Его любимая Кукла

Дарья

- Эй, ты! Просыпайся, давай!

Неприятный мужской голос врывается в моё затуманенное сознание.

В то же мгновение что-то твёрдое врезается в бедро. И где-то глубоко под кожей тотчас расползается болезненное ощущение.

- Бирк, кончай уже пинать товар! – сразу же раздаётся другой голос.

Новый удар по бедру заставляет задохнуться от боли и окончательно выдёргивает из тёмного провала в сон.

- Ох… – С трудом разлепляю сухие губы.

- Гляди-ка, Ларс, наша Кукла очухалась… – мерзко хихикает кто-то совсем рядом.

Растираю ладонью бедро, ноющее тупой болью, и открываю глаза. Первые несколько секунд я никак не могу сообразить, где нахожусь.

Моё маленькое, скромное жильё в При́зоне, самом криминальном районе на Земле, не отличается роскошью и удобством. Но то, что я вижу сейчас, вызывает шок.

Я словно заперта в тюремной камере. Сижу босая и полуголая на жёстком матрасе, брошенном прямо на пол. Вокруг лишь грязные, серо-зелёные от сырости стены. Одну из них и вовсе заменяет решётка из толстых прутьев.

А по ту сторону от решётки меня пожирают взглядами двое мужчин.

- Где я? Как сюда попала? – пытаюсь подняться с матраса, но тело почему-то не желает слушаться.

Во рту пересохло так, что каждый сделанный глоток воздуха обжигает лёгкие. И голова нереально тяжёлая. А в ней сменяют друг друга обрывки образов и воспоминаний…

Вот я выхожу из душа. Босая, в одной только сорочке и трусиках.

А вот мне уже кажется, что кто-то пытается вскрыть входную дверь. Выбегаю в коридор, желая проверить, и…

Я попадаю в руки двух грабителей. Их лица скрыты жуткими масками.

Хочу закричать. Но рот зажимает чья-то шершавая ладонь.

Пытаюсь вырваться. Но мои руки обматывают чем-то липким.

Шею пронзает острая боль. И я проваливаюсь в забытьё, чтобы очнуться от пинка в бедро. Здесь, за решёткой…

- Чёрт! Вы вкололи мне какой-то наркотик, чтобы похитить и притащить сюда? – доходит до меня, наконец.

То немногое, что я вспомнила, провоцирует выброс адреналина и придаёт силы. Хватаюсь за решётку и резким рывком всё же заставляю себя встать с пола.

Оба мужчины, бесстыдно глазеющие на меня, от неожиданности отступают прочь.

- Не наркотик. Просто снотворное, – качает головой один из них. Тот, кого зовут Ларс. – И мы только охраняем Кукол. Похищают другие.

- Кукол?! – Чувствую, как от ужаса начинает грохотать сердце. Окидываю взглядом помещение за пределами своей камеры и переспрашиваю тихо: – Так Ночь живых Кукол – это правда?

Рассказы о похищениях девушек в Призоне и о тайных аукционах, на которых потом этих девушек продают, я слышала часто. Но всегда считала их чем-то вроде легенд-страшилок. 

Мой вопрос явно вызывает недоумение у мужчин. Они переглядываются.

- Ишь ты, какая любопытная! – Бирк снова приближается вплотную к решётке. Скользит по мне похотливым взглядом и протягивает руку к груди. – И должно быть, сла-адкая. Я б и сам с такой…

- Закатай губу! – одёргивает Ларс напарника. – Эту Куклу выкупили до начала торгов. Видел на ней ошейник? Говорят, покупатель тот ещё садист, любит душить.

А я непроизвольно касаюсь шеи. И действительно нащупываю тонкую полоску мягкой ткани с металлической вставкой.

- Знаешь, Бирк, я слышал, подобные игры нравятся одному…

Разговор прерывает громкий звонок, разносящийся эхом по всему помещению. Охранник по имени Бирк достаёт из кармана галаком и отвечает.

- Слушаю.

Несколько секунд он, и правда, слушает кого-то. Затем сбрасывает звонок, поворачивается к напарнику и скалится в подобии улыбки, обнажая кривые жёлтые зубы.

- Мадам велела привести Куклу на смотрины.

Ларс бросает взгляд сначала на меня, затем переводит его на Бирка.

- Я сам отведу её наверх. А ты прибери здесь пока.

Бирку определённо не нравится такое отношение к нему напарника, но спорить он не решается. Только презрительно сплёвывает на пол.

А Ларс снимает с шеи ключ, вставляет в замочную скважину моей камеры и дважды поворачивает, открывая дверь.

- Идём, – кивает он мне. – Мадам хочет убедиться, что ты именно та, кого заказал твой будущий хозяин.

- Я должна идти в таком виде? – уточняю у охранника и не тороплюсь покидать камеру.

Не то чтобы меня пугала перспектива прогуляться в ночной рубашке. Последние слова Ларса дают понять, что из дома меня похитили под заказ. Кому-то именно я очень нужна в качестве Куклы. И этот кто-то уже поспешил заплатить.

Значит, я пока могу не опасаться, что мне здесь причинят вред. Нет, никто не рискнёт испортить и потерять «товар». Но по той же причине можно забыть о попытках сбежать.

- Ты это слышал, Ларс? Куколка из трущоб желает переодеться в шёлковый халатик. – Второй охранник Бирк, усмехаясь, опускает глаза и задерживает взгляд на моих голых коленях. – Ты кем возомнила себя, милая? Дочерью наместника Земли? Или, может, сразу Императора?

- Отвали от неё, Бирк! – Ларс, видимо, уставший от бесконечного трёпа напарника, пронзает его взглядом и отталкивает. Затем протягивает руку и сжимает моё плечо. – Идём. Мадам не любит ждать. И постарайся не делать глупостей.

Ему не приходится повторять свою просьбу. Я охотно покидаю камеру, лишь бы быть подальше от дурацких шуток и сального взгляда второго охранника.

- Не обращай внимания на Бирка. Он всегда был идиотом, – успокаивает меня Ларс, когда мы с ним уже поднимаемся по лестнице на второй этаж. – Из-за одежды тоже не беспокойся. Мадам даст новую. Подходящую.

- Кто такая эта Мадам? – прерываю я его речь.

- Кхе-кхе. – Он прокашливается и как мне кажется, слегка смущается. – Ты отличаешься от других девиц, попадавших сюда. Они кричали, угрожали, иногда пытались договориться, но чаще всего бежать. А ты спрашиваешь, кто такая Мадам.

- Может, я собираю информацию и коплю силы для побега? – Заставляю себя улыбнуться, несмотря на незавидное положение.

На самом деле я просто не вижу смысла в истериках и угрозах. Они не вернут мне свободу. Лишь навредят. А бежать… Я ведь даже не знаю толком, где нахожусь. Да и далеко ли убегу босая в ночной рубашке?

- Отсюда не сбежать. Никому ещё не удалось. Поймают, и мало не покажется, – запугивает охранник, пока мы с ним идём по коридору второго этажа мимо множества расположенных здесь дверей. – Но я сомневаюсь, что ты попытаешься бежать. Думаю, ты надеешься на что-то другое.

- Ты прав. Я надеюсь на чудо.

Ларс останавливается посреди коридора и напряжённо вглядывается в моё лицо. Но уже спустя пару секунд громко смеётся над шуткой.

Только вот я не шучу.

За несколько дней до похищения мне постоянно снился один и тот же сон. В том сне был мужчина. Я не видела его лицо и не знала имя. Но он каждый раз спасал меня. Переворачивал всю мою жизнь.

Он был очень опасен. Но не для меня.

Потому что мы были предназначены друг для друга.

Я чувствовала, что однажды встречу этого мужчину и узнаю его по особой татуировке на руке.

А с той самой минуты, как очнулась здесь, меня не покидает ощущение, что очень скоро моя жизнь полностью изменится.

- Кажется, ты хотела знать, кто такая Мадам? – Охранник резко меняет тему разговора и тянет меня к ближайшей двери. Ударом кулака открывает её и толкает меня внутрь помещения. – Тогда знакомься.

Прежде чем я успеваю отреагировать, дверь за моей спиной закрывается.

Меня тотчас охватывает дрожь. Она волной прокатывается по всему телу. Но эта дрожь вызвана не страхом. Чем-то иным.

Предчувствием…

Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с молодой женщиной. Красивая и изящная она стоит в противоположном конце комнаты и улыбается.

- Не бойся. Подойди.

Женщина манит меня рукой. И я сама не понимаю, почему подчиняюсь и иду к ней.

- Я хозяйка аукциона Кукол, – представляется она. – Можешь звать меня Мадам Кира. А как твоё имя?

- Дарья. – Имя само собой срывается с губ. – Дарья Верес.

- Хорошо, Дарья. Не нужно бояться. – Её голос тихий, спокойный и тягучий, как патока, словно обладает колдовской силой. Он обволакивает. Он расслабляет. – Я займусь твоей подготовкой к торгам. Но сначала тебя должны осмотреть. Ты позволишь?

Я как будто пребываю в каком-то гипнотическом трансе. Всё понимаю, но не могу произнести ни единого слова. Только киваю послушно.

- Вот и умница, – хвалит меня хозяйка аукциона и дважды хлопает в ладоши.

Часть стены позади Мадам Киры отодвигается, образуя проход. И из него появляется мужчина в чёрном плаще и тёмно-красной маске, полностью скрывающей лицо.

Сердце пропускает удар, когда он проходит мимо и останавливается у меня за спиной.

Мой будущий «хозяин». Тот, кто настолько жаждет заполучить меня, что уже заплатил за это право.

Мужчина стоит так близко, что я чувствую на своей коже тепло его дыхания. Оно шевелит волосы и ползёт вниз по шее.

Хочу повернуться и заглянуть в глаза в прорезях маски.

Но не решаюсь. Стою как вкопанная и почти не дышу.

- Это Кукла, которую вы купили, господин, – представляет меня хозяйка аукциона. – Её зовут Дарья Верес. Желаете осмотреть товар?

Я не вижу покупателя и не слышу его ответ.

А спустя краткий миг неизвестности вздрагиваю. Моей шеи касается явно мужская рука. Пальцы жёстко упираются в тело и медленно скользят по позвоночнику до самого копчика.

- Она прекрасно сложена, упруга в груди и широка в бёдрах. А ещё на редкость послушна, – продолжает рекламировать меня эта торгашка живыми людьми. – Вы сделали великолепный выбор, господин. Эта Кукла не доставит вам проблем.

Мне остаётся только удивляться, когда и каким образом Мадам успела выяснить обо мне столь интимные подробности.

Однако удивление моё длится недолго.

Хозяйка аукциона резко замолкает, словно подчиняясь безмолвному приказу. А мужские пальцы, закончив движение вдоль позвоночника, тотчас сжимают мои плечи и заставляют меня повернуться.

Поднимаю голову и на несколько секунд теряюсь, случайно встретившись с мужчиной взглядом.     

- Хотите, я прикажу ей раздеться? – спрашивает Мадам Кира.

Смущаюсь и краснею от неловкости при одной только мысли, что придётся обнажиться перед незнакомым мужчиной. Он тут же хмурится и, на мою удачу, качает головой, отказываясь от заманчивого предложения.

С минуту, наверное, мы с ним стоим и просто молча смотрим друг на друга. Затем он отпускает мои плечи и, не сводя с меня взгляда, протягивает руку к моему лицу.

Сердце в груди подпрыгивает и замирает, вновь пропуская удар.

На тыльной стороне ладони моего будущего «хозяина» я замечаю тату. Изображение свернувшегося по-кошачьи в клубок дракона. Это то самое тату, которое я видела в повторявшемся несколько ночей подряд сне.

Слова сами собой слетают с губ.

- Я видела вас! Видела…

Дарья

Мужчина, будто очнувшись от моего несдержанного возгласа, нервно одёргивает руку и прячет её под плащ.

Он переводит взгляд на Мадам Киру. И, простившись с ней быстрым коротким кивком, вскоре исчезает за той же дверью, через которую недавно пришёл.

Хозяйка аукциона вздыхает с облегчением, которое даже не пытается скрывать. Её глаза сужаются, когда она смотрит на меня.

Я почти не сомневаюсь, что за несдержанность и за то, что спугнула покупателя, мне сейчас здорово достанется от Мадам Киры. Но вместо этого она почти ласково интересуется:

- Ты, правда, видела раньше этого господина? Знаешь его?

- Нет, конечно, – моментально отказываюсь я и сама не могу объяснить, отчего решаю не говорить ей всю правду. – Откуда мне знать? Я просто видела его однажды во сне. Когда гадала на жениха.

- На жениха? – удивлённо переспрашивает Мадам Кира и тотчас заходится звонким хохотом. – Ну-ну, мечтай…

Она ещё некоторое время смеётся, после чего снова дважды хлопает в ладоши. На её зов очень скоро является охранник, который привёл меня сюда.

- Ларс. – Она кивком указывает на меня. – Отведи девчонку к Зарене. Пусть придаст ей товарный вид и подыщет наряд подороже и пооткровеннее…

Всё, что происходит со мной после, похоже на сон. Странный и пугающий. Но из него не вырваться, пока не досмотришь до конца.

- И последний на сегодня лот! Прекрасная и невинная землянка!

Именно эти слова заставляют вернуться из сна в реальность.

Задерживаю дыхание и нервно дёргаю собачку на молнии облегающего платья, в которое меня вырядили.

Ещё каких-то пару секунд, и тонкая перегородка между мной и залом поднимется. А на меня уставятся несколько десятков мужчин.

По крайней мере, так утверждает Мадам Кира.

- А что если на торгах кто-то предложит больше, чем за меня уже заплатили? – интересуюсь я у неё.

Хозяйка аукциона довольно улыбается.

- Ты, правда, думаешь, кто-то отвалит за тебя больше пятисот тысяч галаксов? – Её тонкая бровь иронично взлетает вверх. – Что ж, я не буду против. В любом случае ты достанешься тому, кто даст максимальную сумму.

Я успеваю лишь подумать о том, что где-то там в зале сидит мужчина с татуировкой на тыльной стороне ладони. Хочу спросить о чём-то ещё, но чёртова перегородка вдруг быстро поднимается.

- Встречайте! Лот номер одиннадцать! – хорошо поставленным голосом объявляет моё появление ведущий аукциона.  

Охранник, не церемонясь, разворачивает меня лицом к залу и грубо толкает в спину. Я вываливаюсь на некое подобие сцены, поднимаю глаза и чувствую, как кровь приливает к щекам.

В зале, как и говорила Мадам Кира, находятся несколько десятков мужчин. Невольно пробегаю взглядом по рядам кресел в поисках того, кого видела в своих снах. Однако найти и узнать его среди остальных покупателей мне не удаётся.

Присутствующие в зале мужчины выглядят практически одинаково. На каждом из них чёрный плащ в виде накидки и красная маска, полностью скрывающая лицо…

- Начальная цена триста пятьдесят тысяч, – начиная торги, громко произносит ведущий.

По залу мгновенно проносится недовольный ропот вперемешку с нецензурной бранью.

- Вы тут совсем обурели, что ли?! – выкрикивает потенциальный покупатель в самом последнем ряду. – Эта девка не стоит и трети такой суммы!

- Триста шестьдесят… – Один из покупателей с длинной рыжей бородой, виднеющейся из-под маски, всё-таки решается предложить свою цену.

Первый мужчина встаёт со своего места и, молча плюнув себе под ноги, демонстративно выходит из зала.

- Триста шестьдесят пять! – тут же перебивает ставку другой посетитель.

- Четыреста! – не желает уступать рыжебородый.

Я обхватываю себя руками, стараясь хоть немного унять дрожь. Но ведущий тотчас ударяет меня по рукам коротким кожаным хлыстом.

Вскрикиваю не столько от боли, сколько от неожиданности и растираю то место, куда пришёлся удар.

- Да за такие деньжищи я могу целый год трахать лучших шлюх из столичного Дома утех! – Среди покупателей почти сразу находится новый недовольный. Полный мужчина, что сидит слева. – Нет, я пас!

Он поднимается и вслед за первым недовольным покидает зал.

Но его кроме меня, кажется, уже никто не замечает.

- Пятьсот… – Выкрикивает кто-то из зала.

- Пятьсот десять! – раздаётся другой голос.

- Пятьсот тридцать…

Кажется, мир окончательно сошёл с ума. И у меня начинает кружиться голова.

- Пятьсот пятьдесят, если она и впрямь невинна!

Мне становится совсем нехорошо. Сцена, зал и люди – всё расплывается перед глазами.

Я даже не пытаюсь сопротивляться, когда ведущий в погоне за новой, более высокой ставкой подходит ближе и рывком расстёгивает молнию на моём платье.

Облегающая ткань разъезжается, обнажая грудь, живот и полупрозрачные, ничего не прикрывающие шорты.

Я ещё не поднимаю руки в попытке прикрыть наготу, а уже получаю новый удар хлыстом. На этот раз болезненный настолько, что я беспомощно всхлипываю, хватая ртом воздух.

- Шестьсот, мать вашу! – Один из мужчин вскакивает с кресла и быстрыми шагами направляется в сторону сцены. – Шестьсот тысяч грёбанных галаксов! И, клянусь, я убью на месте любого, кто рискнёт предложить больше!  

Однако он зря беспокоится.

В зале царит молчание…

Похоже, в шоке пребываю ни я одна.

- Продано за шестьсот тысяч галаксов! – едва ли не подпрыгивая от радости, сообщает ведущий.

Мужчина, только что купивший меня, отталкивает его прочь.

Он быстро застёгивает молнию на моём платье, снимает свой плащ и ловко набрасывает мне на плечи, укрывая от чужих взглядов. Затем, будто опомнившись, поворачивается к ведущему.

- Мой управляющий уже перевёл всю необходимую сумму. Можете связаться с Мадам Кирой и убедиться.

Мой новый «хозяин» подхватывает растерянную меня на руки и, спустившись со сцены, направляется к выходу из зала.           

И только когда мы оказываемся на улице, я вдруг соображаю, что на руке мужчины, купившего меня, нет той татуировки, которую я недавно видела.

Дарья

Нам приходится пройти несколько сотен метров, прежде чем мы добираемся до аэромобиля, припаркованного за зданием. Всё это время мой «хозяин» заботливо несёт меня босую и укутанную в свой плащ, на руках.

Понимаю, что в моих интересах как можно скорее выяснить дальнейшие планы этого мужчины относительно меня. Только вот совершенно не знаю, с чего начать разговор.

- Итак. – Я вдыхаю побольше воздуха, чтобы его хватило на всю следующую фразу. – Вы купили меня и что дальше?

- Дальше? – переспрашивает он, щурясь в прорези маски.

Мышцы его рук и груди заметно напрягаются. Пальцы впиваются судорожно в мои бёдра.

- Да, – киваю я на аэромобиль, не сводя при этом глаз с мужчины. Стараюсь угадать скрытые маской черты его лица. – Куда мы собираемся лететь?

- А-а, ты в этом смысле. – Мужчина ослабляет хватку, и его пальцы перестают причинять мне боль. Он открывает дверцу аэромобиля и сажает меня на сидение. – Сейчас отправимся ко мне домой. Там поужинаем, потом ты снимешь с себя тряпки, которые велела надеть на тебя Мадам Кира. А после примешь душ и пойдёшь спать. Завтра у нас будет много дел.

Мои познания о том, что входит в обязанности Кукол, не слишком велики, но кое-что я всё-таки слышала. Единственное дело, ради которого мужчины этого района участвуют в аукционах Мадам Киры и покупают девушек, это секс.

- Каких дел?

- Разных дел, Дарья.

Он обходит аэромобиль и занимает место пилота. Следующие несколько секунд мужчина тратит на то, чтобы снять с лица маску, которая была на нём с самого аукциона. Затем он блокирует дверцы с обеих сторон, и поворачивается ко мне.

Ещё недавно я так хотела проникнуть взглядом под маску. Хотела увидеть лицо купившего меня мужчины и узнать, что же он скрывает. А теперь, когда, наконец, могу это сделать, отчего-то тушуюсь и отвожу взгляд.

Впрочем, мне хватает даже пары мгновений, чтобы понять две вещи. Меня купил мужчина примерно вдвое старше. И ещё он – двуликий…

Так мы, земляне называли представителей расы ке-тари. Инопланетных оборотней, более трёхсот лет назад хитростью и обманом захвативших власть на Земле.

С тех пор наше правительство возглавлял наместник, а мы жили, подчиняясь законам захватчиков. Жестоким и несправедливым.

И кто знает, как долго ещё мы оставались бы бесправными в собственном мире, если бы наместник Земли – тоже двуликий – не влюбился в обычную земную женщину.

Эту историю знали, наверное, все.

Наместник Керта́ш спас от смерти землянку, объявив её своей женщиной – своей сава́ри. Между ними завязался бурный роман, и она забеременела.

Согласно законам двуликих, наместник должен был казнить женщину. Но вместо этого он пошёл против своих соплеменников и даже против воли своего Императора. Рискнув  всем, что имел, включая собственную жизнь, он добился изменения законов ради любимой и их ребёнка.

- Нужно будет обновить твой гардероб. – Голос «хозяина» выдёргивает меня из размышлений. – Тебе придётся какое-то время пожить в моём доме. Не станешь же ты разгуливать по нему в этом ужасном платье или вообще босиком и голышом. Хотя против последнего я не стал бы возражать.

Чувствую, как от одной лишь мысли об этом на щеках вспыхивает румянец.

- У меня есть нормальная одежда, – возражаю я тотчас. – Вы можете просто отвезти меня домой, чтобы я собрала кое-какие вещи.

- Обсудим это завтра, а сейчас пора возвращаться домой, – пресекает мой «хозяин» все споры одной-единственной фразой.

Он отворачивается и вскоре наш аэромобиль поднимается в воздух.

Минут пять мы летим в тишине, а потом любопытство побеждает здравый смысл, и я не выдерживаю.

- Вы ведь двуликий, – констатирую я очевидный факт. – Как я должна к вам обращаться?

Он не поворачивает головы и не удостаивает меня взглядом.

- Будет лучше всего, если ты станешь обращаться ко мне по имени. Моё имя Риса́й. Но для начала ты прекратишь «выкать» мне. Договорились?

- Ладно. – Я киваю. Кажется, мне повезло. Рисай не такой уж злодей, каким я до этого момента представляла любого двуликого. Возможно, мы с ним и обо всём остальном сможем договориться так же легко? – Рисай. Могу я спросить, для чего так тебе нужна?

Мужчина всё-таки поворачивается и смотрит на меня чуть удивлённо. Как раз в тот момент, когда я краснею от смущения ещё сильнее.

- Для удовольствия, конечно. – Он усмехается. – Для чего же ещё ты можешь быть нужна мне?

- Ты отдал за меня шестьсот тысяч галаксов. Это огромная сумма. У тебя есть личный аэромобиль и дом, – вспоминаю, что ещё мне известно о Рисае. – А ещё твои дела ведёт управляющий. Прости, но мне кажется, что наши с тобой понятия об удовольствии очень сильно отличаются.

- А мне кажется, ты ошибаешься. Удовольствие тоже бывает разным. Ты поймёшь это довольно скоро. – Он одаривает меня взглядом, от которого ускоряет бег сердце, и моментально становятся влажными ладони.

Остаток пути мы проделываем в тишине. И, похоже, каждый из нас всё это время думает о чём-то своём.

Например, я о том, как убедить Рисая, что для удовольствия ему выгоднее было бы взять более опытную женщину. А я для таких отношений – не лучшее вложение денег.

Вскоре наш аэромобиль совершает посадку на специально выделенной площадке перед одноэтажным домом.

- Рисай, а что ты делаешь в Призоне? Я думала, все двуликие живут в столице.­

Прежде чем ответить, он покидает салон аэромобиля, приближается ко мне и подаёт руку, помогая выйти.

- Как раз это нам с тобой, Дарья, нужно обсудить. Идём-ка в дом, побеседуем обо всём там.

Пока мы идём, я разглядываю дом. Он небольшой, как и все другие дома, привычные для района Призон, но в то же время отличается от них.

Эти отличия бросаются в глаза не сразу. Только стоит повнимательнее присмотреться, и я замечаю разницу в мелочах.

Рисай прикладывает к дверному замку браслет, и дверь со щелчком открывается.

- Проходи, Дарья.

Двуликий пропускает меня вперёд, а сам заходит следом за мной. В небольшом коридорчике, куда мы попадаем, нас встречает пожилой мужчина.

- Это Марк, мой управляющий. В его ведении находятся абсолютно все мои дела, включая домашние, – представляет нас Рисай друг другу. – Марк, с сегодняшнего дня эта девушка будет жить здесь. Её зовут Дарья. И я хочу, чтобы ты относился к ней с почтением. Чуть позже покажешь дом, а пока приготовь для неё комнату и сделай нам что-нибудь лёгкое на ужин.

Рисай снимает с моих плеч свой плащ и небрежно бросает управляющему. Тот ловко подхватывает его и отвешивает лёгкий поклон нам обоим.

- Это всё, Марк. Можешь идти.

Двуликий отдаёт распоряжения так бодро, словно только этим всю свою жизнь и занимался.

Я и ответить-то толком ничего не успеваю, а Рисай уже по-собственнически берёт меня за руку и тянет за собой.

- Идём, поговорим в кабинете.

- У тебя и кабинет есть? Чем же ты занимаешься? – Этот вопрос не даёт мне покоя.

Есть ощущение, будто всё вокруг не то, чем кажется. И дом, который лишь на первый взгляд кажется простым; и управляющий, по первому требованию бросающийся готовить ужин, и много чего ещё. Но главное, это то, что Призон никогда не был районом, где можно встретить двуликого.

- Ты обещал рассказать, что делаешь здесь, – напоминаю я, когда мы, наконец, оказываемся в комнате, которую Рисай называет кабинетом. Хотя у меня к этому времени появляется кое-какая догадка. – Ты либо скрываешься здесь, либо изгнан из столицы, да? Наверное, не поладил с кем-нибудь из высших? Не удивлюсь, если ты один из них…

- Ты очень проницательна, Дарья. – Рисай улыбается, а я не понимаю, всерьёз ли он говорит или стоит воспринимать его слова как иронию. – Присаживайся. Наш разговор будет непростым.

Он проходит к столу, опускается в кресло и движением руки приглашает меня сесть напротив.

Я не спорю. Да и в моём ли положении спорить?

Двуликий спокойно наблюдает, как я приближаюсь и, поправляя платье, устраиваюсь в кресле.  

- Ты права. Я оказался здесь по вине одного высшего ке-тари, занимающего высокий пост. Когда-то я и сам был одним из них.

- Я знала! Знала, что с тобой что-то не так. – Я даже вскакиваю с места от необъяснимого восторга, охватившего меня из-за того, что моя догадка оказывается верна. Однако, опомнившись, краснею от своей несдержанности и сажусь обратно. – Прости.

- Не извиняйся, – машет рукой Рисай и отстраняется. Откидывается на спинку кресла и довольно долго глядит на меня, не произнося ни слова. И когда мне начинает казаться, что пауза слишком затянулась, он, наконец, произносит: – Как ты поняла, кто я?

Когда мои родители ещё были живы, мы несколько раз ездили в столицу. Там я впервые увидела двуликих захватчиков. Я научилась отличать их от землян. Но как распознать в двуликом высшего, того, чей род считается древним, я не представляла.

Пожимаю плечами неопределённо.

- Из-за твоего поведения и образа жизни.

Губы двуликого сжимаются в тонкую линию, лишь насмешливый взгляд скользит по моему лицу.

- Если ты о деньгах, которые я отдал за тебя на аукционе…

- Нет. Не только, – качаю я головой. – Я заметила, что окна твоего дома слишком чистые и прозрачные. Это потому что они сделаны из стекла. Возможно, из искусственного, но всё же из стекла, а не из дешёвого пластикового заменителя. Ещё замки на дверях.

- А с замками-то что не так? – ироничная усмешка чуть приподнимает уголок губ Рисая.

- Такие делают только на заказ, – улыбаясь, развожу я руками. – Они выглядят, как самые простые­, те, что на магнитах. Но на самом деле это современные электронные замки. Они не по карману тем, кто живёт здесь. Большинство людей в Призоне вообще не знают о существовании вещей, которыми ты пользуешься.

Рисай всё с той же усмешкой смотрит на меня. Потом вдруг заходится смехом.

- Знаешь, Дарья, я начинаю бояться тебя. – Он снова подаётся вперёд и протягивает руку к моему подбородку. Подхватывает его двумя пальцами и приподнимает голову. Так, что наши взгляды соединяются. При этом Рисай вовсе не выглядит тем, кто боится. – Откуда у тебя такие познания? Ты из тех, кто днём изображает из себя скромницу, а по ночам вскрывает замки и грабит чужие дома?

- Что? – Я на мгновение теряюсь от его обвинений и не сразу соображаю, что он шутит. Только спустя несколько секунд тоже начинаю смеяться. – Нет, боже, нет! Я просто видела, как ты открыл замок с помощью своего электронного браслета.

- Допустим. А про окна откуда знаешь? – повторяет свой вопрос двуликий.

- Я с детства мечтала стать дизайнером загородных домов. Мне нравилось изучать материалы, фурнитуру, их свойства и особенности применения, – признаюсь я честно. – Родители даже откладывали понемногу деньги, чтобы отправить меня на учёбу в столицу… – Я осекаюсь. – Но потом мы попали сюда… И родителей больше нет, и денег почти не осталось.

Улыбка сходит с моего лица, и я замолкаю. Грустные воспоминания внезапно наваливаются давящей тяжестью.

Отец и мама умерли чуть больше трёх лет назад, когда мне было семнадцать. Часть денег ушла на то, чтобы похоронить родителей по-человечески. Тех, что остались, оказалось недостаточно для учёбы. К тому же они быстро заканчивались, и с мечтой стать известным дизайнером и вырваться из этого ужасного места пришлось распрощаться.

Рисай сквозь прищур глаз смотрит на меня задумчиво, а после отпускает мой подбородок.

- Кажется, я знаю, как помочь тебе осуществить твою мечту детства. Я оплачу твою учёбу и помогу найти работу.

- В обмен на что? – поёживаюсь я, предчувствуя надвигающиеся проблемы.

- В обмен на помощь в одном деле. – Рисай начинает постукивать пальцами по столу. – Ты поможешь мне отомстить тому, по чьей вине я оказался в Призоне.

Дарья

Предложение двуликого звучит весьма заманчиво. Только всё равно есть что-то, что меня настораживает. Каждой клеточкой своего существа чувствую подвох.

Никогда ещё я не слышала, чтобы двуликие так бессмысленно сорили деньгами. И я не знаю случаев, когда высший так охотно облагодетельствовал бы хоть одну сиротку вроде меня.

Но в таком случае, зачем этим заниматься Рисаю?

- И как же, по-твоему, я могу помочь отомстить? – В голове моментально зарождается неприятное подозрение. – О, нет. Только не говори, что ты купил меня, чтобы подложить под того, кому хочешь отомстить. Я должна скомпрометировать его? Может, что-то выведать у него? Или украсть? Поэтому ты спрашивал, откуда я знаю о замка́х, да?

- Нет, успокойся. – Рисай хмурится. – Не нужно ничего красть!

- Какая же тогда роль мне отведена в твоём плане мести? – Я уже совсем ничего не понимаю и окончательно путаюсь в паутине слов двуликого.

- Роль моей Куклы, – произносит он громко и чётко. – Рабыни, купленной для разного рода сексуальных развлечений.

Сердце подпрыгивает и начинает яростно колотиться где-то в горле. Вместе с застрявшим там колючим комом.

От предложения Рисая на душе становится мерзко.

Он купил меня на аукционе, как вещь. Как какую-то бездушную статуэтку!

Он не ударил, не изнасиловал и не задушил, как, судя по словам охранников, поступали со своими Куклами другие хозяева! Он даже обещал устроить моё будущее, но…

Я всё равно для него просто дорогая вещь.

С каждой минутой всё сильнее ощущаю, как расширяется между нами пропасть, которую я заметила только сейчас.

Лицо горит от смущения и покалывает от возмущения. И чтобы скрыть это, я тру ладонями щёки.

- Мне нужно будет с тобой?..

- Не по-настоящему, не беспокойся, – качает головой Рисай. – Если мне приспичит кого-нибудь трахнуть, я предпочту шлюху, знающую в этом толк. Всё, что нужно тебе, это подтвердить мои слова и признать себя моей Куклой, когда придёт время.

Я не знаю, стоит ли верить тому, кого вижу впервые в жизни. Его слов уже недостаточно для восстановления моего спокойствия.

- Прости, но я что-то пока не очень понимаю. Как моё признание поможет тебе отомстить?

Рисай опирается локтями на стол, складывает ладони «домиком» и обжигает ледяным взглядом.

- Я расскажу тебе одну историю, Дар-рья. – Он произносит моё имя как-то непривычно зло, с надрывными рычащими нотками. – Ты всё поймёшь. А после сама решишь, готова ли помочь мне.

- А если я решу, что не готова? – задаю ему вопрос, что называется, в лоб.

- Тогда ты уйдёшь.

Всё тот же пристальный холодный взгляд. И всё та же поза. Ни единый мускул на лице Рисая не выдаёт истинных эмоций и мыслей.

Но я чувствую, что он лжёт. Не имеет значения, что я отвечу, двуликий всё равно не отпустит меня.

- Итак. – Рисай принимает моё молчание за готовность выслушать, и начинает свой рассказ. – Как и сказал, я оказался здесь, в Призоне по вине высшего ке-тари, – повторяет он уже сказанное ранее. – Мы вместе учились в Академии и были друзьями. Двадцать лет назад. Но после окончания Академии закончилась и наша дружба. Точнее… она постепенно переросла во вражду.

- Из-за чего, если не секрет? – тут же интересуюсь я у него.

- Из-за власти. По результатам голосования я должен был занять высокую должность. Но тот, кто называл себя моим другом, подделал результаты и обманом занял пост, который предназначался мне. Из-за этого мы начали враждовать. – Рисай наклоняется вперёд и тихо добавляет: – И ещё из-за женщины.

- Из-за женщины? – щуру я глаза и невольно подаюсь ему навстречу.

Конечно, я не слишком знакома с особенностями личной жизни двуликих. Но в те времена, о которых говорит Рисай, двуликие ещё не женились. Женщины были лишь бесправными игрушками. Любой двуликий мог без суда казнить женщину, просто задушив её. За один только взгляд, за одно возражение или отказ подчиниться.

Мне кажется странным, что двое друзей превратились во врагов из-за женщины.

- Ты ведь знаешь, кто такая сава́ри? – интересуется Рисай.

- Кажется, это что-то вроде Куклы. – Я даже не пытаюсь скрыть сарказм, когда отвечаю. – Любовница и рабыня в одном лице.

- Не совсем. – Рисай тотчас опровергает мою версию. – Каждый высший двуликий может взять себе женщину для удовольствия. Он ставит на её плече золотое клеймо в виде полумесяца. Это означает, что по отношению к женщине применено право Золотого месяца. В течение этого времени она живёт в доме двуликого. Её обучают всему, что должна знать савари, чтобы доставлять удовольствие своему мужчине.

- Зачем ты мне это говоришь?

- Хочу, чтобы ты понимала суть этих особых отношений. Ты ведь знаешь, что тогда на Земле действовали старые законы и порядки, установленные ке-тари? Женщинам, получившим статус савари, в те времена нельзя было беременеть. За это казнили.

- Да, я знаю это! Слышала много раз от ещё живых родителей, умолявших никогда не попадаться на глаза двуликим, – говорю, а в груди закипают злость и раздражение.

- Заняв высокий пост, мой друг взял себе савари. Её звали Хлоя, – кажется, ничего вокруг не замечая, продолжает Рисай. – И так вышло, что однажды она забеременела.

- Я всё ещё не понимаю, как твой рассказ связан со мной, – напоминаю я двуликому, желая побыстрее добраться до сути.

- Ты спросила, что я делаю здесь… – Он с тяжёлым вздохом снова отстраняется. – Моему другу сказали, что между мной и его савари была связь. Я пытался всё объяснить, но друг предпочёл поверить не мне. Когда он узнал о беременности савари, ему даже в голову не пришло, что ребёнок может быть от него. Как только Хлоя родила, мой друг приказал казнить савари, а ребёнка отдал. С тех пор он ненавидит меня и винит во всех своих бедах. Его ненависть дошла до того, что он отправил меня в изгнание.

Я сжимаю губы и моргаю, чтобы не дать пролиться навернувшимся слезам. Это очень грустная история. Если только Рисай говорит  правду.

- Послушай, я не оправдываю твоего друга, но… Ты ведь сам сказал, что савари в те времена запрещалось беременеть. Твой друг поступил так, как велел закон ке-тари.

Знаю, мои слова звучат чудовищно жестоко. Наверное, мне следует проявить сочувствие, жалость, толику понимания. Женскую солидарность к несчастной соотечественнице. Но как ни странно, я ничего подобного не испытываю.

- Дело было не в законе. Мой бывший друг, – Рисай интонацией выделяет слово «бывший», – просто хотел сильнее уязвить меня. Показать свою власть. И лишний раз напомнить, что она в его, а не в моих руках.

- Насколько же велика его власть?

- Ровно настолько, насколько может быть велика власть наместника Земли, представляющего интересы Императора ке-тари.

Чего-то такого я и ожидала в ответ. Хотя, разумеется, не могла и подумать, что мой «хозяин» когда-то водил дружбу с самим наместником.

- Знаешь, сюда, в этот район Земли доходит мало новостей. Но даже их достаточно, чтобы понять, наместник не самый ужасный из всех двуликих. – Я демонстративно зеваю, прикрывая рот ладошкой. – Прости, уже поздно, и я плохо соображаю. Но почему я вообще должна верить тебе? Человеку, купившему меня за шестьсот тысяч галаксов?

- Значит, ты отказываешься помочь мне?

- Я не отказываюсь, но и не даю согласия, – нахожу я, как мне кажется, идеальный вариант поведения. – Я привыкла делать выводы сама, а не слепо принимать чужое мнение. Мне нужно время всё обдумать. А мой уставший и голодный организм не в состоянии ни о чём думать.

Я поднимаюсь из-за стола, очень надеясь, что Рисай не придушит меня прямо сейчас. Не знаю, что думает двуликий, но выглядит он очень спокойно. И даже ледяной взгляд кажется то ли потеплевшим, то ли усталым, как мой.

- Ты, по-моему, велел Марку приготовить ужин, – улыбаюсь я, окончательно обнаглев. – Давай поужинаем. Я жутко хочу есть. А к разговору о мести вернёмся позже.

Рисай кивает и тоже встаёт из-за стола. Подходит молча ко мне и, легонько придерживая за спину, ведёт через всю комнату к выходу.

У самой двери он вдруг останавливается, заставляя замереть и меня.  

- Дарья! – не поворачиваясь, обращается он ко мне. – Прежде чем выйдем отсюда, я хочу, чтобы ты узнала кое-что… Той савари, которую казнил мой друг, была твоя матушка. Ты – дочь наместника Земли!

***

Рисай

Прикасаясь к Дарье, я чувствую, как от моих слов по её спине пробегает дрожь.

- Что? – Девчонка вперивает в меня взгляд так похожий на тот, каким смотрел Элрой Керташ в день, когда появился у меня в Ста́вке и получил отказ в помощи. – Повтори, что ты сказал!

- Твой отец, – повторяю, раз уж она так просит, – наместник Земли казнил твою маму, а тебя позволил…

В какое-то мгновение мне кажется, что она вот-вот бросится на меня с кулаками.

- Замолчи! – Дарья вдруг вырывается из моих рук. Отскакивает как от заразного. – Это ложь! Мои родители простые земляне, и они мертвы!

- Конечно, – развожу я руками, всем видом показывая нежелание спорить с ней. – Если тебе проще думать там…

Пару минут мы, не отрываясь, смотрим друг другу в глаза.

Ловлю себя на мысли о том, как хорошо, что у нас есть инъекции препарата. Проверенная защита от зависимости, которую вызывает у ке-тари женский взгляд. Меня ждали бы серьёзные проблемы, если учесть, как часто за короткий промежуток нашего знакомства Дарья смотрела мне прямо в глаза.

- Ладно, – махнув рукой, делаю шаг к девчонке. Что-то слишком затянулось её молчание. Признаться, я ждал слегка иную реакцию на новость о родителях. – Забудь пока всё, что я сказал. Давай, поедим. А о делах поговорим как-нибудь потом.

Протягиваю руку и пытаюсь осторожно приобнять Дарью, но она неожиданно резко отталкивает меня.

- Нет, не потом! Сейчас! – Девчонка упрямо качает головой. – Твои слова о наместнике и… Ты можешь доказать?

Мне остаётся только удивляться, насколько недоверчива моя маленькая Кукла. Умом она явно пошла в отца, а не в мать. И вовсе не так глупа, как я себе представлял.

- Могу ли я доказать? Да, чёрт возьми! Идём.

Я разворачиваюсь и иду к письменному столу. Слышу, как Дарья тихо следует за мной.

- Садись! – указываю ей на кресло, откуда она недавно встала.

Дарья усаживается. А я тем временем включаю комтайп, нахожу среди всей хранящейся информации несколько тонких текстовых пластин и загружаю их на экран.

- Мне незачем лгать тебе, Дарья! Вот, смотри сама. – Разворачиваю комтайп экраном к девчонке Керташа. – Надеюсь, этих доказательств тебе будет достаточно?

Она не торопится опускать взгляд на экран, но я вижу, как сильно гложет её любопытство.

- Читай, куколка моя, читай! – Настойчиво двигаю электронное устройство ближе к ней. – Смелее.

- Что это? – спрашивает она, всё ещё не глядя на экран.

- Доказательства, – отвечаю я весьма расплывчато, но тут же уточняю. – Здесь копии всех документов. Карта протекания беременности Хлои, твоё свидетельство о рождении, а также договор передачи младенца в семью Леонида и Марии Верес.

Дарья всё-таки сдаётся. Она опускает глаза и долго изучает документы.

Я наблюдаю за ней молча, со стороны. Не мешаю и не подгоняю, позволяя прочесть, осознать и отложить в памяти всё, что написано.

Не знаю, сколько времени проходит, когда Дарья, наконец, произносит:

- Рисай, скажи, откуда у тебя эти документы? Ты наводил обо мне справки?

- Всё было не так. Незадолго до моего изгнания, я получил анонимное письмо. – Прежде чем продолжить, я обдумываю следующие слова. – Оно какое-то время оставалось нетронутым. Я открыл его, уже находясь в Призоне. В письме были те самые документы, что ты сейчас читаешь.

- То есть то, что мы оба оказались в Призоне, это случайность? – Дарья явно не из тех, кто верит в подобные совпадения. – И ты не собирался использовать меня, чтобы отомстить?

- Вообще-то собирался, но позже. Я думал когда-нибудь разыскать тебя и предложить сделку. Но сначала нужно было придумать план.

- Значит, то, что ты пришёл на аукцион, когда продавали меня, это тоже совпадение? – Она хмурится, и её брови изгибаются двумя ломаными линиями. – Не многовато ли совпадений для одного дня?

- Ты ищешь подвох там, где его нет. – Я усмехаюсь про себя. Кто бы мог подумать, что окажется настолько сложно убедить эту девчонку. – Видишь ли, дело в том, что твой проклятый папоч… прости, наместник запретил мне брать в дом савари. Вот я и решил, что покупка Куклы – это выход.

- Допустим. И когда же ты понял, кто я?

- Как только тебя вывели на торги и сказали твоё имя, – пожимаю я плечами. – Тогда я и вспомнил письмо. Да и честно говоря, ты очень похожа на Хлою. Я понял, что это знак. И вот ты здесь.

Несколько мгновений Дарья всё ещё смотрит на меня с недоверием, но очень скоро её взгляд смягчается.

- Ну, так как, поможешь мне в память о своей матери?

Дарья поднимается со своего места, оттягивая вниз платье, и возвращает мне комтайп.

- Пожалуй, ты был прав. Я пока не готова. Давай, поговорим об этом позже.

В груди вспыхивает злость, но я гашу её, не позволяя разгореться и всё испортить. В конце концов, на случай отказа Дарьи у меня предусмотрен план Б.

- Я согласен подождать. А сейчас идём, посмотрим, что приготовил нам Марк на ужин.

Дарья не противится, когда я беру её за руку и снова веду к двери. Мы выходим в коридор, и только после этого девчонка аккуратно дёргает меня рукав.

- Рисай, прости, но я, кажется, не голодна.

На миг мне кажется, что я слышу скрежет собственных зубов.

- Хорошо, – сдерживаюсь из последних сил. – Тогда если не возражаешь, дальше о тебе позаботится Марк.

Спустя некоторое время я передаю Дарью управляющему, велев позаботиться о ней, а сам возвращаюсь в кабинет.

На столе всё ещё лежит оставленный комтайп. В памяти невольно всплывает тот день, когда я получил письмо…

Я сказал Дарье правду. О её существовании я узнал из письма. С той лишь разницей, что оно не было анонимным и не содержало никаких документов.

Я до сих пор помню наизусть те несколько строк.

«Высшему ке-тари, командующему армией Рисаю Диррону.

Если однажды захотите испортить жизнь наместнику Керташу, знайте, что савари Хлоя перед казнью родила ему незаконную дочь. Я позаботился о том, чтобы он считал её мёртвой. На самом же деле девочка жива. Ей дали имя Дарья Верес. Отправляйтесь в Центр Планирования, спросите Элоизу Митчелл. Она поможет вам найти Дарью.

Киннок, учитель савари наместника Керташа».

В душе я очень хорошо понимаю, что Дарья не готова к мести. В её глазах я вижу много разных чувств и эмоций. Но это не ненависть, не желание мстить.

Возможно, однажды она и будет готова. Но как долго придётся ждать этого дня?

Это не имеет значения. Потому что я желаю покончить со всем, как можно быстрее.

Закатываю рукав, набираю на браслете номер и отправляю короткое сообщение.   

«Ты была права насчёт девчонки. Приготовь всё, что нужно. Я скоро привезу её».

Дарья

В самую первую ночь в доме Рисая я почти не сомкнула глаз.

Тому имелись две причины.

Во-первых, я никак не могла заставить себя не думать о той истории, что рассказал Рисай. О приёмных родителях, растивших меня в любви и заботе целых семнадцать лет. И о биологических родителях, которых я никогда не знала.

Конечно, в том случае, если Рисай говорил правду.

Кстати, именно хозяин дом был второй причиной моей бессонницы.

Мне казалось, стоит только закрыть глаза и задремать, как он заявится в спальню.

В то, что он заплатил за меня громадные деньги ради одной лишь мести, а не ради сексуальных притязаний, верилось с трудом.

Я до рассвета пролежала в постели, натянув одеяло до подбородка и глядя на дверь. А потом я всего на секунду прикрыла глаза и, видимо, сон всё же сморил меня…

Когда я проснулась, на столике рядом с изголовьем кровати стоял ещё тёплый завтрак – омлет с овощами и сыром, булочки с повидлом и чай.

Умывшись и позавтракав, я стала думать, что делать и как вести себя дальше в той ситуации, в которую попала.

Только вот придумать ничего не успела. Потому что в дверь комнаты кто-то вежливо постучал.

Это был Марк. Он вручил мне огромную коробку и передал, что через час Рисай будет ждать меня в аэромобиле.

В коробке оказались лёгкие туфли без каблука и простенькое, но идеально подходящее мне по фигуре платье.

Догадаться, что мне следовало надеть их на встречу с Рисаем, было просто.

- Куда мы полетим? – поинтересовалась я ровно через час, расположившись в салоне аэромобиля.

- Для начала к тебе домой. – Он усмехнулся ехидно. – Надеюсь, за время твоего отсутствия его не разграбили. Ну, или оставили хотя бы что-то из личных вещей.

- Почему ты так говоришь? – не поняла я.

- Потому что иначе мне придётся тратить время на то, чтобы одеть тебя. А я предпочитаю обратный процесс.

Мы оба отвернулись друг от друга, и аэромобиль направился в сторону моего дома.

Надежды Рисая сбылись и не сбылись одновременно.

Дом в моё отсутствие никто не разграбил. Я по-быстрому собрала кое-что из личных вещей. Только вот абсолютно всю мою одежду двуликий забраковал, как «неподходящую для женщины такого статуса».

Я не хотела знать, что это означало. Поэтому мы просто отправились покупать подходящую.

Как выяснилось, Рисаю запрещено было покидать пределы Призона, но он мог свободно перемещаться между поселениями района.

В тот день мы облетели, кажется, его весь. Побывали в таких местах, о существовании которых за двадцать с лишним лет своей жизни я ни разу не слышала.

Двуликий знал здесь практически каждую улицу и каждый уголок. Он постоянно рассказывал то об одном, то о другом месте. Рассказывал разные местные байки о том, что когда-то в древние времена в Призоне жили самые настоящие ведьмы.

В потусторонние силы и магию я не особо верила. Но тем не менее слушала, кивала, улыбалась и была рада, что Рисай не давил на меня и не поднимал больше вопрос о мести.

Домой к двуликому мы вернулись, когда уже начало темнеть.

Следующие две ночи в доме для меня прошли уже спокойнее.

Поэтому когда вечером Рисай пришёл лично и попросил меня полететь с ним в соседнее поселение в гости к какой-то его знакомой, я согласилась…

***     

Дом, к которому мы приближаемся, с высоты полёта аэромобиля похож на вспучившуюся цветочную поляну. От сочетания множества ярких оттенков, которые совершенно не сочетаемы, рябит в глазах.

- Какой странный дом, – озвучиваю я мысли вслух.

- И, поверь, у него не менее странная хозяйка, – «успокаивает» Рисай, плавно выводя аэромобиль на посадку.

- Кто она?

- Кто она? – Двуликий задумывается, что ответить, но тут же отмахивается. – Да просто тётушка Марта.

- Твоя тётушка? – уточняю раньше, чем соображаю, что у двуликих до недавнего времени отсутствовало родство по женской линии.

- Нет, Дарья. К счастью, у меня есть только дядюшка.

Рисай, тихо посмеиваясь надо мной, выходит из припаркованного возле дома аэромобиля. Он обходит его, подаёт мне руку и помогает выбраться из салона.

Мы подходим к двери дома, и двуликий громко колотит в неё кулаком.

А в моей голове тотчас вырисовывается образ почтенной тётушки в длинной юбке, старой вязаной кофте и непременно с платком, закрученным вокруг пучка седых волос.

Я даже представляю, как она ковыляет к двери и с трудом отпирает дверной замок худыми, кривыми пальцами.

Однако спустя несколько мгновений волнительного ожидания дверь открывается, и у меня непроизвольно вырывается возглас:

- Тё-ётушка?

Если бы челюсть, действительно, можно было уронить, я несомненно её уронила бы.

Образ, который буквально мгновение назад нарисовала моя фантазия, не имеет вообще ничего общего с реальностью.

Вместо почтенной старушки – божий одуванчик я вижу… совсем молодую женщину, словно только что сошедшую с элитного подиума.

На вид «тётушке» едва ли можно дать больше двадцати пяти. Копна вьющихся медных волос огненным ореолом обрамляет её идеальное лицо.

- О, можно просто Марта, – смеётся она звонким девичьим голоском и изящным движением ухоженной руки приглашает в дом. – Добро пожаловать.

Прежде чем зайти, я бросаю на Рисая осторожный взгляд. Пытаюсь понять, зачем он привёл меня сюда и почему не сказал, что Марта так молода и красива.

В тот миг, когда смотрю на двуликого, я замечаю, как дважды дёргается жилка в уголке под его левым глазом. Кажется, Рисай взволнован, хоть и скрывает это.

Мы проходим в гостиную, где уже накрыт стол. Хозяйка дома, чуть замешкавшись, отстаёт от нас. И я, используя возможность, вдруг поднимаюсь на носочки и тянусь к уху Рисая.

- Ты спишь с ней? С этой… тётушкой?

Я даже не знаю на кого сейчас злюсь сильнее. На себя за этот дурацкий вопрос? Или на Рисая за то, что привёл сюда?

Он поворачивает голову и без малейшего намёка на привычную ухмылку, отвечает:

- Она просто помогает мне в делах. Как друг.

- Ага. И что же это за дела такие? – уточняю я уже вслух.

- Давай, не сейчас, – шепчет мне Рисай.

- Воркуете? Как мило. – В комнату, с улыбкой глядя на нас, заходит «тётушка» Марта. – Рисай, ты уверен, что тебе нужна моя помощь?

- Уверен, – отвечает, как отрезает двуликий.

- Что ж, хорошо. Но сперва предлагаю выпить по чашечке чая с моим фирменным пирогом. Не люблю, знаете ли, обсуждать дела на пустой желудок. – Хозяйка дома хлопает шикарными ресницами и повторяет приглашающий жест. – Прошу за стол.

Рисай позволяет мне сесть первой и услужливо подвигает стул вместе со мной. И пока двуликий проявляет чудеса ухаживаний, Марта без посторонней помощи успевает устроиться на одном из стульев.

На правах хозяйки она раздаёт нам одинаковые чашки с уже налитым чаем. От золотисто-коричневой жидкости поднимается тонкая завитушка белёсого пара.

Не удержавшись, я тотчас же склоняюсь над чашкой и вдыхаю аромат.

Чай пахнет божественно. Чем-то терпковатым с лёгкой ягодной ноткой. И ещё, кажется, мёдом.

Во рту давно уже пересохло. И пить, если честно, хочется невыносимо.

Беру со стола салфетку и вытираю по-быстрому руки. Делаю один маленький глоток, потом ещё один. И ещё. И только после понимаю, что, набросившись на чай, пью одна. Ставлю чашку обратно на блюдечко и виновато киваю Марте.

- Очень вкусный чай. Спасибо.

- Приятного аппетита, – любезно желает Марта нам с Рисаем. – Сейчас я порежу пирог.

На большом металлическом блюде в самом центре стола лежит тот самый пирог. Пышный. Румяный. Аппетитный.

Мой рот моментально наполняется слюной. Но с другой стороны, мне как-то слегка не по себе. Неловко, что ли. Я понятия не имею, почему и за что, но это так. и хочется сделать хоть что-то…

Хозяйка дома берёт в руки длинный нож, и решение приходит само.

- Давай, я помогу!

Подаюсь резко вперёд и протягиваю руки к ножу в руках Марты. Мне почти удаётся взять его.

- Нет! – Марта, как ужаленная, отскакивает прочь практически за миг до того, как я касаюсь ножа…

- Ой…

Я совсем не чувствую боли. И толком ничего не успеваю сообразить. Не знаю, как так выходит. Но острое лезвие ножа задевает и распарывает кожу моей ладони.

 В комнате повисает тишина, и мы все дружно впадаем в ступор.

Кровь течёт из раны и падает прямо в сердцевину так и не порезанного пирога.

- Дарья, девочка! – Рисай приходит в себя первым. Он наклоняется ко мне и пытается взять за руку. – Покажи рану.

Я впервые вижу испуг в глазах двуликого. Но почти сразу проваливаюсь в шок и растерянность.

Зажимаю порез ладонью другой руки. И ощущаю только, как обе они дрожат. И как усиливается жжение вокруг раны.

- Ну, и какого чёрта ты стоишь?! – рычит Рисай на Марту. – Принеси что-нибудь и останови кровь!

Хозяйка срывается со своего места и куда-то уносится.

А у Рисая, наконец, получается поймать мои руки. Он силой разнимает ладони, будто в ракушку, заключает в свои и притягивает ближе.

Кровь всё ещё продолжает сочиться из раны. Теперь уже между наших с Рисаем соединённых ладоней. Она струится по коже и стекает на стол.

Но несколько капель попадают в мою чашку с чаем…

В желудке, словно желая выбраться наружу, начинает ворочаться и царапаться что-то живое. Перед глазами тут же плывут тёмные круги.

И среди этих кругов я вдруг вижу, как воздушное облачко пара над моей чашкой окрашивается в огненно-красный цвет.

Оно делится на две равные половинки. А затем они начинают вытягиваться, меняясь.

Одна из них принимает форму змеи с крыльями. А вторая превращается в животное похожее на большого полосатого кота.

- Вот же зараза! Это о-очень плохо! – Сквозь усиливающийся шум в ушах слышу, как ругается вернувшаяся хозяйка дома, вмиг растерявшая всю свою манерность.

Гостиная расплывается у меня перед глазами.

Последнее, что они улавливают, это то, как змея и кот бросаются друг на друга и сплетаются в единое целое…

Рисай

Я солгал Дарье, когда говорил, что лишь в момент начала торгов на аукционе понял, кто она.

Ещё до того, как по приговору наместника и моего собственного дяди, Императора всех ке-тари, попасть в Призон, я отправился в Центр Планирования. Там мне не составило труда найти женщину, о которой писал в письме Киннок.

Именно от той женщины, работницы Центра я узнал о Дарье и о том, что она живёт в Призоне.

Я долго думал, с чего начать наше знакомство с дочерью бывшего друга и как лучше это знакомство использовать в своих целях.

А потом был приговор и изгнание в Призон.

Сама судьба помогала мне.

Некоторое время я осторожно следил за Дарьей. Она вела довольно скромную жизнь, была замкнута, любила одиночество. И почти ни с кем не общалась.

Всё это значительно облегчало мою задачу.

Знакомиться с ней, чтобы играть роль потенциального жениха и пытаться привязать к себе чувствами, было долго и бессмысленно.

Конечно, Дарью воспитали земляне. Они наверняка привили ей определённые качества, присущие землянам. Но не стоило забывать, что в девчонке текла кровь высшего ке-тари. Мы ни к кому не привязывались и ни в кого не влюблялись.

Даже само понятие «любовь» у нас отсутствовало.

Зато мы знаем, что такое долг…

Ещё будучи командующим армией при наместнике Керташе, я несколько раз слышал от подчинённых о закрытых аукционах Мадам Киры.

Всё обдумав, я навёл справки и вскоре обратился к ней. По договорённости её люди должны были похитить Дарью, запугать и выставить на торги. А я должен был купить её, «освободив» от ужасной участи сексуальной рабыни, обречённой на унижение и скорую смерть.

Ещё какое-то время я ждал новостей от Мадам Киры. И вот однажды она связалась со мной и сообщила, что интересующая меня девушка доставлена. Я решил увидеть это собственными глазами.

Правила аукциона требовали от покупателей скрывать свою личность. Это было очень кстати.

В тот же день я пришёл убедиться, что Кукла, за которую мне предстояло отвалить огромные деньги, действительно, Дарья.

Только вот я не учёл наличие клейма на своей руке…

Его поставили перед самым отбытием в Призон по личному распоряжению моего дяди. Императорский герб ке-тари, означал, что я изгнан за преступление против Императора.

Дарья вряд ли знала значение клейма, но по нему она вполне могла узнать меня позже. Сложив два и два, она наверняка поняла бы, что я купил её не случайно. И вся эта ситуация была спланирована заранее.  

Я почти не сомневался, что Дарья будет считать своим долгом отблагодарить меня за «спасение». И всё же я не исключал вариант, что она откажется помогать.

Тут-то мне и понадобилась та, кого в Призоне называли Тётушка Марта.

Её считали ведьмой, пророчицей и мастерицей по изготовлению колдовских снадобий. Впрочем, последнее я испытал на себе. Мазь, которую она приготовила, делала невидимым клеймо на моей руке. Жаль только не навсегда.

Всё, что требовалось от ведьмы, это напоить Дарью чаем из каких-то особых заговорённых трав с добавлением капли моей крови. Марта уверяла, что такой чай уже через сутки сделает Дарью покорной мне и моей воле.

Я надеялся, что неприятное происшествие во время чаепития не сведёт на нет все усилия. Ведь Дарья отхлебнула всего пару глотков чая и упала в обморок до того, как допила его.

Если бы в тот момент я не прижимал Дарью к себе, она попросту грохнулась бы на пол. Но к счастью, мне удалось удержать её.

И теперь, уложив бесчувственное тело на диване в одной из комнат, я с тревогой осматривал её ладонь.

Рана затянулась, и о порезе больше ничто не напоминало. Не осталось ни крови, ни шрама.

- С ней точно всё будет в порядке? – перевожу тревожный взгляд с дочери Элроя Керташа на ведьму.

- Ну, кровь я остановила и рану заговорила, – пожимает плечами Марта. – Это единственное, чем сейчас могу ей помочь. Хочется верить, что сюрпризов не будет, но меня беспокоит… 

- Тогда какого чёрта она всё ещё без сознания? – перебиваю я ведьму.

- Да откуда я знаю?! Я ведьма, а не доктор! – зло огрызается Марта и тотчас язвительно добавляет: – Если твоя девчонка и умрёт, то точно не от кровопотери.

- Ты думай, что несёшь! Эта Кукла мой козырь в рукаве и рычаг давления. Она нужна мне не только покорная, но ещё и живая и невредимая!

- Я предупреждала тебя, Рисай! С колдовством не шутят, и ритуалы на крови необратимы! Лучше бы ты просто влюбил в себя девчонку! Влюблённые дурочки всегда покорны, – раздражённо отчитывает меня Марта. – Какого дьявола ты снова припёрся за помощью ко мне?!

- Много ты понимаешь! – Я слегка сбавляю обороты, потому что если наш разговор с Мартой и дальше продлится в таком ключе, он перерастёт в ссору. А ссориться с ведьмой я не желаю. – В Дарье есть кровь ке-тари. А ке-тари не любят.

- Ладно. Очнётся, будет видно. – Ведьма, видимо, тоже не хочет спорить. Она машет рукой в сторону двери. – Идём, выпьем, что ли.

- Только не чай, – усмехаюсь я криво.    

Аккуратно укладываю руку Дарьи на диван вдоль тела, и мы с Мартой перемещаемся из комнаты обратно в гостиную.

Не знаю, как ведьме удаётся, но когда мы возвращаемся, на столе вместо недавнего чая и следов крови стоят два стакана и бутылка коньяка.

- Послушай, Рисай. Отнесись серьёзно к тому, что я скажу. – Марта задумчиво усаживается напротив и, не моргая, смотрит куда-то в одну точку внутри бутылки. – Я выполнила твою просьбу. Твоя Дарья выпила чай, и он на неё подействует. Но меня кое-что беспокоит. Знак!

Действительно, собравшись услышать от ведьмы что-то серьёзное, я нахмурился.

- Знак? Я ничего не видел.

- Достаточно того, что его видели я и твоя девчонка. Знаки не проявляются просто так. Я выясню его значение, но ты будь очень осторожен.

Я, кажется, начинаю понимать, к чему так ненавязчиво подводит меня ведьма. К тому, на чём зарабатывают такие, как она. Сейчас наверняка примется пугать меня страшными сказками, используя в качестве аргумента порез Дарьи. А цель всего этого действа – срубить денег на какие-нибудь заговорённые обереги.  

- Выясняй, если так хочешь. – Я не запрещаю ей и не отговариваю. – Мне плевать.

- Ты зря не веришь, – снова пытается ведьма убедить меня.

- Отчего же? Я верю, – киваю охотно, но сразу уточняю: – Верю, что ты можешь готовить мази, на время скрывающие… недостатки на коже. Верю, что можешь опоить, приворожить и силой слова остановить кровь. Только, знаешь… не нужно всей этой волшебной чепухи о знаках и пророчествах.

Мои совершенно спокойные слова неожиданно очень сильно задевают Марту.

- Это не чепуха! Я видела знак! – Ведьма вскакивает со стула и разъярённо ударяет ладонью по столу. – Я видела, Рисай! Он возник над чашкой, в которую попала кровь твоей девчонки.

- Ну, разумеется! И какой же это был знак? Сердце? Корона? Или может…

Договорить я не успеваю.

Марта вдруг бледнеет и закатывает глаза так, что остаются видны одни лишь белки. Она заламывает руки и мешком падает на пол…

- Марта?! – Решив, что ведьме стало плохо, срываюсь с места и подскакиваю к ней.

Но стоит мне коснуться Марты, как её тело выгибается дугой. Она начинает биться в судорогах и словно в бреду бормочет:

- Крылатая Змея и Тигр… прольют кровь… И один невинный… заплатит жизнью… чтобы выжил другой…