Её Величество Змееныш

«Бабий ум — что твоё коромысло: и криво, и зарубисто, и на оба конца». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

— У него всё-таки получилось…

Бархатный женский голос заставил меня подпрыгнуть и выронить полотенце. Что это у них за манера — бесцеремонно вламываться в покои? Да ещё и бесшумно подкрадываться со спины… Я порывисто обернулась, чувствуя себя куда более обнажённой, чем когда-либо.

И немудрено. 

Убогое одеяние, накинутое на меня служанками после всех косметических процедур, напоминало просторный мешок. Балахонище. Жёсткое на ощупь и неприятное. Юбка в пол, разрезы до бёдер, горловина, затянутая на шнурок чуть повыше груди. Контрастные голые руки и плечи, впечатлившие короля так некстати.

У глухой серой стены позади меня возвышалась фигура. По всей видимости — женская. Точёная, хрупкая, рослая. Узкие плечи, широкие бёдра и чёрное платье до пят. Длинные рукава до середины ладони, глухой ворот-стойка под челюсть. Если это не ряса, конечно.

Алебастровое лицо светилось ярким белым пятном на фоне серого камня. Гладкие чёрные волосы. Чистая готика: не хватало лишь алой помады на тонких губах и светящихся в темноте красных глаз.

— Это вовсе не ты, — прошелестела незваная гостья, плавно двинувшись в мою сторону.

— Это прямо что-то новенькое… — пробормотала я, громко и нервно оглядываясь на столик, и шагнула подальше от зеркала.

— Тебя ведь зовут Ева Дивина? — вынырнув из тени и выйдя на середину покоев, гостья неожиданно замерла.

— Да.

Её губы не были тонкими. На фарфорово-гладком и белом лице изысканно-чужеродно смотрелся по-девичьи пухлый и крупный резной рот. За пушистой завесой иссиня-чёрных ресниц меня ждал сюрприз. Поймав взглядом холодное серебро радужки глаз незнакомки, я судорожно вздохнула. Мне был до боли знаком этот необычный цвет. Всего на секунду я позволила себе толику смятения, но гостья заметила.

Цепкий взгляд, и уголки её рта приподнялись в пародии на улыбку. Словно некто невидимый дёрнул послушную куклу-марионетку за тонкую нить.

— Да… он ушёл от меня только что, — словно что-то ища, гостья медленно осмотрелась вокруг. Ничего не найдя, медленно подошла к низкому столику, стоящему рядом. Тяжело опершись на него, расслабленно выдохнула и неторопливо продолжила: — Илья попросил тебе кое-что передать. Для начала, — привет от Змеёныша.

— Сами вы не представились… — меня неожиданно и больно ударило это забавное прозвище.

Будто заточку воткнули. Слева, снизу вверх и под рёбра. Коварно вышибли дух. 

— Разве это так важно? — женщина медленно на меня оглянулась и тут же смягчилась. — Хотя… ты права. Я совсем здесь одичала, прости. Позвольте мне представиться: Елена Саввична Змеева, уроженка города Реж, самоцветной столицы Урала.

— Элен? — голос предательски сел.

Как я сразу не догадалась? У Ильи материнские губы и взгляд. Он такой же высокий, немного нескладный, такие же длинные пальцы и руки… Так вот, на кого ты похож, мой любимый Змеёныш…

— У нас мало времени, Ева, — окончательно развернувшись, Элен медленно и тяжело оперлась бедром о столешницу и слегка покачнулась. — Василиус здесь уже был?

Мне вдруг стало легче. Боль отступила, чувство безжалостно надвигающейся беды разжало болезненные объятия.

Илья словно стоял за спиной этой женщины. В чертах её, в жестах, в бархатном тоне её низкого голоса. Он был рядом.

— Почему я должна вам поверить? — я прокаркала сипло.

— У меня единственной нет мотива вредить вам обоим, — неожиданно резким движением Элен поднесла правую руку к лицу, и её тонкие длинные пальцы окрасились кровью.

Я дёрнулась в её сторону, но тут же была остановлена взглядом.

Шёлковый чёрный платок, уголок которого торчал из потайного кармана на чёрном корсаже, отлично скрывал все следы свежей крови.

Прекрасное качество для носового платка.

— Я тебя совершенно не знаю… — Элен снова вздохнула. — И ты меня тоже. И всё же, я здесь. Аргумент, согласись.

— Так себе объяснение, если честно, — я криво ей улыбнулась в ответ. — Меня здесь уже четырежды пытались убить. И ни разу ещё не представились! Но это всё лирика, с этим я соглашусь. Меня там Илья очень ждёт. На балу.

— Вряд ли он ждёт тебя в таком виде, — тщательно вытерев длинные пальцы и приложив к носу платок, Элен с явным трудом отстранилась от столика и двинулась в сторону дальней стены. — Давай, я тебе помогу облачиться, а в качестве благодарности ты меня молча выслушаешь. Идёт?

Быстро взвесив всё, я согласилась. Сложнее всего оказалось ответить вежливо и подчёркнуто-равнодушно. У меня от усталости и огорчения предательски дрожали руки и очень хотелось заплакать. Желательно — крепко уткнувшись в мужское плечо. В одно, совершенно конкретное. И чтобы некто обнял покрепче, своим длинным носом зарывшись в макушку…

Элен оказалась отличной помощницей. В её руках словно бы из ниоткуда появилось совершенно роскошное платье цвета питерской непогоды. Как будто влитое, оно село на меня, мягко струясь по чувствительной коже. Сама я никогда бы не справилась с безумной системой шнурков, крючков, кринолинов и юбок. Бедная современная девушка как-то привыкла к молниям, цепким липучкам и кнопкам. Я зябко поёжилась, с неудовольствием заметив, что плечи остались открыты. Тут же вспомнила пакостный поцелуй короля.

Ловко втискивая моё бренное тело в шёлк с кружевами, Элен тихо, но внятно рассказывала мне обо всех странных условностях этого мира. Мира, где обычную магию призывали Зовущие. Где несущие её бестелесные сущности заключали с магами пожизненный выгодный договор и платили посильную цену. Где ведьмами назывались те редкие женщины, что сами рискнули пройти рискованный ритуал Договора. О северном континенте Фростмор, омываемом океаном Великого Зова. О тёплом Золотом море с Прекрасными островами… О правилах королевского бала. О танцах, нарядах и драгоценностях. Всё чётко, дотошно и строго по делу. Похоже на страшную сказку.

— Не могу утверждать, что это твой цвет, но тебя он не портит, — мягко заметила Элен, сноровисто зашнуровывая мой жёсткий корсет. — А чтобы король не позволил себе…

Тут же чутко поймав мой затравленный взгляд в отражении зеркала, она снова печально вздохнула. В эту секунду в её серебристых глазах неожиданно вспыхнуло пламя такой яркой ненависти, что я рефлекторно вцепилась руками в столешницу перед зеркалом.

— Значит, позволил… — серый шнурок в её пальцах зло скрипнул, и я едва не задохнулась от давящей боли. — Король заключал Договор многократно. Нынешний неуёмный сексуальный аппетит Его Величества… скажем так: — это плата за некую многогранность. Ещё он патологически жаден и лжив. Помни это.

Элен тронула пальцами низ гладкой столешницы, и на её полированной поверхности тут же возникли расчёски и шпильки с драгоценными навершиями. Целый парикмахерский арсенал. Она взвесила в пальцах тяжёлые пряди моей светлой гривы и взялась за большую пушистую щётку.

— Почему вы тогда… — уже начав эту фразу, я вдруг осеклась. Имела ли право чужая земная русалка на этот вопрос? До сих пор ещё ничего толком не знавшая об отношениях между мужчиной и женщиной. И не только. Интернат, — универ, — уютная кафедра, — и квартира с аквариумной рыбкой — Серёжей. Вот и весь мой мир. И весь опыт. И куда же я лезу, зачем?

— Он совсем не всегда был таким… — Элен снова всё правильно поняла. Она вдруг задумчиво прикусила губу и вздохнула. Перевела взгляд на меня и медленно провела щёткой по волосам. Те тут же послушно разгладились, на глазах сами складываясь в замысловатый узор. Короткий взмах шпилькой — и россыпь блестящих острыми гранями крошечных драгоценных камней легла на изгибы причёски. Удобная магия.

— С тех пор очень многое изменилось. В погоне за властью и силой Василиус потерял себя… — она снова щёлкнула пальцами, и на столешнице появилась большая резная шкатулка. — Он словно переродился, стал кем-то другим. Понимаешь… у нас, на Земле, мы рождаемся магами, с самых первых минут учимся жить со своим даром, растём вместе с ним. Мы — единое, неделимое целое с магией. А здесь, на Севене¹, всё совершенно не так. Настоящую силу магам даёт их бессмертная и неуязвимая сущность. Тень, призванная и привязанная Договором. Каждая новая тень влияет на личность и разум. Хорошо, что Илья вырос не здесь. Василиск не сломает его, она теперь вполне может стать его неотъемлемой частью.

Короткое прикосновение тонкими белыми пальцами к крышке шкатулки — и та тут же послушно открылась. От блеска огромных бриллиантов под ней я зажмурилась. Белые и голубые, овальные, круглые, грушевидные. Оправлены в белый металл и обычное золото.

— Красиво? — равнодушно спросила меня Элен Змеева. — Моя личная сокровищница. Что-то вроде приданого. Голубые бриллианты, — змеиные камни. Эти женские украшения, — защитные артефакты. Украсть их нельзя, забрать — не получится. Ни одна местная ведьма не сможет тебе навредить². Сегодня они тебе точно понадобятся.

— Может, не надо, — я снова судорожно вздохнула, провожая глазами заколку с целой гроздью подвесок-бриллиантов на ней, больше похожую на ожерелье. — А вдруг я там что-нибудь потеряю, сломаю, сопрут?

— Глупости! — фыркнула Элен, быстро вдевая огромные серьги в мои несчастные уши. — Все мои камни вернутся ко мне, даже в голову не бери. К тому же… видимо, больше я их никогда не надену. И очень хочу лицезреть физиономию первой ведьмы. Тебе точно не стоит её недооценивать. Тира — безжалостный и очень сильный соперник. На моё скромное место она метит уже очень давно. Она явно считала, что, победив Вивиан, истребит и саму королеву. Наивная… У нас всегда был план «Б».

Снова взмах узкой руки — и столешница передо мной опустела. — Но, самое главное… — королева вдруг наклонилась чуть ниже, со мной встретившись в зеркале взглядом. — Запомни, моя дорогая: ты — не она. Ты совершенно определённо не Вивиан. Как это вам удалось, я не знаю, но в мир Севены ты пришла без неё! — белая маска её кукольного лица ничего не выражала. Но звук голоса Элен безошибочно выдавал бушующую в душе королевы целую бурю эмоций. — Ты здесь в своём теле и разуме. Вы с Вив несомненно похожи, что неудивительно, но… Вас могут спутать лишь те, кто её совершенно не знал.

Я серьёзно задумалась. Спорить с Элен не хотелось. Не здесь, не сейчас. К тому же, в словах королевы определённо был смысл. В первый приход на Севену мы с Ильёй точно были другими. И во второй… Теперь всё действительно изменилось. Смущало лишь навязчивое ощущение внутреннего присутствия посторонних. Может, банальная паранойя?

Свихнёшься тут с ними.

— Почему мы похожи? — попытавшись опять развернуться лицом к собеседнице, я тут же была бесцеремонно прижата к столешнице и зашипела от неожиданности.

— Теперь нам действительно нужно спешить! — рявкнула вдруг на меня королева, явно к чему-то прислушавшись. — Обувайся и быстро.

С опасением глядя на очередную шкатулку, я рискнула открыть её самостоятельно. Ничего откровенно ужасного там не лежало. Никаких жутких шпилек и туфельки не хрустальные. Просто удобная серебристая обувь, и каблуков почти нет. А бриллианты… Кажется, я уже даже привыкла.

В отличие от привычки Элен раздвигать перед собой монолитные стены. К ней я никогда не привыкну.

— Так короче и точно быстрее, идём! — Элен величественно развернулась спиной и бодро прошествовала вперёд. И куда подевалась приятная соотечественница Елена Саввична Змеева? По узкому серому коридору передо мной плыла горделивая королева Фростмора.

— Ты войдёшь вслед за мной. Таким образом, я дам понять королю, что в точности осведомлена о произошедшем с тобой. И с Вивиан, и с… а, неважно. Не вздумай спорить с Василиусом, я тебя умоляю. Никакой самодеятельности. Помни о том, что он маг и король. Навредить лично мне и носителям моей крови он не сможет. Никогда и никак. Нерушимая брачная клятва — суровая вещь. А вот тебе — очень даже. И рычагов для воздействия на тебя у него предостаточно. Это значит… — Элен вдруг пошатнулась и быстро схватилась за стену. Я молча и бережно подхватила её под локоть, ощутив, как легка и тонка эта женщина. В чём там только жизнь держится. Одни кожа да кости…

— Спасибо… — тронув пальцами нос, она убедилась, что крови там нет. — Идём, мне уже лучше… — От стены отцепившись, Элен очень медленно выпрямилась и сделала неуверенный шаг. — Прошу тебя, не создавай Илье лишних проблем. Ты — единственная его уязвимость. И Василиус это отчётливо понимает. Мы все теперь это знаем…— Она снова вздохнула и осторожно шагнула. — Но есть ещё кое-что, — положив ледяную ладонь мне на руку, королева смотрела под ноги, словно снова боялась споткнуться. — Ты нужна королю позарез. Он может тебя унижать, будь к этому готова. Но даже пальцем не тронет. Чтобы там вдруг не случилось: никому больше не верь. Слушай только себя и Илью. Будь осторожна: его василиск ещё слаб, уязвим, он сотни лет не отзывался на зов.

Мы теперь шли куда медленнее. Элен уже не пыталась отнять свою руку. Её ощутимо покачивало. За крутым поворотом открылся тупик. Королева подошла к нему и открытой ладонью мягко коснулась стены. — И последнее… — она произнесла очень тихо, медленно на меня оглянувшись. — Послушай… Всю свою жизнь этот мальчик сражался один. Одиночество от рождения. Его кровный брат, принц Лирон, вырос здесь, рядом с нами. Он своё детство провёл под неустанной заботой Вивиан, с ним была рядом я. А Илья… Легко ему не было. Оторван от рода, от дома, от матери, пусть даже такой безобразной, как я. Он безмерно устал быть таким. Я не прошу тебя ему клясться в любви или верности. Поддержи его. Это так просто. И сложно.

— Встать за спиной и подавать ему патроны, — я лишь усмехнулась, оскалившись. В крови медленно закипал неожиданно-лёгкий азарт.

— Именно, детка. Сюда ты попала, владея своей родовой силой. Твоя сущность с тобой. А твой кровный отец, так своевременно благословивший тебя, одну минуточку, — величайший из магов, бессмертный. Помни: род Дивиных очень силён. Поверь: в том, как и где ты росла, нет их вины. Есть вещи, которые не по зубам даже величайшим бессмертным. Ты — часть величайшего рода. Сейчас ты сильнее самой Первой ведьмы, а это, поверь королеве, — немало… — Она снова вздохнула, зачем-то разглядывая свою правую рука. — Идём, дорогая моя. Впереди у нас самый решительный бой.

Произнося эти слова, Элен решительно выпрямилась, на лице её нарисовалась совершенно змеиная, ледяная улыбка. Стена медленно и бесшумно раздвинулась. Мне на голову тут же обрушился целый шквал света и звуков. Судорожно зажмурившись, я с трудом выровняла дыхание и, сжав кулаки, смело шагнула следом за выскользнувшей в тронный зал королевой.

◇◆※◆◇

¹ Севена — название мира, где расположено королевство Фростмор. Авторский топоним.

² К величайшему сожалению, Илья Змеев об этом не знает. И не успеет узнать.

◇◆❖♛❖◆◇
© Нани Кроноцкая 2025 специально для litgorod.ru

«Учёная ведьма хуже прирождённой». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

Василиус восседал на огромном обсидиановом троне.

Массивная белая фигура, ярко сверкающая драгоценным шитьём по камзолу, на его чёрном фоне выглядела как куча снега. Роскошная белая мантия из меха каких-то пушистых зверушек забавно подчёркивала это сходство. Сугроб. Наверняка, образ ледяного дракона и властелина северного континента Фростмор задумывался иначе. Гора пафоса и обелиск тирании, похожий на долгую зимнюю ночь, и такой же холодный. А вышло, как вышло.

Меня впечатлить старший Змеев не смог. Недостаточно подобострастия в глупой русалке?

Обычная мрачная рожа, презрительный взгляд. Вот чем хороши были наши, земные бессмертные, на которых я вдоволь успела насмотреться в стенах Академии — все они были невероятно красивы. Как на подбор. И время их только красило, ласково полируя годами, словно гладкую гальку прибрежной волной.

Василий Змеев, напротив, не создавал впечатления гармоничной, законченной композиции. Что-то в нём было… неправильное. Эстетически незаконченное. Мне так и хотелось взять краски с мольбертом и кисть, подойти к королю и нанести ему прямо в… портрет свои несколько ярких штрихов. А лучше и вовсе закрасить его образину.

С выражением мрачной задумчивости дракон смотрел вниз. Длинные королевские пальцы танцевали на отполированном подлокотнике трона подозрительно нервно. У подножья гигантской лестницы плескалось пёстрое море людей. Того, кто задумывал и воплощал декорации тронного зала, определённо вдохновляла картина, так образно описанная Булгаковым. Бал самого Князя Тьмы… Опасная аналогия…

Мы с Элен вышли из тёмного коридора сразу на верхнюю тронную площадку, гордо венчающую всё помпезное лестничное сооружение. В первые же секунды пребывания здесь меня охватило желание подхватить шёлк подола, быстро развернуться и малодушно сбежать, роняя роскошные туфли. Оно было так велико, что я было дёрнулась и тут же была крепко поймана тонкой рукой королевы. Рыпаться бесполезно. Хрупкая с виду Элен обладала воистину змеевской хваткой.

— Ты ему обещала! — она прошептала одними губами беззвучную фразу, полоснув по мне серебром полозовского взгляда.

Я услышала королеву. А потом сразу увидела принца, стоявшего за спиной короля. Змеёныш. Илюшенька Змеев. О том, что сразу же после рождения здесь, на Севене его назвали Илинором, Элен всё же успела мне рассказать. Дурацкое имя, ему не подходит.

Один из двух принцев-наследников, рождённых в нерасторжимом магическом браке. Илинор и Лиор. Братья-близнецы, разлучённые с первой минуты и на всю жизнь.

Ему очень шёл парадный камзол цвета тёплого летнего моря. Ультрамариново-синий, щедро расшитый золотом, словно лучами горячего солнца. Илюхе вообще шла вся одежда; весь солнечный, светлый и тёплый, он даже в одних резиновых тапочках, наверняка, выглядел бы словно мраморный бог. Мой личный принц, однажды свалившийся прямо на голову. И слава Создателю, что без коня.

— Очнись, дура, на тебя же все смотрят!

Прозвучавшее из уст королевы Элен грубое, просторечное слово заставило меня вздрогнуть и оглянуться вокруг. Действительно, все взгляды были прикованы ко мне. Некоторые из стоящих вблизи откровенно таращились. Совершенно невежливо и неприлично.

Но вовсе не это меня испугало.

На высоких ступенях подножия трона Василиуса сидела роскошная, невероятная женщина. К сожалению, мне уже близко знакомая. Успела запомниться, надо сказать. Золотистые локоны до середины бедра, ярко-красные губы. Только драгоценного металла на ней стало ещё больше. Наверное, потому и сидит, с таким грузом на шее особенно не попляшешь. Длинный шлейф алого платья ярким шёлковым водопадом струился вниз по иссиня-чёрным ступеням. Непрактично, зато эффектно.

— Сядешь рядом со мной. Поняла? — снова шипение королевы. Тихий звук её голоса производил на меня очень правильное впечатление. Как увесистый подзатыльник. Очень удобно, причёска не портилась, а мозги тут же вставали на место. — Сопли вытерла, Дивина, соберись. Неужели не узнаёшь? Это же флёр, обычная магия обольщения. Просто откинь её.

В памяти словно из подсознания всплыли слова: «Не стоит с ней связываться. Ты ударишь потом, не сейчас. Пусть твоё воскрешение станет для всех неожиданностью». О да… судя по ошарашенному лицу Первой ведьмы, мой удар удался. Красотка буквально позеленела от злости и пальчиками вцепилась в подол.

Захотелось язык показать и ещё парочку выразительных жестов. Всё равно их никто не поймёт, а я душеньку отведу и Илюшу порадую. Тихо фыркнув, тут же развеселилась и, наконец, обнаружила колдовство Первой ведьмы. Флёр сизым шлейфом стелился у трона. Обволакивая короля и придворных полупрозрачными шлейфами густого, вязкого тумана, он расползался по тронной площадке и длинными плотными языками спускался по лестнице вниз.

Одно меня определённо порадовало: подползая к Илье, морок флёра как будто натыкался на стену и отступал.

— Ваше Величество, Вы, как всегда, задержались… — король, наконец, соизволил обернуться к нам и тут же подчёркнуто-кисло нахмурился.

От звука его голоса меня рефлекторно передёрнуло. Чтобы ни говорила Элен, но Вивиан где-то здесь, у меня в голове. Или это самовнушение и просто привычка так думать? Удобно считать, что все эти странные рефлексы и туманные воспоминания мне достались вместе с физической оболочкой. Но других объяснений мне не подвезли, буду считать это самой рабочей гипотезой.

— Я явилась сюда в своё время, Василиус… — голос королевы не дрогнул. Она улыбнулась придворным, кивнула мне и легко поднялась по высоким ступеням к своей части трона. Белая половина величественного монумента предназначалась для королевы. Тонкая чёрная фигура на ослепительно-белом фоне смотрелась как острый клинок на снегу. Проследовав следом за Элен, я мысленно восхитилась задумкой выстроившего тронную композицию неизвестного художника.

Чёрная часть тронного зала, словно яркой звездой на ночном небосклоне, освещалась ярким белым пятном Их Величества. Белый сектор был пронзён острым клином самой королевы. Острым, карающим и беспощадным копьём. Задумка была хороша… Всё портило лишь пятно Первой ведьмы у ног короля, вульгарно алеющее и бесстыдно сияющее килограммами золота. Народного золота, к слову сказать. Вызывающе заявляющего о себе на фоне скромного чёрного платья самой королевы.

Создатель, дай мне силы пережить этот бал и не опозориться. И не подвести того парня, что все эти минуты не сводил с меня взгляда. Не обращая внимания на недовольного короля, на Первую ведьму, уже откровенно беснующуюся, Илюша стоял и смотрел на меня. Восхищённо.

Именно свет его глаза заставил меня горделиво расправить озябшие плечи, задрать подбородок, плавно подняться следом за королевой, присесть на ступени напротив Тирэлис. Так звали Первую ведьму, я уже даже успела запомнить. И в контакты ведь не занесёшь эти мрачные рожи, приходится тупо заучивать вычурные имена.

Считалочку, что ли, придумать какую? Шла Тирэлис в свой борделис…И не дошла. По дороге свалилась в канаву. С рифмой, конечно, беда, но зато справедливо.

Моё серое платье на чёрных ступенях смотрелось серебряным слитком. Жалко, подол не струился красиво. Хотя… вдруг мне придётся бежать? Эта странная мысль меня неожиданно развеселила. Ярко представилось, как я бегу вниз по лестнице, высоко задрав серебристый подол и спотыкаясь на каждой ступени. Если свалюсь, то убьюсь обязательно. Без вариантов, с моим-то везением. Под ноги к весёлым гостям бодро скатится тёпленький трупик со сломанной шеей.

— Подойди ко мне, ведьма! — не скрывая монаршего недовольства, Его Величество морщилось, пальцами нервно постукивая по подлокотнику трона и брезгливо поджав королевские губы.

Я бросила взгляд на Элен. С подчёркнуто-равнодушным вниманием королева рассматривала вышивку на ливрее стоявшего чуть поодаль рослого охранника. Воистину красноречивый ответ. Мысленно поаплодировав ей, я сделала вид, что не слышу Василиуса.

Я понятия не имею, к кому обращается старший Змеев. Тут толпа разных ведьм! Целых две, не считая самой королевы. И у каждой есть личное имя. У меня их даже несколько… Мало ли кого кличут Его невежливое Величество. И вообще… бал, музыка, люди вокруг. Очень шумно, не грех не заметить Василиуса.

И вообще, я волнуюсь. Не каждой землянке выпадает возможность попасть на столь грандиозный приём в честь наследника королевства и его василиска.

Тронный зал представлял собой грандиозное сводчатое пространство, напоминающее колоссальную пещеру. Над головой возвышался купол ослепительно-белого потолка, на фоне которого, словно сосульчатый хрусталь, сверкали массивные многоярусные люстры. Их свет создавал иллюзию лёгкости, подчёркиваемую устремлёнными к потолку витыми свечами мраморной колоннады.

Высокие стрельчатые окна, плотно закрытые затейливым орнаментом прочных чёрных решёток, эффектно усиливали ощущение вычурного великолепия, царящего в зале. Через них пробивались лучи света, создавая игру теней на мраморном полу, что добавляло залу дополнительную ноту мистического драматизма.

Глядя на бескрайний человеческий океан у подножия лестницы, я усердно воображала себе, что стою на балконе огромного театрального зала. Наконец, моя мечта сбылась, и я оказалась здесь — редкая удача. Вскоре должен начаться спектакль, о котором я грезила очень давно, но всё как-то не складывалось. Даже бесплатный билет для студентов предполагал выход в свет, и не в повседневной одежде, заляпанной лабораторными реактивами, или в драных кроссовках на босу ногу.

Всё это осталось в моём прошлом мире. Теперь же я, нарядная и элегантная, занимаю место на балконе, с восхищением наблюдая за изысканной публикой. В воображении не хватает лишь театральной программки и увесистого монокля в руке. А ещё веера, чтобы слегка им обмахиваться. Почему мне не выдали его, и где же находится театральный буфет?

Вдруг остро ощутив на себе взгляд Ильи, я с немалым трудом сдержалась и не оглянулась. Жгучая искра тревоги кольнула между лопаток и мгновенно разлилась по шее и щекам горячей краской. Когда же я, наконец, научусь не краснеть в такие моменты? Вопрос, безусловно, риторический, ведь ответ на него известен заранее.

Покосившись на тронную композицию, краем глаза я заметила, как Василиус что-то негромко, но раздражённо выговаривает Илье. Их Величество соизволили даже повести своим белым пальчиком в мою сторону. Илья выглядел напряжённо. Почтительно наклонившись к отцу, он смотрел на меня с настороженно-предупреждающим выражением.

Затем, что-то тихо, но твёрдо ответив Василиусу, наследник медленно выпрямился и перевёл взгляд на зал. В этот момент его лицо приняло подчёркнуто-отсутствующее выражение. И почему-то мне вдруг стало легче.

— Вивиан, подойди к Его Величеству… — неожиданно громко произнесла королева, тронув меня за плечо и тем самым ясно давая понять королю, что я подчиняюсь именно ей.

Сдержав порыв вполне справедливого внутреннего раздражения, я покорно кивнула и медленно поднялась со ступеней, стараясь держать спину прямо. Делать это под пристальными и напряжёнными взглядами всех присутствующих было крайне непросто. Казалось, что каждый из них затаил дыхание, наблюдая за каждым моим движением.

Кроме нас пятерых, на тронной площадке оставалось ещё достаточно народу, и я чувствовала, как их любопытные взгляды буквально сверлят меня. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по раскалённым углям.

Чуть поодаль стояли примерно с десяток охранников, похожих друг на друга, как однояйцовые близнецы, ещё пара-тройка каких-то дам в возрасте, сверкающих драгоценностями, как Алмазный фонд Московского Кремля. И ещё несколько краснолицых и рыхлых мужчин, явно страдающих от ожирения и застарелого алкоголизма, стояли в стороне, бросаясь в глаза своей болезненной внешностью. Все они были совершенно ненужные мне свидетели.

Придерживая пышные юбки и мысленно благодаря королеву за очень удобные туфли, я двинулась в сторону короля. Плавно покачивая бёдрами и стараясь не запутаться в многочисленных слоях ткани, я шла с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Каждый шаг требовал концентрации. Не наступить на подол. И не споткнуться о чёртовы эти ступени. И в обморок не свалиться.

Мои тяжёлые драгоценности тихо звенели на каждом шагу. Я чувствовала себя неприятно похожей на новогоднюю ёлку: такая же безупречно-прямая и также нескромно сверкающая яркими ёлочными игрушками. И колючая. Руками меня лучше даже не трогать.

Мне и так было очень непросто. Волосы вдруг взбунтовались, словно решив, что мне мало свалившихся испытаний. Им явно не нравилась сложная магическая причёска, и они норовили сбежать из неё, расползаясь бунтарскими прядями по внезапно вспотевшему лбу.

К Его Величеству я приближалась с некоторой опаской. Элен мне рассказала о том, что Зовущая, на месте которой я оказалась и которая мне вроде-бы-как и мать, уходя, отпустила его ледяного дракона. «В качестве справедливого наказания». И король наш теперь не дракон.

Я внимательно выслушала королеву, но не очень поверила ей. Тому, кто рос в другом мире, где магия работает по другим законам, трудно представить себе нечто подобное. Однако теперь, подходя к его трону всё ближе, я вдруг ощутила зловещую пустоту. Не соврала королева, Василиус нынче не тот…

Исходящее от драконов ощущение какой-то дикой, стихийной силы невозможно забыть или с чем-либо спутать. Достаточно только однажды столкнуться с драконом. А я, между прочим, сдавала Алмазному, древнерождённому и бессмертному зачёт по магическим свойствам ментальной защиты! И даже сдала. С одиннадцатой попытки. Было время запомнить.

Василиус словно погас. Если бы в нашу последнюю встречу я не была настолько напугана и растеряна, я уже тогда бы заметила это. Нет, он не стал обыкновенным, простым человеком, и сила в нём ощущалась. Другая. Не подавляющая и не вызывающая желание бросить всё и бежать на край света.

Дракон улетел, оставив после себя лишь тень былой мощи. Но мрачное выражение на королевском лице мне отчаянно не понравилось. Знаю я этот взгляд. Насмотрелась. Король явно что-то задумал. Пакость какую-то, не иначе. Мотивов испортить мне жизнь ещё больше у венценосного явно было с избытком. Осталось понять, каких именно.

Его глаза, некогда сверкающие ледяным огнём, теперь казались пустыми и безжизненными, как замёрзшие озёра. В каждом его движении чувствовались затаённая злоба и решимость, что заставляло меня быть начеку.

Василиус был как хищник, затаившийся в ожидании своего часа, и это не сулило ничего хорошего.

Судя по всё же пойманному мной быстрому взгляду Ильи, наши мысли сходились. Снова мы с ним — только жалкие пешки в игре, даже правил которой не знаем…

В зале, наполненном придворными и знатью, повисла напряжённая тишина. Я чувствовала, как взгляды присутствующих буравят меня, оценивая каждое движение и слово. В этой атмосфере, пропитанной интригами и тайными замыслами, даже малейшая ошибка могла стоить дорого.

— В королевстве Фростмор большой праздник сегодня… — глядя на нас сверху вниз, произнёс Змеев-старший.

Мне вдруг показалось, что он тщательно подбирает слова.

Ну да… боится, наверное, по земной мэрской привычке ляпнуть что-нибудь лишнее. Об инвесторах и меценатах с партнёрами. Было бы очень забавно. 

Не сдержавшись, я краешком губ усмехнулась и тут же поймала предупреждающий взгляд королевы.

— Каждый день рядом с вами для подданных праздник, Ваше Величество! — покорно опустив глаза в пол, я затрепетала ресницами и присела в глубоком реверансе.

Да, я и это умею и практикую, к счастью, нечасто. Правда, танцую не очень, хотя на занятия бальными танцами Света меня исправно таскала пять лет. Даже король оценил мой поклон. К сожалению, его монаршее внимание в основном было приковано к зоне глубокого декольте.

Илья это тоже заметил. Стоя за спинкой трона, он злился, бледнел и упорно смотрел теперь мимо меня. Извини, дорогой, это платье не я сочиняла.

— Похвально услышать подобные речи из уст главной ведьмы королевства Фростмор! — произнёс вдруг Василиус. И тон его был полон яда.

Все вокруг тут же замерли. Кажется, даже дышать перестали. «Откажись, это ловушка! — в моей голове вдруг раздался отчётливый женский голос. И я его тут же узнала. Кем бы она ни была, эта странная женщина Вивиан, но у меня не было веских причин ей не верить. — Сошлись на здоровье, проси временную отсрочку.»

Я понимала: в словах Вивиан был здравый смысл. Особенно хорошо это было заметно при взгляде на непримиримую противницу, только что потерпевшую сокрушительное поражение и замершую на ступенях в нескольких шагах ниже меня. На лице первой ведьмы намертво приклеилась улыбка, больше похожая на оскал. Дай ей сейчас волю — своими руками задушит.

Склонившись перед королём ещё ниже и стараясь придать голосу дрожащие нотки, я тихо и жалостливо пролепетала:

— Я благодарна и счастлива слышать подобную весть из уст моего короля! Едва лишь воскресшая ведьма великого королевства Фростмор мечтала об этом всю свою жизнь. Но моё чудесное возвращение отняло много сил. Главная колдунья у ног величайшего из королей не может позволить себе демонстрировать явную слабость перед народом. Нижайше прошу понять и простить меня, Ваше Величество!

— Ты мне отказываешь? — голос Василиуса, холодный, как ледники Гренландии и Антарктиды, разрезал воздух. — Своему королю?

Мне вдруг резко захотелось ответить ему едкой колкостью. Что-нибудь о демократии и избирательном праве. И о монархиях с тираниями тоже. Но, собрав свою волю в кулак и проявив чудеса терпения, я обратилась к их сомнительно-легитимному Величеству:

— Я боюсь опозорить Вас, мой король. И сердечно прошу об отсрочке… хотя бы…

— До конца этого бала, не дольше. Сегодня я милостив.

◇◆※◆◇

¹ Фростмор — название северного континента/королевства в мире Севены. Авторский топоним (от англ. frost — мороз + more — больше).

◇◆❖♛❖◆◇

«Из одного дерева икона и лопата». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

— Боже, храни короля и весь круг причастных лиц! — провозгласил младший Змеев ехидно. Василиус вздрогнул, нервно оглядываясь на охрану.

— Идёмте, Вивиан, — тягучим, змеиным движением Илья выскользнул из-за трона и протянул мне руку. Я вопросительно покосилась на королеву. Она молча кивнула в ответ. Илья так и замер передо мной в почтительном поклоне с протянутой рукой. Красиво. Так бы и любовалась. Да кто же мне, бедненькой, даст?

— Да, принц, — стараясь держать спину прямо и присесть без особой иронии в позе, я приняла его руку и через секунду прошептала уже еле слышно, одними губами: — Ты решился похитить меня?

— Гости нас заждались, — удобно разместив мои пальцы в своей ладони и лукаво блеснув глазами, Илья на секунду задумался, а потом, не сводя с меня взгляда, медленно притянул к себе и осторожно прикоснулся губами к запястью. — Пора, наконец, начинать этот бал!

Подмигнул, сдержанно улыбнувшись. Василиус мрачно скривился, потом широко взмахнул правой рукой. От неожиданности я вздрогнула, но Илья незаметно погладил мою ладонь большим пальцем и снова коротко улыбнулся. Только мне. Принц выглядел абсолютно спокойным. Всё ещё не отпуская меня, он уверенно двинулся к краю тронной площадки.

Незримый оркестр грянул нечто торжественное и громкозвучное. Надеюсь, не государственный гимн всея королевства Фростмор.

— Куда ты меня потащил, я боюсь высоты! — я прошипела Змеёнышу в спину. — И ненавижу лестницы. Илюша, помилуй, пока мы вниз спустимся, я шею три раза сломаю!

— И давно ли боишься? — Илья снова мне улыбнулся и хитро прищурился. — В прошлый раз я не заметил.

Ему что, весело? Я тут страдаю от похотливого короля, страшусь всяких ведьм, пытаюсь освоиться в новом мире, а он стоит, держит меня крепко за руку и тихо хихикает.

— Погоди, ты… — до меня вдруг дошло очевидное. — Предлагаешь спуститься магически? Собираешься колдовать перед этой толпой?! — я вдруг ощутила, как отступает накопившееся напряжение.

Словно сковавшая меня корочка льда вдруг покрылась сеткой трещин. Он действительно не чувствует страха. Илью ни капельки не смущают сотни, а может, и тысячи устремлённых на нас взглядов. Он привык быть в центре внимания. Для него в этом нет ничего неприятного или гнетущего. В отличие от меня.

— Забудь о них, смотри только на меня! — словно прочтя мои мысли, Илья медленно наклонился ко мне и выдохнул прямо в шею. Вызывающе. Откровенно. Скандально. — Держи меня крепче и ничего не бойся… — Волна яркого аромата ударила мне в нос. Кофе, горячий песок, раскалённые камни.

— Слайд¹! — удивительно слаженным дуэтом мы произнесли в унисон и переглянулись.

Кажется, Илья даже успел удивиться. Но уже за секунду до того, как он произнёс заклинание, я поняла, что он сделает. И отчаянно струсила. Одно дело — шагнуть со скалы в снежную даль, уводя за собой ненормального парня, и совершенно другое — за ним самой упасть вниз головой. Я совсем не настолько сильна и отважна. Если я чуть замешкаюсь, заклинание не запустится, ведь мы держимся за руки. И тогда он банально слетит с этой чёртовой лестницы вниз головой. Я ведь знаю Илью, точно знаю: меня он за собой никогда не утянет. Зачем он так рискует? От моей готовности слепо и без раздумий следовать за ним зависела если не жизнь, то целостность рёбер уж точно. Ненормальный. И мне это нравится.

Уже шагнув вниз вслед за ним, я успела на долю секунды оглянуться назад и всё, наконец, поняла. Его Величество был эгоистом и сволочью, но дураком точно не был. В ту секунду, когда мы с Ильей заскользили вниз, держась за руки, его лицо исказилось от ярости. Сын очень наглядно демонстрировал королю, что всерьёз на меня претендует. И Василиусу, и королеве, и ведьме, и всему королевству Фростмор.

— Темпус аго²! — зачем-то я прошептала, и время замедлило ход.

У меня получилось. Бытовое заклинание высшего порядка, о котором я только читала! И немножко мечтала, особенно в ходе лабораторных экспериментов на кафедре. Ещё там, в прошлой жизни, когда-то давно. А теперь мы с Илюшей поплыли красиво. Не летели стремглав вниз, словно с горы на одном на двоих сноуборде, а медленно и неотвратимо надвигались на замерших от шока людей, как лавина. Шлейф моего серебристого платья воинственно развевался. Как флаг над поверженным вражеским войском. Наши волосы растрепались, мои драгоценности мерно постукивали на ходу.

Думаю, именно в этот момент я была невозможно похожа на ведьму. Самую главную и стервозную в королевстве. Ту, что посмела присвоить себе василиска. Вот этого, восхищённо смотрящего на меня. И отказать самому королю.

Лестница вдруг закончилась, ноги ударились о гладкую каменную горизонталь танцевального зала. Проехав ещё несколько метров на чистой инерции, мы остановились. Мне показалось, что люди, стоящие вокруг нас, не дышали и не шевелились. Время для них шло значительно медленнее. Не выдержав, я рассмеялась. Заклинание времени удалось. Потрясающе! Невозможно… Я точно не сплю?

— Делео³, — голос Ильи звучал очень тихо, но вполне ощутимо довольно. — Прости, сардинка, но простые смертные под заклинанием времени быстро стареют. Ты же не хочешь весь вечер плясать в обществе стариков и старух?

— А ты точно умеешь танцевать? — мне всё-таки нравилось его дразнить. И ловить яркие всполохи в серебристых глазах тоже нравилось. Илья тут же хмыкнул и сделал обиженный вид. — Прости, я имела в виду местные аборигенные танцы.

— А нам это нужно, селёдка? — он снова прищурился, и вертикали змеиных зрачков вдруг прорезали светлую радужку его глаз. — Сегодня ведь наш с тобой бал. И плевать я хотел на Василиуса с его бабами. На Фростмор, на Севену. Я тебя приглашаю на танец. Какой ты умеешь, что тебе ближе?

— Лучше всего я танцую сольную партию спящей красавицы, если честно, — смущённо пробормотала я, стараясь смотреть на Илью.

Люди вокруг словно ожили. Все разом зашевелились, тихонечко зашептались и… расступились. Оставив нас в центре пустого пространства у подножия тронной лестницы. Под яростным взглядом Василиуса. Я нервно поёжилась, ощущая всей кожей его королевскую злость.

— Фокстрот? — так и не отпустив мою руку и не сводя с меня взгляд, Илья снова поднял её и коснулся ладони губами.

— Ты рехнулся? — я хмуро спросила. — Я давно и надёжно забыла все эти тройные шаги и плетения.

— Закрытый импетус⁴, перо, поворот… — легко согласился Илья. — Сардинка, зачем ты пугаешься? Как насчёт вальса? — Он поднял задумчивый взгляд поверх моей головы и озорно ухмыльнулся.

— Можно я на тебе просто повисну и буду послушно шевелить ногами? — я заставила себя не оглядываться и упорно рассматривала узор на его камзоле. — А ты мне подсказывай. Музыку будем насвистывать?

— Можно я оторву? — вместо ответа Илья зацепил пальцами левой руки кончик тонкого кружева на моём рукаве и оценивающе прищурился.

Я молча и недоумённо кивнула ему. Не то чтобы совершенно не жалко, но если Змеёнышу нужно… Тут же раздался тихий треск ткани, и ему в руки вспорхнул тонкий кусочек затейливого нитяного орнамента. Снова блеснув на меня хитрым взглядом, Илья что-то шепнул ему, и полупрозрачный узор вдруг взмахнул крыльями, словно крупная белая бабочка, и взлетел с его крепкой ладони. Как зачарованная, я смотрела на его колдовство. Удивительно тонкое и волшебно красивое.

Я видела разную магию. Беспощадно-разящую боевую. Безусловно-полезную бытовую. Восхитительно-ошеломительную стихийную, древнюю, как сама природа. Но та магия, чьё порождение порхало над нашими головами, была совершенно иного порядка. Сама красота. Трепетная, словно пламя свечи, и филигранная, как творение мастера-ювелира.

— Слышишь? — Илья вдруг оказался ко мне непозволительно близко. Настолько, что его глубокое дыхание тёплым ветерком шевелило растрепавшиеся волосы над моим лбом. — Это наш с тобой вальс.

Музыка. Тонкими всхлипами скрипок она зазвенела над всем тронным залом. И с каждым взмахом кружевных крыльев, порхающих над гостями, она становилась всё громче.

— Ты точно рехнулся, Змеёныш! — сквозь вдруг подступающие слёзы я рассмеялась. — Это же Русский вальс⁵! Я настолько Наташа Ростова?

— Женщина! — широко улыбнулся Илья. — Не позорь меня, умоляю! Это единственный вальс, который я помню. Я его даже на скрипке играл, представляешь?

— Ужасно, — сочувственно улыбнувшись, я сделала шаг вслед ему к центру зала и присела в глубоком реверансе. — А теперь мстишь отцу за поруганное детство?

Илья вдруг нахмурился, и словно тень легла на его неправильное и скуластое лицо, мне вдруг показавшееся невероятно красивым.

— Боюсь, моя дорогая сардинка, что до мести ещё далеко. И постарайся не отдавить мне все ноги, вдруг я охромею, а нам придётся бежать и быстро сверкать пятками? Неудобно получится.

Его правая ладонь обожгла меня между лопаток. Моя — осторожно легла на мужское плечо. И весь мир вокруг нас отступил. Стены раздвинулись, лица погасли. Наши пальцы сцепились в замок. Глаза в глаза, шаг в шаг.
— Расслабься, с-с-селёдка, мы просто танцуем, — шепнул он мне на ухо доверительно. — А вид у тебя соверш-ш-шенно убийс-с-ственный. Ты задумала революцию, признавайс-с-ся, Наташ-ша Рос-с-с това?

Легко рассмеявшись ему в лицо, я позволила увести себя в вальс. Тем более что танцевал Илья великолепно. Его ведущая рука была твёрдой и уверенной, шаги скользили по глади пола легко и беззвучно.

◇◆※◆◇

Слайд¹ — (от лат. slide) простейшее бытовое заклинание безболезненного скольжения по нескользким поверхностям. Может применяться для быстрого спуска с горы или лестницы. Заклинание низшего порядка, доступно для всех магических категорий инициированных иных. Уровень силы воплощения заклинания напрямую зависит от уровня магии творящего его азеркина.

Темпус аго² — в пер. с лат. время, остановись. Сложное и имеющее множество трудно прогнозируемых последствий заклинание для краткосрочной остановки времени. Максимальное достижение: 30 минут. Заклинание высшего порядка.

Делео³ — (от лат. deleo — вытираю) простейшее бытовое очищающее заклинание. Заклинание низшего порядка, доступно для всех магических категорий инициированных иных.

Закрытый импетус⁴ — термин из бальных танцев (от лат. impetus — напор, порыв). «Закрытый импетус» — один из шагов или фигур в танце (например, в фокстроте). Подчеркивает знакомство Ильи со светскими танцами, возможно, против его воли.

Русский вальс⁵ или «Вальс № 2» написан Дмитрием Шостаковичем в 1938 году. Также известен под названием «Сочинение 99». Первую популярность произведению принесло его звучание в кинокартине Михаила Калатозова «Первый эшелон» в 1955 году. Наибольшая же известность вальса наступила после последнего фильма Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами» в исполнении Нидерландского королевского оркестра под управлением Рикардо Шайи.

◇◆※◆◇

P. S. Все тайные термины, заклинания и артефакты ждут вас в Глоссарии мира СемиСветик. Читайте и исследуйте!

◇◆❖♛❖◆◇

«Кто много знает, с того много и спрашивается». В. И. Даль, «Пословицы русского народа».

Пыльный июнь сонно щурился серыми веками высоких облаков, шелестел свежей листвой, сыпал хлопьями тополиного пуха. Северный город спал быстрым и чутким сном.

Белые ночи. Так странно. Словно холодное солнце решило не спать и другим не давать. Время, когда магия древних и зыбких болот выползает из вязкого сумрака питерских подворотен и скользит мягкой дымкой вдоль тонкой границы реальности. Когда улицы пахнут прогретым гранитом и Финским заливом. Когда наглые чайки сидят на фонарных столбах и надменно взирают на потрёпанных жизнью ворон.

Вивиан уже и забыла, что такое бывает. Она шла босиком по прохладному сумраку улиц, не оглядываясь назад и никуда не спеша. Просто шагала на цыпочках, пальцами подобрав подол своей юбки. Она выглядела настоящей ведьмой: длинные тёмные волосы, чёрный глянцевый шёлк одеяний. Бездонный провал зелени глаз на худом, очень бледном лице, иссиня-белые губы. Худощавая хрупкость фигуры подчёркивалась тонкостью шеи и рук. Чистая готика. Буффонада и фарс. Ей не было дела до внешнего вида. Благо, жители городов привыкли не удивляться подобным прохожим. Да и некому было её видеть здесь.

Дворники всё ещё спали. Они выйдут на улицы города лишь тогда, когда он проснётся и каменные мосты тихо сомкнут свои серые своды. Под перезвон первых гулких трамваев, под шелест колёс машин и тяжёлых автобусов Питер сонно вздохнёт и начнёт новый день.

Вивиан так сильно по нему скучала, что готова была измерить шагами все его улицы. Магия старых кварталов пьянила, кружила голову, словно вихрь, льнула ласково к ведьме и пела тихую летнюю песню. Питер просил её не уходить и вручал свою серую душу. Вив улыбалась ему. Больше она никуда не уйдёт. Сдохнет здесь.

Снежное королевство Фростмор осталось позади, погребённое в своей льдистой могиле. Величественный океан Вечного Зова¹ несёт свои воды к скалам северного континента. Льды не скуют его воды. Круглый год его чёрные волны беснуются, сотрясая прибрежные скалы. Его верные спутники — разрушительные ураганы и жестокие штормы, метели и снежные шквалы — терзают Севену. Боги, как же она ненавидела мир, в котором когда-то имела несчастье родиться!

От болезненной мысли ведьма чуть не споткнулась. Шероховатый асфальт колко впился в холодные ступни. Словно очнувшись, Вив тут же прибавила ход, заспешила. Куда? Она и сама не знала, как назвать это место. Разве может быть дом у того, кто себя подло предал? И себя, и всех тех, кто рискнул полюбить её, утонувшую с головой в море бессовестной лжи?

Что ждало её впереди? Пустые глазницы разбитых окон, дверь, давно и надёжно запертая на новый замок, или всё-таки посторонние люди? Она заслужила это наказание и готова была принять его. Заслужила укор, обвинения, град слов, справедливых и злых, чужие, холодные взгляды. Всё ради одного лишь права увидеть его. На секунду взглянуть ему прямо в глаза. Тому человеку, которого Вив всё ещё отчаянно и невозможнолюбила. Тому, кто клятвенно обещал быть с ней рядом и в горе и в радости. Кто безропотно принял проклятие собственной недостойной жены, кто простил её бегство, не сказав ни слова в упрёк.

Антон Дивин. Бессмертный, могущественный маг, величайший из гениев. Её главный и непревзойдённый учитель. Несчастный отец их единственной дочери, верный муж и возлюбленный. Скорее всего, теперь — бывший. Мужчина, безрассудное чувство к которому Вив пронесла через годы сплошного кошмара Севены. Не смогла позабыть. Не смогла отпустить. Все эти годы болела им. Именно эта любовь заставляла её каждый день просыпаться, сползая с жёсткой, холодной постели, и просто дышать. Стержень, державший её на плаву, не дававший сломаться. Каждый безрадостный вечер Вивиан засыпала с мечтой об одной только встрече.

И неважно было, что он скажет. Ей нужно было услышать его мягкий голос. Увидеть пронзительный взгляд его глаз, вдохнуть его запах. И можно потом умереть. Её больше ничто не держало в обоих мирах. Их дочь ненавидела родителей. Особенно — мать, проклявшую её так бездумно и жестоко. Принцы выросли и больше не нуждались в поддержке. Тот злополучный ребёнок, что стал её личным проклятием, вернув Вив на Севену, уже тоже вырос и стал настоящим мужчиной. Своей матери знать он не желал. И поделом ей. У жизни нет черновиков. Каждый её короткий абзац пишется набело.

Знакомый проход в двор-колодец² зиял тёмной пастью. За прошедшие годы здесь многое изменилось. Появились витые решётки, красивая дверь, домофон. Ведьма холодной ладонью коснулась его кнопочной панели. Раздался щелчок, и дверь с тихим стуком открылась. Тёмная лестница, терпкий запах подъезда и лифт. Ей на пятый этаж, но Вив туда не поедет. Ей было страшно. Поднимаясь по лестнице, она малодушно оттягивала тот момент, когда остановится у знакомой двери, снимет свой кованый ключ с толстой цепочки на шее и…

Додумать она не успела. В абсолютной тишине спящего дома вдруг раздался ещё один довольно громкий щелчок, тихо скрипнула дверь и прозвучал мужской голос: — Ты опять босиком? Ничего не меняется, Вив. Погоди, я спущусь сейчас. Только снова не вздумай сбега́ть! Пожалуйста, потерпи…

Сердце Вивиан пропустило удар. Его голос, такой знакомый, такой родной, словно вернул её в прошлое. В те времена, когда они были счастливы, когда он обнимал её, шептал нежные слова, когда их любовь ещё не была разрушена её предательством и ложью. Замерев, Вив прижалась к стене, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. Он помнил. Он снова почувствовал её, ждал, несмотря на все годы разлуки и боли.

Шаги на лестнице становились всё громче. Вивиан подняла голову, вытирая слёзы, и увидела старшего Дивина. Совершенно не изменился. Лишь в уголках глаз прибавилось морщинок мудрости. — Вив… — произнёс он, спускаясь по лестнице. — Ты вернулась.

И в этот момент она поняла, что всё было не зря. Все страдания, все испытания, все слёзы. Он действительно звал её через миры. Через пространство и время. Ей не пригрезилось это. — Да, — ответила она, и её голос дрогнул. — Я наконец-то вернулась домой.

◇◆※◆◇

Тихий шелест прибоя и алебастрово-белый песок. Бездонное чёрное небо. Фейерверк ярко сияющих звёзд. Ночные светила, застывшие словно фарфоровые тарелки на бархатной скатерти.

На высоком обрыве, над морем, застыла мужская фигура, согбенная бременем лет. Длинный плащ покрывал её, делая стоящего человека похожим на сложившую крылья белую птицу. Эту схожесть ещё больше подчёркивал крупный нос, выразительный профиль и яркая седина длинных волос. Крючковатые пальцы сжимали массивную рукоять крепкого посоха. Закинув назад тяжёлую голову, мужчина вглядывался в звёздное небо. Что видел он там, в бесконечном провале Вселенной, какие миры?

Неожиданно за его спиной бесшумно возникла вторая мужская фигура. Мягкость плавных и хищных движений выдавала в пришельце охотника или воина. Широкоплечий и рослый, он перемещался, как тень. Беззвучно приблизившись к старику, встал очень близко, по левую руку. Почтительно поклонился.

— Она всё же ушла… — прошептал ему седоволосый, вздыхая. — Вот и закончилась эта история.

Его спутник бросил быстрый взгляд на печального собеседника и ответил очень низким, больше похожим на рык дикого зверя голосом:

— Однажды она уже уходила, — в его тоне сквозила усмешка. — И снова вернулась. Ты же знаешь её. Нет повода для печали.

— Ей больше незачем возвращаться, — старик неожиданно покачнулся, но в тот же миг был осторожно подхвачен. — Как видишь, снова моё предсказание исполнилось. Боги жестоки ко мне.

— Действительно, незачем! — темноволосый мужчина в ответ очень зло усмехнулся, встряхнув голову. — Мы с тобой совершенно не в счёт.

— Это я её сделал такой, — вздохнул снова старик, отстраняясь и забирая из рук собеседника локоть. — Попав в мои руки, она была ещё совершенным ребёнком. Это я напророчил малышке величайшее будущее. Я увидел его и не смог промолчать. Это было так… заманчиво. Ты себе даже представить не можешь насколько. В моих руках оказалась вдруг девочка, чью тонкую руку ведёт золотая триада³: власть, богатство и слава. Зовущая, пробуждающая драконов. Все сущности Сердца Мира⁵ подвластны Вивиан. Я виноват перед ней. Я не смог устоять. Она — сокрушительное искушение.

— Отец… — тихо позвал его собеседник и осторожно приобнял за плечи, стараясь хоть как-то его поддержать. — Стоит ли теперь бередить это тёмное прошлое?

— Ты не слышишь меня! — старик попытался рвануться из рук и едва не упал. — Это я перед ней виноват! Первого огненного змея последняя в роду Фейр вызвала именно мне. Запрещённая сущность. Изгнали из дома зовущих её из-за этого. Останься она рядом с сёстрами — её не нашёл бы Василиус. Не заключил бы с ней сделку и не отнёс бы её в другой мир. Туда, куда она так стремилась. Догадываешься почему?

— Зачем ты мне всё это рассказываешь, отец? — темноволосый упрямо ему возражал, осторожно укутывая в полы тёплого плаща, словно упелёнывая капризничающего младенца. — Она ушла, бросив нас с тобой здесь. Улетела навстречу неведомому мужчине, которого ей предсказали. Ты или кто-то другой, разве это так важно?

— Я мог промолчать, не рассказывать ей ничего… — горько промолвил старик. — Я же наивно решил, что ребёнок её остановит. Она ведь не хотела… Юная девушка, по моей вине изгнанная из семьи, лишённая крова. Что могла она противопоставить мне, взрослому и опытному мужчине? Я был вдвое старше её! Всё это сделал с ней я…

— Ты всё ещё помнишь её той девушкой, юной и робкой Вивиан, — громко фыркнул на это его собеседник. — Ты, верно, забыл, что, вернувшись сюда, она и не вспомнила обо мне, своём сыне. Все эти годы она жила рядом с Василиусом, помогала дракону творить его грязные делишки.

Старик снова вздохнул и всё же позволил себя отвести от самого края обрыва. — Не суди её, сын, ты не знаешь Василиуса. Он способен на всё. В этом мы с ним ужасно похожи. К тому же я ведь сам забрал тебя у неё. Сильных шаманов⁶ всегда воспитывали лишь мужчины. Прости… — Идём, отец. Нас там ждут, Бими давно приготовила ужин, согрела постели.

Старик неожиданно покачнулся и мягко скользнул из рук сына на землю. — Прости, Кайл. Я умираю… мне осталось немного. Я долго ждал её ухода. Жить мне осталось до первых лучей этого утра.

Сын упал рядом, пытаясь поднять старика, удержать неожиданно отяжелевшее тело.

— Не мешай мне! — старый шаман очень медленно сел, тяжело опираясь на сломанный посох. — Силы и так на исходе. Последний отсчёт моей жизни идёт на минуты. Но напоследок…

Старик содрогнулся, спиной опираясь на сына, и плавно поднял левую руку. В уголке его бледного рта отчётливо показалась яркая струйка крови. Бледные губы шептали беззвучное заклинание. Прямо над их головами неспешно разгорался растянутый шлейф алых искр. Старик щёлкнул пальцами, воздух вспыхнул, махнул огненным длинным хвостом, в тот же миг изогнулся огромным светящимся телом. Показалась массивная круглая голова с огненными глазами, полыхающий гребень, мелькнул толстый язык, остро раздвоенный на конце.

Шаман вдруг провозгласил неожиданно громко и властно:
— Правом жизни и крови своей заклинаю тебя отныне служить моему единокровному сыну.

— Срок нашей сделки подходит к концу, — зло возразил ему огненный змей, сделав огненный круг над обрывом.

— По её нерушимым условиям ты должен служить моей крови, — спокойно возразил старик. — Ты сам заключил эту сделку. Был наивно уверен в том, что у шаманов нет кровных детей?

— Обманщик! — зашипел громко змей. — Ты…

Старик громко закашлялся, изо рта его хлынула кровь.

— Я заклинаю исполнить условия сделки и отдаю тебя в службу наследнику… — прохрипел он, быстро падая на спину и мучительно корчась в безжалостных лапах агонии. — Боги, свидетели твоей клятвы!

— Отец! — прижимая к себе старика, закричал в ужасе Кайл.

Рептилия зло полыхнула, завязалась в один большой узел и тут же растаяла в воздухе со словами:
— Да будет так… А теперь просто сдохни, шаман. Умри всеми брошенным, словно больная собака!
Твоё время вышло.

◇◆※◆◇

¹ Океан Вечного Зова — авторское название океана в мире Севены. Указывает на его связь с магией призыва

² Двор-колодец — типичный элемент архитектуры Санкт-Петербурга (и других старых городов) — узкий внутренний двор, окружённый стенами зданий, напоминающий колодец.

³ Золотая триада (власть, богатство и слава) — устойчивое выражение, обозначающее три высших блага или цели, к которым стремятся люди. В контексте пророчества — предсказание обладания этими благами.

⁴ Зовущая — маг, способный призывать магические сущности (Тени) для заключения Договора. Ключевое понятие магической системы мира Севены.

⁵ Сущности Сердца Мира — авторский термин. Обозначает древних, могущественных и фундаментальных магических сущностей в мире Севены, обитающих на том свете, (Изнанке, Нави)

⁶ Шаман: В контексте мира Севены обозначает мага особого типа, связанного с духами, предсказаниями и древней магией (в отличие от «Зовущих»). Авторское использование термина.

◇◆❖♛❖◆◇

«Бежал от дыма, а упал в огонь». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

Огромные белые бабочки мерно порхали где-то под сводчатым потолком круглого зала. Сколько их было? Не знаю, наверное, много. Лица людей, окружавших нас в тот вечер, слились в бесконечную вереницу. Терпкие запахи, яркие пятна парадных одежд, блики сияющих драгоценностей, острые взгляды.

Смотрели бы лучше на бабочек! С каждой новой мелодией их становилось всё больше. Поднимая голову и пытаясь их сосчитать, я тут же сбивалась с танцевального шага и ловила сочувственный взгляд своего чуткого партнёра. Мне не хотелось лишний раз тревожить Змеёныша, и я бросила эту затею, полностью переключившись на танец.

Знакомая нам обоим музыка звучала всё громче, и уже очень скоро в бальный круг вступили другие пары. Гостям короля сразу пришлись по душе несложные движения современного вальса. Похоже, наша с Ильёй музыкальная шалость имела все шансы стать новым трендом. И станем мы свежеиспечёнными законодателями танцевальной моды сурового мира Севены.
Смешно.

Илье явно не лезли в голову подобные глупости. Прочно наклеив на лицо приветливо-вежливую улыбку, он упорно молчал, двигаясь так легко, что даже у вечно ехидной меня не возникало сомнений в его танцевальных талантах. Ловко маневрируя среди многочисленных пар, он уверенно вёл меня в медленном вальсе, позволяя расслабиться в мужских руках. Приятное чувство.

Его движения были завораживающе красивы. Ещё выразительнее он двигался лишь тогда, когда держал в руке свою неизменную деревянную саблю, изготовленную из рукоятки старой швабры. Той самой, что Илья коварно похитил из моей кладовки. Острый взгляд, хищная грация, плавные выпады, шаги выверенные и точные. На своих утренних тренировках Змеёныш был столь же сосредоточен.

Но теперь глубокая хмурая складка залегла между его светлых, аккуратно очерченных бровей. На красивом лице принца явно читалась не просто сосредоточенность, а внутренняя борьба. Будто каждая его мысль и каждое движение требовали неимоверных усилий.

От неожиданно ярких воспоминаний голова вдруг закружилась. Предательски защипало в носу, и к горлу подкатили слёзы. Илья тут же напрягся, пристально вглядываясь мне в лицо. Как он умудряется одновременно и улыбаться, и хмуриться?

— Устала? — притянув меня чуть ближе к себе, он оглянулся, явно ища быстрый способ улизнуть из эпицентра всеобщего внимания.

О нет. Бежать во дворце нам с ним некуда, а я готова была танцевать с Ильёй весь вечер, лишь бы не возвращаться по лестнице и не продолжать разговор с королём.

— Мне страшно, Илюш… — медленно отстраняясь, я снова поймала взгляд принца. — Что с нами будет?

Илья даже остановился от неожиданности. Рвано выдохнув, тут же весьма хитроумно сделал равнодушно-отстранённый вид и коротко мне поклонился. Музыка смолкла. Танец замер. Пары, плавно скользившие вокруг нас, стремительно расступились. Мы снова остались одни в центре круга. Под свирепыми взглядами короля и его мрачной свиты.

О да… Самое время сейчас обсуждать вопросы жизни и смерти. Умею я выбирать оптимальный момент.

— Теперь я тебя поцелую и назову своей ведьмой, — Змеёныш решительно остановил все мои вялые попытки к бегству и прижал к себе одним сильным движением всё ещё обнимающей руки. Непозволительно близко и недвусмысленно-крепко.

— Что ты творишь? — растерянно хлопнув глазами, я выдавила.

Пальцами правой руки он коснулся моего дрогнувшего подбородка, вынуждая поднять ошарашенный взгляд. Снова не давал мне сбежать. В светлых глазах принца плескалось мне до боли знакомое выражение. Он что-то уже постановил для себя. Окончательно и бесповоротно. Отчётливо понимая, что это решение мне может совсем не понравиться, и не желая делить со мной его тягостное бремя.

— Пытаюсь сломать ход истории, корюшка. Всегда питал слабость к мятежникам. Закрой глаза.

Произнеся эти слова, Илья резко ко мне наклонился. Его губы коснулись моих. Осторожно, будто прося о прощении. Я могла отстраниться. С обиженным видом оттолкнуть его, тем, вероятно, смягчив незавидную участь мятежного принца. И нанести удар в спину тому единственному, кто доверял мне всецело. Зажмуриться, отгородившись от злых и завистливых взглядов, от…

Да. О защите я и не подумала. Непростительная беспечность.

— Дуо протего¹! — прошептали мы одновременно и, не размыкая прикосновения губ, легко улыбнулись друг другу.

Удивительно. За короткое время, прошедшее с момента нашего с ним знакомства, Илья успел научиться уже очень многому. Его стремление к знаниям и упорство были поразительны. Ему не хватало лишь практики — того незаменимого опыта, который приходит только со временем и реальными ситуациями. Двойственному заклинанию защиты требуется замок.

— Кап²! — лёгким взмахом руки я замкнула внушительный купол окружающего нас волшебства.

Илья положил мне на плечи ладони и углубил поцелуй.
И мир отступил. Принц стал моим центром вселенной. Укрытые прозрачным зонтом нашей прочной защиты, мы стояли перед глазами толпы приглашённых на праздник гостей, чьи лица были освещены мерцающими огнями всё ещё мерно порхающих в воздухе кружевных бабочек.

Взгляды Василиуса и его многочисленной свиты обжигали своей ледяной яростью, но нам не было до них дела. Илья крепко обнимал меня, и в эти мгновения мы твёрдо верили, знали — никто и ничто не сможет нас разлучить. Один мир для двоих. Два сердца, бьющихся в такт, два дыхания…

Гулкий звон магического удара наотмашь ударил по нервам. Наш щит выстоял, но ослепительное волшебство поцелуя рассыпалось точно карточный домик. Я открыла глаза, отстраняясь, и столкнулась со взглядом Змеёныша. Мягким, бархатным, нежным. Спрятав лицо у него на груди, я вздохнула. Второй удар смял нашу с принцем защиту, разметал её в мелкие клочья, беспощадно разбив звуковую завесу. Гул шума многоголосой толпы накрыл нас с головой.

Масса людей вокруг гудела, как пчелиный улей, наполняя воздух беспокойством и напряжением. Голоса смешивались в хаотичную какофонию, в которой невозможно было различить отдельные слова. Мы оказались в эпицентре бушующего моря звуков и эмоций, окружённые со всех сторон.

Змеёныш крепче обнял меня, словно пытаясь защитить от этого безумия. Его сердце билось ровно и уверенно. Мы стояли, прижавшись друг к другу, в ожидании неминуемого следующего удара.
И он не заставил себя ждать.

— Что здесь происходит?! — прозвучал резкий голос, похожий на удар хлыста.

С немалым трудом оторвавшись от спасительного Змеёныша, я всё же выглянула из-за его широкого плеча, бросив взгляд в сторону королевской лестницы. И совершенно напрасно. Поднявшийся с трона Василиус выглядел… очень опасно. В глазах короля бушевала слепящая ярость, выразительное лицо было искажено гневом. Принц тихо вздохнул, отпуская меня из объятий, и развернулся к королю. Не обращая внимания на повисшее в зале угрожающее напряжение и уверенно выдержав взгляд негодующего монарха, он решительно перехватил мою руку и уложил на свой согнутый локоть.

— Сегодня всё королевство собралось нас поздравить с инициацией единственного законнорождённого наследника престола, — произнёс громко Змеёныш. И звук его низкого голоса гулким эхом отразился от сводов дворцового потолка. Все присутствующие тут же утихли и замерли. — Меня.

С этими словами он уверенно и широко усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья — лишь решимость. Король молча сжал кулаки и спустился на пару ступенек вниз. Рядом с ним алой свечой поднялась его верная ведьма. Побледневшая королева продолжала сидеть, настороженно переводя взгляд с Василиуса на принца. Пауза затянулась. Я незаметно пожала Змеёнышу руку, и он, снова вздохнув, продолжил:

— По древней традиции континента Фростмор после призвания сущности каждый наследник престола вправе избрать свою ведьму. Я сделал свой выбор, отец.

Выбор. Принц назвал меня своей ведьмой. Не невестой и не подругой. Стратегически выверенный и коварный удар. Сам Василиус просчитался, не успев огласить монаршье решение и отпустив нас на бал. Змеёныш рискнул застолбить меня первым. Но почему мне так скверно? Неужели же мне так хотелось стать ему… кем? Законной супругой? Сесть с ним рядом на трон, нарожать пару-тройку таких же наследников и стать безнадёжно чужими людьми. Нет, не хочу. И дело сейчас совершенно не в этом. 

Предчувствие страшной беды затопило сознание, не отступало.

— И оспорить его теперь может любой, — с ослепительно-белозубой улыбкой пропела в ответ ему Первая ведьма Фростмора.

Всё ещё Первая ведьма.

— Вызвав принца на поединок… — тихо добавила королева, величаво вставая с белого трона. — До восхода ночного светила. То есть — здесь и сейчас.

Её слова повисли в воздухе, как тяжёлое облако, предвещавшее неминуемую бурю.
В зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к нам, и я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой.

— Я вызываю тебя, — низко рыкнул король, и человеческое многоголосье в едином порыве подхватило монаршие слова. Казалось, каждый присутствующий в зале подал голос, вдруг осознав всю чудовищность происходящего.

Василиус вновь удивил нас своим неожиданным заявлением. Как любящий и преданный сын может восстать против отца? Это немыслимо, невозможно.

Я стояла, прислушиваясь к голосам, разносившимся по залу, и мысленно поражалась.

Борьба поколений. Подобное неизменно происходило во всех мирах и во все времена. Лицемерные жесты, лживые насквозь слова — всё это служило совершенно прозрачным и недвусмысленным прикрытием откровенному, липкому страху. Ситуация складывалась отвратительная: если король победит в поединке, то королевство останется без наследника. Сильного мага, призвавшего могущественного Змея — одну из древнейших и сильнейших сущностей. 

Если же нет… То: «Да здравствует новый король!»

На трон сядет молодой и неопытный юноша, пока ничем не известный. Говоря откровенно — паршивенький выбор.

— Я принимаю твой вызов, отец.

Илья произнёс совершенно спокойно и расправил плечи. Я невольно им залюбовалась. Мускулистый, высокий и гибкий, он становился всё больше похож на матёрого, взрослого змея. Ещё совсем недавние следы запоздалого детства сползали с него, словно старая кожа.

В зале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием собравшихся. Напряжение нарастало с каждой секундой, и я чувствовала, как пульсация сердца отдаётся в висках. Казалось, само время замедлилось, готовясь к неизбежному взрыву событий.

— Рядом со своим повелителем и господином в дуэльный круг может встать его ведьма, — Тира вдруг промурлыкала, выступая вперёд и мягко оттесняя Василиуса.

Её взгляд обжигал. В этот миг я отчётливо вспомнила её магию и поняла, кто разбил нашу с принцем защиту. Королева, стоявшая позади, вдруг побледнела. Чёрт возьми, точно! Василиус принёс брачную клятву и определённо не сможет ничем навредить сыну Элен. Я нужна ему позарез. А вот Первая ведьма… Кажется, эта же мысль посетила Илью.

Он вдруг сжал мою руку и прошептал еле слышно, склонившись к уху:

— Дай мне слово, селёдка. Если вдруг что пойдёт не по плану, ты просто сбежишь.

Спорить с ним было совершенно бессмысленно. Я молча кивнула и, подняв голову, радостно улыбнулась в лицо Первой ведьме.

— Да будет так! — рявкнул король, явно взбешённый моим поведением. — Наш бой за право обладать Вивиан Фейр из древнейшего рода Зовущих начнётся немедленно! Да будет поединок!

Поединок. Само слово звучало как приговор, как неизбежность. Я отчётливо понимала, что теперь наша жизнь изменится навсегда и что впереди ждут очередные кошмарные испытания на прочность. Выдержим ли мы их?

В себе я была не уверена.

◇◆※◆◇

¹ Дуо протего (от лат. «Protego» — «я защищаю/прикрываю/обороняю») — заклинание защиты от любого рода атак от других заклятий магов и от природных катаклизмов. Заклинание низшего порядка, доступно для всех магических категорий инициированных иных. В контексте — совместное заклинание защиты Евы и Ильи.

Примечание: в тексте указано «Дуо протего» — подразумевается «Двойная защита» или совместное творение.

² Кап (Колпак) — магическое заклинание высшего порядка. Один из самых энергоёмких заградительных магических щитов. Размер зоны защиты зависит от силы мага (азеркина).

³ Азеркины, иные — (англ. otherkin, от other — «другой», kin — «род») магически одаренные разумные существа, имеющие генетически обусловленную (наследственную) способность доступа к магическому подпространству (Сумеркам, Нави, Изнанке). Как правило, азеркины имеют одну или несколько ипостасей в дополнение к биологической (человек обыкновенный): ангелы, древние боги, демиурги, вампиры, ведьмы, демоны, драконы, духи, кицунэ, колдуны и маги, ликантропы, морфы (оборотни, перевёртыши, зверо- и птицелюди, наги, русалки и т. д.), полубоги, титаны. Ведьмы, маги и колдуны считают второй ипостасью своё сумеречное преображение: боевое или бытовое. Авторский термин.

◇◆❖♛❖◆◇

«Сегодня жив, а завтра — жил». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

В первый раз я открыла глаза поздним утром десятого дня после бала. Эту минуту запомнила на всю жизнь. Вязкое марево забытья отпустило, и я вынырнула из него. В нос ударил сладкий запах варёного мяса и овечьей шерсти, живот тут же скрутила пронзительная судорога. К горлу подкатил вязкий ком, и я хрипло застонала, пытаясь справиться с внезапным приступом тошноты.

Чьи-то крепкие, тёплые руки стащили с меня тяжёлое одеяло из пушистых светлых шкур, пахнущих дымом, и подсунули под спину жёсткую ватную подушку. Губ коснулась горячая влага.

— Попей, — прозвучал чей-то голос.
Послушно сглотнув, я моргнула. Терпкий вкус раскалённого пойла обжёг рот, стремительно растекаясь по горлу.

— Где я? — мучительно пытаясь рассмотреть человека напротив, я потянулась к глазам. Мою руку тут же осторожно перехватили.

— Сейчас станет легче, — пообещали мне шёпотом.

Но легче не стало. «Ты — его главная слабость!» Сознание проколол оглушительный звук женского визга, грохот падения монолитной стены во дворце и шуршание чешуи омерзительного чудовища. Пульсация ярко-алой крови. Оставленная заговорённым кинжалом зияющая дыра в самом центре груди. Я опять рядом с ним умирала.

Нет. Это не может быть правдой.

Цепляясь за свет, я решительно приподнялась на локтях и закашлялась. Кажется, кровью. Её острый, медный вкус оседал на губах.

— Тише, тише… — мужской голос звучал неожиданно мягко. — Тебе ещё рано вставать, не беги.

С огромным трудом повернувшись на звук, я попыталась вытереть кровь, тонкой струйкой сползавшую по подбородку. Меня тут же бережно опередили: влажное полотенце осторожно коснулось лица, под спину уверенно подсунули подушку. Осталось лишь покориться. Взгляд постепенно фокусировался на грубых деревянных стенах, увешанных потемневшими от времени гобеленами. Мягкий свет пробивался сквозь прикрытые ставнями узкие окна, бросая дрожащие тени на пол.

Висевшая перед глазами алая пелена медленно отступила, позволив рассмотреть неожиданного собеседника, всё ещё осторожно придерживающего мои плечи. Рядом с кроватью сидел довольно молодой мужчина в простой одежде из тёмной, грубой ткани.

Его круглое лицо, мерцающее бледным пятном в свете пламени рядом стоя́щей свечи, было порядком обветренным. Длинные тёмно-русые волосы убраны в небрежный хвост. Поймав мой рассеянный взгляд, незнакомец широко улыбнулся, обнажив белые зубы, и тихо ответил:

— В нашем доме ты в безопасности. Всё уже позади.

Располагающе. Но не слишком правдоподобно.

— Когда… — сил на связный вопрос не хватило. Прикрывая устало глаза, я вздохнула. Моих губ тут же снова коснулось стекло. Обжигающий горло глоток и ответ, прозвучавший болезненно-громко.

— Меня зовут Лоренс, — мужчина снова подбадривающе улыбнулся. — Десятину¹ назад я нашёл тебя, замерзающую на окраине города. Оставил пару снежных зверей без добычи. — Он опять улыбнулся, тепло и немного смущённо.

Откинувшись на подушку, я рассматривала его. Наш короткий диалог совершенно изматывал.

— Спасибо. Я…

— Слов не нужно, ты мне ничего не должна! — горячо перебил Лоренс. — Просто однажды меня помяни добрым словом. Лежи, я пришлю к тебе женщин.

Он говорил так уверенно и спокойно, что его словам вдруг остро захотелось поверить. Пусть ненадолго. Пока сил так мало, буквально на донышке. Пока спит моя магия, так быстро ставшая близкой, привычной. 

Я остро вдруг ощутила себя сломанной куклой, горстью пепла, руинами, сдувшимся мячиком. Простым человеком. Раздался слабый шорох, и мой внезапный спаситель тихо вышел, закрыв за собой легко скрипнувшую дверь.

Так началась моя новая жизнь. Жизнь после бала.

◇◆※◆◇

«Я позову тебя, рыбка, — шептал голос Ильи в моих снах. — Я зажгу в твоём небе звезду и дождусь тебя. Только живи».

Лёжа на пропитанном кровью и опалённом песке круглой арены, он смотрел на меня и твердил: «Я позову тебя». Эти звуки грезятся мне днём и ночью. Сизые тени в углах шелестели:

«Только живи!»

Словно Илья оставался здесь, рядом, оберегая меня и теперь…

Словно бы не случилось непоправимого.

Чудовищные воспоминания пробирались в мои очень короткие, тёмные сны, они жалили болью.

Бал. Наш долгий танец с Ильёй и его дерзкий вызов слились в длинный шлейф тревожных видений.

Спешно подготовленная для неожиданного поединка арена у выхода в летнюю половину дворца. Её белый, искристый песок. Прозрачный купол магической защиты, вставший стеклянной стеной вокруг нас. Сосредоточенные мужчины, кружившие на арене в яростном танце с боевыми мечами в руках. Бессмысленное и беспощадное противостояние.

Выпады, увороты, удары. Мой липкий страх, обезоруживающий, обволакивающий. Стремительные атаки Ильи, по-змеиному неожиданные и коварные. Его виноватые взгляды. Ускользающий из-под нападения король, нежданно ловкий, умелый боец, явно опытный и закалённый в сражениях. Брачная клятва, данная Ильёй, несокрушимым щитом прикрывала младшего Змеёва от ударов отца.

Но — не от ведьмы.

Стены зала давили на нас своей тяжестью, воздух был буквально пропитан моими дурными предчувствиями. Это я пропустила удар. Я та, кто должен был стать главной защитой Змеёныша, прикрывать его спину. И ставшая его уязвимостью, его слабостью. Из-за меня он не смог уклониться.

Вот Илья прикрывает меня, роняя на пол. Алый шлейф её платья больно бьёт по лицу, оставляя на нём жгучий след. Я разворачиваюсь и понимаю, что сама не успеваю ударить. Подпрыгиваю в броске, но не дотягиваюсь до неё. Мне не хватило буквально ладони.

Мир вокруг меня замер, будто само пространство и время остановились.
Илья, защищая меня, грудью встретил удар Первой ведьмы. Внезапно возникший в её беспощадной руке монструозный кинжал стал неожиданностью для Василиуса. Король угрожающе крикнул на ведьму, потом резко вскинул свой меч, отступая на шаг, но это уже ничего не могло изменить.

Оружие смерти вступило на путь пресечения жизни. Каждую деталь я увидела с ужасающей ясностью. Плавно и беззвучно, словно в масло, нож вошёл в грудь Ильи. Всего несколько страшных мгновений — и на парадном камзоле стремительно и ужасающе распустился кровавый цветок…
«Только живи».

Королевство Фростмор, погружённое в траур, ещё долго не сможет оправиться от произошедшего. Разрушенные башни дворца, как сломанные зубы великана, возвышались над городом, напоминая о трагедии.

Как?!
Как мне жить после этого, милый?

Я честно пытаюсь. Я даже не плачу. Каждый день открываю глаза, ощущая дыру в самом центре груди, словно там, где когда-то билось сердце, теперь зияет немая, холодная пропасть. Там, куда впился прокля́тый кинжал Первой ведьмы, осталась незаживающая рана. Пытаюсь не доставлять лишних хлопот добрым людям, меня так неожиданно приютившим.

Стараюсь жить заново, хотя каждое движение причиняет боль. Ем, когда меня просят, ковыряясь в еде, которая кажется безвкусной, как зола. Старательно улыбаюсь в ответ на какие-то шутки, хотя чужой смех звучит в ушах, как звон разбитого стекла.

Тепло одеваясь в тяжёлые меховые одежды, каждый день выхожу на прогулку. Ноги сами несут по скрипящей и белой обледеневшей дороге, на берег, к штормящему морю. Льда на нём давно не было, только чёрная водная бездна, шумящая на все голоса.

Здесь колоссальные, неукротимые волны с оглушительным грохотом падают на голые и мрачные прибрежные скалы, разлетаясь осколками звонкого стекла. В свете яркого солнца сверкают белая пена и брызги, замерзающие на лету в корку льда, толстым панцирем покрывающую берег.

Говорили, что море взбесилось с того самого дня, как дворец был разрушен, а принц с королевой бесследно пропали. Рассказывают, будто бы королевские ведьмы сцепились у ног короля, и теперь их обоих разыскивали по всему континенту.

Врут, наверное, хотя слухи тревожили и продолжали витать, словно призраки прошлого.
С того часа минуло уже пять лун².

Прокля́тая память подкидывала обрывки коротких воспоминаний не вовремя и разрозненно. Кровь, пропитывающая белый песок, алыми каплями стекающая по камням, шёпот Ильи. И вспышка моей ослепительной ярости, озарившая своды дворца чёрной молнией.

Каждый день на берег за мной приходил кто-то из младших Лоренсов и просил возвратиться на ужин. Я никак не могу научиться их различать, для меня все подростки в этом доме на одно лицо. Рослые, крепкие, неизменно вежливые и улыбчивые.

На обратном пути аккуратно придерживая под локоть, мой провожатый рассказывал их ежедневные новости.

Зачем? Понятия не имею. 

Молча слушала и кивала невпопад, чувствуя себя чужой среди них.

Кто они мне? Соседи? Было бы несправедливо их так называть. Удивительно щедрые и гостеприимные Лоренсы никогда не задавали мне вопросов. Почему?

Глядя на этих людей, деливших со мной стол и кров, я продолжала мучиться сомнениями. Называть их друзьями было бы преждевременно, но они явно стали для меня чем-то бо́льшим, чем просто соседи.

Старшие члены весьма многочисленного семейства Лоренсов, с их глубокими, проницательными взглядами и уверенными жестами, совершенно меня не стесняясь, долгими вечерами за чаем и ароматными, тёплыми пирогами, живо обсуждали свои торговые дела и вели себя так, будто я тоже была кем-то из них. Старшей дочерью или даже одной из хозяек.

Они заговаривали со мной на равных, и во взглядах добрых Лоренсов, тёплых и участливых, я ни разу не заметила тени брезгливости или неудовольствия. А ведь я не похожа на них. После бала мои волосы, когда-то длинные и шелковистые, теперь коротко обгорели, торчали в разные стороны, как опалённые ветром травинки. Руки были покрыты светлыми полосами уродливых «морозных» шрамов, которые расползалисьь, как трещины на старой фарфоровой вазе. И глядя на это, я долго не могла решиться взглянуть в большое зеркало, украшавшее мою комнату, боясь увидеть в отражении незнакомку.

Вдруг он тоже меня не узнает?

◇◆※◆◇

¹Десятина — в данном контексте — архаичная мера времени, равная десяти дням. (В историческом значении — мера площади земли).

²Луна — в значении «месяц» (пять лун = пять лунных месяцев).

◇◆❖♛❖◆◇

«Не тот живёт больше, кто живёт дольше» В. И. Даль. Пословицы русского народа.

Море. Целая бездна холодной воды, ещё недавно пугавшей меня до потери сознания. Я висела у самой поверхности толщи и смотрела на яркие лучи, разрезающие клинками ночное небо, косо падающие на кромку воды. Крохотные рачки танцевали свои быстрые танцы на его ярком фоне, словно белые искорки в золотистом тумане.

Над морским горизонтом сияла звезда. Её зов тревожил. Будил во мне нечто острое, неприятно-болезненное, человеческое. Память медленно возвращалась. Она тоже будто выныривала из глубины колдовского морока, вытаскивая за собой разрозненные обрывки моих порядком потрёпанных воспоминаний.

Я не просто огромная рыба, обитающая в океане. Набить брюхо жирной селёдкой и крилем — не главная цель моей жизни.

Мысли прыгали мелкими пузырьками, раня и раздражая.
Зов до боли знакомой звезды. Громкий крик его сердца. Всё это время я его слышала. Словно прочная нить, он держал меня на поверхности человеческого сознания, не давая стать рыбой навек. Перед глазами вдруг встал его профиль. Я вспомнила имя. Илюша. Змеёныш.

Где ты теперь, мой несносный мальчишка? Сказал мне, что ждёшь. А я предала тебя, бросила! 

Плавный взмах плавника, и морское чудовище медленно развернулось, своим рыбьим чувством улавливая ближайшее нужное течение. Разворот гибкого тела, разрезающего волну, и я полетела подводной стрелой.

Сердце вело меня на восток. Мимо скалистых островов, коварные жители которых ловят рыбу сетями, похожими на облака. Мимо широкой песчаной косы, вокруг которой всегда было море добычи, и злые моржи, и касатки-разбойники, не боявшиеся даже меня, водной нечисти.

Туда, где солнце выплывает из океана, окрашивая горизонт алыми мазками зари. Где подводные камни встречают несчастные корабли, вгрызаясь острыми каменными зубами в борта обречённых судов. К Прокля́тому острову. Моё сердце болит так отчаянно, что, кажется, выпрыгнет из груди чешуйчатого чудовища.

Где ты, любовь моя?

Огромная рыбина — я гибко скользила между хищных камней, серебряной чешуёй лишь едва задевая их пасти. Я видела тёмный берег. На нём одинокий костёр горел синим магическим пламенем, отбрасывая призрачные отблески на прибрежные валуны. Такое не согревает живых. Оно загорается рядом с мёртвыми.

Илюшенька, ты обещал дожидаться меня. Неужели солгал?

Я здесь. Вместо рук — плавники, вместо ног — рыбий хвост. Посмотри на меня и узнай. 

Я кричала и билась в воде, орошая прибой своей кровью. Волны её жадно слизывали, сияя искристым оттенком древнейшей магии.

Магии Вечного океана. Её блики тянулись туда, где высокие скалы нанизывали на свои острые зубы морские туманы и расчёсывали каменным гребнем смертоносные бури. Крик чудовищной рыбы подхватывал крепкий бриз, унося его выше и выше. К тому, кто неподвижным и чёрным пятном замер на постаменте скалистого острова и безысходно был нем.

Мёртвые ветра не слышат. Я здесь, а он — там. Всё оказалось теперь безнадёжно и совершенно бессмысленно…

Хватая ртом воздух и судорожно цепляясь руками за тяжёлое меховое одеяло, я вынырнула из клокочущей глубины своего кошмара. Спустив ноги на пол, медленно выползла из постели, осторожно нащупала меховые чуни¹, нечто среднее между тапочками и унтами. Сон был так реален, что я задрала полы тяжёлой рубашки и посмотрела на голые ноги.

Сухо, чисто и никакой чешуи. Это только лишь сон.

За узким окном царил утренний полусумрак. Громко тикали круглые выпуклые часы на стене, сплошь увешанной узорчатыми коврами, сшитыми из кусочков разноцветных гладких шкур. Большой дом был весь убран такими или старинными гобеленами. Все изыски местного дизайна были подчинены одной цели: сохранению света и тепла.

С того часа, как я здесь оказалась, минуло уже десять лун.
Многое изменилось.

Десять лун я живу в этом странном доме, затерянном среди бескрайних снежных просторов. Десять лун я просыпаюсь от одного и того же сна, где я чудовище с рыбьим хвостом, где я предала свою любовь, где я потеряла себя в морских глубинах.

Но здесь, в этом доме, всё иначе. Тут я человек. У меня есть руки и ноги, я могу ходить по земле, греться у настоящего огня, а не у того синего магического пламени, которое горит рядом с мёртвыми.

Я часто сижу у окна, глядя на бескрайние снежные просторы, где ветер играет с позёмкой, создавая причудливые, стелющиеся узоры. Иногда мне кажется, что я вижу в этих орнаментах очертания морских волн, но я быстро отбрасываю эти мысли. Нет места фантазиям. Есть только суровая реальность северной жизни.

Хозяйка дома, старая Лора, мать главы рода, — женщина с седыми косами и морщинистым лицом, часто застаёт меня за этими размышлениями. Она ничего не говорит, просто приносит мне чашку горячего, дымящегося травяного отвара и садится рядом, глядя на то же окно. Мы молчим, но в нашем безмолвии есть особое понимание.

Всех женщин дома Лоренсов зовут Лорами. Лора Старая, Первая Лора, Средняя Лора, Младшая Лора. Все молоденькие девушки — Лорис. Все девочки, а их в доме немало — Лори. Мужчины — Лораны и Лорены с Лорилами. Все друг на друга похожи: русоволосые, ясноглазые, рослые, сильные, крупные. Добродушные и непоколебимо спокойные.

Они — словно сам север.

Лишь мне дали новое имя. Эвин — «жизнь», «дыхание». Теперь меня так зовут, и это прозвище хорошо подходит ко мне, новой. Своё прошлое имя мне очень хотелось забыть, но оно так похоже на новое…

Злая ирония?

Я научилась жить заново. Вставать с боем часов, умываться ледяной, больно кусающейся водой, справляться с непривычной одеждой, помогать женщинам рода на кухне, возиться с детьми и стараться быть незаметной. У меня это получается. Раны зажили, боль отступила. На мои каждодневные прогулки на берег моря давно никто не обращает внимания.

Но каждую ночь, когда приходит время сна, я снова возвращаюсь в те морские глубины, становлюсь той, кем была когда-то, и теряю его. Опять остро чувствую боль предательства и отчаяния. И каждый раз просыпаюсь с одним и тем же вопросом:

Неужели всё это было лишь сном? Или это моя настоящая жизнь — тоже сон?

Может быть, я по этой причине так часто сижу у окна, глядя на северное сияние, играющее на небе, словно морская рябь. Может быть, я жду, что однажды среди этих светящихся полос я увижу его силуэт, услышу его голос, почувствую его прикосновение.

Но проходят дни, проходят луны, и я продолжаю жить в этом доме, среди меховых одеял и узорчатых ковров, верить и тихо надеяться, что однажды всё изменится.

Я снова смогу стать собой, кем бы я ни была на самом деле.

А пока я просто живу. Живу и жду. Жду и надеюсь. И каждый раз, просыпаясь от того же сна, я благодарю судьбу за этот дом, за жизнь, за возможность начать всё сначала. Если это лишь иллюзия, сон внутри сна — это всё равно лучше, чем ничего.

Я давно бросила все попытки запомнить многочисленных членов семьи в лицо и мысленно благодарила судьбу за странные местные семейные традиции зваться одним именем. Уверенно отличала лишь старую Лору, её старшего сына, меня спасшего главного Лоренса и его основательную супругу — первую Лору.

Время медленно шло. Ничего мне не предвещало тревог.

Пока седмицу² назад за общим столом дома Лоренсов не появился новый персонаж. Я не смогла пропустить его, неожиданно для себя поймав взгляд, полный яростной, жгучей ненависти.

Даже на фоне массивных мужчин дома Лоренсов незнакомец был высок и широкоплеч, с волосами цвета воронова крыла, которые резко контрастировали с белоснежной кожей. Его глаза, пронзительно-синие, словно северное море в шторм, буравили меня насквозь. В их глубине пылало такое острое отвращение, что у меня перехватило дыхание.

Он сидел в дальнем конце стола, но его присутствие заполнило всю комнату. Остальные члены семьи, казалось, не замечали его взгляда, продолжая спокойно трапезничать. Только Старая Лора, на мгновение подняв глаза от своей тарелки, едва заметно кивнула мне, словно говоря: «Я знаю, я вижу».

Эмоции гостя были такими знакомыми, такими… личными. Как будто он видел мою истинную сущность, знал всё то, что я пыталась спрятать даже от себя самой.

После ужина, когда все разошлись по своим делам, я осталась у окна, пытаясь унять дрожь в руках. Северное сияние за стеклом сегодня было особенно ярким, и в его танцующих всполохах мне снова почудились морские волны. Но теперь к ним примешивался ещё один образ — силуэт мужчины с синими глазами, полными жгучей ненависти.
«Кто ты?» — прошептала я в тишину комнаты.

Старая Лора, неслышно приблизившись, положила сухую тёплую руку на моё плечо.

— Прости младшего сына, Эвин… — тихо произнесла она. — Он пытался не возвращаться. Но противиться воле судьбы не под силу обычному человеку. Похоже, пришло время рассказать тебе кое-что. Обещай мне не убегать от нас после этого.

Неужели это начало конца моего спокойного существования в доме? Рвано вздохнув, я развернулась, пристально вглядываясь в невозмутимое лицо старухи. Сколько лет старой Лоре? Говорят, её муж утонул вместе с их кораблём.

Когда? Я так и не научилась считать земные годы по местным лунам.

— Мне бежать больше некуда.

Я ответила просто. Лора молча кивнула и вышла из комнаты. В этот вечер меня больше никто не тревожил.

Ночью я долго не могла уснуть, прислушиваясь к каждому шороху в доме. А когда, наконец, провалилась в сон, мне приснилось всё то же видение, но в нём впервые появился новый персонаж — человек с синими глазами.

Он смотрел на меня с той же жгучей ненавистью, что и за общим столом.

И глядеть на меня так он имел полное право. Я откуда-то знала и это.

Очевидное понимание наполняло не страхом, а странным предвкушением грядущих перемен.

◇◆❖♛❖◆◇

¹Чуни — простая крестьянская обувь, часто просто сплетенная из лыка или веревок; здесь — указание на простоту и функциональность меховой обуви.

²Седмица — устаревшее слово, означающее неделю (семь дней).

«Из одной надежды не сшить одежды» В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

Как я выбралась из воды? Движимая чувством врождённого противоречия, не иначе. Обдирая о камни блестящую чешую, цепляясь побелевшими от напряжения пальцами за прибрежные валуны. Пальцами, а не плавниками.

Каждый метр давался мучительно больно. Некстати вспомнилась злая детская сказка о глупой русалке и принце. Та безмозглая девица не онемела, выползая на берег, она сорвала себе голос намертво. Поднимаясь на мокрые, голые и жестоко до крови ободранные ноги, я тоже могла уже только хрипеть.

Ну уж нет. Я не желаю стать жертвой. Да и Илюшенька мой, хоть и принц, но не слепец.

Он сидел на земле у холодного пламени, смотрел на меня отстранённым взглядом и вертел в пальцах проклятое зеркальце, ставшее теперь бессмысленным. Бледное обветренное лицо, впалые скулы обтянуты кожей. Длинные волосы стали седыми. Их жёсткие пряди шевелил морской бриз.

— Привет… — меня встретила вымученная улыбка.

Подняв взгляд на меня, он смотрел и не видел. Блеск его пепельных глаз помутнел.

— Здравствуй, Змеёныш, — не найдясь, что ответить, прошептала я едва слышно. И вдруг засмущавшись своей наготы, быстро присела на корточки, прикрываясь тяжёлыми мокрыми волосами. Снова длинными, как когда-то давно, целую вечность назад.

— Здравствуй? — он перевёл взгляд на море и горько усмехнулся. — Хорошая шутка, наверное. Змеёныша больше нет.

— И всё-таки здравствуй… — я упрямо повторила, глотая горючие слёзы.

Ледяной ветер с моря обжёг. Укололи солёные брызги, выброшенные на берег особенно высокой волной.

— Прости, что так вышло, сардинка. И уходи. В царстве смерти тебе делать нечего.

Он протянул ко мне руку и вытер солёную влагу с щеки. Какие холодные пальцы. Мне показалось, что слёзы застыли под ними.

Илья рвано вздохнул, отворачиваясь. Мягкие пряди его волос скользнули на высокий лоб. Длинный плащ с капюшоном надёжно прятал всю фигуру.

— Я же пришла сюда, верно? — я усмехнулась, губами ловя его пальцы. — А значит, не так всё и плохо. И здесь я тебя не оставлю!

Мои слова гулким эхом отразились от прибрежных камней. Чёрный плащ на Змеёныше вдруг распахнулся и накрыл меня с головой. Скалы острова лопнули, рассыпаясь в песок. Под моими ногами разверзлась огромная трещина. Холодная мокрая ткань спеленала, лишая дыхания, и потянула на дно этой бездны…

— Прости…

Проснувшись в холодном поту, я ещё несколько долгих мгновений мучительно выбиралась из чрева кошмара. В сумраке комнаты я слышала собственное рваное дыхание. Мне всё ещё чудился шёпот волн.

Очередная злосчастная ночь принесла новый сон, отличный от всех предыдущих. Уже хорошо, хоть какая-то динамика. Мои ночные видения становились всё более реалистичными и мучительными. Казалось, что я балансирую на грани между сном и явью, не в силах их отличить.

Сегодняшний сон стал особенно болезненным. В нём я увидела всю бездну собственной беспомощности. И Илью — не сильного, умного и уверенного в себе молодого мужчину, каким я узнала его за последние несколько месяцев, а растерянного мальчишку. Как тогда, в первый раз, на обледенелом пороге избушки.

Возможно, это было предупреждение о том, что ещё не случилось. Подсказка. Или бред моего растревоженного воображения.

Но одно я знала наверняка: этот сон не последний.

Я обязана разобраться с тем странным, что происходит в реальности. Лора сказала вчера, что семейство Лоренсов «переживает не самые лучшие времена». К моему величайшему стыду, за всё время пребывания в этом доме я так и не выяснила ничего о его обитателях. Их беды меня не тревожили.

Я как будто упорно спала наяву и просыпаться не собиралась.

Из тихих и неторопливых бесед весьма добродушных и разговорчивых Лоренсов я узнала историю злосчастного королевства Василиуса. Говорят, ледяной континент раньше не был таким. Да, ещё до прихода последнего из Василиусов здесь тоже случались суровые зимы. Примерно раз в полсотни севенских лет. Они могли длиться много лун, принося с собой бесконечные снежные метели и лютую стужу. Но даже они не могли сравниться с тем, что началось после грандиозного возвращения Ледяного Дракона Василиуса.

Если это всего лишь легенды? При всей моей лютой «любви» к королю, люди склонны винить власть имущих во всех своих бедах.

Нужно было узнать всё доподлинно. Старший Лоренс не раз звал меня на мужскую половину, предлагая изучить семейную библиотеку. Небольшую, но собранную тщательно и с немалой любовью.

Мне не хватало моральных сил. Самое время исправить эту непростительную ошибку.

По вполне объяснимым причинам я остерегалась открыто колдовать в доме Лоренсов, втайне надеясь, что никто не узнает во мне королевскую ведьму.

И как оказалось — напрасно. Но это я тоже исправлю.

Тщательно приведя себя в порядок, я выглянула в коридор. Тени за дверью зашевелились, будто живые, складываясь в причудливые силуэты. Дом Лоренсов неожиданно для меня оказался огромным, его стены словно дышали тайнами. «Мужская» его половина была куда скромнее «женской». Мгновение подумав, я двинулась в её сторону. Время ещё очень раннее, до утренней трапезы несколько часов, и я не рискую встретить здесь кого-то из женщин или детей.

Немногочисленные слуги семейства Лоренс, низкорослые, хрупкие, с невыразительными чертами лица, «серые»¹, молча кланялись мне, почтительно застывая у стен. Их взгляды жгли спину.

«Что делает эта женщина на мужской половине?» — читался в них безмолвный вопрос. Я только шире расправила плечи, вздёрнула подбородок и ускорила шаг.

Здесь не было тёплых шкур на полах и гобеленов на стенах, лишь старинные карты в толстых деревянных рамах и угрожающего вида оружие. По коридорам гуляли холодные сквозняки, а магические светильники под потолком едва теплились, мерцая голубоватым светом, похожим на северное сияние.

Зовя меня в библиотеку, Старший Лоренс говорил что-то о самой последней по коридору двери. Миновав ряд многочисленных и однообразных дверей, очевидно, ведущих в мужские спальни, я направилась туда. Тихо запели широкие половицы. В конце коридора действительно нашлась дверь. Узкая, чёрная. Знак вечной мудрости³, инкрустированный на ней, словно бы подмигнул мне, вспыхнув на мгновение тёплым янтарным светом, и погрузился в полумрак коридора.

Приложив ладонь к деревянному полотну, я обожглась его холодом.

Дверь легко отворилась, тихонько скрипнув, словно кого-то предупреждая. В ноздри пахнуло ладаном и старым пергаментом.

Тусклый свет падал откуда-то с потолка, освещая высокие, крепкие стеллажи. На полках — книги в кожаных переплётах, их корешки потрескались от времени. Настоящая роскошь. Бесценная сокровищница рода Лоренсов.

Я не сразу заметила его в полумраке библиотеки. Сначала услышала сдавленное бормотание, прерываемое хриплым карканьем. Массивная тень металась у дальнего окна, где мерцающий свет выхватывал из темноты силуэт рослого и широкоплечего мужчины в тёмной одежде. На высоком столе перед ним, раскинув крылья, как чёрный плащ, сидел огромный призрачный ворон. Его клюв громко щёлкал в такт звукам слов незнакомого мне языка.

Тёмный Лоренс. Я узнала его по иссиня-чёрным волосам, убранным в хвост. Тот самый Лоренс, чья жена спит в круглом каменном доме на деревянном столе…

Услышав скрип двери, мужчина резко обернулся в мою сторону. Ворон же взмыл к потолку, тут же рассыпавшись яркими белыми искрами.

— Кто ты? — голос Лоренса зазвенел, как натянутая струна.

Я показала пустые ладони, стараясь смотреть ему прямо в глаза.

— Ева. Меня зовут Ева, не Эвин… Старший Лоренс разрешил мне прийти сюда. И я могу тебе помочь. Ты призвал ворона, но не знаешь, как с ним говорить.

Почему я вдруг это сказала? Откуда я знала об этом? Словно кто-то толкнул, шепнул слова тихо на ухо. 

Лоренс сжал кулаки, и тени за его спиной зашевелились, будто испуганные звери.

— Ты не поймёшь! Мне нужна сила, чтобы… — он замолчал, глотая воздух.

— Чтобы вернуть её? — я кивнула в сторону окна, за которым угадывались очертания круглой башни. — Бессмысленно. Ты пытаешься пойти наперекор смерти, но даже не умеешь снять простейший морок.

— Что…

Я решительно подошла к нему ближе. От моей протянутой руки он едва не шарахнулся, сдержавшись лишь в самый последний момент.

— Делео, — кончиком пальца прикоснулась к его волосам. Они вспыхнули синим и посветлели, сбрасывая простейший морок. Иллюзию. Я так и знала.

Лоренс так резко вздрогнул, как будто я ударила его. Забавно: его магия имела отчётливый запах, она пахла гарью и отчаянием — как дым пепелища.

— Что ты хочешь взамен? — прошептал он.

Вот как? Мужик не разменивался на объяснения, решив перейти сразу к делу. Всегда уважала практичный подход.

— Правду о королевстве Фростмор. О том, как Василиус здесь появился и почему ваша зима стала вечной.

Встряхнув посветлевшими волосами, мужчина вдруг засмеялся — сухим, надтреснутым звуком, так похожим на сиплое карканье ворона.

— Ты будешь разочарована. Это история о глупости. О том, как мы поверили, что можем приручить дракона.

Он поднялся с подоконника, направился к ближайшему стеллажу и провёл рукой по корешкам книг, явно погружённый в раздумья.

— Договор? — уточнила я, заметив, как ворон вновь появился на карнизе. Его глаза, похожие на две глубокие чёрные ямы, не отрывались от меня.

— Нет. Он мне не нужен. Ведь ты не обманешь.

Он не спрашивал. Я благоразумно не стала ему возражать, развернулась и подошла ещё ближе, игнорируя ледяное покалывание в воздухе.

— Научи меня управляться с ним, — вдруг выдохнул он. — Ты же сильная ведьма?

Интересно, что если прямо сейчас я поведаю ему сказку о горе-русалке, однажды нашедшей в промёрзшей избушке на Севере сыночка столичного мэра и умудрившейся привязать его магией? Или о дурочке, приворожившей дракона, а после влюбившейся в его сына — наследника рода Великого Змея? Вопрос риторический. И у меня ещё хватит мозгов не проделать подобную глупость.

— Заклинания, — это ключ! — я ответила с придыханием, к месту вспомнив любимую фразу нашего преподавателя теоретической магии, — Они требуют вовсе не силы, а… точности.

— Но заклинания слышат лишь сущности? — колдун с явным сомнением посмотрел на меня. — Они же их выполняют.

— Ты здесь видел мою? — я усмехнулась. — А колдовать я умею. Может быть, просто попробуем?

Щёлкнув пальцами, я создала крошечную незамысловатую иллюзию — и в воздухе медленно закружилась пыльная бабочка. С каждым взмахом крыльев она вбирала в себя пыль из библиотечного воздуха и становилась всё более осязаемой. Простая магическая шалость, известная мне ещё с первого курса. Осторожно взяла руку Лоренса — холодную, словно снег за окном — и прижала его ладонь к своей.

— Повторяй за мной. Де-ле-о. Не громче шёпота. И представь себе, как стираешь её, мою магию.

Он дрожал, как лист, но первый же слог заставил воздух затрепетать.

— Делео.

Книги на полках зашелестели страницами, тени поползли по стенам, вытягиваясь в чёрные нити.

— У меня ничего не выходит…

— Прекрати ныть! — я резко выдохнула, отчего пыльная бабочка увеличилась вдвое. — Стряхни её, словно крошки со скатерти. Ну же!

— Делео! — на этот раз слово вырвалось увереннее. Едва отсвечивающие светильники под потолком тут же погасли, погружая нас в темноту. На миг воцарилась зловещая тишина, а потом что-то щёлкнуло — будто лопнула невидимая цепь. Над столом, ровно в том месте, где порхала иллюзия, замерцал силуэт — женский, прозрачный. Вполне узнаваемый.

— Эвин… — Лоренс протянул было руку. Но я его опередила.

— Делео! — в сумраке библиотеки мой голос звучал, словно выстрел.

Призрак тут же рассыпался, будто дым.

Ворон взревел — не птичьим голосом, а шумом ветра в печной трубе — и тоже исчез.

— Ты… что ты наделала? — мужчина рванулся, но я тут же схватила его за запястье, останавливая и разворачивая на себя.

— Это был лишь мой первый урок. Сил в тебе, прямо скажем, — в избытке, но ими ты не владеешь. Развеяв иллюзию, ты тут же создал себе новую. И давно этим балуешься?

— Какое до этого дело тебе?

Возвысившись надо мной, Тёмный Лоренс отчётливо скрипнул зубами. Его попытка продемонстрировать своё физическое превосходство с треском провалилась. Прости, парень, но я — не уроженка Севены. Со мной не пройдут эти трюки.

— Долго рассказывать! — подняв к нему лицо, я насмешливо фыркнула, представляя, как лихо вцеплюсь в его густую и коротко подстриженную бороду, так неожиданно посветлевшую. — Но мне показалось неправильным то, что та женщина, которую ты якобы так сильно любишь, лежит одна на столе в промёрзшем доме, а ты тут милуешься с призраками.

— Что ты несёшь?!

Почему я его провоцировала? Хотела вывести из мира иллюзий и вернуть к действительности? Но, вспомнив его недавнюю неудачную попытку общения с вороном, я невольно смягчилась. Тёмный Лоренс старается что-то сделать. Он не оставил жену, просто не знает, как быть. В этом мы с ним, безусловно, похожи.

— Говори правду. Кто ещё тебе её скажет? Теперь твоя очередь. — Я указала на стол рядом. На гладкой поверхности лежала изысканная карта Фростмора. — Ты угадал. Я и правда ведьма. И здесь я — чужая. Чтобы помочь тебе, мне нужно лучше понять вас. Рассказывай.

Он посмотрел на меня, и в его глазах — впервые — мелькнуло что-то кроме ярости и отчаяния. Надежда?

Он что, мне поверил?! Как неожиданно.

Я сама бы себе не поверила.

◇◆※◆◇

¹Серые (слуги) — описательное прозвище слуг в доме Лоренсов, подчеркивающее невзрачность, молчаливость и почти невидимое присутствие всех представителей коренной расы Фортсмора — атан. Светлокожие, низкорослые, хрупкие, с невыразительными чертами лица «серые» атан не видят магии, не одарены магически, испокон веков служат кэль.

² Призвать сущность — магический акт привлечения или пробуждения глубинной магической природы или силы, для осуществления привязки — заключения договора с магом (здесь — цель поездки младшего Лоренса). Сущности в данном контексте — обитатели Изнанки (того света, Нави) мира Севены. Призыв осуществляют представители племени Зовущих.

³ Знак вечной мудрости — специфический магический символ, вырезанный или инкрустированный на двери библиотеки, вероятно, выполняющий защитную или обозначающую функцию.

◇◆❖♛❖◆◇

«Дитя хоть и криво, а отцу-матери мило». В. И. Даль. «Пословицы русского народа».

Всё здесь стало теперь совершенно иным. Сразу же за порогом той самой квартиры её встретил свет. Много белого света и цвета. Ослепительно-белые стены, сверкающие чистотой. Алебастр и сияющий бликами гладкий металл широких дверей. Просторная кухня, чем-то похожая на хирургическую операционную, такая же безупречно-кристально-стерильная.

Квартет белых тарелок на белом столе. На каждой — магический купол термического стазиса¹, тускло мерцающий и прозрачный. Внутри — что-то вкусное и аппетитное. Овощи? За прошедшие годы Вивиан успела забыть их земные названия. В центре — блюдо с увесистым стейком в лужице тёмного вязкого соуса. Два высоких бокала с рубиновой жидкостью. Аскетично, рационально и строго.

В этом был весь Антон Дивин.

Холод, безукоризненная чистота и бездушный порядок. Словно осколок Севены проник в этот мир вместе с ней.
И никаких милых женскому сердцу бессмысленных безделушек. Одежды и обуви тоже не было видно. Только строгие линии дорогой мебели, подчёркнутая функциональность и полный порядок. Следов присутствия другой женщины в его доме Вив не заметила, и это её не порадовало.

Всё прошедшее время она втайне надеялась: Дивин вскоре забудет о ней. Он же бессмертный, она это знала. Этот невероятный мужчина никогда не был склонен к бессмысленным рефлексиям. За бесконечную череду долгих лет, сколько женщин прошло через его жизнь? Ей когда-то показалось: она была лишь одной из них.

Этим она утешала себя.

Но сейчас, глядя на круглый стол, на блюда под куполами стазиса, на рубиновое вино в бокалах, она вдруг отчётливо поняла: всё это время Дивин помнил о ней. Помнил и ждал её возвращения.
Эта мысль её ошеломила. Запретить себе думать об этом она уже больше не сможет.

Вивиан медленно обвела взглядом помещение, пытаясь найти здесь следы их далёкого прошлого. Она помнила эту кухню другой: тёплой, уютной, с её любимыми занавесками в мелкий прованский цветочек, с акварелями на светлых стенах, разноцветной посудой и книгами, разбросанными на столе. Ежедневный утренний ритуал приготовления кофе и лёгкого завтрака. Домашние, поздние ужины.

Кухня тогда была центром их хрупкого мира.

А потом вдруг всё рухнуло в одночасье. Ей пришлось сделать выбор между собственным счастьем и благополучием и жизнями близких людей. Жалела ли Вив об этом? Да, все эти годы, ежеминутно и ежечасно. Вернись она назад, в тот проклятый день, когда был сделан выбор, изменилось бы что-нибудь?
Нет. Они живы, а значит, всё можно исправить.

Вивиан подошла к столу, молча коснулась пальцами прохладной поверхности белой тарелки. Подняв голову, встретилась взглядом с Антоном, плечом подпиравшим белый косяк и наблюдающим за ней.

— Прости… — чувствуя, как слёзы снова подступают, прошептала она и кивнула на остальные тарелки. — Кажется, я не вовремя. Ты ждал гостей?

— Разве нет? — он тихо ответил. — Я не знал, что ты любишь сейчас, потому приготовил так много…

— У тебя получилось меня удивить, но я не голодна.

— Ты выглядишь совершенно измученной, сядь и поешь. — Антон снова устало нахмурился, двинувшись в её сторону. — Спасибо за то, что нашла в себе силы и вырвалась. — Произнеся эту фразу, он отодвинул один белый стул и кивнул, приглашая присесть. — И прости, что призвал тебя так… неожиданно. У меня не было выбора.

Вивиан медленно опустилась на стул, чувствуя, как тяжёлым грузом наваливается усталость последних лет. Сквозь ресницы украдкой смотрела, как Антон двигается по кухне — так же порывисто и уверенно, как и прежде. Движения, отточенные годами привычки. Мягкая домашняя одежда светлой тканью плотно обтягивала его рослую атлетическую фигуру, не оставляя простора для воображения. Короткий ёжик светлых волос, лёгкая суточная щетина, тени привычной усталости под глазами.

Легко нажав кнопку включения на стальном полированном чайнике, он пальцами пробежался по гладкой панели плиты, отозвавшейся тихим писком. Мир технического прогресса, усилиями Инквизиции надёжно защищённый от внешних врагов. Приютивший когда-то и Вивиан-иномирянку. Комфортный и безопасный.

— Что происходит, Антон? — спросила она, глядя на то, как мужчина усаживается за стол. — Как я здесь оказалась?

Неожиданно Дивин зажмурился и сжал зубы. Его сильные руки вдруг слегка дрогнули. Это пугало.

— Я вынужден был это сделать, — наконец ответил он, не поднимая глаз. — Провёл обмен кровными сущностями², — древнейший из семейных ритуалов, последний раз мы его применяли уже несколько столетий назад.

Вивиан почувствовала, как по спине пробежал холодок. Обменять кровную сущность можно только…

— Ева? — прошептала она, цепляясь за кромку стола похолодевшими пальцами. — Что с ней? Кто посмел тронуть её?!

Антон поднял голову, и их взгляды встретились. В его светлых глазах Вивиан вдруг увидела бесконечную горечь, многократно умноженную на усталость.

— А как ты считаешь? — невесело усмехнувшись, он пригубил свой бокал и поморщился. — В мой список злодейских злодеев пока внесено лишь два имени. К счастью для всех нас. Или ты назовёшь мне ещё претендентов?

— Быть такого не может… — Вивиан отрешённо уставилась на тарелку с нетронутым стейком. — Наша с ним кровная клятва³…

— Ты всё также наивна, моя дорогая… — видя её нерешительность, Дивин отрезал от стейка кусок и переложил его на ближайшую к ней тарелку. Туда же перекочевала порция подрумяненных овощей в сырном соусе.

— Ешь! — его низкий голос звучал так уверенно и спокойно, что Вивиан подчинилась, в ответ уронив:

— Законы магической неотвратимости не имеют ко мне отношения.

— Верно… — Антон коротко ей кивнул, тоже взяв в руки вилку. — В тот же день наш несравненный Василиус Змеев скоропостижно скончался. Причина клинической смерти — обширный инфаркт миокарда.

Оторвавшись от трапезы, Вивиан подняла на него удивлённый взгляд. Антон зло усмехнулся:

— Представь себе мои чувства. Минуту назад, проведя сложнейший и очень рискованный ритуал, я получил в свои руки того, кто всё это время упорно ломал жизни вам обеим. Должен сознаться тебе — искушение было весьма велико.

— Ты… — Вив прошептала, почувствовав, как внутри всё сжимается.

Антон сейчас был с ней непривычно, ошеломительно искренен. Как она быстро успела отвыкнуть от этого. Первый и главный закон выживания в мире Севены: не верь никому, все насквозь лживы.

— К сожалению, — нет, — Антон рвано вздохнул, отложив свою вилку и пальцами снова коснувшись бокала. — Я — в первую очередь врач. Моя сила не терпит убийства. Но… Это его не спасло. Мы же с тобой оба знаем, что медицина не в силах помочь нарушителю магической клятвы. Полная окклюзия передней межжелудочковой ветви левой коронарной артерии. Такое редко встретишь даже в моей практике. Атеросклеротическая бляшка, резкое падение сократительной способности миокарда и сердечного выброса, нарушение микроциркуляции… Я успел провести все необходимые реанимационные мероприятия, — продолжал Антон, словно читая анамнез. — Дефибрилляция, адреналин, атропин. Но… Василиус был обречён. И прекрасно знал это.

Он замолчал, глядя на Вивиан. В его льдистых глазах Вив увидела то, чего никогда раньше не замечала.

— Знаешь, что самое интересное? — спросил Дивин, возвращаясь к своему обеду. — Его организм принял смерть как должное. Никаких признаков борьбы, никаких попыток сопротивления. Словно он сам хотел этого. Ты догадываешься почему?

— Он ушёл на Севену, за Евой! — Вивиан вскрикнула, но её крик утонул в громком всхлипе.

Мужская ладонь тут же накрыла её похолодевшую руку, судорожно сжавшуюся в кулак.

— Единственное, чем я могу утешить, — произнёс тихо Дивин, — это тем, что перед кончиной Василиус был страшно зол. Моё появление стало для него крайне неприятным сюрпризом. Я так полагаю, что девочку нашу он должен был прихватить с собой сам.

Вив снова бросила взгляд на лицо колдуна, и внезапная догадка ошеломила её. А ведь тогда, много лет назад, она не поверила в это. Наша девочка. Произнося эту фразу, Антон ей открылся своей неожиданной гранью. Дивин — отец. Нежный, мудрый, самоотверженно любящий. Тот, у кого она своим выбором отняла право просто быть рядом с единственной дочерью… Тот, кого ей самой так не хватало всю жизнь.

— Что это меняет? — быстро взяв себя в руки, женщина потянулась к бокалу. — Наша девочка там, вместе с ним, и нас нет с ней рядом!

— Решительно всё… — его пальцы погладили шрамы на коже её запястья, и Дивин склонил к плечу голову, хмуро рассматривая женскую руку. — Вспомни, Виви. Дракон имеет немалую власть над ведомыми⁴. — Она молча кивнула, снова с ним соглашаясь. Знал ли он это тогда? Это бы многое упростило…

— Есть множество других способов привязать её… — неожиданно испытав острый приступ необъяснимого смущения, Вивиан попыталась забрать свою руку, но он её не отпустил.

Свободной рукой осторожно придвинул её стул к себе ближе и приобнял Вив за плечи.

— Он и привязал нашу дочь приворотом, — рвано вдохнув её запах, Антон усмехнулся чему-то. — Давно запрещённый у нас, на Земле ритуал. Я не смог защитить её, но теперь она совершенно свободна. Василий Змеев умер, его кольца рассыпались, ритуал завершён.

Он так спокойно произносил эти страшные вещи… «Не смог защитить». Это Вив ему не позволила! Поверив когда-то Василиусу, она спрятала дочь от отца и поставила сложное заклинание. Страх и какая-то детская глупость затмили тогда её разум. Проклятие дикой Севены.

— Я так виновата… — снова всхлипнула Вив.

— Моя маленькая дикарка… — колдун легко приподнял её хрупкое тело со стула и усадил к себе на колени. — Я должен был это предвидеть, должен был сразу понять, что тебя воспитали иначе.

— Как это у вас на Земле называют? Кукушка? — невесело усмехнувшись, Вив всё же расслабилась. — Я та, что бросает детей.

— Мне легко быть другим, ведь я вырос в прекрасной семье и не знаю другого, — он едва ощутимо коснулся губами её виска. — Мои родители до сих пор нежно любят друг друга. Мои братья и сестры друг за друга готовы разрушить весь мир. Я не умею иначе.

— Не пытайся меня оправдать.
Он снова вздохнул, обняв её крепче.

— Я когда-то назвал тебя своей женщиной, и это незыблемо. От подобного не отказываются.

— Но была ещё Тираэлис… — произнеся эту фразу, Вив мысленно сжалась. Зачем она вспомнила это? Зачем…

— Второе зловещее имя в списке моих личных врагов, — холодно произнёс Дивин. — Ты всё еще к ней ревнуешь? Забудь и не злись. Она просто нежить, любительница правдоподобных иллюзий.

Просто нежить… Испытав невероятное облегчение, ведьма тихо произнесла, затылком откинувшись на стальное плечо колдуна:

— Василиус забрал её на Севену. Там теперь она очень влиятельна.

— Вот как? Выходит, я тоже наивен, — он снова невесело усмехнулся. — Надеялся, что с ней всё же покончено. Поразительно упорство. Но я полагаю, у Тиры нет шансов.
Поймав удивлённый взгляд Вив, Антон пояснил уже мягче:

— С Евой ушёл младший Змеев, сын Элен. У неё теперь есть очень сильный союзник.
Ведьма ахнула, ошарашенно глядя на Дивина.

— Тот самый, что…

— Видимо, да. Видишь, как сложно запутаны нити судьбы… Ни на мгновение не усомнившись, парень сам шагнул вслед за нашей дочерью. Этот мальчик невероятно талантлив и твёрд, он настоящий Полозович⁵.
Вивиан закрыла глаза, пытаясь осмыслить всё то, что услышала. Впервые за долгое время она ощутила, что может дышать полной грудью.

— Ты всё-таки думаешь… — начала было она, но голос дрогнул.

— Я знаю, — твёрдо ответил колдун. — Наша дочь теперь очень сильна и свободна. Моя маленькая дикарка, ты опять забываешь о том, что в её жилах течёт кровь древнейших родов двух миров. Уверен, ещё не один неприятный сюрприз ждёт Василиуса на Севене. Он привык её недооценивать.
Он взглянул ей в лицо очень пристально, и в его глазах Вив увидела… веру.

— Знаешь, что самое важное? — тихо добавил Антон. — Ева теперь совершенно свободна от всех проклятий и приворотов. Она может сама выбирать себе путь. И у нас с тобой тоже есть шанс всё исправить.

Она понимала — Дивин и тут снова прав: их дочь просто не может быть слабой. И ещё: у неё есть родители, которые точно найдут верный способ помочь своей дочери.

— Не отпускай меня больше, Ант. Лучше сразу убей, пока я не наделала новых глупостей.
Тихо рассмеявшись в её волосы, колдун бережно покачал на руках свою ношу.

— Я всегда был готов их расхлёбывать, Виви. И никому не отдам это право.
Вивиан вдруг почувствовала, как горячие слёзы скользнули по щекам. Как она могла тогда в нём усомниться? Пора им закрыть эту дверь и позволить себе начать снова.

◇◆※◆◇

¹ Термический стазис: (В контексте) Магический барьер или поле, сохраняющее температуру и свежесть пищи (или других предметов).

² Обмен кровными сущностями: Древний магический ритуал, требующий глубокой связи (родственной) и позволяющий вызвать или переместить человека через миры/расстояния посредством родственного обмена.

³ Кровная клятва: магически обязывающая клятва, связанная с кровью, нарушение которой влечёт самые тяжёлые последствия (здесь — смерть Василиуса).

⁴ Ведомые: (в контексте) — те, кого магическая потусторонняя сущность (дракон) проводит через миры или контролирует (Ева).

⁵ Полозович: (От «полоз» — змей) Указывает на принадлежность к роду Змеевых/Полозовых, подчёркивая силу и наследие персонажа (младшего Змеева).

◇◆❖♛❖◆◇