Его чужая истинная

Я ее потерял.

Только как? Как эта кошка прошмыгнула из зала так, что я не заметил? Отвлекся, чтобы поприветствовать очередных гостей, а ее уже и след простыл! Я только раздраженно стиснул зубы, но в следующий момент уже улыбался и приветствовал очередного гостя.

Мальва считала, что не ее это — встречать приглашенных на нашу помолвку, улыбаться им и принимать поздравления. Мол, она же не дочь Повелителя, так к чему это все?

И я теперь был вынужден объяснять, куда делась моя невеста, и обещать, что она скоро появится.

— Амал, мое почтение, — поклонился мне Советник отца и встал рядом. — Держишь лицо за всех.

Я усмехнулся:

— У отца дела. Поэтому сегодня держу, да.

— Я твоего брата, кстати, видел. Он уже приехал.

И в моих венах вскипел огонь. Потому что стало понятно, куда сбежала Мальва. Вернее, к кому.

Она всегда очень ждала редких визитов Аррана. Он — мой сводный младший брат и наследный дракон совсем другого трона. Только я не околачивался на его территории, а вот он — при любом случае. Азул с матерью на нашу помолвку не приехали, чтобы, как выразился Азул, «не сыпать своими трехсотлетним песком на молодежь». Мы хотели отпраздновать с родителями отдельно, по-тихому. Арран же приперся в самый разгар. Он приезжал к нам, к счастью, все реже, но тем больше Мальва скучала по нему. И, конечно же, помчалась его встречать, как только ей доложили.

Заставить себя дышать ровнее было непросто, но я все же безразлично кивнул Советнику:

— Хорошо. Мальва его очень ждала.

— Вам не нужно показывать мне, как вы великодушны. Я это и так знаю, — заметил он. — Пойдите поприветствуйте брата. Я подержу тут все за вас. Не так хорошо, конечно…

Я усмехнулся, глядя на мудрого джинна. Естественно, он все понимает. Что не рад я своему брату и что меня бесит, когда он утягивает мою невесту у меня из-под носа.

Когда я шел по коридорам дворца, пытаясь найти Мальву, понимал, что никакого теплой встречи с Арраном у нас не выйдет. Как обычно. Гад мне даже на глаза не показался. Просто утащил Мальву куда-то, едва заявился во дворец. И это тоже как обычно. Плевать он хотел на мои правила. Ну что ж… Сегодня Мальва стала официально моей, и пришло время объяснить брату по-взрослому, что игры в родственников кончились.

Самое неприятное — этот паршивец знал, что делал. Но делал назло. Как всегда.

Постояв немного в тишине очередной развилки, я выбрал направление и вскоре оказался во внутреннем саду. Нашем с Мальвой.

Она нашлась у фонтана. А манипуляция Аррана удалась — у меня разве что пар из ноздрей не шел, пока я медленно шагал по дорожке на их голоса. Но какой бы огонь ни жег внутренности от злости, я все же замер на несколько секунд, любуясь своей кошкой.

Платье, которое я ей подарил, вымокло чуть ли не до талии и облепило стройные смуглые бедра золотисто-голубым кружевом. Она самозабвенно болтала ногами в фонтане, распугивая золотых рыбок. Непослушные вьющиеся темные волосы Мальвы всегда были моей слабостью. Как приятно зарываться в них пальцами, вынуждая ее запрокинуть голову. А ее гипнотизирующие голубые глаза делали со мной что-то, что я мог позволить только ей.

Сейчас она не смотрела на меня, но я все равно почувствовал, как по коже прошелся прохладный ветер… и неожиданно успокоил все внутри.

Все это действо у фонтана — лишь фарс. Детский спектакль, чтобы подергать меня за нервы. Мальва не подпускала к себе Аррана — сидела в нескольких шагах, чтобы он не имел шанса ее коснуться.

Дикая…

И только ко мне она шла в руки.

Я даже забыл про брата, когда вышел к фонтану — жег свою непослушную бестию злым голодным взглядом, обещая им все, что она заслужила сегодня.

— Амал, — послышалось сбоку, и Арран поднялся навстречу с газона.

— Арран, — оскалился я, протягивая ему руку. — Быстро ты просквозил мимо. Совсем незаметный стал.

— Просто не хотел маячить на твоем приеме и оттягивать на себя внимание, — не остался тот в долгу.

— А тебе не сказали, что прием сегодня не только мой? Или ты забыл?

— Ничего он не забыл, — вступилась за него Мальва. Нет, она и раньше любила играть с огнем. Но сегодня, видимо, все же особенный день, и у моего котенка вдруг прорезался голос. Я даже заслушался. — Мы обсуждаем с Арраном его учебу в медицинском, — серьезно продолжала она, выпрямляясь передо мной. А я наслаждался каждой секундой, искренне надеясь, что ей хватит запала «дорычать» на меня до конца. — И я тоже хочу.

— Что? — спокойно уточнил я.

— Быть хирургом, как он, — тихо ответила она.

— А почему ты шепчешь? — улыбнулся я, но тут зачирикал мой чешуйчатый родственник:

— Ты себя в зеркало видел? Ну вылитый Повелитель!

— Кому-то нужно быть Повелителем, — скосил я на него взгляд. — И семейный психолог нам пока не нужен.

— Вы еще не семья, — начинал нарываться Арран.

— И? — потребовал я неприязненно.

— Я правда хочу, — вмешалась Мальва. — Давно хотела учиться в медицинском.

И я это знал. Но не собирался этим размахивать перед Арраном. Наши отношения с Мальвой — только наши.

— Хорошо. Мы все обсудим, — кивнул ей.

Но Арран перебил:

— Амал, мы говорили, что Мальве хорошо бы подумать об учебе в Швеции. Сейчас там самая сильная кафедра грудной хирургии.

— Вышлешь мне ссылки — изучу, — раздраженно процедил я.

— Может, дашь Мальве выбрать? — не унимался он.

— Арран, Амал дает мне выбирать, — вступилась Мальва.

— Но ты не можешь принимать решение сама, — указал придурок на меня так, будто я был статуей.

И у меня все же лопнуло терпение. Я помог Мальве спрыгнуть с бортика бассейна и заглянул в глаза:

— Оставишь нас на несколько слов?

Ей я позже объясню правила игр с огнем. Девочка моя кивнула и, бросив взгляд на Аррана, бесшумно скользнула по дорожке.

Нет, она не покорилась мне. Она просто умела выбирать место и время, когда показывать характер. А вот брат не умел. Как только Мальва ушла, я схватил его за футболку и дернул к себе:

— Чего ты добиваешься? — сузил недобро глаза на его физиономии.

— Ты ее ломаешь, неужели не видишь? — скривился он неприязненно, перехватывая меня за запястье. — Сам все решаешь за нее, да? Похоже на кого-то!

— Нет, я не решаю за нее — это раз. Но перед тобой отчитываться не собираюсь — это два. И три — ты права не имеешь судить моего отца, как и я твоего. Тебе ясно?!

— Мальва и моя семья тоже, — зло усмехнулся он.

Не внял.

— Повидал? Поздравил? Проваливай, — отшвырнул я его в сторону дорожки, но он только руками взмахнул и выпрямился снова.

— Я не хочу, чтобы между нами случилось то же самое, что у наших родителей, — заявил Арран пафосно.

— Так не лезь.

— Я не отдам ее тебе, — вдруг решительно обозначил он цель своего визита.

— Что? — усмехнулся я.

— Что слышал.

Пространство между нами наэлектризовалось.

— Ты мне вызов бросаешь? — сузил я недобро глаза.

— Бросаю! Почему бы нет?

— Потому что ты идиот! — зверел я. — Когда бросаешь вызов, нужно быть готовым сдохнуть, Арран. Ты правда готов?

— Ну не тебя мне бояться, — смешался с рыком его голос.

Когда-то я завидовал ему. Но уникальность способностей брата не сыграла ему в пользу — негде было драконом покрасоваться, кроме как в лесах и горах Швейцарии. Он рос в одиночестве. И только Мальва с ним дружила, наверное, чему я никогда не препятствовал. Но теперь пришло время провести черту между нами — ему не место на моей территории.

Только не так, как он тут жаждал. Злость на идиота снова улеглась, стоило всмотреться в него. Глаза дикие, злые, морда перекошена — сплошная драконья спесь и гонор, и ничего больше. Как я матери потом в глаза буду смотреть, если устрою бойню?

— Я не принимаю твой вызов, — спокойно заключил я.

— Что? — опешил Арран. — Ты не можешь…

— Могу.

— Трус, — неприязненно процедил он.

— Да как тебе угодно, — улыбнулся я. — Маму поцелуй за меня.

— Однажды тебе придется принять мой вызов, Амал, — решительно заговорил брат. — Если тронешь ее — я тебя убью.

— Не приезжай сюда больше, — мрачно приказал я. — Приедешь — тебя убью я.

И я развернулся и зашагал прочь в чертовски мрачном расположении духа. Нет, я тоже думал, что все складывается до боли знакомо. Я, брат-дракон и строптивая кошка одна на двоих. Но боялся ли я повторения истории? Нет. Мой отец не спросил мать, забрав ее себе по прихоти, за которую потом жестоко расплатился. Мальва же со мной по своему желанию. Да, строптивая, горделивая и свободолюбивая женщина, но она моя от макушки до пят. А сегодня ночью она станет моей полностью. И знает об этом…

У входа в крыло я приказал своим служащим проследить за братом и дать мне отчет. А за первым же поворотом коридора сцапал Мальву, притаившуюся у стены. Она только дыхание задержала, замирая в моих руках, но изо всех сил старалась не казаться испуганной.

— Привет, котенок, — оскалился я хищно и еле подавил желание впиться в ее губы. Сегодня нельзя. Она и так напугана предстоявшей нам ночью. — Ну и как? Тебе понравилось кипятить мне кровь ревностью?

— Я не собиралась, — посмотрела на меня прямо.

— Правда не понимаешь, что я бы не хотел терять тебя и обнаруживать в его обществе?

— Я не давала тебе повода, — хмурилась она.

— Ты даешь повод, — жестко возразил я. — Я не могу показывать всем, что понятия не имею, где ты. Мы живем в мире определенных законов. Но ты, даже редко с ними встречаясь, не соглашаешься им следовать. Мальва, так нельзя. Со мной так нельзя.

— С Арраном тоже так нельзя! — повысила она голос. — Он не чужой тебе!

— Не чужой, — спокойно возразил я. — Но если я буду нарушать правила приличия в его доме и утаскивать его невесту на приватные беседы об ее будущем, а потом любоваться ее практически голыми бедрами, он будет вправе бросить мне вызов и прибить за дерзость. Это называется уважение чужих границ. Дракону, правда, они не писаны — он же летает!

— Амал, — прошептала Мальва, вжимаясь в стенку и глядя на меня исподлобья, — это все неправильно…

— Что именно? — напрягся я.

— Я боюсь.

— Чего?

— Я не соответствую…

— Ты — лучшее, что со мной было. Ты не должна никому соответствовать.

— Ты всегда так говоришь, — слабо улыбнулась она. Глаза ее заблестели.

— Я просто говорю правду.

И я протянул ей руку, предлагая свои объятья в качестве очередного перемирия.

Я знал, что этот прием будет испытанием для нее. Эти разговоры были и раньше. А теперь еще и официальное объявление о помолвке.

— Пойдешь к гостям?

— Нельзя же не пойти, — пожала она плечами смущенно. — Только я платье промочила.

Я еще какое-то время смотрел в ее глаза, потом обхватил за талию, наполняя ладони теплом. Можно было бы не касаться, но эту дикарку лучше почаще трогать, иначе снова одичает. Медленно повел руками по ее ногам вниз, высушивая кружева, и вскоре платье заструилось от тепла, как живое.

— Спасибо, мой Повелитель, — тихо поблагодарила она.

— Пожалуйста, — так же тихо ответил я.

В этой девушке сочеталось много противоположностей. Свободолюбие и умение подчиняться избранному — одно из них. Она развернулась и зашагала впереди, взяв меня за руку, а я смотрел, как изящно она двигается, и ловил себя на мысли, что она все больше кажется мне таявшим в воздухе миражом.

Пришлось вернуться к празднику. Разговоры, деловые и не совсем, сегодня вымотали как никогда. Потому что время от времени я принимался искать взглядом Мальву. Задерживался на ней взглядом и снова возвращался в атмосферу постоянных поздравлений — ее и меня, нас… Только слишком часто стало звучать одно и то же. Подданные без устали восхищались нашей парой, называя ее идеальной, а нас созданными друг для друга. Когда рука Мальвы оказалась в моей, я притянул ее к себе и зашептал на ухо:

— Ты еще держишься?

— Да, — устало кивнула она.

— Хочешь сбежать?

— Да.

И я почти увел ее из зала, когда дорогу мне перегородил из высшего совета моего отца.

— О, молодые правители, — пафосно начал он, и я скрипнул зубами от разочарования, — как радостно, что я встретил вас двоих сегодня. Для всех нас такой важный день! Повелитель Амал! Вы выбрали себе лучшую спутницу, которую мы всегда будем рады величать королевой!..

— Амдар, простите, — вежливо прервал его я, — я отпущу Мальву отдохнуть — она еще не привыкла к такому вниманию.

Он еще рассыпался в извинениях, а я притянул Мальву к себе и взглянул в ее глаза:

— Иди пока к нам на террасу. Я попросил принести туда еды и вина… Мальва?

Она растерянно захлопала на меня глазами, и мне бы не отпустить ее никуда… Но я боялся, что с нее на сегодня хватит груза чужих надежд.

— Хорошо, — кивнула она, задержавшись на мне загнанным взглядом, и направилась прочь.

Я не слушал больше Амдара. Я пытался выдрать из какофонии слабые отголоски ее шагов. Только они стихли совсем, а меня поглотила ответственность перед теми, кто служил мне. Такова она — доля Повелителя.

Не знаю, через сколько мне удалось выскользнуть из зала. Мне отчитались, что Арран дворец покинул, и я зашагал на нашу с Мальвой террасу. Чем ближе становилось наше с ней крыло, тем больше я вяз в немом пространстве. Звуки шагов глухо бились о стены, а кровь застывала в жилах.

Я же знал, что так будет…

Занавески паланкина полоскали на ветру свою призрачную вышивку, будто пытаясь скрыть от меня то, что я видел. Пустота. Мальвы не было ни на террасе, ни во дворце.

Я ее потерял.

Мальва

— Такси! — хрипло крикнула я, натягивая ниже капюшон.

Что я натворила? Что?.. В душе все пылало огнем, ноги горели, будто бежала по раскаленному песку, а сердце грозило разорваться в клочья. Я даже вещи не собрала…

Добрела до нашего с Амалом крыла, прошла на террасу… и все. У меня будто пол взорвали под ногами. Все это торжество, горы чужих надежд, бесконечное напоминание о том, что я всего лишь безродная кошка-оборотень, дочь женщины, в которую влюбился Верховный Повелитель… Как я могу стать королевой? Мама — совсем другое. Она достойна. Она через столько прошла и заслужила любовь своего мужчины. А как она смотрелась рядом с Повелителем — глаз не отвести. Мама была на своем месте…

Но не я.

Я просто сходила с ума по наследнику престола. Но разве этого достаточно?

Немея от ужаса, я только успела переодеться, схватить все, что показалось мало-мальски необходимым, и сунуть в рюкзак, а потом броситься из дворца.

Только в салоне такси немного пришла в себя и, когда машина тронулась, сползла по сиденью и зажмурилась. Он знал. Знал, что я дала деру… и все же выпустил из дворца. Позволил мне сбежать.

Значит, все?

Похоже на то.

Амал не простит, и будет прав.

А я не простила бы себя, если бы осталась сегодня и стала его полностью. Все казалось неправильным, пугающим. Я чувствовал себя самозванкой на этом вечере.

Так будет лучше.

Вздохнув, я выпрямилась на сиденье и глянула на город. Медленно, но горечь мешалась с радостью — я на свободе. Я предала мужчину, которого люблю… и счастлива быть свободной. Только… а прием? а помолвка? Я же опозорю Амала… весь дворец… маму…

Снова стало больно смотреть на ночные огни Абу-Даби, и я натянула на глаза капюшон. Усталость размазала по сиденью, а тоска въелась в грудь, едва позволяя дышать.

— Прости… — прошептала я себе под нос.

Надо было сказать это Амалу, заглянуть в глаза и признаться. Но он бы снова сказал столько всего вдохновляющего, что разогнало бы мои сомнения до тех пор, пока они снова не набросились бы на меня в тишине. Наверное, я его слишком люблю, чтобы позволить себе стать его самой большой ошибкой.

А ведь мы знаем друг друга так давно, будто всегда были вместе.

Сын Повелителя джиннов и наследник его престола стал моим лучшим другом детства. Несмотря на то, что Амал рос в мире роскоши и обеспеченности, он хорошо понимал свое предназначение и ответственность, которая ложилась на его плечи с возрастом. С него хотелось брать пример. Он меня восхищал, и я старалась не отставать от него в учебе — опережала школьную программу, хваталась за всякие науки, любила тренировки с мечами, стреляла из лука, освоила верховую езду и регулярно участвовала в турнирах.

Но детство кончилось рано. Амал все чаще отсутствовал: то был на учебе, то на тренировках, возвращался домой поздно. Когда ему было пятнадцать, а мне десять, мы почти перестали видеться. Один выходной день — все, что у нас было, но и его вскоре не стало.

В двадцать у Амала появилась девушка, потом другая… И я вообще потеряла покой и сон. Успехи в учебе покатились под откос, я просиживала целыми днями в комнате и сходила с ума, когда выяснялось, что Амал снова не приехал к ужину. Да и девушки эти… Не девушки, а королевы! У меня все горело в груди от зависти, когда подсматривала исподтишка за их свиданиями в саду дворца. Сияющие, утонченные красавицы с хорошим вкусом и манерами, а еще умевшие поддержать любую беседу. Мне казалось, я натурально зеленею от зависти и сливаюсь с кустами, слушая эти высокоинтеллектуальные трели…

Амал в то время стал приторно учтив со мной, только мне хотелось перегрызть ему горло за всякие чужие запахи, с которыми он возвращался после бессонной ночи к завтраку. Я демонстративно игнорировала его и покидала любое место, в котором он появлялся. Мне казалось, я его ненавижу. Я так и призналась маме в этом, когда она попыталась поговорить со мной в очередной раз. Она сказала мне, что в чувствах бывает непросто разобраться…

Но я не поняла этого. Тогда.

Но поняла одним поздним вечером, когда Амал изловил меня в густых кустах своей террасы за очередным шпионажем…

— Пусти! — дернулась я.

Но Амал вдруг прижал меня к себе спиной, неожиданно нежно сжимая пальцы на горле. Он никогда не трогал меня… Шея — самое уязвимое место оборотней. Добраться до моего горла — добраться до меня. А поводы могли быть разными. Убить, к примеру. Или подчинить. Или заполучить мое доверие… А я доверяла ему, несмотря ни на что.

— Котеночек, и долго ты будешь меня караулить в кустах? — усмехнулся он над ухом так по-особенному, что у меня дрожь прошла от лопаток до щиколоток.

— Тебя там самка ждет! — прорычала я, оскалилась и зашипела.

— Ее уже там нет. И не самка она мне, — продолжал усмехаться он, хрипло шепча мне в ухо. И от этого его шепота мое тело незнакомо дрожало и… замирало в его руках. — Попросил поработать приманкой для более интересной добычи. И ты попалась.

— Отпусти, — испуганно распахнула я глаза, чувствуя, что он будто силы из меня высасывает. — Что ты делаешь?

— Я хочу сделать тебе предложение.

Он выпустил, а я бросилась к перилам и уже вылезла на террасу, но тишина позади остановила — никто за мной не гнался, не смеялся над наивностью и не сыпал угрозами рассказать все родителям.

Я обернулась и задышала чаще, облизывая пересохшие губы. Амал стоял, сложив руки в карманы брюк и улыбался, склонив голову набок. Какой же он был все-таки… красивый, сильный, серьезный, надежный…

Пришлось тряхнуть головой, чтобы разогнать внезапное помутнение мыслей.

— Какое предложение? — нахмурилась я, вздергивая гордо подбородок. — Маме расскажешь? Я не буду больше, можешь не докладывать!

— Я предлагаю тебе со мной встречаться, — вдруг серьезно произнес он.

— Что? — усмехнулась я. — Ты издеваешься?..

Не мог он так. Я же знала. Он всегда был со мной честным. И взгляд его сказал мне все то же самое — его слова не были ложью.

— …Почему? — втянула я голову в плечи.

— Потому что тоже хочу быть с тобой. Как и ты хочешь быть моей.

— Я не хочу!

— Хочешь, — улыбнулся он хищно и направился ко мне.

Только я не дернулась даже, позволяя ему приблизиться вплотную. Нас разделяли лишь перила террасы, когда он вернул мне руку на шею и притянул к своему лицу:

— Я хочу тебя.

— Что?! — фыркнула я, тыкая пальцем в сторону его спальни. — А эти… самки все позолоченные…

— У меня нет никого, — мягко улыбнулся он. — Последние недели времени хватает только на дела и полюбоваться тобой в моем саду.

— Издеваешься, — раздувала я ноздри.

— Нет. Я попросил разрешения у твоей мамы встречаться с тобой. И у отца тоже.

Аршад, отец Амала, действительно стал мне едва ли не родным. И Амал следовал всем правилам своего племени, прежде чем поймать меня в кустах.

— Меня бесит, что ты дурочку из меня делал! — не нашлась я с лучшим возражением, упираясь ему в грудь.

Но как же одуряюще он пах! А я уже едва не урчала от его рук.

— Я просто позволял тебе сидеть в кустах, — не давал мне спуску Амал. — Соглашайся.

— На что? — блеяла я, дрожа все сильней.

— Никаких больше кустов. Все свободное время с тобой. И несвободное по возможности тоже.

— И все? — вздернула я бровь.

— И все, что захочешь, — пообещал он, притягивая меня к своим губам, только я уперлась в его грудь сильнее.

— Я же не… — замотала головой.

— Я знаю, тише, — осторожно провел он по моему подбородку пальцем. — Я не трону тебя, пока не будешь готова.

Все показалось сном, который стремительно превращался в реальность. Щеки запылали вместе с ушами, и я совсем растерялась, выскальзывая из его рук:

— Я… я… Я подумаю.

— Подумай, — улыбнулся он, спокойно глядя, как я пячусь от него.

И я задала стрекача. Сердце прыгало в груди сначала вообще не пойми от чего: стыда? страха? Но вскоре я осознала, что просто счастлива. Да так, что едва ли могла это пережить. Я примчалась к маме в кабинет, выпалила с порога все, что произошло, и распласталась у нее по полу, тяжело дыша.

— Смотрю, ты разобралась в чувствах, — улыбнулась она, нависая надо мной.

Я только ошалело кивнула тогда и расплылась в улыбке.

Теперь же с губ сорвалась лишь горькая усмешка.

— Мисс, здесь подойдет? — спросил водитель такси.

— Да, спасибо, — сдавленно поблагодарила я и вылезла из машины.

Дешевая гостиница встретила тишиной и дрожью лампы от сквозняка в узком коридоре. Под ногами зарябила щербатая мозаика, пока я пришибленно пробиралась к своему номеру. Долго пыталась попасть в дверной проем дрожавшими руками, но, наконец, оказалась внутри и захлопнула дверь.

Вот и все.

Грудную клетку затопило болью. Я только доплелась до кровати и сжалась на ней в комок, скуля, как побитая собака…

***

Амал

— Амал…

Я даже не двинулся. Сил не было. Мне казалось, если я скажу хоть что-то, то мир взорвется, и я останусь в пустоте…

Отец прошел в комнату и сел на подоконник напротив. Над башнями замка уже прочертил свои малиновые контуры рассвет. Ветер трепал полы расстегнутой рубашки и, казалось, раздувал боль в груди, как угли в костре. И ведь это только начало… Боль станет только сильнее. И желание причинять боль в ответ — тоже.

— Не давай мне надежд, — попросил я глухо.

Отец пристально посмотрел мне в глаза:

— Поговори с Дженной.

— Не давай. Мне. Надежд, — жестко отчеканил я. — Я — не тот. И ты это знаешь.

— Я только знаю, что ты — не я. И что выбор твой правильный.

— Она бы не сбежала…

— Ты знаешь Мальву лучше всех. Не понимаешь, почему сбежала?

Я только стиснул зубы и отвел взгляд. Сердце ударилось о ребра впервые за многие часы. Только зря.

— Ей не подходит это все, — обвел я взглядом комнату. — Она другая. Свободная. И пути у нас разные. Я всегда это знал.

— Ты очень серьезно относишься к своим обязанностям, сын, — сурово начал отец. — Я гордился этим и был рад тому, как успешен ты в любом начинании и каким помощником мне стал. Но ты не нашел помощников себе. Тебя некому удержать.

— Разве? — удивился я искренне.

— Да. Ты провел весь вчерашний вечер, демонстрируя Мальве, как важен для тебя твой народ. И это похвально. Но ты не показал ей, как важна тебе она.

— Я показывал ей это всегда, — возразил я.

— Ты показывал ей, что достоин ее как Повелитель. Но для Мальвы стал недосягаемым. Раньше она узнавала в тебе того мальчика, с которым дружила с детства, а вчера не узнала.

— Мы меняемся — это нормально, — отстраненно заметил я. — Для меня важно быть достойным тебя Повелителем. Я всегда хотел, чтобы ты мог на меня положиться.

— А как же ты? — перебил он.

Перед глазами снова встала Мальва — в платье, облепившем ее стройные ноги в фонтане. Горло обожгло новой вспышкой боли, и я задохнулся. Сердце перестало стучать снова.

— Я дам Мальве свободу. — Вышло тихо и хрипло. — Если она не хочет быть рядом — это ее выбор. Я просто буду его уважать.

— Просто? — пытливо вздернул он бровь.

— Я не могу быть кем-то другим, отец.

— Помнишь, как я однажды стал человеком? — вдруг спросил он.

Я кивнул.

— Помнишь почему?

— Ты спасал семью своей избранной ценой силы и едва ли не жизни.

— Повелитель — это не только тот, кто может достойно править.

— Но сначала мне нужно научиться достойно править, — отрезал я. — Прости.

— Тебе не за что извиняться, — покачал он головой и поднялся. — Я всегда рядом.

— Я знаю.

И все же я надеялся на облегчение и ждал этого. Что все не то, чем кажется. Что все еще можно вернуть.

Идиот.

Я всей душой рвался к ней. Найти ее — дело пары секунд. Дорога к ней горела перед глазами ее следами так, что было больно смотреть. Но мне больше нечего было ей предложить. Я и так готов отдать ей все. Только положить на алтарь любви к ней то, кем являюсь, невозможно. Что от меня останется? На мне ответственность, ожидания и надежды моего народа. И моего отца.

У меня впереди длинная жизнь, мне многому предстоит научиться. И я хотел пройти этот путь с ней. Но у моего котенка своя дорога.

И она не хочет делить ее со мной.