Эффект шальной бабочки

Утро не задалось.

Голова раскалывалась (вспомнить бы ещё, отчего), во рту – пустыня, по которой всю ночь скакали скунсы. Да, я знаю, что скунсы – не пустынные животные, но не придирайтесь к бедной девушке после бурной ночи.

Стоп, мысль, не улетай! Ночь. Да, ночь была очень бурной, полной разнообразных событий. Мелькает лицо Ксюхи – моей лучшей подруги. Какой-то мужик с дредами, пирсингом на бровях и татуировками по всему телу. Всё. Дальше – тьма.

— Мама, ты тут? — вместо нормального голоса я услышала жуткий сип.

Облизала губы, попыталась сглотнуть горькую слюну, но не смогла.

— Боже, за что мне это? — простонала я, приложив максимум усилий, чтобы приоткрыть тяжёлые веки.

Опухли они что ли? К слову, из глаз открылся только левый, правый слегка запаздывал. И первое, что он увидел – чья-то зелёная нога. Мощная, волосатая, обутая в гигантский сапог из коричневой кожи. Чётко выраженные вены оплетали рельефные мышцы, а коленный сустав соперничал с размером моего черепа.

Стоит ли говорить, что от увиденного мой второй глаз поспешил открыться, чтобы расширить угол обзора?

— Нифига себе… — прошептала я, когда рассмотрела не только вторую ногу, но и… кожаную юбку, под которую эти самые ноги уходили.

И вот знаете, по сравнению с ней шотландский килт – это жалкая женская тряпочка. О, эта юбка была максимально брутальная – из плотной кожи, шитая грубыми швами толстенными нитками. С пояса свисало такое количество оружия, что я снова закрыла глаза. Ещё и зажмурилась на всякий случай.

— У неё зелёные глаза, — произнёс очень низкий мужской голос, от которого я чуть не подпрыгнула на месте.

Захотелось либо убежать от него подальше, либо прикинуться ветошью. Учитывая моё плачевное состояние, второе сделать куда проще, чем первое.

— Такие бывают только у эльфиек, — ответил ему женский голос.

Он раздался откуда-то из-за спины, был тоже весьма низок, но имел характерные интонации, свойственные слабому полу.

— Но волосы у неё тёмные, как у людей, — возразил первый голос, от которого у меня начинали трястись поджилки.

— А кожа – белая! — снова второй, женский голос. — Пусть и не такая, как у эльфиек.

— Значит, смесок, — постановил обладатель мощных ног и не менее мощной юбки. О том, что под ней скрывается, я даже думать боялась. — Так даже лучше! Эльфийки слишком тонкие и много о себе думают. Ты проверила, она чистая?

— Да, ни один мужчина ею не обладал, — так уверенно заявила женщина, что я удивилась.

Ей-то откуда знать, сколько у меня было, точнее не было мужчин? Неужели сделали гинекологический осмотр?

Прислушавшись к своим ощущениям, я пришла к выводу, что ТАМ меня точно не тревожили. Я бы почувствовала дискомфорт. А вот по голове могли и ударить, раз она так сильно болит. Наверняка! Поэтому мне и показалось, что кожа у мужика зелёная, а на деле случился сбой восприятия цветов. Надеюсь, временный.

— Значит, готовь её к свадебному ритуалу, будет моей сто пятьдесят первой женой! — постановил мужик.

Что? Нет, тут я не выдержала и снова открыла глаза, вот только увидеть смогла лишь удаляющуюся задницу. И немного спину – опять же зелёную. Нет, меня точно чем-то огрели, раз такая дичь видится.

— Ну что, очухалась, болезная? — спросил женский голос, после чего в поле моего зрения попал и его источник.

Гром-баба, богатырша, перекачанная бодибилдерша, или как ещё можно назвать женщину немалого роста, весомых достоинств и просто потрясных бицепсов. Да ей любой мужик позавидует! Что характерно, кожа у неё столь же зелена, как и у ушедшего мужика. Черные, слегка вьющиеся волосы собраны в высокий хвост, лицо словно высечено из камня, а зубы… Такими зубами можно камни грызть или хотя бы деревья.

М-да, и что же вчера произошло, раз мне снится столь дивное видение?

Снится же, да? Не может быть такого наяву! Да, голова болит, но она и во сне болеть может, у меня такое уже случалось. Правда, я потом просыпалась, пила таблетку и снова ложилась, надеюсь, и в этот раз так же выйдет.

— Вставай, нужно тебя помыть, причесать и натереть благовониями, — продолжила командовать зеленая баба, пока я размышляла, пора мне просыпаться или подождать и ещё немного посмотреть сей дивный сон.

Не дождавшись нужных действий, она решительно подхватила меня под подмышки и заставила встать.

«Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?»

Именно эта строчка максимально достоверно описывала текущую ситуацию. Меня качало, как ту несчастную рябину на ветру, плюс горький вкус изо рта никуда не исчез. Как никогда захотелось почистить зубы.

— Что-то ты дохлая какая-то, — протянула зелёная тётка. — Как бы не померла от первой брачной ночи с нашим господином.

А вот тут мне обидно стало. Да, я не обладаю мощным телосложением, но и не худышка-коротышка. Росту во мне сто семьдесят сантиметров, килограммов аж целых пятьдесят пять! И да, я вполне крепкая, поскольку регулярно занимаюсь йогой и бегом.

— Посмотрим ещё, кто кого, — буркнула я исключительно из чувства противоречия.

Оставаться во сне до момента непосредственного соития я точно не собиралась. Так, гляну, что тут у них за СПА-комплекс, может, на сам брачный ритуал задержусь, а потом обратно в реальность. В конце концов, грядёт понедельник, мне к первой паре, значит, вставать в шесть утра.

— И зачем он тащит в постель, кого попало? — вздохнула бой-баба, ни разу мне не поверив. — Да его не каждая орчанка выдержать может, только самые крепкие, а он то эльфийку в жёны возьмёт, то человечку, то смеска. Вот кто из них по итогу выжил? Только та полудраконица-получеловечка, и то вечно бледная ходит.

Да, тяжела и неказиста жизнь любителя экзотики.

— Слушай, а как тебя зовут? — спросила я исключительно ради смены темы.

Ну не прельщало меня выслушивать местные страшилки. В конце концов, я всё равно тут ненадолго, так зачем травмировать и без того расшатанную дивными видениями психику?

— Урлан, — буркнула женщина.

Я даже не сразу поняла, что это было имя, а не урчание или ругательство.

— Приятно познакомиться, я – Рита. А как вашего господина именовать?

— Грозный повелитель Степи, карающая дубина возмездия, великие яйца орлана… — на очередном эпичном эпитете я не выдержала и хрюкнула от смеха.

Правда, поймав полный гнева взор, я сделала вид, что кашляю.

— Великий и ужасный Грох-Батыр! — закончила свой спич Урлан.

— Горбатый упыр, — пробурчала себе под нос возникшую в голове рифму.

Судя по тому, что на меня даже не взглянули, фразу не расслышали. Наверное, оно и к лучшему.

Впрочем, уже через пару секунд мне стало не до сарказма, ибо мы вышли из шатра. Да-да, оказывается, всё это время я находилась внутри огромной юрты (или как тут правильно называются жилища), а вот стояла она посреди чистого поля да под палящим солнцем. У меня даже мушки перед глазами залетали от резкой смены освещения.

Кое-как проморгавшись, я, наконец, смогла хоть что-то разглядеть. А посмотреть было на что! Среди конусообразных жилищ сновали дети, они носились друг за другом с криками и визгами, так и не подумаешь, что с ними что-то не то. Но оно – это не то – было! Их кожа зеленела под солнцем даже ярче, чем у взрослых, сами они отличались крепким телосложением, а ещё в их руках было самое настоящее оружие. Не деревянное, не пластиковое, как принято у нас, а металлическое.

А как же техника безопасности? А если они в глаз кому-то ткнут?

Путаясь у детей под ногами, сновали мохнатые собаки всех оттенков бурого. На нас, слава Богу, внимания никто не обратил, а то не хватало, чтобы меня со всех сторон обнюхали, облизали, а то и вовсе пожевали. Нет-нет, пусть скачут дальше по своим детским и собачьим делам, а мне бы до местного СПА как-нибудь добраться.

Идти до нужного места оказалось совсем недалеко, видимо, ради комфорта Горбатого Упыря, или как там зовут главного зеленомордого хана, расстарались. Им оказалась такая же конусообразная палатка, какую мы покинули минуту назад, внутри которой обнаружился круглый очаг из камней, огромная бочка с водой, парочка фляг, лавка да небольшой столик со всевозможными горшочками и бутылочками.

— Давай, снимай с себя свои странные тряпки и полезай в воду, — скомандовала Урлан.

И только сейчас я поняла, что одета ну о-очень вызывающе. То чёрное платье, в котором я пошла на день рождения подруги, оказалось порванным по боковым швам и сейчас напоминало скорее тунику, которую надо по идее надевать с легинсами или джинсами скинни. Ботинки я где-то потеряла, а капроновые колготки пестрели дырками и стрелками. М-да, и где я успела их так ушатать?

Вздохнув, я принялась-таки раздеваться, ибо помыться ну очень хотелось. О, какое счастье – залезть в тёплую воду и расслабиться! Наверное… Но это точно не про меня, потому что стоило мне погрузиться в бадью, как произошло сразу две вещи. Эта зелёная грымза бросила всю мою одежду, включая бельё, в очаг, где она мигом вспыхнула, оставив после себя горстку пепла. И не успела я этому факту возмутиться, как мою спину жутко защипало. Не всю, а верхнюю часть, словно на рану перекиси плеснули.

— Да что ж такое? — возмутилась я, тщетно пытаясь разглядеть, что там у меня на спине.

К сожалению, увидеть я ничего не смогла, а зеркала здесь не имелось. Пальцы наткнулись на какую-то плёнку, которую я не рискнула сдирать. Господи, что случилось с моей спиной? Может, зелёную тётку спросить, раз уж она никуда не уходит, напротив, подбирается ко мне с какой-то склянкой.

— Урлан, будь добра, посмотри, что там у меня на спине? — Я повернулась к ней нужной стороной, сама же обратила внимание, что шатёр имеет оригинальную систему освещения.

Это не окна, не лампочки (да и откуда им взяться посреди степи?), не свечи и не факелы. По периметру шатра примерно в метре друг от друга стояли подставки, на которых лежали светящиеся яйца. Уж не того ли орлана, с которым связывают местного хана? Как там Урлан говорила? Грозный повелитель степи, карающая дубина возмездия, великие яйца орлана. Наверное, это они и есть. А великие, потому что светятся!

— У тебя линька, — торжественно объявила моя новая знакомая. — Ща уберу.

Она дёрнула за плёнку, доставив мне массу незабываемых ощущений.

— А-а, не трогай меня! — заорала я благим матом.

Ибо незабываемыми ощущения стали благодаря пятидесяти оттенкам боли.

— Да всё, не ори, вот твоя шкура, — непробиваемая тётка протянула мне прозрачную плёнку.

Что она делала на моей спине – не понятно. Как она там оказалась и для чего – не известно. И почему мне так больно, знает только Урлан, но она молчит.

— Что там?

— Рисунок. Бабочка, но почему-то золотая.

— Рисунок? — я вновь завела руку за спину, аккуратно прикоснулась к больному месту.

Ничего не понятно!

— А чем нарисовано?

— Я откуда знаю, — пожала плечами Урлан. — Выглядит так, словно тебе золота на спину налили тонкими струйками, причём горячее, судя по воспалившейся коже.

О, Боже. Налили золота? Прямо металла? Поэтому так и болит? Но как я так умудрилась? И главное – зачем?

— Не бойся, у меня эликсир хороший есть, мигом все пройдёт, — успокоила меня зелёная богатырша и влила в воду содержимое пузырька, который держала в руке.

О, как я завизжала, чуть палатку не снесло! Я думала, что мне больно, когда с меня сдирали плёнку? Нифигашечки! Вот сейчас я действительно почувствовала, что такое боль. Знаете, и голова как-то резко прошла, точнее, отошла на задний план.

Я попыталась выскочить, но мне не дали – удержали за плечи, приговаривая:

— Тише, сейчас всё пройдёт, как новенькая будешь!

— С меня сейчас кожа слезет! — орала я, но всё было тщетно.

Что самое удивительное, кожа почему-то не спешила слезать, более того, боль в спине стала утихать, а потом, когда я перестала дёргаться, мне сунули в руки ещё один флакон и приказали вымыть голову.

— Потом притирания, обработка волос и примерка свадебного платья, — постановила Урлан. — Не благодари.

Если честно, я дошла до той кондиции, когда неплохо было бы проснуться, но сон всё не заканчивался. Я и руку пыталась щипать, и ногу, и даже за уши себя подёргала. Боли не было, но прикосновения ощущались. Странно. Может, это эликсир, вылитый Урлан, так подействовал? Спина-то тоже перестала болеть, даже когда я к ней прикоснулась.

— Вылезай, время притираний! — поступила команда, и я даже не стала сопротивляться.

Меня окутало спокойствие, видимо, этот эликсир ещё и с седативным эффектом. Вместе с зелёной тёткой мы выбрали ароматное масло – запах напоминал мой любимый миндаль – и я принялась втирать его в кожу. Для волос мне подали уже совсем другой флакон, видимо, с местным аналогом арганового масла, которое я и дома иногда использовала. А после того, как я, по мнению Урлан, достигла нужного уровня ухоженности, мне показали свадебное платье.

Да-а, такого в своей жизни я точно не видела! С другой стороны, это же зелёные качки, кажется, в нашей мифологии они именуются орками. А какие орки, такое и свадебное платье…

---------------
Дорогие мои!
Я вернулась из творческого пике с юмористической новинкой!
Идею мне подсказала дочка, писать тоже она мне помогала, за что ей огромное спасибо.
Держите обложечку в хорошем качестве полюбоваться:

— Что это? — я смотрела на кожаное нечто и пыталась понять задумку дизайнера.

Единственное, что не вызывало сомнений – в этой штуке точно не страшен укус местной собаки. Её зубы попросту завязнут в коже, а то и вовсе отскочат в обратном направлении. Если его поставить стоймя, а самой пролезть под подол и присесть на корточки, то получится мини-юрта.

Не платье, а бронебойный доспех! Видимо, чтобы невеста точно осталась нетронутой до начала первой брачной ночи. Причём не только посторонними (мало ли, вдруг кто-то захочет украсть деву из-под носа незадачливого жениха и сорвать цветочек первым), но и собственным новоиспечённым мужем. И дело не только в конусообразной форме, но и в «украшениях». То там, то сям свисала бахрома, на концах которой брякали бубенчики, подол устилал волнообразный узор из яркого разноцветного бисера, увидев который, я захотела проморгаться.

Верх платья и вовсе украшал… бронелифчик.

— И как это надеть, а потом носить? — я с сомнением колупнула элемент бронелифчика, а потом и вовсе заглянула внутрь.  — Как бы мне без груди не остаться…

А, нет, внутри всё-таки не металл, а слой кожи. Лучше, конечно, но без бюстгальтера, боюсь, мой полноценный второй размер сотрется до нулевого.

— Вот зачем ты сожгла моё бельё? Как я буду надевать ЭТО на голое тело?

Ой, кажется, я что-то не то сказала, ибо глаза у Урлан так сильно выпучило, я испугалась, что они не удержатся в глазницах и выкатятся, как у брахицефалов. Она даже дар речи на время потеряла, только клыкастой челюстью клацала.

— Ну, ты и дура! — припечатала она, в конце концов, и протянула мне… длинное белое платье с округлым воротом и пышными рукавами. — Надевай!

— А это тогда что? — Я указала на шедевр местного зодчества.

Ну а что, учитывая, что они живут в юртах, именно к зодчеству это платье и относится. Просто размеры слегка поменьше.

— А это верхнее церемониальное платье! — рявкнула Урлан. — Большая честь в таком замуж выходить!

— Честь оно точно сбережёт, тут и не поспоришь, — не удержалась от сарказма.

Уж больно кринжово всё выглядело. Интересно, а на ноги мне наденут железные сапоги и заставят обойти всю степь, пока не сотрутся? Как в той сказке про Финиста ясна сокола.

— Да что б ты понимала, залётная, — зло сплюнула зеленомордая. — Это платье из кожи саблезубой лошади, которую в своё время заарканила сама великая Бойбара – мать Грох-Батыра! Она лично его сшила и вышла в нём замуж. Великая орчиха была, не то что некоторые!

Ага, то есть платьишко со стажем…

— И все предыдущие сто пятьдесят жён Горб… Гроха тоже в нём выходили? — Ой, кажется, я попала в десятку.

— Да, это великая честь! — сказала, как отрезала.

Нет, ну честь так честь. Кто ж спорит? Пойди, поймай эту саблезубую лошадь, освежуй, доведи до ума, так сказать.

— Интересно, а бронелифчик она тоже сама ковала? — я ткнула пальцем в конусообразную защиту груди.

— Её брат – великий кузнец Мурдух! Мой отец, между прочим.

А, то есть она – двоюродная сестра Горбатого Упыря? Ясненько, понятненько…

— Хм, а если кому-то платье по размеру не подойдёт? — Мне, например.

Кстати, а ведь оно мне великовато! Я так увлеклась разглядыванием этого «великолепия», что упустила из виду столь существенную деталь. Правда, и для орчихи оно не сказать, чтобы по размеру, та же Урлан значительно крупнее, нежели платье. Сомневаюсь, что великая Бойбаба, которая смогла на скаку остановить не просто лошадь, а нечто саблезубое, отличалась особым изяществом.

Что-то тут нечисто…

— Оно подлаживается под размеры невесты, — недовольно буркнула Урлан. — Бойбара была великой кудесницей!

— Ага, то есть сейчас оно того размера, каким обладала предыдущая, сто пятидесятая жена? — дотошно уточнила я.

— Да, почти такая же доходяга была, как и ты, — фыркнула орчиха. — В родах давеча померла.

А вот тут мне стало как-то нехорошо. Какие нафиг роды? Я и первую брачную ночь не переживу с таким бугаём. Э, нет, пора отсюда сваливать, когда там будильник прозвенит?

Как назло, сон всё длился и длился. Пришлось надевать белое платье, сверху супер-эксклюзив от будущей свекрови, который, к слову, реально сжался до моих размеров и сел словно влитой. В целом неплохо получилось, хоть и тяжеловато. Рукавов у бронелифчика не было, поэтому движения рук ничего не сковывало. Как я уже говорила, у нижнего платья рукава были широкими, собранными у запястья под манжету. А вот нагибаться в этом чуде было попросту невозможно, как и задрать нормально юбку, чтобы обуться.

Упс, недочёт вышел.

— Чоботы невесте не положены, — объявила мне Урлан. — Сначала тебя на носилках понесут, а до священного камня по половику пойдёшь.

— Это чтобы далеко сбежать не смогла от великого счастья? — Я не удержалась от ехидства.

— А то! — столь же ехидно ответили мне.

— Слушай, а у вас всех незнакомых девушек принято за Грох-Батыра отдавать? — поинтересовалась я. — Он ведь даже словом со мной не перемолвился, видел только в лежачем виде, разве так жену выбирают?

Хоть бы отбор невест какой устроил, конкурсы там всякие, я бы с удовольствием продула.

— Грох-Батыр имеет право первого мужчины! — Урлан фыркнула и напыщенно подбоченилась. — Все девицы племени, достигшие возраста «распустившийся бутон», и те, кого привела к нам Степь, выходят за него замуж.

— Что? — А вот теперь у меня глаза норовили выпасть, как у брахицефалов. — Все? А другие мужики что делают?

Да я бы на их месте давно прикопала такого правителя! Устроила бы ему тёмную. Как так – все бабы его? А дети?

— Если жена не понесла в первый месяц брака, её может выкупить другой мужчина, — продолжила шокировать меня местными нравами Урлан. — Взять жену после Батыра – великая честь!

— Хм, в таком разе странно, что я у него всего лишь сто пятьдесят первая. — Насколько я успела рассмотреть окружающее пространство, юрт было о-очень много.

Насколько много – тут не возьмусь судить, но уверена, что племя большое. Это видно и по убранству палатки – меха, куча оружия, сундуки явно не пустые, всякие прибамбасы на стенах развешаны. Значит, не бедствуют, значит, много воинов, скота и прочего.

— Сто пятьдесят первая из тех, кто жив и находится в статусе жены, — уточнила Урлан, и я поняла, что не ошиблась.

Племя реально большое. Да просто огромное, учитывая, что надо кормить сто пятьдесят жён хана, которые все имеют ребёнка, а то и не одного. Капе-е-ец…

— Ага, то есть платьишко это надевали все, кому ни лень, — я брезгливо передёрнула плечами, радуясь, что на мне поддето нательное платье, и только поверх него ритуальная броня. — Кстати, а как же сёстры? Неужели и они выходят замуж за брата? А племянницы? А дочери?

На меня посмотрели, как на умалишённую.

— Кровную родню великого Грох-Батыра может получить только тот воин, который совершил большой подвиг. Это великая награда! — Урлан так сильно выпятила грудь, видимо, чтобы я не сомневалась, что награда действительно велика.

И в прямом, и в переносном значении.

Нет, и всё-таки не понятно. С точки зрения генетики через пару поколений начнутся кровосмесительные связи, тем более, если власть передаётся по наследству.

— Слушай, а главным тут кто становится? Старший сын бывшего Батыра?

— Нет, конечно, — фыркнула Урлан. — Всё решает сила, ловкость, ум и Дух Степи.

О как!

— А что за дух? — вот это реально интересно.

— На свадьбе сама увидишь, — отрезала степнячка. — Иди лучше попей воды, пока на ритуал не позвали.

— Да я бы и от перекуса не отказалась, — в животе, как по заказу, тут же заурчало.

Урлан смерила меня презрительным взглядом, потом хмыкнула что-то вроде: «Помрёт доходяга ещё до свадьбы, оно мне надо?» — и таки повела меня обратно в главную палатку. Там нашлась и вода (со специфическим привкусом, но вроде не отрава), и еда: мясо, какие-то корешки, пресная лепёшка и солёный сыр. Не сказать, что было вкусно, но голод – не тётка. Надеюсь, что мой живот это выдержит, а то что-то затянулся сон, не хотелось бы добавлять неприятных ощущений.

— Поела? Теперь украшения. — Урлан взяла со стола красивую, искусно вырезанную из красного дерева шкатулку, открыла её и подала мне…

Кхм, назовём это свадебным ожерельем. Из натуральных материалов.

— Это?..

— Ритуальное украшение из клыков саблезубой лошади, — торжественно произнесла она.

— Это ж какая у неё была пасть, раз столько клыков? — Ожерелье было ну очень весомым.

Зубы размером с мои пальцы, а некоторые даже больше. Нанизано всё это великолепие на чёрный конский волос, а уж как брякает – заслушаешься. Особенно прекрасен звук от соприкосновения с бронелифчиком.

Тук-тук, туки-тук.

— Теперь причёска, — довольно потирая руки, ухмыльнулась Урлан. — Волосы как раз подсохли, пора плести косы. Курвалда, заходи!

Кто? Курвалда? О, Боже, ну и имечко. А девушка, кстати, вполне симпатичная, в отличие от Урлан. Почти не зелёная, очень стройная и ладная. Пальчики проворные, вон как быстро косы начала плести, даже приятно стало.

— Сколько кос получится, столько детей тебе родить, — комментировала Урлан процесс плетения.

Учитывая, что косички выплетали достаточно мелкие, я ужаснулась. Я не против детей, отнюдь, но, во-первых, не от местного быка-осеменителя всея Степи, а во-вторых, не в таком количестве. Два, ну, максимум три и достаточно. Потом, в реальной жизни, когда университет закончу и найду себе нормального мужчину с моногамным взглядом на брак. В брюках!

— Готово! — пискнула Курвалда спустя час или около того.

Я, если честно, слегка задремала – настолько приятными были её прикосновения.

— Отлично, значит, ещё успеем тебя подкрасить, а то совсем бледная. — Кажется, Урлан взялась сделать из меня максимально привлекательную невесту.

По местным меркам красоты, разумеется.

Сопротивляться я не стала – не видела смысла. Пусть хоть зеброй разрисует, всё равно не по-настоящему. Да и зеркала здесь нет. И телефона у меня с собой не имелось, что лишний раз подтверждает, что это сон. Вот без него я точно не могла никуда попасть – держу его всегда при себе.

Как ни странно, но я ошиблась. И в художественных способностях зелёной тётки, и в том, что здесь нет зеркал. Очень даже есть – металлические. И моё отражение мне понравилось – я выглядела самой настоящей амазонкой. Выразительные смоки айз мне нарисовали так, будто учились у лучших визажистов. Губы подчеркнули каким-то бордовым красителем, а скулы выделили эффектными штрихами, словно я – Рэмбо.

Стильненько, особенно в сочетании с бронелифчиком.

— Ну что, орки, я готова! — воинственно провозгласила я, приняв эпичную позу: руки в боки, грудь вперёд, подбородок кверху.

— Тогда танцуй к выходу, готовая, — хмыкнула Урлан, хлопнув в ладоши.

А руки у неё были ого-го, поэтому вышло громко и даже грозно.

М-да, забористая у меня фантазия, раз такая дичь снится. С другой стороны, мне опять стало интересно – что же дальше?

А дальше было море зеленомордых орков и орчанок разной степени свирепости и волосатости. Хорошо, что у меня не было с ними непосредственного контакта, ибо едва я вышла из шатра, меня водрузили на носилки. Большие такие, массивные, с подушками для спины. Правда, платье плоховато подходило для сидения, но подол всё же гнулся, в отличие от бронелифчика.

После того, как я с трудом, но кое-как умостилась, носилки подняло четыре огромных бугая, от одного вида которых мне становилось дурно. Хорошо, что у тех, кто шёл впереди, я видела лишь коротко бритые затылки, а на других я принципиально не оборачивалась. Лишь слушала их пыхтение порою переходившее в фырканье.

— Смотри, какая доходяга, — презрительно прокомментировала одна из орчанок, мимо которой мы как раз проходили.

Ну да, куда мне с такой громилой тягаться, если только соперничать в густоте волос, у той они были так себе. У Урлан гораздо лучше грива, кстати. Да и на морду лица она симпатичнее. И платье у моей помощницы было интереснее: ткань более качественная, отделка побогаче. У этой же обычная холстина, которую украшала разве что шнуровка на груди.

Да, всё познаётся в сравнении, прав был старик Ницше. Теперь и Урлан мне мила стала, а ведь ещё какие-то полчаса назад я считала её жуткой.

— Зато глаза красивые и на лицо симпатичная, — отозвался какой-то молодой орк, тут же получив от боевой бабы затрещину.

Бедняга, у него аж зубы клацнули от силы удара.

— Что б ты понимал, молокосос? — презрительно фыркнула её подруга – не менее боевая орчанка, только ростом немного поменьше. — От крепкой женщины рождаются крепкие дети, а от доходяги такая же сдыхоть и выйдет. Если она вообще не помрёт в процессе.

Надо же, какие добрые, продвинутые в генетическом сортинге люди. Ой, точнее нелюди. Даже странно, что меня в принципе посчитали достойной брака с Батыром, а не пустили в расход, как бесперспективный элемент генофонда. Можно сказать, дали шанс, пусть и мизерный.

— А я б не отказался от такой, — алчно облизнулся какой-то орк с такой жуткой мордой, что я чуть с носилок не соскочила, чтобы удрать куда подальше.

Глупо, ведь именно они в данный момент защищают меня от толпы.

Кстати, я реально оказалась права насчёт того, что племя большое. Меня несли и несли, а народ всё никак не заканчивался. Каждому нужно было посмотреть на меня, высказать своё мнение. Столько «комплиментов» я ещё никогда в свой адрес не слышала. И голова у меня маленькая, как следствие, тупая. И шея тощая, а руки – одной левой переломить. Хорошо, про ноги ничего сказать не могли – их надёжно скрывал полог бронеплатья. Я даже ступни спрятала, а то и их бы обоср… обсудили.

Сначала мне было обидно, чуть слёзы не полились, но потом, поймав презрительный взгляд от такой страхолюдины, которая даже по местным меркам не особо котировалась, я успокоилась. Вспомнила Дюймовочку, которую жучихи буллили за тонкую талию и отсутствие усиков, и выдохнула.

Если честно, я так устала от шума, что когда мы, наконец, достигли огромного камня, воткнутого посреди степи, то обрадовалась от всей души. Толпа расступилась, носилки опустились, мне подали руку, за которую я с благодарностью ухватилась. Урлан – это была она. Почти родная после всего пережитого. Она помогла мне подняться, сделать шаг в сторону половика, который разноцветной дорожкой лежал на траве, после чего отпустила.

— Иди, как там тебя зовут, тебя ждёт обряд. — Она улыбнулась, отчего я решила не обижаться на то, что она забыла моё имя.

Потому что улыбка была вполне нормальная, особенно если сравнивать её с другими.

— Ладно, — кивнула я ей и двинулась по половику в сторону камня.

О, это был самый настоящий гигант! У нас такие камни дольменами называют, насколько я помню курс истории. На нём были начертаны какие-то письмена, что добавляло ему археологического шарма.

Вокруг камня на расстоянии длины половика стояла толпа разномастных женщин и детей. Не знаю почему, но на меня снизошло озарение, что это жёны и дети Грох-Батыра. В общем-то, логично, кому ещё тут быть?

— Интересно, как они относятся к новой конкурентке? — буркнула себе под нос, и сама же мысленно ответила на вопрос: — Привычно. Тут же круговорот женщин в постели хана, кто забеременеет, та и в дамках.

Хотя, как по мне, то так себе дамки. Лучше уж потом нормальную семью построить, где у мужа одна жена, а не сто пятьдесят, и это цифра постоянно меняется. Тут прибыло, там убыло, дети опять же. Суровые условия быта, местные нравы, которые позволяют бегать детям с настоящим оружием. Насчёт медицины понятия не имею, но сильно сомневаюсь, что она здесь прогрессивная.

Погрузившись в размышления, я сама не заметила, как дошла до камня. Что характерно, жениха, мнущегося в ожидании невесты, там не имелось, но я ничуть этому факту не расстроилась. Наоборот! У меня появилась возможность рассмотреть надписи. Пусть не сразу, ибо буквы были начертаны стилизовано, но я смогла прочесть, что за мудрость там увековечили…

В траве сидел кузнечик,

В траве сидел кузнечик,

Совсем как огуречик

Зелёненький он был!

Да, эта мудрость всем мудростям мудрость! Я бы даже сказала – ПРЕмудрость.

С другой стороны, это же степь, а в степи водится множество кузнечиков. Насколько я помню из энциклопедии, там какие-то брутальные самки серьёзных размеров с шипами вместо бодипозитивных волос. Настоящие машины для убийств от прямокрылых. О, а вот и одна из них – уселась на вершину камня и смотрит на меня своим задумчивым взглядом.

А какие у неё шикарные усы…

— Привет, — я нервно хихикнула, понимая, что выгляжу странно, разговаривая с кузнечиком, но не могла не поздороваться с этой красоткой.

Она была крупной, сантиметров пятнадцать в длину, пронзительно зелёная с такими острыми шипами, что я не рискнула протянуть к ней руку. Её светло-жёлтые глаза с чёрными точками зрачков смотрели прямо в душу, порождая в ней древний инстинкт.

Завизжать, взять тапочек и прибить.

Я сдержалась, ибо тапочка не было как данности. Не бронелифчиком же с ней бороться. Так, стоп, мне показалось, или она приветственно помахала мне усами?

— Как думаешь, я скоро проснусь, или мне всё-таки предстоит пережить незабываемую ночь оркской любви? — Я нервно оглянулась, не понимая, где же мой будущий муженёк ходит.

Странно как-то, почему у камня меня встречает кузнечик, а не тот, кто жаждет новой женщины? Хотя, может он и не жаждет, просто обязанности такие. Интересно, а Грох-Батыр может отказаться от своего права первенства на свободную самку (мало ли, лицом не очень или зубы слишком кривые), или это опозорит его мужественность?

— Смотри на меня! — раздался чей-то грозный глас.

Я вернула свой взгляд на камень и обнаружила, что возле него стоит ну очень эффектная орчанка. Кожа ярко-зелёная с жёлтыми крапинками веснушек, сама высоченная, но не накачанная, как та же Урлан, а сухопарая. На голове высокий хвост белых волос. Точнее седых, насколько я поняла, среди орков нет блондинов. Все, кого я сегодня встретила, имели чёрные волосы.

Одета шикарная женщина была не в кожу и не в домоткань, а вязаный шерстяной плащ песочного цвета. Весьма симпатичный, он сидел на ней очень стильно. Из-под полы плаща выглядывал подол бордовой юбки, украшенный затейливой вышивкой. Надо же, как всё со вкусом сделано, не то что моё бронеплатье.

Увлёкшись разглядыванием, я не заметила, как сзади кто-то подошёл, поэтому, когда над моим ухом раздалась команда: «Начинаем!» — я даже подпрыгнула. Правда, не высоко, уж больно платье тяжёлое.

 Оглянуться мне не дали, положили на плечи тяжёлые руки, я даже немного присела от нагрузки. Плюсом к платью это было уже чересчур. Руки, к слову, были горячие, да и спину ощутимо грело.

— Сейчас принесут ритуальный сургум, и начнём, — ответила ему женщина.

— Гавр! — в этот раз крик был такой силы, что я окончательно присела.

Если бы не бронеплатье, то получился бы полный присед, а так вышло не совсем удобно. Впрочем, долго я в таком состоянии не пробыла, мощные руки опустились на предплечья и подняли меня обратно.

Вот вроде бы помог, тепло от него, но мне совсем не приятно, а по спине и вовсе потекла противная струйка пота. Ещё и лица не видно, не понятно, кто там вообще трётся. Нет, ясно, что это Грох-Батыр, но я у него видела только ноги и спину. Даже причёску не разглядела! Точнее, я видела лысый затылок, но мало ли, вдруг у него спереди чёлка имеется?

Пока я переживала насчёт хана, не заметила, как рядом с женщиной появился ещё один орк. В руках он держал поднос, на котором чего только не было. Огромный фрукт (а может и овощ, кто их, орков, знает) насыщенного синего цвета, формой напоминавший ананас соседствовал с приличных размеров ножом и увесистым дрыном.

Кхм, надеюсь, меня тут не собираются бить и резать? А потом сожрать под ананасовым соусом. Что-то  как-то не хочется подвергаться насилию, пусть это и не по-настоящему.

Как назло, полотенце, лежавшее там же, только усугубляло мои ассоциации, ибо как раз пригодилось бы после ритуальной трапезы – губы да руки вытереть. К слову, оно было кипенно-белым, что удивительно, учитывая полевые условия. С другой стороны, что я знаю о местных порядках? Как минимум то, что у них есть банный шатёр, а это весьма прогрессивно в плане гигиены. Да и содержимое того флакона, который Урлан влила в воду, оказало на мою пострадавшую спину (понять бы, что вообще с ней случилось) оздоровительный эффект.

Так что не стоит делать поспешных выводов. И не стоит развивать свои фантазии в сторону живодерства, сказали же, что будет свадьба, вот и нечего себя накручивать!

Ой, кажется, я слишком углубилась в себя и отвлеклась от сейшена. Пока я маялась дурью, Гавр с подносом подошёл к седовласой женщине. Та, придирчиво оглядев содержимое, взяла с подноса ананасоподобный фрукт, а в другую руку нож, отчётливо напоминавший тесак.

Хрясь!

Мощным отточенным ударом она отрубила основной плод от кустистого хвоста, который упал четко в центр подноса. Да она джедай восьмидесятого уровня – не меньше! Или профессиональный живодёр, учитывая, как она деловито принялась вырезать внутренности фрукта. Мякоть у него оказалась алого цвета, я даже вздрогнула из-за схожести его сока с кровью, который оросил белое полотенце характерными каплями.

— Режь! – неожиданно резко вскрикнула она, повернувшись к нам и протягивая тесак в мою сторону.

Я буквально оторопела от её выпада. Впрочем, оказалось, что нож предназначался не мне, а Гроху. Вот кто ни разу не растерялся, напротив, он ловко взял тесак за рукоятку, второй рукой схватил мою ладонь и точным, но удивительно аккуратным движением надрезал кожу.

Я только пискнуть успела от возмущения.

— Не ныть! — раздалась над ухом резкая команда.

Учитывая особенности его голоса, прозвучало просто жутко. Не менее жутко выглядела моя кровь, которую ушлая тётка принялась сцеживать внутрь псевдоананаса. И когда успела подойти?

Такое чувство, что они все тут двигаются быстрее, чем я успеваю их отследить. Или дело в моей заторможенности? Всё же это сон, плавно переходящий в кошмар.

Или всё-таки явь?

Нет, такого точно не может происходить в реальной жизни, поэтому не стоит сильно бояться. Наверное…

— Теперь твоя, — приказным тоном выдала она Гроху.

Тот наконец-то отцепился от меня, шагнул вперёд и тоже приступил к кровопусканию. Вот тут-то я его и разглядела! Мамочки, чтобы я за такого замуж да в трезвом уме? Ни за что! И в нетрезвом тоже.

Начнём с того, что этот громила был полностью лысым. Не то чтобы я отвергала данный вид причёски, точнее её отсутствие, но тому же Стэтхэму шло больше. А у этого была такая бугристая форма черепа, что её лучше скрывать под волосами.

И это только начало!

Черты его лица были от природы грубы, плюс бурная боевая жизнь добавила харизмы. Не буду описывать форму носа, челюсти и прочего, поберегу ваше чувство прекрасного. И сама постараюсь забыть, как только выберусь отсюда.

Что касается фигуры, придраться было не к чему. Всё рельефно, хотя и там имелась масса шрамов. Ужасали габариты.

Из одежды на нём присутствовала всё та же бронеюбка с кучей колюще-режущего оружия на поясе, сапоги и массивный камень фиолетового цвета, подвешенный на цепь. Что-то вроде кулона, но такой большой, что можно легко перепутать с ещё одним видом оружия. Если его снять, раскрутить и бросить, то пролом черепа противника обеспечен.

Завершающим штрихом его и без того впечатляющего образа было массивное кольцо, вдетое в правую ноздрю.

— Великая Степь, мать всего сущего, — завыла женщина, судя по всему, жрица. – Мы собрались у Вечного Камня, чтобы соединить твоего Главного Сына – Грох-Батыра с его новой женой.

Если честно, я глаз не могла от неё оторвать. Она была прекрасна в своём естестве! Такая дикая, такая уверенная в том, что делает, хоть картину с неё пиши! Для иллюстрации дикой степной шаманки в процессе жертвоприношения.

Постепенно от речетатива она перешла к полноценному пению. Довольно заунывному, но о-очень проникновенному. В ней она призывала уже не только Степь, но и Ветер, что бы тот, как полноценный свидетель, зафиксировал факт брачевания, а потом разнёс по всему миру, что у Грох-Батыра новая жена.

Правда, я сильно сомневалась, что миру этот факт интересен, но раз просит, то и пусть. Ветер, кстати, действительно подул сильнее, то ли из-за призыва, то ли просто так совпало.

— Небесная вода, призываю тебя-а… — тем временем жрица продолжала песнопение. — Пролейся на нас благодатью, даруй этой паре плодородие!

Она экзальтированно вскинула голову, руки с синим ананасом, внутри которого перемешивалась наша кровь, подняла к небесам и призывно закурлыкала.

— Ого, как она может! – я во все глаза смотрела на её рот и горло, поражаясь, насколько велики их возможности.

Там так всё играло, вибрировало, в какой-то момент мне показалось, что на шее откроются жабры, и она закурлыкает особо забористо. Но нет, никакой альтернативной анатомии не обнаружилось, зато над головами начали сгущаться тучи.

Та-ак, а вот это мне уже совсем не нравится…

— Огонь, озаряющий домашний очаг, согревающий холодными ночами, снизойди! – возопила она, хватая с подноса дрын.

Фу-у-ух, у меня аж от сердца отлегло. Это не дубина для воспитания непослушной жены, а факел! И он таки вспыхнул, потому что из тучи, что сгустилась над нами, сверкнула молния. Она ударила точно в цель, заставив меня не просто вздрогнуть, а заорать благим матом.

— Да что, мать вашу, вы тут творите?!

— Наш союз благословили стихии, — довольным голосом пробасил мой без пяти минут муж.

Огромный, зелёный, лысый муж! Да я лучше до конца жизни останусь девственницей и скончаюсь в окружении сорока котов и двадцати собак, чем вот это вот всё! Согласна на десять попугайчиков в придачу, лишь бы выбраться отсюда.

— Испей из чаши священного сургума! — вновь возопила жрица, протягивая синий ананас с кровавым содержимым.

Его принял Грох, склонил голову, прикоснулся к нему лбом, а потом сделал большой глоток. Довольно улыбнулся, облизал красные губы и протянул эту гадость мне.

— Твоя очередь! — с нажимом произнёс он, видя, что я пытаюсь шланговаться.

Дрожащими руками я приняла у него эту дрянь, сама же пыталась сообразить, как бы отмазаться от распития посторонней крови. Да и свою не больно хочется пить. И вообще, пора бы уже просыпаться, сколько можно дрыхнуть?!

И тут случилось одновременно несколько событий. Ветер подул, развевая мои тридцать три косички, или сколько их там наплели, факел вспыхнул особенно ярко, а сверху полил дождь.

Что характерно, огню он нисколько не мешал.

— Пей! — властно приказала жрица, чьи глаза словно вспыхнули от внутреннего света.

И вот тогда-то на меня обрушилось понимание, что это не сон. Всё, что сейчас происходит – по-настоящему! Как так вышло, что я оказалась здесь в столь экзотичной компании – это отдельный вопрос, но в то же время непреложный факт. Поэтому хватит  плыть по течению, пора делать ноги!

Но как? Вокруг толпа зеленомордых громил, рядом самый главный громила, а вокруг происходит какая-то непонятная дичь со стихиями.

Мамочка, как же страшно! До жути, до дрожи в кишках, до жжения в спине. Ах, как же сильно жжется, словно кроме факела загорелось нижнее платье, причём не полностью, а именно на спине, где теперь красуется непонятно откуда взявшийся рисунок.

— Держи её! — верещит жрица.

— У-у-у, — завывает ветер.

— Ш-ш-ш, — шуршит дождь.

— Трск, — трещит огонь.

— Нет! — ору я, в отчаянии бросая ананас в орка.

Его подхватывает ветер, возвращает мне обратно, но не в руки, а нахлобучивает на голову. По коже текут противные струйки крови, а мне кажется, что теперь я горю полностью, а не только спина.

Больно! Страшно! Хочется подпрыгнуть и улететь от этого кошмара. А ещё лучше оказаться в родной квартире под одеялом, и пусть из орков будет только кукла Шрека, которую мне когда-то подарил дядя  Игорь.

В какой-то момент голова отказывается продолжать осознавать весь этот кошмар, и я погружаюсь в долгожданный обморок.

Новое пробуждение, несмотря на моё жгучее желание попасть в родную постель, оказалось ещё более оригинальным, нежели предыдущее. Очнулась я на… огромной ветке.

— Да чтоб вас всех! — выругалась под нос.

Сделала это тихо, а то мало ли, что за обстановка вокруг. Пока ничего не понятно, вижу только огромную ветку неизвестного мне дерева, на которой я поместилась целиком, словно на кровати. Правда, лежать жестковато, но зато замуж выходить никто не заставляет. Вокруг шуршат листья размером под стать веткам, редкие лучи солнца пробиваются сквозь толщу зелени, между которыми снуёт деловитый паук размером с мужской кулак.

Жирненький такой, пушистенький, напоминающий черно-оранжевым окрасом тигра.

Терпеть не могу пауков. Более того, боюсь их до дрожи! Именно поэтому давно их изучила и знаю одно из главных правил поведения при встрече с ними – не дёргаться. Не тыкать в них пальцем, обойти стороной и внимательно смотреть вокруг, чтобы не вляпаться в новую паутину.

М-да, из всего вышеперечисленного, учитывая моё положение, мне доступно только первое – не дёргаться. Уходить особо некуда, понять бы вообще, где я сейчас нахожусь, и не станет ли паук наименьшей проблемой. Ибо если его сравнить с теми же орками, то это так, мелкое неудобство.

Пока я следила за пауком, на ветку присел ещё один представитель местной фауны – маленькая, очень симпатичная птичка. Её красные пёрышки отблескивали золотым, когда на них падал солнечный луч, а длинный клювик отчетливо напоминал колибри. Голову венчал оранжевый хохолок, отчего казалось, что это не птица, а огонёк, пляшущий по ветке.

Пока я увлечённо наблюдала за птичкой, к той успел подкрасться паук. Миг, и он молниеносно выбрасывает паутину, которая тут же прилипает к крылышкам, стягивает их, мешая взлететь. Не теряя времени даром, этот гад бросается на «огонек», одновременно оголяя мерзкое жало. Я, даже не успев осознать, что вообще делаю, срываю с шеи один из клыков саблезубый лошади, которыми меня украсили орки, и швыряю прямо в него.

Успела!

Паук откатывается обратно, сучит многочисленными мохнатыми ножками и противно верещит. «Колибри» верещит в ответ более мелодично, но столь же экспрессивно. Крылышки её до сих пор в плену паутины, взлететь она не может, только скакать на тоненьких лапках.

— Пшёл вон! – шиплю я пауку, сама же отрываю ещё один клык и только сейчас замечаю, что от этой операции жутко больно шею, так как шнурок, на которую подвесили сию «красоту», здорово повредил мне кожу.

Впрочем, медлить нельзя, надо избавляться от паука, пока он в себя не пришёл. Беру зуб, хорошенько прицеливаюсь и резко кидаю в паука, сбивая его с ветки. Ясное дело, тот выбрасывает паутину, цепляясь за сучок, но я уже тут как тут – подползаю  к тому месту и отцепляю тонкую, липкую нить.

Паук летит вниз, и я не могу не любоваться, как это эпично выглядит. Разумеется, ничего смертельного с ним не происходит, он приземляется на огромный лист, вцепляется в него всеми конечностями и нервно дышит.

— Только попробуй к нам вернуться, и следующий клык пробьет твоё брюхо, — цежу я сквозь зубы.

Кажется, меня поняли. По крайней мере, он замер и признаков деятельности не подавал.

Фух, ну и денёк! То орки, то кузнечик, то паук с птичкой, которую, кстати, надо бы размотать. Ой, а птичка-то не промах, сама клювиком вовсю работает, правда, теперь и на нем паутина висит.

— Иди сюда, я помогу, — протянула руку пичужке, изо всех сил надеясь, что она не испугается.

Жалко же, вдруг не поверит мне, ускачет, а потом и вовсе навернется с гигантского дерева.

— Чивиль, — чиркнула Искорка (так я про себя её назвала, уж больно она похожа на огонёк) и поскакала в мою сторону.

Слава Богу! Я смогла нормально помочь, а в ответ получила дружеский укол клювиком, мол, спасибо, странная девушка.

— В следующий раз будь внимательнее, а то у вас такие крупные пауки водятся, того и гляди сожрут.

— Чивиль! — птаха пообещала, что всё будет тип-топ, после чего отряхнулась, вспорхнула и была такова.

Я же призадумалась: что теперь делать?

— Как минимум, надо найти, где тут земля, — сама себе ответила и глянула вниз.

Ушлого паука там, к счастью, не наблюдалось. На всякий случай я внимательно осмотрелась по сторонам, ничего подозрительного не увидела, поэтому решилась полноценно встать на ноги. До этого я передвигалась исключительно на четвереньках. Учитывая бронеплатье, это было не совсем удобно, но не до жиру, быть бы живу. Аккуратно ступая по широкой, немного шершавой поверхности ветки, я добралась до ствола, который был настолько широк, что если бы не понимание, что это всё-таки дерево, я могла бы принять его за трубу ТЭЦ. Только не красно-белой, а коричневой окраски.

— Интересно, что это за гигант такой, и куда меня вообще занесло?

Шуршание листьев мне было ответом. Даже дружественного чирика от птички не донеслось. Впрочем, я старалась не унывать, наоборот, внимательно присмотрелась, как растут ветки, и обнаружила, что смогу спуститься вниз, при этом не переломав конечности.

— Главное – не торопиться,  — уговаривала я саму себя. — Прыгать до соседней ветки не далеко и вполне реально. Главное – не переборщить с толчком и держать равновесие.

Легко сказать, конечно, но бронеплатье здорово мешало координации.

— Снять его к чертям собачьим и выбросить куда подальше! – решила я, вот только болтать – не мешки ворочать.

Кошмарный лиф ни в какую не желал расстегиваться. Я даже ноготь сломала, пока пыталась расковырять пресловутую застёжку.

— Чёрт с ним, так полезу, — пробухтела я спустя полчаса мучений и два сломанных ногтя.

Как ни странно, я ни разу не упала, пока скакала с ветки на ветку как метализированная белка. И это я ещё не сильно бряцала, ибо, как выяснилось, с моего платья оборвало почти все колокольчики, которые висели на бахроме, что не могло не радовать. А как я обрадовалась, когда внизу замаячила земля – словами не описать! Ещё немного, и я смогу присесть, а ещё лучше попить. Надеюсь, здесь есть вода, ручей какой-нибудь или ключ.

Ого, а тут, я смотрю, людно, несмотря на лесной массив! Столько народа, и все длинноволосые блондины, прямо как на подбор. Интересно, что они тут забыли? Ой, а это что там из-под волос торчит? Уши?

Упс, кажется, я попала к эльфам.

Памятуя недавний опыт, я затаилась. Кто знает, по какому поводу они здесь собрались, и не попала ли я из оркского огня в эльфячье полымя.

Сидя на ветке тихо, как ниндзя в засаде, я внимательно осматривала нижестоящих. Все красавцы, как на подбор: высокие, стройные, ушастые. Надменные лица аристократично бледны, а взгляды полны презрения. Причём презрение направлено на одного из собратьев, стоящего в центре круга.

Как назло, именно его я рассмотреть не могла, ибо он находился непосредственно подо мной. Только белобрысая макушка да кончики острых ушей были доступны с этой точки обзора.

Пока я рассматривала лица, они что-то вещали, надо бы прислушаться. Кстати, удивительное дело – я прекрасно поняла орочий язык, даже говорить на нём смогла, хотя, как выяснилось, всё происходит наяву, а не во сне. Интересно, а язык эльфов я пойму?

— Итак, ты утверждаешь, что целился в крота? – мелодичный голос одного из эльфов был полон холода. – А священная птица чивиль появилась на пути твоей стрелы, когда ты её уже выпустил?

— Так и было, — не менее холодно и в то же время с неизбывной скорбью ответил тот, чьего лица я не видела.

Надо же, и этот язык мне понятен. И я бы с удовольствием вернулась к версии затянувшегося сновидения, но нет. Как никогда чётко я осознавала, что всё по-настоящему. И что нужно быть предельно аккуратной. Самое странное в сложившейся ситуации было то, что рефлексировать на тему попадания неизвестно куда неизвестно каким способом я не спешила. Да, где-то в глубинах мозга вставал вопрос, а не предаться ли мне простой женской истерике, но… психика пока справлялась.

Видимо, сказывается закалка от общения с преподавателями да клиентами. Те вечно как что отчебучат, а реагировать, как ты хочешь, нельзя. Держишься, разруливаешь ситуацию, а вот потом с мамой на кухне или с подругой по телефону можно и высказаться, а то и вовсе поплакать.

Один существенный нюанс – ни мамы, ни Ксюхи здесь не наблюдается. Зато наблюдается нечто странное, я пока не поняла, что именно.

— И как он получил звание лучшего стрелка года, когда не смог справиться с элементарным? — Яда, который буквально изливался из говорившего, хватило бы на потраву мышей во всей деревне, где живёт моя бабуля.

И ещё бы осталось про запас.

— Птицы чивиль не было рядом, она прилетела очень быстро, я не успевал ничего сделать, даже догнать стрелу, — и вновь полный скорби голос.

От его интонаций мне стало не по себе. Такое чувство, что мужик себя уже похоронил.

— Предлагаешь оправдать тебя? — едко усмехнулся очередной эльф.

Да так мерзко, что рука сама потянулась к очередному клыку саблезубый лошади. Да-да, у меня остался стратегический запас после битвы с пауком.

— Безусловно, нет, — неожиданно ответил тот, кто стоял прямо подо мной.

Я так удивилась, что замерла. И слава Богу, а то кинула бы на рефлексах очередной зуб, а это тебе не паук, тут, похоже, какое-то судилище. Все такие серьёзные, вредные, за какую-то птичку бедному мужику всю плешь проели. Ну да, убил он вместо крота некую птичку чивиль, ну бывает. Похоронить её с почестями, раз она какая-то священная, и дальше делами заниматься.

Или им настолько здесь нечего делать, что они за каждую сикарашку судят? Пожалуй, я тогда промолчу, как абьюзила местного паука, в то вдруг, сама того не зная, нарушила какой-нибудь непреложный закон.

— То есть ты полностью признаёшь свою вину? — Радостно потёр руки один из белобрысых.

— Разумеется, — надменно и в то же время обречённо процедил подсудимый.

Если честно, после этого захотелось кинуть зуб именно в него. Прямо в темечко белобрысой макушки, чтобы в себя пришёл. Делать я этого не стала, решила подождать приговора. Впрочем, не думаю, что ко мне тут кто-то в принципе прислушается, как бы самой не приписали какой-нибудь грех. Мало ли, может, у эльфов запрещено носить ожерелья из клыков саблезубый лошади. Или оркское бронеплатье под запретом, оскорбляет их чувство прекрасного. Нет, оно и моё чувство прекрасного оскорбляет, но я же терплю.

Пока я скакала от одной мысли к другой, эльфы внизу молча стояли и чего-то ждали. В задумчивости я поднесла руку к голове – почесать между косами, и обнаружила, что, оказывается, ананас с моей головы никуда не делся. Его как тогда нахлобучило на мою бедовую головушку (размеры фрукта и головы как раз совпали), так он никуда и не делся. Несмотря на то, что мне каким-то чудом удалось смыться с орочей свадьбы.

—Ёпт! — ругнулась я одними губами.

Вслух даже шептать не рискнула, вдруг эльфы услышат – вон у них какие уши.

Наконец, суровое собрание отмерло, а один из эльфов, предварительно прочистив горло, принялся торжественно выносить приговор.

— Засим за непреднамеренное убиение священной птицы чивиль Эндариэль иль Кантар приговаривается к казни через отрубание…

На этих словах у меня зашумело в ушах, а волосы под ананасом встали дыбом. Что? Отрубание? За птичку? Они тут ничего не перепутали?

И тут случилось самое интересное – мой гнев, который я тщательно старалась сдержать, встретился с… пауком. Видимо, тот пришёл в себя, выследил меня (а может он попросту следовал за мной и именно сейчас собрался с духом и решил, что пора отомстить за поруганную честь) и явил свой мохнатый лик пред мои зелёные очи.

Последующие действия прошу списать на состояние аффекта, ибо чтобы я да прикоснулась к пауку? Никогда! Если только тапочкой, чтобы прихлопнуть. Так вот, я схватила паука и швырнула его прямо на макушку эльфа, который решил, что отрубание (не важно, чего именно) – это правомерное наказание за случайную смерть птицы. Будь она хоть трижды священной.

Да, я сама недавно спасла птичку от паука, потому что жалко, но если бы не смогла, то уж точно не стала бы отрубать пауку его конечности. Это жизнь. Все когда-то умирают. Как бы жестоко это не звучало.

Что тут началось… Меня наконец-то заметили, мигом наставили луки со стрелами, я даже не успела понять, откуда они их вытащили. Паука же брезгливо сняли с волос и… зашвырнули куда-то в траву.

— Ты кто такая и как смогла пробраться на священный Ильдрасиль? — гневно возопил тот самый эльф, в которого я кинула пауком.

Возопить то он возопил, вот только я наконец-то увидела лицо подсудимого. Хуже того – встретилась с ним взглядом. Знаете, словно в бездну ухнула.  Он реально себя похоронил, хоть и стоял ещё живой и со всеми конечностями.

Жуть.

— Сию секунду слезла со священного дерева! — холодно приказал мне один из эльфов.

Учитывая, что все они, кроме судьи, держали меня на мушке, слезать не хотелось особенно сильно. Пока я на их великом дереве (куда не плюнь, всё у них священное), меня, может, и не тронут, а вот на земле стопроцентно зашибут.

Эх, как хорошо было, пока я сидела тихо! С другой стороны, я же не макака, чтобы жить на дереве на постоянной основе.

— С девушкой могли бы и повежливее разговаривать, — буркнула я, холодея внутри от собственной смелости.

Сейчас как пристрелят меня, и всё, конец Рите.

— Девушка? – насмешливо бросил один из них. — В свадебном платье орков?

Мне показалось, или во взгляде приговорённого мелькнул интерес? Правда, быстро смылся лавиной скорби, но тем не менее!

— Конечно! — я гордо вскинула голову, отчего ритуальный ананас качнулся. — Вот если бы я была без платья, тут ещё могли бы возникнуть сомнения, а так я успела вовремя сбежать. Даже крови не пила, только Грох-Батыр успел хлебнуть из священного ананаса. Ну, или как это у них называется.

Я ткнула пальцем в импровизированный головной убор.

— Слезь с нашего священного дерева немедленно! — Кажется, на них не особо подействовало мое откровение о побеге с орочей свадьбы.

А могли бы заценить! Я, между прочим, и сама не понимаю, каким чудом умудрилась избежать ужасной участи. Причём, что ужаснее – выпить кровь или переспать с огромным лысым орком, я ещё не определилась.

И то и другое было за гранью моей морали.

— Тебе и вправду лучше спуститься, — неожиданно подал голос подсудимый. — Ты только усугубляешь ситуацию. Не в свою пользу.

И столько тоски в голосе, я почти решилась последовать его совету, но вовремя опомнилась.

— Может, вы умеете прыгать с такой высоты, не переломав себе ноги, но я – обычный человек, а учитывая это кошмарное платье, так и вовсе никаких гарантий остаться целой у меня нет.

Судя по ехидным ухмылкам некоторых белобрысых, их это не особо волновало. Даже наоборот, порадовало, ибо как я, простая человечка, посмела прикоснуться к эльфячьему древу своим плебейским задом.

— Прыгай, я тебя поймаю, — отозвался подсудимый.

Судя по всему, единственный нормальный эльф, видимо, за то и судят. Ну не за птичку же казнить, право слово. Да, это совершенно точно подстава! Возможно, ему эту птичку под стрелу подкинули враги. Точнее, выпустили из кустов, подловив момент, когда он стрелял в крота.

Кстати, о кротах…

— А зачем ты стрелял в крота? – от любопытства я так сильно наклонилась, что ананас поехал набок, пришлось срочно его поправлять.

Вообще, по-хорошему его надо снять и выбросить, но пока не до этого. Узнать о подсудимом эльфе интереснее.

— Скажу, если слезешь с Ильдрасиля, — сделал хитрый ход эльф.

Что удивительно, с тем же скорбным лицом и полными вселенской тоски глазами. К слову, очень красивыми глазами необычного янтарного цвета, жаль, что их портит кислое выражение.

— А меня твои товарищи точно не пристрелят? — я почти дозрела до прыжка, тем более, меня обещали поймать, но обезопасить себя не помешает.

 — Никто не собирается в тебя стрелять, — презрительно отозвался судья.

Тоже очень красивый мужчина, но его, в отличие от подсудимого, очень хотелось накормить шаурмой из соседнего киоска. Чтобы ему резко стало не до меня.

Ну а что, готовят там специфически, очистка кишечника гарантирована.

— Ладно, так уж и быть, — пробурчала я, — только чтобы точно поймал!

Эльф посмотрел на меня, как на малое дитя, которое методично выносит мозг своей матери. Мне даже стало немного стыдно.

— Эх, была – не была! — Я коротко вдохнула и таки соскользнула вниз. — Ай!

Руки эльфа оказались такими крепкими и жёсткими, аж рёбра хрустнули. И это в броне!

— Зато не выронил, — обронил наглый эльф всё с тем же скорбным выражением лица.

После чего он подло меня отпустил, лишая равновесия, а напоследок снял с головы синий ананас и зашвырнул в кусты. В компанию к полосатому пауку.

Я отчаянно вцепилась в его плечо, стараясь не упасть. Ноги после долгого сидения на дереве и последующего прыжка слушались плохо. Хотелось присесть, а то и прилечь, но некуда да и обстановка не располагает. Эльфы, кстати, луки опустили и тетиву ослабили, но вернуть всё обратно – дело одной секунды, уж я-то видела.

— Кто ты и как попала в наш лес? — насел на меня судья.

И плевать он хотел, что мы вообще-то о кротах разговаривали. Да я слезла с дерева исключительно из любопытства! Жаль, что обратно на него не взобраться, даже если бронеплатье сниму и штаны надену. Нижняя ветка начинается примерно в двух с половиной метрах от земли. Ниже только гладкий ствол диаметром с трубу ТЭЦ.

— Меня зовут Маргарита, мне двадцать лет, и я смогла сбежать со свадьбы с Грох-Батыром, — я вновь попыталась произвести впечатление своим воистину великим подвигом.

Ну не объяснять же агрессивно настроенным снобам, что из другого мира (а это очевидно, у нас такого паноптикума точно не водится), а как сюда попала – понятия не имею.

— И сбежала ты прямиком на Ильдрасиль? — ехидно уточнил какой-то эльф.

— Да! — Краткость – сестра таланта.

Собственно, подробности им знать не обязательно (я и сама много чего не понимаю, например, как так вышло переместиться из точки Ж в точку ПЖ), а то вдруг обвинят в каком-нибудь нарушении. Правда, они и так это собираются сделать, но не буду облегчать им жизнь дополнительными зацепками.

— За проникновение в сердце закрытого леса и осквернение священного дерева Маргарита безродная, сбежавшая невеста Грох-Батыра приговаривается к смертной каз…

Он не успел договорить свои страшные слова, как появилась Искорка. Или это другая птичка?

— Чивиль, — чиркнула она, приземляясь ко мне на руку.

— Это ты, — улыбнулась я яркой пичужке, аккуратно снимая остатки липкой паутины с её пёрышек. — Представляешь, тот паук проследил за мной и пытался отомстить за то, что я не дала ему тебя сожрать. А теперь меня вовсе хотят казнить, вот что за люди? Точнее эльфы…

Я тяжело вздохнула и вдруг поняла, что очень устала. Всё пережитое словно придавило меня, не сразу, но я заметила, как слёзы полились из глаз. Учитывая, что у меня был сделан убойный орочий макияж, последствия от этого наступят весьма плачевные. Впрочем, что может быть плачевнее казни?

— Ей покровительствует священная птица чивиль! — разом выдохнули все эльфы.

Чивиль, ну точно. Она и чирикает именно так, и как я сразу не догадалась? Похоже, это и есть та самая священная птица, за случайное убиение которой теперь собираются казнить эльфа. Самого адекватного эльфа из всех присутствующих, на минуточку!

— То есть ты умудрился пристрелить такую кроху? — обратилась я к подсудимому, вспомнить бы ещё, как его зовут.

Вроде, имя называли, но это было давно, и я была на стрессе. Собственно, я и сейчас в процессе стресса. Слёзы продолжают литься, хотя я всеми силами стараюсь не думать о плохом.

Взгляд, полный вины ответил мне сильнее любых слов.

— А в чём её священность? — полюбопытствовала я, старательно вытирая с лица лишнюю влагу. Не хочу показаться слабачкой перед этими ушастыми снобами. — Да, она очень красивая, настоящая милашка, а по сути?..

Я намеренно не закончила предложение в надежде, что его продолжат. В ответ эльфы сердито зашипели, словно в их генофонде отметились гадюки. У одного из них так перекривило лицо, что и не скажешь, что они тут все писаные красавцы.

Я, конечно, тоже на внешность не жалуюсь, но рядом с ними чувствую себя той самой некрасивой подругой, а учитывая свадебный макияж, то и вовсе.

Как и следовало ожидать, ответил мне подсудимый, остальные оказались слишком горды, чтобы снизойти до меня – плебейки.

— Чивили охраняют Ильдрасиль от вредителей, а их пение особым образом гармонизирует пространство. Каждая особь бесценна, её жизнь важнее любого из нас.

Я с интересом взглянула на Искорку, та приоткрыла клювик, но… петь не стала. Лишь тихонько чихнула, нагадила на руку, после чего вспорхнула и была такова.

Я жаловалась на перекошенные лица эльфов? Что ж, теперь и я стояла с подобной физиономией, остро желая хотя бы пригоршню воды. Как вы понимаете, не для питья, хотя совсем недавно просто мечтала утолить жажду.

— Она поделилась с ней священным помётом! — захрипел тот самый перекошенный эльф, теперь взирая на меня с брезгливым изумлением.

Господи, и помёт у этой птахи священный, куда деваться! Мне теперь что, руку не мыть, а то за такое святотатство ко второй казни приговорят? Мало ли, что эти затейники умеют, может, у них тут и живая вода имеется. Казнят по первому приговору, потом воскресят, после чего снова казнят уже по второму кругу. Отдельно за пренебрежение великими дарами священной птицы чивиль.

И тут меня осенило!

— А если вот так? – я подошла к подсудимому и с максимально торжественным выражением лица поделилась великой чивильей милостью.

Попросту вытерла руку об его штанину.

— Сразу видно, что дикарка, — презрительно процедил один из эльфов.

— Сами вы дикари, — парировала я. — Делюсь великим даром с ближним своим, а то не люблю, знаете ли, казни на закате.

К слову, закат только начался и радовал глаз удивительной палитрой цветов и оттенков. Розовый плавно перетекал в сиреневый, а тот в свою очередь в золотистый. Всё это великолепие оттеняли белые облака, так бы и любовалась, если бы не агрессивно настроенные эльфы.

— Что теперь с ними делать? — развёл руками ближайший к судье эльф.

Видимо, помощник.

Сам судья хранил молчание, лишь переводил с одного на другого острый взгляд. Наконец, явственно превозмогая себя, он выдал:

— Поскольку Маргарита Безродная спасла священную птицу чивиль, а та осияла её благодатью, осквернение великого древа Ильдрасиль имело причины и вменяться в вину не будет. Однако! — Он многозначительно поднял палец, чтобы я не радовалась раньше времени. — Вопрос, как она попала в закрытый лес, остаётся открытым.

— Меня принесло провидение, чтобы я спасла чивиль от паука! — Несмотря на сильную усталость, я таки сгенерировала что-то более-менее приличное.

По крайней мере, мне показалось, что это действительно нормальное объяснение. Собственно, я бы и сама не отказалась узнать, как так вышло, но кто ж мне скажет?

— Это какой магией надо обладать, чтобы суметь не только преодолеть наши границы, но и добраться до самого сердца леса? — продолжил гнуть свою линию судья.

— Магией волшебного пенделя, — устало отшутилась я.

Ну а что вы от меня хотите? Я в магию, во-первых, не верю, а во-вторых, не разбираюсь.

— Не слышал о такой, — подозрительно сузил глаза эльф. – Люди не обладают Силой, кроме элементарного, значит, ты полукровка.

Он уставился на меня своим рентгеновским взглядом, словно собрался делать снимок мозга, чтобы по количеству и форме извилин определить, кто я такая.

Если такое возможно в принципе, вот он удивится…

Но, спустя несколько минут «сканирования», выяснилось, что он ни разу не рентген. И, похоже, даже не телепат, ибо раздражённо и очевидно разочарованно отвёл взгляд. Видимо, пытался взять меня на понт, но я, дожив до третьего курса университета, много чему научилась. Уж как только на нас преподаватели не смотрели, особенно на экзаменах, так что шланговаться я умею. В смысле делать покер-фейс и не признаваться в грехах, пока конкретно не подловили.

Единственный человек, перед кем я ничего не могу скрыть – это мама. У той чуйка и реально рентгеновский взгляд, от которого не спрятаться. Иногда это пугает.

И, как оказалось, даже эльф не дотягивает до уровня её мастерства.

— Поскольку птица чивиль тебя благословила, казнь отменяется, — подытожил, в конце концов, вредный эльф. — Изгоним тебя из Леса, а там живи себе дальше.

Надо же, какая щедрость! Подарить мне то, чем я и без них обладала – жизнь. Манипуляторы высшей категории, а не эльфы.

— Теперь ты – Эндариэль иль Кантар, — продолжил судья свою речь, я же смаковала имя.

Эндариэль. Эндар, Эндель, Энди… Красиво, как ни крути.

— Несмотря на попытки манипулирования со стороны Маргариты, тебе всё также полагается казнь через отрубание волос с последующим изгнанием.

Что? Казнь через отрубание волос? Фух, я-то думала, что ему голову отрубят или руку. А волосы – дело наживное! Новые отрастут. Да и изгнание – дело не самое страшное. Я, конечно, не знаю, что там у них за пределами леса творится, главное, чтобы в степь к орками обратно не попасть. Надеюсь, в этом мире есть и другие локации, и там не так страшно, как у зеленомордых. Вон, они людей упоминали, которые у них магией не обладают, значит, можно жить.

Это даже хорошо, что его изгоняют, будем изгоняться вместе, он хотя бы адекватный. Ну а потом надо разбираться, что со мной вообще происходит, и как жить дальше. Желательно долго и счастливо в своём мире с центральным водопроводом, канализацией, электричеством и прочими достижениями науки и техники. Мне ещё универ надо закончить, в жизни устроиться, мужа найти. Разумеется, не орка, да и эльфы эти так себе. Даром что стройные и красивые, а на деле по наглости от орков недалеко ушли.

Пока я оптимистично-эгоистично рассуждала о ближайшем будущем, Эндариэль положил голову на пень. Большой такой, гладкий, я его ещё с дерева приметила, но не думала, что его будут использовать с такими гнусными целями.

Боже, как жутко смотрится коленопреклонённый эльф, чья шея теперь открыта, поскольку его волосы лежат на пне. Конечно, это мелочь по сравнению с тем, если бы на пне лежала сама шея, но смотреть всё равно неприятно. Палача, который с суровым, беспристрастным лицом торжественно отрубил длинные блондинистые волосы эльфа, хотелось отправить к оркам вместо себя. Посмотрела бы я на него, как бы он выпендривался перед Грох-Батыром! Впрочем, все воинственные мысли вылетели после того, как Эндариэль встал, потому что он был таким бледным, словно лишился чего-то гораздо более важного, чем лишние сантиметры рогового слоя эпидермиса.

— Эй, ты в порядке? — я обеспокоенно смотрела на него и понимала, что нифига он мне сейчас не помощник.

Скорее уж наоборот.

Стоит ни жив, ни мёртв, качается только, как тонкая рябина. И голову склонил до самой груди.

— Вы должны немедленно покинуть Лес, вас сопроводят, — надменно выдал судья, после чего развернулся, взял отрубленные волосы, швырнул их в спешно разведённый костёр (и когда успели, я вообще не заметила даже приготовления, не то что поджога!) и с чувством выполненного долга пошагал прочь.

— А ничего, что Эндель идти не может? – возмутилась я. – Скоро ночь настанет, могли бы и с утра сопроводить до границы, а сейчас накормить последним ужином перед изгнанием. От ванны я бы тоже не отказалась.

На меня посмотрели, как на внезапно заговорившую вошь, которую обнаружили на своей расчёске. Отвечать не стали, мол, не достойна, хватит и того, что уже было сказано.

М-да, вот тебе и эльфы – дети цветов. Орки хотя бы накормили, напоили, помыли, одели в самое лучшее бронеплатье и замуж повели. Последние два пункта мне не очень зашли, но важен сам факт.

— Иди и больше никогда сюда не возвращайся! — ехидно выдал один из сопровождавших нас эльфов.

Мы как раз дошли до границы Леса, перед нами расстилалось поле до боли знакомой травы с резными листьями (это же она, у меня не галлюцинации?), конца-края которому не было. Дошли мы, кстати, достаточно быстро, правда, путь наш лежал по какой-то ну очень странной траектории. Вот идём мы, допустим, прямо, впереди отлично утоптанная тропа, а потом бац, и резко влево свернули. Снова идём, но только для того, чтобы через сотню шагов повернуть знаете куда? Направо!

В какой-то момент мне показалось, что над нами издеваются, специально гоняют по лесу, чтобы выпнуть потом в самую темень.

Но нет, всё оказалось совсем не так – уже через полчаса блужданий по козлиным тропам мы вышли к границе. Реально, вот вроде бы шагали среди исполинских деревьев (заметно уступающих в размерах Ильдрасилю, но тоже весьма и весьма габаритных), а сейчас стоим, на поле любуемся. Выше человеческого роста травка вымахала, а я не маленькая, если что. Сто семьдесят сантиметров, между прочим. Ну, сейчас, может чуть меньше, ибо под весом бронеплатья я изрядно устала и сутулилась.

— Жаль, что моё спасение чивиль не засчитали в качестве компенсации за твоё нечаянное убийство, — посетовала я, сочувственно взглянув на Эндариэля.

Тот даже не отреагировал, лишь стоял, поджав бледные губы. Кожа на лице и вовсе посерела, как мы с ним будем через коноплю продираться – не понятно.

— Во-первых, так не делается, каждый несёт ответственность за свои поступки, — возразил самый вредный эльф. — А во-вторых, тогда тебя ожидала бы казнь.

— Через отрубание волос? — со смешком уточнила я. — Ничего, я бы пережила, главное, чтобы потом ножницы дали и зеркало – подравнять.

Конечно, я гнала картину. Самой себе стричь волосы, да ещё и короткую, модельную стрижку – дело архисложное. С другой стороны, жить захочешь – ещё не так извернешься.

— Ты – не эльф, какой смысл отрезать тебе волосы? — недоуменно спросил третий сопровождающий, до того предпочитавший молчать.

— А что, от длины волос у эльфов что-то зависит? – я ещё пристальнее посмотрела на Эндариэля, но тот продолжал отмалчиваться.

Он вообще еле ноги волочил, а его криво отрубленные волосы свисали на лицо, закрывая глаза. Только губы и были видны – бледные, искусанные и сурово поджатые.

— Не твоего ума дело, человечка, — презрительно сплюнул вредный эльф.

Я его запомнила по чересчур полной нижней губе, холодным серо-голубым глазам и надменной физиономии в целом. Он был не просто худым, как его собратья, а откровенно тощим. Уши при этом настолько длинные, что из-под волос торчали не только кончики, но и часть раковины. Возможно, за это он мстил миру, а может это у них самый сок, и я ничего не понимаю в эльфийской конституции.

Собственно, я действительно ничегошеньки в ней не понимаю. И что самое поганое, никто не хочет меня просвещать. Вот почему отрубание волос и их последующее сжигание так болезненно для них? Что теперь делать с Энделем, учитывая его состояние? Впереди широченное поле, которое нам предстоит перейти, и в целом непонятные перспективы на ночь. Я уже молчу о последующих днях!

— Идите, пока окончательно не стемнело, — приказал самый спокойный из сопровождающей троицы эльф. — За полем начинается обыкновенный человеческий лес, неподалеку находится сторожка, там сможете переночевать.

О, ну хоть что-то конструктивное!

— Спасибо! — от души поблагодарила парня.

А может он уже давно и не юн, я где-то читала, что возраст у эльфов виден по глазам. Вопрос – как именно? Сегодняшнее знакомство с этими товарищами принесло мне массу разочарования. Где мудрость веков, которые длится их жизнь? Где чуткость и внимательность? Из всех них только Эндариэль в адеквате, и то после отрубания волос сдулся.

Нет, чует моя… кхм… нижняя чакра, что не всё так просто с его изгнанием! Это подстава!

Ладно, потом разберемся, сейчас бы добраться до обетованной сторожки и отдохнуть. Попить, я уже молчу про поесть. Об омовении приходится только мечтать. Кстати, а ведь я босиком! И если по эльфийскому лесу, устланному листвой и шелковистой травой, идти было вполне комфортно, то поле, полное жёстких отростков поломанной местами травы мои ноги могут не перенести.

— А что тут у вас насчёт последнего желания приговорённого? — поинтересовалась я у относительно адекватного парня.

Тот выразительно вскинул брови, а я, чтобы пояснить свой вопрос, приподняла подол бронеплатья. Мол, посмотрите на бедную, несчастную меня, которой злые орки обувки пожалели.

Что тут началось… Эльф покраснел от выреза в рубашке до корней волос. И это только то, что я видела. Тот, который самый вредный, зло хохотнул, но тоже как-то странно напрягся. Третий эльф и вовсе отвернулся. И только Эндариэль стоял памятником самому себе – такой же бледный и заторможенный.

— Я не знаю, что вы подумали, — сильно смущаясь и краснея не меньше их, я попыталась хоть как-то объясниться, — но вообще-то я хотела показать, что у меня нет обуви. И если у вас тут всё комфортно, то дальнейшего путешествия, боюсь, мои ноги не выдержат.

Если честно, я думала, что меня пошлют. Возможно не матом (интересно, а эльфийский мат существует?), но не менее красноречиво. Но нет, самый вредный эльф (что вообще сразило меня наповал) стянул с себя сапоги и поспешно бросил их мне под ноги.

Вот это невиданная щедрость! От кого, но от него я точно этого не ожидала. Блин, мне бы бронеплатье расстегнуть, тогда я бы вообще счастлива была, и никакой марш-бросок через поле нипочём, но я скромно промолчала.

Во-первых, если они на слегка приподнятый подол отреагировали, как отпетые девственники, то что будет после просьбы помочь снять платье? Да, под ним есть ещё одно, причём длинное, очень даже приличное, но…

Вдруг они посчитают меня вконец охамевшей и заберут сапоги обратно? Уж лучше так пока. Потом Эндариэля попрошу, предварительно объяснив, что я не собираюсь его соблазнять. Вот нисколечко!

А во-вторых, и в главных, а вдруг они не смутятся, а решат позабавиться за мой счёт? И вот тут появляется другой нюанс – я-то точно девственница. Не из монастыря, естественно, в курсе основ анатомии, а также, что происходит между мужчиной и женщиной при закрытых дверях спальни. В теории. Как ни крути, но я – дитя своего времени, которое в век откровенной рекламы, всевозможного контента в интернете и безудержной фантазии романистов знает в разы больше, чем пробовала на практике.

Но таки девственница, да. Так вышло. Бывает.

Поэтому молча, пока не отобрали, натягиваю сапоги, точнее, зашагиваю в них. Да, на босу ногу, да, на несколько размеров больше. Пофиг, главное, не босиком.

— Спасибо, — снова благодарю эльфов, подхватываю под руку Эндариэля и ухожу в закат.

В прямом смысле этого слова.