Его истинная. Наследие

Он даже не дал мне допить вино - вырвал бокал из пальцев и швырнул куда-то в сторону. Раздался звон стекла, и мужчина толкну меня на кровать. 

- Только не порви ничего, - едва успела возмутиться, как он задрал юбку до самой талии и рванул капроновые колготки на части. 

- Проси о чем-то более реальном, - выдохнул на ухо, и мне снова стало страшно. 

Зачем я связалась с этим зверем?! В который раз меня накрывало волной паники, когда он заполнял собой весь мой мир, его запах вытеснял воздух, и табличка «Exit» становилась такой далекой и недоступной. Только я возвращалась раз за разом, желая снова оказаться в его руках. 

- Проси, Алиса... - он жадно запустил пальцы под тонкую полосочку кружевных трусиков и погрузил их в меня. 

- Не делай меток, - простонала я, поражаясь качеству своего деланного хладнокровия. 

- Сучка, - прорычал Амир, и я сразу же поплатилась: он вошел так резко и сильно, что низ живота скрутило от жгучей боли. 

Я открыла рот и вскрикнула:

- Больно! - дернулась, но он не позволил вырваться, наваливаясь сверху и вжимая в кровать. 

Я знала - сейчас пройдет. Амир не был жестоким, от таких я сразу давала деру. 

- Будишь зверя, - хрипло выдавил мне в шею и легко прихватил ее зубами.

Он медленно вышел и снова осторожно погрузился в меня, выжимая из груди стон. Вожделение, сладкое, невыносимое, пряное... Оно заполняло медленно, с каждым проникновением мужчины, и топило разум. Амир прошелся мелкими укусами по затылку и рванул на мне рубашку, оголяя спину. Когда его зубы прихватили кожу между лопатками, я уже едва соображала, а он сорвался в дикий убийственный ритм, каждый удар которого порабощал, заставляя двигаться только под его пульс, принадлежать только этому зверю. И каждый раз подобное дико пугало. Я чувствовала это, как чувствуют приближение оргазма - возрастающую силу притяжения, когда вот-вот влюбишься, потеряешь голову и захочешь остаться с этим мужчиной навсегда. 

Амир стянул с меня юбку и перевернул на спину, нависая сверху. Прошелся темным взглядом по открывшемуся телу, тяжело дыша и хмурясь. Красивый, сильный, главный... Я выбирала только альфа-самцов, всегда. Другие никогда не вызвали бы желание подчиняться, я даже прикосновений их не переносила. Амир был одиночкой, но несомненным альфой. И мне нравилось, как он меня хотел.

- Давай, волчара, - растянула губы в порочной улыбке. - Мерзну... 

Я знала, что снова поплачусь за свои слова. 

- С кем ты спишь? - спросил он вдруг, медленно забрасывая мои ноги себе на плечи и приподнимая бедра себе навстречу. Знал, что я сходила с ума, когда он брал меня так. 

- Что? - смысл его слов дошел не сразу. 

Он нарочито медленно насадил меня на себя и прижал мои бедра к своим, давая понять многое, но главное - это был последний наш раз. Независимо от того, смогу ли унести ноги. 

- Кто еще тебя трахает? 

Я вскрикнула от его резкого движения и выгнула спину. 

- Амир, - выдохнула, захлебываясь чудовищным по силе коктейлем из наслаждения и животного страха. 

- Я с ума схожу, Алиса, - процедил он, снова ударяя бедрами, и я вскрикнула. - Не будешь моей, да? 

- Амир! - рванулась я, но он прижал запястья к кровати, склоняясь к шее. 

Скользнул носом по бьющейся в агонии вене и медленно лизнул. Я задрожала, мышцы внутри сжались, сдавливая его член, и он рвано выдохнул, явно наслаждаясь моей реакцией. 

И нас накрыло обоих. Волк сорвался с катушек, двигаясь так жадно, сильно и жестко, как никогда, а я кричала в его рот, кусаясь и прихватывая его язык до крови. Мои удлинившиеся коготки рвали кожу на его спине, и он не оставался в долгу, прикусывая шею сильнее допустимого. 

- Амир, - его имя казалось единственным словом во всей вселенной в этот момент, и все было таким правильным. 

Я хотела быть только его, и волк это принимал, чуял и метил меня, как свою собственность. Нас одновременно разнесло в клочья от дикого оргазма, после которого не грех было и сдохнуть. Как в сказке - в один день. 

Только сказка кончилась, и я пришла в себя. 

- Твою мать, - коснулась горящей кожи на шее. 

- Тш, котенок, - притянул к себе зверь и поцеловал в ключицу, - я не обижу. Прости... 

Его руки все еще казались раем, но в глазах волка уже зажегся недобрый огонь собственника. Разговаривать было бесполезно... 

- Амир, у меня самолет, - надула губы, - не успеешь зализать. 

Он повернул голову на бок, явно не в силах состыковать мои эмоции страха и злости с глупостями, которые я несла. Мужчина сделал одну единственную попытку меня схватить, но я извернулась и со всей силы цапнула его за запястье. 

- Не будешь моей, значит, - констатировал он, отстраненно глядя, как кровь из разорванного запястья устремляется к локтю. 

- Нет, - несмотря на укус, он меня не выпустил. 

- Говорят, кошки никого не любят...

- Не врут, - тяжело дышала я, быстро соображая. Если волк кинется, наш бой будет коротким. 

- Успокойся, котенок, я же сказал - не обижу, - грустно усмехнулся он и поднялся с кровати. 

Когда я проморгала начало проблемы с Амиром? Мужчина казался мне глыбой непробиваемого льда, добраться до сердцевины было за гранью фантастики. Но я смогла... Черт!

Быстро собрав остатки рубашки узелком на животе, надела новые колготки и огляделась. Квартира Амира была чем-то особенным для меня. Обычная московская хрущевка одинокого мужчины, но я знала - он всегда меня ждал. От его запаха хотелось урчать и забываться, что я и делала, наведываясь к нему, когда становилось невмоготу. 

Стиснув зубы, уже собралась сбежать по-тихому, но не смогла. Постояла в тишине коридора и пошла его искать. Волк обнаружился в кухне. Он пытался соорудить себе тугую повязку вокруг запястья, затягивая узел зубами. Вряд ли ему это было на самом деле нужно, рана затянулась бы сама за какой-то час. Скорее, пытался отвлечься от моего запаха.

- Алиса, беги, - прорычал, не оборачиваясь. 

- Дай помогу, - шагнула я к нему и обхватила руку, поправляя повязку. - Амир, прости...

- Бесстрашная, - усмехнулся он. - Даю тебе минуту. 

Мне всегда нравился его нерусский акцент.

- И что будешь делать? - усмехнулась, затягивая узел. 

Я подняла на него глаза и поняла - мое время и правда кончается.

- Любить... но тебе это не нужно, поэтому не приходи больше, - его голос стал холодным и отстраненным, почти ощутимо хлестнув наотмашь. - И научись бежать сразу. Не все, как я, будут давать фору... 

Морозный воздух приятно обжег разгоряченное лицо, тишина квартиры Амира сменилась сотней звуков и запахов. Я жадно вздохнула, пытаясь отвлечься от еще свежих эмоций. Заскочила в такси и распласталась по заднему сиденью, тяжело дыша. Тело еще дрожало, впитывая отголоски наслаждения и страха. 

Опасные мужчины были моей слабостью. Моя пушистая кошачья задница вечно находила приключения себе не по силам! 

Я достала из сумочки пачку дорогих сигарет и закурила, кусая губы. 

Не скоро удасться прийти в себя и принять, что с Амиром покончено. Повезло, что он отпустил. 

«Кошки никого не любят...» 

Я искривила губы в горькой усмешке и набрала последний входящий. 

- Алиса...

- Да, Зул.

- Долго не отвечаешь, что случилось?

- Ничего, все нормально, была на встрече. 

Мы оба с Магистром понимали, что я вру, но почему-то из раза в раз он делал вид, что принимал мой ответ за чистую монету. Мне казалось, что он все никак не мог найти повод меня привязать к себе и Институту, но очень старался. И сейчас я слышала в его голосе какое-то настораживающее удовлетворение. Словно, все шло по плану.  

- Когда у тебя самолет?

- Сейчас.

- Заедь, пожалуйста, сразу ко мне в Институт. Нужна твоя помощь...

Я почувствовала, как пробегает холодок по телу.

- Что случилось?

- Расскажу. Я знаю, отгулы у тебя еще не кончились, но вынужден позвать тебя на работу.  

Я глубоко затянулась сигаретой и выдохнула в приоткрытое окно. 

- Зул, я пока не готова... - прикрыла глаза. 

Мысль о том, чтобы снова идти за грань, вызвала приступ панической атаки. 

- Спокойно, Алиса. - Я широко открыла глаза, затаив дыхание. - Сегодня никаких путешествий по ту сторону. Обещаю.

Я не помню, как опустила мобильник и перевела отсутствующий взгляд в окно. Видела я сейчас совсем другое... 

Когда и как Зул обнаружил мои способности - я не помню. Мама говорила, что совсем в раннем возрасте. Как только стукнуло десять, Магистр забрал меня в Институт на учебу.  Мама, правда, была против, но ровно до тех пор, пока я не провалилась по ту сторону реальности совершенно самостоятельно. Не помню, чтобы тогда мне было страшно, даже наоборот - туман не казался таким мрачным и липким, а шепот голосов - обреченным. Уже гораздо позже я научилась бояться тот мир за гранью, но выбирать не приходилось, ведь я была единственная с такой на редкость гадкой одаренностью. Теперь, лишь при упоминании о том, что мне снова нужно пробраться в потусторонний мир, меня начинало знобить. 

Я была личным помощником Магистра всея северной области и Питерского Ведовского Института - Горевич Зула Вальдемаровича. Про себя я звала его «Горыныч». Сначала Магистр был для меня Богом, потом неожиданно стал другом и начальником, но чувство, что этот человек следует своим собственным, только ему понятным, целям, не оставляло никогда. Даже просто болтая с ним за бокалом вина в каком-нибудь ресторане поздно вечером после работы, я временами ловила на себе его задумчивый взгляд. 

Иногда мне вполне нравилась такая жизнь. Зул никогда не обижал зарплатой и премиальными, и я могла позволить себе все, что угодно. Чем дальше было воспоминание об очередном путешествии за грань, тем ярче играли краски жизни. Но стоило снова оказаться там, где любая ошибка - последняя, и снова хотелось бежать без оглядки, лишь бы никогда больше не встречаться с теми, кто ждал там, в темноте и холоде... 

Однажды после очередного такого потустороннего путешествия я еле доползла до самолета на Москву, а там - выпала в руки Амира с самого трапа. Волк долго приводил меня в чувства, и тогда мне казалось, что это он - мой единственный мужчина, который приручит чертову кошку, сделает зависимой от своей ласки настолько, что та не сможет больше без него. Но, кошка во мне быстро воспряла духом, забыла весь ужас и снова рванулась на волю. Смогу ли я без Амира сейчас - не была уверена, но точно знала другое - не смогу быть только его. А он не примет иного положения дел, как и любой нормальный зверь. 

Может, и к лучшему, что все так закончилось... Даже наверняка. Забывала же я других? Забуду и этого. 

Питер встретил таким снегопадом, что самолет едва посадили со второго раза. На выходе из терминала меня уже ждал водитель Зула. 

- Алиса Мирославовна, приветствую! Как полет? - искренне просиял высокий краснощекий «Емеля», как я прозвала его про себя. Он бодро перехватил у меня сумку. 

- Добрый вечер, Максим Валерьевич, пойдет, но бывало лучше, - улыбнулась мужчине. 

- Зул Вальдымарыч, слышал, подкрутил маленько... А то бы не вылетели вообще. 

- О, как? - усмехнулась я, но тут же скисла - значит, сильно нужна, иначе Зул редко вмешивается. - Не знаете, что случилось? 

Шумный аэровокзал не мешал мне слышать то, что было нужно.

- Вы же знаете, о том он редко распространяется, вы у нас, Алиса Мирославовна, все больше остальных знаете, - добродушно отмахнулся водитель. - Но, говорят, несколько важных встреч ожидается, на завтра -послезавтра мне велено быть всегда наготове, выходных снова не предвидится. 

Ясно. Звучало буднично и совсем не страшно. 

- Надеюсь, что не сегодня, - пуловер мою разодранную блузку, конечно, скрывал, но чувства уверенности это не добавляло. Мысли снова скакнули к Амиру, расстояние, разделившее меня с волком, неожиданно повергло в уныние. До Института я доехала в полудреме, и мне все казалось, что Амир рядом. Я видела, как он смотрит на меня пристально, в самую душу, но не подходит. Знала, что если сделаю шаг - назад возврата не будет. И продолжала цепляться за его взгляд... 

- Алиса Мирославовна, - тихо разбудил меня Емеля, и я выбралась из теплого уютного салона. Морозец сразу же пробрался под куртку и погнал строем по коже колючие мурашки. Все меньше хотелось к Зулу, и все больше - домой. В ванную. 

Магистр встретил прямо в холле Института, но все глаза, которые могли бы зафиксировать сей факт вопиющего нарушения субординации, уже давно окосели. 

- Алиса, - подхватил меня под руку босс, всем видом являя свою глубокую озабоченность. А вид был как всегда безупречным. Светло-серый костюм, идеально белая рубашка и туфли. Дорого и со вкусом.

- Что случилось?

Отстранился, заглядывая мне в глаза и нахмурился:

- Должен был догадаться, - вдруг втолкнул меня в лифт и ударил по кнопке. - Бесовские твари, - выругался досадливо под нос. 

- Что, простите? - подалась вперед. 

- Замуж тебе пора, говорю.

Мои глаза сейчас, наверняка, напоминали кошачьи, как никогда - так я их округлила:

- В смысле?

- В прямом! 

Зул раньше никогда не лез в мои похождения. 

- Есть кто на примете? - усмехнулась ошарашенно я.  

Магистр бросил на меня злой взгляд и посторонился, выпуская из лифта. 

- Вам разве приметишь кого? - проворчал он, поравнявшись со мной в коридоре. - Но сама, вижу, тоже находишь одни проблемы... 

Я покаянно вздохнула... всхлипнула... и заплакала. 

- Алиса, ну ты что? - воскликнул Магистр и утащил меня через опустевшую приемную прямиком в кабинет, ловко вытряхнул из полушубка и усадил в кресло. 

За панорамными окнами в небе цвета индиго холодно мерцали звезды, а внизу колыхалось море из облаков.  Казалось, будто офис Магистра находится не в Питере, а где-то в горах Непала! 

Магистр был мужчиной неординарным во всем: вместо коньяка для утешения он протянул мне травяной чай. 

- Пей.

- А мед?

- Испортит наговор, - сурово нахмурил брови. 

- Расскажите, что за дело? - попыталась отвлечься, но вечер - не само лучшее для этого время. Хотелось домой и прореветься хорошенько. - У меня Воля некормлен. 

Моего кота на самом деле звали Волкодлак, но прозвище ему категорически не шло - добрее животного я не встречала. И он принимал меня любую - злую, расстроенную, пьяную. Я иногда думала, что именно ему выпало быть моим истинным спутником по жизни. 

- К нам завтра гости приезжают очень важные - будем договариваться о сотрудничестве, - Зул прошел к столу и извлек из-под него бутылку с алкоголем и квадратный бокал. - Нужна будешь в полной боевой готовности. 

Это значило, что предстоит прощупывать их на всякие потаенные намерения левой пяткой, а всеми остальными конечностями создавать непринужденную расслабленную атмосферу.

- И, Алиса... - Зул хмуро воззрился на бокал, - можешь обезопасить себя... чьим-то запахом?

Я замерла с чашкой у самых губ. 

- В делегации будут оборотни. 

- Зул Вальдемарович, - начала я возмущаться. Оборотни не кидались на женщин просто так, разве что занервничать могли, но мы же не в стаю к ним собрались идти на переговоры! - Мы на своей территории... 

- Послушай, - и он пригубил из бокала, - я не могу пойти без тебя, ты мне нужна. Но и дергаться лишний раз тоже не хотелось бы, ты же понимаешь.

Понимала. Я вызывала у оборотней-мужчин более острое желание меня заполучить, чем, скажем, обычная незамужняя самка зверя. Кошачье проклятье... 

- Я подумаю, - хмуро кивнула и уткнулась в чашку. 

Я не собиралась носить на себе запах Амира до завтра. Во-первых, забывать его нужно было начинать прямо сейчас, а не сидеть в разорванной им блузке с его горящими на шее укусами. Не говоря уже о запахе, из-за которого казалось, что волк все еще рядом. А во-вторых, Амир был не единственным моим волком-любовником. В Питере был другой. И он обрывал телефон вот уже полчаса. 

- Зул Вальдемарович, это все? 

- Пожалуй, - он внимательно посмотрел на меня. - Пришлю за тобой завтра машину. 

Я тяжело поднялась:

- Только пусть Максим Валерьевич сначала позвонит, а то мало ли, где я буду... 

Воля встретил меня пронзительным воем и навязчивым вниманием. 

- Знаю-знаю... - рассеянно погладила кота и бросила сумку на входе в спальню. Телефон снова зазвонил и я, внутренне сжавшись, все же ответила:

- Да...

- Что, да?! - зарычал Глеб. - Ты почему, мать твою, не берешь трубку?! 

Не хотела ни слышать его сейчас, ни видеть, но Глеб был опасней Амира, и, если с последним я проблем не замечала, то с Глебом они были уже слишком очевидны. 

- Я только с самолета добралась домой, устала зверски, дай передохнуть... Завтра тебя наберу, хорошо? - старалась звучать как можно мягче и изможденней.

- Не хорошо, кисонька, - прорычал он. - Я тебе что, щенок, бегать за тобой и ждать, пока ты наработаешься? Я еле вытерпел твою командировку, поэтому быстро собираешься и спускаешься вниз, мой водитель тебя уже ждет. Не можешь спуститься - путь понесет на руках! 

- Не указывай, что мне делать, Вольный, - ощерилась в ответ. - Я тебе не шлюха на побегушках, и не веди себя со мной, как привык со своими уличными девками! 

- Ни одна «уличная девка» даже на порог моей квартиры не ступала с тех пор, как в нее вошла ты, - жестко чеканил Глеб. - Но я терпелив, поэтому даю тебе два часа на сборы и отдых. Если через два часа ты не спустишься к Стасу в машину, я приеду к тебе лично, и после этого ты переедешь ко мне. 

Я отбила звонок и еле сдержалась, чтобы не запустить телефон в стенку. Сжав его в руках, прикрыла глаза, съехав на пол: знала же, что так будет. Глеб - не Амир, терпением «московского» волка не отличается. Горячий, дикий, резкий, он сам втянул меня в наши отношения, не удовлетворившись одной ночью. Мне бы тогда настоять на разрыве, но он появился в моей жизни не вовремя - я как раз порвала последние отношения и бездумно провалилась в новые. И вот теперь мне грозили очередные неприятности - Глеб не даст форы... 

Так хотелось остаться сегодня дома, в своей маленькой уютной квартирке. Она манила меня, как только становилось плохо и больно. Тут я могла себе позволить быть раскисшей, бессильной и усталой - родные стены лечили, но, конечно, не все. К кому я побегу зализывать раны, когда Зул попросит шагнуть за грань снова, я не знала...

В гостиной ноги сразу утонули в пушистых шкурах - нравились они мне безумно! Я выстлала ими пол поверх ковролина, большой диван, занимавший пространство бывшего балкончика, кресло, на котором обитал Воля. Сняла вещи и выбросила все в мусор, а чтобы не забыть избавиться от них,  поставила мусорный пакет прямо у двери. Нужно быстро приводить себя в порядок. Если Глеб учует запах другого зверя - взбесится, и ничем хорошим для меня это не кончится. 

Запах, если не жить с волком долго, смывался легко, а благодаря специальным средствам и наговорам - еще надежней. Через час я уже стояла посреди спальни чистая и невинно благоухающая, так, что волку не подкопаться. А вот следы меток Амира требовали более серьезного подхода, но и с этим я справлюсь - они стремительно затягивались под повязками с настоем и усиливающими регенерацию крепкими наговорами. А я думала, что надеть: то, в чем лучше обольщать и притуплять бдительность, или бежать со всех лап? Решила остановиться на среднем варианте - джинсы, полуботинки, свитер и теплый короткий пуховик. По-молодежному и по-спортивному одновременно. 

Стас постучал ровно через два часа, секунда в секунду. 

- Добрый вечер, Алиса Мирославовна, - по тону сопровождающего мало что было понятно, но я почти не сомневалась - он терпеть меня не мог. Вернее, не понимал, почему должен возить меня, встречать, провожать и сдавать в руки босса. 

- Стас, вы будто не знали, на какую работу устраивались, - подняла глаза на мужчину в лифте. - Неужели та часть ваших обязанностей, что связана со мной, самая неприятная?

- Пожалуй, есть похуже, - дипломатично заметил охранник, не принимая вызов взглядов. 

В небе над Питером висела на редкость яркая и большая луна, снег блестел, и в мысли вдруг ворвалось смутное предчувствие, связанное с родными. Усевшись на заднее сиденье, быстро набрала маму. 

Одного случая мне было достаточно, чтобы принять свое умение ходить по ту сторону и горячо за него благодарить высшие силы. Только я смогла вытащить маму оттуда, когда ее туда вдруг утащили. С тех пор папа больше не уезжает никуда без нее... 

- Мам! - опередила ее на долю секунды.

- Лиска, привет! - голос бодрый, обычный, и меня попустило. Но она сразу все почувствовала: - Лись, что случилось?

Мама с ума из-за меня сходила, ей стоило неимоверных усилий отпустить меня во взрослую жизнь. 

- Мам, да я просто... - кинула взгляд на Стаса за рулем. В груди сжалось от тоски, так захотелось к ней на руки и все рассказать! - Только вернулась из командировки, устала...

- Ты не можешь говорить? 

- Ага, не очень. 

- Когда сможешь?

- Завтра... Как папа? 

Она совершенно отчетливо усмехнулась. Я знала, отца она обожала больше меня, Машки и Вовки вместе взятых. А если учесть, что своих детей она любила до беспамятства, то представить масштабы ее любви к отцу было просто невозможно. 

- Нормально, занимается очередными тестами оборудования, не дотронуться до него - взрывается!

Я рассмеялась. Хотелось, чтобы у меня было также! Пусть даже так непросто, как у них, но зато с вот таким же результатом - любовь, дети, семья... Иногда казалось, что причина, по которой я избегала лишний раз появляться дома - любовь родителей. Они не могли друг без друга, понимали без слов, наслаждались друг другом так, что... меня разбирало от зависти. На их фоне мое вынужденное одиночество казалось более едким и невыносимым. В Питере было проще, город заглушал это все суетой, топил в работе, временных страхах, встречах с мужчинами... и надежде, что все это к чему-то, да приведет. 

- Люблю тебя, - улыбнулась я, - поцелуй его за меня. Наберу!

- Скучаю, Лись!

Она знала, что я не люблю долго прощаться, поэтому быстро вставила максимально допустимое количество слов и нежности напоследок и положила трубку. 

В задумчивости я скользила взглядом по ночному Питеру, почти не придав значения тому, что Стас отчитывался Глебу по мобильнику: я у него, едем, скоро будем. 

Думать об этом «скоро» не хотелось вовсе. 

Квартира Глеба располагалась в дорогом жилом комплексе с охраной, парковками и консьержем - все, как полагалось. Стас подал мне руку, я не стала отказываться:

- Спасибо. Из рук в руки, или могу, наконец, расслабиться и дойти сама?

- Не имел целью вас напрягать, Алиса Мирославовна, - выпустил мою ладонь Стас, - но доставить вас нужно до порога и передать...

- А то мало ли - сбегу еще... - кивнула я. 

- Вот-вот, - учтиво припомнил Стас одну из моих выходок, когда я затерялась между этажами, дождалась, пока он рванет на лестницу, и слиняла. После этого Глеб долго извинялся за свое самоуправство - Стас сорвал меня с дружеских посиделок - но больше у подъезда меня не отпускали. 

Дверь в квартиру оказалась открыта, но стоило переступить порог, Стас ее тут же захлопнул с той стороны. Уверена - с большим облегчением!

Я тяжело вздохнула, сняла обувь и куртку, расправила волосы и направилась в гостиную. С каждым шагом запах волка окружал все плотней, сердце набирало обороты, в груди спирало от страха и предвкушения... Знала же, что он «голоден», слышала его тяжелое дыхание в нескольких шагах. Решил поохотиться? 

Я стянула свитер и кинула на диван, потом джинсы... Послышался судорожный вздох и еле уловимые шаги. 

- Хорошо, что чувствуешь себя, как дома, - раздался его смешок в нескольких шагах от меня, и я задрожала. Мне нравилось, что он заходил сзади, пугая, будоража нервы... - Послушная девочка. 

Я усмехнулась, поздно спохватившись, но тут же рука мужчины оказалась на моем горле:

- Тебе смешно? - прижал меня к спинке дивана, одновременно притягивая к себе. - Смешно, Алиса? - Скользнул носом по шее, и я непроизвольно задержала дыхание в страхе. Знаю, что избавляюсь от чужого запаха безукоризненно, но каждый раз проверки Глеба пугали. - И что же ты так боишься?

- Боюсь, когда ты у горла, - огрызнулась я и дернулась. 

- Тш, - он прихватил кожу шеи губами и лизнул горячим языком. - Я не обижу... - прикусил мочку уха, жадно втягивая мой запах, и задышал чаще. - Алиса... 

Глеб вжался своим напряженным пахом мне между ягодиц, но я знала - слишком хорошо себя контролирует, быстро не будет. Как бы ни был Вольный голоден, на меня он никогда не набрасывался. И это каждый раз сводило с ума! Вот и теперь он давал понять, что хочет меня дико, но спешить не будет. 

- Когда ты дашь себя пометить, киса? - горячо выдохнул в затылок, пробираясь руками под чашечки лифчика. 

Я запрокинула голову, чтобы кровь хоть немного отлила от лица и перестала полыхать на щеках:

- Зачем тебе постоянные отношения, Вольный? - усмехнулась, но тут же пожалела об этом - он чуть сдавил грудь и легко сжал пальцы на затвердевших сосках: 

- Если я спрашиваю, значит, мне важно, - прорычал раздраженно и рванул с меня лифчик. - Или тебе нравится, когда на тебя все пялятся и хотят? 

- Да пошел ты! - дернулась я так, что и впрямь чуть не выдралась из его хватки. Но Глеб быстро справился с моим случайным успехом, на этот раз вклинивая колено мне между бедер, вынуждая расставить ноги шире.

- Я хочу быть единственным... - и он прикусил шею чуть сильней. 

- Ты единственный, - простонала я, когда его рука скользнула в трусики. 

- Постоянным, Алиса, - тяжело прохрипел и перешел к едва выносимым ласкам, запуская в меня пальцы все ритмичнее и покрывая плечи мелкими жадными укусами. 

- Глеб, - выдохнула, прогибаясь в пояснице и вцепляясь когтями в спинку дивана. 

- Кричи, Алиса, - его большой палец надавил на самое чувствительное, и я выполнила его приказ, будто и вправду умела подчиняться. Дернулась, вжимаясь в его бедра, и мужчина зашипел. 

Он уперся лбом мне в затылок, тяжело дыша, но я едва отметила это, падая в спасительную агонию, где не было лишних вопросов и мук совести - я отдавалась мужчине полностью и без остатка. И волк терял сцепку с реальностью. 

Он знал, что мне плевать на его деньги и власть, в отличие от большинства женщин. А кому бы не хотелось обладать той, которая искренне сходит с ума и кричит твое имя от одной только ласки? Той, которую не так просто приручить... 

Глеб толкнул меня, вынуждая лечь животом на спинку дивана, и спустил трусики.  

- Какая ты... - скользнул языком между лопаток. Такая ласка от зверя била током по нервам, потому что в любую секунду могла обернуться укусом. И тот не заставил себя ждать. Я вскрикнула, и он тут же вошел в меня. Резко, сильно, с рваным выдохом и глухим рыком. Горящий след от укуса немного отрезвил, но ненадолго - пока он не двинул медленно бедрами, позволяя мне привыкнуть. - Забыла меня? - осторожно дошел до моего предела, напряженно выдохнул, потому что его предел был пока недостижим - я для него была мелковата. И это тоже его будоражило. - Алиса...

Его выдержка лопнула, а я снова вскрикнула... и еще раз, и еще! Глеб вцепился в мои ягодицы, вынуждая жестко встречать каждое его движение навстречу. Я выгибалась, балансируя на носочках и вспарывая когтями диван - в отличие от Глеба, ни черта не контролировала себя в такие моменты. Он же хоть и сдавливал бедра до синяков, когти не выпускал, хотя я чувствовала - был на грани. 

- Хочу... тебя... на коленях, - рвано прорычал он и развернул меня к себе лицом. 

Я тяжело дышала и сглатывала, чтобы хоть как-то смягчить сухость в горле. Мутный взгляд скользнул по его лицу. Сейчас его жесткие черты заострились еще больше, а серые глаза влажно блестели в полумраке и слегка светились. 

- Вставай на колени и возьми... - он запустил пальцы мне в волосы и попытался надавить вниз. 

- Не хочу, - мотнула упрямо головой. - Не заставляй.

Его пальцы сжались чуть сильней, он рванул меня на себя и подхватил под бедра, усаживая на жесткую часть спинки. Я только успела судорожно вздохнуть, как он толкнул меня назад, вынуждая  опереться руками за спиной.

- Глеб! - всхлипнула испуганно, глядя в глаза зверя, а он только усмехнулся и медленно вошел до предела, понимая, что деться мне некуда. - Ненавижу. 

Но он уже не слышал. Осторожно прижал мои бедра к своим, замер на секунду... и перешел к жесткому и жаркому сексу, не спрашивая и не останавливаясь. Я кусала губы и сжималась изо всех сил, становясь еще более тесной для зверя, чтобы только он не причинил боль очередным рывком. И это быстро довело его до исступления, и позволило расслабиться на несколько минут и отдышаться. 

Глеб прижал меня к себе, но я сразу же попыталась выкрутиться:

- Хочу в душ.

- Не надо, Алиса, - придержал меня, - я хочу поговорить.

- Глеб, я дико устала, пусти, - пыталась отодвинуться от него, но волк не отпускал, все еще вжимаясь в меня, и, кажется, готов был продолжить. 

- Посмотри на меня, - потребовал властно, и я подчинилась. - Ты будешь моей.

- Нет, - мотнула головой, не задумываясь. - Я хочу уйти.

- Что? - его пальцы скользнули к моему затылку и сплелись с волосами, но перехватить ими горло много времени не займет. 

- Пусти меня, я не хочу тебя больше! - вцепилась в его запястье, когда он с силой сжал пальцы в волосах и потянул к себе. 

- Не хочешь? - оскалился пугающе и снова с силой двинул бедрами, заставляя задышать чаще. - Ты - кошка, Алиса, ты хочешь всех, кто хочет тебя... - процедил мне в лицо. - Или твой любовник, от которого ты выскочила сегодня утром в Москве, затрахал тебя до апатии?

Страшно не стало, скорее, безразлично. Да, кажется, меня все затрахало! Я откинула голову и выгнула спину, чувствуя, как снова наливается внутри мужская плоть. 

- Еще бы, он у меня такой, - зло улыбнулась. 

Глеб дернулся, с размаху насаживая меня на член - спасло только то, что тот не восстановился в размере, но я все равно вскрикнула. Потом подхватил под бедра, прижимая к себе, и понес куда-то. 

- Приземлюсь на лапы, Вольный, - хрипло рассмеялась в его шею, - даже не думай... 

Равнодушие неумолимо сменялось паникой - умирать не хотелось. 

- Дура, - опустил меня, вопреки ожиданиям, на кровать и навис сверху. - Накажу тебя, но никуда от себя больше не отпущу. 

И я решила заткнуться и... прогнуться. На время. С волком кошке не игрушки. Прикрыла глаза и приподняла бедра ему навстречу, чувствуя его благодарный стон. Второй раз всегда чувственней, нервы уже оголены, чувства обострены до предела, и я упивалась его жаждой и силой страсти. Он почти не выходил, врываясь снова и снова так, что меня вжимало в матрас. За несколько минут мы взбили постель на кровати в безе! Но когда он резко развернул меня на живот и вошел сзади, я запаниковала. 

- Глеб, не надо, - вскричала хрипло, но было поздно. 

Волк обещал наказать, и сделал это весьма действенным способом. Шею и лопатки обожгло едва выносимой болью, которая незабываемо оттенила поистине самый дикий оргазм в моей жизни. Низ живота скрутило со страшной силой до самого солнечного сплетения, срывая дыхание. Голос охрип, в горле пересохло, и я зашлась кашлем. 

- Лежи, - сурово скомандовал Глеб, отдышавшись, и встал с кровати. А я чувствовала, что если бы даже захотела - не смогла бы подняться. 

- Тварь, - прошептала горько, судорожно всхлипывая и сжимая простынь пальцами. - Какая же тварь... 

Вскоре он вернулся со стаканом воды:

- Алиса, - сел рядом, - пей. 

Вяло повиновалась, ведь пить хотелось дико. Глеб уселся сверху и принялся зализывать укусы.

- Я все равно не буду твоей, - дернула плечами. 

- Будешь, милая, - поцеловал меня между лопаток. - С кошками по-другому нельзя, сама знаешь...

- Заставить силой?! - обернулась резко. - Ты в своем уме, Вольный?! 

- Не уверен, - зло рыкнул он, притягивая меня к себе за ноги и сгребая в объятья. А я слишком устала, чтобы сопротивляться. - Ты выворачиваешь мне мозги наизнанку, сучка! Думал, убью тебя, когда узнал... - Я настороженно затихла в его руках, слушая. - Но когда увидел сейчас, понял - не смогу. Ты же всем мужикам так мозги выворачиваешь, да?

- Ты думаешь, я удовольствие получаю от такой жизни?! - взвилась снова и дернулась, но Глеб держал крепко:

- Тише, Алиса, - потерся носом о мою шею, а я не верила происходящему: Вольный узнал про Амира, а я жива?! - Я знаю, ты по-другому не можешь... 

- И ты тоже со мной не сможешь, Глеб, - мотнула головой. - Тебе лучше отпустить, а метки заживут. 

- Нет, киса, - он жарко дышал мне в шею. - Давай попробуем. Я прощу тебе московского любовника, а ты просто постараешься быть моей.

- Глеб, это не от меня зависит, - прошептала хмуро. - Я, кажется, вообще не могу быть с кем-то...

Еще ни с одним своим мужчиной я не говорила об этом, и внутри вдруг шевельнулось что-то теплое. Глеб прижимал меня к себе так нежно и надежно... Он не предлагал бежать, как Амир, он неожиданно предложил попробовать мне остаться. 

- А если я не смогу, Глеб? Тебе будет тяжело, и мне тоже, станет только хуже... 

- Ты порвала с московским? - вдруг спросил он. 

- Да.

- Почему?

- Захотел меня, как и ты. 

Вольный усмехнулся над ухом: 

- Дурак. 

Я не была уверена. Амиру было тяжело, но он сумел отпустить. А вот Глеб себе врал. Но все к лешему! Я уже изнывала от усталости. 

- Мне завтра на работу, - зевнула. 

- Хорошо, - еле слышно выдохнул он. 

Емеля разбудил меня в семь тридцать наивным вопросом, откуда и во сколько меня, собственно, забрать, ведь мне ж еще переодеться, если я не дома. Разбудил он не только меня.

- Твою мать, выключи телефон!

- Работа, Глеб, - злорадно усмехнулась. - Привыкай, если решил меня себе завести...

Он сел на кровати и свесил голову, пытаясь проснуться. 

- Можешь не вставать, - скользнула взглядом по его совершенному телу и вернулась к телефону. 

- Нет уж, - проворчал недовольно. - Жду в ванной...

Вольный размял широкие плечи, поднялся и вышел. 

Когда комната опустела, я бросила взгляд на кровать и обняла себя руками. Как договориться с кошкой? Как уговорить себя остаться с Глебом? Что ему нужно для этого сделать? А мне? 

Я - полукровка, дочь зверя и ведуньи. Но значения это не имеет - если ребенку передаются особенности обоих родителей, то в полной мере. От матери-психика мне достался редкий дар, который, как говорит Зул, усилился генами отца. В итоге я единственная, из кого Зул смог сделать «ходока» - веда, умеющего не только латать прорехи в границе миров, но и ходить за ее пределы. 

Только радоваться тут нечему - каждая такая ходка была для меня как последняя. Почему этот дар взвалили на маленькую хрупкую меня - бес его знает. Старшая сестра Маша, к примеру, приличный психик. Тоже не сильно завидная участь, но, благодаря опыту наших родителей и Зулу, теперь у психиков есть шанс на нормальную жизнь. Оказалось, что, если создать пару со зверем, получается мощный «якорь», который не позволяет утащить веда за грань в случае разрыва. Когда Зул рассказал об этом отцу, бастион упрямства последнего пал, и в Карелии снова открылся филиал Северного института ведов. А Маша, к счастью, нашла себе зверя и выскочила за него замуж. Брат Вовка вообще не стал «психом», как довольно и с облегчением говаривал. А мне досталось все и в непонятной комплектации - конструктор-головоломка «собери сам»! Что зверь, что дар. Даже не знаю, что хуже. 

Кошка - моя звериная суть - редкий случай. Если любой другой оборотень может выбрать пару и признать ее своей истинной, то для кошки это невозможно. Я пускалась в опасные любовные приключения, не в силах остаться с одним мужчиной. Чем это кончится - догадаться нетрудно. Меня либо пришибет очередной ревнивый зверь-любовник, либо приручит. Я знаю - это возможно. Только как - неизвестно. Может, так, как это хочет сделать Глеб? Принять и простить?

Я тихо вошла в ванную и обняла себя руками, оперевшись о стенку. Мужчина стоял под душем с прикрытыми глазами. Казалось бы, шелест воды и моя бесшумность не давали шанса ему услышать, но он повел головой, не глядя, и протянул мне руку. 

Когда я впервые его увидела, не могла оторвать взгляд также как и сейчас. Тогда мне, правда, море было по колено - шумный светский прием, много вина и мало закуски не располагали к пространным размышлениям. Притягательный влиятельный зверь с темным внимательным взглядом показался мне неплохим вариантом. Глеб пришел на вечер в компании своих деловых партнеров и не был настроен заводить знакомства. Пока не увидел меня. Настроение у нас совпало, вкусы тоже, а такой изматывающей дикой ночи, наверное, не было никогда в моей жизни.  

Я протянула руку, и он увлек меня в душ.

- Ты вчера сказала, что не хочешь меня больше. 

Глеб прижал меня к себе спиной. 

- Да, сказала, - пожала плечами. - Глеб, прости. - И вдруг отчаянно осознала - не смогу. Он не тот. - Отпусти меня, пожалуйста. Ты не сможешь, и я - тоже. 

Он сильней сжал меня в руках, будто мог удержать. Хотя, мог, конечно. Силой. Но я верила, что до этого не дойдет. Я верила в него. 

- Нет. - Дура. - Уйти всегда успеешь. 

Несмотря на то, что вода была горячей, меня затрясло: 

- Это точно, - выдавила глухо. Скорее, не уйти, а выдраться, с кровью и клоками шерсти. 

- Я сделаю завтрак, - холодно сообщил он и вылез из душа. 

Больше решила эту тему не поднимать - на сегодня хватит. Хочет мучиться - пусть. Чувствовать, что выбранная женщина тебя не принимает - то еще удовольствие. Отец как-то поведал мне историю их с мамой знакомства. Вернее, даже не знакомства, а постановки ее перед фактом, что она - его. Оставалось в очередной раз восхититься самым невероятным мужчиной в моей жизни - отцом. Изо дня в день чувствовать неприятие избранной женщины - для зверя хуже и представить нельзя. Она была его последним шансом. И он его не упустил. За что и получил в итоге большую шумную любящую семью. 

А Глеб, наверняка, напортачил крепко. И ему досталась я. 

Мы сидели в тишине его большой пустой кухни и завтракали, изображая семейное утро. 

- Домой когда вернешься? - спросил он вдруг, хмуро глядя в свой мобильный. 

- В смысле? - скосила на него глаза. 

Волк поднял на меня жесткий злой взгляд: 

- Я спросил, когда и откуда тебя сегодня забирать домой. 

- Давай созвонимся, - его злость для меня была сигналом урчать и ластиться, но никак не бросаться в драку. - Босс сегодня вечером встречу планирует. Не знаю, во сколько закончим. 

- Хорошо, - расслабился Глеб, глубоко вздохнул и усмехнулся: - Может, и меня научишь с утра начинать работать. 

- В ночном клубе? - вскинула брови.

Глеб был владельцем нескольких клубов в Питере, и, насколько я знала, вел сугубо ночной образ жизни. Его готовность подстраиваться под меня обескураживала.

- Оттуда можно круглосуточно не вылезать, - хмурился мужчина, всем видом являя, что перестройка не идет на пользу его настроению. Я уже сочувствовала его людям. - Вопросы всегда найдутся.

- Вот они все удивятся, - пошутила я, растягивая губы, а за его ответную усталую улыбку захотелось вдруг залезть к нему на колени и обнять, прижаться и поурчать. Я привыкла ценить такие короткие моменты умиротворения, что мне выпадали, и всегда пользовалась любой возможностью отобрать у жизни свое, но впервые мне было жаль мужчину, который вызывал эти желания. Я задавалась вопросом - как бы уйти так, чтобы не сделать больно ни себе, ни ему? Может, и правда уехать? Поговорить с Зулом, объяснить ситуацию. В конце концов, уволиться. Раньше ведь не было никого, кто бы ходил за грань, и...

- Алиса, что с тобой?

... и веды погибали безвозвратно.

- Алиса!

Оказывается, чашка с кофе лопнула у меня в руках, и, если бы не Глеб, я бы вылила на себя кипяток.

 ***

*** Зул не звал днем в Институт, но я попросила Емелю отвезти меня на работу еще до встречи. Оставаться у Глеба не хотелось, ехать домой и раскисать там - тоже.

Гостиница «Россия» сегодня  - это сорокоэтажное высотное здание с десятком корпусов. Но вход в наш Институт так и остался здесь. Через холл, к лифтам, а дальше почти как в сказке - этаж «10 и 3/4». И ничего, что прежде это был самый верх...

- Доброе утро, Алиса Мирославовна! - отсалютовал с ресепшена бессменный «пограничник» Кифар.

Он, наверное, был одним из первых темнокожих людей в Питере, а выглядел все также молодо. Охрана института - повод «выписать» специалиста даже из ЮАР. Втайне я мечтала посмотреть на «пограничника» в деле, говорят - «Марвел» нервно курит в сторонке. - Вы уже вышли?

- Нет еще, доброе, - улыбнулась, ускоряя шаг. - Елена Михайловна уже пришла?

- У себя.

Свернула в коридор, поднялась на пару ярусов и оказалась в крыле ПТС - «потусторонников», специалистов, изучающих границу нашего мира. Надо ли говорить, что я являлась их божеством?

А мне здесь почему-то дышалось легче. Общаясь и работая с этими людьми изо дня в день, было проще принимать свой дар. Когда видишь, сколько народу стоит на страже равновесия и отдает ему все силы, пытается понять законы и условия мирного с ним сосуществования, цель становится более ясной и стоящей, и шагать в бездну легче... Вроде бы.

- Тю, шеф не дал отдохнуть после командировки и дня? - встретила меня Елка - Елена Михайловна Калугина - на пороге своего кабинета. - Вот же!  

Елка, на первый взгляд образчик стильной и деловой карьеристки, оказалась интересной и близкой мне по духу личностью. Она была и моей единственной подругой.

То, как ей удавалось сочетать строгий офисный стиль с соблазняющими деталями, для меня было примером для подражания. Вот и сейчас обычная белая блузка откровенно обтягивает пышный бюст жгучей брюнетки, ярко-красные губы и смелые стрелки из-под дорогих очков - секретари наверняка стерли языки, обсуждая ее сегодняшний внешний вид.

- Он сильно извинялся, - упала я в ее объятия. - Держи, все по твоему заказу, - протянула обескураженной подруге пакет с эксклюзивным селективным парфюмом, который она заказывала себе на день рождения.

- Спасибо! - отстранилась, заглядывая мне в глаза. - Курить и кофе? Или курить и коньяк?

- Курить, кофе и коньяк, - покаянно свесила голову, шмыгнув носом. - Я Горынычу только вечером нужна.

Повела задумчиво плечами - метка, заживая, саднила. Но стоило подумать о Глебе, кошка внутри заурчала. «Ах вот как с тобой, паршивка, надо? Силу только понимаем? А утром, казалось, хотела дать деру!» Но разговор с собой был бесполезен. Я понимала, что кошка не различает «очередное приключение» и «долговременное предложение руки и сердца». И болезненной метки. А я различала.

- Ничего не слышала о встрече, которую Зул панирует вечером?

Он мне, конечно, расскажет все, но в своей манере, отсекая детали и ненужные подробности. А мне хотелось полноты картины, за которой я, в том числе, и обращалась к Елке.

- Алис, у нас пол-института стоит на ушах. - Она занялась заправкой кофе-машины. - Зул планирует открывать филиал департамента в Швейцарии, и делегация как раз оттуда, но, - она сделала многозначительную паузу, - переговоры, очевидно, жесткие. Они три дня просидели в его кабинете, и сегодня, наконец, вроде бы как состоится дружеский ужин. Но все равно мы все в боевой стойке.

Зачем тогда он вызвал меня? Просто познакомить с будущими партнерами? Свинтить в Швейцарию сейчас было бы очень кстати. Мои глаза, наверное, в этот момент натурально загорелись.

- А кто в этой делегации? Спасибо, - взяла чашку из рук подруги.

- Я не знаю, - Елка закурила, - но слухи жуткие...

- Звери?

- Зул сказал? - она выдохнула облако дыма и нахмурилась.

- Угу, - насторожилась я, подаваясь вперед. - Наверное, поэтому и вызвал в срочном порядке.

- Не все они звери, но, кажется, даже одного достаточно, - Елка нахмурилась. - Наших институтских оборотней так придавило от его присутствия в первый день, что Зул им всем отгулы выдал.

Я округлила глаза, начиная нервничать. Мне был знаком только один зверь, который мог так действовать на сородичей - отец, Высший Правящий. Но подобное подавление можно контролировать. Если наших сотрудников-зверей так проняло, значит, этот зверь из делегации либо нарочно пренебрег контролем, что я тоже не исключаю - не все толерантно воспринимали оборотней, работающих с ведами, либо там силы столько, что даже ее отголоски так действуют.

- Короче, Алис, сегодня на ужин тебя одеваю я, - тяжело вздохнула Елка, а я фыркнула и закатила глаза. - Будешь очаровывать швейцарского зверя. Хотя я бы на месте Зула тебя наоборот подальше запрятала!

- Хоть бы глазком взглянуть, - закусила губу, - может, там намордник и поводок только помогут?

- Ну, может, он и любитель горячих игр, - подмигнула подруга.

Мы обе прыснули.

- Что у тебя, кстати, с твоим... владельцем клубов?

Теперь уже с удовольствием затянулась я:

- Сложно.

- У вас - зверей не бывает просто, - в тоне подруги не было сарказма, она искренне сочувствовала, хотя я не рассказывала ей и половины. Про Амира она не знала.

- Это просто мне так везет, - глоток горького кофе с коньяком стал идеальным дуэтом этому утверждению.

Мы помолчали немного.

- Меня, что ли, познакомь с каким-нибудь зверем, - улыбнулась Елка, подмигивая.

- Скучно живешь? - ответила на улыбку.

- Ну а что? Западают они на людей?

- Западают... - Отец так запал на маму, что уже никого больше не видел. Но это, скорее, исключение. И проклятье. Без этих двух факторов счастливого конца у их истории не было бы. - Но только поразвлечься, Лен, поэтому даже не думай.

Елка картинно вздохнула.

- А тут у нас как, все тихо? - сдержать напряжение в голосе не вышло, но она не придала значения:

- Все ровно! - отмахнулась, погруженная в свои мысли.

- Отчеты переслать?

- Перешли, конечно, - кивнула, радуясь тому, что нашла обоснование своему приезду на работу.

К Магистру в кабинет я решила не ходить - устроилась в уютном кресле тут же у Елки и углубилась в планшет.

За состоянием оболочки на вверенной нам территории следит Институт. Граница - наше все. Психическая пленка мира, отделяющая от того, что скрыто за ней, тонкая, чувствительная, словно пузырь, внутри которого существовал плод - человеческая цивилизация. Как и организм, она как-то влияет на существование особых людей - ведов, которые понимают ее требования и законы, знают, как помочь в случае разрывов. Веды разные, но все изучают и поддерживают жизнь этого мира. Любой ценой.

Иногда Зул терял своих людей, и это было неизбежно. И мне приходилось видеть и чувствовать его боль утраты. Поэтому, когда выяснилось, что я могу возвращать...

... моя жизнь изменилась безвозвратно.

Пройти туда - само по себе чудо, а вытащить обратно того, кто ушел не по своей воле - восьмое чудо света. При том, что первые семь - совсем не те, что признаны у людей.

Зул никому не говорил обо мне, иначе сложно представить, чем бы это кончилось. Он был уверен - подобные мне веды существуют, но о них также благоразумно молчат другие мировые Институты. И берег, как зеницу ока, хотя периодами у них случались стычки с отцом, а это папа меня еще не видел после «ходки» - забрал бы без разговоров!

Я вздохнула и активировала голограммы состояния структуры оболочки. Над кухонным столиком вспорхнул и засветился макет шарика, а под ним отобразились показатели и аналитика их динамики. Шарик уже давно не был ровным и круглым. Были в мире места, где пленки уже не существовало, и граница совпадала с уровнем земли. Иногда приходилось идти на крайние меры, потому что заделать бреши такой величины невозможно - эпицентры войн и массовых трагедий. В такие места мы не совались - для нас оно как бескислородное пространство.

Я заварила еще кофе и, глянув на часы, вернулась к отчетам.

На вверенной территории все было относительно ровно: тридцать разрывов разной степени силы за неделю, почти все - убийства. Не самый плохой показатель.

Изучение сводок и прогнозов меня успокаивало, как невротика успокаивает контроль. И, видимо, не только меня.

- Алиса, ты в Институте?

- Да, Зул Вальдемарович.

- Дуй домой! Отдыхать и собираться! - беззлобно напомнил босс.

- Хорошо...

- Максим Валерьевич внизу, бегом давай!

Так и подмывало спросить, в чем подвох. Зачем Горыныч решил познакомить меня с делегацией? Или одним из этой делегации? Главное - тащит, но запахом попросил обзавестись. Или тащит не к нему? Блин, и не выспросишь же у него.

Остаток вечера прошел в смешанных чувствах. Как и думала, стоило оказаться в тишине квартиры, и меня сдавило эмоциями. Я как никогда ощущала себя перекати-полем, уже до тошноты катанным по этому самому полю. Хотелось определенности, спокойствия и конца ожиданиям очередного «Пора за грань!» Стоя в кухне и глядя на ночной город, я вдруг почувствовала, что не выдерживаю, иду трещинами. У меня не было достаточно сил и мотивации. «Ходок» должен держаться за этот мир, чтобы возвращаться, а мне, кроме родителей, не к кому. Но долго это не продолжится - родительская привязка слабая. Я рисковала сорваться каждый раз, поэтому и боялась своей работы до дрожи.

Мне нужен был сильный зверь, как отец. Но и тут меня подставили - невозможно. Амир бы мог удержать - но не захотел. Глеб хочет, но не удержит.

«Кошки никого не любят».