Её тайна

Наташа

— Весь день от телефона не отлипаешь и светишься, словно выиграла миллион в лотерею, — я складываю форму в шкафчик и не свожу глаз с Алины. — Миссис Смит заметит этот поплывший взгляд, и вылетишь на улицу в ту же секунду. 

— Да ну тебя! — Подруга комкает свой фартук в кулаках и бросает его в сумку. — Умеешь спустить с небес на землю. Смирнова и так на меня зуб точит. А как мне переключиться на работу, когда я влюбилась?

Она мечтательно закатывает глаза, берет в руки телефон и прижимает его к груди, словно это самая драгоценная вещь на свете.

— Мы неделю с ним общаемся, а у меня такое чувство, что мы знакомы целую вечность. И не смотри на меня так. Хочешь убиваться по своему Ракитину — пожалуйста, а я открыта для новых отношений.

Зря она напомнила об Илье. Я почти весь день о нём не думала. Алина тычет в меня своим телефоном. Взяв его в руки, вглядываюсь в экран. Парень как парень. Молодой. Примерно нашего возраста. В зубах держит сигарету, стоит возле шикарной машины чёрного цвета. В марках я разбираюсь плохо, но, кажется, у Асадова, друга Максима, похожая.

— Так тебе машина понравилась или мальчик? — спрашиваю без малейшего намёка на сарказм, концентрируясь на её глазах, а Алина тут же забирает свой телефон из моих рук и шумно вздыхает. 

— Одно другому не мешает. Кстати, Стас сегодня пригласил меня в клуб. Пошли со мной? — Она выгибает бровь и подходит ближе, будто хочет заключить меня в объятия, как и свой телефон, с которым не расстаётся весь день ни на минуту. Если так и дальше пойдёт, то вылетит из «Кампуса» и останется без хорошей зарплаты и чаевых. — Ну сколько можно ждать звонка от этого мудака? А мы там селфи сделаем, и пусть побесится. Он же смотрит твои сториз в своей Праге? 

— Нет, — отступаю и делаю шаг назад. — Даже не уговаривай. Не хочу никуда идти. Да, у нас всё сложно сейчас с Ильёй, но это временно. К тому же я планировала вечером сходить к Елене Сергеевне, чтобы завтра у меня был полноценный выходной. 

— Ну, пожалуйста, Таш. Одной страшно. А если Стас мне не понравится, то уйдём. 

Неужели придётся менять планы ради Алинки? Ведь опять ввяжется в какую-нибудь нехорошую историю со своей наивной доверчивостью. Но и я недалеко от неё ушла. Такая же дурочка. 

— А если понравится? — уточняю, закрывая шкафчик. 

— Всё равно уйдём вместе. Ну пойдём, а? 

Я ужас как устала и лучше бы повалялась на диване дома, посмотрела сериал. Или погуляла на Невском. Который день заставляю себя выйти на улицу, но сил после работы хватает лишь на то, чтобы перехватить чай с бутербродом и лечь в кровать. И да, я жду звонка от Ильи. Третий день. Но телефон молчит. Как улетел с родителями в Чехию, так и не выходил больше на связь. Хоть бы написал или ответил на мои сообщения.

— Алин, ну не лежит душа никуда сегодня идти, — предпринимаю последнюю попытку соскочить, зная заранее, что не получится этого сделать.

— Завтра у нас выходной, так? И между прочим, в «Статус» попасть не так уж и просто, а Стас обещал провести нас бесплатно, — начинает она сыпать доводами. 

— Бесплатно? Тогда это настораживает меня ещё больше, — со вздохом произношу я. 

— Таш, кроме тебя мне некого больше попросить, а я очень хочу пойти. Ну, пожалуйста! — просит Алина жалобным голосом. 

— Только не допоздна, — соглашаюсь я. — Это у тебя завтра выходной, а мне ещё к Елене Сергеевне идти на занятия.

— Ура! — радостно восклицает подруга и хлопает в ладоши. — А ты сегодня сходи. Времени до вечера полно. Она же где-то неподалёку живёт?

— Где встречаемся? — недовольно бормочу я, пропуская мимо ушей её предложение.

— В девять у «Статуса». — Алина бросается мне на шею и звонко чмокает в щёку. — Я говорила тебе, что ты самая лучшая подруга на свете?

Я морщусь. Но лишь для вида. На самом деле хочется улыбнуться ей в ответ. Такая она искренняя в своей радости в это мгновение. Неужели действительно так приглянулся…

— Да, особенно когда вытаскиваю тебя из всяких передряг. 

— Не наговаривай. Было-то всего раз. И то нам повезло. Твой надзиратель… Как его? Динар, кажется? — возражает Алина, а у меня от одного упоминания об Асадове на спине выступает холодный и липкий пот. — Он заплатил за нас в ресторане. По клубам же он шататься не будет? 

Для меня каждая встреча с ним — огромный стресс. Холодный и непроницаемый взгляд черных глаз вызывает чувство неконтролируемой паники. Мне тогда час пришлось оправдываться перед Асадовым за инцидент в «Высоте» и разбитую посуду, когда Алина закатила скандал своему бывшему бойфренду, уличив того в измене. С тех пор прошло полгода, и я, конечно, рада видеть её влюблённые глаза, но надолго ли? Ведь у парня с фотки написано на лице, что он не заточен под долгосрочные отношения. К тому же с Динаром я виделась буквально на прошлой неделе. И в ближайшее время не планировала делать этого снова.

Мы выходим из «Кампуса» через чёрный вход и расстаёмся на первом же перекрёстке. Я снимаю квартиру в многоэтажке на соседней улице, а Алине ехать до дома несколько остановок. Оглядываюсь ей вслед и нутром чувствую, что зря согласилась. Но и отпускать её одну на встречу с непонятным мажором, у которого неизвестно что на уме, тоже опасно. Придётся всё же отложить на один вечер просмотр сериала и унылые вздохи над телефоном в ожидании звонка от Ильи. 

————————

— Девчонки, ну что? Может быть, по коктейлю? — Стас поочередно окидывает нас с Алиной вопросительным взглядом. 

— Мне «Маргариту», — озвучивает Алина, а я прошу заказать мне апельсиновый сок. 

Ещё на входе в клуб мы договорились с ней, что будет минимум спиртного и столько же глупостей. Я же вовсе решаю не пить, увидев ценники в этом заведении. Кто-то из нас двоих должен сохранить ясность ума и трезвость памяти. За этим же подруга пригласила меня с собой?

— Какой он красивый, — быстро шепчет на ухо Алина, когда Стас отходит к бару. — А взгляд… Я уже мечтаю о втором свидании. И желательно наедине. А как тебе его друг? Правда симпатичный?

Её глаза блестят, энергия плещет через край, щёки полыхают румянцем. Если вскоре я останусь один на один с другом Стаса, а Алинка сбежит куда-нибудь со своим новым знакомым, нисколько этому не удивлюсь.

— Правда, — честно отвечаю я. — Ты бы лучше не пила, — предупреждаю её, и подруга быстро кивает. 

— Я чуть-чуть, чтобы расслабиться, — не сводя блестящих глаз со своего ухажёра, отзывается она.

— Натали, а ты чего такая грустная? — интересуется Демьян и трогает меня за руку, поглаживая ладонь длинными, слегка шершавыми пальцами.

Я опускаю глаза на наши руки, пытаясь понять, какие чувства вызывают у меня его прикосновения. Он даже немного в моём вкусе. Пытается к себе расположить. Правда, пока безуспешно. А ещё дико раздражает, когда меня называют Натали. Куда привычнее Таша, но об этом знают только самые близкие люди. 

— Смотри, как красиво, — восхищённо произносит он и кивает куда-то в сторону. 

Я поворачиваю голову и смотрю на сцену, где девушки в одинаковых нарядах двигаются под зажигательную мелодию. От их энергетики пробирает дрожью. Вспоминаю, что в четырнадцать мне пришлось отказаться от своей мечты. Моё увлечение танцами осталось в прошлой жизни. 

— Красиво двигаются. — Я освобождаюсь от прикосновений Демьяна и, обхватив губами пластиковую трубочку, делаю глоток апельсинового сока. — И я не грустная, а уставшая. 

Весь день на ногах. Мне бы немного отдохнуть после смены в ресторане, но я отправилась на занятия с Еленой Сергеевной, чтобы завтра выспаться и посвятить день себе. 

— А ты учишься или как? — Демьян не теряет попыток меня разговорить.

— Или как. Я никуда не поступила, — сухо сообщаю я, не желая вдаваться в подробности. 

Папа и Максим мечтали, чтобы я училась за границей, но я взяла тайм-аут на год и никуда не полетела. Даже не представляю, как это — быть за тысячи километров от родного брата, который сидит сейчас в тюрьме. 

— Если вдруг работа нужна, то у меня знакомый открывает кафе. Он ищет администратора. Зарплата хорошая. Пойдёшь? 

— Спасибо, но у меня уже есть работа. 

В средствах я не стеснена, семья наша и раньше не бедствовала, но так уж вышло, что с четырнадцати лет моим попечителем стал человек, пересекаться с которым лишний раз я не хочу. И на работу в ресторан устроилась, лишь бы с Асадовым реже видеться: чтобы воспользоваться суммой свыше двадцати тысяч из тех денег, которые ежемесячно поступают мне на карточку, нужно идти лично к Динару.

— Может, у тебя парень есть? — кривая ухмылка трогает губы Демьяна. 

Он откидывается на спинку дивана, не переставая наблюдать за мной внимательным взглядом, а я перевожу глаза в сторону Алины. 

У них со Стасом общение складывается куда интереснее, чем у нас. Эти двое уже вовсю обнимаются. Неужели Демьян завидует другу? Или рассчитывал, что добьётся моего расположения парой обаятельных улыбок? Но только Стас неделю очаровывал Алину, а Демьяна я сегодня вижу впервые. К тому же я ещё вроде как в отношениях, и окончательная точка между мной и Ильей не поставлена. Пусть его родители против наших чувств и за глаза называют меня «сестрой уголовника», но ведь это не так. И никакое я не тёмное пятно на благородном роде Ракитиных. Максима подставили, мой брат ни в чём не виноват.

— Мне нравятся долгие ухаживания, прогулки под луной и серенады под окнами. Ты готов ради меня на такие подвиги? — кокетничаю я от обиды, что всё так печально складывается у нас с Ильёй. Мне с ним хочется быть в это мгновение. Когда он уже вернётся из своей поездки? 

Демьян загадочно улыбается, а я ловлю себя на мысли, что мне не мешало бы откусить свой язык. Вижу же, что он глазами меня раздевает и мысленно представляет, в каких позах будет иметь. Несложно догадаться, как бы ему хотелось, чтобы сложилось наше дальнейшее общение. Какие прогулки под луной и серенады под окнами? Помечтай, Наташа. Таких чутких и заботливых парней, как Илья, единицы. Ещё бы он перестал слушать родителей, и цены бы ему не было.

Моё внимание привлекает компания девушек, сидящая неподалёку. Они вдруг оживляются, начинают поправлять причёски и декольте, выпрямляют спины, а их разговор становится на тональность выше. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, из-за чего такой переполох, и замечаю Асадова. Он не один. Рядом с ним ещё двое мужчин и красивая длинноногая брюнетка в роскошном брючном костюме. 

— Ему нужна молодая зажигалка рядом, а не утончённая моль, которая с ним пришла, — доносятся до слуха приглушённые голоса. Но я уже не вникаю.

Всем моим вниманием завладевает Динар. На фоне мужчин и женщины, с которыми он проходит мимо нашего столика, выглядит как будто ещё старше своих лет. Как всегда самоуверен, с непроницаемой маской на лице. Даже на расстоянии от него веет холодом и отчуждённостью. Что привлекательного в нём находят женщины? 

— Так тебе нравятся мужчины постарше? — Демьян усмехается и кивает в сторону удаляющихся спин, которые я провожаю задумчивым взглядом. 

— Без разницы, какого возраста будет мой избранник. Главное, чтобы не делал поспешных выводов и не мучил меня глупой ревностью. Ты ведь не из таких?

— Демон, — Стас окликает друга, и они под предлогом покурить отходят от нас. 

Алина касается меня рукой, я вздрагиваю и перевожу на неё рассеянный взгляд. 

— Видела? Это он? —  шепчет она мне на ухо, кивнув в сторону лестницы, ведущей наверх.

Надеюсь, Асадов не заметил меня. Или сделал вид, что не заметил. Зачем только Макс попросил его присматривать за мной? Я чувствую раздражение, что приходится пересекаться с Динаром раз или два в месяц. И всегда, когда он мне звонит, испытываю дискомфорт. Разве получится теперь расслабиться, когда он где-то поблизости? Если бы знала, что он тоже будет сегодня здесь отдыхать, ни за что бы не пошла в это место.

— Может быть, потанцуем? — предлагает Алина, кивнув в сторону танцпола. 

— Позже, — отказываюсь я.

Сил нет двигать ногами. Впрочем, как и настроения после появления Динара. Я же теперь остаток вечера не смогу отделаться от чувства, что он наблюдает за мной своим строгим и тяжёлым взглядом. И почему этот мужчина всегда так уничтожающе действует на меня, вызывая рой неприятных мурашек на коже?

Наташа

— Стас предлагает поехать покататься по городу, но я не уверена, что хочу этого. То есть хочу, но не на первом же свидании! Понятное же дело, что последует за покатушками, да? — Алина выплёскивает на меня поток слов, обмахивая себя ладонью. — Как же жарко!

— Тогда больше не пей алкоголь. Переходи на сок. Скажем через полчасика, что мне стало нехорошо, по-тихому вызовем такси и уедем? — предлагаю я.

— Такси? С ума сошла? Мы же кучу денег отгрохаем. У меня с собой столько нет. Ты видела здешние ценники? 

— Боишься, что за наш отказ нам выставят счёт? 

— Да ну, — глупо улыбается Алина, но в её глазах появляется сомнение.

Мне придётся идти за своим сверхлимитом к Динару прямо сейчас, если мальчики устроят нам такую подставу. 

— Решай: либо сливаемся в течение получаса вместе, либо переходишь со Стасом на новый уровень отношений, а я на всех парах мчусь домой. Кажется, Демьян задался целью залезть ко мне в трусы, — говорю я, и щёки Алины покрываются румянцем. — У нас проблемы с Ильёй, но не до такой же степени.

— Ну да. Едем домой, — твёрдо произносит она через короткую паузу. — Я хочу второе свидание. Но имей в виду, что денег оплачивать счёт у нас нет. Притворяйся лучше. 

Мы смеёмся и выходим из-за стола, направляясь в туалет. 

— А тебе Демьян совсем не нравится? — спрашивает она, положив сумочку возле раковины.

— Мне неприятно, когда он меня касается.

Я могу привести ещё несколько аргументов, почему он мне не нравится, но главный уже озвучен. 

— Жаль, — вздыхает она. — Было бы классно потом гулять вместе.

Мы возвращаемся за столик спустя десять минут. Демьян и Стас уже сидят на диванчике и что-то обсуждают. Присоединившись к беседе, я немного отвлекаюсь от мысли, что буквально в нескольких метрах от меня находится мой надзиратель, и залпом допиваю сок. Всё же я бы предпочла больше никогда не пересекаться с Динаром, будь у меня такая возможность.  

— Не хочешь подвигаться? — предлагает Демьян. 

Странно, но я чувствую пьянящую лёгкость и прилив бодрости. Усталость как будто сошла на нет, а парень, весь вечер добивающийся моего внимания, нравится мне теперь чуточку больше. 

— А пойдём, — улыбаюсь я ему и позволяю обнять себя за талию, когда мы пробираемся через толпу к танцполу.

Демьян опускает свои руки на мои ягодицы, обтянутые тонкой тканью юбки, и сильно сжимает их, толкая к себе. Я больше не испытываю отвращения от его прикосновений, а моё тело отвечает на его грубые ласки. Что-то настораживает меня, но что именно, я понимаю лишь тогда, когда он пытается меня поцеловать.

— Отпусти! — цежу сквозь зубы и что есть сил дёргаюсь, пытаясь вырваться из его рук. — Ты что-то подсыпал мне в сок, пока нас не было, да? Чтобы стала сговорчивее? — наконец доходит до меня. — Где Алина? 

— Никто ничего не подмешивал тебе в сок. Ты чего, Натали? 

Я возвращаюсь к столику нетвёрдой походкой. Беру телефон, чтобы вызвать такси, но Демьян перехватывает мою руку. 

— Что происходит?

Я не реагирую на его слова, оформляю заказ и ищу взглядом Алину, чувствуя прилив возбуждения. 

Заметив её, направляюсь в толпу, взяв наши сумочки. Руки трясутся, а перед глазами как будто пелена. 

— Я вызвала такси. Идём. 

У Алины не сразу получается сфокусировать на мне взгляд. Ладно, возможно, её развезло из-за принятого алкоголя, но почему меня так штормит, если я пила сок?

— Какие-то проблемы, Наташ? Ты чего такая взвинченная? — Стас заслоняет Алину спиной. 

— Ты знаешь, в чём проблема. Алина, идём! Они подсыпали нам какую-то гадость в напитки. 

Или Демьян только мне подсыпал, а Алина поплыла от жарких поцелуев Стаса? Но ведь она сама несколько минут назад сказала, что поедет домой. Уже передумала?

— Бред. Идёмте на выход. На такси одних всё равно не отпустим, — слышу голос Демьяна за спиной, а его рука обхватывает меня за талию, поддерживая.

Я заглядываю в приложение. Такси будет через пять минут. У нас на всё про всё, чтобы уехать из «Статуса», не больше десяти минут. Проблема в том, что я едва передвигаю ногами, а мысли похожи на густой кисель. В таком состоянии девочки соглашаются не только на секс — на всё что угодно. Этого добивался Демьян? Чтобы я стала нежной и сговорчивой?

Не помню, как мы оказываемся на улице перед чёрным внедорожником. По телу разливается приятное тепло, я чувствую себя невесомой, но всё ещё пытаюсь ухватиться за ниточку реальности. Демьян и Стас о чём-то тихо перешёптываются, до меня долетают обрывки их разговора. Кажется, они бронируют номер в отеле. И явно не собираются везти нас с Алиной ни по каким домам. Будут трахать всю ночь, пока эта гадость затуманила нам мозги?

Нащупав в клатче подарок брата, смутно воспроизвожу в памяти его слова, как использовать эту вещь. До сегодняшнего дня я была уверена, что мне не придётся ей воспользоваться. Что есть сил я дёргаю Алину за руку и достаю из клатча кастет, сжимая его в кулаке. Подругу сильно шатает, и она явно до конца не осознаёт, что происходит. Впрочем, как и я. 

— Девочки, а вы куда? — усмехается Демьян и в два шага настигает нас, преграждая путь своей мощной фигурой.

— Не подходи, — угрожающе шиплю я, выставляя кулак с зажатой железкой. 

— Штуку свою железную сними, — просит Стас. — Хватит дурковать. Вы сами в клуб согласились прийти, коктейли за наш счёт пили. Какие проблемы? 

— Да что ты их уговариваешь? Сажай в машину. Целок ещё из себя строят. Одна недавно из детдома вышла, другая — голь перекатная из какого-то Мухосранска. 

Демьян бесцеремонно хватает меня за локоть, а в следующее мгновение я замахиваюсь и что есть сил бью его кулаком по лицу, даже не уверенная в том, что попала.

— Сука! Она мне лицо разбила какой-то железкой. Держи её!

Я тяну Алину за собой. Адреналин бурлит в венах. Но далеко убежать у нас не получается. Шум и крики привлекают внимание охранников. Алина вцепляется в мою руку мёртвой хваткой, когда нас останавливают двое мужчин в тёмных костюмах.

— Зачем ты его била этой штукой? — хрипит она испуганным голосом и трясётся. — Я не хочу в обезьянник. Боже, что теперь будет?

— А что, по-твоему, лучше было пойти по кругу? — зло цежу я, чувствуя металлический привкус во рту, из-за прокушенной от напряжения губы. — Они же нас куда-то собирались отвезти и по очереди всю ночь... Я бы за такое ещё раз дала ему по лицу. И Стасу твоему тоже! 

Охранник отводит нас в клуб и закрывает в комнате, больше похожей на подсобное помещение.  

— И чтобы ни звука. Сейчас приедет полиция и будет во всём разбираться.

— Звони Динару, пока он здесь, — просит Алина заплетающимся языком. — Нас же сейчас отвезут в участок. У этого Демьяна какие-то крутые родители. Ему всё с рук сойдёт.

Я и сама понимаю, что без помощи Динара нам не выпутаться, вот только у меня забрали все вещи, в том числе и телефон. Но к счастью, через полчаса Асадов сам появляется в маленькой комнатке, где держат нас с Алиной. Он не один, с ним офицер из полиции. Они о чём-то долго разговаривают, не сводя с нас взглядов, а потом вместе выходят наружу. 

Динар возвращается один. На его лице нет совершенно никаких эмоций, и даже глаза ничего не выражают. Смотрит так, словно я мебель в этой комнате, пустое место. А мне от стыда хочется провалиться сквозь землю. Это уже не первый раз, когда я создаю ему проблемы.

— Подруга? — кивает он в сторону Алины. 

— Да, — тихо выдыхаю я, а у самой аж зубы сводит, как мне неприятна эта ситуация. 

— Подруга подождёт в машине, а ты иди за мной. 

Ноги не слушаются, сердце в груди грохочет так, что кажется, его удары заглушают громкую музыку, доносящуюся из динамиков. Мы проходим через зал, я мельком смотрю в сторону диванчиков, на которых ещё час назад мы отдыхали вместе со Стасом и Демьяном. Сейчас там сидят другие люди. Поднимаясь на лестнице, я постоянно запинаюсь, но Динар даже не предпринимает попытки мне помочь. Молча следует позади и выжигает своими глазами клеймо на моих лопатках. Я не вижу его взгляда, но чувствую на себе. Мне жарко и душно, хочется выйти на улицу. Только бы не оставаться с ним наедине.

— Пойди проветрись, — кивает он на дверь, обращаясь к брюнетке, сидящей на диване.

Та окидывает меня заинтересованным взглядом и поднимается на ноги, направляясь на выход, а я с завистью провожаю её затуманенными глазами. Тоже хочу покинуть эту комнату.

— Садись. — Динар пододвигает мне стул, а сам располагается в кресле напротив. 

— Мне жаль, что я испортила ваш вечер… — начинаю лепетать сбивчивым голосом, хотя на самом деле не испытываю за это угрызений совести.

— Ты вроде говорила, что в свободное от работы время занимаешься с репетиром? — перебивает он.

Не в состоянии поднять на него глаза, я киваю. Меня мутит и слегка кружится голова.

— Ну вот и отлично. Продолжишь подготовку в моём доме. Под моим личным контролем.

— Что? — вскидываю я подбородок. 

 — Ты не ослышалась. Сейчас же собираешь свои вещи и переезжаешь в мой дом. — Динар сверлит меня тяжёлым взглядом, а я прихожу в ужас от его слов.

Жить под одной крышей с этим замкнутым и холодным мужчиной, которого я с детства боюсь? Нет.

— Знаешь, кому только что разбила голову? 

— Это всё случайность. Тот парень сам... Моей вины нет... — пытаюсь оправдываться. — Динар, вы не можете заставить меня жить с вами...

— Могу, Наташа, — бесцеремонно перебивает он. — Потому что обещал твоему брату приглядывать за тобой в его отсутствие. Будешь сидеть под замком, пока я не улажу эту проблему. Отец Лазарева не оставит этого просто так. Парень сейчас в больнице, — разъясняет он мне, как маленькой девочке.

Но с нашей разницей в возрасте, я для него и есть маленькая девочка.

— В больнице? — выдыхаю я. 

— Ничего критичного. Жить будет. Но Лазарев написал на тебя заявление и забирать его отказывается.

Асадов берёт в руки телефон и кому-то звонит, а я отвожу глаза в сторону. Мне не нравится его решение. Не нравится сам Асадов. Я не хочу жить с ним. А ещё я презираю Демьяна за его выходку с подсыпанной мне в сок гадостью. Это мне нужно писать заявление, а не ему. 

— Сейчас Ринат отвезёт тебя на квартиру. Соберёшь необходимые вещи...

— Мне грозит срок? — с отчаяньем в голосе спрашиваю я, перебив его. — Но ведь это они напоили нас с подругой какой-то дрянью! Я же не просто так ударила его!

— Да? — усмехается Асадов. — На будущее: когда идёшь в клуб развлекаться, всегда нужно думать о последствиях. Самооборона — это хорошо, Наташа. Но теперь у тебя серьёзные проблемы. По своим каналам я попробую уладить этот вопрос, а пока поживёшь у меня.

Динар старше меня почти вдвое. Не представляю, как буду жить с этим мужчиной под одной крышей.

Асадов встаёт с кресла и отходит к столу. Наливает в стакан тёмную жидкость и осушает его одним глотком, не сводя с меня чёрных глаз.

А что, если попытаться договориться с ним по-хорошему? Ну зачем ему эти трудности и посторонний человек в доме? Всё же можно решить иначе?

— Динар, мне жаль, что я испортила ваш вечер…

— Мой вечер ты не испортила, Наташа. А вот свою жизнь незаслуженной судимостью — вполне можешь. 

Ринат появляется в комнате спустя пять минут. Подходит к Асадову и передаёт ему какие-то бумаги и свёрток. 

— Сейчас обе сдадите анализы в больнице и расходитесь по домам, — произносит Асадов. — Поговорим обо всём утром. Твой телефон и клатч верну тебе завтра. У меня всё.

Он отворачивается от меня и отходит к дивану.

Ноги не слушаются, но я иду на выход и кривлю губы в еле сдерживаемой усмешке. Ну что, погуляла Наташа? Ведь как чувствовала, что ничем хорошим этот поход в клуб не закончится. И что я теперь скажу Илье, когда он вернётся из Чехии?

Динар   

— Ринат, глаз с неё не спускай. Да мне плевать, что она там хочет. У тебя чёткое указание: отвезти её ко мне домой. Выполняй. — Я отключаюсь и перевожу взгляд на Карину.

Едва сдерживаю гнев и злость, которые бурлят внутри подобно раскалённой лаве. Добить бы сосунка Лазарева, чтобы у него мозги встали на место, и он на всю жизнь усвоил урок: когда девочка просит не трогать её и хочет уйти, надо сделать так, как она хочет. Неужели мало доступных девок в его окружении? Хотя чего ждать от сына ублюдка, который и сам не раз отмазывался от подобных грязных историй? Хорошо, что Наташа не растерялась, а смогла постоять за себя. Только ведь Лазарь просто так это всё не оставит. Впрочем, как и я.

Я шумно вздыхаю и подхожу к столу. Беру зажигалку со стола с сигаретами и прикуриваю. Сестра Максима как-то быстро повзрослела. Это был уже не первый раз, когда я вызволял её из передряг. Но этот стал последней каплей в переполнившейся чаше моего терпения. Первые два года она без конца сбегала из детского дома в знак протеста, что я не разрешал ей встречаться с Максимом, потом она связалась с сыном Ракитина и теперь, как вишенка на торте, разбила лицо Лазареву-младшему. С его отцом у меня и без того напряжённые отношения, а сейчас станут ещё более натянутыми. Я закрывал глаза на многие взбалмошные поступки Наташи, но дальше это продолжаться не может. Придётся взять на себя ответственность и сбить с этой чертовки всю спесь. Почему нельзя было мне позвонить и сказать о своих проблемах? Ведь она знала, что я нахожусь в клубе: заметил, каким взглядом она проводила меня, когда я появился в нём с Кариной и братьями Базановыми. Один её звонок — я бы тут же прислал Рината, и он отвёз бы их с подругой домой. К чему все эти сложности? Теперь, чтобы договориться с Лазаревым и замять это дело, придётся стольких людей подключить. А я не люблю оставаться ни у кого в долгу. Особенно у таких, как этот мудозвон. 

— Просто поразительно. — Карина приподнимает уголки губ, глядя на меня пристальным взглядом. — И тебя нисколько не смущает, что девочка уже совсем взрослая и может сама принимать решение, где и с кем ей жить? Может быть, достаточно было приставить к ней человека, чтобы присматривал? Того же самого Рината?

Я хмурюсь, потому что не переношу, когда она суёт нос в мои дела. 

 — Не твоё дело, — чеканю, разглядывая красивое лицо, а все мысли сейчас в другом направлении. 

Лазарев за своего единственного сына, которого Наташа неплохо приложила железкой по лицу, теперь шкуру спустит. Ну и характер у девчонки. Вся в Макса —неуправляемая. Если не хлеще, учитывая, что ей только восемнадцать. Или сколько ей там?

— Я так понимаю, наша поездка в Австрию в связи с этими новыми проблемами отменяется? А с Базановыми что делать будем?

— Всё в силе. На моих делах и планах этот инцидент никак не отразится. Бронируй номера. С Базановыми завтра переговорю.

Домой я возвращаюсь под утро. Принимаю душ и спускаюсь вниз на запах кофе.

Подпираю плечом косяк и разглядываю Наташу прищуренным взглядом. Нет, я давно заметил, что она округлилась в нужных местах и грудь у неё выросла. Думать о ней в подобном ключе — верх глупости и неуважение к Максу и их отцу. Но в это мгновение, как бы ни взывал к здравому смыслу, я не могу перестать рассматривать её изменившееся тело. 

Наташа вздрагивает, заметив меня. Смотрит немного испуганными глазами и ставит турку на плиту, налив себе в чашку ароматный напиток.

— Что же вы так подкрадываетесь? — недовольно бормочет она. — Кофе будете? Я только что сварила.

— Буду.

Она долго разглядывает татуировку на моей шее, а потом опускает глаза на обнажённую грудь и краснеет. Я привык жить один и совсем не подумал, что таким видом могу смутить малышку. 

— Наливай, сейчас подойду.

Я поднимаюсь в спальню и натягиваю первую попавшуюся футболку. Спустившись вниз, обнаруживаю, что помимо кофе, Наташа ещё и яйца поджарила с беконом.  

— Как себя чувствуешь? Вы с Ринатом вчера съездили в клинику?

Она быстро кивает и отводит глаза. Ну, а сейчас я её чем смутил? Вопросом о самочувствии? Да, выглядит бледной и уставшей. Надо позвонить врачу и узнать, что там с анализами.

— Динар, мне очень жаль, что я доставляю вам неприятности. Я правда не хотела. А вы... разве живёте один? 

Я беру вилку в руки и непонимающе смотрю на неё. С кем я должен жить по её мнению? С мамой? С девушкой? Мне собаки вполне хватает, я в няньках не нуждаюсь. 

— Сегодня тебя вызывают к следователю. Ему расскажешь то же самое, что и мне вчера. Только глаза в пол не опускай. Это раздражает. 

— Меня что, правда посадят? — не поднимая головы, словно дразня, спрашивает она.

— Правда. — Не знаю, откуда взялось это желание поиздеваться. — В соседнюю камеру к Максу. Об этом же ты мечтаешь?

Она резко вскидывает подбородок, глаза мечут молнии. Да, Малышка в гневе мне нравится куда больше, чем оскалившийся волчонок. Хотя проблем одинаково много от обеих её сущностей. Всем было бы проще, имей она нимб над головой вместо хвоста сзади. 

— Но ведь они сами! Или нужно было ещё попросить у них этой дряни, чтобы они потом нас с Алиной всю ночь, в разных позах, а мы бы наутро даже и не вспомнили этого?

Моё лицо кривится от тона, которым она произносит последние слова. 

— Успокойся. Ты правильно сделала, что постояла за себя, но всё можно было решить иначе. Неужели не понимаешь, что задетое самолюбие человека, который не знает границ, — серьёзная вещь? Быстро этот вопрос у меня решить не получится, поэтому какое-то время поживёшь в моём доме. Мне так будет спокойнее. На занятия и везде, куда тебе необходимо, будешь ездить с Ринатом. Телефон чтобы всегда был доступен. О гулянках и прочих вылазках докладываешь мне лично. 

Наташа обречённо вздыхает. 

— А к Максиму можно? В прошлом месяце…

— Исключено, — перебиваю её, закидывая в себя кусок омлета. — Мы это обсуждали много раз. Я сейчас решаю вопрос о его освобождении, и все эти эмоции, ни с твоей стороны, ни с его, мне не нужны. Ждала четыре года его возвращения? — Она быстро кивает. — Вот и ещё немного подождёшь.

— Даже не знаю, благодарить или пытаться сбежать от такого тотального контроля.

В её голосе и глазах ни грамма благодарности, но они мне и не нужны. Я давно понял, что ей палец в рот не клади — откусит и не подавится. Возможно, внутри или со своим мажором Ракитиным она и нежный котёнок, но сильно в том сомневаюсь. На каждую её колкость хочется только сильнее её задеть.

— А как же моя работа в ресторане?

— Сколько тебе там платят? Можешь готовить мне завтраки, обеды и ужины. Прибираться в доме. Не обделю деньгами, раз просить сверх лимита тебе гордость не позволяет и ты всё время ищешь проблемы на свою задницу. 

— Я серьёзно, — злится она.

— Я тоже. 

— Когда всё решится с Лазаревым, моя жизнь вернётся в обычное русло, так? А я привыкла, что у меня всегда есть лишние деньги и мне не нужно ходить ни к кому на поклоны. Я долго искала хорошее место недалеко от съёмного жилья. И нет моей вины в том, что этот мерзавец подсыпал мне что-то в сок, а потом распускал руки. 

Мне нет дела до того, целка сестра Макса или нет. И мне нравится, что она может постоять за себя. Но с какой стати я должен сейчас выслушивать её нападки? Сказал, будет жить в моём доме — значит так оно и будет.

Закончив завтракать, я складываю приборы в тарелку.

— Пока не добьюсь, чтобы Лазарь забрал заявление, и не буду уверен, что его сынок не натравит своих дружков, чтобы с тобой поквитаться и запихнуть в твой дерзкий рот что-то размером побольше, чем таблетка, будешь меня слушаться. Поняла? Или ты всерьёз думаешь, что тебя посадят в камеру к брату? Посадят, только ты окажешься в таком дерьме, которое похлеще, чем твой детский дом. 

Она снова опускает глаза, а по её щекам катятся слёзы. Никому не приятно слышать правду. Но и приукрашивать я ничего не собираюсь. И даже не испытываю вину за устроенную словесную порку. И это я ещё весьма легко и безо всякого изощрения ей всё преподнёс, а мог бы в привычной для себя манере.

— Буду поздно. Ринат к твоим услугам. Если что, мой номер у тебя есть. Спасибо за завтрак. 

Спустя полчаса, одетый в строгий деловой костюм, я выхожу из дома. А перед тем, как выехать со двора, поднимаю глаза к окну. Наташа стоит у занавески и смотрит на меня немигающим взглядом. Даже не шелохнулась, пока я курил возле машины. Ох, чувствую, немало заимею с ней проблем. Но и оставить в беде не могу. В своё время Шведов-старший за меня горой встал. И это благодаря ему я так высоко поднялся и вращаюсь сейчас в кругу влиятельных людей. Не убудет от меня — помочь его дочери. 

Наташа

— Вы давно работаете на Динара? — интересуюсь я у водителя, перебирая пальцем контакты в телефоне, чтобы позвонить Алине и узнать, придёт ли она сегодня на работу.    

— Восьмой год, — отвечает он, а я пытаюсь подсчитать в уме, сколько же Асадову лет. Тридцать шесть? Тридцать семь? Сорок? Сколько помню себя, он всегда был рядом с отцом и вхож в нашу семью. Только не помню, когда стал таким влиятельным и богатым.   

Алина сбрасывает мой звонок, но спустя полминуты от неё приходит сообщение, что она находится в кабинете у следователя и мы поговорим позднее. И гадать нечего — беседа будет не из приятных.

Даже не верится, что за один вечер всё так изменилось в моей жизни. Не могу объяснить почему, но мысль, что я буду жить с Динаром, вызывает внутри мандраж. А когда увидела его сегодня полуголым на кухне и едва не выронила турку из рук, поняла, что благодарна Тамаре Леонидовне, заведующей детским домом, в который попала после смерти отца, что она послушала меня, и с её подачи Асадову не дали надо мной полноценную опеку. Ему в итоге не помогли ни его связи, ни деньги.

Этот мужчина пугает меня до чёртиков с детства. Я не понаслышке знаю, каким опасным и жёстким человеком он может быть. В тот день, когда на Максима напал охранник Ворошилова, а он защищался, Динар и сам был в шаге от убийства. Но выдержки у него всё же оказалась больше, чем у моего брата. Всё случилось на моих глазах, а меня с того дня иногда мучают кошмары. 

Ринат останавливает машину у ресторана, где я работаю, и выходит на улицу вместе со мной. Я задерживаю на нём непонимающий взгляд.   

— У меня указание не спускать с тебя глаз. Я всегда поблизости в случае чего. Мой номер у тебя есть, — кивает он на телефон в моих руках.   

— Моя смена длится шесть часов. Вы всё это время будете ждать меня у ресторана? — спрашиваю я, когда голос возвращается. Чувствую себя провинившимся щенком, которого наказали и посадили на поводок.  

— У каждого из нас своя работа. Буду ждать здесь, а после смены отвезу домой.   

Мне остаётся смириться с новыми порядками в моей жизни. И утешать себя мыслями, что это всё временно. В конце концов, ничего ужасного ещё не случилось. Но если Динар рассчитывает, что я стану выполнять его указания и брошу работу в ресторане, то сильно заблуждается на этот счёт. Я привыкла в одиночку принимать решения, касающиеся моей жизни. И его навязанное сожительство меня совсем не прельщает.  

До начала рабочей смены поговорить у нас с Алиной не получается, и я жду её конца. Мне интересно, почему она вчера не отвечала на мои звонки и зачем её сегодня повторно вызвал следователь. Отработав смену, я волочусь в подсобку, чтобы переодеться. Сил нет. Хотя, если учесть, сколько я спала за эти два дня, даже неудивительно. Откуда им взяться?

Дверь в комнату, где мы переодеваемся, с грохотом распахивается, и на пороге появляется мой недавний ухажёр, которого я ударила кастетом по лицу.  

— А ну все вышли, кроме неё, — показывает он на меня пальцем, и моё сердце проваливается в пятки от страха. 

С правой стороны лица у Демьяна виднеется некрасивая рана, улыбка из-за этого выглядит немного перекошенной. Я отступаю назад, встретившись с ним взглядом, а все слова Асадова и его пожелание, чтобы его человек был рядом, больше не кажутся бредом. Надеюсь, Ринат заметил появление в ресторане Лазарева и уже торопится мне на помощь? 

— Вон, — повторяет Демьян и переводит взгляд на Алину, которая выглядит не менее напуганной, чем я. — Проблем хочешь? 

— Прости, — говорит подруга, не поворачивая головы в мою сторону, и выбегает из подсобки. 

На секунду я жалею, что не владею магией остановки времени. Тогда бы у меня была возможность убежать вместе с Алиной.

— А ты жди меня снаружи, — кивает Демьян амбалу, стоящему в дверях, и направляется ко мне. — Ну что, красавица? Ждала своё чудовище? Как думаешь, превращусь я обратно в принца после твоего поцелуя?

Я делаю ещё шаг назад и вжимаюсь спиной в холодную стену. Юбка выпадает из моих рук, и я остаюсь стоять в одном джемпере и белье. Надеюсь, Алина догадается позвать Рината? Хоть кого-нибудь? И за что она просила у меня прощение?

— Это лишнее. — Демьян с силой дёргает мои трусы на себя. 

Слышится хруст ткани, а меня накрывает волной паники. Нет, это какой-то плохой сон. Я точно сплю. Мне всё это снится. 

— Не трогай меня, — голос срывается на визг, когда его пальцы касаются меня внизу и задевают клитор. На спине выступает липкий пот. Он же не изнасилует меня сейчас? 

— Как думаешь, кому я теперь такой красивый нужен? Нравится мое лицо? Твоих рук дело, — хмыкает он. — А знаешь, зачем пришёл? Хочу расплаты. Прямо сейчас. Натурой. Деньги у меня и так есть, на операцию хватит. Раздвинь ножки, красавица… — хрипит он и продолжает трогать своими пальцами мою промежность, а мне кажется, будто нежную кожу царапают проволокой. — Хватит строить из себя целку, как по мне, это уже перебор. А может быть, ты ещё таблеточку хочешь? Так я принёс. И даже не одну.

— Прошу, не нужно. — Паника колотит по нервам, у меня с трудом получается сделать вдох.

К трусам, лежащим на полу, летит джемпер, а изувер с силой сжимает мою грудь, причиняя ощутимую боль. Жаль, под рукой нет ничего тяжёлого — я бы ещё раз ударила его, только в этот раз посильнее. 

Вся моя бравада и желание сопротивляться сходят на нет. На глазах выступают слёзы, когда он зажимает пальцами мои щёки, чтобы я разжала рот, и пускает в него свою слюну, а затем засовывает две таблетки и сжимает его, заставляя проглотить. Меня ещё никто и никогда так не унижал, и я вдруг осознаю, что никто не придёт мне сейчас на помощь. Он ведь поэтому пришёл с охранником — чтобы надругаться надо мной? 

Я слышу звук расстёгивающегося ремня, как чиркает молния, а кажется, что в голове взрываются снаряды. 

— Я напишу на тебя заявление. 

— Сравнять счёт хочешь? Да, крошка? — прерывисто выдыхает он последнее слово и спускает брюки, вытаскивая из боксёров свой член. Я чувствую прикосновение твёрдой горячей плоти к своему бедру. — Хоть десять их напиши, мне ничего за это не будет. Поняла? 

— Здесь камеры. Ты пожалеешь об этом.

— Всё схвачено, детка. Расслабься и получай удовольствие. 

Я сильно зажмуриваю глаза, чтобы ничего не видеть. Если бы ещё можно было отключить чувства и ничего потом не помнить. Не знаю, как это всё переживу. Мерзавец, избавив от остатков одежды, разворачивает меня лицом к стене и больно вжимает в неё, надавив ладонью на затылок. Меня трясёт, словно в лихорадке, а единственное, о чём я молю в это мгновение, — отключиться. Всматриваюсь помутневшим взглядом в стену, громко всхлипывая, и внезапно чувствую, как оседаю на пол, получив освобождение от рук Лазарева. 

— Ах ты гнида! — раздаётся жуткий голос Асадова. Или мне это мерещится?

Меня колотит с такой силой, что зуб не попадает на зуб. В голове полная каша. Я сжимаюсь в комок и отползаю в угол, зажмуривая глаза. Затылок вдруг пронзает яркая вспышка боли, а к горлу подступает тошнота.

— Наташа, посмотри на меня, — слышу знакомый голос, чувствуя на своём лице чужие прикосновения. Мне кажется, что это галлюцинация. — Я сейчас отнесу тебя в машину. — Динар заворачивает меня во что-то тёплое и поднимает на руки. 

Я прячу лицо на его груди, отказываясь воспринимать действительность. Неужели мужчины могут быть таким злыми и жестокими, как Демьян? Теперь понимаю, почему его называют Демоном. Даже в детском доме никто не позволял себе такого обращения со мной. 

— Всё будет хорошо, Малышка. Сейчас, — приговаривает Динар, и я чувствую, что он меня куда-то несёт.

— Ринат… Он ведь ждал у ресторана, — говорю заикающимся голосом, до сих пор не в силах отойти от шока. Кажется, руки Демьяна и его грязные прикосновения ещё на мне. 

— Да, ему немного досталось. Моё упущение. Недооценил ублюдка Лазарева. 

В ноздри проникает терпкий запах парфюма Асадова, а его сильные руки прижимают меня к твёрдому телу. Если он сейчас поставит меня на ноги, я упаду. Дрожь не проходит, мне почему-то холодно. Динар усаживает меня на заднее сиденье своей машины и сам садится за руль. Мою наготу частично скрывает его пиджак, выгляжу я в эту минуту наверняка очень плохо.

— Я хочу домой… В ванну. Смыть с себя его прикосновения.

— Я понимаю, ты бы очень хотела, чтобы тебя сейчас все оставили в покое и не трогали, но нам нужно в больницу, а потом ты напишешь на него заявление. 

— Динар… — В голове так сильно гудит, что я почти ничего не слышу.

— Так нужно, Наташа, — строго произносит он, перебивая меня. 

Но я вовсе не протест хочу озвучить ему, а то, что лишусь сейчас чувств. Чёрная пустота тянет ко мне свои руки и медленно переманивает на свою сторону. 

— Он что-то дал мне, перед тем как... — Я осекаюсь, потому что всё начинает хаотично крутиться, а лицо Динара расплывается перед глазами.

— Чёрт, — ругается он. — Чёрт! Ты только не закрывай глаза, Малышка. 

Хочу сказать, что, со мной все будет хорошо, но сил совсем нет. 

Наташа

По телу разливается тепло, я словно парю в невесомости, витаю в лёгком и ненавязчивом сне, но потом всё вдруг меняется: я проваливаюсь в темноту, где мне плохо и очень одиноко. Возвращаться в реальность очень тяжело. Голова гудит, во рту засуха, на грудь как будто давят прессом, мешая сделать полноценный вдох.

Открываю глаза с третьей попытки. В комнате полумрак и пахнет хвойным ароматизатором. Осматриваю знакомую обстановку, пытаясь вспомнить, что произошло и почему мне так дурно. В голове вспышками мелькают картинки, как Демьян врывается в подсобку, как сдирает с меня одежду, засовывает таблетки в рот и пытается изнасиловать. Или всё-таки изнасиловал? Я всё помню смутно, как в тумане. Это такая защитная реакция организма, которая блокирует ненужные воспоминания?

Я опускаю руку вниз, дотрагиваюсь до промежности. Там ничего не болит, низ живота не тянет. Хороший знак. Кое-как сев в кровати, я поворачиваю голову и смотрю на дверь. Она открыта, а рядом с кроватью стоит капельница. В руке у меня катетер. Мерзавец заставил меня проглотить две таблетки неизвестного происхождения. Это с них меня так штормит?

Отсоединив себя от капельницы, спускаю ноги на пол. В планах дойти до ванной комнаты и смыть с себя весь пережитый кошмар, но ноги будто налились свинцом, и я едва их переставляю. Когда оказываюсь в душе под горячими струями воды, намыливаю тело и безжалостно тру кожу до красноты. Делаю напор сильнее и прибавляю температуру. Жаль, некоторые воспоминания не смыть водой. Нет, это всё же не защитная реакция организма, а просто я не до конца пришла в себя. Оседаю на пол, полностью выдохшись, и сижу так несколько минут, глядя в одну точку. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с духом и перестать об этом думать. Ничего ужасного не случилось. Со мной всё хорошо. Он меня не изнасиловал. И даже не бил. Просто касался руками моих интимных мест. Два года подряд Прохор, мальчик из детского дома, зажимал меня по углам и всё время лапал. Но он никогда не переходил черту и говорил, что без моего согласия у нас ничего не будет. Его знаки внимания мне были неприятны, но в случае с Демьяном это чувство обострилось во сто крат. Как будто меня вываляли в грязи.

Внезапно двери душевой с грохотом разъезжаются и поток моих мыслей прерывается. Я вскрикиваю от испуга, жмусь к стене и поднимаю голову. Надо мной стоит Асадов — он выглядит напряжённым, чёрные глаза бегают по моему лицу, спускаются к запястьям и внимательно осматривают. Он будто царапает кожу взглядом, оставляя отметины.

— Я же звал тебя, Наташа, почему не отзывалась? — в его голосе слышатся жёсткие нотки. 

Я прикрываю грудь руками, глядя, как на Динара льётся вода. Рубашка на его теле промокла, но он по-прежнему не двигается и продолжает смотреть на меня. 

— Вы… вы смущаете меня, — выдавливаю из себя, чувствуя, что начинают сдавать нервы, и я не смогу встать.

Динар громко ругается, затем выключает воду, тянется рукой к полотенцу и закутывает меня в него, как в кокон. Поднимает на руки и относит на кровать. Приносит из ванной комнаты ещё одно полотенце и промокает им волосы. Уже второй раз за последние два дня он видит меня обнажённой. Мне это не нравится. После всего, что произошло в подсобке ресторана, я не хочу, чтобы меня касались. Упираюсь ногами в матрас и отодвигаюсь к спинке кровати, натягивая одеяло до подбородка. Биться в истерике и плакать я не собираюсь. Стоит только начать и уже не остановлюсь. Пройденный этап. Лучше взять себя в руки и постараться не усложнять Динару жизнь. Впрочем, как и себе.

— Я в порядке, — произношу глухо. — В относительном порядке. В моих мыслях нет навредить себе, если речь об этом. — Показываю ему свои руки. — Вы же поэтому осматривали мои запястья? Лазарев не успел ничего со мной сделать. Ничего из того, о чём я бы потом никогда не смогла забыть. И я адекватная, ясно?

— Вы? — морщится Динар, не сводя с меня напряжённого взгляда. — Хватить мне выкать, — мрачно выплёвывает он, а я опускаю взгляд на его мокрую рубашку, облепившую крепкие мышцы. — Звучит, как будто тебе пять лет, а мне по меньшей мере пятьдесят. Твой организм получил сильную интоксикацию. У тебя аллергия на ряд веществ, ты знала об этом?

Я отрицательно мотаю головой. Хотя, после того вечера в клубе весь следующий день мне было очень плохо. Возможно, из-за аллергии?

— И что значит «в порядке»? Ты спала почти двое суток и всё это время была под капельницей. — Он неотрывно следит за мной. — А если бы я не оттащил от тебя Лазарева, что потом Максиму бы сказал, а, Наташа? Что за детская принципиальность? Тебя кто-то заставляет работать? Мы же накануне разговаривали о том, что ты докладываешь мне о каждом своём шаге, — его тон становится немного тише, а грудь вздымается не так высоко. Динар злится, но пытается сдерживать себя.  

— Успел? — шепчу я.

Как он вообще там оказался? И что с Ринатом? Почему он не пришёл мне на помощь? 

— Мне позвонил следователь и сказал, что подружка дала против тебя показания. Я как раз ехал домой и решил забрать тебя из ресторана. По счастливой случайности оказался рядом в тот же промежуток времени, что и Лазарев. 

Я качаю головой, чувствуя, как затылок пронзает боль. Алина дала против меня показания? Вспоминаю, как она просила за что-то прощение, перед тем как выбежать из подсобки. Разве не за то, что оставила меня с Демьяном наедине?

— Такая сейчас дружба у вас, да? Или я что-то не понимаю? 

— Мне не следовало идти в клуб, ехать на работу, — признаю я. — Вы… ты, — поправляю себя, потому что эти «ты» даются очень сложно: будто стекла в рот насыпали и заставляют с ним произносить это слово. — Ты был прав. Во всём. Спасибо, что помогаешь. Но… не мог бы ты выйти из комнаты? Я хочу одеться и привести себя в порядок. — Мне очень стыдно перед ним, а ещё он сильно смущает меня своим видом.

Динар опускает глаза на мои руки, которыми я сжимаю края покрывала, и шумно выдыхает. 

— Да, конечно, — кивает он и выходит за дверь.

Без его присутствия в комнате даже дышать становиться легче. Но спустя полчаса в дверь раздаётся стук.

— Наташа, — слышу голос Асадова, — я приготовил ужин. Спускайся.

Сам? Вряд ли я захочу пропустить такое. Не знаю, что за лекарство было в капельнице, но с каждой минутой мне становится лучше. И ещё я не такая слабая, как он думает. В детском доме надо мной, конечно, как Демьян, никто не издевался, но всякое бывало. И самое достойное — это собраться духом и не зацикливаться на случившемся. И зная Динара, смею предположить, что Демьян от него своё уже получил. Или ещё получит.

Собрав волосы в высокий хвост, я натягиваю джинсы с футболкой и спускаюсь вниз. Из кухни пахнет очень аппетитно. Желудок сводит от голода, и слюна собирается во рту.

— Жареная картошка? — изгибаю бровь, наблюдая, как Асадов ставит сковороду на подставку посередине стола.

— А ещё мясная нарезка, зелень и овощи. Садись.

— Ты умеешь готовить? Запах как из детства.

Папа сколотил состояние, когда мне исполнилось десять, а до этого мы жили по средствам. Динар был рядом с отцом и Максимом, сколько я себя помню. И до недавнего времени я и предположить не могла, что буду жить с ним, а он останется единственным человеком из нашего окружения, который не отвернётся. Даже родственники, и те отказывались общаться.

— Умею, — смеётся он. — Я ведь служил два года по контракту в горячей точке, там и научился. Мы тогда моё возвращение праздновали, помнишь? 

Когда он говорит про контракт и горячую точку, в голове вспышкой мелькает воспоминание, как отец с кем-то договаривается о выкупе. Динар тогда три месяца в плену провёл. Я об этом забыла.

— И татуировка на шее с тех времён? — уточняю я, разглядывая рисунок. 

Не могу разобрать, что там, но смотрится красиво. Я ещё в прошлый раз обратила на неё внимание. 

— Да. С ребятами сделали, когда из плена выбрались. По пьяни дело было.

Я задерживаю взгляд на его лице. Сейчас он улыбается, но его глаза смотрят на меня с беспокойством и интересом. Я больше не боюсь его, это какое-то другое чувство. Точно не страх. Благодарность? Ведь он спас меня, ухаживает и пытается заботиться. Почти как Макс…

Я съедаю всё, что он накладывает мне в тарелку, и убираю посуду со стола.

— Спасибо, всё очень вкусно.

— Наташа, у меня через несколько дней поездка в Австрию. — Я резко поворачиваюсь и смотрю на Динара. — Оставлять тебя одну я не хочу. У тебя сейчас подписка о невыезде, но я всё решу. Следователь нормальный мужик. Паспорт заграничный у тебя есть?

— Есть, — растерянно отвечаю. — Но я…

— Доверия к тебе у меня больше нет, — перебивает он меня и качает головой. — Одну я тебя не оставлю.

— Больше никаких глупостей. Обещаю. Я не могу поехать. У меня занятия и… — осекаюсь, когда он начинает хмуриться, буравя меня тяжёлым взглядом. 

— Ринат сейчас в больнице. Лазарев потерял над собой контроль. Ты сильно задела его самолюбие, а я подлил масла в огонь, когда отправился к нему после того, как он напал на тебя. Точнее, к его отцу. В общем, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Я не спрашиваю, поедешь ты или нет. Ставлю тебя перед фактом. 

Собственно, как я и думала: Демьяну досталось от Динара, и я ни грамма не удивлена этим словам. Даже рада, что он всыпал ему. 

— И как… отнесётся ваша невеста к подобному? Это ведь романтическая поездка? — уточняю, не желая никому мешать и быть третьей лишней.

Динар смотрит на меня, будто не понимая, о чём я.

— Та девушка из клуба. Она явно не обрадуется моей компании, — поясняю я, сложив руки на груди.

— С Кариной у нас деловые отношения. Она моя правая рука. В Австрию мне нужно по работе.

— А Карина об этом в курсе? Ну, что у вас только деловые отношения? 

В тот вечер мне показалось, что в её взгляде промелькнула ревность, когда Динар попросил её выйти и оставить нас одних. Не удивлюсь, если о цифрах в отчётах и запятых на бумажках она думает в последнюю очередь рядом с таким боссом. Даже я весь вечер то и дело ловлю себя на мысли, какой он красивый и харизматичный мужчина. Особенно, когда кривит губы в сексуальной усмешке. Он, возможно, не отдаёт себе отчёта, что этим и привлекает женщин. А скорее всего, отдаёт и намеренно это делает.

— Ох уж этот твой язык, Наташа. Вижу, тебе и в самом деле уже лучше. Но поехать со мной всё же придётся. Срываться из Австрии, чтобы решить очередную твою проблему, у меня нет возможности. Под мой график подстроишься на какое-то время и станешь моей тенью. 

— Я так понимаю, выбор у меня невелик?

— Невелик, — соглашается он. — Но это всё временные ограничения.

— В таком случае, после недавнего своего косяка не смею вас ослушаться, Динар Эльдарович. И если вы, то есть ты не против, то я пойду к себе. Меня клонит в сон.

— Ты даже моё отчество запомнила? — снова кривит он губы в усмешке.

— Даже.

Я поднимаюсь наверх и сажусь за учебники чтобы хоть как-то отвлечь себя от мыслей об Алине и Лазареве. Решаю, что позвоню ей завтра, хотя внутри всё кипит от возмущения и обиды. Ведь я из-за неё в клуб пошла, она сама об этом просила. Тогда почему дала показания против меня? Ей Демьян угрожал?

Усталость всё же берёт своё — я иду к кровати и опускаюсь на мягкую поверхность. В сон проваливаюсь почти сразу, но просыпаюсь от кошмара. Возможно, это последствия тех волшебных таблеток, которые засунул мне в рот Лазарев. Не знаю. Я мечусь по кровати и несколько раз просыпаюсь от того, что кричу. Точнее, меня будит Динар. Он выглядит уставшим и помятым. Приносит мне воды, гладит по голове и уходит, когда я засыпаю.

— Это действие той дряни, которую он мне дал? — севшим голосом спрашиваю я, когда всё повторяется снова. 

Он молча кивает и ложится рядом, а я непонимающе на него смотрю.

— Динар...

— Я устал бегать к тебе из своей спальни. Очень хочу спать. У меня завтра важные переговоры. Может, так тебе будет спокойнее, не то ты меня с ума сведёшь за эту ночь, — говорит он вполне спокойно, но в голосе слышится искреннее беспокойство, а я испытываю стыд, что причиняю ему столько неудобств.