Ефрем-богатырь и Любава-краса

Ой ты, Масленица великая, распахнулася,

Да на всю площадь Красную

В Калинов-граде да раскинулась.

Да на всю неделю гостями дворы гостиные наполнила,

А сараи скотом да птицею продажными,

Да сундуки открыть принудила

С одеждой парадною, праздничной,

Узорами шелковыми да золотом расшитые.

Ой ты гой еси, добры молодцы,

Как сходилися, да на кулачный бой,

На кулачный бой да, играючись,

Силой богатырской померяться,

Стенка на стенку слобода Мясницкая

Да на слободу Гончарную.

Удалью богатыри русские похвалялися,

А сильнее всех Ефрем-богатырь.

Он одной рукой, да троих свалил

Прямо в снег да в сугроб закопал,

А другой рукой разом четверых,

Да с горы покатом отправил в дали дальние.

– Любава, сестрица, скажи слово доброе, – братец Иванушка испрашивает.

С недавних пор, как грамоту осилил, стал Иванушка сказы сочинять, да такие, что лучшие гусляры в тереме у князя только и спевают по праздникам великим.

– Как тебе песня моя масленичная? По нраву, али нет? Если что не так сказываю, так по праву сестры старшей укажи, направь на путь истинный.

Хорошо, что не смотрит Иванушка на Любаву, не видит ее щеки пунцовые, да взгляд затуманенный.

А услышала только Любава имя заветное. Имя богатыря Ефрема служивого, так и воспоминания одолели девицу о встрече их с Ефремом на гуляниях масленичных. Приглянулся ей добрый молодец.

Вышел добрый молодец и статью богатырской, в плечах сажень косая, кулачищи что самый большой молот у кузнеца в кузне царской. И лицом вышел добрый молодец, брови густые соболиные, взгляд что орла гордого, на губах усмешка уверенная. Под стать бы Любаве жених, да только не ейный он. Затопила грусть-печаль грудь девичью.

А на масленичной радостью сердце наполнилось, радостью всеобщей и весельем уличным. От любови встрепенулось сердечко Любавы, когда в рукавице мехом отороченной пред лицом игрушка появилася, игрушка размалеванная, свистулька глиняная, расписная узорами диковинными.

– Вот Любава тебе подарочек мой скромный, ты прими, не побрезгуй свистулькою, – говорит девице добрый молодец, – ты девица красная только засвисти-заиграй, я тут и прибуду к тебе пред очи твои ясные, – шутит Ефрем, улыбкой пленяя девицу.

Да только Любава к сердцу слова его близко-близко принимает, а сердечко девичье трепещет-полощется, словно птица на ветру губительном, кровь по венам гонит горячечную, поднимает волнение затаенное.

Разве ж можно так с чувствами играться девичьими?

– А коль и вправду заиграю? – спросила, не постеснялася Любавушка, в ответ брови аки лебединые крылья изогнула с характером, губы яхонтовые облизнула, не побоялась мороза крепкого. Подбоченилась, аки хозяйка норовистая. – Как невесте своей говорить станешь? Зачем перед чужой девицей добром своим похваляешься?

– А кто сказал, что похваляюся? – возмутился красный молодец. – Я серьезен в своих намерениях, серьезен как никогда и слово держу крепкое, – заиграл бровями добрый молодец, насилом вручил игрушку в руки девице.

Только Любава от подружек ведала, что родители уже приглядели Ефрему невесту богатую из слободы купеческой. Красивая была Злата Гордеевна, горделивая и нрава не кроткого, а почему ей и не гордиться, да кичиться, коли приданое за нею давалось богатое: сундуки с платьями расшитыми да с мехами благородными несчитанные, да лошади вороные с дорогой упряжью и постель пышная в укладе с пятью перинами пуха лебяжьего о подушках десяти для молодых, чтобы ночи их были жаркие да плодовитые.

Понял Ефремушка, что про договоренности родительские знает Любавушка, да только он согласие свое не давал отцу с матушкой, согласие на женитьбу ту да родство с семейством Гордея Иваныча. Хоть красива была дочь купеческая, глянешь – глаз радуется, только не по сердцу она ему была, не по сердцу и не к телу молодецкому. Приглянулась ему Любавушка краса девичья, нравом кротким и смелостью девичьей. Давно приглянулась, да только не знал как подступиться к девице. Подступиться и себя показать во всей силе да красе. Вот на неделе масленичной представилась такая оказия, на ярмарке праздничной, да разудалой. Решил он присмотреться к девице, да на Покрова свадебку-то и сыграть развеселую.

– Ну а чтобы верность тебе свою доказать, вот тебе лента красная, – лента красная шелковая, подарок тебе мой в доказательство намерений моих серьезных. – Достал Ефрем-богатырь ленту из-за пазухи тулупа медвежьего, из шкуры его руками прошлой осенью убитого. – А как урожай соберем, да гумно сметем, быть свадьбе нашей с тобой Любавушка.

– Что ж, коли не шутишь, ты Ефрем-богатырь, отвечу тебе заветным подарочком, подарю тебе оберег вышитый руками собственными. На шнурочке сплетенном из нити шелковой. Ты носи его не снимаючи, как любви знак моей девичьей, а как жениться надумаешь, так сватов засылай в мой дом, не спрашивая. Буду рада ответить взаимностью.

Обменялися Ефрем с Любавой подарочками, да не ведали они, что чужими глазами увидены были. Глазами завидучими, злыми, ненавистными…

Ой, ты, реченька чистая,

Чистая да холодная,

Пожалей меня, родимая,

Не морозь ты мои рученьки,

Длани работящие да персты трудящие.

Полощи белье мое белоснежное,

Белоснежное да чистое.

Мою честь девичью

Сохрани непорочною,

Абы не обидеть добра молодца,

Жениха милого, желанного.

Не запачкать абы честь девичью

Злою хулою не запятнать…

– Любава, сердце мое, давай помогу, — на спуске к реке оборотился вершник на коне гнедом к девице красной, – тяжела небось ноша-то? — В голосе звучит участие искреннее и желание помочь девице.

– Спаси Господи, милый человек, – отвечает Любавушка, – тут-то итить осталось пара шажочков, ужо как-нибудь сама дойду, – усмехнулась Любава, корзину огромную, тяжелую с одежей обхватила крепче и шагу прибавила. – Коли глумиться вздумал, абы языки народ чесал, так лучше езжай восвояси, Ефремушка, не позорь меня перед людями.

— Дык чего сразу глумиться и тешиться? – возмущается Ефрем-богатырь. – Я пришел на тебя, любу мою, посмотреть, глаз порадовать, али нельзя мне добру молодцу теперича на слободе Гончарной показаться? Я ж тебе неспроста, несгоряча ужо ленту красную подарил, да и свиста знакомого давно не слышал я, почто забыла про меня? А я-то не посмел, подарочек твой храню, у сердца своего ношу.

Одной рукой Ефрем коня держит за уздцы, коня горячего, но послушного воле хозяина. Другую руку вскинул, приложил ладонь Ефрем-богатырь к груди, полез было за пазуху, да остановил руку, назад вернул. Глядит на Любаву из-под бровей с ласкою и добротою душевною.

– Не забыла я тебя, Ефремушка, а игрушку твою… – словно спотыкнулася девица. – Братец мой, Иванушка, намедни попросил, новую песню сложить для праздника свистулька ему твоя надобна. – Поворотилась-таки, ответила Любава добру молодцу.

Так шли-шли и дошли до спуска к речке-Калиновке.

Остановился Ефрем-богатырь на крутом бережку, взглядом горячим, пылким только проводил девицу красную, но не удалился, стоять остался на берегу высоком. Застыл истуканом дозорным словно.

Широка река Калиновка, и мосточки дощатые широкие, крепкие, далеко в реку уходят. Привольно на них, всякому места хватит.

Вода ледяная, студеная под досочками бежит круговороты крутит, аккурат что под ногами не хлюпает, только девкам да бабам то не помеха. Бабы да девки белье полощут, визжат, друг друга перекрикивают, да промеж себя соревнуются: кто скорее свою работу выполнит да домой греться убежит.

Любавушка корзину между ног умостила и первое исподнее братово достала, в воду холодную опустила, только ойкнула, перстами теплыми студеного коснувшись. Потом звонко прикрикнула, взвизгнула, засмеялась, страх отгоняя, и за работу-то принялась. Брызги по сторонам разлетелися, да только девица на то внимания не оборотила.

И не видела Любавушка, что на берегу уже не один вершник стоял да на баб с девками любовался. Рядом с конем гнедым конь вороной копытом снег рыл, да недовольно приплясывал. Конь вороной издали заметный, в серебряной упряжи, всадник на нем в богатом уборе и при оружии.

– Почто, Ефрем, друг мой старый, тут околачиваешься? Почто баб да девок смущаешь своим здесь присутствием, – оборотился гость к красну молодцу.

Дорогие мои читатели!

Приветствую вас в моей новой истории.

Это эксперимент, поэтому очень надеюсь на поддержку и понимание.

История будет небольшая по объему и должна быть дописана до 4 ноября.

Буду благодарна вашим лайкам, комментам и библиотекам.

Ваша Арина Лефлёр.

Черновик

Тексты будут переписываться в ходе написания сказки. Со смысловыми и стилистическими особенностями сказки автор будет работать даже после финальной точки. Также могут меняться сюжетные повороты. Спасибо за понимание. Ваша Арина Лефлёр.