Её тёмный дар

— Хороших выходных, донья Райда. Точно не пойдете завтра на ярмарку?
— Да точно, Кармен! — меланхолично ответила хозяйка таверны, зябко кутаясь в мантон и задумчиво разглядывая, как за мутноватым стеклом дрожит желтоватое пламя единственной масляной лампы, что еще освещала помещение, охваченное предвечерними сизыми сумерками. — Ну вот что ты заладила, в самом деле? Иди уже, пока я не передумала и не заставила тебя тереть до блеска все столы!
Энергичная востроносая официантка сделала вид, что ее напугали угрозы хозяйки, пожала плечами и ответила:
— Ну и зря! Развеялись бы, отдохнули, выпили, а там, глядишь, и подцепили себе красавчика какого, ну чтоб отвлек вас, а то сколько ж грустить-то?
— Красавчика? Да ты в своем уме, дурная? Где ж ты хоть одного видела в нашей-то дыре? — криво усмехнулась Райда, попытавшись пальцем оттереть пропущенный винный ободок от кружки, который красовался на стойке, раздражая взор. — А что до выпивки, так ее мне и тут хватает. Мы же в таверне, помнишь? Ну и зачем куда-то ходить ради этого?
— Ну раз не выбираетесь никуда, так хоть бы, ну не знаю, с кем из местных закрутили! Здоровья ради! — предложила уж слишком обеспокоенная личной жизнью хозяйки официантка. — С Пепе, например, или с Лопе! Дурни те еще, конечно, зато высоченные, загорелые, ручищи — во! И поглядывают на вас оба — я видела!

Перед мысленным взором доньи Райды всплыли образы двух верзил-близнецов, которых для тяжелых работ в таверне еще мальчишками нанял ее отец, когда был еще жив. Обычно Пепе и Лопе таскали тяжести, хлопотали на конюшне и, конечно, порой отправляли проветриться и подумать над своим поведением чересчур буйных или пристающих к официанткам посетителей. И хотя назвать их трудолюбивыми, сообразительными или хотя бы расторопными язык бы не повернулся, в одном Кармен все же была права: то были весьма видные парни. Так, может?..

Ну нет! 

Нет, нет и еще раз нет!

Хозяйка таверны отмахнулась от шальной мысли как от назойливой мухи.
— Пепе и Лопе — два остолопа! — заключила она, окончательно ставя для себя точку в этом вопросе. — К тому же, нельзя гадить там, где ешь!
— Ох, да перед кем я распинаюсь? — обреченно вздохнула Кармен и подняла руки, словно сдаваясь. — Скоро совсем скиснете тут одна в этой богодельне! Будете такая же прокисшая, как и вино, которым вы тут потчуете местных забулдыг! 
— Что б ты понимала-то в винах? Это букет такой… необычный!  — возмутилась Райда. — Никакое оно не прокисшее!

Кармен мученически закатила глаза и выдала:
— Ой, да мне-то не заливайте! Будто я не пробовала!  Это ж чистейший уксус!
— Ну все! Ты мне надоела! — взвилась хозяйка. — А ну пошла отсюда! И чтоб до конца выходных я тебя тут не видела!
— Все! Ухожу-ухожу! — трусливо попятившись к выходу, насмешливо ответила Кармен. Но у самой двери вдруг остановилась и уже серьезно и вкрадчиво добавила: — И все же, подумайте над моими словами. Я, конечно, все понимаю: сначала ваш старик ушел за черту, потом столько хлопот на вас свалилось. Вы не думайте: мы видим, как вы все здесь тянете. И ценим. Но и про себя забывать негоже! Нельзя ж так — все время одной.
— Спасибо за заботу, Кармен, — смягчившись, ответила донья Райда. — Но давай с этим я уж как-нибудь сама… Да и не нужен мне никто. По крайней мере, пока.
— Ну, как знаете, — вновь вздохнула официантка, закинула на себя капюшон плаща и вышла прочь. 

Кармен сама вызвалась подсобить хозяйке с уборкой перед закрытием. То ли и правда хотела помочь, то ли специально хотела остаться наедине, чтобы снова завести этот набивший оскомину разговор. Они были дружны несмотря на взаимные подколки, но все же порой бойкая официантка заходила слишком далеко в попытках устроить личную жизнь Райды. В любом случае, когда последняя работница наконец покинула таверну, владелица таверны вздохнула с явным облегчением. 

Почти сразу после того, как хозяйка таверны осталась одна, по крыше забарабанил дождь: сначала мелкий и редкий, затем более настойчивый. Она передернула плечами, вернулась к стойке, и вслепую пошарив рукой, дотянулась до своего тайника. Пальцы привычно обхватили горлышко бутылки. Это был, без сомнения, лучший напиток во всем заведении. Права был Кармен: то, что приходилось подавать в последнее время просто не выдерживало никакой критики, но, к сожалению, война вносит свои коррективы. Когда конфликт между Солимаром и Эстеррией из вялотекущего противостояния перешел в горячую фазу, с поставками стало худо. Особенно, в приграничных спорных территориях, которой и являлся захолустный городишко Эль Крусе, в котором и провела всю жизнь донья Райда. А уж когда этот самый городишко начал переходить от одних хозяев к другим, вот тут уже наступила настоящая беда. Ну какие уж тут долгосрочные деловые отношения, когда сегодня ты гражданка Эстеррии, а уже завтра — солимарская подданная? 

В общем, пришлось адаптироваться к новым условиям. То есть закупать вина поближе да похуже. В целом, Кармен не была так уж не права, называя это пойло уксусом. Но вот та бутылка, которую донья Райда теперь держала в руках — о, это совсем другое дело! Этот божественный напиток был произведен на прославленный виноградниках Сьерра-Грис и выдержан добрых десять лет еще прежде, чем он попал в руки хозяйке таверны. Она приобрела несколько бутылок лично для себя еще тогда, когда проблем с поставками не намечалось. Знала бы — взяла бы больше. Но что уж теперь жалеть? 

Как бы там ни было, донья Райда была намерена в полной мере насладиться бокалом-другим этого чудного вина с нотками пряностей, ежевики и сладкой спелой сливы. В одиночестве. Наконец-то! Этот всеобщий праздник, который будет греметь в Эль Крусе ближайшие несколько дней, буквально был благословением! Прекрасная возможность в кои-то веки побыть наедине лишь с самой собой, получить передышку от постоянной борьбы за выживание и успех своего маленького дела, разобраться с мыслями и чувствами. Последнего Райда никак не могла сделать с тем самых пор, как отец отправился за черту с полгода назад. Ей и хотелось бы, может, расклеиться, вволю оплакать последнего родного человека, но кто ж тогда позаботится о его детище? «Козу на перекрестке» и так с трудом можно было б назвать процветающим заведением. Спасало его, пожалуй, лишь то, что на отшибе города оно было единственным, так что у местных не то, чтобы был большой выбор, где набираться по вечерам. 

Райда поставила вино перед собой и попыталась вспомнить, куда дела хрустальный бокал. Обычные непритязательные глиняные кружки, из которых потчевали завсегдатаев таверны и которые не жалко бить, конечно, не годились для столь благородного напитка. 

Пробка издала приятный звук, когда Райда наконец вытащила ее из горлышка, и вот спустя пару мгновений жидкость приятного насыщенного рубинового оттенка заискрилась в чистейшем прозрачном хрустале. Прежде чем сделать первый глоток, хозяйка таверны вдохнула тонкий фруктовый аромат. Он тоже был прекрасен. Так могло пахнуть в уединенном уголке сада в беззаботный летний вечер, когда красновато-золотые лучи усталого предзакатного солнца ещё согревают кожу, но уже не не обжигают. На удивление живо представив себе эту безмятежную картину, Райда легко улыбнулась, но прежде чем манящая терпкая жидкость коснулась ее губ… 

Раздался настойчивый стук в дверь.