но скоро же мы отправимся в мою резиденцию на планете. Еда там тоже будет для неё более привычная, это здесь в целях безопасности запрещено тащить непроверенные продукты в Земли. А на планете есть специальные снабженческие отделы. Так что с этим проблем не будет. Ну и конечно у нас будет сын– разве этого мало? Или…

- Ты о своём первом ребёнке? – теперь настала моя очередь хмуриться.

Неужели к своим первым детям землянки привязываются сильнее? Или дело в том, что там у неё дочь? Землянки их считают чем-то большим, чем сыновей?

Но на этот вопрос она не ответила. Впервые.

Просто развернулась и ушла к окну, вставая возле него и сильно сжимая в руках спинку кресла, что стояло рядом. Будто бы это было нужно ей, чтобы сохранить вертикальное положение…

А я остановился за её слишком прямой спиной, почему-то не решаясь даже коснуться её или продолжить наш разговор. Хотя по сути – она моя собственность. Я имею право её трогать, когда захочу… Но почему-то этого не делаю сейчас.

Тишина в каюте давила.

Мне хотелось её разбавить. Сказать ей уже хоть что-то. Да хотя бы рассказать, что сегодня произошло на станции… Или обсудить нашу скорую поездку в мою резиденцию на планете…

Но вместо этого я продолжал напряжённо молчать, прислушиваясь к собственным волнам внутри неё. Они выдавали настоящую, острую, концентрированную боль. Землянка молчала тоже, всеми силами стараясь сделать вид, что меня здесь нет.

Вот только я здесь был.

И меня это всё в корне не устраивало. Точнее, перестало устраивать сегодня…

Далее нас ждёт ожившая обложка → листаем) → →

Иллюстрации. Юна

Если честно, я до конца так и не понял, что именно оказало на меня такое влияние. Тот ли факт, что один из нас сегодня при всех нарушил правила, касаясь своего сосуда и позволяя прикасаться ей. Или то, что та его женщина и капли не была похожа на мою – молчаливую, покорную, смиренную. Она прямо смотрела в глаза тому, от кого зависела её жизнь. Она высказывала своё мнение. Она смела не соглашаться. А на её губах при взгляде на своего рай-ши распускалась ласковая улыбка, какой я не видел никогда ни у кого, кроме своей матери.

Последнюю я помнил плохо. Её не стало давно. И мой отец до сих пор вспоминает её, так больше никогда и не прикоснувшись ни к одной другой женщине.

Я бы не сказал, что в моей семье мать была такой же смелой, как та, которую я видел сегодня. Нет. Она была… Мягкой и ласковой со мной, но довольно холодной с моим отцом. В принципе это было понятно и объяснимо. Ничего необычного. А вот тот факт, что женщина может быть довольна своим положением и рада своему хозяину…

Это да – что-то странное, непонятное.

Но именно это и ударило меня горячим скальпелем куда-то под рёбра. Стоило лишь представить, что моя бы смотрела на меня вот так же. Что она бы улыбалась мне. И сама бы тянулась за поцелуем…

Конечно, это я уж совсем нафантазировал. Такого никогда не было. Я вообще не думал, что такое бывает. Но теперь, когда увидел другое, не находил себе места настолько, что вместо того, чтобы отправиться на плановую тренировку, сделал вид, что мне срочно нужно переодеться. И пришёл к ней…

Разница между той, которую я видел, и той, что нашлась в моей каюте, была настолько разительной, что стало даже как-то неприятно и тяжело внутри. Неужели ей настолько плохо? Так невыносимо со мной? Или я не достоин такого?

Прежде я думал, что это землянки просто неспособны на привязанность и чувства к своим рай-ши. Я был в этом уверен. Так писали и в наших книгах. Что их раса безразлична к нам, и способна проявить мягкость лишь к собственным детям. Но сегодня оказалось, что это не так… Это было ложью!

Возможно, другие догадывались об этом и раньше. Только большинство, как и я, верили в то, что нам было внушено раньше. И лишь один осмелился показать, как оно есть на самом деле. Конечно, не специально, но всё же.

Я не знал, чего во мне больше теперь – раздражения, что он знал и скрывал от нас всех правду, или радости, что узнал её в итоге по его оплошности. С одной стороны, эта самая правда показывала то, что мой сосуд несчастен и виноват в этом, видимо, я, а значит, нужно что-то менять. С другой…

С другой – именно этот рай-ши и был прежним владельцем моей женщины. Тем, от кого она скорее всего не хотела уходить. Тем, с кем возможно смогла бы улыбаться и она. И я это знал…

А потому очень злился. На него. На себя. И даже немного – на неё.

Усугубляло ситуацию и то, что моя женщина вместо улыбок или хоть каких-то эмоций просто продолжала стоять ко мне спиной и молчать. Словно продолжая напоминать, что именно я не достоин ничего подобного. Разжигая во мне тем самым настоящий костёр, но не подозревая об этом.

Я тоже ощущал её напряжение. Хотя она всеми силами делала вид, что ничего не случилось. Но мои вопросы смогли лишить её равновесия. Такой я видел её лишь на аукционе, куда отправляют всех землянок, чтобы их могли выбрать рай-ши. А после того, как сделал её своей – нет.

Но это ведь означает, что она способна на эмоции, просто прятала их, так? То есть то, что я видел сегодня – это не исключение, а правило. И та, что находится рядом со мной уже много месяцев – такая же. Просто тщательно скрывает свои чувства. Так глубоко, что я о них всё это время и не подозревал.

- Юна? – позвал её, и она вздрогнула, обернувшись.

В её глазах я вдруг увидел… вселенную. Это не было преувеличением.

На самом деле там было столько всего – что одна галактика и не вместит. И нет – ни капли, ни следа хоть какого-то хорошего чувства. Только боль, сожаление, усталость, какая-то вселенская печаль…

На контрасте с той улыбающейся, смелой женщиной это казалось ужасным. Словно я какой-то монстр.

Но я не монстр! Я был добр с ней… Дал, всё, что нужно. Не требовал много. Не ругал даже ни разу… Правда, если честно, ругать было не за что. Не было случая, чтобы она воспротивилась мне в чём-то. Или хоть раз отказала…

- Чего ты от меня хочешь? – спросила она устало, тут же опуская глаза в пол. – Скажи, я выполню.

И вот тут-то до меня и дошло, что всё это время так и было. Я говорил – она выполняла. Сам ни разу не спросил, чего хочет она. И хочет ли…

- А ты? Чего хочешь ты, Юна? – шагнул к ней, но почему-то не решился коснуться.

Впрочем, я и раньше старался не трогать её без особой нужды. Зная, что землянкам не очень нравится телесный контакт. Думал, это такая особенность… Ну, в наших учебниках было так написано. Что человеческие женщины не любят, когда их касаются без повода. Видя отношения своих родителей, я был уверен, что так оно и есть. И лишь сегодня узнал, что может быть и по-другому. Но не решился спросить у того рай-ши, что он такого делал со своей женщиной, что она к нему тянулась. Это как-то стыдно… И глупо.

Зато можно выяснить у своей. Юна – моя навсегда. Теперь, когда носит моего ребёнка – это точно. Её у меня никто не заберёт. Я никому не отдам. Поэтому я мог говорить с ней начистоту. Хотя прежде и не думал этого делать. Теперь – хотел.

Она грустно усмехнулась в ответ.

- Наверное жить в неволе со своим хозяином на космической станции без нормальной еды и воды, и рожать ему детей каждый год? – почему-то это прозвучало вопросительно, но я уловил нотки иронии.

Она про меня так? Хозяин…

Да и почему каждый год? После родов даётся минимум пять лет на восстановление организма. Наши дети слишком большую нагрузку дают. Ну а потом она должна будет помогать своему сыну управлять волнами, пока он не обучится. Обучать, конечно, буду я. Но резерв будем использовать тот, что хранит она. И пока ребёнок не научится, запрещено заводить с ней следующего. Вот только репродуктивный век человеческих женщин ограничен. И к моменту, когда уже можно, как правило многие не могут понести второй раз – несмотря на то, срок их жизни существенно увеличивается после изменений организма и вживления генов рай-ши…

Так и выходит, что в наших семьях обычно по одному ребёнку. Второго просто не успевают зачать. Или так происходит крайне редко.

- Следующего нельзя раньше пяти, а то и десяти лет, - поправил я её, но она лишь качнула головой, больше ничего не сказав. – Ты не ответила, - нахмурился снова. – Это не было ответом.

- Я не хочу играть с тобой в угадайку. Просто скажи, что от меня ждёшь, и я повторю. Так всем будет проще, - вздохнула она, всё ещё глядя в пол.

Для того ли, чтобы не смотреть на меня?

- А нельзя просто сказать мне то, что ты хочешь на самом деле? – скрипнул я зубами, раздражаясь на то, что никогда не просил её мне лгать! Зачем она так?

Она вскинула на меня взгляд снова.

- Ты же разозлишься, если я скажу правду, - и не сомневалась в этом. Прозвучало вполне утвердительно.

- Откуда тебе знать, что я сделаю? – сжал кулаки.

- Тогда обещай, что не ударишь, - она сделала шаг назад. Так, словно я только и делаю, что поднимаю на неё руку.

Но этого не было! Я ни разу не только не ударил, я и боли-то не причинил даже случайно! Я – один из лучших рядовых воинов рай-ши. Способный держать себя в руках даже тогда, когда многие другие не могут. Выполняющий одни из самых сложных заданий. И вдруг – подниму руку на слабую женщину?! Она же сама видела, что я сделал с тем, кто когда-то поднял руку на неё…

- Этого не будет. Никогда, - отрезал твёрдо, стараясь сдержать гнев на несправедливые обвинения.

Разговор начинал тяготить. Я уже жалел, что спросил. Лучше бы вовсе молчал. И забыл бы про ту землянку, которая улыбалась! Но ведь хотел выяснить всё до конца. Теперь не мог отступить, пока не выясню.

- Я хочу обратно. На Землю. Хочу свободы. Хочу быть рядом со своей дочерью. Это всё, - произнесла почти ровно.

Я не ждал, что она скажет, что мечтает жить со мной. Но… Как же наш ребёнок? Она бы могла оставить его здесь? Просто бросить ради свободы и жизни на Земле? Об этом её и спросил. И она как-то растерянно посмотрела на свой живот. Привычно провела по нему обеими ладошками, словно гладила… А может как раз и правда гладила.

- Наш? – переспросила так, будто бы впервые поняла, что он общий. Не просто мой. И не только её.

И тут же её руки упали вдоль тела плетьми.

- Наш… - повторила тихо и почему-то осела прямо на пол, закрыв глаза. Из-под её светлых длинных ресниц показались прозрачные капельки…

Что я не так сказал? Почему она плачет?

Дальше мы будем выяснять, как же наша героиня попала в лапы рай-ши, что случилось с её дочкой, а также нас ждёт ещё много иллюстраций, в т.ч. космической станции и планеты рай-ши - листаем) → →😊

А Юна всё плакала. И я не знал, что мне делать.

Мысль, что это может навредить моему сыну, колола ровно так же, как и та, что моя женщина рыдает из-за меня. Я понимал, что должен что-то предпринять, чтобы её успокоить. Но не знал, что именно. Тем более, что женские слёзы видел второй раз в жизни. Первый раз – слышал. И, как и тогда, меня, бывалого воина, это едва ли не парализовывало.

Честно сказать, хотелось сбежать из каюты.

Я бы лучше высадился на какую-то дикую планету с разными космическими монстрами сейчас, устроив там кровавую бойню, чем продолжал бы оставаться тут. Но космические монстры сейчас были далеко. А рыдающая навзрыд женщина – рядом.

Напомнив себе в очередной раз, что я не какой-то человеческий сопляк, а настоящий рай-ши, вздохнул и присел рядом с ней на пол. Сидеть так было странно. Последний раз на полу я сидел в глубоком детстве. Больше как-то не приходилось. И вот теперь – пожалуйста.

Но что не сделаешь ради того, чтобы унять женские слёзы?

- Юна, - позвал её, надеясь, что она придёт в себя. – Объясни причину твоих слёз, будь добра.

Понятия не имею, как нужно общаться с плачущими землянками, но мне показалось, что я подобрал верные слова. Ведь самое главное – выяснить причину, чтобы её устранить. Так ведь?

Только вместо конструктивного диалога, она вдруг закрыла свой рот ладошкой, а её плечи затряслись сильнее. И тот факт, что вслух она плакать перестала, меня не обманул. Теперь она так же плакала, только тише.

Вздохнул снова. И мысленно представил, как кинулся в самую гущу сражения с жуткими тварями… Это успокаивало. Хорошо бы сейчас снести кому-то пару голов… Но у меня есть дело поважнее.

- Если ты не успокоишься, мне придётся вести тебя в медблок, - озвучил факт, потому что иного выхода не видел.

Кто знает, как её такое состояние может отразиться на беременности? И тогда выход один – отвести её к медикам, чтобы они что-то предприняли. Меня предупредили в прошлый раз, что из-за гормональных всплесков землянка может вести себя не как обычно. Но я и представить не мог, что вот к такому может привести обычный разговор…

- Ты вредишь нашему сыну, - добавил металла в голос, надеясь вразумить.

Но тут она подняла взгляд, который из-за мокрых слипшихся ресниц оказался оружием массового поражения. Меня буквально насквозь пронзило чем-то странным. Попало прямо в сердце. И разворотило там всё, не оставив камня ка камне. Без слов.

Из всего, что я там увидел, для себя выделил главное – обиду и обвинение.

Вот только в чём? Я ничего ей не сделал. Ничего плохого.

Не знаю, что меня подтолкнуло к дальнейшим действиям (я в обычные-то дни этого старался не делать, помня, что землянки не любят поцелуи), но вдруг обхватил осторожно её лицо своими ладонями и мягко коснулся её солёных губ своими.

От этого моего действа Юна глубоко вдохнула через рот и замерла, тихо всхлипнув. И кажется, все её слёзы сразу же высохли.

Я отстранился, не отпуская её лица, потому как знал, что стоит отпустить – она его вновь опустит.

Да, так положено. Сосуд рай-ши не должен смотреть на других вовсе, а со своим рай-ши должен вести себя тихо и скромно. Она это и делала. Но почему-то с сегодняшнего дня меня начало это раздражать. И всё же, вновь столкнувшись с её взглядом, я как-то сам растерялся, сильно нахмурившись.

За всё время, что она провела в моей каюте, мы перекинулись-то парой слов от силы. Она никогда ни о чём не спрашивала. Я ей ничего не говорил. Да и вообще не мастер я вести беседы. Я воин, а не оратор. Наверное, поэтому стоило лишь добиться прекращения её рыданий, как весь запал растерял. А ещё наконец-то вспомнил, что опоздал на тренировку…

Поэтому тут же отпустил её и встал, возвышаясь над хрупкой, маленькой фигуркой на полу.

- Тебе тоже лучше встать, - прокомментировал. – И больше не плачь, Юна. А мне пора… Вернусь вечером, - ляпнув последнее, прикусил язык.

Она никогда меня не спрашивала, когда я вернусь. Ни разу. И кажется не ждала даже, когда отправлялся на долгие задания. Конечно, более пяти дней рай-ши, имеющим сосуд, отсутствовать запрещалось. Так что это был максимальный срок нашей разлуки. Но я не замечал, чтобы она радовалась моему возращению. Ничего такого.

Приветствовала меня также, вставая с коврика и глядя в пол. Послушно ложилась в постель, пока я принимал душ. Позволяла обладать собой, глядя куда-то в сторону или мне в грудь. А потом так же тихо уходила на коврик снова и отворачивалась лицом к стене.

До сегодняшнего дня мне казалось, что всё не так уж и плохо. Во время близости она стонала, прикусывая губы, и совершенно точно получала удовольствие. Я это чувствовал. Да иначе не могло быть, ведь смазка, сперма и слюна рай-ши действовали на землянок как сильный возбудитель.

Правда с тех пор, как выяснилось, что она беременна, близости у нас больше не было. Я поддерживал тактильный контакт, чтобы не терять привязки, касаясь её руки или предплечья, и таким образом поддерживал связь с её резервом, пополняя и успокаивая его.

По правде говоря, мне хотелось бы касаться не только этих частей её тела. Ведь она на была… слишком аппетитной.

У меня не было много женщин (откуда их взять-то много здесь, на космической станции?), но тех, кого я видел, Юна была выше, и намного стройнее. У неё была очень узкая талия, но при этом аппетитная грудь, которую так приятно было мять во время секса. И её бёдра тоже были округлыми, что в совокупности с длинными стройными ножками, являло собой весьма соблазнительное зрелище.

Вероятно, из-за её внешности на последнем аукционе за неё так боролись мои сородичи. И один даже выиграл…

Как сейчас перед глазами вспыхнула та картина. Она стоит в полупрозрачной тряпке, заменяющей платье, с распущенными, очень длинными волосами, глядя только в пол. А этот урод, который предложил наивысшую ставку (ставками на аукционе являлись не бесполезные деньги, как у людей, а услуги для императора или обещания этих услуг), шагает к ней.

Я тогда не считал, что готов рискнуть жизнью ради сосуда. Одно дело – привезти очередную партию минералов с другой планеты. Другое, например, добровольно, без прямого приказа соваться на самую опасную, чтобы добыть радиоактивные вещества для нашего оружия или барьера. Поэтому сначала я спокойно отнёсся к тому, что эта женщина станет сосудом для другого. Ненадолго. Ведь если он туда сунется один, как пообещал, то точно там и останется.

Хотя конечно я хотел её себе. Такой красивой женщины раньше не видел. Да и наша с ней совместимость была на редкость высокой – восемьдесят три процента.

Но был готов её уступить.

До тех пор, пока она не подняла на него взгляд и не отшатнулась. Её прекрасное лицо исказилось от омерзения и неприятия. Она покачала головой и что-то сказала ему тихо. Несмотря на очень острый слух рай-ши, я не расслышал, так как был занят своими мыслями в это время. Но момент, когда этот воин вдруг поднял свою руку и занёс над ней, запомнил отлично.

Ударить её он её не успел. Моё тело отреагировало куда скорее разума.

В мгновение ока я оказался рядом. И выдернул ему эту руку вместе с суставами плеча, который повис на разорванных сухожилиях и коже.

Заревев от боли, недостойный попытался броситься на меня, но тут вмешался распорядитель. Покалеченного увели в медблок ставить металлический протез. А я при всех заявил, что свидетельствую о нарушении им правил – нельзя касаться своего сосуда при всех и причинять вред. Он пытался это сделать. Поэтому я потребовал передать её мне, как тому, кто предложил следующую по ценности ставку. Это на самом деле было так. Так что распорядитель принял предложение.

Так её четвёртый рай-ши лишился её прямо на аукционе, а Юна оказалась в моей каюте. И стала моей.

На удивление, мне она ничего не сказала. И не смотрела на меня как на него – с презрением и омерзением. Хотя правильнее будет сказать, что почти вообще никак не смотрела.

Взглянув лишь раз в моё лицо ещё там – на аукционе, послушно пошла за мной. И дальше делала всё, что положено. Подарив мне в итоге возможность стать отцом, о чём втайне мечтает каждый из нас. Ведь мало кому удаётся продолжить свой род и оставить после себя хотя бы одного ребёнка. Только узнав об этом, она почему-то заплакала…

Далее иллюстрации с аукциона →

Иллюстрации. Юна. Аукцион

Весь день я был как на иголках. Не мог толком делать то, что от меня требовалось, потому что мыслями постоянно возвращался к ней. Вдруг она всё ещё плачет? Что тогда делать? Может, мне стоит вернуться и проверить?

- Адмирал с тебя взгляда не сводит, - пнул меня в бок сотоварищ. Такой же воин, как и я.

Здесь, на станции, мы были разделены на два лагеря. Часть – выполняющая особо важные задания, как правило связанные с вылазками на другие планеты, чтобы добыть необходимые материалы, провиант, оружие или погасить крупные нашествия космических монстров, подчинялась командору. Раньше и я был под его подчинением. Но потом из-за ревности к прошлому Юны, как только представилась возможность, перевёлся под начало адмирала – к второй группе. Обеспечивающей безопасность и порядок на станции и в медотсеке, и иногда сопровождающая вылазки на Землю за новыми землянками.

Если честно, мне по душе были больше сражения с монстрами, чем служба на станции. Ну какие тут могут быть беспорядки? Кто их может устроить? Хрупкие землянки?

Поэтому мне было здесь скучно. На Землю за другими землянками меня не брали, да я и не горел желанием, если честно. Но пересилить себя и вернуться к командору, тоже пока не был готов. Как представлю его с Юной, так и хочется выпустить в него весь свой электрический заряд…

Так что выплёскивал я свои желания движений и сражений на тренировках. Чаще тренировался с товарищем вот.

Хотя вообще среди рай-ши не принято водить с кем-то дружбу. Мы все понимали, что при угрозе жизни или в целях собственного благополучия вполне можем переступить через любого. Однако, так или иначе между рядовыми воинами образовывались периодически небольшие группы по интересам.

Кто-то даже смел обсуждать вновь прибывших землянок, которых вот-вот передадут на аукцион. Количество пошлостей в этих разговорах вызывало у меня отвращение. Потому к таким воинам я вовсе не подходил. К тому же, так уж выходило, что именно они и оказывались в большинстве своём самыми жалкими и гнилыми трусами в бою.

Другие общались вынужденно – например, потому что их резиденции на Рай-Таре находились очень близко, соседствовали. И там волей не волей некоторые вопросы приходилось решать сообща.

А были вот такие – сложившиеся как-то спонтанно. Я и сам не понял, зачем этот воин вот вдруг подал мне руку на одном из заданий, когда я сорвался со скалы.

Фактически он спас мне жизнь. Но потом отказался от материальной благодарности, взамен попросив при случае вернуть такой же долг. Вообще он был странным для рай-ши. Умудрялся пробовать шутить и как-то вообще не очень сдерживал свои эмоции, то язвя над кем-то, то ввязываясь в драки с теми, кто его раздражал…

Но как бы там ни было, с того случая мы с Рай-Харром частенько становились в пары на тренировках. Да и на задания, которые обычно состояли в том, чтобы облететь ближайшие спутники и пространство вокруг станции, старались отправляться вместе. Конечно, никаких личных вопросов всё равно не обсуждали. Поэтому я о нём знал очень мало. Но почему-то на уровне интуиции ощущал, что в случае чего не только я протяну ему руку, возвращая долг. Но и он сделает это повторно…

Сегодня же и правда я вёл себя не как всегда. Мои волны выходили из-под контроля, привлекая внимание. Сам я пару раз пропустил удары боевой электрической рапирой, и если бы моим партнёром в спарринге был бы кто-то другой, то вполне мог бы лишиться пары рёбер.

Однако, кое-как до конца дня я всё же дотянул, сохранив в тайне свои истинные мысли и переживания. У нас не принято говорить о таком. Озвучь я, что переживаю за сосуд, меня по меньшей мере не поймут. По большей – засмеют и сделают изгоем. Или того хуже – начнут гнобить и подставят однажды так, что окажусь в западне. Ведь среди рай-ши было много тех, кто презирает людей. И любое хорошее к последним отношение могло вполне реально вручить «чёрную метку» тому, кто посмел бы заявить об это во всеуслышанье.

И всё же в конце тренировки, когда товарищ спросил, не хочу ли я провести ещё один спарринг, был вынужден ответить отказом, оговорившись, что иду в медблок.

- Тогда я тоже в медблок схожу, - он как-то странно отвёл взгляд. И вдруг признался куда тише. – Там женщину одну привезли… Хочу себе забрать.

Я напрягся, бросив на него подозрительный взгляд. С чего бы он решил со мной делиться таким?

- Ты же видел… это… - он ещё понизил голос. – В медотсеке…

Я сдержанно кивнул, понимая, что он говорит про ту, с улыбкой. Видно, не меня одного это так впечатлило. Перевернуло размеренную жизнь на всей станции. Даже интересно, как к этому теперь сам император относится… Но пока что никаких комментариев с его стороны не было.

- А знал, что они так могут? – спросил и на его лице мне померещилось смущение.

Рай-ши показывает смущение? Это вообще невозможно, конечно. Но на самом деле мне тоже было как-то стыдно говорить обо всём этом с другим рай-ши. Я даже с отцом никогда ничего такого не обсуждал. Поэтому тут попросту мотнул головой. Не подробности же ему рассказывать…

- Но у тебя же есть женщина, неужели ни разу не улыбалась? – полюбопытствовал он, и было хорошо заметно, что едва сдерживается, чтобы спросить больше.

Но уже и этот вопрос достаточно уколол. Он не звучал с упрёком, но мне стало неприятно, что ответ – нет. Что вот та, другая, наделавшая шуму на всей станции, могла улыбаться. А моя – не могла. Более того, что она даже смотреть на меня не хочет.

Я стиснул зубы, оставив вопрос без ответа. К счастью, Рай-Харр не стал ничего выпытывать, кажется, и сам осознав, что лишнего сказал. А потому мы молча отправились в медблок, где я попросил выдать моей землянке какие-то успокоительные для беременных.

Мне отсыпали горсть таблеток без особых вопросов. Видно, частенько землянкам требуется подобное… Что, впрочем, не слишком удивительно.

- А ты в свою резиденцию когда отправляешься? – догнал меня уже на выходе вопрос товарища, который всё ещё мялся в стороне, видно ища повод увидеть ту землянку, о которой говорил.

А я бы отправился хоть сегодня. Но через несколько недель должен буду отправиться за минералами, как обещал на аукционе. До этого из-за службы просто не успел выполнить обещанное ставкой. Так что нужно сделать это сейчас. После уже можно будет везти Юну к себе, на планету. И надеяться, что там она будет чувствовать себя свободнее, чем в каюте…

- Через три недели, - ответил коротко.

Рай-Харр кивнул, показывая, что понял и, приняв невозмутимый вид, направился к палатам для карантина, в которых были спрятаны женщины. Что вот творит? Общаться с землянками до аукциона строго запрещается. Об этом знают все.

Но я ему не нянька, чтобы напоминать о правилах. Если влипнет – сам будет расхлёбывать. Тем более, у меня самого и так забот навалом. Я ведь уже напряжённо шагаю к своей каюте, в которой меня ждёт та, которая никогда со мной не улыбалась…

Юна

Оставив на тумбочке какие-то таблетки, к которым я точно даже не прикоснусь, Ар-Шар прошёл в душевую, предварительно внимательно меня оглядев. Я понятия не имела, что именно он хотел увидеть. И с чего вдруг решил начать разговаривать со мной спустя несколько месяцев. Тем более с таким странным вопросом – почему я не улыбаюсь.

Улыбки…

Я уже и забыла, что это такое. У меня давно не было повода для них. И даже бьющееся во мне крошечное сердечко не могло этого исправить.

Но я даже не успела додумать мысль, как вдруг дверь душевой открылась снова. Странно. Обычно он довольно надолго там задерживался. А сегодня видимо просто ополоснулся и сразу вернулся в каюту. Жаль…

Я бы предпочла, чтобы задержался в душевой или на станции. А лучше – отправился куда-то на задание. Чем дольше – тем лучше…

Нет, по сравнению с теми, кого я успела узнать раньше, он был не худшим вариантом. Даже если опустить момент, что защитил меня на последнем аукционе, когда я посмела не просто отказать, но и нахамить мужчине, который не стесняясь облизывал меня похотливым взглядом прилюдно и прямо сразу там обозначил, что будет ждать меня в его каюте, он в принципе был неплох.

Не поднимал руку, не повышал голос, никогда не злился. Или злился, но не показывал это. А ещё очень мало говорил. Что, в общем-то, меня вполне устраивало.

Общаться со своим хозяином я не горела желанием. У меня в принципе не было особо желаний. А уж говорить с тем, кому я принадлежу целиком – тем более. Но это не отменяло того факта, что почувствовав, увидев по его глазам, что скорее всего он не садист и не извращенец по крайней мере, я дала себе слово, которое держала – быть послушной. Смиренной. Насколько это возможно.

До сегодняшнего дня мне казалось, что всё хорошо получалось. Очень даже. И вот теперь он ведёт себя странно и не понятно, чего именно от меня хочет…

Бросив на него короткий взгляд, я так и замерла, разглядывая исподтишка. Даже рот приоткрылся сам от увиденного.

Обычно он находился в каюте в своём рабочем комбинезоне или в боевых доспехах. В крайнем случае – накидывал похожий на шёлковый халат перед сном. И даже спал в нём же. Не голым.

Но сегодня на рай-ши были какие-то свободные, низко посаженные штаны, похожие на шаровары и полностью открытый торс. Я впервые видела вот так его литые мышцы, крепкую крутую грудь, развитые бицепсы, широкие плечи, переходящие в мощную шею и просто огромные ладони… Кажется, они гораздо больше в процентном соотношении к телу, чем например у людей... Это имеет какое-то основание под собой? Я не знала.

Как не знала и то, было ли так же у всех рай-ши или только у этого. Признаться, я не смотрела и на других. Только на него вот сейчас. Впервые так внимательно и пристально.

На несколько мгновений даже растерялась. Почему вообще сегодня он ведёт себя вот так?

В голове даже мелькнула мысль – уж не соблазнять ли он меня намеревался своим видом? Но это же глупость. Ему ни к чему. Не за чем. Ведь он может мне просто приказать…

Только его поведение действительно было странным. И это побуждало меня продолжать разглядывать, замечая вдруг те черты, которые я не видела или не хотела видеть прежде.

Его сосредоточенное лицо, словно он решал какой-то сложный вопрос. Глубокая морщинка между бровей, видимо, от того, что вечно хмурится. Длинные тёмные волосы, прилипающие влажными прядями к плечам. И лицо… С волевым подбородком, плотно сжатыми губами, которые во время близости иногда тянулись к моим…

Треугольник его торса плавно двигался вниз, уходя косыми выпуклыми мышцами живота в самый пах, в котором отчётливо угадывался крупный бугор…

Вот тут я глаза поспешно отвела. Ещё не хватало! После того, как стало известно, что я беременна, он больше не прикасался ко мне так. И это меня вполне устраивало. Делить с ним постель не было больно или неприятно – на тело рай-ши воздействовали мастерски, оно даже получало удовольствие. Но вот моя душа… Она всё никак не хотела принимать этого.

Настолько, что я раньше ни разу не взглянула на него, когда он был раздет. Вообще не имела представления, какой он без одежды. Знала только то, что чувствовала. Что он сильный, довольно осторожный. Что у него есть хвост, которого я никогда не касалась, и он не касался меня. Всё. А разглядывать его просто не хотела…

Я провела на станции почти шесть лет в общей сложности, но всё ещё не могла забыть о том, кто я и откуда. Не могла принять тот факт, что тут я – просто игрушка в руках сильнейших. И вроде бы смирилась со своей ролью. Даже – с участью. Смогла принять тот факт, что я и моё мнение никого тут не интересует и ничего не значит. Но кое-что забыть было просто невозможно…

И каждый раз глядя на свой растущий с каждым новым днём животик, я вспоминала об этом всё чаще и всё больнее.

Сегодня Ар-Шар не просто наступил на больную мозоль своим вопросом про нашего ребёнка (даже мой бывший, с которым в общей сложности я прожила около года, просто отказался от дочери, а этот инопланетный монстр сказал эти слова запросто, словно само собой разумеющееся). Тем самым он вскрыл мою глубокую, пульсирующую рану, которая только-только покрывалась тонкой плёнкой безысходности и отрешённости.

А он… Этот хмурый большой мужчина буквально обновил её. Разворотил своими разговорами, заставив меня опять чувствовать, вынырнуть из спасительного оцепенения. И щедро сыпанул сверху соли, оставив меня снова корчиться от боли своих воспоминаний того, что случилось почти шесть лет назад…

Юна. Почти шесть лет назад

Тогда я оказалась на улице беременной с совсем небольшой сумкой, куда уместилось лишь самое необходимое. Не только потому, что мне бы просто не дали забрать больше. Я и сама тогда понимала, что мне некуда это всё нести. И идти мне было некуда.

После того, как жених выбросил меня из своей жизни, пришлось долго скитаться по городу. Когда-то и спать на лавочке или в здании автовокзала. Иногда мне везло, и кто-то из старых знакомых позволял остаться на ночь и помыться. А родители…

Смирив гордость, в полном отчаянии я всё же позвонила им. Сказала, что у них будет внучка. Просила о прощении и помощи… Мне поставили условие – или я избавляюсь от ребёнка и возвращаюсь домой, или забываю про семью. Мои попытки объяснить, что это ужасно и я уже люблю свою дочь и что срок большой, ни к чему не привели.

Точнее привели, но к прямо противоположному эффекту.

Отец, устав от этого бессмысленного спора и не желая меня больше слушать, просто бросил трубку и занёс мой номер в чёрный список, лишь процедив на прощанье, что у него больше нет дочери, а потому и никакой внучки тоже нет.

А я не понимала, как будучи сами родителями, они могли вот так поступать со мной и требовать от меня этого ужасного поступка? Как они могли даже мысль допустить, что я пойду на подобное, ощущая уже шевеления малыша? Как вообще это пришло им в голову? Ужасные слова долго бились в моей голове, вызывая искреннее непониманием и даже негодование. Сложно было принять, что мои самые родные люди настолько черствы и жестоки.

Но как бы там ни было, они тоже от меня отказались.

Теперь я была совсем никому не нужна. Ни жениху, ни маме с отцом. Одна во всём мире. И тогда считала, что оказалась на самом дне. Что хуже просто не может быть. Но…

Но стало.

Когда я оказалась здесь, а моя новорождённая малышка осталась на далёкой Земле одна. Без единого человека, которому она бы была небезразлична.

На всякий случай ещё при поступлении я оставила в больнице номер телефона её отца и своих родителей. Потому что роды дались непросто – это я как чувствовала. И потом, будучи запертой в одиночной палате на космической станции, молилась только о том, чтобы врачи догадались позвонить. А те, кто прогнали меня, пожалели мою малышку и забрали её к себе. Хоть кто-то из них. Из тех, кого я тогда всё ещё считала близкими…

Но в тот момент, поняв, что на улице мне не выжить, я пошла в больницу. К счастью или к сожалению, но в моих анализах врачи углядели проблемы. А потому госпитализировали. Положили на сохранение.

Радуясь, что догадалась забрать документы и обратиться сюда, я как-то даже приободрилась. Забыла о той странной угрозе, которую ощущала раньше, о голубых лучах с неба. Посчитала, что это мой беременный мозг чего-то не то углядел. И расслабилась.

Ненадолго…

Рождение дочки произошло раньше срока. Видимо, сказалось нервное перенапряжение. Страх. Неопределённость. Предательство близких людей. Но самым главным для меня было сделать так, чтобы малышка выжила.

Я не думала о собственном состоянии. И, наверное, зря. Потому что, выполняя все команды врачей, даже и не пыталась сказать, что боль становится нестерпимой. Возможно, если бы сказала – они бы что-то предприняли, и я не потеряла сознание после почти девяти часов мучений.

В результате всё закончилось экстренной операцией, проведённой в таком режиме, что меня и зашили-то кое-как. Но я не посмела сказать ни слова против. Просила только спасти дочку. Которую мне даже подержать не дали, быстро унесли куда-то, облепив проводами.

Я всё порывалась идти к ней, плакала, просила. Но врачи мне запрещали даже вставать с постели под угрозой кровотечения. Но я бы встала. Честно. Если бы хотя бы знала, куда идти…

Через несколько дней неизвестности, не выдержала. Накинула халат, забытый в палате уборщицей, и прокралась на третий этаж роддома, прислушиваясь к звукам.

Меня вело сердце. Казалось, оно подсказывает, куда именно мне идти. И оно не ошиблось.

Я нашла большую палату с массой прозрачных колыбелей, в которых лежали крошечные недоношенные младенцы. Свою малышку узнала мгновенно. Сердцем.

Она не плакала. А просто лежала. Тихо, смирно. Будто бы не ожидая, что я появлюсь. Будто бы думала, что я её бросила и уже не приду.

- Мама рядом, - прошептала ей, коснувшись крошечных пальчиков. – Я здесь, моя Ариадна…

Это имя я вычитала в какой-то книге про космос. Мне показалось, красиво. И я надеялась, что оно принесёт ей счастье в будущем. Но сейчас она лишь поморщила маленький носик и больше никак не отреагировала на моё появление. Наверное, была ещё слишком маленькой и слабой…

Меня почти сразу прогнали оттуда медсёстры, запретив без разрешения приходить. Но я твёрдо решила, что вернусь. И даже пообещала это дочке, легонько коснувшись её лобика губами.

Она так невероятно пахла! Даже через запах лекарств пробивался её – ни с чем несравнимый, самый родной! Моя бы воля – ночевала бы тут, прямо на полу, рядом с моей крошкой – единственной родной мне на всей Земле. Ведь мы были никому не нужны… Лишь мы были друг у друга. Тогда.

Вот только по пути в палату я увидела незастеклённый общий балкон и, на свою беду, решила подышать свежим воздухом, прежде чем вернусь в душную пятиместную палату…

Иллюстрации. Юна на Земле

Юна. Настоящее время

Вынырнув из тяжёлых воспоминаний, вздрогнула и поняла, что Ар-Шар продолжал как-то странно ходить по каюте. Зачем-то проверил шкаф с моей одеждой, будто там могло появиться что-то новое. Потом поправил и так стоящее ровно кресло. Затем уселся на него, глядя в окно.

Я наблюдала, потупившись, чтобы он не заметил моего внимания. Но пока не понимала, что именно он делает. Для чего. Никогда прежде он себя так не вёл. Словно бы не мог найти себе места… Или хотел что-то сказать, но искал предлог заговорить.

Вот только я же его собственность. К чему ему искать предлоги? Он может приказать мне что угодно. Я буду вынуждена исполнить. Я и так исполняю все его требования. Так почему теперь это изменилось? И с чего вдруг? Тем более, что раньше он вроде бы не изъявлял желания со мной общаться. Ну или я этого не замечала по крайней мере.

- Почему ты решил спросить меня утром про улыбки? – не выдержала первой, понимая, что начинаю нервничать ещё больше.

Я почти привыкла к нему. Хмурому, немногословному, уравновешенному, скупому на эмоции. Поэтому сейчас начинала волноваться из-за непредсказуемого поведения. В голове как-то само собой вспыхивало поведение моего человеческого жениха, который на чуть большем сроке выставил меня за дверь… Тут это вряд ли возможно. Куда меня выставлять-то?

Но что, если он передумал проводить всю свою жизнь со мной? Фактически ребёнок нас свяжет навсегда. И если он вдруг захотел бы получить другой сосуд (например, который умеет изображать улыбку) – то от меня нужно избавиться до рождения его сына…

Эта мысль испугала настолько, что я решилась прервать молчание. Несмотря на то, что отчётливо видела его возбуждение. И это было чревато порцией близости, которой мне бы не хотелось. Но я надеялась, что если это всё лишь мои выдумки, то он не посмеет вредить ребёнку, потащив меня в постель. Полноценный секс с землянкой в положении вроде бы был запрещён правилами рай-ши… Ну а неполноценный я уж как-то переживу. И не то уже пережила…

На мои слова Ар-Шар обернулся так быстро, словно только их и ждал. И в тот же миг оказался на краю постели, напротив меня, привычно сидящей на коврике.

- Ты бы хотела отправиться в мою резиденцию на планете? – спросил меня будто бы с нетерпением, не отвечая на мой вопрос.

Я списала это на то, что как-то неправильно всё толкую. Потому что представить, что он вдруг ни с того ни с сего захотел бы изменить наши ровные прежде отношения было почти невозможно. И всё же меня довольно смущал его странный вид. Эти горящие глаза. Напряжённый голый торс…

Почему он сегодня не оделся, как обычно? Я встряхнула головой, выбрасывая эти мысли из головы. Ну в самом деле не соблазняет же он меня. Может стало жарко… Или перетрудился на тренировке. Объяснив всё так, подняла взгляд, сталкиваясь с его синими глазами.

Я редко смотрела ему в глаза. Не хотела.

Поэтому сейчас было ощущение, что едва ли не впервые вижу. Да… Не зря я тогда решила именно с ним оставаться смиренной. На его лице не было и тени той жестокости, которую я успела увидеть у других. Не было следа грязной похоти или отражения мерзких желаний, спрятанных от всех других, кроме той, кто находится в полной его власти.

Ар-Шар смотрел ровно. Явно ожидая моего ответа, но в нём я не улавливала даже раздражения, которое порой сквозило в его голосе, когда он случайно говорил что-то о том единственном рай-ши, кто был ко мне почти добр до него… Я не позволяла себе думать, что это ревность. В конце концов у них принято обмениваться женщинами. Да и от меня там мало что зависело. И всё же, сейчас, вновь увидев его прямой профиль и довольно приятное лицо, я почему-то опять опустила глаза. Уже не оттого, что не хотела смотреть в его. А просто…

Смутилась?

И сама себя обругала. Ну как же глупо, а!

Я беременна от него! Я спала с ним много месяцев, прежде чем зачать этого ребёнка. Я не просто отдавалась ему. Я покорно принимала любую позу, которую он хотел. Я делала ему минет. И не раз. И вот, конечно, сейчас самое время смущаться, Юна!

Покраснев от собственных мыслей, прикусила губу, отрезвляя себя. Эта привычка появилась у меня на станции. Когда внутренняя боль сводила с ума, я причиняла себе физическую, чтобы вынырнуть из её омута.

- Не надо так делать, - вдруг последовал тихий приказ, а его палец коснулся моей нижней губы.

Я замерла, ощутив в его голосе сталь. Это не было угрозой, Ар-Шар мне в принципе не угрожал никогда, но всё же когда он говорил вот так – я ощущала разницу очень. И лучше исполнить его требование.

Потому разжала зубы, позволяя прокушенной губе пульсировать. Лишь лизнула её кончиком языка, чтобы капелька крови не скатилась по подбородку. И услышала, как надо мной громко выдохнул рай-ши…

Вновь дав себе мысленный подзатыльник, выпрямила спину и застыла.

Сама себя не узнавала сегодня. Ну разве можно было забыть, что когда сидишь на коленях перед огромным и возбуждённым рай-ши, то явно не стоит не только облизываться, но и рта лишний раз открывать? Вот чего я точно сейчас не хотела – так это вместо разговора ублажать его этим самым ртом…

Поэтому вновь подняла голову и ответила на ранее заданный вопрос, надеясь, что это его отвлечёт.

- Мне всё равно.

Постаралась, чтобы голос прозвучал спокойно. Но кажется даже так ответ его не устроил. Рай-ши снова нахмурился.

- Там же огромная резиденция, сад, свежий воздух, - как-то нескладно сообщил мне, будто бы уговаривая.

- Хорошо, - я кивнула. – Как скажешь. Я готова еха…

Договорить не успела. Впервые на моей памяти он меня перебил, бросив: «Стоп!» и резко поднявшись с кровати.

Прошёл от неё до окна и обратно несколько раз. Потом вернулся. Сел обратно.

- Ты меня боишься? – спросил прямо, приподняв мою голову за подбородок.

- Нет, - солгала легко, как и всегда. И постаралась отследить по выражению его лица, то ли он хотел услышать? Кажется, не то…

- Ложь, - процедил Ар-Шар.

- Я тебя не понимаю. Скажи прямо и всё, - попросила мягко.

- Скажу, - он снова встал. – Всё скажу. Значит… Я постараюсь как можно скорее отдать долг императору, и мы отправимся в резиденцию. Завтра тебя осмотрят в меблоке. Возможно, сразу назначат дату рождения нашего сына, и тогда на планету отправимся уже без… - он нахмурился сильнее и не стал продолжать, перескочив на другую тему. А я не поняла, без чего мы туда отправимся. Без промедления? – И с сегодняшнего дня ты будешь спать на постели, - закончил уже совсем неожиданно.

Вот тут мои глаза округлились.

- Но ты сам говорил, что нам запрещено…

Представить, как можно выдержать его страсть в таком положении, я не могла. Да, он не был грубым. Но и нежности там было не разглядеть. Разве что если очень хорошо приглядеться… Возможно для такого, как он, это и было нежностью.

- Я не имел в виду ничего такого, Юна. Просто спать, - отрезал хмуро и…

Вдруг взял и лёг, закрыв глаза и погасив свет. Вот так. Без предупреждения, без завершения разговора толком. Конечно, я давно поняла, что Ар-Шар не мастер вести разговоры. Но не настолько же…

И всё же, дабы не выводить его из себя, послушно поднялась и прилегла на самый край кровати, свернувшись клубочком. Я знала, что просто спать вместе не запрещено. Но правилами рай-ши рекомендовано сосуду как можно дольше находиться на коврике. Да и мне, признаться, вовсе не хотелось лишний раз делить с ним постель или просто быть рядом. Поэтому и уходила. А теперь вот он передумал…

С другой стороны, на кровати спать правда было куда удобнее, несмотря на то что коврик явно был ортопедическим. Да и просто спать – это совсем другое, чем заниматься с ним сексом. Так что по большому счёту я ничего не теряю, исполнив эту странную просьбу. Ну захотелось ему так. Что ж. Пусть будет так. Главное, чтобы не прикасался лишний раз…

- Доброй ночи, Юна, - вдруг прозвучало в полной тишине, и я даже вздрогнула.

Он никогда раньше такого не говорил. Да мы за всё время вообще столько не разговаривали, сколько сегодня. Но списав всё на странные причуды, я лишь дёрнула плечом:

- Доброй, - пробормотала тихо в ответ и услышала тяжёлый вздох.

Что на этот раз ему не так? Мне тоже надо было назвать его по имени?

Насколько же было проще, когда он чётко приказывал мне и говорил, что делать. Тогда понимая всю безвыходность ситуации, можно было отключить мозг и просто выполнять. Теперь же приходилось догадываться, что именно он от меня ждёт…

Радовало в этой ситуации лишь одно. Хотел бы избавиться от меня с ребёнком – не звал бы на постель. А с остальным как-то разберёмся.

Погладив на ночь малыша в животе, я закрыла глаза и, как всегда, помолилась за свою малышку, надеясь, что там, на далёкой Земле, она в безопасности и её кто-то любит… Чтобы спустя совсем немного времени проснуться от того, что Ар-Шар сильно трясёт меня, похлопывая по щекам и зовя по имени…