Её тень длиною в мою жизнь

© Макс Линн  "Её тень длиною в мою жизнь" 

МУЖСКОЙ РОМАН-ИСПОВЕДЬ

ISBN: 9785996516483

Год издания: 2021, Санкт-Петербург.
_______________________
✍️ОТ АВТОРА
Дорогие читатели Литгорода! Это самая новая редакция моего романа.
С измененной подачей глав и с изготовленными для книги иллюстрациями и визуалами.
Приятного чтения!

Книга 1
_______________________
  Глава 1     Еду на Юг

Сургут. Ханты-Мансийский округ.

1999 г.

Лето пришло в тот год поздно. Куртки и шапки не снимали весь май. Ночные заморозки и ледяные дожди достали. Резину на авто массово начали менять к началу июня.

Я рассчитывал, как всегда, своим ходом отправиться на юга, к морю. В отпуск. Домой к родителям. Сомнительно? Отпуск рядом с папой, мамой — самое то! И не надо намекать про маменькиного сынка. Не на того напали! Мне тридцать один год. Я не живу с родителями с пятнадцати. Но это не значит, что я их не люблю. Очень даже.

Как было? Сначала уехал из дома в профтехучилище, а потом там же — в Днепропетровске поступил и закончил ДГАУ. Инженерно-технологический факультет, кафедра надежности, ремонта машин и технологии материалов. Профессия на все времена! Главное, мое любимое ремесло, которое не только дает нормальные деньги, но и делает меня уверенным в себе мужчиной.

Правда, я не осилил дневное отделение. Родителей не хотел напрягать. А на стипендию молодому парню, с постоянными и растущими желаниями, никак не прожить.

Потыкался, нашел работу в автомастерской. Когда понял, что с хозяином можно заработать и мужик он адекватный, остался. Многому учился у него. Делал засечки на будущее. Сам хотел открыть свое дело.

После второго курса перевелся на заочное. Там неожиданно «замутил» с преподавателем. До этого, после и параллельно, были всё несерьезные малолетки. Однодневки. Так я их называю. Бабочки. Прилетали. Улетали. Чаще — заевшиеся девочки из обеспеченных семей. Рано начавшие гулять по барам и злачным местам. Вообще без тормозов некоторые. Будто жизнь у них — только сейчас, а о завтра — никто не думает. Мозгов и душевного равновесия мало. Или не наблюдается в наличии. Мне с ними быстро надоедало. Да и бабла на них, где взять? Студенту в чужом городе. Чаще попадались бедные девчонки, плохо одетые, без роду, без племени и без стержня в жизни. Безотцовщина. Детдом. Интернат. Заезжие. Старше и моложе меня. Ищущие приключений на одно место. Расшивохи. С той самой — низкой социальной ответственностью. А мне принципы нужны. Как говорит Санёк, мой друг:

— Макс, ты нормальный чувак, но принципы твои долбанные.

Мне стержень в человеке подавай! А где его взять? Если настоящей семьи у девчонок нет. Нет тех заботливых отца, матери, деда, бабули. Это они стержень в тебе взращивают, воспитывают, держат. Крепко. Не соскользнешь! Хоть загибай, хоть нет. Как в том анекдоте...

Ладно. Что я завелся? Тут, кому как повезет. У меня полная семья. Одна громадная любвеобильная душа! Греческая. Да. Я грек. Из приазовских. Слышали о таких? Вот я из них. Оттуда. Родичей вагон с прицепом. Совесть и доброту они во мне воспитали. Генами, свойственными моей нации, наградили. Душа широкая. Не скупердяй. Не зануда. Жизнелюб. Хохмлю без краёв. Падок на женщин. Или они на меня... Добрый — без границ!

Только жизнь заставляет быть порою другим. Злым и циничным. Не часто. Но и расслабляться пока не получалось.

Та моя институтская любовница не была одновременно любовью. Вообще я ее не любил. Так. Трах. Для дела. С преподом с кафедры в институте. Я пришел пересдавать к ней хвост, экзамен. В принципе, на три балла мой ответ тянул. Ей — не хватило! Стала намеками подкатывать. Я удивился. Что она во мне нашла?

Нет. Внешность моя не подкачала. К зеркалу я без претензий. Улыбаюсь открыто. Очень! Симпатичный, волосы густые. Стрижки модные мне творит Жанка, знакомая парикмахерша. О, как она делает массаж головы! Я могу так расслабиться, что засыпаю. Ладно, отвлекся. Еще я глазастый, как говорят многие. Главное, не дурак! В физическом плане, как пружина. Люблю натренированное тело. Кубики есть, занимаюсь на тренажерах. Как на службе начал, так и дальше продолжаю. В армии не отлынивал, в числе первых был по физической и боеподготовкам. Служил сначала в Омске, потом в Тюмени, в ЖДВ.

Мне повезло. Хорошие пацаны там были. До сих пор перезваниваемся. Новости друг о друге узнаем. А друг армейский, Паша Коркин, перетащил меня в Сургут. Только не работаем мы вместе. Он — фельдшер на "Скорой". Толковый парень. Каждый день чью-то жизнь спасает! Достойный у меня друган!

Так. Еще о внешности. Носом родители не обидели. Крючка не наблюдаю. Глаза карие. Большие. Как в том анекдоте. Помните, про сову? Которая потом оказалась какающей белочкой? Моя дочка его любит... Продолжу о себе. Губы у меня тоже ничего. Девушкам нравятся. Повсеместно. На их теле. Есть одно, но! Там, где я живу, зеркала висят низко. Рост у меня метр шестьдесят восемь. Факт.

Отвлекся от Агаты. Эта мадам, которой я сдавал экзамен в институте оказалась на голову выше. Стройная стерва! Агата... Как дальше? Отчество я ее уже не помню. Не использовал. В тот же день я досдал у нее дома экзамен. Уже на отлично. А еще экстерном все зачеты до конца семестра.

Мне было двадцать. Ей тридцать четыре. Кроме карьеры и секса ее ничего, как выяснилось, больше не цепляло. В четырехкомнатной, оставшейся ей от дедушки, (какого-то партийного шишки в пределах области), хорошо отремонтированной и обставленной квартире, ни мужа, ни котенка, ни ребенка Агата не завела.

— Мааакс, — с придыханием, мяукала она мое имя. Ты неисправимый грубиян и циник. Но я тебя люблю. Мааакс!

Наша с ней связь продлилась ровно до моего диплома. Получил и адьёс! Без прощаний и обещаний! Адресом я с ней не поделился, когда уезжал. Думаю, она не очень долго скучала...

По характеру я спокойный. Если, что неординарное происходит, и я вижу, что надо реагировать, то сначала включаю голову. Но если встречаюсь с откровенным хамством и наглостью, действую. Не буду стоять и клювом щелкать. Умею отстоять свои права, в законном смысле. А в эмоциональном — дать в морду. Если надо. Зачем ждать, пока паровозный пар пойдет из ушей или из жопы?

Когда-то было. В автомастерской. Отдаю ключи владельцу от «Опеля-Инсигния», после ремонта. Пришлось менять турбонагнетатель. До этого с проблемой компрессора он уже обращался, и я ему его реанимировал. В этот же раз пришлось ставить новый. После 180 тысяч км турбина в авто сдохла совсем. На наших-то дорогах! Еще по мелочи все проверил, подтянул, подчистил. Клиент заплатил, выходит во двор к стоянке и говорит громко какому-то парню, что его ждал:

— Метр двадцать в прыжке, шибздик на вид, а машину реанимировал.

Я в это время хотел загонять в ангар следующую тачку, с примятым передком «Мерседес С», для ремонта. Развернулся, подошел к этому мужику и влепил ему со всей мочи. Я левша. Левой в скулу. Снизу. Тот ростом повыше. Он попятился. Схватился за лицо. Чуть не плачет! Фингал пошел расти.

Я же не знал, что он так над своим фейсом трясется! Актером народного театра оказался. По хобби. А по жизни — клерк он какой-то банковский. Весь с иголочки. Тютя.

Расстались нормально. Он извинился. Постоянный клиент по сей день. Сейчас у него уже "Вольво". Зажирел.

Возвращаюсь к лету того года. Что говорить. Паршивое оно было. Холод и дождь, иногда со снегом. Хотелось поскорее помахать рукой Ханты-Мансийскому округу, миновав его на трассе, и вперед — на юг.

Назарыч и Толик, Аркаша, которого мы зовем коротко — Каш, да еще практикант с высшим, как у меня образованием, Яков Ярцев, Яшка в нашем кругу, — оставались на хозяйстве.

Я владею СТО — автомастерской. Сам у себя работаю шефом. После Днепропетровска, осуществил свою мечту. Не сам. А вот тут можно вспомнить, что я говорил о маме и папе?

Короче, родители дали мне деньги на бизнес. Занимать не пришлось.

— Ты, сынок, строй свое дело! А кому нам еще помогать, как ни вам — детям? — сказал мне тогда батя. — Я и мать тебя не зря толковым человеком растили. И Гошку тоже.

— Папа, мама, я постепенно, как раскручусь, все вам верну!

— Еще чего! И не думай. Мы насобирали за летние сезоны, сам знаешь, квартиры курортникам сдавали. Нам же с мамой много не надо. Пенсии хватает. Плюс виноградник и огород. Да, Валюша? Ты, это, главное, когда помрем, чтоб похоронил нас!

— Опять одно и тоже. Живите! Что вы все про похороны, да про похороны...

— Так, это ж жизнь, Максимка такая. Сегодня ты есть, а завтра...— мама не договорила.

Как-то она на эту тему не может спокойно. Всегда расстраивается. Слезы выступают. Без повода.

Так я тогда замутил свое дело!

Мои парни, хотя Назарычу давно за пятьдесят, Каш — еще девятнадцатилетний пацан, сын постоянного клиента, а Толян, старше меня немного, опытный и рукастый, уже шесть лет рядом в бригаде трудится, — мастера хорошие. Не подведут.

Мой девиз по жизни: «Убей лень, люби работать!» Плакат маркером написал и на стену повесил. Мои мужики в мастерской не против. В лени не замечал.

Я оставлял их одних на месяц, а один раз и на два, когда моя дочка Яна в Урзуфе сломала ногу. Умудрилась! У меня на глазах и на ровном месте. Пришлось везти в травматологию в Мариуполь, и гипс накладывать...

— Всё, жизнь в другой цвет окрасилась! В черно-черный! — так она заявила, когда ей выдали детские костыли.

Янке тогда четыре было. Разговаривала только афоризмами. Я её словесные перлы в отдельный блокнот записывал...

Бизнес шел, не затухал. Пока я купался в море, заводил курортные бл#дки, гулял с друзьями. Из-за встречи с ними и возможности на потрахушках оторваться со сносом башки, я и ехал на родину, домой, каждый год. Там моя личная ночная жизнь кипела.

Родители присматривали за внучкой.

Днем я не забывал помочь матери и бате по хозяйству. Дочку я тоже вниманием не обделял, успевал. То свозить ее в детский парк на карусели в город и в кафе-мороженное, то на море валялись или ездили к друзьям в Мангуш, у которых растут Мила и Стефа — две Янины подружки-близняшки и Никита — друг.

Дочь для меня —все! А для бабули и дедули — принцесса.

Хотя их любви хватает на других внуков тоже. Мой младший брат Рыжик три года назад женился. По залету! Ему сейчас двадцать два.

Я брату, еще тринадцатилетнему пацану, много чего объяснял. Как говорится, на пальцах. Учил. Как старший брательник. Чтоб гулял, много, дерзко, но с умом! Как можно дольше в жизни! Без семейных уз, пут и оков. И что? Вокруг цветники из девчонок! Каждый летний курортный сезон. А он в восемнадцать клювом щелкнул и.… три сына. А у меня три племянника! Офигеть.

Сначала родились Никита и Саня. Двойняшки. Разные пацаны — вообще! Будто не рядом делались. Один рыжий, как папа, другой — черный. Как я. (Шучу! Я там не при делах!) И по характеру несхожие. Потом — через год мой младший снова залетел. Теперь у них с Иркой еще и Платон. Тоже конопато-рыжий! Копия Гоши. Дает им ночами жару. Не высыпаются. Весь дом в памперсах. И в презервативах.

Моего брата все зовут Гоша. По паспорту он Игорь. С детства дома зовем его Рыжиком. Но только, если никто не слышит. А то он обижается. А чего? Если конопушки даже на заднице и на пятках есть!

Я по сей день удивляюсь, что братишка родился рыжим. Никого, на памяти родни, в семье нет, таких красноволосых и рябых. Все родичи — греки, темные. Жгучие. Профили точеные. Красавцы! Носы с горбинкой. Коренастые. Низкорослые. Жопа под коленками. Ноги кривые... Я это... Не о женщинах! Я о мужской части семьи. Правда-правда! Но Гоша все-таки кого-то в тридесятом поколении выцарапал! Наверное, ирландцы мимо проходили. Он, как они. Высокий, статный. Умный. Такой у меня брат красавчик!

Мне в автомастерской Назарыч как-то, из коллекции им собираемых анекдотов и присказок, выдал:

— Чем отличаются мужские ноги от женских ножек? Так вот. Между мужскими одни и те же яйца болтаются, а между женскими — каждый раз разные.

Я к чему? К сравнению себя с братом. Он слон, я моська. Он жираф, я такса. Смотримся рядом, как Тарапунька и Штепсель. Были такие юмористы в Советское время. Гоша выше всех, если собираемся большим составом семьи. У него метр восемьдесят девять. Да еще и осанистый. Как каланча над всеми торчит! Остальные на наших фамильных греческих сборах с непременными сюрпой из баранины, шумушем, чебуреками, арьяном, шашлыками из Азовской осетрины и с другими обалденными домашними вкусностями по низам тушуются.

Рыжик внешне похож на батю и вообще на всех родственников с его стороны. Мамины у него только руки. С длинными тонкими пальцами. У нас она на гитаре хорошо играет. Поет... Родители даже отдавали Гошку в музыкальную школу. Я так тогда гордился за младшего брата! Думал, музыкантом будет. У меня руки рабочие — ладони лопатистые, громадные... Голос низкий. Как у папы.

Началась учеба в музыкальной школе. Все дома на цыпках передвигались: Рыжик занимается!

Гоша недолго мучил инструмент и нас нестерпимыми гаммами. Однажды брат психанул и новенькую, только купленную, скрипку швырнул в стену.

Вдрызг.

Тонкую перегородку между нашими с ним комнатами тоже расхреначил.

И два месяца не позанимался...

Дальше. О дороге. Ехал на юг в то лето на новой "Бэхе". Вернее, годовалой. Радовался, похвастаюсь перед друзьями!

«БМВ» мне отдали мои клиенты. За ремонт их двух изрядно помятых и покоцаных джипов. У пацанов случились, наверное, разборки. Я в их терки не вникал. Но несколько пулевых отверстий мы в мастерской заделали. На «Брабусе». Полностью пришлось и другой джип, «Гранд чероки», лакировать. Зато в итоге оба авто получились, как новые.

Клиенты посмотрели. Покрутились в стороне, что-то обсуждая. Я им счет выписал. Даю. Только вместо оплаты они мне "Бэху" подкатили. «BMW X5»! Год ей был тогда. Главное, честная, не угнанная. Проверил знакомый клиент - полицейский. Думаю: «Зер гут!» Я ж не против. Оформили все, как положено. Теперь у меня две, не старше пяти лет, тачки — «Хонда» и «БМВ». Еще есть «КIA», на которой начинал. Она не в счет. Старушка. В крайних случай выгуливается для клиентов. «Хонду» даю в аренду, пока автомобиль владельца стоит у нас на ремонте. А в «БМВ» сам кручусь по делам. Курящих не пускаю. Со мной дочь постоянно ездит. Ребенка в вонючую машину сажать я не стал бы.

А мужики эти теперь только у нас обслуживаются. Недавно пригнали джипы на диагностику. Спрашивают:

— "Бэха" еще в порядке? Или новую тачку тебе авансом подкатить?

Они нашу мастерскую уже многим своим знакомым посоветовали. Больше клиентов у меня в СТО, значит есть работа. Что еще надо? Для нормальной жизни...

Мы выехали с Янкой поздно вечером. Днем покемарил, пока дочка собирала свои вещи. Мне ночью в дороге самое то. Не жарко. Меньше дальнобоя. А значит и немного обгонять их надо. Не дергаться лишний раз.

Еду только на ближнем свете. Есть риск после разъезда со встречкой влететь по самое не хочу в какую-нибудь хрень, выпавшую из большегруза. Бывает и автомобиль, брошенный, сломавшийся на обочине попадется. Или есть опасность зацепить зверушек, которые в свете дальних фар гибнут чаще, чем в ближних. А мне их жаль! Я не живодер. Еще мое правило: если веки начинают медленно моргать, то сразу ищу место, куда прижаться и вздремнуть. Хоть полчаса. А потом снова в путь!

Яна, ей восемь, на заднем сидении под одеялом посапывает. Я включаю себе аудиокнигу. Какой-нибудь детектив. Чтоб побольше экшена: взрывов, стрельбы, крови, убийств, пусть даже — магии, коварства, интриг и неожиданных поворотов сюжета. Короче — побольше жути-мути. Чтоб слушать с интересом, удивляться, как вообще кто-то такую бредятину выдумывает?! Но в уши впускаю, чтоб за рулем не заснуть. На дороге мне так легче концентрироваться. А то начну себя по частям разбирать.

То одно вспомню, то другое. Анализирую. И все в ошибках себя упрекаю. А сценического-то варианта в жизни нет! Не то, что день, — минуту заново не переиграть! Это меня больше всего и бесит! Не пережить тот или другой момент, когда напортачил. И все пошло не так, как хотел. Или как было бы лучше...

В реальности же все происходит через то самое место на букву Ж.

Разрешаю себе в дороге только о позитивном думать. О дочке, о родных. О том, как в отпуске найду какую-нибудь курортницу и оторвусь с ней по полной. Потом еще другую -десятую — и туда же... А пока впереди у меня, по навигационке, 3683 км до Урзуфа. Через Мариуполь.

Я езжу с дочкой сам. С того момента, как моя Томка однажды заявила, что намылилась на заработки. В Германию.

— Макс, я полечу с подругами! С Ларкой, Элкой. Ты их знаешь...

«Ага, бл#ди еще те. Как на подбор!» — констатировал я мысленно.

С Ларкой у меня было, когда Томка перебрала на вечеринке и заснула. А потом еще как-то замутили. Случайно в городе встретились, и я ее подвез...

— У Эллы там уже все на мази. Через фирму в семьях над убирать, стирать, готовить, ухаживать.

— А за нами с Яной кто будет ухаживать?

— Ты уже большой мальчик. Справишься. Полгода всего! В душе моешься, передёрнешь.

— Ты о чём вообще? А о дочке ты подумала? Как малышка без мамы, без ласки? На кой ты замуж тогда выходила? Тома, а работать мне когда? Ты каким местом там в себе решаешь, ехать тебе или нет? У нас тут ни нянек, ни бабушек с дедушками на расстоянии трех тысяч километров не наблюдается. Я не могу с мало'й сидеть! Зарабатывать надо. Не ты ли дом хотела с бассейном и с тренажерным — миниатюрным зальчиком?

— Я в Германии больше денег, чем ты, срублю. Евро. А не тугриков, которых мне даже на красивое белье не хватает. Ты или в бизнесе своем и в налогах - с потрохами, весь, или на дочку всё тратишь. А на меня уже не смотришь! Янчик же не сирота, как я в пять лет осталась! Ты не чужой — ты папа! Ей скоро уже три! В сад с утра завез, вечером забрал. Помыл, сопли подтер, спать уложил. В машинку вещи бросил. Вынул — чистые. Ну, ты в курсе! Или на пятидневку отдай. Поела, поспала... Я вообще с тёткой росла. Она у себя дома, а я в интернате. Всю жизнь. Справишься! Только месяцев пять-шесть. Как там пойдёт. Но не больше!

Втемяшила себе в голову, никакие мои уговоры и крики, сходящие на маты, не помогли! Переругались. Самому противно.

Собрала манатки. И даже вечерние платья. Говорю ей: «Что рабочая одежда теперь так выглядит?». Она мне (зашибись!), не моргнув, на голубом глазу хрень несет. Типа отдыхать после работы и страну посмотреть, тоже собирается... И я понял. Это пи#дец! И он ко мне уже не крадется незаметно, а встал в полный рост и бежит, гад, навстречу. А я к нему, как лох, — с распростертыми руками!
И умотала. Ни языка, ни ума. Ни образования. Ноль. Виза? Легально или нет? Не знаю! И не хочу уже. Ни знать. Ни другое. Уже не встанет на нее. Все фиолетово. Перегорело? И не загоралось!

Пять лет там. Шестой пошел. На заработках. Позванивает. С каждым разом все реже, и меньше у нас тем для разговоров. Парой минутами обходимся. Я дочке трубку даю, она мне отфутболивает — через секунду. Не о чем говорить! Чужие стали.

Янка без нее в школу пошла. Дни рождения отмечаем, праздники. Путешествуем. Без мамы. Я подал на развод и на лишение ее материнских прав...Это было три года назад. Теперь мы с дочей свободны, как фанера над Парижем.

Мотнулись, кстати, с Янкой на прошлые каникулы во Францию. Показал ей все, что надо, в Париже. Только в Лувр не попали. В городе начались разбои из-за каких-то протестующих. Я не вникал. Видели только горящие авто и разбитые витрины. Такой вот был конец поездки в Париж...

Летаем мы обычно на выходные и праздники. Я ей сюрпризы делаю. Как приятно, когда у ребенка глаза светятся счастьем! На Канарах были, в Италии покатались вдоль по сапогу, на Бали - в Индии, в Эмиратах и даже во Вьетнамском Шондонге. Турцию и Египет не считаю. Ей, почему-то, не очень понравились.

Она осталась в восторге от отпуска в Шотландии. На ее самые первые в школе каникулы. Там мы делали тур по замкам. С привидениями. Ну и попутно я старался, чтобы она язык слушала от носителей. Наша репетитор Эмма Федоровна тоже ничего. Только у нее даже загранпаспорта нет. Никуда не ездила.

Янку мою впечатления от шотландских замков, с живущими там привидениями, накрыли так, что мне потом дома пришлось ее комнату под старину, как в этих бургах, перестраивать. Сделал. Самому понравилось! Пол первого класса в гостях побывало. Ребятня! Любопытные все! Но у Янки теперь есть авторитет!

Как-то пристала ко мне. Ей пять лет было. Сам виноват. Покупаю ей постоянно развивающие игры. Сидим. Географическое лото с цветными карточками. И началось!

— Хочу в Австралию, посмотреть кенгуру и коал. Завтра. И утконоса тоже! Утром! Полетели!

Ага! Я еле успокоил ее тогда. Но на заметку в уме ее мечту взял. Уже есть подвижки. К осени, думаю, получится. Австралия! Утконосы! Ждите! Ух, мы прилетим!

Я-то что? У меня всегда есть с кем переметнуться. В записной книжке почти на все буквы. Жаль только Янку. Без матери растет. Постоянных подруг я не завожу, а каждый раз знакомить ее с кем-то... Чёрта лысого! Нет!

В доме у нас, кроме помощницы по хозяйству Марии Марковны, нашей соседки — пенсионерки, никто чужой не появляется. Она помогает нам, я в ответ — ей. Дочь Валерка за американца замуж вышла, девять лет уже там, а мать одна теперь осталась. Говорит, что я и Янка — ее отдушина от одиночества.

Знакомые женщины, в большинстве, цепкие — любопытные до моих с дочкой будней, нос суют во всё, хотят прийти, типа — помочь. Навязываются. А я сразу на это реагирую. Обрываю. Нет! Яна вырастет, потом мне все вспомнит! Дом — это, где только я и дочь.

А вдруг моя девочка обидится и не поймет!? Ей еще жить, рожать. Как начну думать о ее будущем, успокоиться не могу. Вырастет. Начнет влюбляться. Этого не отменить. А сколько подонков вокруг? Как ее уберечь? В этой теме накручиваю себя по полной. Волнуюсь за нее. Нервы на взлет.

В дороге. Я отвлекся от аудиокниги. Придется перематывать назад. Пропустил, кто кого там кокнул на вечеринке... Снова воспоминания гложут мозг. Начинало светать. Проехал знак: Малая Зоркальцева. До Тобольска оставалось, как показывала нави, 27 км. Отошел на пару метров от машины, в кустики. И тут:

— Мужик, помоги...

Я аж дернулся и чуть шорты не обмочил от неожиданности. Огляделся. Из канавы снизу лицо выглядывает. Все в крови, месиво сплошное. Глазам смотреть страшно. В изорванной футболке, в коротких то ли шортах, то ли трусах, босой...

— Ты кто? Бомж? Машина сбила?

— Я шофёр-дальнобойщик. Бандиты выследили. Побили. Ребра, думаю, сломали. Битой сволочи дубасили. У меня фуру угнали гружёную. Оборудование там. Дорогое. Я жилетку со всеми причиндалами снял, в кабине натопил. Еще до остановки в пути. Там карманы. С документами, наличкой. Сговорился с одним до этого, по пути себе лодку хотел купить. Резиновую моторку. У меня дача на Каме...

Я не сдержался, перебил его гундёж о любви порыбачить, и высказался многоэтажным матом. Ночь. Попутки тормозить толку мало. Что делать? Сам нашел! Самому и разруливать придется. Не оставлять же его тут одного мерзнуть в канаве?!

— Тебя в "Скорую" везти? Или в полицию?

— Нет. Меня как раз гаишная машина и тормознула. В форме были. А с Жигулей вышли братки вооруженные. Думаю, схвачено у них тут все. Возьми до Тобольска. Там решу, куда податься дальше.

— Идти можешь?

— Нет. Ноги не чувствую. Сомлели что ли? Видишь, брат, никак.

Я метнулся к машине. Янка спала. Отодвинул сидение и опрокинул немного. Расстелил на переднем месте простынь. Взял свое одеяло, которым в пути укрываюсь, когда надо поспать...

Тяжелый он был. Плотнее, чем я. И высокий. Самое трудное оказалось, его из канавы наверх втащить, а там уже полегче пошло. Волок его на одеяле. Усадил, прислонив к машине. Взял одну из пластиковых канистр с водой. Помог ополоснуться, промыл антисептиком кровавые ссадины. Дал попить. Взял все нужное с аптечки. Я запасливый. Все-таки с ребенком в пути! Посмотрел его. Открытых переломов не было. Только кровоподтеки и ушибы. Вытащил из сумки свою футболку и длинные шорты на резинке. Все подошло. Дальнобойщик даже улыбнулся. «Довезу», — решил я, и мы поехали уже втроем.

Илья Маркович. Так звали моего спасенного водителя фуры. 48 лет. Выглядит старше. Изношенным каким-то. Жизнью. Или его дальнобойным балластом. Дома, в Перми, ждут жена, тесть, похоронивший в прошлом году жену, и два сына. Еще подростки. Есть напарник. Молодой парень. Перед самой командировкой, в ночь, по неотложке лег в больницу. Острый аппендицит. Прооперировали сразу. Пришлось Илье самому ехать. Других шоферов у него нет. Теперь и работы с заработком нет. Фуру угнали.

Мой спасенный немного дремал полулежа. Было раннее утро. Когда заметил в окно, что мы въехали в Тобольск, кряхтя от боли, поднял свое сидение. Я подвез его до магазина и купил еды. Сам пошел. Лицо у Ильи совсем распухло. Перепугал бы всех. Потом хотел в больницу отвезти, но он возразил:

— Если ложиться, то дома, в Перми. На кой ляд я здесь, в чужом городе, кому-то сдался? Давай адрес полиции найдем. По горячим следам, может, фуру разыщут!

Дальнобойщика я оставил в городском отделении полиции. Дал ему денег. Он благодарил и несколько раз повторял, что переведет мне все назад. Я пожал ему руку.

— Денег не надо. Так даю. Удача, что я именно возле тебя остановился... Ты везучий! С каждым может в дороге беда случиться. Главное, получить помощь вовремя. Давай, поправляйся! Номерами обменялись. Будем сообщаться. Бывай!

— Да, ночью на трассе... Капец! Спасибо тебе, браток! Счастливого пути, хорошо тебе с дочкой добраться к твоим! На Юг.

Заправился. Мы с Янкой поели на трасе М5 в проверенной годами кафешке. За Тобольском. Потом она умяла еще мороженное, а я налил себе из термоса — кофе. Домашний. Умею его готовить.

Еще три дня пути с остановками. Четыре детектива.

Янка их терпеть не может. У нее в наушниках — все по темам. Я много чего ей скачал. Сказки, песни из мультиков, музыка, что ей нравится, а я не против. Без папиной цензуры нельзя! Стараюсь, ограждаю от плохого и ненужного её слуху. Еще книжки записал. Сам проверял. Добрые, без ужастиков и ненужной ребенку фигни. Классику детскую мы с ней давно перечитали. Нет, вру. «Алису в стране чудес» еще прихватили. Дочитаем в отпуске с помощью готовых на любое доброе дело для внучки бабули и дедули.

Едем дальше. А чем дальше, тем ближе к цели!

Только коробит, что каждый год одно и тоже! По дороге мало что меняется. Гаишники. Состояние стабильное. Голодные! Ямы старые, узнаваемые уже, и новые — здрасьте, вам! Разбитая дорога. Крутые склоны, повороты и перекрестки, где часты аварии — выучил уже. Попутчиков не берем. Только если такой экстренный случай, как с дальнобойщиком. А так, еще раз на те же грабли наступать... Себе дороже. Знаю, пробовал.

Случилось как раз в тот год, когда Томка умотала на ее бл#дские заработки.

Яне исполнилось три. Одному в дороге было трудно с маленькой дочкой. Капризничала. Сидела одна в детском кресле, сзади. Томкина подруга Элка нам это кресло из Германии привезла. Хоть за это ей - данке щён.

Янка просто еще очень маленькая была. Вот и вопила. Все ей было не так! Наушники с песенками и сказками как-то улетели ко мне. На переднюю панель. Я затормозил. Отругал. Затихла и закапала слезами. В такие моменты педагог из меня хреновый. Обмяк. Приласкал. Утихомирил ее и сам успокоился. Она же не виновата, что у ее папы все через одно место в жизни делается? Что мама нас бросила?

То наше первое путешествие, без жены, далось мне непросто. Не поездка, а вынос нервов. Уже после Волгограда на трассе остановились. Пробка километров пять. Большая авария. Пропускают потихоньку. Автобус столкнулся с газелью. МЧС, ГАИ, полиция, "Скорые", вертолет.

Я только боялся, что моя малышка окровавленные тела погибших пассажиров увидит и испугается. Тормозили там всех, кто мог подвезти дальше уцелевших и не раненых пассажиров. Я что — не человек что ли? Место есть. Совсем молодую девчонку с двумя детьми надо было подбросить по пути — в Калач-на-Дону, вернее, в одно из сел за ним.

Сели и поехали. Гаишники дали одно детское кресло. Для двухлетнего пацаненка. Устроил. Посередине. Рядом с Яной. Пассажирку, с другой стороны, за моим сидением. Пятимесячная малышка была у нее на коленях, в переноске. Все остальные вещи этой мамы по имени Лена превратились в непонятные куски, в грязь. И коляска тоже.

Едем. У нее голова перевязана, вся в царапинах, синяках, но ничего. Держится. Главное, детей собой прикрыла. Все живы остались. Умница! Покормила малютку грудью. Объяснила, что с мужем поссорилась, пришел сильно выпивший, распсиховался, что она не успела по дому «пошуршать», еды не было горячей. Руку на нее поднял. В стену, в коридоре, впечатал. Олежка — сын видел, от страха штаны обделал. Она, как муж на работу с утра ушел, схватила в большой пакет детское, памперсов упаковку, свое — немного, что собрала быстро, детей в охапку — и бегом в такси. На автостанцию. К маме и к бабушке, домой. А тут такая авария на трассе. Как специально!

Я слушал. Потом заметил в зеркало, что попутчица часто дает пить своему сыну и лоб его трогает.

— Приболел?

— Нет. Это из-за аварии. Он испугался, когда автобус опрокинулся... Я сама все еще в шоке...

Довез их до места.

К вечеру вижу, что Янка замолчала. Права свои в обычном режиме не качает. Сникла как-то. Прижался к обочине. Выхожу. Дотрагиваюсь до нее, а у нее жар! Вот и приехали. Вытащил термометр: 38,6 градусов. Помчался. Спросил на заправке по дороге куда можно с ребенком податься и нашел ближайшую больницу. И повез. Нервы в разлёт! Время остановилось. Отпуск с такого начинается! Маты — про себя и в свой адрес. Кто виноват? Я! Сам.

В больнице приняли. Оказалось, респираторная инфекция. Передается чем? Воздушно-капельным путём! Мысленно снова обсудил проблему сам с собой. Только ненормативная лексика...

Ночь провели в стационаре. В палате дочка была одна. Поспал рядом с Янкой на пустой детской койке. Скрючившись в позу зародыша. Бабуля-санитарка, с разрешения дежурной медсестры, устроила нелегально — до шести утра. Еще и двумя пирожками с капустой угостила. Чай принесла...

За что люблю наш народ? Поставь на две чаши умных весов всех! Пусть сортируются на злых и на добрых. И что? Больше вот таких душевных и понимающих людей будет. Как санитарка эта. Перевесят! Сто процентов даю! Я в это искренне верю! А так и жить досадно. Если не верить.

Янку спасли. Температура спала. Набрал таблеток против ОРВИ и поехали дальше. Все обошлось. Даже соплей не было.

Я умом понимаю, надо помогать! Но кто знал, что у этой пострадавшей в аварии пассажирки сын больной будет? Что моя дочка от него заразится...

После этого я сторонюсь чужих в дороге. Звучит по-дурацки. Согласен. Сам только что о весах наивничал. Но Янча - моя единственная! Самая дорогая на этом свете — дочь!

В это лето, на «БМВ», мы проскочили все наши тысячи километров пути. Слава Богу, без происшествий!
Драку ночью, посреди автострады, двух семей из «Лады» и «Митсубиси», за сбитую косулю (вернее, за ее мясо), я не хочу засчитывать...
Стыдно за таких!
Муторно.
Ничего человеческого в людях.
Там и дети были!
Я спрашиваю сам себя: «Что они? С голоду дохнут? Денег на еду не хватает? Зачем так звереть?»
Бедная косуля.
Перед глазами — ее окровавленная тушка и грустный, застывший, взгляд...
Жаль.

Герои аудиокниг под конец пути смешались в бредовую кашу. Спроси меня, какие истории слушал в дороге, перепутаю все на хрен...

Мы с Янкой добрались к вечеру домой. В Урзуф. Сразу окунулись в родные запахи, стрекот дотошных сверчков и зной. Припарковался у двора. Дом здесь, а в конце улицы — уже волны видны! «Шуух, шуух», — накатывают и удаляются от берега. Йодный запах родного моря. Всё! Я снова живу! Родина! Немного ватные ноги от сидения за рулем. Спину ломит. Голове нужны подушка и сон.

Но сначала войти хоть по щиколотку в воду. Я всегда так делаю. Только на пять минут. Разулись с Янкой и прошлепали по песку, усыпанному ракушками. Она тоже устала. Да и разница в часовых поясах первые дни будет мешать. Поздоровались с Азовским морем. И пошли к дому — радоваться и радовать. Вон — из двора уже мама выглядывает, руки раскинула и к Яне заторопилась. Когда я перестану так реагировать? Сморгнул слезы, обнимаю маму сверху. Янка обхватила ее внизу. Я вдыхаю неповторимый родной запах, замечая, что мамины темные волосы прибавили седины.

Самое непростое каждый раз замечать, как мать и отец постарели. И говорить им, пытаясь улыбаться, что они не изменились... Только таблеток, прибавляется на тумбочках в их спальне. Время, куда бы тебя привязать? Крепко. Чтоб не убегало. Сволочь. Так безвозвратно. Так всегда внезапно. Бьешь...

Иду. Рву дальше свою душу на части. У ворот не встретил меня Чиж. Он умер зимой. Я тогда по телефону вместе с отцом на пару рыдал. Мама бате сердечные таблетки давала. Боялась, инфаркт случится. Чиж. Чижик. Друг. Самый преданный на свете пёс. Это щенок от нашей первой овчарки — Стеллы. Такой верный и умный! Член семьи. Четырнадцать лет ему было. Рекорд! Болел... Хромал... Родители пока не берут другую собаку. Говорят, что лучше Стеллочки и Чижика уже не найти. Лишь пара котов по двору тусуются. Смокинг и Чубчик. Хорошие. Но не ангелы, как собаки!

Зашли в прохладу дома. Телевизор орёт. Папа, каждый день в 21:00, как штык, смотрит местные Мариупольские новости. Слуховой аппарат брать никак не хочет. А слышит плохо. Обнялись с отцом.

Мама уже хлопочет, на стол накрывает. Все наше любимое. Нас ведь ждали! Снова гору наготовили. На целую свадьбу. Тут спорить — бесполезно! Баклажаны, фаршированные, как я нигде больше вкуснее не съем, домашний арьян с аппетитной пенкой сверху, слоеный пирог с тыквой и мясом. Янка уплетает уже осетрину с гриля. Это папа. Лучший спец по рыбе и мясу! Мама всю их совместную жизнь пробует и ахает. Хвалит его! Она подкладывает нам в тарелки еще мелкой, как слива, молодой картошки, с маслом и укропом. Салата с огурцами и помидорами. Я ем, улыбаюсь, слушаю и балдею. От ощущения: «Я дома, я счастлив!»

Только бы телеку кислород перекрыть! Мне в отпуске не до новостей. Даже если такая неотразимая местная дикторша их вещает!

Потом так и уснул под ее голос. После дворового летнего душа. Голый и мокрый, без покрывала, из-за тридцати по Цельсию. Даже ночью.

Диктор еще что-то говорила и говорила, мол, трубу канализации прорвало, разлив в микрорайоне нешуточный, пожар в многоэтажке, а я провалился в сон, только коснувшись головой подушки. В своей старой детской комнате.

Вечером. На следующий день.

— Па, ма, ваша принцесса уже спит. Я ей даже сказку не успел дочитать.

— Конечно! Из воды еле вытащили. Губы были синие и сама в мурашках. Накупалась!

Разница в часовых поясах хоть и небольшая, два часа, а усталость свое берет.

— Я с пацанами. Вхождение в отпуск отмечать... Как всегда, если масть пойдет, буду завтра.

Они привыкли к моему образу жизни в отпуске. Днем я есть. Ночью — в загуле.

— Присмотрите за Янкой?

— Зачем зря гундишь? Езжай! - буркнул отец, наливая себе в кружку из запотевшего трехлитрового бутыля домашнего квасу.

Можно было моих и не спрашивать! Так. Для проформы и уважения. Они же на нее не нарадуются! Один месяц в году. Родная внучка. Дозированное счастье.

Собрались своей тесной компанией — искателей. Я, Гоша, Санька — мой друг детства и его двоюродный брат Ромчик. Загрузились в мою Бэху. Похвалили. Потрогали. Поахали над электроникой, навигационной, подогревом сидений. Успокоились. Покататься не дам! Пацаны уже знают мои заскоки и принципы, касаемые авто и безопасности вождения. Давно не спорят!

Почему я назвал нас искателями? Опять — Назарыч и его шуточки! Он в мастерской в Сургуте сказал, а я в Урзуфе своим друзьям повторил. Впрочем, это известно многим: «Какая разница между любовником и вором? Вор ищет, где плохо лежит, ну, а любовник, где плохо стоит!» Едем искать!

О Гошке я рассказал. О Саньке. У нас с ним секретов нет. С трех лет, как себя помним, мы — друзья. Если Рыжик мог вывести из себя, нервы истрепать и душу вывернуть — на раз, по малолетству еще, то Сашка лучше брата. Настоящий друг! Ну и я тоже. Стараюсь!

Санёк недавно женился. Третий раз. И снова по немыслимо огромной любви. Пока. Тут к экспертам не ходи! Второй его брак рухнул, когда Саньку какая-то... (ищу литературное, а не матерное слово) плохая курортная мадам триппером заразила. Параллельно потом он лечился и разводился. Детей не успел завести, как и с первой женой.

Сашка выше меня ростом, жилистый такой, крепкий. В наших драках по молодости он меня и друзей никогда не подводил. С ним мы в любое время суток, если припечет, можем созвониться, а тут дома — легче! Нет проблем встретиться. Потом сидеть и вместе думать, как разрулить упавший на голову кабздец.

Рома старше нас всех, но жару даёт! Ему почти сороковник. Ромчик из тех, кто не пропустит ни своего, ни чужого. Всё, что женского полу и движется, засекает. Разных возрастов, обхватов и размеров.
Он секс, как только не называет! Но здесь не скажу. Тут простого русского не хватит. Лишь усилительные обозначения. Рома ими владеет. Изобретательный.
Внешность — ничего такого особенного. В меру симпатичный, чернявый и очень волосатый. Типичный грек.
Правда на шмотках стильных немного повернут. Сейчас он носит туфли. Цена — разлет мозгов! Одна пара зеленого, а другая туфля желтого цвета. Конечно, о качестве не поспоришь. Мягкая кожа. Легкие. Удобные туфли. Так и в одежде. Бабок на тряпки он, конечно, много выбрасывает... В остальном, Рома — друг и нормальный чувак. Повторюсь. Грек, как грек. А гонору и обаяния — тонны и километры. Опыт перебивает всё! Котяра ненасытный. Всегда в мартовском тонусе. Разведен, есть дети.

Когда мои личные успехи в сексе, а начал я в пятнадцать, перевалили за восемьдесят с чем-то, я сбился со счета. Больше не фиксирую. Какая? Когда? Как? Хрень! Забил на это. У Ромы же калькулятор вообще сломался. Там фабрика презервативов себя по прибыли оправдывает.

Мы покатались по селу, по всем нашим «злачным» и проверенным местам. Пообщались недолго с приятелями. Увидел одноклассников.

Поехали в сторону пансионатов. Где есть на кого посмотреть. Осели в любимом кафе, который держат два брата — Жора и Фима, сыновья крестного отца Саньки. А значит, у своих решили выпить и закусить. Заказали по чебурекам. Мне холодных арьяна и минералки (я на машине), а пацаны по пиву взяли.

Играла музыка. Вернее, била по ушам. Сашка прошелся к стойке бара, поболтал с Фимой, и звук стал потише, чтобы нам можно было общаться, а не горло драть. И вот тогда я услышал сзади себя, за соседним столом заразительный задорный смех. И голос. Тот, из вчерашних теленовостей. Обернулся. Офигел. Дикторша! Собственной персоной. Рядом девочка — по возрасту, как моя Янка. Нет, младше. Спиной ко мне еще женщина с длинными, крашеными в каштановый тон, собранными в хвост, волосами. И тоже с малышкой — примерно до пяти лет.

У меня включился «охотничий инстинкт». В шортах образовался стояк. Он рвался в бой. Как-то не подумал даже, может быть она замужем? Или муж отошел на минутку? Груш поесть...

Со школы заученное: «Пришел, увидел, победил» Юлия Цезаря сразу придало мне храбрости и наглости. Оглянулся еще раз, будто кого-то жду или ищу, и заметил, что у них, на столе. У детей — что-то молочное, коктейль с мороженным. У их мам — похоже на сок. Без алкоголя. Ага! Понял. Пошел к барной стойке и сделал заказ. Бутылку безалкогольного шампанского. Коробку конфет «Стрела» и соки.

Попросил Ромку поменяться местами. Теперь видел её и не мог отвести глаз. Не стебусь! Правда. Как под гипнозом! Тут еще от гриля за перегородкой горячим ветром обдает. Сижу. В шортах стоит. Шалею. Пот градом. Если бы еще в придачу водки вкатил, тепленькой, вообще бы поплыл и ногами укрылся...

Трындец! Влюбляюсь! Что мне не свойственно! Пропадаю... Я прикинул и оценил свои возможности. И тут понял, что не вариант! Может быть и осечка! Вон какая блондинистая куколка сидит! А глаза! Видели тигров? Этот кошачий с поволокой, гипнотизирующий взгляд? Переливчатые, желто-карие. Не оторваться! Ноги её потом посмотрю. Впрочем, и верх меня уже сразил.

Почувствовал себя по-настоящему шибздиком. Сиволапым. Ушел в себя, пытаясь вытащить назад все свои прежние уверенности, свершенные победы и какие-никакие достоинства. Пока не помогало... Член стоял. Единственный, кто успокаивал. Значит еще могу!

— Это не наш заказ. Вы ошиблись. — сказала блондинка.

— Вас хотят угостить, — предупредил официант Фима, строя ей глазки и облизываясь.

— Спасибо. Но мы не возьмем. Поблагодарите от нас. Кто угощает?

Блондинка поискала глазами по залу.

Я привстал и показал все свои тридцать зубов. В улыбке. Два из мудрых у меня давно вырваны...

— Добрый вечер! Я хотел только восхититься красотой и приятным голосом. А еще угостить ваших принцесс. Меня зовут Максим, — и зачем-то добавил свое отчество: — Христофорович. Могу паспорт показать!

«Я тупею! Скоропостижно и необратимо», — констатировал я мысленно. Но улыбался дикторше дальше. Все также, по лошадиному. Задорно.

— Давайте! — протянула ко мне ручку с детским маникюром, самая младшая из женской компании.

— Юляша, не дерзи. Ты еще не все буквы знаешь! Зачем тебе чужой паспорт?

*******************************

Дорогие читатели!
Не стесняйтесь, пожалуйста, проявлять эмоции, высказываться по ходу (мне жуть как интерсно ваше мнение) и жмякать в сердце рейтинга книги, не оставляя его пустым и холодным, а окрашивая 💓 в горячий алый добрый цвет!!!  Подписывайтесь на мою страницу! Не пропустите выход новых главок и мои другие произведения))! Всех ценю в команде моих читателей 💓💓💓!

*******************************